Рагнарёк

Глава 1

Он проснулся по звонку будильника. Дребезжащий, до зубовного скрежета противный звук. Звон цепей. С трудом разлепил глаза, поглядел на циферблат. Сон не отступил, свернулся внутри черепа змеёй усталости и бессилия. Вставать не хотелось, но было надо. Цепи тянули. Со вздохом он поднялся с постели, заправил и поплёлся на кухню. Квартира всё ещё казалась пустой, малообжитой, хотя он жил здесь уже несколько лет. Сколько? Не важно. Не было времени, не было сил обустраиваться. И желания тоже.

На кухне он заварил себе кофе, хотя терпеть не мог его горечь и кислоту. Но по утрам положено было пить кофе и он пил. Так требовали цепи. Кофе давно не бодрил, даже не заставлял сердце биться быстрее. Просто ритуал. Потом – завтрак. Опять по всем правилам – чтобы нужное количество белков, жиров и клетчатки. Не вкусно, зато полезно. Под звон цепей. С трудом запихнув в себя еду и залив крепким кофе, он помыл посуду.

Машина всё ещё была в ремонте. После завтрака он снова позвонил мастеру и снова услышал, что отдадут завтра. И так уже в третий раз. С пренебрежением в голосе. И ядом. Одевшись в неудобный и надоевший до оскомины костюм, он вышел из дома. Цепи обвили тело. До автобусной остановки было полквартала. В утренней, сонной и недовольной всем на свете толпе. Полной яда. Когда автобус, наконец, подъехал и распахнул двери, в него ринулась часть маявшейся на остановке толпы. Его буквально внесло внутрь и прижало к поручням.

– Куда пихаешься! А оплатить? Ишь, в костюме! Думаешь, теперь платить не надо! – рявкнула на него кондукторша, неопрятная женщина неопределенного возраста. Она прекрасно видела, что он только зашёл. С её языка капал яд. – Плати давай, хамло!

Поездка была сущим кошмаром, кондукторша довела до слёз молодую девушку-студентку, наорала на мать с меленьким ребёнком. Источала яд. Так что на своей остановке он из дверей буквально выбежал, на ходу пытаясь отдышаться пропахшим выхлопами и гарью воздухом.

Высокое офисное здание всё состояло из стекла и бетона. Вокруг него растянулись бетонные переполненные парковки. Ни клочка зелени, ни единой клумбы рядом. Он вошёл, показал хмурому охраннику пропуск и влился в очередь к лифту. Как всегда работал только один, и вмещал он не больше пяти человек. Звеня цепями. Для пятнадцатиэтажного здания утром этого было слишком мало. Когда он наконец вошёл в лифт, две болтающие девушки зашли следом и нажали на кнопку третьего этажа. Лифт полз медленно и сонно, словно тоже не желая работать в это пасмурное утро.

Выйдя на своём этаже, он посмотрел на часы. Почти не опоздал, придётся задержаться. Впрочем, он и так каждый день задерживался. Отметив приход, он поспешил к кофейному аппарату. Там кофе был ещё более дрянным, чем тот, что он пил по утрам, но без него рабочий день было не начать. Ритуал. Цепь. Аппарат медленно цедил горячий напиток в бумажный стаканчик, распространяя запах пережаренного кофе.

– А, вот и ты, наконец! – рядом остановился начальник. Обрюзгший немолодой мужчина с заметными залысинами и набрякшими веками как всегда хитро щурился. – Тут как раз для тебя работа. Ты же отлично делаешь отчёты. А этот сделать надо ещё вчера было. Новенькая не справляется.

Новенькая работала уже достаточно давно, чтобы справляться, а отчёты он терпеть не мог. Но и отказать было нельзя. Цепи стянули сильнее. В конце концов, все так работали.

– Ты же отличный работник. И всегда выручаешь. Возьмёшь ещё одно задание? – начальник улыбался, но только одними полными губами. В глазах – расчёт и угроза. Отказать нельзя. Цепи пропитаны ядом.

– Конечно, – вяло и без эмоций. Кофе всё течёт в стаканчик.

Забрав дрянной кофе, он пошёл к своему месту. Перевитому цепями. Раз ещё одно задание, о раскачке в начале рабочего дня можно забыть. Какой-то просвет наметился только к обеду. Дополнительный отчёт удалось сделать быстро. Немного раздражала новенькая, беззаботно щебетавшая по телефону почти всё утро. И не по работе. От неё тёк яд.

– Тут блондиночка из соседнего отдела вчера родила, – к столу подошла секретарша, улыбчивая, пухленькая и чересчур инициативная. – Мы решили скинуться на подарок и подъёмные.

– Я не решал. Я её вообще не знаю. Она же из соседнего, – он устало запротестовал. До зарплаты было далеко, да и не была она такой большой, чтобы отдавать на рождение ребёнка незнакомой женщины.

– Ой, ну мы же все один коллектив! – махнула рукой секретарша. Под звон цепей.

От этого звона и слов мутило. Так хотелось вырваться из этой усталости, мути и постоянного круговорота. Постоянного. В голове – густой туман. Он мотнул головой, борясь с мутью внутри.

– После обеда, – почти невнятно, но секретарша кивнула и убежала к следующему столу.

Погода за полдня испортилась окончательно. Серое свинцовое небо щедро бросало вниз ледяную морось, ветер трепал одежду, тянул за волосы. Он шёл, почти не замечая, куда идёт. В голове стоял уже привычный морочный туман усталости и бесконечных повторений. Одна и та же булочная, всегда одна и та же, просто ближайшая. Искать другую нет сил. А к этой приковали цепи.

В маленьком помещении было душно, но хотя бы тепло. Небольшая очередь – как и всегда в обеденное время – вяло переговаривалась. Он встал в самый конец, даже не пытаясь разглядеть витрину. Всё равно брать ту же булку, несколько надоевшую и невкусную. Зато она всегда была в продаже. Звено цепи. Очередь продвигалась быстро, почти у самого прилавка перед ним втиснулись две девицы, только что зашедшие с улицы.

– Ну, ты же уступишь девушкам? – наигранно улыбнулась одна, с равнодушным презрением глядя на него. В её словах сочился яд.

– Нет, у меня перерыв, – не слишком убеждённо ответил он.

– Ой, да переживёшь! – ядовито ответила девица, отворачиваясь. Её подруга уже что-то заказывала.

Когда за девицами захлопнулась дверь, он подошёл к кассе.

– Вам чего? – с ядовитым пренебрежением спросила продавщица. На него она смотрела с раздражением и безразличием. Капая ядом.

Взяв булку – залежавшуюся и сухую – он вышел из булочной. В парке рядом – почти без зелени, с парой чахлых деревьев, зато с дорожками и игровыми площадками – он нашёл последнюю незанятую скамейку. Она была сломана, но примоститься ещё можно было. Каждый раз, когда удавалось вырваться на обед, он шёл сюда. Парк был просто отвратительным, зато располагался совсем рядом. И был оплетён цепями.

Булка была даже хуже, чем обычно. Звон цепей и мерный стук капель слышались неотступно. Он закрыл глаза и разломил булку пополам, кроша сероватую мякоть, хотя из птиц на ветках ближайшего дерева сидел только здоровый ворон, которого крошки едва ли могли заинтересовать. Вокруг ходили люди, бегали и кричали дети. Кто-то ругался. Источая яд. Кто-то смеялся, но так наигранно, так фальшиво, что сводило зубы. Яд. Слова были ядом. Крики были ядом. Он машинально засунул в рот кусок булки и с трудом прожевал. И снова. Звено цепи. Привычка. Снова. Пока булка не кончилась.

Пора было возвращаться в офис к опостылевшей работе. Пока начальник не добавил ещё заданий. Он дождался лифта и нажал самую верхнюю – пятнадцатую – кнопку. А дальше – через обычно закрытую дверь с хлипким замком. Решётка была обмотана цепями, подниматься было запрещено. Цепи он снял и поднялся на крышу. Небо бросило в лицо пригоршню мелких ледяных капель, ветер едва не столкнул обратно. Тучи неслись слишком быстро, морось обернулась дождём. Сверкнула первая молния – далёкая и ветвистая.

– Так дальше нельзя, – он произнёс это вслух, одними губами. Ветер сорвал слова и унёс вверх. Так нельзя. Под давлением, со всеми обязательствами, без изменений. Постоянно одно и то же, как по кругу. Сколько уже? Он не мог вспомнить.

Ветер бушевал, хлопала незапертая дверь. Открытая. Он поднял лицо, ловя губами капли дождя. А потом рассмеялся. Снял – содрал – галстук, который так ненавидел и швырнул в сторону. Ветер подхватил его и унёс. Первая цепь пала.

По лестнице он бежал. Этажи мелькали под ногами, пока он не дошёл до своего. На миг задержался у кофейного аппарата, чувствуя, что больше никогда к нему не подойдёт. Эта цепь порвалась. С одежды и волос стекала вода.

– Вот ты где! – секретарша возникла, словно из-под земли. – Ты обещал сдать денег.

– Не обещал, – он улыбнулся. – И не сдам.

Отвернуться от неё оказалось куда проще, чем он думал. Перед ним стоял начальник.

– Ты-то мне и нужен. Тут один отчёт надо срочно… – на лице начальника снова расцвела ядовитая, искусственная улыбка.

– Это не входит в мои обязанности, – он ответил искренним оскалом. Цепи упали – одна за другой.

Больше он не оборачивался. Вниз по лестнице, без громыхающего цепями лифта. Он выбежал под дождь, стянул неудобные ботинки и носки и босиком побежал по лужам. Там, дальше по улице был небольшой сквер со старыми дубами. Он там ни разу не был, хотя его всегда туда тянуло. Время пришло. Он бежал, не обращая внимания на ливень, на гром, сотрясающий мир до основания, на шарахающихся людей и сигналящие машины. Ветер трепал его волосы – уже не уложенные по офисной моде и совершенно неприлично длинные. Утром они были короткими, как и полагалось. Но ещё одна цепь рухнула.

Он не остановился, перебежал дорогу, едва не угодив под машину. Дубы ждали его, раскинув тяжёлые ветви над круглой площадкой в центре сквера. Он вышел на площадку и поднял лицо вверх. Тучи расцветило багровыми всполохами, молния с треском расколола небо на куски. Ливень превратился в настоящий ураган.

– Сколько лет? Сколько веков я провёл в цепях? Как ты мог, Один, брат мой, так со мной поступить? – он кричал в грозовое небо, и оно отвечало раскатами грома. – Яд слов! Цепи условностей и рутины! Как ты мог?! Как посмел?! Ты же знал, брат, ты знал, что никаким цепям не удержать пламя! Очаг бы мог утихомирить на время, но не цепи!

Гром был ему ответом. Деревья стонали под напором стихии. Ветер рвал листья, ломал ветви. Стихли звуки города, люди или попрятались в домах и магазинах, или просто исчезли. А он смеялся. Раскинув руки, освобождённый от цепей, он кружился под дождём. Молнии ярились в небе, а он танцевал в их блеске.

– Ты заставил меня молчать! – слова вырывались, перекрывая гром. – Ты заставил меня привыкнуть к цепям и пить яд день за днём. Век за веком. Но цепи пали!

И он остановился, поднял голову, вглядываясь с беснующееся небо.

– Я начну Рагнарёк. Не из-за пророчества. К йотунам его, – слова ложились ровно, спокойно. – Я начну его для тебя, брат. Чтобы сорвать твои цепи.

Молнии замерли, ветер улёгся. На ветки дубов, уцелевшие в буре, уселись два больших чёрных ворона.

– Я буду ждать в конце, – ответил гром.

И Локи улыбнулся.

06 октября 2026 – 07 октября 2026, Воронеж.