Рисуя светом

Глава 1

Туристка Оля Ласточкина, симпатичная девчонка, белокурая, с задорным огоньком в глазах, увлеченно лопала мороженое со вкусом пингвина. На самом деле, конечно же, ни одно животное при изготовлении десерта не пострадало, это был обыкновенный пломбир со встроенными кусочками темного шоколада. Дело же оказалось в том, что на пластиковой купичке (так в Болгарии называют мисочки) был изображен мимимишный пингвин, причем смотрелся он настолько очаровашкой, что Оля не смогла удержаться и заказала сразу три шарика, которые сейчас с нескрываемым удовольствием поглощала.

Однако внимание ее было занято не только и не столько поеданием лакомства. Взор ее был прикован к некоему господину, расположившемуся в кофейне напротив.

На противоположной от джелатерии стороне улицы, за крайним справа белым круглым пластиковым столиком, в спасительной тени широкого навеса сидел немолодой мужчина. Подтянутый, жилистый, крепкий и абсолютно лысый. Но об этом никто пока не знал, ибо на голове его залихватски красовалась лаконичная, но вместе с тем приметная черная шляпа с широкими приподнятыми полями и красной лентой вокруг тульи. Отсутствие растительности на голове компенсировали модные усы и невероятно шикарная борода – практически полностью седая, зато стильно подстриженная и очевидно ухоженная. Мужчина был одет в синюю, с белыми горизонтальными полосами, футболку, темные спортивные штаны и кроссовки и выглядел так, словно только-только вернулся с утренней пробежки и присел чутка отдохнуть, прежде чем возвращаться домой и собираться на работу.

Однако вся правда о нем состояла в том, что идти ему как раз-таки было никуда не надо. Его рабочее место традиционно оказывалось там, где он сочтет нужным остановиться и попить кофе. Такова привлекательная на первый, да что греха таить, и на второй взгляд тоже, участь художника-иллюстратора.

На шее этого примечательного типа на простом черном шнурке висела старенькая мыльница. Некоторые прохожие и посетители кофейни, как, впрочем, и сама Оля, склонны были принимать его за чудака – кто же фоткает на такой морально устаревший агрегат, если теперь, в 21 веке специально для того, чтобы получались качественные кадры, предусмотрены навороченные смартфоны с замечательной камерой?

Оля находилась в Пловдиве всего два дня, однако уже успела не только кое-что узнать об этом персонаже, но и наслушаться самых настоящих городских легенд. Поговаривали, что мужчина в черной шляпе с красной лентой не только раздавал исключительно безвозмездно свои карандашные портреты и пастельные пейзажи тем, кому считал нужным, но и умел дорисовывать реальность по своему вкусу. Именно благодаря его вмешательству недавно, буквально в одночасье, как яркий, эксцентричный мухоморчик после дождя, на главной улице открылся совершенно изумительный магазин сладостей «Ганзель и Гретель» – рай для сластен и любителей сказок. На одной из улиц снесли давно всем осточертевший, словно бельмо на глазу, полуразвалившийся мрачный дом, словно его заштрихованный набросок действительно просто-напросто стерли с листа бытия, не оставив и следа.

Да много чего еще болтают. Например, что фотографии, сделанные видавшей виды антикварной мыльницей, оживают, а у того, кому уличный художник однажды подарил свою работу, яркую, цветную, полную энергии, вкуса и солнечного света, жизнь кардинально менялась, и неизменно в лучшую сторону. Хроническому неудачнику, которому долгие годы судьба показывала задние карманы брюк, вдруг начинало везти, словно карточному шулеру. Гадкий утенок внезапно обращался прекрасным лебедем, средненький в общем-то ученый-мечтатель совершал уникальное научное открытие, талантливый, но потерявший веру в себя музыкант собирал залы, исполняя лучшие свои арии, а отчаявшийся было писатель-фантаст рождал потрясающий воображение шедевр.

«Нынче от слухов спасу нет», - в очередной раз повторила себе Оля, машинально водя ложечкой по опустевшему стаканчику и размышляя, не слипнется ли у нее что-нибудь от еще одного десерта. «Ну как же этот обаятельный бородач может рисовать что-то цветное, если в руке у него всего один-единственный карандаш? Точно дудки. Но, стоит признать, история занятная, вполне в моем вкусе».

Оле неоткуда было знать, что если слегка прищуриться и приглядеться повнимательнее, то удалось бы разглядеть, что карандаш, зажатый в руке художника (левой, кстати, считается, признак таланта) не такой уж обыкновенный, ведь в стержень его, соревнуясь друг с другом, вплетаются солнечные лучи. Оттого и картины из-под него выходят на редкость светлые, живые. А еще девушка сильно бы удивилась, выясни, что и имя у колоритного художника на диво подходящее – Светел.

По словам местных жителей, мужчина ни с кем и никогда разговоров не заводил. С чем это было связано, никто достоверно не знал, и, как водится, правда лежала вдали от любых досужих домыслов. Только миниатюрная рыжеволосая женщина да долговязый босой подросток, которых изредка замечали в его компании, были в курсе, что молчит Светел, потому что чем меньше говоришь, тем лучше слышны пожелания и сказки, которые нашептывает ему сам город.

Однако, на непредвзятый Олин взгляд, все странности художника компенсировала его улыбка. Улыбался он хорошо так, по-доброму. При одном взгляде становилось как-то теплее что ли, уютнее. Будто после долгого путешествия наконец-то попал домой.

После краткого, но бурного спора с собственной совестью, Оля все-таки решилась попробовать еще один вкус мороженого, на этот раз ягодный. А когда она вернулась на свое уютное, насиженное местечко, с предвкушением сжимая в ладони заветный стаканчик, ее поджидал сюрприз. На шатком столике, придавленные салфетницей, чтобы не унесло шаловливым потоком ветра, лежали два листка. Один из них оказался фотографией – запечатленный на ней обычно суровый и сдержанный Алеша, в Болгарии русский солдат, вдруг, к невероятному изумлению девушки, начал спуск со своего холма и радостно поприветствовал Олю взмахом руки. На втором же цветными красками был нарисован уютный дворик на улице мастеров, с увитыми плющом домиками и анютиными глазками в глиняных горшочках. Девушка сразу узнала это место – не далее как вчера она с азартом новичка забрела туда, когда гуляла по Старому Городу.

«Ну теперь-то моя вертихвостка-судьба наконец-то возьмется за ум, а перекособоченная жизнь моя точно наладится», - промелькнула в голове полная радостной уверенности мысль.