Русалка

Глава 1

Конечно, Лиза любит грозу — и всё, что с ней связано. Гроза означает свежесть и прохладу, и прежде всего — облегчение после летнего зноя, потому что в Костельце летом только две погоды: страшная жара и ливень с грозой. Выбирая между ними, Лиза всегда предпочтёт грозу. Гроза даёт ей сил.

В том числе — терпеть толпу бабушек, которые именно в грозу начинают подозревать у себя страшные болезни, или, на худой конец, нарушения энергетического баланса.

Она ещё издали видела, когда очередная пациентка шла к креслу: баланса там на десятерых, ещё саму Лизу переживёт.

Но гроза помогала с этим стерпеться. Тем более, бабульки, при всей их навязчивости, были в целом вежливы, доброжелательны и вполне по-человечески Лизе симпатичны. Иногда приносили “гостинцы” — яблоко или шоколадку, и хотя это запрещено правилами, отказываться у Лизы язык не поворачивался.

А вот человек, который вошёл в кабинет за двадцать минут до законного обеденного перерыва, имел настоящую и серьёзную проблему, которую Лиза чувствовала и видела ещё издали, как и пышущее здоровье её обычных пациенток.

Это был молодой мужчина, довольно привлекательный, наверняка без внимания не остающийся, но очень усталый. Усталость почти осязаемо нависла над мужчиной серым плотным облаком, Лиза почти видела, как она тяжело оседает на его плечи.

— Здравствуйте, — приветливо сказала Лиза и заглянула в электронную карту. — Господин Анджей Кольсен?

— Да.

— На что жалуетесь?

Некоторые, кстати, на этот простой вопрос возмущались: дескать, ты тут врач, тебе виднее. И протри третий глаз, если сама не видишь. Вопрос-то простой, но чрезвычайно важный. Есть разница между тем, что видит доктор, и тем, что чувствует пациент. Иногда небольшая, иногда — колоссальная. И сама эта разница может многое рассказать про недуг.

Тут пациент явственно смутился.

— Да, в общем, ни на что особенное. Так, пришёл провериться, на всякий случай. Как-то… устал. Не знаю. Может, стоило бы просто взять отпуск. Извините, я, наверно, зря всё это затеял, только время теряем. Ваше и моё…

Лиза моргнула, снова переключаясь на “верхнее” диагностическое зрение. Пациент был искренен в своём смущении, но факт от этого оставался фактом: болен, и достаточно серьёзно. Чем, непонятно, никакой диагност вам вот так на глаз не скажет...

— Вовсе нет, — бодро возразила Лиза. — Это хорошо, что вы пришли. Легче профилактировать заболевание, чем потом огребать последствия. Вот сейчас я вас направлю на некоторые анализы, тестики сделаем, коллеги вас посмотрят, а через час мы уже всё про вас будем знать…

Пациент неуверенно кивнул:

— Ну, если час…

— Не больше!

В таком деле ведь главное — не спугнуть.

— Так, сейчас в следующий кабинет, а дальше вам скажут. Только не уходите, хорошо?

Пациент кивнул и поднялся. Лиза поглядела на часы: можно успеть пока что пообедать. За окном особенно громко грохнуло и ярко засверкало. От окна электрически потянуло силой и свежестью.

Пациент сделал неловкий шаг к двери и завалился на пол, а там забился, как рыбина на суше. Лиза, ударив по тревожной кнопке, подскочила и…

Приступ эпилепсии. Парень для неё сейчас опасней, чем для себя. Только ждать, отметив время. Прибежала и остановилась в дверях дежурная по неотложным случаям, Вера Павловна. Тоже решила пока особенно не вмешиваться, только отправила в сторону пациента нечто столь быстрое, что Лиза толком не разобрала. Кивнула Лизе:

— Сколько он так?

— Уже почти минуту.

Наконец, затих. Вера Павловна шагнула было, да остановилась. С последней судорогой мужчины содрогнулся и пол — и мелко зазвякали хрустальные подвески на древней люстре. С потолка упало несколько дождяных капель.

— Ого.

Подождали ещё, но новых спецэффектов не дождались. Лиза посмотрела на часы:

— Две минуты пять секунд.

— Да уж, — вздохнула Вера Павловна. — Думаю, пробой ауры размером с кулак. Ты его сама не смотрела?

— Я так подробно не вижу. Понятно было, что проблема серьёзная, а дальше я его обследоваться направила. Он даже за порог не вышел. Непонятно, как до клиники дошёл.

— Может, триггернуло чем, — пожала плечами Вера Павловна. — Вон молнии как сверкают. Забираю к нам под наблюдение, в общем. Приглашу специалистов.

Мужчина меж тем сел, часто моргая и явно не понимая, где он и что с ним.

Но тут уж Лиза вмешиваться не стала, а села заполнять карту. Вера Павловна — это такая ласковая пожилая женщина, крупная и мягкая, типажа классической бабушки, безумно влюбленной во внуков и страстно желающей, чтобы они у нее все были здоровенькие и накормленные. Притом не то что внуков, у неё и детей своих нет.

— Ну-ка… Давай-ка мы тебя аккуратно посадим вот на кушеточку, — заворковала Вера Павловна. — Посидим, придём в себя…

***

На обеденном перерыве к столику Лизы подсела Енька, медсестра из геронтологического, и заговорщическим шепотом сообщила:

— А у нас старичок один сбежал.

— Совсем сбежал? — удивилась Лиза, не знавшая в отделении ни одного старичка, способного на такие подвиги.

— Ну, как — сбежал? Когда дождь начался, мы всех начали загонять под крышу, наши старички же нежные, ещё простынут. Ну и не заметили, что Лешека нет. Он у нас тихушник. В общем, только на обеде и поняли, когда он не пришёл в столовую. Бросились искать, конечно. До сих пор не понимаю, как он перелез через забор. Ворота-то закрыты…

— И где нашли? — откровенно говоря, Лиза хотела поесть в тишине и покое и никак не могла выкинуть из головы последнего дообеденного пациента. Как же его? Анджея.

— У озера, представь. Он где-то потерял туфли и босиком гулял по колено в воде. Хорошо, хоть дальше не пошёл. Зато счастлив совершенно и теперь всем рассказывал, что видел русалку.

— В нашем озере нет русалки.

— Сейчас — нет. А лет пятьдесят назад жила одна. Может, он её и вспомнил.

— Удивительно.

— Да уж. Он уже всему отделению рассказал. А сейчас по второму кругу рассказывает.

— Вот кому-то влетит…

— Да нет, вроде обошлось. Непонятно только, как он за забором оказался. Будто перелетел.

Лиза рассеянно кивнула. Это Енька ещё не знает про магическую эпилепсию нынешнего Лизиного пациента, а то занимательную историю услыхала бы уже вся клиника. И тоже даже уже по второму кругу.

У Еньки две радости в жизни: её на самом деле искренне любимые “старички” и хорошенько почесать языком. Второе, кстати, прямо проистекало из первого, потому что жизнь в геронтологическом очень уж размеренная, и без сплетен можно помереть с тоски.

Лиза вздохнула и решила, что нуждается в дополнительной порции десерта.

***

После перерыва началось “терпение” — нужно было работать с документами, а это Лиза ненавидела. Она понимала, почему это важно. Более того, она преклонялась перед людьми, умеющими планомерно, день ото дня вести и поддерживать свои бумажные дела в порядке. Она вот не умела. Бабульки куда приятней и проще.

Терпение дозволялось перебивать кофейными и чайными перерывами, но чем больше таких перерывов себе позволялось, тем позже можно было уйти с работы. Но Лиза обычно была слаба духом. А сегодня ей к тому же страшно хотелось дождаться новостей про своего утреннего пациента. Потому что пациент её чем-то тревожил — и тревожил даже больше, чем обычно пациенты, даже самые тяжелые и безнадежные. Лиза хотела знать, что с ним. Знать точно.

Чёрт знает, почему.

***

Василь сообщил, что аналитики перепутали дату очередного конца света. Опять. Возможно, кому-то нужно меньше пить, но тогда ведь ожидаемо начнут больше курить, и курение мешает бухгалтерам, и тогда они допускают мелкие, но неприятные ошибки. А зарплату вовремя все хотят, да ещё с премиями. Замкнутый круг.

Василь скорбно пожал плечами, но потом бодро добавил

— Ну, больше времени подготовиться!

Будто к концу света можно подготовиться. Хотя бы даже морально.

Стафен поморщился и дернул Криста за крыло:

— После смены полетели на озеро? Там сегодня будет огненное шоу.

— Полетели, как же, — пробурчал Крист. — Просто ты решил сэкономить на проезде.

— Ну чего ты такой противный с утра?!

Крист выразительно покосил глазом и демонстративно зевнул. Шесть утра, ёпт.

— Ладно, — пробурчал Крист на конец. — Если доживем.

Нужно отметить, это была теперь важная оговорка.

***

Но смена — первая после инцидента с иномирским лесом — выдалась скучная до зевоты. Они обошли несколько вызовов, везде находя самовольно заросшие протечки и собирая с хозяев квартир анкеты. Анкеты те ожидаемо заполнять не хотели, но, к счастью, и претензий к сантехнической службе никаких не имели. Так что Крист с чистой совестью подремал в одном дворе, потом — в другом, и к вечеру был наконец бодр и даже не слишком ныл. А ведь кто бы знал, что главная проблема в ящерах — это их бесконечное нытье? В учебниках этого не писали.

— Так летим? — спросил Стафен после смены.

Крист фыркнул, но дальше сучиться не стал и подставил спину.

Полёт на ящере, кстати, вообще не предел мечтаний. Холодно, ветер в лицо, жестко, трясет, хвататься особенно не за что: в общем, как с ездой на лошади, только на лошади хотя бы есть седло. В принципе, люди с ящеров не так часто и падают, потому что ящеры людей своих всё же страхуют — и это безопасней автомобиля, поезда и самолёта… Но случается. Так что ежели кто давно мечтал и вот наконец прокатился, то, вероятно, после полёта он сильно разочарован.

Слегка опоздали. Было уже совершенно темно и озеро казалось маслянистым бассейном нефти. Народу — и обычного, и крылатого — собралась уйма, все смеялись, переговаривались. Пахло костром и барбекю, и ловкие торговцы быстренько подогнали на самый берег тележки со всем подряд, включая сладкую вату, клоки которой виртуозно мотали размером почти с голову Криста. Стафен купил напарнику такую, потому что подумал, что Кристу таких никто не покупал. И вообще, вряд ли его водили на ярмарки и огненные шоу.

Само шоу было, конечно, и яркое, и виртуозное, и ящеры летали по небу, пыхая пламенем, которым вне шоу никто из них похвастаться не мог (тут Крист завистливо фыркнул). Но Стафену вдруг стало грустно.

Крист следил за выступлениями магов и фокусников так, будто в жизни ничего такого не видал, так что Стафен оставил его наслаждаться, а сам отошел подальше вдоль берега. Туда, где всё заросло рогозом и откровенно оболотилось. Взрывы смеха и вздохи восторга толпы слышались, но издалека и смутно, а здесь квакали лягушки и трещали сверчки. Комарьё тоже, конечно, звенело, но маги ему почему-то не нравились — странно, но факт. Поэтому не сильно донимало.

Дремотное было озеро. Сонно колыхалось, лениво перекатывало мелкие волны. Изредка у поверхности всплескивали хвостами рыбы и, наверно, рыбалка бы здесь была хороша…

Стафен присел на мостки и подумал, что, в общем, жизнь не так уж и плоха. По крайней мере, лучше она мало у кого, а вот хуже бывает довольно часто. И выдали, кстати, неплохую премию — “за трудовые достижения.” Если почаще проваливаться в протечки, то можно и озолотиться. Только вот проваливаться в протечки не хотелось…

Откуда-то потянуло цветочным сладким… смутно знакомым, смутно тревожным, смутно пугающим…

Стафен вздрогнул и очнулся. Кажется, начал задрёмывать.

В зарослях рогоза кто-то плескался, посмеиваясь и что-то напевая. Стафен передернул плечами — к ночи заметно похолодало. Поднялся и потянулся. В зарослях плеск прекратился. Видимо, раньше его не заметили и теперь слегка насторожились. Впрочем, он уже уходил. Бросил прощальный взгляд на озеро.

… В озере плескалась полупрозрачная какая-то, белоснежная и абсолютно голая девица. С грудями. С длинными волосами. Тонкая.

О.

Он, наверно, как-то себя окончательно выдал или там явил свою опасность — девица хихикнула и нырнула, плеснув по поверхности воды изящным рыбьим хвостом.

— Ну… охренеть! — не выдержал Стафен.

Надо было рассказать Кристу. Шоу как раз завершилось, зрители расходились…

— Ты куда ушёл?! — прогрохотал навстречу Крист. — Тут та-а-акое показывали! Такое!!!

И, в общем, к чёрту всю эту дичь. Наверно, привиделось в дрёме. И откуда бы тут взяться русалке — отродясь не было. А Крист, конечно, по паспорту-то взрослый, но ни разу в жизни не бывал на огненном шоу.

***

К вечеру заглянула буквально на минутку Вера Павловна и сказала:

— Госпитализировали твоего пациента. Он, кстати, тебя спрашивал. Вы с ним знакомы что ли? Загляни к нему в кардиологию, если будет минутка.

— Нет, — растерялась Лиза. — Не знакомы. А что с ним, выяснилось?

— Я не вдавалась в подробности, но пробой ещё сильней, чем мы думали, отсюда проблемы, собственно, с сердечным ритмом. Но это я так, краем уха услышала. Пообещала ему тебе передать, чтоб заскочила. Точно не знакомы?

— Точно.

— Значит, запал. Ты у нас девка видная и без кольца.

— Да ну вас, Вера Павловна…

— Ну-ну.

Дверь за коллегой закрылась, а Лиза долго пялилась в стену и наконец поняла, что за компьютером явно засиделась. В конце концов, с документами можно закончить и завтра.