Рассвет

Глава 1

Почти на самом краю крыши небоскрёба стояла девочка двенадцати лет в белом платье и смотрела на ночной город. Далеко-далеко внизу во все стороны тянулись тонкие ленты дорог, по которым плыл бесконечный поток машин. Уже много лет она живёт в этом городе, и эта ночь станет последней. Она - вампирша, сорок лет назад маленькой девочкой была обращена в дитя ночи. Она видела, как выросли и состарились те, кого она знала, все её одноклассники сами уже вырастили детей, некоторые уже нянчили внуков. А вот она оказалась лишена права на счастье. И можно было бы смириться с судьбой, если бы её обратили взрослой, тогда можно было бы жить свободнее, гулять, влюблять в себя парней. Но она навсегда заперта в теле ребёнка, почти подростка, единственная её способность – убийство педофилов. Но она любила этот город, знала каждый его закоулок, особенно ей нравилось наблюдать его с высоких крыш, как в эту ночь. Но сейчас она смотрела на город почти с ужасом, где-то там, внизу, лилась кровь её сородичей, таких же вампиров. Именно поэтому оставаться здесь больше нельзя, она должна покинуть город, отправиться в новые места.

Обладая острым слухом, она услышала шаги на лестнице, кто-то поднимался наверх. Но даже когда на крыше появился молодой человек со взведённым арбалетом, она не подала вида, так и стояла, глядя на проносящиеся внизу автомобили. Она ждала его, знала, что он придёт.

— Вот и ещё одна тварь, — сказал молодой человек со злобной радостью, — сама себя загнала в ловушку, отсюда тебе не уйти.

Маленькая вампирша вздрогнула, изображая испуг, повернулась и с удивлением уставилась на парня, которому можно было дать лет двадцать.

— Я вас не понимаю, — пролепетала она со всей возможной детской наивностью.

— Игры кончились, — спокойно ответил парень с арбалетом, — маленькая нечисть. Ты ответишь за смерть моего отца.

Парень поднял арбалет, но выпускать болт не спешил, видимо, надеялся испугать вампиршу. Девочка приподняла бровь, слова охотника действительно удивили её:

— Я убила твоего отца?

— Не знаю, — бросил охотник злобно, — кто-то из вас, вы все за это ответите. Ты, кстати, последняя из вашей грязной породы.

Их взгляды встретились, в его отражалась ненависть и боль, в её – искреннее сожаление. Он не боялся смотреть в глаза вампирше, против гипноза охотник имел защиту.

— Думаешь, мы все - кровожадные убийцы? — спросила девочка, делая шаг к охотнику, тот дёрнул арбалетом, давая понять, что готов выстрелить в любой момент, но та, казалось, совершенно не боялась его, но и нападать не торопилась, — А тебе ничего не кажется странным?

Парень ответил после секундного раздумья:

— Ребёнок-вампир?

— А теперь задай сам себе вопрос, как так получилось, — продолжила девочка, — почему вообще вампир живёт в теле ребёнка?

— Чтобы убивать тех, кто проявит жалость, — произнёс охотник убеждённо. Девочка горестно вздохнула.

— Ты и правда веришь в это. А ты ещё одной странности не заметил?

— Какой ещё странности? — ответил тот вопросом на вопрос, начав закипать.

— Вернёшься домой – посмотри статистику, за десяток-другой лет преступность по отношению к детям сильно снизилась.

Лицо охотника вытянулось в удивлении, он опустил арбалет. И тут же до него ещё кое-что дошло.

— Ты сказала «вернёшься домой». Хочешь сказать, ты знаешь, что я тебя не пощажу? Даже не попытаешься убить меня?

Она развернулась, подошла к краю, уставилась куда-то вдаль.

— Моих родителей тоже убили вампиры, — сказала она тихо, её голос дрогнул, по щекам покатились слёзы. Хотя она и прожила по человеческим меркам пятьдесят с лишним лет, она оставалась всё таким же ранимым ребёнком с глубокой травмой. Юноша вздрогнул, услышав её слова, сделал шаг к маленькой вампирше, а та продолжила, — один и меня укусил, но что-то их тогда спугнуло, они не добили меня. Это было их ошибкой.

Она вновь развернулась к нему лицом, кулачком вытерла слёзы и сказала со злобой в голосе:

— Я нашла убийц моей семьи, они никак не ожидали этого.

— Прости, я не знал, — произнёс охотник тихо, стараясь не смотреть ей в глаза. А вампирша продолжила:

— но это были единственные три вампира, которых я убила, неся возмездие за родителей. Ты же решил уничтожить всех нас, даже пришёл за моей жизнью, хотя я тебе лично ничего не сделала.

— Но ведь, — возразил охотник уже не так уверенно, — ты тоже – убийца, ваша природа просто не позволяет обходиться без этого.

— Скажи, — заговорила вампирша вкрадчиво, — если бы я, став жертвой педофила, стала убивать всех мужчин, это было бы логично?

— Нет, конечно! — не задумываясь воскликнул парнишка.

— Но в своих действиях ты противоречий не видишь, — хмыкнула девочка, — а я убиваю исключительно насильников и педофилов.

— Но, — подчеркнул парень, — ты убивала. Хотя могла просто использовать гипноз.

Вампирша оскалилась.

— Ты тоже убивал.

— Все мы совершаем ошибки, — ответил охотник тихо, — но ты, может, расскажешь о себе?

Девочка покачала головой.

— Не думаю, что тебе будет интересна моя история.

Она сделала шаг назад. Детское сознание нашептало, что её никто и нигде не примет, а жить так она больше не может, вечные ночные скитания ей уже надоели. Вампирша сделала ещё шаг назад и крикнула в лицо охотнику:

— Делай то, зачем пришёл!

Но парень не шелохнулся. Его убеждённость в абсолютной кровожадности вампиров пошатнулась. Теперь он стал припоминать, что по городу находили обескровленные тела мужчин, за плечами которых числились такие мерзости, о которых не то что говорить, даже помыслить – уже отвратительно.

— Расскажи свою историю, — вновь попросил парень, убирая оружие за спину.

Вампирша немного посопела, раздумывая, стоит ли говорить об этом и, решив, что ничего от этого не потеряет, повела свой рассказ:

— Я была самой обычной девочкой, у меня были папа и мама. В одну ночь всё оборвалось, в нашу квартиру вломилось трое подонков. Они напали на каждого из нас. Родителей осушили на моих глазах. Третий вцепился мне в шею, но в это время на улице раздался грохот. Эти трое сбежали. Один, правда, посмотрел мне в глаза и приказал забыть всё, что я видела. Я помню, как умерла, как стало холодно и темно. Потом я будто проснулась. Тогда все мои чувства обострились: запах, слух, зрение. Будто раньше я не слышала, а теперь могла распознать звуки в других квартирах. Это меня едва не свело с ума, сам подумай, когда на тебя обрушивается такой спектр ощущений. В то же время пришло осознание, что моих папу и маму убили, эта боль до сих пор не отпускает меня. Но самое главное, тогда я не понимала, чем стала сама, осознавала только, что стала намного сильнее, — девочку снова задушили слёзы, она надолго замолчала. Охотник, чтобы как-то утешить её, хотел обнять, но вампирша отшатнулась. Чуть успокоившись, она продолжила, — я убежала из дома, думая, что надо искать помощи. Первый же встреченный мною человек предложил пойти к нему, сказав, что мне надо успокоиться. Он привёл меня в свой гараж. Я думаю, не надо объяснять, что он попытался со мной сделать. Так вышло, что я оцарапала его лицо. Проступила кровь, и тогда я озверела, сил будто стало ещё больше, я потеряла контроль над всеми чувствами. Пришла в себя только от сильного жжения.

Вампирша понюхала воздух и усмехнулась.

— Верное оружие против нас. В общем, мои новые сородичи сами же меня и осадили вербеной. Как они позже рассказали, сообщество охотилось на отступников, а эти двое услышали вопли из гаража. Меня они остановили, только чтобы привести в чувства.

Охотник слушал её, а по лицу текли струйки пота.

— Они взяли меня под свою опеку, научили всему, помогли кое-как смириться с моим новым положением. Как оказалось, убийцы моих родителей были из отступников. Я потребовала отдать их мне. Кодекс запрещает вампирам убивать друг друга, отступников просто высылали из города всеми возможными способами. Но мой случай был из ряда вон, поэтому мне позволили их убить.

Девочка отвернулась, подошла к краю. Небо на востоке посветлело, близился рассвет.

— Доволен? — спросила вампирша тихо, не поворачиваясь к слушателю.

Охотник был поражён до глубины души.

— Прости, что ошибался, я не знал.

— Что, — насмешливо спросила она, — ты даже не сдержишь клятвы убить абсолютно всех вампиров?

— Не сдержу, — почти прошептал он, — не имею права убивать тебя.

— Я действительно последняя, — сказала девочка тихо, — ты всех моих сородичей убил. Я теперь одна.

Помолчав немного, она вновь заговорила:

— А из смертных только двое знали о моей природе. Первым был мой одноклассник. Я ему доверилась, потому что любила его. Жаль, но три года назад он разбился на машине. Вторая – девчонка где-то твоего возраста, я её в прошлом году от смерти спасла. С ней стараюсь не общаться – не хочу опять привязываться к смертным.

— У меня тоже никого нет, — произнёс охотник, подойдя ближе и тоже встав у края, — отец был убит несколько лет назад. Орден охотников, который меня всему научил, был уничтожен в прошлом году, ну это ты и без меня, наверное, знаешь.

— Твой отец ведь не был охотником? — поинтересовалась вампирша. Парень покачал головой.

— Ты найдёшь себе новых друзей, — сказала девочка, глядя вниз, — ты молод, у тебя всё впереди.

Охотник смотрел прямо на неё, не решаясь высказать то, о чём думал. Девочка, будто прочтя его мысли, сказала:

— А я никогда не повзрослею и не обрету ни семьи, ни друзей по себе. Даже среди сородичей мне будет трудно найти себя, в других городах они ведь ещё остались. Отношения среди вампирских сообществ строятся десятилетиями, и в новом коллективе будет трудно. А я не хочу притираться ещё сорок лет.

— Будешь сама по себе? — хмыкнул охотник, делая шаг назад.

Постепенно небо светлело всё выше.

— Не знаю, — ответила вампирша на последний вопрос, — одно я знаю точно – это была последняя моя ночь в этом городе. Может, уйду в другие края, а может…

Она замолчала, взвешивая невысказанную мысль, потом посмотрела на охотника через плечо.

— Оставь меня, пожалуйста.

Парень кивнул, сделал пару шагов назад, потом, опомнившись, вновь подошёл:

— Скоро солнце взойдёт.

— Я знаю, — ответила та спокойно, — уйди.

Парень не решился спорить. Он развернулся и пошёл к лестнице, несколько раз оглянулся на девочку в белом платье.

Оставшись одна, вампирша уставилась на восток. Сейчас она понимала, что все эти сорок лет не жила, а существовала, и не было больше смысла цепляться за эту жалкую жизнь, ведь, в конце концов, найдутся другие охотники, ещё более фанатичные, чем этот бедолага. Показались первые солнечные лучи. Вампирше стало неуютно, но она даже не попыталась покинуть крышу. Город постепенно просыпался, к потоку машин внизу добавились и люди. Девочка видела, как кто-то указывает на дом, где она стояла, значит, её заметили. Ну и пусть. Конечно, сейчас вызовут спасателей, полицию, ещё бы, ребёнок на крыше. Вампирша усмехнулась. Она уже отвыкла от общества нормальных людей, где ребёнок – это просто ребёнок, а не объект вожделения, и не взрослая женщина, ведь вампир, даже если внешне остаётся молодым, умом должен взрослеть.

Солнце поднялось чуть выше, его лучи стали согревать город. Тут же на теле маленькой вампирши появились болезненные ожоги. Она тихо простонала от боли. Вспомнила, как когда-то обожглась, схватившись за ручку сковороды, как же это было давно, в другой реальности, в той, где были живы её родители. Ожогов становилось всё больше, они были всё болезненней. Заболела голова, а ноги почти перестали слушаться. Девочка пошатнулась, сделала несколько шагов назад и рухнула на спину. Всё тело горело нестерпимым огнём, все чувства будто заволокло туманом, на глаза опускался мрак, а нос уже не улавливал запах собственной обожжённой плоти. Только слух ещё повиновался, да и то, с трудом. Сквозь эту пелену вампирша слышала вой сирен: к дому подъезжали машины. Но вот и слух перестал что-либо улавливать, осталось только чувство ужасной боли от множественных ожогов. Последним усилием воли она напрягла остатки зрения, взглянула прямо в лицо солнцу.

— Спасибо, — прошептала она одними губами, и мир перестал для неё существовать.

На крышу вбежала группа людей в спецодежде, одни – в форме полиции, другие – в одежде службы спасения. То, что прибывшие спасатели увидели, шокировало всех: на крыше лежал обуглившийся труп девочки.