Рояль в кустах

Глава 1

Помни, каждый рояль и появляется на свет, и умирает, как человек. Люди считают, что рояль, или фортепиано, — это что-то большое и сильное. Забывают, что он хрупкий и чувствительный, что он реагирует на малейшую перемену погоды, на настроение в комнате, свет и тень. Я часто думаю, что каждый инструмент — это особая личность.

Кетиль Бьёрнстад "Пианисты"

- Завтра будет дождь.

Том поднял острую мордочку и настороженно посмотрел на небо. Ни облачка.

- Придумываешь, - пробормотал он тихонько.

- Не сомневайся! – голос Агаты стал чуть насмешливым. – Я в таких делах никогда не ошибаюсь.

Том незаметно вздохнул и привычно свернулся в колючий клубок – так ему легче думалось. «А что, дождь, это хорошо. После дождя на заросшие дорожки выползут жирные аппетитные черви. А если будет ветер, к упавшим яблокам соберутся слизни.»

- А ты будешь прыгать под дождем? - спросил он, высунув любопытный нос. – Помнишь, как в прошлом году?

- Ох, - Агата смущенно махнула лапкой, - не придумывай. Возраст уже не тот, чтоб пляски устраивать. Но, вот, погулять под дождиком будет приятно…

Низкий гулкий звук разнесся по заросшему саду, и собеседники примолкли, почтительно прислушиваясь. Это во сне бормотал рояль. Старый благородный инструмент стоял под большущей яблоней уже третий год. Прежние хозяева, как вытащили его, собираясь делать ремонт, так и бросили. И рояль, и сам дом.

В небольшой деревне было много пустых домов. Наверное, даже больше, чем жилых, обитаемых. Том плохо знал деревню, он не любил отходить далеко от старого дома, охотясь в саду и на соседних огородах. И редко встречался с людьми. А, вот, сова Глория, хозяйка чердака, летала над всей деревней и рассуждала о людях со знанием дела. Правда, ей было далеко до сороки, соорудившей гнездо-шалаш в густой мешанине ветвей груши. Неуемно любопытная, Варвара была дневной обитательницей окрестностей, поэтому видела и слышала гораздо больше.

Все вместе жители сада встречались ранним вечером, когда сорока еще не спала, а глаза Глории уже не слепило яркое солнце.

Сегодняшний вечер клонился к ночи, и сорока уже отправилась спать, а сова, напротив, улетела на охоту. В их старом доме обитало множество мышей, но Глория всегда отлетала подальше, высматривая добычу на соседних огородах. Говорила, таковы традиции их семьи. Но Тому всегда казалось, что ей просто нелегко выхватывать мышей из высокой травы, которой густо зарос заброшенный сад.

Том, несмотря на наступившие сумерки, не торопился на ужин. Немного позже, ближе к середине ночи, на прошлогодние листья под грушей выползут слизни. Толстые и вкусные. А пока можно было просто поболтать с давней приятельницей, степенной серой жабой. Агата жила в этом саду уже восемь лет. И знала Тома, трехлетнего ежика, совсем маленьким ежонком. Его мать, давняя приятельница жабы, погибла два года назад под колесами шального мотоциклиста. И Агата, не то, чтобы заменила ее ребенку, но присматривала и опекала мальца до сих пор.

Они сидели под старым роялем и тихо беседовали, поглядывая на луну, неторопливо пересекавшую ночное небо.

- А мне сегодня приснился странный сон.

- Ну-ка, расскажи, - пожилая жаба обожала толковать сны, ссылаясь на то, что ее прабабка служила старой колдунье, жившей когда-то в этих местах.

- Я был в огромном странном доме. В несколько раз больше нашего, он, кажется, состоял из одной комнаты. Я стоял на таком плоском помосте, ну, как большая скамейка. А передо мной сидели ежи, Много, в несколько рядов. И я… пел.

- Что ты делал? – удивленно переспросила Агата.

- Пел. – смущенно произнес еж. - Нет, не словами, как поют люди. Просто гудел, бамкал и так, будто «ля-ля-ля». Все ежи меня внимательно слушали, а когда я замолчал, стали топать и фыркать, выражая радость и похвалу. Это было странно и… приятно.

- Удивительный сон. – Жаба примолкла, задумавшись. – Даже не знаю, что бы он мог означать… Может, просто к дождю. Или в гости кто придет..? Ох! Вот оно что! Знаешь, мне кажется, это просто не твой сон. Такое бывает. Ты нечаянно ловишь чужой сон, или подсматриваешь его у владельца. Постой-постой! Пел, говоришь? А спал ты где?

- Да, вот здесь и спал. Под яблоней, в траве.

- Ну, конечно! Ты подсмотрел сон нашего рояля! Ему снился театр, где он служил. Там он часто выступал на разных концертах. Помнишь, он как-то рассказывал нам, как это было…

Рояль, волею судьбы ставший садовой скульптурой, почти все время спал. Реже, чем раз в неделю, он просыпался, и иногда вступал в беседу с соседями, которые использовали его, как надежную крышу. Он вспоминал, как аккомпанировал известным певцам, гулким хрипловатым голосом читал стихи. Непонятные, но очень грустные. И снова надолго засыпал, особенно в сырую дождливую погоду. А зимой, так вообще впадал в спячку до теплых дней. Никогда не жаловался, но все понимали, как тяжело было ему под открытым небом. Яблоня, простиравшая над роялем свои ветки, изо всех сил старалась защитить его, смыкая листья во время дождя и укрывая от жгучего солнца. Она даже яблоки старалась ронять так, чтоб они не падали на инструмент, не стучали по его треугольной спине. Но многочисленные капли летних ливней пробивали многослойную лиственную крышу, а зимой безжалостный снег насыпался целым сугробом на широкую крышку. И весной стекал ручейками, разрушая драгоценное дерево инструмента. Лак на всей поверхности давно потрескался и кое-где обсыпался коричневыми чешуйками. Рояль стоял, вонзив толстые фигуристые ножки в рыхлую землю, с каждым годом все больше утопая в прелой листве.

Однажды, когда в сад забежала чужая собака, Агата притихла в ямке между корней, а Том свернулся шариком под листьями, стараясь не дышать. Пес, оглядевшись, подбежал к роялю и, вдруг, задрал ногу, собираясь… Тут Том не выдержал! Он вскочил, громко топая и яростно фыркая, и понесся на наглеца. Растопыренные иголки делали его вдвое больше, к тому же на ходу он чуть-чуть подпрыгивал, чтобы казаться страшнее. И… пес ринулся прочь! Том очень смущался, когда его потом хвалили, но втайне гордился своим поступком. Тем более, что и сам старикан сказал ему «спасибо».

Сегодня рояль спал, изредка вздыхая гулким дребезжанием басовой струны.

***

Утром в гости заявилась Виолетта, длинноногая озерная лягушка, племянница Агаты. Самодовольная и взбалмошная, она занималась фитнесом и прыжками в воду. Том неодобрительно наблюдал, как серая жаба суетилась, доставая аппетитных личинок, собранных как раз на случай гостей, и засахаренных комариков – лакомство, которое любила и сама. А Виолетта жеманилась, объясняла, что она на диете и личинок ей никак нельзя, да и комарика, если только одного…

Ежик недолюбливал лягушку. Ему казалось, что она обижает свою тетушку, считает ее недалекой и несовременной. А сама Агата, хоть и любила племянницу, при ней особенно стеснялась и своего деревенского образа жизни, и отсутствия особенных деликатесов, и даже своей естественной и такой милой полноты.

Вот и сейчас Виолетта тараторила, не давая никому вставить ни словечка. О том, как она замечательно себя чувствует, благодаря новой диете, что новые тинные растирания просто волшебно тонируют рисунок на спинке, и что ее, победившую на последних соревнованиях, пригласили на кастинг рекламного ролика.

После слова «кастинг», она сделала паузу, ожидая, что тетушка спросит, что это такое. Но Агата тоже иногда смотрела сериалы (когда соседи по вечерам выносили телевизор в сад), да и общение с Варварой очень расширяло ее кругозор. А племянница, начав рассказывать о том, как она веселилась на дне рождения у Пал Семеныча (был такой у них в деревне, отгрохал себе трехэтажный домище с бассейном), не заметила, как доела всех сахарных комариков и сунула в рот сразу две толстенькие личинки.

Внезапно сверху встрепанным комком перьев свалилась сорока. Не успев толком приземлиться, она с ходу выпалила:

- Ой, там такие новости, такие новости! Приехали! Спрашивают! Гудят! И окошки такие блестящие! И зеркало!

Виолетта от неожиданности чуть не подавилась. Агата взмахнула лапками и умоляюще проговорила:

- Тише, пожалуйста, тише! Варвара, я Вас умоляю, съешьте вот этих чудненьких личинок, и не надо так шуметь!

Сорока с превеликим удовольствием склюнула последнее угощение, пригладила встрепанные перья и продолжила, гораздо спокойнее:

- Там, на улице стоит большая белая машина. Приехали люди, чужие, незнакомые. Говорят, из города.

- К кому приехали? – от любопытства Виолетта, чуть не подпрыгнула на месте. Агате тоже было интересно, но она сдерживалась, считая неприличным такое поведение.

- Я не знаю! Они ехали, ехали и встали. Там, возле магазина. И вышел такой желтый длинный, а машина ка-ак загудит! А я поспешила вам новость сообщить… Да, еще… Зинка сказала, вроде, дачники, на лето.

- Твоя Зинка - та еще балаболка! – Проворчал Том. Тихонько, не желая начинать спор. Он хорошо знал и немного побаивался эту серую ворону. Не так давно она нахально отобрала у него жирного червяка, бессовестным образом вспорхнув с ним на дерево.

Но Варвара, услышав негромкие слова, развернулась в сторону ежа, воинственно задрав узкий черный хвост:

- А, вот, не надо про мою подругу…

Шум подъехавшей машины прервал начинающийся спор. Белый автомобиль остановился у ворот, распахнулись дверцы. Затаившись под роялем, обитатели старого сада изумленно наблюдали за происходящим. Высокий мужчина в желтой футболке и клетчатых шортах откинул в сторону запирающую жердь и потянул просевшую воротину на себя. Старые доски цеплялись за высокую траву и опасно раскачивались. Из машины появилась молодая женщина и бросилась на помощь. Потом она отступила в сторону, пропуская машину во двор, и весело осмотрела окрестности:

- Ох, и травища! Хорошо, что мы триммер привезли!

В машине распахнулись задняя дверца, и оттуда выскочил маленький человечек в синих брючках, с длинными волосами. Ежик с удивлением рассматривал человеческого детеныша. Он видел таких в деревне, но только издалека: на их улице, в трех жилых домах, обитали исключительно взрослые, детей не было.

Том заметил, как в окошке чердака появилась рыжеватая фигурка, похожая на смешного коротконого человечка. Он давно знал, что Глория прекрасно видит и днем, только не любит слишком яркий свет.

Необычный шум, похоже, разбудил и рояль. Тонкий слух ежика различил тихое ворчание, затем несколько глухих протяжных звуков, напоминающих вздохи. Агата тоже приподняла голову, вопросительно вглядываясь в днище инструмента. Только люди не услышали ничего. Большим блестящим ключом они открыли двери дома и скрылись внутри. Варвара, улучив момент, вспорхнула на дерево и затихла на толстой ветке, выжидательно глядя на раскрытую дверь.

Виолетта торопливо пробормотала что-то прощальное и поспешно ускакала в кусты. Там был просторный лаз под трухлявыми досками ветхого забора. Ее не интересовали новости старого дома, она спешила на кастинг.

Словно сменяя ее, на забор опустилась большая серая птица. Та самая Зинка. Покрутив головой, она перепорхнула на крышу сарая, заняв удобный наблюдательный пункт.

Люди вышли из дома. Взрослые стали переносить какие-то вещи из машины в дом, а девочка с высокого крыльца осматривала свои новые владения. Внезапно на маленьком лице возникло удивленное выражение. Соскочив вниз, она пошла, раздвигая высокую траву, прямо к старому роялю.

Том предусмотрительно свернулся в клубок, оставив, впрочем, снаружи один любопытно поблескивающий глаз-бусину. Агата сделала несколько шагов и опустилась в ямку между корнями, совершенно слившись с прошлогодней коричневатой листвой.

Девчушка подошла ближе и остановилась. Чуть наклонив голову, она рассматривала инструмент. Том услышал, как внутри гулкого корпуса тихо-тихо дрогнула струна. Почему-то ему почудилось, что рояль волнуется. Глупости, с чего бы это?

В доме хлопнула дверь и девочка, не отрывая глаз от рояля, позвала:

- Мам, иди сюда!

- Катюш, нам некогда,– отозвался женский голос, - давай потом.

- Мам!

Похоже, женщина почувствовала удивленность дочери. Высокий силуэт в длинном цветастом платье остановился рядом с девочкой:

- Ох! Вот это да!

- Почему он на улице? Ему ведь нельзя. Здесь сыро. И даже дождь!

- Не знаю, Котенок. Похоже, его просто выбросили.

- Как выбросили? – в голосе девочки звучало негодование. – Он же… Разве можно?

Она шагнула вперед и подняла крышку рояля. Том не мог видеть, что открылось там, наверху, он только услышал, как снова вздохнул инструмент и скрипнули какие-то шарнирчики.

- Мам, я сыграю?

- Если он стоял здесь всю зиму, вряд ли у тебя получится. Инструмент теперь расстроен, если не заржавел.

Ворона, которой теперь было плохо видно, нетерпеливо переступила с ноги на ногу, едва слышно скребанув когтями по старому шиферу. Силуэт совы в чердачном проеме бесшумно повернул круглую голову.

Девочка Катя осторожно коснулась желтоватых клавиш. Она тихонько провела по ним пальчиком, как будто поглаживая живого зверька. Ежику показалось, что рояль затаил дыхание, принимая неожиданную ласку.

- Катюш, давай мы попросим папу, он посмотрит этот инструмент. И, если его можно починить…

Девочка подняла руки и решительно опустила их на клавиатуру. Тонкие розовые пальчики пробежали, уверенно нажимая на белые и черные пластинки. Звуки, негромкие, нежно звенящие, падали, как капельки, дробились и рассыпались…

Да, некоторые клавиши не прозвучали, бессильно запав, пару раз мелодию взрезали фальшивые ноты, но, все же, музыка длилась. Она струилась над высокими метелками травы, чуть покачивала кремовые цветки разросшегося шиповника, ласково поглаживала темно-зеленые ладошки кленов. Почтительно притихла суматошная сорока, серая ворона удивленно приоткрыла клюв, а сова чуть покачивалась в такт, переступая на коротких ножках. Ежик приподнял мордочку, не замечая, что давно развернул свой колючий клубок, его влажный носик забавно подергивался. И только пожилая серая жаба с грустью ловила тяжелые одышливые звуки, с которыми счастливый безнадежно больной рояль пел свою последнюю песнь…

***

Ты грустишь, малыш? Конечно, тебе жаль старый рояль… Не плачь, все не так уж плохо. Музыкальный инструмент, даже если ему триста лет, и он научился думать, вздыхать и разговаривать с близкими друзьями, не стал от этого по-настоящему живым. Он по-прежнему, был механизмом, который можно разобрать и починить. Потому что он не умеет умирать.

Да, это было очень сложно. Мастер, которого пригласили лечить рояль, разобрал его на мелкие детали (многие пришлось заменить), отчистил и заново отлакировал деревянный корпус. Конечно, он был немножко волшебник (только т-с-с, это тайна!), иначе никогда бы душа старого рояля не удержалась в этих ржавых железках и рассохшихся деревяшках, не удалось бы спасти этот древний инструмент, вернуть ему возможность петь на разные голоса.

И теперь, когда девочка Катя, закончив играть, тихонечко шепчет «спасибо», рояль вздыхает и негромко гудит одной из басовых струн.

***

Это, наверное, простая случайность, но в саду, под яблоней, новые хозяева поставили большой стол со скамейками. Как раз там, где три года стоял рояль. Там, где, по-прежнему, встречаются по вечерам старые друзья.