Пятнадцать рассветов

Глава 1

На кухне призывно гремела посуда, приглашая к завтраку, а вставать не хотелось совсем. Серый кот в ногах вопросительно поднял голову, когда Сашка подтянулась в постели, чтобы выключить назойливый будильник.

— Опоздала! — Простонала Саша, роняя голову обратно на подушку. Вот кот точно счастливый: ему не надо никуда идти. Каждый день лежи себе на диване, кушай и пей молоко, когда нальют. Чем не жизнь? Сказка.

На кухне глухо бормотали голоса остальных обитателей квартиры. Василич, Андрей Васильевич, опекун, вместе с женой, Татьяной, уже встали и, судя по всему, давно позавтракали. Уже пару лет прошло, как Андрей Васильевич Никитин взял под опеку Александру Кирееву. Иногда случались трения, но в целом Сашке они нравились, Василич с Таней.

Проклятая жизнь школьника. Саша накрылась с головой одеялом. Вставать всё равно придётся. Андрей не даст отоспаться. Придёт, сдёрнет тёплое одеяло и заставит встать. Может, притвориться больной? Нельзя, сразу раскусят. Сашка вспомнила, что сегодня собирались отметить начало учебного года с девчонками в кафешке. Точно. Хоть какой-то плюс за день. Девушка спустила ноги на пол. Пожалуй, ради этого можно и встать.

Втиснув ноги в штаны от домашнего костюма, нацепив свободную домашнюю блузу, Сашка поплелась на кухню. Серый кот по имени Крош увязался следом. Когда проходила мимо большой комнаты, на насесте в углу скрипнул чёрный ворон. Тоже живёт здесь на правах питомца. Игорёк, друг, приятель и по совместительству ещё и парень, говорил Сашке, что их семья самая странная, но при этом самая клёвая. Это было мило и приятно.

Подволакивая ноги, сонная девушка вползла на кухню. Про такое состояние Василич говорил: поднять -подняли, а разбудить забыли. Таня стояла у раковины, уже одетая и готовая уйти на службу, а Андрей ещё в домашнем халате допивал чай.

— Доброе утро, Саша, — чётко проговорила Таня, не поворачиваясь. Надо что-то ответить.

— Д-брое, — буркнула девушка, плюхаясь за стол на свободный стул. Взглянула на снедь на столе. Сыр, хлеб и масло. Ничего не хочется. Андрей поднял на воспитанницу глаза и взглянул на неё сквозь стёкла очков. На коленке у него пристроилась бумажная книга. Прошлый век. Об этом Сашка не раз говорила опекуну. Даже подарили с Таней ему электронную, но у Андрея всегда было на всё своё мнение.

— Доброе утро, — проговорил он, растягивая слова. Ну, вот опять. Сейчас будет лекция. — Кажется, ты немного опаздываешь.

— А чего не разбудили? — угрюмо буркнула Сашка, отворачиваясь к окну.

— Ты всё время просишь нас не лезть. Мы и не лезем, — возразила Таня, вытирая руки полотенцем. Ну, конечно. Очень удобная отмазка. Когда надо, можно ею пользоваться.

— Я побежала, — Таня прижалась к мужу, коснулась губами его седых волос, — не забудь выпить витамины.

Андрей прижал Таню к себе.

— Я и так бросил пить и курить из-за тебя. И даже отказался от кофе. Теперь ещё и эта химия. Что ты со мной делаешь?

— У тебя слабое сердце... Зато теперь будешь жить долго... — усмехнулась женщина, порываясь вырваться.

— Счастливо? — Андрей поднял лицо и рукой привлёк жену ещё ближе.

— Это как сам захочешь...

— А ты? Захочешь? — и они уже целуются. Сашка отвернулась. Каждый день одно и то же. Не то, чтобы девушка была против, просто сегодня не то настроение. Подождала минуту, потом следующую.

— Долго вы ещё лизаться будете? — грубо спросила она.

— Я пошла, — Таня выскользнула из рук и ушла в прихожую.

— В другой раз следи за языком, Александра, — услышала Сашка строгий голос Василича. Угу, может ему последить за своим. Хотела сказать, но сдержалась. Обидится. А ссоры всё-таки не хочется.

— Пойду, оденусь, — Сашка поднялась.

— Завтрак, — отрезал Андрей.

— Не хочу.

— Как хочешь, — и он снова опускает взгляд в книгу.

— Андрей! — позвала Таня уже из-за входной двери. Сашка прошлёпала мимо. Неинтересно, что у них там за секреты. Умылась, пережидая, пока Василич суетится у шкафчика с бытовой химией. Оделась и выползла из квартиры в школу.

На площадке Василич старательно размазывал по стене, крашенной бежевой масляной краской, чёрные разводы. Сашка бросила короткий взгляд на стену. Опять. Зачем они каждый раз стирают эту кляксу? Ну, рисует залётный наркоман какую-то абра-кадабру. Да и наплевать, пусть бы висела. Нет, каждый раз Василич тщательно стирает её, стараясь не оставить и следа. Какой-то идиотизм. Ей, Сашке, например, наплевать, что там намалёвано на стене. Но Василич знает больше, он сам так говорит каждый раз, потому пусть развлекается.

Лифт приехал и приветливо раздвинул створки. «Шестой этаж» — возвестил динамик.

— Вечером домой? — спросил Василич. Откуда узнал? Чуйка у него что ли? Ах, да, точно. Скрываться бесполезно.

— Как пойдёт, — бросила Сашка через плечо.

В обед Таня сложила телефон в сумочку. Недалеко от больницы открылась новая кафешка с грузинским акцентом. Говорили, там недорогие бизнес-ланчи. Хотелось попробовать. Да и прогуляться не помешало бы — погода просто чудесная. Солнце разогрело воздух до комфортной температуры так, что можно снять плащ и идти, словно лето вернулось. Ах, да, бабье лето же.

Каблуки выстукивали приятный для слуха ритм по тротуару. Сегодня всё прекрасно. Воздух пах прелой листвой и немного счастьем. Как оно пахнет? Ни разу не задумывалась. Вспомнилось утро. Оно пахнет кожей, чуть туалетной водой и капелькой пота. Впрочем, у каждого своё определение.

В кафе Таня пристроилась в хвост очереди. Кажется, про недорогие бизнес-ланчи узнали не только в больнице. Сегодня здесь если не половина, то четверть города точно. Можно не уложиться за обеденный перерыв. Но не беда. Сегодня особенный день, можно и опоздать.

Наконец, сделав заказ, Таня вышла на веранду в надежде на свободный столик. Глупо, конечно, но вдруг? Само собой свободных столиков не было, зато в углу веранды, скрытом с улицы цветочными горшками в деревянных кадках, в одиночестве сидела старая знакомая. Нонна. Волосы цвета меди ловили солнечные лучи в плен, разгораясь при каждом повороте головы кострами Самайна. Тогда они и встретились впервые. Не при лучших обстоятельствах, но вспоминать старое, как известно, дурной тон.

Нонна кивнула, словно давно ждала здесь Таню. Пришлось присесть за столик.

— Добрый день, Татьяна Юрьевна, — Нонна чуть улыбнулась тонкими рельефными губами. Красивая. Что бы сказал Андрей? «Не верь» — сказал бы он. Таня чувствовала, что встреча не случайна. Нехорошее предчувствие закралось в душу, осторожно проскользнув мимо уверенности, мимо спокойствия, оставив гадкие мелкие следы.

— Добрый день, Нонна... — Таня сделала паузу.

— Александровна, — Нонна поспешила её заполнить, — но можно без отчества. Это длинно.

— Тогда и вы...

Официант принёс заказ, разложив на столе тарелки и прибор, завёрнутый в алую салфетку.

— Приятного аппетита, — Нонна снова кивнула и улыбнулась, — Татьяна.

— Спасибо, — Таня сама не своя принялась за хинкали. Собеседница её молчала, давая возможность поесть в тишине, лишь иногда отпивала из крохотной фарфоровой чашечки. Таня тайком рассмотрела соседку получше. Она следит за собой, это заметно. Ухоженные волосы, тщательно уложенные в красивую причёску на голове. Бархатная кожа без единого изъяна. Возраста не определить. В изумрудных глазах — спокойствие и мудрость. Можно предположить, что женщина носит цветные линзы, если бы Таня сама не видела, что цвет натуральный. Ведьма, и даже не скрывает этого. Взгляд сполз на кисти рук. Даже они не выдают возраста. Кожа двадцатилетней девочки. Как она этого добилась? Ей точно не двадцать. Она даже старше Тани, Андрей говорил, этой женщине гораздо больше лет, чем даже может вместить человеческая жизнь. Что она делает для этого? Пьёт кровь младенцев? Или девственниц?

— Я вас умоляю, Таня, — протянула Нонна, улыбаясь, — в наше время можно сохранить молодость и более гуманными способами. Это не средние века.

— Простите, — Таня смутилась. Она и забыла, что все эти создания легко проникают в мысли, и даже не стесняются говорить об этом. Хотелось когда-то достичь такого же уровня, чтобы не напрягаясь читать собеседника.

— Я бы хотела с вами поговорить, Таня, — Нонна допила свой кофе и сложила красивые руки на столе, накрыв одну другой. Рукава блузы струящимся шёлком стекли на дерево столешни. Отчего вся она притягивает взгляд? Это какая-то магия?

— Немного, — согласилась Нонна, — скорее побочный эффект. Вы готовы меня выслушать?

— У меня обеденный перерыв, — Таня промокнула губы салфеткой. То, что Нонна сейчас здесь, не предвещает ничего хорошего. И выслушивать предложения, обещающие, скорее всего новые неприятности не хочется. Тем более, что Андрей точно не одобрит такого сотрудничества. С липы справа раздался скрип. Таня улыбнулась своему фамильяру. Пашка, ворон, раскрыл крылья на ветви, сигнализируя, что готов к любому повороту событий.

— Не беспокойтесь, мы не потребуем от вас ничего, с чем вы не смогли бы расстаться. Я быстро, — Нонна скользнула взглядом по липе и переминающемуся с лапы на лапу ворону. — Вы же понимаете, что закрыть глаза на нас не получится.

— Нас это кого? — Таня прекрасно понимала, о чём речь. Иной, чужой человеку мир скрыт за пеленой забвения, но никуда не делся. Люди предпочитают не замечать крохотных частиц волшебства вокруг, а они складываются за человеческими спинами в целый мир, яркий и совершенно иной. Там царят другие законы.

— Вы всё понимаете, моя дорогая, не нужно иронии.

— Понимаю, — согласилась Таня, — я думала, нас не рады там видеть. Что-то изменилось?

— Нет, ничего не поменялось, — Нонна скучающим взглядом проводила прохожего за цветочными горшками, — Вы, наверное, не очень увлекаетесь астрономией?

— Нет, к чему это?

— Скоро наступит величайшее событие. Таня. Большой парад планет. Это когда все планеты выстраиваются на одной направляющей.

— Я знаю, что это, — Таня отодвинула от себя тарелку. Зачем всё это?

— Вам было бы интересно узнать, что Посвященные в эти дни наиболее уязвимы, — Нонна взглянула на собеседницу с улыбкой превосходства, — они теряют связь с эфиром. Ваш муж не говорил этого?

— Нет, — Таня слегка растерялась. Шум гомонящей компании со спины надавил на уши, а потом снова отступил, словно оттеснённый барьером.

— Мужчины, — Нонна махнула рукой, выражая своё отношение ко всем сразу, — испокон веков главным для них было собственное эго. Он, вероятно, боится, что вы сочтёте его слабым.

— Это глупо, — усмехнулась Таня.

— Может быть. Вы доверяете ему?

— Несомненно, — холодная улыбка коснулась уголков губ.

— А он вам?

— К чему эти вопросы? — Раздражённо отозвалась Татьяна, — если вы хотите что-то сказать, то самое время. У меня заканчивается обеденный перерыв.

— Не злитесь, Таня, — Нонна склонила голову к плечу. — Я хочу помочь. Эти несколько дней Посвящённые ничем не отличаются от людей, они становятся настолько уязвимы, что даже иногда погибают.

— Я не понимаю, это угроза? — Таня выпрямилась на стуле. Если это правда, то не только Андрей в опасности, но и Саша.

— Нет, это предложение помощи, — Нонна махнула красивой ладонью, — мы сможем защитить вас обоих. Нужна малость...

— Что именно?

— Как обычно, — Нонна улыбнулась, в зелёных глазах сверкнул хищный интерес, — всё наше ведьмовство замешано на крови. Нужна кровь. Его.

— Почему вы не обратились напрямую? — Таня скрестила руки на груди, — почему через меня?

— Он мне не поверит, мы давно соперничаем, и в нашей истории были неприятные моменты, — Нонна достала небольшое зеркальце, чтобы поправить помаду на губах, — думаю, он не поверит и вам. Но я уверяю, мы можем помочь. Создадим амулет, который защитит вас обоих в это время. Но нужно немного его крови. Не человеческой, само собой.

— Когда наступит парад планет?

— Через три дня. Вам бы поторопиться.

— А что, есть предпосылки? — Таня подалась вперёд, — к тому что кто-то воспользуется этой уязвимостью?

— Никогда нельзя полагаться на случай, — Нонна спрятала зеркало, — он это знает лучше вас.

— Я поговорю с ним.

— Не стоит, — Нонна скривилась, — ему лучше не знать о нашем разговоре.

— Я подумаю, — кивнула Таня. Нонна лжёт? Не похоже. Она что-то знает, определённо. Или ведёт свою игру. Это же ведьмы, им доверять нельзя. Боги, что она такое несёт!

— Подумайте, — согласилась Нонна, перебирая что-то в сумочке. — Вот, — и на стол лёг чёрный квадратик с серебряным тиснением, — моя визитная карточка. Звоните. Но не затягивайте.

— Да, — Таня взяла карточку в руки. И тотчас волна криков и хохота обрушилась сзади, словно барьер, сдерживающий звуки, истончился. Нонна Александровна Мединская, искусстовед. Когда Таня подняла взгляд на свою собеседницу, той уже не было. Только пустая чашечка из-под кофе давала понять, что всё это не сон. Парад планет? Что ещё за ерунда?

Назойливый звонок раздался где-то в середине смены, когда приехала машина с расходниками. Тяжёлые паллеты давили на плечи, потому ответить не пришлось,. Телефон настойчиво дребезжал в кармане, раздражая всё сильнее. Пока разгружали фуру кто-то безуспешно пытался дозвониться. Взять трубку удалось лишь через час. Андрей отошёл в гардероб, согласовав перерыв с начальником смены. Нацепил очки и разблокировал телефон. Марина Мирославская, заведует реабилитационным центром в центре города. У неё проходил курс восстановительных процедур после операции пару лет назад. Одиннадцать пропущенных. Что за срочность? Не к добру. Выругавшись от души, Андрей нажал на кнопку вызова. Долгие гудки резали тишину, а потом в трубке щёлкнуло.

«Привет, Андрюха!»

— Что за срочность? Пожар? Потоп? Конец света? — Андрей стёр пот со лба. Весь в пыли и стружке от дсп.

«Есть срочность. Я уезжаю»

— А я при чём?

«Надолго уезжаю. Возможно не вернусь»

— Да, скатертью дорога, мне плевать, — капля пота стекла со лба на нос, раздражая кожу.

«Ты не понял, да? Меня не будет, Андрюх. На моё место придёт другой человек»

— Ну, и что?

«Приезжай сегодня вечером в „Колизей“. Я вас познакомлю»

— Зачем?

«Не играй дурака. Твои обязательства никто не отменял»

— Я свои обязательства выполнил. Больше не должен. Не пойти ли вам на хер? Всем?

«Мне некогда тебя уговаривать! Сегодня в „Колизее“ в семь. Если не соизволишь явиться, то это будет твоя проблема. Будешь разбираться с новым куратором»

— Твою... — Андрей скинул вызов, — ма-а-ать.

Как же они надоели все! Зашевелились, когда запахло жареным. Приближается парад планет. Событие периодичное и в целом непримечательное, если бы не одно обстоятельство. В дни, когда планеты выстраиваются в ряд, эфир, от которого питаются Посвящённые, словно бы застывает, перестаёт быть пластичным, принижает каждого из них до уровня обычного человека. Всем будет непросто. Особенно Просветлённым и Падшим. Их ударит сильнее всего. Кто-то может попытаться воспользоваться этим периодом слабости. Даже когда-то пытались. Иногда успешно. Да и хер на них, не путали бы в свои игры, и было б счастье. Андрей вздохнул несколько раз, унимая бешено колотящееся сердце. Кажется, Татьяна права — что-то с ним не так.

— Эгей, Андрюх, всё норм? — Сергей, товарищ по смене, хлопнул по спине так, что очки слетели на кончик носа.

— Да, нормально, — Андрей стянул очки, чтобы убрать их в очешник. А сердце всё билось в груди, отдавая в горло. Что не так? Почему так цепляет? Ну, поедет Марина в свои дали. Пусть катиться, не в первый раз. Отчего вдруг вот так, сразу? Чего они испугались? Что-то знают? Придётся ехать на чёртову встречу.

— Ты что-то херово выглядишь, — снова Сергей. Невыносимо громко гремит створкой своего шкафчика. Скорее бы ушёл.

— Нормально.

— У Михалны аптечка есть.

— Да, не надо ничего, — отмахнулся Андрей. Надо идти работать, а то не отвяжется.

Глава 2

Вечером в условленное время Андрей подошёл к яркому на вечерней улице зданию самого дорогого ресторана в городе. Высокие арочные окна горели тёплым приглашающим светом. Был шанс, что его не пустят. Дресскод. Прозрачные двери приветливо распахнулись, и навстречу устремился работник ресторана в фирменной форме и плотном фартуке.

— Добрый вечер.

— Добрый, — Андрей откашлялся, — меня ждут.

— Конечно, — официант скользнул взглядом по протёртым джинсам, по старой куртке и опустил глаза на изжёванные временем кроссовки. — Фамилия?

— Мирославская, скорее всего.

— А, — официант с облегчением кивнул, радуясь, что не придётся разбираться с очередным посетителем. — Пройдёмте.

И Андрей пошёл следом за своим проводником, являя собой абсолютную противоположность лощёному, выверенному до ярчайшего блеска интерьеру. Пока шли навстречу попалась Леся, давняя знакомая, помощница Марины, и ещё пара незнакомых мужчин. Почему-то подумалось, что они тоже приехали сегодня не случайно. Похоже, Марина Мирославская, руководящая Реабилитационным центром уже несколько лет, действительно сдаёт дела. Леся вежливо кивнула и отстранённо отвернулась. Им всем не по себе сейчас. По сути, и ему, Андрею, надо бы озаботиться собственной безопасностью, да не вытянет, устал. Не хочется хитрых интриг и трёхэтажных заклятий, хочется просто жить в стороне от основных военных действий между Посвящёнными.

Приватная кабинка в самой глубине зала стала целью его путешествия. Далеко от сцены и проходных коридоров. Здесь никто не услышит, что творится за тонкими перегородками. Самое оно для тайн и интриг.

— Спасибо, — Андрей кивнул провожатому и открыл дверь. В полутёмной кабинке рядом с Мариной восседало новое действующее лицо. Мужчина лет сорока с холёным, бритым лицом и стрижкой по последней моде. Одет в самый тон дорогому ресторану: лоснящиеся брюки и узкую рубашку, подчёркивающую рельефный торс. Настоящий воин света, не иначе.

— А, вот и он, Андрей Васильевич Никитин, — Марина поднялась и жестом пригласила присесть рядом.

— Нет, — мужчина остановил гостя рукой, — пусть сядет напротив.

Андрей чуть улыбнулся. Большая шишка приехала в их захолустье. Но опустился на сидение рядом с Мариной.

— Владислав Евгеньевич Бортко, он меня заменит, — Марина улыбнулась обоим, стараясь разрядить сразу накалившуюся обстановку.

— Не скажу, что приятно, — протянул Владислав, окидывая нового гостя взглядом.

— А ты не суди по обложке, — ухмыльнулся Андрей, разваливаясь на диванчике. — Слыхал народную мудрость?

— Ты много им позволяешь, — отозвался на это Владислав, чуть склонив голову к собеседнице. — Распоясались.

— Жёсткий контроль всегда считала излишней мерой, — бросила Марина, отпивая из своего бокала с накрытого на двоих стола. Андрей скользнул взглядом по крохотным порциям на вычурных тарелках. Есть хочется. Но не этого. Домой. Там Таня уже приготовила ужин. Не такой изысканный, но вкусный и сытный. Что вообще здесь делать? Его место не тут, даже постное лицо Владислава говорит об этом.

— Поэтому у тебя и случаются провалы, — не отступал Влад.

— Не считаю их провалами, — а Марина не сдавалась. Похоже, они давно спорят.

— Буквально пару месяцев назад снова кто-то тронул струны причинно-следственных связей. Кто?

— Это... — Марина бросила быстрый взгляд в соседа слева, — Саша. Она ещё маленькая, не опытная.

— Девочка, — Влад кивнул, — Ей была предопределена судьба исчезнуть. Что пошло не так?

— Я попросил за неё — хрипло вступил в разговор Андрей. Сашка, конечно, не подарок, но некому за неё вступиться, как некому было в своё время и за него самого.

— Ты? — Владислав сощурился, — а кто ты такой? Ты прах под нашими ногами! Убогое исключение из правил.

— Влад, — Марина откашлялась, подняла ладонь в знак примирения, — они могут быть тебе полезны. Всякое существо в мире играет свою роль.

— Могут, — согласился мужчина, — когда знают своё место! Всё, что от них требуется: молчать и выполнять приказы.

— Я, может, позже зайду, — вздохнул Андрей, неловко поглаживая собственные колени. Отчего-то до боли захотелось увидеть жену, — когда вы тут договоритесь.

— Сидеть! — Влад сверкнул глазами и кабинку сразу заполнила тяжёлая, плотная тишина. — Уйдёшь, когда разрешу.

— Влад, — Марина неловко поёрзала на месте, словно обивка дивана ощерилась шипами. — Не перегибай. Я понимаю, ты привык так работать, но здесь всё немного иначе.

— Что именно? Мы перестали ловить заблудших овец? Или солнце здесь всходит на западе?

— Нет, но будь лояльнее, — Марина снова отпила из бокала. — Пожалуйста. Некоторые вещи невозможно исполнить без помощи нифилимов.

— Некоторые, возможно да. Они отлично подходят на роль доноров. Но хорошо, — Владислав откинулся на спинку своего диванчика и взглянул на Андрея. — Ты приглядываешь за девчонкой?

— Я, — гость невольно собрался.

— Так почему случился такой промах? Почему она решила изменить чужую судьбу без спроса? Разве это ваше дело?

— Она получила свой урок. Больше такого не повторится.

— Получила? — усмехнулся Владислав, — уж не ты ли его преподал?

— Я, — Андрей откашлялся, чувствуя вкус крови на языке. Прикусил губу? Кажется, да. Каков индюк! Хотелось разбить его холёное лицо, чтобы кровь брызнула на рубашку и запятнала её девственную белизну. Воин света. Скорее, воин пафоса. Дерьмо.

— Твоя задача была в том, чтобы следить дабы такого не случилось! Значит, это твой промах, — и Влад подался вперёд вместе с тяжёлой, упругой волной. Андрея откинуло на спинку диванчика, не давая вдохнуть, прижало к шелковистой обивке. Даже руки не поднять. Погоди, тварь, несколько дней и ты не будешь так уверенно силён.

— Виноват, — выдохнул Андрей. — Больше не случится.

— Думаю, стоит доносить послание так, чтобы оно усваивалась сразу. В этом суть, не находишь? — Влад повернулся к Марине, застывшей на своём месте подобно статуе.

— Хватит, — уверенно проговорила она, — это лишнее. Я против.

— Это никогда не бывает лишним. Они запоминают только тогда, когда прочувствуют всё на собственной шкуре, — бросил Владислав. Давление ослабло. Сердце билось в груди, ударяя в голову и уши. Опять. Андрей откашлялся, усаживаясь удобнее. Снова кровь во рту.

— Я уничтожу тебя и её, если такое повторится, — холодно сказал Владислав.

— Понял, — Андрей опустил голову. Кто-то решил поиграть в большого босса. Ничего, это Владислав Евгеньевич ещё с Владимиром Натановичем Арсеньевым не знаком. Вот где посыпятся искры. На это, пожалуй, стоит взглянуть. Хотя... добром не кончится.

— К делу, во время парада планет он может быть полезен, — бросил Владислав. — донором.

— Андрей? — растерялась Марина.

— Да и эта девчонка... как её?

— Иди на хрен, — прорычал Андрей, поднимая голову.

— Не смей огрызаться, — холодно осадил столичный гость, — а то мне придётся напомнить тебе, кто ты есть.

— Влад, — Марина несколько раз вздохнула, успокаиваясь, — ты пойми, тут твоё главное богатство — люди...

— Люди? — удивился Владислав.

— Не люди, — поправилась Марина, — они, — и она указала рукой на соседа, — будь гуманнее. Тебе с ними ещё работать.

— У меня работает полукровка в офисе, — кивнул Влад, — я отлично выдрессировал её. Вот для чего они нужны, Рухиэль, исполнять приказы. Они ничего не могут сами.

— Ты не представляешь, как не прав, — возразила Марина.

— Не стану спорить. Твоя мягкотелость стала причиной переназначения. Помни об этом.

— Я знаю это лучше тебя, — отрезала Марина.

— Ну, так я пойду, пожалуй, — Андрей поднялся. Отчего так стучит в ушах?

— Сидеть! — снова громыхнул приказ.

— А ты заставь, — Андрей дерзко улыбнулся в холёное лицо.

— Оставь, пусть идёт, — Марина снова отпила из бокала, — ни к чему ему слушать наши споры.

— Мы поговорим ещё, — пообещал Владислав. — Я тебя вызову.

Угу, жду не дождусь. К чёрту иди со своей твердолобой философией.

— Я слышу...

— Да и похер, — Андрей толкнулся в дверь. На этой половине земли делать больше нечего.

Вырвался через застывший воздух на улицу. Как же мутно от этого разговора. Теперь вспомнил, за что их ненавидел. Марина, пожалуй, стала приятным исключением только подтверждающим правило. Просветлённые высшего чина все, как один напитанные гордыней безумцы. Жаль их Отец этого не видит.

— Андрей! — раздалось за спиной. Пришлось остановиться. Марина.

— Чего тебе?

— Не принимай близко к сердцу.

— Наплевать, — Андрей вздохнул и поднял глаза к небу, — только ты учти, что Сашку я ему не отдам. — и взглянул в растерянное лицо.

— Не начинай, — миниатюрная женщина покачала головой. — Ты опять за своё?

— Я и не останавливался, — захотелось оскалиться, — девчонка ошиблась. За это уже расплатилась. Дальше не его дело.

— Не нарывайся на конфликт.

— Это, как пойдёт...

— Я серьёзно, — Марина поёжилась от вечерней прохлады. Тонкое платье плохо подходило для прогулок. — Я его успокою, сколько могу, но и ты прими меры.

Андрей открыл было рот, чтобы возразить, но передумал.

— Почему ты уезжаешь?

— Это давняя история. Вроде как передислокация, — усмехнулась женщина. — Просто так надо.

— Ясно, — на самом деле ни черта не ясно. Что-то мутное происходит в городе, шипит из-за угла невысказанной тревогой. Знаки эти постоянно появляющиеся на площадке. Вроде и очередная глупость, но кто знает.

— Кто-то чертит знаки призыва у нашей двери, — выдал, наконец Андрей.

— Кто? — напряглась Марина.

— Что б я знал. Главное — регулярно.

— Я скажу Владу.

— Не надо. Сам разберусь, — Андрей вяло махнул рукой, — удачной дороги.

— Звони... если что... — а Марина такая маленькая и хрупкая рядом с огромным зданием ресторана.

— Прощай.

— Встретимся ещё, — усмехнулась женщина, — не в этой жизни, так в следующей.

Да, в следующей. И Андрей побрёл по расцвеченной витринами улице домой.

Квартира встретила тишиной и полумраком. Словно выеденная скорлупа. Адрей стряхнул с себя тревогу.

— Таня?

— Я тут, — раздалось из большой комнаты.

— Сашки нету?

— Не приходила ещё.

— Вот... коза!

Включил свет, набрал номер. Послушал гудки.

— Вернётся — я её в комнате запру, — проворчал Андрей в надежде, что Таня услышит.

— А смысл?- донеслось до него.

Конечно, ей легко возражать. Андрей вздохнул и набрал номер ещё раз. Спустя пять гудков, наконец, в трубке раздалось шипение и музыка.

«Але?»

— Александра, давай домой!

«Почему?»

— Я сказал, вот почему!

«Давай через час»

— Нет, сейчас.

«Блин, мы только пришли!»

— Куда?

«Да, так, одна кафешка»

— Как называется? Я приеду за тобой.

«Ну-у-у»

Кажется, на проводе не трезвый подросток.

— Ты пьяная что ли?

«Не-е-ет»

— Александра! — прошипел Андрей в трубку. На том конце провода надолго замолчали, даже притихли крики.

«Ну, правда, нет! Честно»

— Адрес?

«Ну, Андре-е-ей»

— Адрес! — рявкнул в трубку так, что из комнаты выглянула растерянная жена.

А в ответ короткие гудки. Вызов завершён.

— Трубку бросила, — Андрей встретился взглядом с Таней. — Знаешь, куда они пошли?

— В общих чертах, — Таня неловко заправила прядь за ухо. Знает.

— Куда? — а внутри всё подогревается и закипает, как вода в чайнике.

— Ты успокойся для начала, — Таня подошла и ласково погладила мужа по плечам, — они решили с девочками сходить в кафе. Ничего из ряда вон.

— Ты время видишь?

— Ещё не поздно, Андрюш. Ну, пусть отдохнёт. Не всё же ей с тобой сидеть рядом.

— Хорошо, — Андрей потёр лицо руками. Кажется высокомерие этого индюка — заразно. Надо успокоиться - Таня права. — Хорошо. У неё есть час. А потом ты скажешь мне, куда они пошли.

— Если успокоишься, — промурлыкала Таня, стягивая куртку с плечей.

— Я спокоен, видишь? — Андрей встряхнулся, — совершенно спокоен.

— Кушать будешь?

— Да, наверное...

Однако, спустя час своенравная воспитанница домой не вернулась. Тане пришлось назвать адрес кафе. Такси помчало Андрея по ночному городу. Кафе, затерявшееся в полутёмном квартале встретило его хмельной атмосферой и весёлой музыкой. Однако девчонок он там не нашёл. Поймал недовольные взгляды пары посетителей, несколько раз словил удары по плечу, но полупьяные парни, встретив тяжёлый непроницаемый взгляд, сразу терялись и предпочитали ссору не раздувать. Потолкавшись среди разгульной толпы, Андрей вышел на улицу. Вдохнул пару раз свежего воздуха. Кому-то точно не сдобровать. Набрал номер Сашки. И снова длинные гудки, тянущие последние нервы. После третьего звонка воспитанница, наконец, взяла трубку.

— Ты где сейчас? — стараясь оставаться спокойным спросил Андрей.

«Отдыхаю» — дерзко, как можно только подростку, отозвалась Сашка.

— Уж, не от меня ли? — ехидно поинтересовался Андрей. Отступил с дороги группы парней, что вышли покурить к разбитому крыльцу.

«Может и от тебя». Совсем страх потеряла, коза.

— Игорь с тобой?

«Игорёша?» — точно пьяная, — «нет, его нет»

— А кто с тобой?

«Девчонки...»

— Скажи, где ты, я за тобой приеду.

«Я сама доберусь. У меня есть деньги на такси»

— Когда? — а в трубке гремит музыка. Кажется, это какой-то клуб.

«Что когда?»

— Когда? Ты? Приедешь? Домой? — разделяя слова паузами спросил Андрей. Как же она иногда раздражает!

«Скоро»

— Саша, — Андрей вздохнул пару раз, — немедленно, слышишь? Это важно!

«Да, иди ты со совей важностью! Можно мне разок отдохнуть от тебя и твоей важности?»

— Ты... — и снова короткие гудки. Опять сбросила вызов. Коза. Снова набрал её номер. Не отвечает. И снова. Тот же результат.

— Высеку, — прошипел Андрей, оглядываясь на замерших у урны парней. Те, спешно побросав окурки, ретировались в помещение.

Часы моргнули раз, меняя цифры. Двадцать минут первого ночи. Андрей, впившись взглядом в электронные часы на духовом шкафу, затянулся сигаретой и не глядя смахнул пепел в блюдечко, стоящее на столе. Приоткрытое окно отозвалось сиреной сигнализации стоящей во дворе машины. Все одноклассницы своенравной воспитанницы обзвонены. Ни одна из них не знала, куда пошла Сашка и с какими подругами. А главное, куда.

— Андрюш, — услышал Андрей за спиной. — Ты снова куришь? Ещё и в квартире.

— Прости, — сигарета умерла в пальцах, — ей давно пора быть дома.

— Что-то случилось? — Таня подошла со спины и обняла за плечи, — почему ты так реагируешь?

— Просто ей надо быть дома. Особенно сейчас.

— Это из-за парада планет? Да? — Таня прижалась щекой к уху мужа.

— Знаешь уже? — невесело усмехнулся Андрей, — Ей нельзя ходить одной.

— В её возрасте все бунтуют. Она скоро вернётся.

— Думаю, я её выпорю.

Таня щекотно коснулась уха губами.

— Это несерьёзно... — прошептала она.

— До мяса, — как хорошо, что Таня рядом. Андрей потянулся к ней руками.

— Пощади, — и женины губы уже щекочут щёку.

— И когда вы успели сговориться? — злость постепенно уходила. Женская магия — это то, чего никогда не уловить и не понять. Одним словом — ведьма.

Таня такая податливая, позволила посадить себя на колени.

— Она просто хочет немного свободы, — прошептала женщина на ухо. — В её возрасте все хотят.

— Хорошо, сначала я её выслушаю, — согласился Андрей, обнимая жену сильнее, — когда вернётся.

— Всё будет хорошо.

Глава 3

Рассвет медленно и неуклонно разгорался, обнажая факт, что упрямая девчонка не пришла домой ночевать. Таня, не выдержав ночного бдения, заснула, положив голову мужу на плечо. Оба они, утомлённых бессонной ночью, теперь лежали на неразобранном диване в ожидании возвращения блудной воспитанницы. Однако, большие механические часы отсчитывали круг за кругом, а входная дверь так и не открылась. Андрей бросил взгляд на циферблат. Пять пятнадцать. Встал, осторожно устроив голову жены на подушке. Время для кофе.

Ещё ни разу Сашка себе такого не позволяла. Что-то случилось? Или это просто подростковый максимализм пророс в полную силу? Об этом он размышлял, пока закипал чайник. Что теперь? Что теперь... Дождаться восьми часов и пойти поговорить с её подружками по классу. Если не вернётся.

Без особой надежды взял в руки телефон, набрал номер ещё раз. Долгие гудки. Ожидаемо. Она перестала брать трубку после полуночи. Потеряла телефон? Девчонка лежит где-то в невменяемом состоянии? Или худший вариант — плечи передёрнуло — Влад решил действовать на опережение? Нет. Рано. Вряд ли он так быстро сориентировался. Здесь что-то другое. Таня может быть права — это просто бунт. Только против чего?

— Кофе? — раздался скрипучий со сна женский голос.

— Доброе утро, — Андрей вытянул из буфета ещё одну чашку.

— Она не звонила? — Таня опустилась на стул, растирая висок.

— Нет, — кипяток тонкой струйкой полился в чашки, подхватывая коричневые гранулы и тотчас растворяя их в себе.

— Что-то случилось? — у Тани такой тихий голос. Она боится, что зря отговорила мужа ночью ехать по клубам в поисках девочки.

— Пока не знаю, — Андрей подсел за стол.

— Прости, — женщина покачала головой, — не надо было тебя отговаривать.

— Ничего, вернётся, — Андрей отпил горячего напитка.

— Надо в полицию? — растерянно спросила Таня.

— Пока нет, подождём.

Помолчали. В кухню вошёл серый сашкин кот, подняв обиженный взгляд на больших человеков. «Куда пропала хозяйка? Почему не пришла?»

Андрей встретился с ним взглядами и отвернулся.

— Если не вернётся к восьми, пойду поищу её.

Таня прикусила губу, вспомнив недавний разговор с Нонной. Неужели, это их интриги? Не может быть. Надо сказать или же нет? Надо, иначе откуда взяться доверию?

— Андрюш...

Он поднял на неё отстранённый взгляд.

— Я встретила Нонну на улице.

— Вот как? И что? — он пока не видит угрозы.

— Она сказала мне про ваше затруднение, — Таня опустила взгляд, не в силах смотреть мужу в лицо, — и про... ну, про всё остальное.

— Чего хочет? — усмехнулся Андрей, отпивая из чашки.

— Она говорит, что сможет нас защитить в эти дни. Просила... — как сложно говорить об этом, — говорила, что нужна кровь.

— Само собой, — Андрей фыркнул, как кот, и отставил чашку, — чего им ещё надо?

— Больше ничего. Она говорит, надо поторопиться.

— Они тоже ищут свою выгоду, Тань.

— Я понимаю! — Таня сжала пальцами виски, — но вдруг?

— Не вдруг, Танюш, совсем не вдруг... — устало вздохнул Андрей. — Просто не обращай внимания, хорошо?

— А... — Таня прижалась ухом к плечу, — могут они... ну,... Сашу.

— В теории могут, — спокойно кивнул Андрей, — на практике — не рискнут.

— Я просто, — почему-то так трудно говорить. — никогда не думала об этом. Об угрозе с этой стороны.

— Это не угроза, Танюш, — Андрей бросил быстрый взгляд на жену, и в нём Таня не увидела уверенности или спокойствия. Вовсе нет. В глазах разгорался давно забытый голод. — Просто сотрясение воздуха.

— Но она говорила, что вы... станете бессильны.

— Всегда останется человеческое тело и его ресурс, это тоже не мало, — Андрей зажмурился, потом открыл глаза, — но некоторые забывают об этом. Отсюда и волна. Это не первое такое событие, Тань. И не последнее. Если жить в страхе, то можно и не жить вовсе.

— Хорошо, — вздохнула Таня, — что всё не так плохо. Меня слегка расстроили её слова.

— Она хотела надавить на больное, и сделала это. Ты испугалась. Теперь успокойся. Нет ничего, с чем бы мы не справились, — Андрей улыбнулся одними губами.

— Вообще-то есть одна девица, — усмехнулась Таня.

— Я с ней поговорю. Когда вернётся.

Таня кивнула. Вот и славно. Все сомнения разрешились.

После восьми часов утра Андрей, отпросившись со службы, пошёл в школу. Классная руководительница сразу вошла в положение и разрешила поговорить с девочками, что считались Сашкиными подругами. Однако разговоры ни к чему не привели. «Да, виделись. Да, пошли после школы в кафе. До десяти ходило по клубам, потом Саша ушла»

На вопрос: «С кем?», ответить никто не смог. Просто ушла. Сказала, домой.

Подходил Игорёк, Сашкин парень, виновато молчал рядом. Атмосфера сгустилась и стала похожей на смолу, в которой плавали тревожные мысли и невысказанные слова. Александра пропала, не появилась ни дома, ни в школе. Родственников в городе у неё нет, а если и есть, то к ним она не пойдёт. А куда пойдёт? В прошлый раз уходила на вокзал. Значит, надо искать там.

Андрей скупо поблагодарил учительницу с наливающимися страхом глазами. Время для тревоги ещё не настало. Ещё нет.

Завибрировал телефон в кармане. Андрей, не глядя принял вызов.

«Андрюш?»

А он надеялся, что это Сашка. Очень надеялся.

— Да.

«Ну, что?»

— Ничего. Попробую поискать в городе.

«Я помогу?»

— Если хочешь.

«Хочу»

— Спасибо.

«Давай Лесю подключим, Марину...»

— Нет. Им не до нас, Тань. Не надо.

«Хорошо. Где мне искать?»

Если бы он знал!

— Давай оба вокзала твои. Я по клубам.

«Дома кто-то тоже должен остаться»

— Оставь Пашку. Он даст знать.

Вечером, часам к четырём оба встретились дома. Сашка не вернулась, и поиски её по городу не дали результатов. Зато возле двери на площадке снова появился намалёванный чёрной краской знак. Клякса, окружённая ещё несколькими, поменьше. Едва выйдя из лифта, Андрей упёрся в неё взглядом. Что-то отталкивающее было в самом написании. Даже не содержание резало по натянутым нервам. Что-то чуждое, липкое, затопляющее сознание лилось через эту кляксу, через угловатые мазки, выведенные уверенной рукой. Словно бы ты оказался в крохотной герметичной комнате, а сверху льётся вода. Она прибывает незаметно, и поначалу кажется, что ты-то точно выплывешь. Тебе ли не знать, как это сделать. Но вода поднимается, а выхода всё нет. Незаметно прибывая, вода поднимается до талии, а потом и до плеч, заливает уши, рот и глаза, заставляя прекратить бороться.

Быть может, Сашка по неопытности оказалась под действием этого знака? Как ни старайся, он всё равно появляется. Кто-то чертит его из раза в раз, ослабляя волю. «Где ты оступилась, девочка, где перестала бороться? Только подскажи, что это за место, и я приду»

— Я сотру тебя, — прорычал Андрей, обращаясь через рисунок к его творцу. — Слышишь? Найду и сотру.

Вошёл домой. Под недоумённым взглядом жены вынес тряпку и растворитель. Убрать. Стереть. Уничтожить. Выпить того, кто посмел показаться рядом с домом.

— Я не нашла её, — горько сказала Таня, стоя в проёме двери, пока Андрей вытирал чёрные разводы.

— Я обошёл все клубы. Её видели вчера в «Ёлках» на Садовой. Она ушла до полуночи, — без эмоций отчитался Андрей, не глядя на жену.

— Значит, собиралась домой? — с надеждой спросила Таня.

— Если верить её подружкам, то да.

Таня отступила с дороги, и вошла следом за мужем домой.

— Почему тогда она не пришла?

Андрей застыл в ванной комнате, позволяя струе литься в ладони. Так она и заполнит всю комнату. Будет медленно течь, пока не утопит каждого.

— Тут два варианта: или она не собиралась домой, и сейчас решила пересидеть у какой-то из своих подружек, или что-то помешало ей вернуться, — спокойно ответил он, очнувшись от наваждения. Сполоснул лицо. Надо что-то делать.

— Что ты имеешь в виду? — растерялась Таня.

— Многое, — Андрей вытер лицо. Руки пахнут резко и неприятно, но как ни странно, именно этот запах не давал окунуться снова в видение. — Здесь возможны ещё варианты. Ни один из них не ведёт к счастливому концу.

— Ты меня пугаешь, — вздрогнула Таня. Крош, серый кот, потёрся боком о ногу, требуя внимания.

Андрей подошёл очень близко и взял лицо жены в ладони. Она взглянула ему в глаза, теперь такие тёмные, страшные, голодные.

— Не пугайся, — прошептал он, — ты же Ведающая. Тебе ли не знать, что бояться глупо?

— Сёстры не боятся и не плачут, — в тон ему ответила Таня, чувствуя, как внутри зреет решение, — они плетут заклятья.

— Они идут в темноте, руководствуясь только одним им ведомым ориентиром. И находят то, что нужно...

— Я найду её.

Андрей бессильно уронил руки.

— Я дам тебе всё, что потребуется. Только скажи.

Таня кивнула. Как она могла забыть о своём даре? Всего-то нужно заглянуть за грань. Увидеть. Почувствовать.

Вечером оба сели перед доской с начертанными на ней знаками. Нельзя тревожить Посвященных ведьмовской магией — можно поймать ответный удар. Но сегодня особый случай.

Едва они начали ритуал, как раздалась трель. Таня увидела, как вспыхнуло надеждой лицо мужа, и как сразу же погасло. Пришлось прерваться на телефонный звонок

— Нет... Не вернулась... Да, в полицию... Спасибо.

— Классная, — отмахнулся Андрей на вопросительный взгляд жены. Сейчас или никогда. Таня взяла Андрея за руку. Свечи чуть подрагивали, распространяя запах омелы и рисуя за спинами кривляющиеся тени.

Сначала ничего не происходило, а затем Таня почувствовала, как стремительно несётся вниз, скользит, обдирая спину и локти. Холод сжимает в объятиях, а запах плесени вперемешку с чем-то ещё бьёт по обонянию. Очень болят кисти рук и ступни.

— Где?

И её откидывает назад, в комнату. где тёплый запах свечи окутывает, подобно одеялу.

— У меня почти получилось, — отчего-то не хватало воздуха.

— Я видел, — бесцветным голосом подтвердил Андрей, — попробуй ещё раз.

И снова. Болят царапины на спине. Как раз там, где могли бы быть крылья. Темнота обступила со всех сторон. Руки тоже болят. «Вот здесь» и палец утыкается в основание ладони. Вдох, и она снова в комнате рядом с доской.

— Я.. я не могу удержать, — пожаловалась Таня.

— Ничего, — Андрей опускает взгляд, — это парад планет, Тань. Это не твоя вина.

— Прости, — так трудно говорить. Что происходит?

— Ничего, — повторяет он, — сможешь ещё раз?

— Да.

И опять кружит хоровод: ледяное дыхание земли и запах свечи. Всё смешалось, спутало в голове две реальности. Плотную, ледяную, чуждую и родную, тёплую, свою. Плечи затекли, а руки отдают ноющей болью в спину. Кожу обдирают необструганные доски. Они повсюду: над головой, под спиной, с обоих боков и даже в ногах. Трудно дышать. Тяжело, тяжело проталкивать воздух в грудь, пахнущий землёй и сыростью. Он стал тяжелее, словно напитан свинцом. А где-то в изголовье капает вода на доски. Кап, и кажется весь мир сосредоточен в этом звуке, кап. Глухо падают капли, намокает, разбухает дерево, а от него сырость разливается по всему телу.

— Нет! — Таня отпрянула, уронила свечу, почти опрокинула доску. Душно! Душно! Рядом никого нет, и ногти срываются с пальцев, когда руки скребут по дереву, кожа саднит везде, где соприкасается с ложем. — Нет-нет-нет! Андрей!

Женщина бросила полный отчаяния взгляд на встревоженного мужа.

— Её похоронили? Живой?

— Нет, — Андрей уже оказался рядом, гладил по плечам, прижимая к груди. — Нет. Это не настоящее, нет, нет...

— А что. Что это? — Таня с трудом осознала, что комната много больше деревянного ящика в видении, что она дома, а всё остальное сон, — что это было?

Для Тани сон, а для Сашки? Она не сможет проснуться от этого кошмара.

Андрей молчал, поглаживая женщину по плечам.

— Что? — крикнула сама не своя.

— Будущее. Этого ещё не случилось, — он коротко откашлялся, — пока.

— Что значит пока? — помимо воли прорезались истеричные ноты. — Это же Сашка, Андрей! Наша Сашка! Надо её найти! Нельзя, чтобы это произошло!

— Надо, — согласился Андрей. — Мы найдём.

— Спасти! — всхлипнула Таня, чувствуя, как слёзы бессилия текут по щекам. Что же это? Как такое вообще возможно? Чтобы девочку вот так...

— Найдём обязательно, — Андрей прижал жену к груди, успокаивающе поглаживая по спине, — я тебе клянусь. Любыми средствами. Мы её вытащим.

— Обещаешь? — всхлипнула Таня.

— Обещаю, — Андрей снова взял лицо жены в ладони. Таня взглянула в потемневшие глаза, — веришь?

— Верю, — едва справляясь с дыханием вздохнула Таня, — только поскорее, пожалуйста.

Андрей обнял Таню крепче.

— Надо идти в полицию, — выдохнул он — для начала.

— А потом?

— Потом мы попросим помощи.

— У кого? — Дыхание почти успокоилось, остались только судорожные всхлипывания. И отодвинулось в сторону страшное видение.

— У каждого, кто сможет нам помочь.

— А если они не захотят? — всхлипнула женщина.

— Значит, обратимся к кому-то ещё.

— А если никто не захочет нам помочь? — и слёзы снова ударили в горло. — Вдруг? Андрей... вдруг никто не захочет?

— Значит, попробуем сами.

— Но мы... но мы... этот дурацкий парад ваш... ты же... — всхлипывала Таня.

— Тш-ш-ш-ш, — Андрей прижал Таню к себе сильнее, — не это наша основная сила, Танюш. Совсем не это. Тебе ли не знать.

Таня всхлипывала постепенно успокаиваясь, от уверенности мужа, от его спокойствия казалось, что всё точно разрешится, и закончится лучшим из возможных исходов. И даже тяжёлое чувство после видения поблёкло, стало далёким и ненастоящим.

— Что... что теперь? — наконец успокоившись спросила она.

— Сейчас сделаем заявление в полицию, — Андрей поднялся. — Дальше будем пытаться искать. Следы остаются всегда.

Глава 4

На следующий день Андрей стоял возле входа в Реабилитационный центр. Рука тянулась к внутреннему карману, где лежала купленная недавно пачка сигарет. Нельзя. Это шаг назад. Интересно, Марина оставила своё детище Владу? Или же Лесе? В любом случае, стоит зайти. Возможно, здесь помогут с поисками Сашки. У Марины были, вроде, связи с поисковиками. Она когда-то обмолвилась в разговоре. Сунув в рот жевательную резинку из избитой в боях с ключами пачки, Андрей поднялся на крыльцо.

Ночь прошла очень быстро: началась слишком поздно и окончившись с рассветом. Вчера вечером ездил в отделение полиции писать заявление о пропаже. В полиции заявление приняли. Посоветовали, правда, подождать, может, сама объявится. Вежливо покивали, даже напоили чаем. «Не было ли конфликтов дома? А в школе? А не могла ли пересидеть у подруги?» Могла. Но как объяснить, что она этого не сделала? Что ей нужна помощь. Сейчас, немедленно. Ей некогда ждать, пока раскрутится машина государственного аппарата. Само-собой он всё это сказал, но в ответ получил несколько вежливых улыбок. Он не первый такой, озабоченный, и не последний, говорили эти участливые лица. «Ждите, папаша». Папаша... Херовый из него папаша, видимо. Вернулся домой уже поздно, когда Таня, утомлённая ожиданием, уже спала под пледом на неразобранном диване. Нельзя им так себя изводить. Сон необходим. Особенно ей.

Тайком от жены вытряхнул из аптечки снотворное и стабилизирующий сердечный ритм препарат. Последние три таблетки, оставшиеся после курса, пропитого ещё весной. Ничего, можно зайти купить ещё.

Утро началось с рассветом. Формальности исполнены, теперь следовало заняться делом. Полиция худо-бедно искать будет. Надо и самому подключиться. Таня найти её не может, самому не услышать, значит надо по-старинке — ногами и головой.

Жена рвалась помочь с поисками, но он уговорил её пойти на службу, отвлечься на работе от тягостных мыслей. Она, как ни странно согласилась.

Андрей позвонил на работу, попросил себе отпуск по семейным обстоятельствам. Долго и нудно объяснял кадровику ситуацию. Та поохала, посочувствовала и выразила надежду, что девочка вскоре найдётся или придёт сама.

Нет. Теперь уже ясно, как день, что сама не вернётся. Надо с чего-то начать. С клуба, от которого она отбыла в неизвестном направлении. Да, точно оттуда. Но сначала заручиться хоть какой поддержкой. Потому сейчас он мял в пальцах металлическую ручку, собираясь с мыслями. Одному не справиться. Просить помощи? Если бы здесь была Марина, даже не думал бы, но Влад. С первого взгляда ясно, что он, Андрей, ему не приглянулся, да и с чего бы? Испокон веков Посвящённые кичились собственным положением наблюдателей и судей, презирая остальных.

Решившись, дёрнул ручку на себя.

Девушка за стойкой вскинула голову на мелодичный звук колокольчика, висящего над дверью.

— Добрый день.

Добрый. Андрей кивнул девушке. Он помнил её. Кажется, зовут её Амира. Отзывчивая и добрая. Марина любила окружать себя такими людьми. Теперь, наверняка, Центр ждут большие перемены.

Амира чуть улыбнулась, ни слова не проронив, когда Андрей свернул к кабинету руководителя. Уже без тени сомнений, Андрей распахнул крепкую деревянную дверь.

В кабинете за столом руководителя сидела Леся, сосредоточенно вглядываясь в монитор лежащего перед ней ноутбука, а над ней, как коршун завис и Влад. При звуке открываемой двери оба подняли голову.

— Сделайте мне список, — договорил Влад фразу, начало которой ускользнуло от гостя.

Влад выпрямил спину и встал теперь в полный рост, на фоне окна выглядящий очень эффектно со своей идеальной фигурой в облегающей рубашке.

— Чего тебе? Я тебя не вызывал, — бросил он.

— Я по делу, — Андрей откашлялся, взглянул на растерянное лицо Леси, — Сашка пропала.

— Что? — Влад обошёл большой стол и остановился так, чтобы гостю было видно и его и новую хозяйку кабинета. — Это та девчонка? Опять не уследил?

— Да, она, — Андрей кивнул, чувствуя, как решимость тает под ледяным взглядом. — Не вернулась домой... Нужна помощь...

— Ой, ну, конечно, поможем, — заторопилась Леся сказать, поднимаясь.

— На это есть полиция, — отрезал Влад, останавливая девушку одним только жестом, — обратись туда.

— Обратился, — Андрей вздохнул, успокаивая бьющее в горло сердце. Зря таблетку не выпил. — Боюсь, не успеют.

— Если ты не в курсе, мы не занимаемся подобным, — Влад поднял красиво очерченные брови. В салоне он их что ли ровняет? Пижон.

— Знаю. Решил спросить...

— Спросил? — Влад скрестил руки на груди, — Если время останется, посмотрим, что можно сделать.

— От чего? — мысли после короткой ночи и ещё одной, без сна, стали неповоротливыми и смысл фраз ускользал. — Время останется.

— У нас много дел, милейший, гораздо более важных, чем жизненный путь одной девчонки, — холодно ответил Влад. До чего же он раздражает. Хочется выдавить его глаза пальцами. Взять за голову и давить, пока не потечёт. Но надо сдержать себя. Даже преодолеть. Они могут помочь. В это непростое время у них сил больше.

— Пожалуйста...

— Что? — и Влад сделал вид, что не услышал.

— Пожалуйста, — повторил Андрей, сжимая руки в карманах в кулаки. В левую ладонь залезла зажигалка и пачка жевательной резинки.

— Надо помочь, — это уже Леся. У неё на лице — участие. Хорошая девочка, добрая.

— Сначала важное, это потом, — отрезал Влад, снизойдя до согласия.

Надо задать вопрос. Он очень важный.

— Скажи, — комната плывёт, но стены пока стоят на месте, — это не ты?

— Что? — Влад, кажется, даже оскорбился.

— Если это твоя работа... — верхняя губа чуть поднимается. Такой знакомый жест. Сейчас он выглядит глупо, потому что та, вторая сущность отдалилась на бесконечно большое расстояние, осталась только человеческая оболочка, пустая и бесполезная. — Я вернусь и убью тебя.

— Смотри, на кого тявкаешь, — холодно осадил его Влад, расправляя плечи, — я кофейню видел на том конце улицы. Успокойся пока, сходи, принеси два кофе. Черных. Или... Олеся, вам какой?

Леся застыла, ожидая взрыва, или ещё чего хуже. Андрей медленно перевёл взгляд на столик по правую руку со стоящим на нём чайником и всем необходимым для чаепития. Так же медленно, словно продираясь сквозь толщу воды, дотянулся до кнопки включения. Чайник приветливо просигналил синим диодом, что готов подогреть воду.

— Растворимый попьёшь, — тихо и хрипло проговорил гость. Покачиваясь на нетвёрдых ногах развернулся и вывалился в коридор, не забыв прикрыть дверь. Хотелось грохнуть ею так, чтобы осыпалась штукатурка со стены, но сил на этот всплеск не было. Пусть катится к херам.

— Приготовьте мне список спонсоров, — услышал он уверенный голос в сужающуюся щель дверного проёма.

Словно во сне вышел на крыльцо под внимательным взглядом девушки на ресепшне. Не успела закрыться створка двери, как распахнулась снова.

— Вам плохо? — Амира. Что за славное создание! Андрей улыбнулся, сколько мог.

— Нет, нормально. Всё нормально.

— Давайте, я вам водички дам, — и смуглая симпатичная девушка потянула его назад, в здание. Усадила на стул за своей конторкой, вручила в ладонь стакан с водой.

— Может, таблетку какую? — с участием склонилась Амира.

— С собой, — в ушах выла невыносимо высокая нота.

— Может, скорую?

— Нет, нет, не надо, — непослушными пальцами выдавил пилюлю из блистера, положил под язык. Что теперь? Что теперь. Следовать плану. Теперь поискать следы в городе. Вот, что следует делать, а не раскисать в приёмной. Что у него есть? Есть место, где Сашка была в последний раз. Плохое слово «последний». Надо придумать другое. Их так много, но сейчас в голове крутится, как заезженная пластинка только это: «последний рассвет», «последний раз», последний... Подставь на место пробела любое слово, и в жизнь покрывается налётом безысходности.

— Андрей! — это уже Леся. Когда она успела подойти? Теперь обе стоят рядом, загораживая собой остальной мир. На лицах — тревога. Не стоит беспокоиться. Уже всё.

— Я в порядке.

— Вот, держи, — и Леся сунула в руки визитку. — Это глава поисковой группы. Позвони им. Они помогут искать. И я подойду, как смогу.

— Спасибо, — Андрей сжал картонный прямоугольник в кулаке, немилосердно его сминая.

— Зря ты так с Владом.

О чём она говорит? Ах, да. Этот надутый индюк по имени Влад.

— Мне некогда, Лесь, — Андрей попробовал встать, но уверенная девичья рука уронила его обратно на сидение.

— Сиди пока, дыши.

Дышать. Это важно. Только надо дышать неглубоко, иначе кислород быстро кончится. Через трубки он поступает плохо. А ещё из них тянет сыростью. Где-то очень далеко лает собака, значит жильё рядом. И хочется есть. Очень сильно. Болят запястья и ступни. Там верёвки уже натёрли приличный кровоподтёк. Но не это самое страшное. Самое страшное — темнота...

— Осторожно! — Леся придержала его за плечо. — Амир, принеси нашатырь.

— Я в порядке.

— Конечно. Я вижу. Позвоню Тане.

— Нет! — Андрей встряхнулся. Этого ещё не случилось. Но скоро. Видения пробиваются сквозь эфир потому что девочка очень хочет жить. Надо спешить. — Мне надо идти.

— Давай я позвоню поисковикам? — Леся с сомнением достала телефон. — Прямо сейчас.

— Звони, — согласился Андрей. Внешний мир вернулся запахами, тактильными ощущениями и звуками. — У Тани есть её последние фото.

— Да, я свяжусь с ней. Иди домой. Я вызову тебе такси.

Где-то на середине пути Андрей попросил таксиста свернуть на новый адрес, к клубу «Ёлки». Чтобы Леся отстала, наконец, и не позвонила Тане пришлось согласиться ехать домой. Но сейчас нельзя терять время. Важно получить хоть какие подсказки. Там, с тем место куда её привезут, или держат прямо сейчас рядом есть жильё. Или парк, где выгуливают своих питомцев собачники. Но тогда бы был слышен и гул автомобилей, а этого не было. Значит, за городом. Понять бы где.

У клуба, расплатившись с таксистом, Андрей сразу прошёл ко входу. Здесь она стояла в ту ночь, ждала... такси? Он огляделся. На углу здания — видеокамера, обратившая электронный глаз на вход. Вот же идиот! Надо было сразу спросить про видеонаблюдение.

— Извини, братан, камера пишет на флешку. Каждые двадцать четыре часа запись перезаписывается сама на себя, — бравый охранник в крошечной каморке с тремя мониторами развёл руками. — Эти данные уже затёрлись.

— Что, совсем нет? — вспыхнувшая надежда угасала, выбирая последние резервы.

— Боюсь, нет. Вчера надо было приходить.

Вчера. Почему он, идиот, не спросил про камеры вчера? Андрей бросил взгляд на изображения с электронных глаз на мониторах. Одна смотрит на главный вход, другая на служебную дверь с другой стороны здания, и третья, широкоугольная, в полупустой зал.

— Может помнишь её? — и Андрей спешно начал искать фотографию на телефоне. Нет, старая неповоротливая модель, не найти. — Такая рыженькая, с короткой стрижкой.

— Позавчера? — с сомнением переспросил охранник, морща восточное лицо. — Девки были, помню. Я ещё их выгонял. Ты не подумай, несовершеннолетним мы ничего не продаём!

Конечно.

— Да, мне всё равно. Ты скажи, помнишь?

— Вроде помню.

— Как уехала? На такси?

— Вот этого не знаю, — охранник пожал плечами, — они очень шумно себя вели. Посетителям не нравилось.

— Во сколько ушли?

— В половине двенадцатого все разошлись, вроде.

— А рыженькая?

— Эта? — охранник поднял глаза к потолку, вспоминая, — эта, вроде ещё раньше. Не видел её среди них.

Андрей скользнул взглядом по мониторам. На заваленной мусорными мешками стене увиделось знакомое.

— Ладно, спасибо тебе, — он неловко хлопнул крепкого охранника по плечу, торопясь уйти.

— Давай, братан, найдётся...

— Угу...

Андрей уже не слушал. Догадка влекла его назад ко входу, туда, где сошлись две стены: новомодная от кафе, под старинный кирпич и облезлая от времени штукатурка. соседнего здания. Не заботясь о том, что о нём может вообразить тот же охранник, отшвырнул от стены мешки с мусором. Пот прошиб от макушки до пят. Опять она, эта клякса, ровно такая же, какую рисует им возле двери неизвестный «доброжелатель». Что она означает? Ни один из древних языков не имеет столь ломанного написания. Что за формула? Может, это ведьмы и их проект? Неужели, Таня права? Поэтому ты не почуяла подвоха, да девочка? Из-за привычного уже чувства защищённости? Думала, нет опасностей в этом мире для тебя? А они есть, и даже больше, чем для обычного человека.

Словно безумный, Андрей вернулся в диспетчерскую, ткнул пальцем в освобождённую от мусора стену.

— Знаешь, кто это чертал?

Охранник ошалело взглянул на монитор.

— Эй, мужик, ты зачем мусор раскидал?

— Кто чертал? — зарычал Андрей, нависая над сидящим в кресле охранником.

— Охладись, мужик! — тот сразу отпрянул, — наркоманы, наверное! Я знаю, что ли?

— Не видел, кто? — и действительно, не виноват охранник, что девчонка пропала. Надо успокоиться. «Дыши». Дышу.

— Да, нахрен мне это надо? — возмутился мужчина. — Иди отсюда, а то наряд вызову.

— Да, — сорвался. Нехорошо. — Извини. Ухожу.

На улице под тёплым разогревающим воздух солнцем ещё раз взглянул на кляксу на облупившейся стене.

«Обязательно найду, слышишь?»

— Боже, — у Тани такой взгляд, словно она увидела привидение. Хотя, её таким точно не напугать. — Ты время видел? Десять вечера! Почему трубку не брал?

Почему не брал? Не слышал? Кажется, батарея села.

— Разрядился.

У Тани такое встревоженное лицо. Андрей потянулся и обнял её прямо на пороге. Прижался щекой к её уху.

— Прости.

— Я перепугалась! — она немного дрожит. — Когда мне Леся позвонила, я перепугалась. Что я должна подумать? А тебя всё нет и нет!

— Я искал следы, — отпускать её совсем не хочется. Хорошо так стоять, отгородившись от мира, дать себе передышку.

— Нашёл? — она не верит. Почему она не верит?

— Я видел несколько знаков по городу. Таких же, как нам рисуют на площадке.

— Правда? — Таня освободилась от объятий. Теперь её лицо намного мягче. Она потянула мужа в комнату. — Что это значит?

— Я понятия не имею, — усмехнулся Андрей, раскладывая уставшее тело на диване, — но обязательно докопаюсь.

— Ты весь день ходил по городу? — удивилась Таня.

— Да, я искал. И нашёл...

— Только знаки? Про Сашку что-то слышно?

— Пока нет. К поискам подключились «барсы». Это местные поисковики.

— Я знаю, — Таня поправила прядь волос, спадающую на лицо. — Это Марина? Она нам поможет?

— Марина не поможет, — вздохнул Андрей, поднимая глаза к потолку, — помогут другие люди.

— Звучит загадочно, — усмехнулась Таня.

— Нет, — отчего-то хочется спать, — ничего загадочного. Просто неравнодушные незнакомые люди.

— Устал? — Таня прижалась к плечу, согревая своим теплом.

— Очень.

— Ужинать будешь?

— Нет, не хочу.

Темнота за окном напитывалась чернилами, готовила холст для новой картины, что солнце напишет на рассвете. Ещё одна ночь. И ещё один рассвет.

Глава 5

Теперь снились сны, хрупкие, как тончайшее стекло. В них надо было непременно карабкаться наверх. Не важно, куда: по лестнице в подъезде, по стремянке на крышу, по осыпающемуся склону оврага — но непременно наверх, к свету, теплу. Мучительно больно не попасть наверх. Склон под пальцами рассыпался песком, лестница вытягивалась до бесконечности, а стремянка проваливалась одряхлевшими ступенями.

Сашка приоткрыла глаза. Толку никакого: кругом — темнота, хоть глаз выколи, разницы не почувствуешь. В темноте стираются все границы. Время — останавливается, пространство одновременно сжимается до пульсирующей точки в груди и в то же время ширится до самого неба, сколько может допустить воображение. Каждый звук, каждый шорох даёт повод рисовать ярчайшие картины собственного поражения.

Зачем только она тогда нагрубила Василичу? К чему были эти слова? Лучше бы он приехал за ней, поругался, но ничего бы не случилось. Что теперь жалеть? Подъехавший таксист оказался вовсе не таксистом. Едва она поняла, что везут её совсем не домой, попробовала вырваться из машины, но двери оказались намертво заблокированы. Водитель, не оборачиваясь, повернул руль, и автомобиль свернул на обочину трассы за городом. Сашка вжалась тогда в дешёвую обивку, отмечая для себя никому не интересные мелочи. На спинке переднего сидения — царапины, кажется разодраны ногтями. Как она раньше их не заметила? Под ногами — измазанный грязью резиновый коврик. На сидении рядом — бурые пятна непонятного происхождения. Водитель медленно подошёл ближе. В грязное стекло, подсвеченное жёлтыми софитами трассы, видно полосатый свитер и грязную, засаленную ткань брюк. Вот он открыл дверь. Сашка дёрнулась в другую сторону, прижалась к грязному веллюру, чувствуя спиной внутреннюю ручку от двери. Лица своего похитителя, утонувшее в волнах ярчайшего света, она не увидела. Одно можно было сказать наверняка: это мужчина и у него твёрдые, мозолистые пальцы. Ими он схватил жертву за лодыжку, потянул к себе несмотря на яростное сопротивление.

— Помогите! — что есть силы закричала девушка, отбиваясь свободной ногой от похитителя. Кажется, попала по плечу прежде, чем он сжал рукой, как клещами, и вторую ногу.

— Помогите! — голос срывается, и никто не идёт на помощь. А мужик, легко развернув жертву на бок, уже достал шприц и воткнул в бедро, надавил поршень.

— Помогите! — выдохнула Сашка, чувствуя, как теряет контроль над телом. Ступни уже связаны. Похититель лениво откидывает её ноги в сторону, в промежуток между двумя сидениями: задним и передним, и тянется к запястьям.

— Урод! — стонет Сашка, уже засыпая.

А потом она очнулась в этом месте. Здесь темно и сыро. Под ладонями — бетон: на стенах, на полу. В углу смердящее мочой ведро. На потолке есть люк. До него не дотянуться. Этот люк открывался всего два раза, выливая в сашкину темницу цунами света. Всё те же грубые руки спустили на верёвке корзинку с продуктами. Грубым голосом тот мужик наверху потребовал привязать ведро. Всё это было настолько отвратительно и нереально. Похоже на театр. Неужели, это Василич решил над ней пошутить? Несмешная шутка. Первый раз Сашка даже не тронулась с места. Но на второй голод и вонь заставили исполнить приказ.

Обследовав свою темницу, Сашка поняла, что под потолком в одном из углов — продухи. Первое время она пыталась докричаться хоть до кого. Сорвала голос, так ничего и не добившись. Пробовала искать трещины, дыры, хоть что-то, что поможет ей пробиться на свободу, но темнота усложняла задачу. Пальцы быстро намокли, распухли, приходилось отогревать их в подмышках, причём по очереди.

Сначала Сашка была уверена, что долго здесь не пробудет. Она раз за разом обращалась к своей второй натуре, но кроме напряжения и головной боли ничего для себя не выиграла. Вот тогда стало по-настоящему страшно. Кто она сейчас? Не судьбоносная Мавэт, которой боялся даже Василич, просто Сашка, рыжая девчонка из девятого а. Голодная и грязная. Хотелось плакать. Почему Таня молчит? Почему Василич ничего не делает? Что с ними со всеми?

— Помоги-и-ите, — выла она, просыпаясь от зыбкого сна. Но никто не спешил на помощь. Казалось, весь мир забыл о пленнице, и теперь она снова никому не нужная девочка из приюта.

В третий раз люк открылся, и на бетонный пол, гремя разбитыми соединениями, встала ржавая лестница. Сашка, щурясь от яркого света вжалась в угол и зажмурилась. Грохот ступеней подсказал, что похититель спускается вниз. Может, он скажет, зачем всё это и что значит это заключение? В лицо ударил мощный луч фонаря. Теперь глаз не открыть: при малейшей попытке слёзы закрывали происходящее. Сашка услышала и почувствовала, как мужик идёт к ней. Услышала его запах: вонь похмелья и старого, замершего во времени дома. Как противно! Он так близко, что можно коснуться рукой.

Фонарь, больше похожий на прожектор, бил в лицо ярчайшим светом, не давая сориентироваться. Но вот чужие пальцы коснулись щеки. Она почувствовала, как грубая рука в мозолях и заусенцах прошлась по виску, а потом сползла на щёку. Инстинктивно стукнула по жилистому предплечью похитителя.

— Не трогай!

И сразу прилетел тяжёлый ответный удар по скуле. Голова дёрнулась, увлекая следом и всё тело. Девушка завалилась на бок, перебирая руками и ногами, отползла в другой угол, а луч фонаря, словно привязанный, последовал за ней. Похититель молчал. Слышно было только его дыхание: медленно проталкиваемый в глотку воздух, и со свистом и сипением выдох его, как скрежет старого мотора. В нос ударил резкий запах аммиака. В свете фонаря и открытого люка девушка отметила себе, что её тюрьма не так уж велика. Пару метров в обоих направлениях. А рядом ведро.

— Отпустите, а? Я никому не скажу, правда! Я даже ничего не видела.

Но похититель молчал. Он медленно подошёл, словно примеряясь к жертве. Сашка сжалась у стены. Едва он приблизился на расстояние шага, она схватила ведро за жестяной край и со всей силы ударила наугад, расплескав содержимое себе на руки и обдав вонючей волной и мужика. Тот не растерялся и легко отбил слабую атаку рукой, отшвырнув ведро от себя в другой угол. Звонкий, оглушающий звук на доли секунды лишил зрения и слуха. Наверное, поэтому девушка не уловила движения. Тяжёлый удар в висок прижал к полу. Нечестно, несправедливо! Грузные шаги, скрип ржавых ступеней. Ещё пара мгновений и лестница поднялась наверх, но люк не закрылся. Яркий прямоугольник на полу прорезала тень чужой головы, а потом резко и громко захлопнулась крышка.

— Я есть хочу! — крикнула Сашка в исступлении в сторону грохочущего засова.

А если он оставит её здесь одну? Если больше не вернётся? Что тогда? А желудок сводит от голода и хочется пить. Вроде где-то капала вода. Где-то капала. Ей же не показалось. Вода это хорошо. Аммиачная вонь теперь забивала ноздри сильнее, потому что пахло от рук и куртки. И не отмыться. Боги, сколько бы она дала за стакан воды! Проползла на корточках по периметру, нашла упавшее ведро. В чём виновна Сашка? Почему с ней приключилось такое? Нечестно! Несправедливо!

— Помогите! — в очередной раз, не надеясь на результат крикнула она в темноту. Спокойно. Спокойно. Может, дождаться этого и попробовать ещё раз его уронить? Желудок сжался до боли. А вдруг он захочет заморить пленницу голодом? Боже, нет! Только не это.

Надо отвлечься. Что сейчас на улице? День? Ночь? Идёт дождь? При мысли о каплях влаги, падающих с неба, во рту защипало от жажды. Когда-то давно они с девчонками читали статью про тех, кто пьёт собственную мочу. Тогда было весело. Сейчас отвратительно. До тошноты отвратительно. Кажется даже где-то внутри зародились спазмы, но угасли, притупленные голодом.

Вспомнила последний свой завтрак, который таковым вовсе не являлся. Не было аппетита. Что там лежало на столе? Бутерброды? О, сейчас бы она съела всё, что лежало тогда перед ней. И Василич в халате. Такой домашний, уютный. И Таня. Она такая красивая, такая радостная. Сашка никогда не признавалась, но немного ей завидовала. Хотя, чему? Всё ещё впереди. Впереди ведь? В этот момент мужество её покинуло, и слёзы покатились по щекам. Как страшно. Страшно не выйти отсюда, не проснуться, не увидеть больше родных. Родных? Да, они семья. Только теперь девушка поверила в это. Василич её не оставит. Не оставит ведь? Он придёт. Надо только продержаться. А Таня ему поможет. Она всегда ему помогает. Надо продержаться. Знать бы как.

Сашка обхватила себя руками и прислушалась. Где-то далеко-далеко что-то грохотало. Интересно, как глубоко этот бункер под землёй? То, что это бункер, девушка не сомневалась. Слишком тихо, чересчур сыро. Для чего он был сделан? Неужели специально для этого? А вдруг Сашка у этого отморозка не первая жертва? А если его не поймают, то и не последняя. И снова слёзы. Нет, нельзя. Надо, чтобы этого урода поймали. А для этого надо выбраться. Хоть с помощью, хоть без. Обязательно вырваться. Свалить его на лестнице? А вдруг он больше не спустится? Значит, надо чтобы спустился. Но как? Как заставить его?

— Эй! — Крикнула Сашка в темноту. — Эй!

Не услышит. Сколько она кричала в первое время, никто не пришёл, почему сейчас должен?

Надо дождаться. Девушка посидела немного во мраке, пытаясь уловить течение времени. Сколько уже прошло? День, два? А может всего пара часов? Как ярка становиться жизнь, когда убираешь из неё все раздражители: время, друзей, родных, свет...

Понимаешь, насколько это важно, лишь когда тебя оставляют наедине с собой, и в темноте без привязки ко времени и пространству. Все ссоры кажутся глупыми, стремления — важными. Вот сейчас точно понимаешь, как надо было поступить в тот вечер. Не искать ссор, просто назвать адрес. Почему она так не сделала? Хотела самостоятельности? Чтобы он, Василич, понял, что Сашка не маленькая девочка. Не маленькая? Вот сейчас что ты думаешь? Хочу, чтобы загремел засов и крышка поднялась, а там Василич. И он скажет: «Собирайся, Сашка, пошли домой». Домой. Хочется домой. Почему нельзя пробить этих стен? Почему её вторая натура предала её в самый ответственный момент? Почему? Столько вопросов, и ни одного ответа. Что делать? Пожалуй, самый главный. Можно одолеть этого здоровяка? «Вряд ли». Противный голос разума. Почему он всегда говорит вещи, от которых сводит скулы, и зубы сжимаются до скрипа? Что же делать? Надо убедить похитителя выпустить пленницу. Получится? И снова нудный голос пессимиста: «Нет».

Что же? Что же делать? Надо попробовать. Иначе можно просто ложиться и ждать, а это не про неё, не про Сашку. Она никогда не ждала подарков от судьбы, потому что знала, та, как злая мачеха, никому даром ничего не дарит. Значит, будем импровизировать. Лишь бы сил хватило. Желудок снова сжался. Хотя бы немного воды.

Повинуясь скорее интуиции, чем логике, Сашка поползла вдоль стен, в который раз проверяя их на ощупь. Не мокры ли? Быть может, в прошлые разы что-то упустила. В одном из углов пальца коснулись едва ощутимой влажной области. Здесь. Может, капает тут? Прислушалась. Звук, казалось, исходит отовсюду. Но пальцами точно определила, что откуда-то сверху лениво течёт вода. Скорее спускается каплями. Подцепила каплю на палец, сунула в рот вместе с пылью и вкусом плесени. Нет. Это решительно невозможно. Быть может, похититель всё-таки спустит корзинку с едой и водой сегодня? Надо подождать. Но от угла, на всякий случай, Сашка отходить не стала. Она обязательно вырвется. Правда?

Глава 6

Прошло четыре дня с момента, когда Сашка не вернулась домой. Таня не стала писать заявление на работе о предоставлении ей отпуска. На службе можно было отвлечься от грустных мыслей. Но коллеги не давали забыть о произошедшем. Выразили сочувствие. Таня покивала, соглашаясь: «Да, вернётся. Да, дети такие. Ещё какие! Особенно детдомовские». Что толку спорить? Каждый считал своим долгом высказать мнение, и ни одно из них не соответствовало истине.

Приходил следователь, интересовался, чем девочка занималась последнее время, в какой среде варилась. «Знаете ли её подруг? Не угрожала ли уйти из дома? А какой размер пенсии получаете за опеку? А где сейчас ваш муж?»

Таня и сама была бы рада узнать, где он пропадает целыми днями, но понимала, что эти отлучки связаны с поисками Сашки. Ничего в их жизни не происходит просто так. Если Андрея нет дома, значит, так надо. Последние дня он приходил домой только ночевать. Таня почти не видела его, а предприняв попытку поговорить, натолкнулась на непроницаемый тяжёлый взгляд. «Он устал» — уговаривала она сама себя, — «Это нелёгкое время для всех».

Представитель органов опеки тоже заходила. Невысокая, плотная женщина придирчиво осмотрела квартиру, зашла в комнату к воспитаннице, зачем-то потыкала пальцем в книжные корешки на полках.

— Мы будем внимательно следить за ходом этого дела, — наконец, выдала она ледяным тоном, словно обвиняя в произошедшем каждого, кто находился рядом. Андрей тогда, стоя в дверях, пожал плечами.

— Следите.

— Конфликтов с Александрой не было? — строго спросила женщина, оглядывая заваленный тетрадями стол и стену с заметками, приколотыми булавками к обоям.

— Нет, — сухо ответил Андрей. Тане показалось тогда, что он начинает злиться. Но нет, он терпеливо ответил на вопросы, даже пожелал женщине доброго вечера, закрывая за ней входную дверь. А потом — тишина.

— Андрей, — Таня подсела к мужу на диван, отвлекая его от чтения. Он поднял на жену отсутствующий взгляд, стёкла очков невыразительно блеснули, отразив серую муть за окном. — Она найдётся.

— Разумеется, — согласился он, снова опуская голову, — найдётся.

— Следователь до тебя дозвонился? — Таня положила ладонь ему на плечо. Он как будто расслаблен.

— Да, мы поговорили.

— Как там расследование?

— Устанавливают номер машины, на которой она уехала, — у него такой бесцветный голос. Невыносимо равнодушный. Словно всё это — спектакль.

— Андрей! — сказала Таня с нажимом, — поговори со мной!

— О чём? — И снова этот взгляд: пустой, затвердевший, как кусок стекла.

— Позвони Марине, она поможет, — тихо проговорила Таня, словно боясь спугнуть момент близости, такой редкой в последние дни.

— Она не поможет, Тань, она уехала, — вздохнул Андрей.

— Тогда Лесе.

— А Леся занята, — он отложил книгу, потёр ладонями лицо, — я найду способ, Тань. Найду.

— Ты сам говорил, что надо спешить, — невысказанные страхи рвались наружу, — помнишь? Почему мы ничего не делаем?

— Я делаю...

— Что?

— Я ищу.

— Что ты ищешь? — Таня, не контролируя себя, дёрнула мужа за руку.

Андрей вскочил с дивана и сделал пару быстрых шагов по комнате. Таня даже немного испугалась, что её вспышка спровоцирует ещё большую — с его стороны.

Но Андрей замер у окна, впившись пальцами в подоконник.

— Следы... я почти нашёл...

— Так скажи полиции! Пусть они ищут!

— Это не те следы, Танюш, совсем не те... — тихо проговорил Андрей. — Им они не помогут.

— А кому помогут? Нам?

— Нам, — согласился Андрей, отворачивая голову от жены, — мне.

— Ты знаешь, где она? — Таня подошла к мужу, прижалась к его спине.

— Пока нет. Но близок и знаю, кто поможет её найти, — вздохнул Андрей. Таня почувствовала, как напряглись мышцы его спины.

— Андрюш...

— Я знаю, что надо делать.

И весь следующий день Таня никак не могла отделаться от мысли, что происходит что-то неправильное. И, словно в ответ на мысли, раздался телефонный звонок. На экране смартфона высветился незнакомый номер. Разговаривать о тарифах и прочей рекламной шелухе не хотелось. Но вдруг это важно? И это самое «вдруг» заставило принять вызов. Палец коснулся зелёной иконки. С замиранием сердца Таня поднесла трубку к уху. Несколько секунд молчания в динамике подняли уровень тревоги на недосягаемую высоту.

«Татьяна Юрьевна?» — искажённый динамиком женский голос как будто незнаком. — «Это Нонна Александровна, помните?»

Таня обмякла на стуле, чувствуя, как в ушах стучит кровь. Чего она ожидала? Что позвонит похититель?

— Конечно, помню, — Таня тайком выдохнула.

«Нам надо встретиться. Как можно скорее.»

Чего она хочет? И куда спешит? Но в их ситуации любой шанс — это Шанс. Именно так, с большой буквы.

— Да, конечно. Когда?

«Желательно сегодня»

— Вечером?

«Давайте вечером. В том же кафе. Не возражаете?». С чего бы ей возражать?

— Нет. Абсолютно. В шесть?

«Да». И короткие гудки. Чего она хочет? А если Андрей не прав? Если они, не дождавшись ответа от Тани, используют Сашку в своих целях? Низко. Мерзко! Но... возможно ли это? Надо выяснить. Сегодня.

Вечером Таня пошла к условному месту, с сердцем гулко стучащим в груди. Она права? Неужели она права? Что скажет Андрей? И что сделает? Это страшнее.

Нонна ждала её всё там же, на веранде, в уголке, скрытым ведьмовским колдовством от чужих глаз. Это Таня поняла, когда официант даже не взглянул в их сторону, когда проходил мимо. Похоже, для него сейчас столик в углу был пуст. От этого знания было немного не по себе. Значит Нонна, несмотря на общий кризис, всё же смогла сберечь свои силы?

— Я вас умоляю, Таня, — усмехнулась ведьма подкрашенными губами, — парад планет не так сильно влияет на нас, как на них.

Таня устроилась на плетёном стуле удобнее. Не нужно отыгрывать недоумение. Они обе знали, зачем здесь каждая, и обе хотели выгоды для себя.

— Вы подумали? — Нонна с любопытством взглянула на собеседницу.

— О чём?

— Кровь, — прозвучало с укоризной.

— Нам это не надо, — механически произнесли губы, а в голове лихорадочно крутились важные слова.

— Вы хотите задать вопрос, — небрежно бросила Нонна, поправляя идеальный локон, опустившийся из причёски на высокий лоб.

— Да, — Таня вдохнула поглубже. — Саша пропала, знаете?

— Саша? — Нонна изобразила недоумение, — кто это?

— Наша... воспитанница. Девочка Саша.

— А, — женщина напротив медленно повела головой, словно бы прислушиваясь к происходящему за призрачной стеной, что отделяла обеих женщин от остального мира. — Не знала, что у вас есть воспитанница.

Нонна снова замерла.

— Она из них, да? Особенная девочка.

Тане показалось, что в словах проскользнуло удовлетворение. Неужели, это они?

— Это вы? — спросила Таня в лоб, — вы её похитили?

Нонна распахнула изумрудные глаза, потом качнула головой.

— Какие варварские обвинения, Таня! — с холодцой ответила ведьма. — Мы бы не опустились до такого.

— Но вам же нужна кровь... — растерялась Таня. Она бросила обвинения в лицо. Что дальше? Что дальше...

— Милая Таня, то, что нам нужно, отдают добровольно. И потом похищение детей — это не наш метод.

Стрелка внутреннего компаса замерла. Похоже, Нонна говорила правду. Если это не они, тогда кто?

Помолчали. Пропасть внутри, казалось, стала больше, словно ещё один пропавший шанс отдалил решение проблемы к горизонту. Нонна поджала губы.

— Это не мы, могу поклясться, — наконец, выдала она. — Это он так сказал?

Таня растерянно подняла на собеседницу взгляд. Он? Ах, она про Андрея.

— Нет, наоборот. Он сказал, что вы не станете рисковать.

— Именно, — согласилась Нонна. — Давно она пропала?

— Четыре дня. Пятый... — Таня почувствовала, как из неё уходят последние силы.

Нонна прищёлкнула языком, выражая своё отношение к происходящему.

— В полицию обратились?

— Да, в первый же день...

— Вы сами пробовали её искать?

— Да, — Таня почувствовала, как глаза наполняются слезами. — Я видела её... видела... словно... в гробу.

Нонна протянула руку и похлопала по плечу, успокаивая.

— Андрей говорит это будущее, — продолжила Таня, не скрывая слёз, — нам надо успеть найти её. А я не знаю, как! Мы не знаем...

— Тише, тише, милочка, — Нонна встала и подвинула свой стул ближе, чтобы обнять плачущую Таню. — Похищение детей — это низко! Кто бы это не сделал, мы вам поможем.

— П-правда? — Таня вдохнула цветочный аромат, исходящий от шарфа соседки.

— Разумеется. Это не в наших традициях, но бросать девочку нельзя, — Нонна положила руку на плечо. — Тем более, ты — одна из нас.

— Но как? — Таня всхлипнула.

— Наши тропы сокрыты, милая. Но мы обязательно её найдём.

Такси тряхнуло на грунтовке. Резкий скачок повёл тело в сторону, и голова гулко ударилась о стекло. Андрей открыл глаза. За окном — чернота сумеречного леса. Кто-то приписывает лесу волшебные свойства, но кому, как не ему знать, что чудес не бывает. А если и случаются, чего они стоят. Сегодня предстояло совершить как раз такое. Почти чудо.

Отсыпанная гравием дорога петляла среди сосен. Фары выхватывали то седые от сумерек кусты, то чёрные провали между стволов, где чудились чужие голодные глаза. Андрей положил голову на подголовник. До чего тяжёлая! Последние дни давались не просто. Таня смотрела на него с надеждой, нельзя её подвести. Их обеих. Только ресурсов в этот раз — минимум.

Леся после звонка просила подождать. Её загрузили какой-то административной работой. Сам Влад демонстративно отстранился. Чёрт с ним. Марина не отвечала. Было подозрение, что с ней в дороге случилась очередная нелепица. Рухиэль избавился от сдерживающего его человеческого вместилища, и теперь уже не поможет. А помощь необходима. Время неизбежно ускользало, как песок из пальцев. Каждый день приближал момент, когда Танино видение обернётся явью. Спешить. Только куда?

Водитель молча сверился с навигатором и свернул на едва заметную в ковре из иголок дорогу. Вскоре фары осветили высокий бревенчатый забор и затейливо вырезанную вывеску.

— Приехали, — зачем-то бросил водитель через плечо.

— Да, спасибо, — Андрей вышел в прохладные, пахнущие хвоей сумерки. Автомобиль развернулся на специальной площадке и уехал, подмигивая красными огнями.

Вот и всё. Андрей ударил ладонью в ворота. В небольшом окошке показалось лицо дежурного охранника. Тот смерил посетителя взглядом, задержавшись на лице, словно припоминая, видел его когда, или же показалось. Потом махнул рукой: «заходи».

Ворота со скрипом отворились, впуская позднего гостя.

— Тебя ждут? — Охранник в спортивном костюме снова смерил посетителя взглядом прицениваясь к потёртым джинсам, разношенным кроссовкам и тёмной футболке.

— Нет.

На это привратник поманил за собой и пошёл внутрь. Едва гость ступил за ворота, как его оглушил яркий свет, грохочущая из колонок музыка и запах кострища.

— Сезон, сам понимаешь, — зачем-то начал оправдываться охранник.

— Да... всё равно, — отозвался гость, угрюмо следуя за провожатым. А тот увлекал его в глубь территории базы, к большому коттеджу, стоящему поодаль, куда грохочущая музыка не дотягивалась даже басами.

У коттеджа Андрея снова отсканировали взглядом. На этот раз совсем другой охранник, в строгом костюме. Скорее всего из личной свиты владельца.

— Приглашали? — строго спросил «костюм».

— Нет.

— Как звать?

— Андрей Васильевич Никитин, — Андрей поёжился. Надо было захватить куртку из дома. Назад по лесу при недоброжелательной встрече будет холодновато возвращаться.

— Жди, — отрезал охранник и исчез в доме. Рука сама нащупала пачку сигарет в кармане джинсов. И тотчас, соблазняя, в пальцы залезла зажигалка. Андрей, не глядя, выбил сигарету из пачки, прикурил у крыльца под внимательным взглядом второго охранника.

Сигарета дотлела до середины, когда вернулся «костюм» и кивнул, что можно зайти. Андрей торопливо бросил окурок в вычурную пепельницу у входа и поспешил следом.

Поднимаясь по красивой деревянной лестнице, Андрей вспоминал, когда был здесь в последний раз. Кажется, лет пять назад. А словно вчера. Тогда он надеялся, что никогда сюда не вернётся. Но жизнь — штука непредсказуемая.

Тот же холл, даже цветок на подставке этот же.

Дверь распахнулась, и гость уверенно вошёл в обшитый морёным буком кабинет.

Хозяин в роскошном домашнем халате сидел за огромным рабочим столом в кожаном кресле, ожидая посетителя. Немолодое лицо его не выразило ни одной эмоции, но вскоре улыбка лукавства смягчила черты.

— Ну, здравствуй, Андрюша, — едко отозвался хозяин, делая знак телохранителю, что можно уходить.

— Приветствую, Владимир Натанович, — в тон ему ухмыльнулся гость.

Глава 7

Невероятно сильно хотелось пить, а голод свернул всё внутри в тугой пульсирующий ком. А вдруг люк больше никогда не откроется? Почему никто не идёт на помощь? Сашка водила на ощупь пальцем по стене, кожей чувствуя влагу. Потом отправляла палец в рот, проводила по сухому языку. Её бы чуть больше. Ещё чуть больше. Казалось, в этой темноте она сжалась, стала маленькой, какой не была уже давно. Словно нарочно из темноты выступали призраки прошлых ошибок, стараясь задеть сильнее и без того смущённый разум. Внутренний паникёр метался из состояния «помощь обязательно будет» до «ты никому не нужна». И последнее состояние охватывало всё чаще. Однотонный грохочущий звук, улавливаемый слухом, звучал то сильнее, то слабее. Или это кровь стучит в ушах? Так хочется есть. Руки и ноги двигаются с трудом, словно связаны. Но это не так. Ведь не так? И она двигала непослушными конечностями, убеждая себя, что ещё не сошла с ума.

Спустя вечность над головой глухо застучали шаги, и люк, загрохотав ржавыми соединениями, открылся. Поток света, как золотой водопад, залил всё вокруг. По лицу мазнули токи свежего воздуха. Сама не своя, Сашка поползла на свет. Грохот, лязг сопроводил падение лестницы. И снова тяжёлые шаги. Это он! Чего он хочет? План столкнуть посетителя провалился тут же, потому как встать она не смогла. Чуть приподнялась на дрожащих ногах, и тотчас слабость повалила её на бок.

Грязные сапоги оказались перед носом. Сашка почувствовала, как грубые ладони протиснулись под подбородок, сжали шею, потянули вверх. В ушах застучало от прилива крови, а в нос ударил резкий, неприятный запах чеснока.

— П-с-с-сти, — выдохнула пленница, обвисая в руках и безуспешно царапая ногтями грубую кожу похитителя. Но тот и не думал отпускать свою игрушку. Поднял выше, словно разглядывая, подставляя ослепшие от темноты глаза пленницы, под потоки света. Потом его влажный палец прижался к виску и медленно пополз по щеке, протиснулся в рот, оттягивая губу. Сашка сжала зубы, но даже прикусить как следует не вышло. Зато это раззадорило похитителя. Он погладил спутанные, грязные волосы девушки, прижал к своей груди её голову, так сильно словно собирался втолкнуть внутрь. Запах пота и ещё чего-то неприятного сверлил обоняние, приникая в самый мозг, заставляя желудок сжиматься не только от голода. Сашка попыталась оттолкнуться, но вышло вяло. Она слышала только хриплое мужское дыхание и собственное сердце.

-Помо..ите, — всхлипнула Сашка. — Ан..рей.

Похититель резко и сильно погладил жертву по голове и плечам, не позволяя отстраниться. Потом его рука сжала девичью грудь, и так же резко отпустила. Сашка зажмурилась, ожидая что вот сейчас, он повалит её на бетон, стянет джинсы, а она даже защититься не сможет. Но тот отстранился, словно устыдившись, и быстро поднялся по лестнице. Грохот стали сообщил девушке, что в своей тюрьме она снова одна. Но в дыру спустилась корзинка с бутылкой воды и свёртком с едой. Сашка поспешила выгрести всё из корзинки, пока та не поднялась и не оставила её наедине с темнотой и голодом. После этого люк снова захлопнулся, отрезая все звуки, запирая страх и отчаяние вместе с пленницей.

— Что привело тебя в мою обитель? — Владимир Натанович с любопытством разглядывал своего гостя.

— Повидаться, — усмехнулся Андрей, оглядывая кабинет. По-прежнему ни одного стула.

— Ох, не лги, — хозяин чуть сдвинулся в своём кресле, — прислал кто?

— Нет, сам пришёл, — угрюмо отозвался гость, — дело есть к тебе.

— Вот как? — Арсеньев не спеша поднялся и встал напротив гостя, — просить пришёл?

Андрей нервно дёрнул щекой.

— Молчишь? — Владимир Натанович подошёл ближе. — Я ж тебе говорил, непутёвому, что тебе одна дорога, ко мне.

И снова молчание.

— Ну, говори, за чем пришёл? — смилостивился Арсеньев, снова отступая к столу, — а я вот видишь, старею. — Он вытянул из недр ящика стола ингалятор и сделал короткий вдох. — Да и ты не молодеешь, как я погляжу.

— Сашку помнишь? — Андрей откашлялся, стряхивая с себя оцепенение, — Александру.

— Девчулю? — Арсеньев кивнул, — помню, конечно. И она ко мне придёт, дай время.

— Пропала она, — Андрей чуть повысил голос, — кто-то заманил её. И спрятал.

— Вот как? — Владимир Натанович снова сел в кресло. — Кто?

— Не знаю. Не могу понять. Не Влад, точно.

— А Влад у нас кто? — невинно осведомился Арсеньев.

— Бортко Владислав Евгеньевич, — угрюмо отозвался гость, — вместо Марины встал.

— А-а-а, — Арсеньев ехидно улыбнулся, — не поделили с ним что-то да? Он, поди, как привык, тебя под вожжи, а ты в своём репертуаре? Брыкаться надумал?

— Не он это, — упрямо повторил Андрей, — третья сила.

— С чего ты это взял? — Владимир Натанович сложил пальцы домиком перед лицом.

— Знаки видел. Везде по городу. Неумелые, но действенные.

— Может, как прежде, охотники какие?

Андрей потряс головой. Нет.

— Не они.

— Что думаешь? — холёная рука потянулась к сенсорной панели на столе.

— Люди, — хрипло выдал Андрей с надеждой проследив за рукой, — скорее люди. Особенно сейчас.

— Люди, — протянул Арсеньев, — человеки. Испокон веков сила необузданная и хаотично направленная. Прямо как ты, а?

За спиной приоткрылась дверь и обоняние защекотал тончайший шлейф духов. По полу размеренно застучали каблуки.

— Приполз? — небрежно бросила красивая брюнетка в обтягивающем чёрном платье, проходя мимо к столу хозяина.

— Ты звал, dominus (господин)? — спросила она, припадая к протянутой руке.

— Видишь, кого прибило к нашему берегу? — со вздохом Арсеньев кивнул на гостя.

— Во время шторма к берегу прибивает всякий мусор, — невозмутимо заметила красавица.

— Всё не так просто, — Владимир Натанович, не стесняясь, погладил округлые ягодицы женщины. — Он просит. Просишь ведь? — и взглянул в потемневшие глаза Андрея.

Тот помедлил с ответом.

— Да, — раздалось хриплое и тихое, словно великая тяга не давала говорить.

— Вот видишь? Надо уважить человечка, — Владимир Натанович коснулся губами руки стоящей рядом красавицы, — а после и он нас порадует. — И снова к гостю, — Да?

— Да, — опять прошуршало по стенам.

— Он думает, что что-то знает, — промурлыкал Арсеньев.

— Что он может знать? — усмехнулась красавица.

— Мне нужно поймать след, — проговорил Андрей внезапно осипшим голосом, — я не могу сейчас.

— Понял, наконец, кто ты? — Рассмеялась женщина, изящно присаживаясь на край стола, — что ты никчёмен.

— Тише, тише, Анжела, милая, — осадил её Арсеньев, — Андрюша станет делить с тобой человеческую суть, будь повежливее со своим донором.

Анжела искривила губы, но промолчала.

— Так, чего ты хочешь? — Арсеньев поднял голову. — В это время мы мало чем можем помочь. Твои приятели тебе уже объясняли. И, видимо, не стали тратить на тебя силы, раз ты здесь.

— Я чувствую след. Но идти по нему не могу, — Андрей отвёл взгляд, — нужен кто-то с более тонким чутьём.

— Кажется, мы должны заключить дополнительное соглашение к нашему договору, — улыбнулся Арсеньев. — Ты не против?

— Нет, — Андрей поднял голову и твёрдо взглянул в тёмные, карие глаза, — не против.

— Вот и славно, — рассмеялся Владимир Натанович. — Анжелочка, помоги нашему другу, будь добра.

— Как прикажешь, dominus, — прошелестела красавица, с грацией тигрицы сползая со стола на пол и медленно подходя к гостю. — Что мне делать?

— Сделай, что он попросит, — донеслось ей в спину.

— Всё? — Анжела ласково коснулась плеча гостя, обвила его руками, прижавшись всем телом.

— Чего ты хочешь? — Прошептала она на ухо, едва касаясь кожи, — и что готов отдать?

Андрей сунул руки в карманы и встретился взглядом с женщиной, повисшей на его шее. В ответ на молчаливую паузу Анжела притянула его голову к себе и поцеловала. Жадно, со свойственной всем суккубам страстью, впилась зубами в губу, без стеснений проведя языком по дёснам. В комнате чуть сдвинулась реальность, и Андрей почувствовал, как внутри всё тянет от опустошающей чужой воли.

— Что ты хочешь? — прошуршал сыпящийся песок в ушах.

— Нам надо в город, — Андрей отстранил от себя женщину. — Начнём оттуда.

— Запала тебе девка, да? — усмехнулась Анжела.

— Возьми водителя, — бросил Арсеньев красавице.

— Я возьму байк, — бросила Анжела, с вызовом взглянув в глаза. И Андрею, — жди у ворот, переоденусь.

Простучала размеренная дробь каблуков, хлопнула дверь. Арсеньев усмехнулся, подавшись вперёд.

— Хороша? Смотри, как бы она тебя не угробила. Пригодишься ещё.

— Да иди ты... — Андрей послал кривую улыбку старику за столом, и развернувшись, вышел.

У ворот Андрей успел выкурить сигарету прежде, чем размеренно тарахтя мотором по гравийной дорожке подкатил чёрный Suzuki на котором уверенно восседала Анжела, похожая на современную валькирию. Женщина в чёрных кожаных штанах и кожанке того же цвета кинула ему шлем в руки.

— Садись.

Андрей присвистнул, окинув взглядом ломаные стремительные линии корпуса мотоцикла.

Едва он устроился за спиной валькирии, как мотоцикл взревел мотором, и машина рванула вперёд, поднимая на развороте волну потревоженного гравия.

— Не отвечает? — Нонна чуть склонилась вперёд. Сейчас обе женщины сидели в полутёмной комнате, едва ли освещённой пламенем алых свечей. Трепещущие огни разгоняли темноту лишь в непосредственной близости, погружая остальное помещение в ещё более беспросветную темноту. Словно врата волшебного мира, комната была наполнена запахами трав, ладана и воска. Множество ничего не значащих безделушек стояли на многочисленных полках, пол устилал ковёр с густым длинным ворсом. Таня согласилась прийти сюда лишь из-за Сашки. Помочь ей, помочь мужу. Она устала смотреть в тёмные глаза, искать повод заговорить. Нонна обещала, что сможет найти девочку. Надо использовать любой шанс. Но нужна кровь, не человеческая, особенная. Здесь Андрей мог бы помочь, но телефон упрямо отзывался длинными гудками. Что-то случилось, определённо. Таня старалась не показывать вида, но Нонна сразу уловила её настроение.

— Нет, — Таня отложила бесполезный телефон от себя, и он тотчас утонул в ковровом ворсе.

— Что ж, попробуем так, но за результат я не ручаюсь, — Нонна отошла к старинному комоду, заваленному всевозможным хламом. Хотя, почему хламом? Стопкой лежали книги, судя по корешкам, каждой из них не менее ста лет, а рядом несколько куколок без лиц, но одетых в хорошо скопированную современную одежду, навалы засушенных листьев и прутиков. Чернильница и несколько перьев. Вот оно, логово настоящей ведьмы. Стало даже смешно. Всеми силами Таня скрывала свою вторую жизнь от чужих глаз, а Нонна, наоборот, выставляла её напоказ, позволяя говорить о себе, как об эксцентричной особе. Быть может, это и правильно.

— Начнём? — Нонна присела рядом на пол, расставила свечи. Взяла Таню за руку. — Ничего не обещаю, — снова предупредила она.

— Я поняла. — Таня вдохнула глубже. Этот ритуал не похож на то, что происходило дома. Сейчас обстановка располагала к глубокому погружению. Кто знает, быть может, удастся достучаться до Сашки.

Таня закрыла глаза, обращаясь к своим желаниям. Услышать. Увидеть. Почувствовать. Свечи потрескивали в тишине и звук этот становился глуше, грубел, приобретал вкус плесени и бетона.

Живот скрутило от голода. Во рту совершенно сухо, и яркий свет льётся сверху, словно кипящий дождь обжигает, заставляет прятаться. Отчего так страшно идти в этот свет? Там спасение, избавление, но ноги сводит судорогой от страха. Отчего так? Стены сжимаются, давят на плечи, не дают вдохнуть. Кожу царапают чужие грубые пальцы. Хочется вырваться, но двигаться невозможно, скованное теснотой тело не подчиняется совершенно. Остаётся только ждать. Чего? Никто не придёт. На спине отчётливо чувствовался след от удара, и горела вывернутая кисть. Кричать.

Она во власти чудовища, и оно царапает когтями щёки, цепляется за одежду, гладит похотливыми движениями между ног. Сознание постепенно погружается в темноту, а там ждёт отчаяние. Хочется выть, но нет голоса. Он пропал, иссох и рассыпался пеплом в воздухе вместе с надеждой.

Стучит в ушах сердце, и звук этот оглушает.

— Вернись!

Таня вынырнула из своего транса, вдохнув резко и много воздуха.

Нонна с едва заметной тревогой коснулась её руки.

— Что ты видела?

— Отчаяние, — Таня взглянула в тёмные изумрудные глаза, — больше ничего.

— Так мы ничего не узнаем, — Нонна провела рукой по виску. — Она не видит, где находится. Нужно попробовать по-другому.

— Как? — Таня с надеждой взглянула на ведьму.

— Пройдём её путём.

Глава 8

— Так чего ты хочешь? — Анжела ещё раз окинула взглядом полустёртую каракулю на стене. — Даже если умрёт твоя девка — возродится. Не большая беда. Для неё.

— Не хочу, чтобы она думала, что одна, — угрюмо отозвался Андрей. Мотоцикл Анжела водила так же, как делал всё в этом мире: рискованно, страстно и с оттенком скорой смерти. Удивительно, что во время ночного путешествия никто не пострадал.

— Решил поиграть в папашу? — усмехнулась красавица, отворачиваясь от стены. — Пустышка. Я ничего не чувствую. Это просто краска на стене, ничего больше.

— Попробуй ещё раз, — попросил Андрей, дёрнувшись от внезапно ожившего телефона в кармане. Взглянул на экран, принял вызов.

— Да... прости... нет, не приду... — он выслушал долгую тираду в трубке, потом вздохнул, — так надо, Тань. Прости. Я вернусь. Чуть позже... — снова послушал, а затем сбросил вызов.

— Что? Негодует твоя Ведающая? — Анжела устроилась рядом на сидении мотоцикла, уперев руку в шлем, положенный на колени, — зачем ты вообще с ними связался?

— Что скажешь? — прервал её Андрей.

— Ничего, сейчас сложно уловить движения в эфире.

— Врёшь.

Женщина рассмеялась, склонив голову, и тёмные локоны кокетливо упали на плечо.

— Иногда я жалею, что мы знакомы так долго, — сказала она, лукаво улыбаясь, — ты слишком хорошо меня знаешь.

— Так что?

— Есть очень тонкий след, — Анжела изящным движением поправила упавший на щёку локон, — неудивительно, что ты его не уловил.

— Тогда вперёд, — Андрей выпрямился, — чем быстрее мы её найдём, тем лучше.

— Я бы не спешила, — возразила женщина, и не думая вставать, — это может быть ловушка... Для тебя... для меня. Для нас обоих. — Голос её смягчился, приобрёл мягкий бархатный тембр, от которого кровь стекала вниз, к ногам и всё тело наливалось желанием.

— Прекрати, — сморщился Андрей.

— Не хочешь меня? — усмехнулась Анжела, взглянув на собеседника с вызовом, — захочешь.

— Это всё, о чём ты думаешь? — Андрей жёстко улыбнулся, — Всё о чём можешь думать. Похотливая сучка.

— Больной ублюдок, — ни капли не смутившись, парировала женщина, даже не сменив позы, — Ты знаешь, что ей это не повредит, и всё равно лезешь. Dominus прав, ты пропитан человеческим. Это как заразиться экземой. Находиться рядом отвратительно, но необходимо, чтобы излечить тебя.

— Не хочу, чтобы она озлобилась, — огрызнулся в ответ Андрей. — Раньше времени.

— Вы все такие, — отмахнулась Анжела, — ваши комплексы тянут вас на дно. А там вас подбирает dominus. Вспомни свои первые перерождения. Dominus тогда сравнивал тебя с бешеным псом.

Анжела победоносно взглянула на собеседника рядом. В наступившую тишину ворвался далёкий лай бродячей стаи.

— Вспомнил? — усмехнулась женщина, — ей тоже это предстоит.

— Нет, — услышала она в ответ тихое и хриплое, — с ней такого не случится.

— Ты не защитишь её от мира.

— Я попробую, — Андрей дерзко взглянул в глаза сидящей рядом женщины, — и от вас тоже.

— Глупец, — Анжела пожала плечами, — наивный глупец.

— Может быть, но сделаю, что смогу.

Помолчали, слушая перекликающихся псов.

— Поехали, — сдалась Анжела, надевая шлем, — попробуем найти твоего ублюдка.

Таня не верила до конца, что Нонна сможет помочь. Время двигалось к рассвету, когда они прибыли к бару, от которого отправилась в последнее путешествие Сашка. Таня звонила мужу, в надежде предупредить его, что ночью её не будет, но и он, как оказалось, домой не пришёл. Всё перевернулось с ног на голову. Снова. Пашка, ручной ворон, молча следовал за хозяйкой, пересаживаясь с липы на липу по пути их следования. Автомобиль Нонны медленно крался по ночным притихшим кварталам. Тоже сдать на права, чтоли? Надо позвонить маме, пусть зайдёт, покормит бедного кота, что остался один в пустой квартире.

Нонна уверенно привела Таню к дверям того самого бара. Что они сейчас хотели, Таня и сама не понимала до конца, но боялась того, что должно случится.

— Я слышу вашего мужа, Таня, — проговорила Нонна, прохаживаясь вдоль стены, возле которой некрасиво были свалены мешки с мусором. — Он был здесь.

— Давно? — конечно, он здесь был, и не раз. В первый день, потом со следователем, и один приходил не единожды. О чём она вообще говорит.

— Недавно. Пару часов. Он не один.

Не один? Таня прикусила губу. Быть может, это Леся? Они всё-таки решили помочь, ведь Сашка и им не чужая.

— Он затеял опасную игру, Таня, — снова подала голос Нонна, прохаживаясь по тротуару, — в ней может не быть победителя.

— Он знает, что делает, — уверенно ответила Таня, — всегда знал.

— Само собой, — согласилась рыжая ведьма, — только имейте в виду, что его понятия несколько отличаются от общепринятых.

— Например? — чего она хочет? Зачем снова затеяла этот разговор.

— Он не боится смерти, потому что знает, что она значит для него лично и для той девочки тоже.

— И?

— И представьте сами, — Нонна прогулялась до угла здания, взглянула на красный глазок камеры. — Он может и пожертвовать девочкой.

— Андрей? — Таня сжала зубы. Вот это точно нет! — Он никогда так не поступит.

— Вы так в него верите? — усмехнулась Нонна.

— Я верю, — Таня вдруг успокоилась, — я видела, что для него значат чужие жизни. Вам вряд ли удастся меня переубедить.

— Правда? — Нонна, хитро сощурилась, — что ж, остаётся только позавидовать вашему союзу.

— Что скажете? — Таня повела плечом и тот час на него опустился чёрный ворон, устроился удобнее.

— Мы пойдём следом, — Нонна расправила плечи. — Вы готовы?

— К чему?

— К возможному исходу. Он может стать любым.

Ревущий мотор мотоцикла разбил тишину возле старой свалки на части, спугнув стаю ворон, что свете наступающего утра снялись горы неопределённых очертаний.

— Воняет смертью, — раздался глухой голос Анжелы из-под шлема.

Андрей не ответил. В разгорающемся небе кружило не меньше двух десятков ворон, сетующих на незваных гостей. Он снял шлем и подошёл ближе к неприятно пахнущей горе отходов. Здесь, в двадцати километрах от города, вдали от наезженных трасс, никто не следит за исполнением экологических проектов. Мусор скидывали прямо так, в овраг, или у дороги.

— Мля... — выругался он, окидывая взглядом зловонную кучу.

— Туда посмотри, — Анжела, подойдя ближе, кивнула на овражек за свалкой.

Несколько осторожных шагов приблизили к источнику нестерпимой вони.

— Сука...

— И заметь, мы здесь ни при чём, — заметила Анжела за спиной.

Андрей молча окинул взглядом зловонные останки. Долго же сюда скидывали трупы.

— Это точно он?

— Он, след привёл меня сюда.

Не меньше десятка трупов разной степени разложения лежало под тонким слоем мусора, распространяя запах гниения. Собаки, кошки, козы, но не люди. Но это его работа, похитителя. Анжела не станет врать, сейчас ей это не выгодно. Значит, человек, тот, что украл девочку, долго готовился к своей роли. Страшно представить, что ждёт Сашку. Кулаки сжались, а в груди глухо застучало сердце. Надо выпить таблетку, пока не поздно.

Анжела молча проводила взглядом скупо блеснувший фольгой в утреннем свете блистер.

— Тебе и правда не безразлично? — насмешливо спросила она. — Тогда ты трижды глупец.

— Заткнись, — последовал тихий ответ. Андрей скинул с ближайшего трупа кусок промокшего картона. Животных убивали долго, наслаждаясь каждым ударом. Значит ли это, что он сделает с человеком то же? Ведь он так долго готовился. Почему местные не забили тревогу? Неужели им всё равно?

— Где она? — глухо спросил Андрей, не вставая.

— Готов идти дальше? — Анжела снова села на мотоцикл. — Вдруг мы не успеем? Ты уверен, что сможешь смотреть на то, что там увидишь?

— Просто веди, — Андрей вдохнул полной грудью гнилостный запах, чувствуя, как внутри просыпается Зверь. «Дождись, только дождись, и мы посмотрим». Он встал, медленно прошёл к мотоциклу.

— Отсюда след растворяется в эфире, я могу и ошибиться, — Анжела уже надела шлем.

«Ты готов?». Всегда.

— Посмотрим...

— Тут два посёлка рядом.

— Проверим оба.

Солнце высоко поднялось над горизонтом, когда маленький «фиат» Нонны, попетляв по грунтовке, остановился у оврага, превращённого жителями двух окрестных деревень в свалку. Пашка тревожно каркнул и сорвался в воздух с плеча, едва дверь открылась, разгоняя стаю круживших над свалкой ворон.

— Боже, — Нонна сморщилась от запаха помоев смешанного с вонью разложения. — Как отвратительно!

— Что это? — Таня зажала нос рукавом, — господи, что это?

— Это свалка, — разумно ответила Нонна, не отходя от машины далеко, — кажется здесь что-то гниёт.

— Пахнет смертью! — сама не своя, Таня обошла навалы мусора и опустилась рядом с полуразложившимся трупом огромного пса. — Это собаки. Их убили в разное время. С перерывом где-то в месяц — два. Почему мы здесь? — она оглянулась на Нонну.

— Ваш муж был тут, — просто сказала та.

— И? — невысказанная тревога закралась в сердце. — Если вы хотите сказать, что это он, то это глупо. Всем этим трупам не менее месяца. Последний недели три назад.

— Ничего такого я не имела в виду, — Нонна пожала плечами,

— Вы сказали, мы пойдём по следу девочки. Она тоже была здесь? — Таня поднялась и скорее почувствовала, чем услышала ответ. Нет, Сашки тут не было. Был её похититель. И не раз. Он привозил сюда растерзанные, измятые тела животных. Почему? Потому что ему нравился запах гниения, как сладостный шлейф вседозволенности, нравилось чувство безнаказанности, когда раз за разом пополняя свою «коллекцию», он ходил рядом с односельчанами, слушал сплетни про заброшенную свалку, кивал головой. Это позволяло ему чувствовать себя неуязвимым. И вот он решился попробовать то же самое с человеком. Острота ощущений в разы выше, силы от этого прибывают, и никто не найдёт. Никто... Никогда...

— Таня? — Нонна коснулась плеча, а рядом с сосны хрипло каркнул ворон.

— Я здесь, — словно во сне пробормотала Таня. — Я слышу его, похитителя.

— Вот видите, вам стоило сюда приехать, — Нонна приобняла её за плечи и повела прочь, к машине. — Что вы слышите?

— Отвратительно... Я слышу похоть и... он извращенец...

— Я понимаю, — Нонна поглаживала плечи, успокаивая.

— Он живёт где-то здесь... Или снимает дом...

— Мужчина?

— Да, довольно крупный...

Трель звонка телефона Таня услышала не сразу. Словно во сне, приняла вызов. В трубку откашлялся глухой чужой голос.

«Татьяна Юрьевна?»

— Да...

«Следователь, майор Винник. Я веду дело о похищении»

— Помню, да, — Таня прижала пальцы к виску, пытаясь сосредоточиться. Этого человека она помнила. Невысокий, сухонький мужчина. Он задавал много вопросов. Сколько сейчас времени? Около одиннадцати утра. Она должна быть на работе. Боги. Надо было позвонить.

«Звоню сообщить: появилась ориентировка, что Александру Кирееву видели на вокзале позавчера. Кассир опознала её по фото»

— Что? — какой-то абсурд. Вокзал?

«Я не смог дозвониться до гражданина Никитина. Его телефон вне зоны доступа.»

— Да? — Таня поняла, что совершенно потеряла связь с реальностью. Вокзал? Телефон не доступен? Сашка на вокзале? Это значит, её будут искать не там!

— Погодите, она не могла никуда уехать!

«Мы отрабатываем все версии. Эта — наиболее вероятна»

— Нет! Её похитили! Вы не понимаете!

«Ещё раз повторяю. Мы отрабатываем все версии. С похищением тоже»

— Я... — и тут Нонна положила ладони на плечи и прошептала.

— Они вам не поверят.

Не поверят. Проще искать девочку на вокзале, чем среди полусгнивших трупов. Такой вариант устроит всех, и родителей тоже. Только не сейчас, ни при новых обстоятельствах.

— Она никуда не уехала! Ваши свидетели обознались! — почти крикнула Таня в трубку. Следователь на том конце что-то невнятно прохрипел, выдал пару гласных, несвязных друг с другом, а потом затих. Таня взглянула на экран телефона. Спасительные полоски уверенного сигнала истаяли, как роса на траве. Связь прервалась и не думала возобновляться.

— Они не станут искать её здесь! — Таня повернулась к Нонне, — они думают, она сбежала из дома!

— Не кипятитесь, мы её найдём, — Нонна махнула рукой, чтобы Таня садилась в машину.

— Вам всё равно не поверят, — сказала медноволосая ведьма, поворачивая ключ зажигания, — мы найдём доказательства.

— Нам нельзя опоздать! — Вздохнула Таня, отворачиваясь к окну.

— Мы не опоздаем, — успокоила её Нонна. — Если опередим вашего мужа.

И вот опять.

— Он не причинит вреда Сашке, — устало отозвалась Таня. — Хватит выставлять его чудовищем.

— Ей нет, — согласилась Нонна. — Но за остальных никто не поручится.

Сашка ошиблась. Сначала она думала, что похитителю нужен выкуп, потом, что он очередной неудовлетворённый маменькин сынок, и ему только бы потискать чужое тело. Но нужно этому человеку было совсем не это. Это она почувствовала спустя несколько вечностей, тянущихся от одного визита до другого.

Он всегда спускался, гремя проклятой лестницей, брал пленницу за волосы, подтягивая к себе, хватал за тело грубыми руками, а потом отбрасывал от себя, как котёнка. В последние разы просто бил ногами, куда мог попасть. А потом долго и противно тёр пальцами кожу на лице, вытирая слёзы. Просить уже не было сил, да и бесполезно. Он хотел слышать это, Сашка чувствовала, слышать мольбы о пощаде. Хотел видеть себя полноправным повелителем. Поэтому она молчала. Даже когда тяжёлый ботинок попадал по старым синякам. А потом, когда он уходил, девушка забывалась зыбким сном, где гуляла в лучах восходящего солнца по пустынной, холодной равнине, откуда нет выхода. Каменная крошка под ногами неприятно холодила ступни, а щёки сёк ледяной ветер. Надо было идти, но куда, Сашка не представляла. Одно было ясно, и непонятно, откуда взялось это знание: скоро всё закончится. Только дойти до видневшегося вдалеке валуна. А там... А что там? Там — выход. Избавление. И она каждый раз спешила, спотыкаясь на камнях в своём вечном рассвете, но каждый раз пробуждалась в душном, тёмном подвале, не успевала дойти до цели. С каждым разом надежда таяла, истончалась, норовя исчезнуть совсем.

Глава 9

Сегодня побег почти удался. Где-то там, за горизонтом, застыло солнце в вечном стремлении подняться к зениту. Под ногами гулко отстукивали замёрзшие камни, а выстуживающий ветер рвал с тела одежду. Отчего так холодно? Там, впереди поднимаются к небу два куска породы, образуя «ворота». Надо туда. Укрыться от ветра, и, возможно, найти выход. Где-то он должен быть.

Пока Сашка двигала уставшими ногами, впереди сгустился пар. А может быть ей показалось только. Но вот она отвернула голову, а когда взглянула в другой раз, перед ней в нескольких метрах уже стоял Василич. Сказать, что она рада была его видеть — ничего не сказать. Забыв про усталость и ноющие ноги, она побежала к опекуну. Василич устало улыбался и ждал, пока она приблизится. Как здорово его увидеть! Это значит, что всё закончилось? Точно закончилось!

— Здравствуй, Саша, — просто сказал Василич, словно ничего не произошло. Может, это сон? Тогда лучше не просыпаться, не чувствовать отвратительный запах похитителя, не слышать ноющих рёбер, не мечтать об избавлении. Скорее бы всё закончилось.

— Привет, — Сашка остановилась в паре шагов от опекуна, не смея подойти ближе.

— Как ты?

Как она? Дурацкий вопрос. Как он вообще смеет его задавать? Рассказать про то, что всё внутри жжёт от голода и побоев? Что правый глаз почти не открывается, а вокруг один мрак и больше ничего? Рассказать, что во рту потрескался язык от жажды? Что он хочет услышать?

— Нормально, — огрызнулась Сашка, — скоро сдохну.

— Нет, — Василич огляделся, — ты только держись, хорошо? Я скоро приду.

— Когда?

— Я уже близко, Саш, ты только продержись...

Продержаться? О чём он говорит? Он вообще понимает, что сейчас с ней происходит?

— Не обещаю...

— Ты прости меня, — Василич опустил голову, — я виноват, наверное.

— Не знаю.

Какая разница, кто виноват? Всё случилось так, а не иначе. Теперь цель — дойти до «ворот».

— Постарайся продержаться, — глухо проговорил Василич, — я уже рядом. Не уходи.

— Хорошо, — вот они, «ворота», никуда не делись. Пожалуй, можно подождать, раз он просит.

— Это твоё? — И Василич наклоняется, чтобы подобрать присыпанную мелкой каменной крошкой стальную цепь толщиной в ладонь. Металлическая змея стряхнула с себя мелкие камни и поднялась наверх следом за рукой. Какая длинная! От горизонта до горизонта.

— Нет, — Сашка мотнула головой. Этого не было, точно не было!

— Значит, для меня, — и Василич двумя круговыми движениями накрутил на кулак стальные звенья. — Просто продержись, и я приду, — сказал он.

— Я поняла.

— Не уходи...

«Не уходи». Сашка вдохнула полной грудью затхлого сырого воздуха. Что изменилось? Вокруг всё та же темнота, только под спиной — грубые доски. Подняла руки, больно всадив занозу под ноготь. Что это? Над головой — те же необработанные доски. Развела локти, уперевшись ими в границы своей новой тюрьмы. Что? Не может быть! Не должно быть! Это что, гроб? Нет! — ударила кулаками в низкий потолок и почувствовала, как на лицо сыпется земля из щелей. Её что, похоронили? Нет!

— Не-е-ет! — завыла Сашка, царапая потолок, загоняя щепу под ногти, — Нет!

Как тут продержаться? Что вообще такое? Услышав тихий шорох за головой, дёрнулась, больно стукнувшись коленями. Крысы? Интересно, живут ли крысы в гробах? Нет! Так глубоко нет! Ведь, нет? Прошу, нет!

Осторожно выпростала руки наверх. Ощущения на коже сообщили ей, что там воздух холоднее, а в крышку воткнута труба, откуда и доносятся звуки. Вентиляция. Это вентиляция. Боже...

-Ма-а-амо-о-о-чки, — глаза заболели от желания заплакать, потому что слёз она из себя выдавить не смогла, — мамочки!

— Андрюш? — Таня склонилась над мужем. Почти сутки они с Нонной провели за городом в поисках следов, но отчаявшись, решили вернуться домой, чтобы проработать новую стратегию. Каково же было Танино удивление, когда она обнаружила мужа спящим на неразобранном диване. Они с Нонной шли по пятам за ними, были уверены, что на правильном пути, но оказалось, что всё это время Андрей был дома? Странно. На насесте недовольно скрипел ворон Пашка, а Крош, сашкин кот, спал рядом с хозяином, прижавшись тёплым боком к бедру.

— Андрей! — Как же она сама устала! Надо отдохнуть, прилечь рядом, но прежде поговорить с мужем. — Проснись!

— А? — он открыл глаза, — я здесь...

— Давно ты дома? Мы с Нонной объехали все сёла в округе и ничего...

— Приехал под утро, — выдохнул Андрей, закрывая глаза от света ладонью, — мне осталось немного...

— Чего немного?

— Я почти рядом.

— Нонна говорит, нужна кровь, — Таня присела рядом и погладила поднявшего голову кота, — тогда она сможет указать, где она.

— Нет, — неожиданно резко бросил муж.

— Но почему? Она хочет помочь!

— Они всегда преследуют свою выгоду, Тань. Всегда...

— Но Андрей!

— В следующий раз проси прежде, чем упомянешь её, — горько выдал муж.

— А вдруг это шанс? — Таня разозлилась, — а из-за твоего упрямства мы его теряем!

— С ними всегда надо быть осторожным...

— С кем, с ними? Со мной? — Вдруг стало очень обидно. До слёз.

— Тань... — сморщился Андрей, — не надо...

— Чего не надо? Я помочь хочу! Она мне тоже не чужая!

Андрей сместился на диване, чтобы обнять жену, но объятий не хотелось. Таня скинула его руку.

— Танюш...

— Тебе звонил следователь? — отвернувшись спросила Таня, переходя на сухой, официальный тон.

— Да, звонил. Она не на вокзале, это я точно знаю!

— Откуда?

— Просто знаю и всё, — Андрей снова сделал попытку обнять жену, на этот раз не оставляя ей возможности ускользнуть, — я сам, Танюш, слышишь, это будет больно. Не лезь туда...

— Я не маленькая, Андрей, — сдерживая слёзы отрезала Таня, — и готова помочь.

— Я знаю, знаю, — его руки обнимают всё крепче, не давая вырваться, — мы её найдём. Скоро. Я уже близко.

— Мне что делать? — наконец, Таня сдалась, положив голову на плечо мужу.

— Будь моей опорой, — он ласково коснулся губами уха, — мне это нужно. Нам обоим нужно.

— И что включает в себя это понятие? — Поднявшийся гнев утих, стал незначительным, и пришло спокойствие.

— Просто будь, — он прижался своей щекой к таниной, — больше не надо. Остальное я сделаю сам.

— А Нонна?

— Она не даст тебе больше, пока хочет своей выгоды.

Таня бессильно уронила руки на колени. Кот подлез под ладонь, требуя ласки.

— Найди её, слышишь? — всхлипнула Таня, — Быстрее!

— Я рядом, уже рядом... — прошептал Андрей на ухо. — Скоро...

— Готов? — Анжела кинула в руки шлем. Сегодня на ней была облегающие штаны из чёрной кожи и кожаная куртка с алыми вставками. Парни, задержавшиеся во дворе возле подъезда с завистью взглянули на мужчину, усаживающегося за спиной знойной красотки.

— Сегодня в Алексеевку, — глухо напомнил Андрей.

— Знаю, — Анжела, насладившись похотливыми взглядами, натянула шлем. — Готов?

— Всегда.

Мотоцикл взревел, лихо развернувшись на пятачке перед подъездом, и с рёвом умчался.

Таня проводила мужа взглядом из окна. Он думает, что может справиться сам. Что ж, у неё тоже такое мнение. Она взяла в руки телефон, нашла нужный контакт.

— Он уехал, — послушала немного, — нет, отказался... Поняла... Жду.

Алексеевку уже вряд ли можно было назвать деревней две параллельные улицы из пяти домов, вот и вся деревня. Скорее, хутор. Но место удобное, через дорогу — лесной массив. Захочешь — никто тебя не найдёт.

— Точно здесь? — усомнился Андрей, взглянув на разбитую дорогу, один конец которой упирался в плохо наезженную грунтовку, а другой терялся среди сосен.

— Возможно, — Анжела замерла, прислушиваясь, — он бывал и тут, в Озёрках ничего не нашли, возможно, не найдём и здесь.

— Так-то место идеальное, — Андрей вдохнул глубоко. Где-то за забором забрехала собака, выдавая присутствие чужаков.

— Знаешь, он мне даже нравится, — Анжела оставила мотоцикл и пристроилась рядом с неспешно бредущим попутчиком. — Сумел обмануть тебя, ради этого стоит дать ему шанс.

— Заткнись, — грубо оборвал её Андрей, словно бы принюхиваясь к разбитым полисадникам, — что слышишь?

Анжела замерла, а потом ласково положила руку на плечо спутнику.

— Что ты мне дашь?

— Сначала дело!

— Он был тут... проездом...

— Давно?

Анжела оторвалась, наконец, от спины своего попутчика и кокетливо поправила причёску.

— Вроде бы нет.

— Говори точнее.

— Недавно... день, два...

Андрей грязно выругался и огляделся. Покосившиеся домушки смотрели на него чёрными, слепыми окнами. Собака лаяла? Значит, кто-то здесь живёт.

— Найдём живых, — прохрипел он, чувствуя, как в ладонь вползают тонкие женские пальцы.

— Как раньше, да? — промурлыкала Анжела, — Ты и я. Найдём живых и сделаем их мёртвыми...

— Уймись, твоё время прошло, — устало огрызнулся Андрей, — когда ты это запомнишь?

— Напоишь меня кровью? — прошептала женщина, прижимаясь к плечу.

— Если будешь себя хорошо вести, — ухмыльнулся её спутник.

— Это то, что я хочу услышать, — шепнула Анжела.

Андрей, не ответив, грохнул кулаком в створку ворот, за которым тот час залилась лаем собака.

— Тебе никто не откроет, — осадила его Анжела.

— Тогда скажи, куда идти дальше!

Анжела уверенно двинулась вдоль улицы к последнему дому, потерявшему оконные рамы в борьбе со временем.

Андрей молча последовал за ней. По молчаливому знаку откинул с пути покосившуюся калитку. Тропинка среди сорняков и крапивы по пояс вытоптана недавно, стебли ещё не успели подняться, а кое-где даже засохли.

— Здесь? — спросил он и не получил ответа. Анжела молча подошла к перекошенному крылечку и ткнула пальцем в направлении дома.

— Он тут был. Надо осмотреть всё.

Андрей окинул взглядом заросший клёном и бурьяном сад. Через такие дебри, пожалуй, не пролезть без топора. А значит и похититель там не был. Вот справа протоптана ещё тропа. Андрей осторожно двинулся вдоль дома, стараясь не шуметь. Тропа вывела его к навесу, под котором стоял стол для столярных работ, а под ним свежая стружка и обрезки грубых, необструганных досок.

— Что это? — брезгливо спросила подошедшая Анжела. Андрей поднял на неё побледневшее лицо.

— Он что-то строил? — не унималась женщина, подошла ближе, стряхнула стружку с ближайшей поверхности.

Без слов Андрей проскочил мимо спутницы по тропе. Она только услышала, как грохнула выбитая дверь и протопали тяжелые шаги в самом доме. Смачное чертыхание подсказало ей, что в доме никого нет.

Анжела медленно последовала внутрь по разбитым ступеням крыльца.

— Её здесь нет, — Андрей растерянно оглядел стены в сырых от протечек обоях. Пахло мышиным помётом и плесенью.

— Здесь никого нет, — согласилась Анжела, — теперь.

— Куда он ушёл?

— Пока не знаю, — женщина обошла комнату по кругу, старательно выбирая место для шага.

— Так узнай, — прошипел Андрей.

— Не злись, тебе не идёт...

Анжела осторожно обошла комнату и сделал пару шагов на середину. Доски жалобно скрипнули, проминаясь под весом.

— Здесь, кажется, люк, — Анжела отступила и выжидающе взглянула на спутника. Андрей опустился на колени. Тщательно замаскированная крышка плотно прилегала к доскам, едва ли её можно было увидеть, если не знать, что она там есть.

Несколько минут ушло на поиски хоть какого-нибудь инструмента, и вот, наконец, крышка, скрипнув, отлетела в угол.

— Ничего себе! — Анжела заглянула в тёмный провал люка. Там, в полумраке подвала темнел чернее ночи ещё один люк, на этот раз металлический, а рядом валялась ржавая лестница.

— Осторожно! — предупредила женщина, когда Андрей спрыгнул в сырую темноту, — не оставляй следов.

Но этого он уже не слышал. Крышка поддалась двум разъярённым рывкам и отлетела вместе с замком. В нос ударил запах аммиака и плесени.

— Посвети! — рявкнул Андрей, уже спуская лестницу. Анжела спешно достала телефон и включила фонарик. Луч выхватывал бетонные стены, пол, невнятные бурые лужи на полу, но никаких следов человека.

— Её тут нет, — констатировала Анжела.

— Он увёз её! — глухо согласился Андрей, сжимая края люка до судороги в пальцах, — Увёз!

— Вряд ли далеко, — возразила женщина, отступая.

— Сможешь сказать, куда? — прорычал её спутник, вставая на ноги и вылезая из люка к свету.

— Попробую, — Анжела пожала плечами, погасила фонарик. — Я выполнила свою часть сделки.

— Точно, — согласился Андрей, приближаясь к спутнице, — но не всю...

— Пока достаточно! Твой ход!

Андрей молча взял голову женщины в ладони и приник губами к её рту. Анжела гибкой змеёй обвила руками его плечи, впилась пальцами в кожу до кровавых следов. Старый дом выдохнул, когда в самом пространстве сдвинулся центр тяжести.

Анжела долго время не могла оторваться от партнёра, а затем, насытившись, просто оттолкнула его от себя. Андрей, покачиваясь от слабости, отступил к стене.

— Приятно иметь с тобой дело...

— Заткнись, — он вытер кровь с прокушенной партнёршей губы, — это просто сделка, ничего больше.

— Само собой, само собой, — победоносно кивнула женщина. — Пойдём, надо продолжить.

Глава 10

Таня никогда не думала, что будет таиться от собственного мужа. Да ещё как! Под покровительством Нонны. Они последовали по пятам за мотоциклом, приехали в Адексеевку, умирающую деревню из двух богом забытых улиц. Единственный дом, где виделись признаки жизни ворот так и не открыл. Даже Нонне.

— Они были здесь, — ведьма принюхалась и безошибочно пошла вдоль улицы. Зачем это? Чего она хочет? Не повредит ли это Сашке или Андрею? Эти вопросы Таня задавала себе без перерыва всё утро. Было неспокойно. Даже закралось сомнение, так ли Нонна хочет помочь или видит здесь свою выгоду. До завершения парада планет осталась пара дней. Скоро всё станет как прежде. И тотчас Таня одёргивала себя. Нет. Не станет. Теперь все они станут другими. А если Сашку так и не найдут, кто знает, как вообще сложится их жизнь.

— Здесь, в этом доме он держал её, — донеслись до неё слова Нонны. Держал её здесь... Таня, сама не своя вошла по разбитым ступенькам в дом. Обычный такой дом. Полы скрипят, сыпется труха из соединений, отклеиваются старые-престарые обои. В углу покосившаяся полочка из потемневшего дерева, на таких обычно стоят иконы и горит лампадка. Сейчас полочка пуста. Хорошо, что всё, сотворяемое здесь прошло не перед их скорбными ликами, иначе как бы они простили себе такое?

— Таня, вы слышите меня? — Нонна тронула женщину за плечо.

— Да, да, я здесь.

«Я здесь» — так сказал Андрей сегодня утром перед тем, как отправиться на поиски. А теперь они вдвоем с Нонной идут по его следу. Значит, и он был тут, смотрел на развёрстый, смердящий зёв люка, слушал тишину в надежде уловить родное дыхание.

— Вам надо попробовать услышать, — Нонна взяла Таню за руки и чуть отступила, увеличивая расстояние между ними. — Похитителя. Куда он ушёл?

— Мы не можем пойти дальше по следу? — растерянно спросила Таня.

— Здесь вероятности раздваиваются, мы стоим на перепутье. От вас зависит, куда мы пойдём дальше.

— От меня? — Таня подняла взгляд в светлое, как луна лицо напротив. — Почему?

— Вашего мужа могли обмануть, запутать. Ведающую не обманешь, — прошептала Нонна, и глаза её вспыхнули потусторонним зелёным светом, — в этом и заключается наша сила, Таня.

— Я... — глаза слезились от подступающих чувств, — я попробую.

Она закрыла глаза, представляя себе, как раз за разом открывается люк, гремит петлями, впуская свежий воздух. Грохочет старая лестница, и слышны тяжёлые натужные шаги. Пахнет отвратительно, чесноком и выпивкой. Похититель высокий, тяжёлый. Доски не выдерживают его веса и трясутся, стряхивая многолетнюю пыль в подпол. А ещё у него есть инструмент, много инструмента. И там, за домом он устроил себе «мастерскую». Скроил «одёжку» своей девочке.

— Боги! — Таня пошатнулась, и Нонна подхватила её под локоть. — Он сделал это! Сделал!

— Что?

— Он закопал её!

— Следуйте за ним, Таня, идите по следам...

Лес радовал птичьим многоголосьем, под ногами мягко пружинила прелая прошлогодняя листва.

— Где? — грубо спросил Андрей свою спутницу. Мотоцикл пришлось оставить на опушке леса, а женщина в неуместном здесь обтягивающем кожаном костюме уверенно пошла вглубь чащи.

— Не торопи меня! — огрызнулась Анжела.

— Мы третий час здесь крутимся! — Андрей впился пальцами в волосы. Время безнадёжно уходило, как вода сквозь сито.

— Я не могу! — раздражённо отозвалась Анжела, — не могу его увидеть, понимаешь? Словно что-то заслоняет его!

— Нельзя медлить, — простонал Андрей, отворачиваясь от неё. В кармане ожил телефон. Кто там может быть? Он мельком взглянул на номер. Таня. Что-то случилось?

— Да? — от собственного бессилия хотелось ломать, крушить всё, на что падал взгляд, но нельзя, надо оставаться спокойным.

«Я знаю, где она!»

Ток прострелил от макушки до пят. Андрей замер, боясь спугнуть удачу.

«Мы к северу от деревни, идите к нам»

— Кто мы?

«Не важно! Поспеши! Нужна помощь!»

Анжела с подозрением взглянула на его побледневшее лицо.

— Что?

— Таня нашла её...

— Как? — усмехнулась женщина.

Но Андрей уже не слушал. К северу, это значит надо взять правее. Как их найти? Возможно ли это? С ветки громко и хрипло каркнул ворон. Пашка! Ворон перемялся с лапы на лапу и перепорхнул на соседнее дерево.

— Пошли! — крикнул Андрей, не глядя назад. Теперь неважно, последует за ним Анжела или нет. Теперь всё не важно. Успеть, вот на чём стоит сосредоточиться.

— Боже, боже! — Таня опустилась на колени перед прикрытой дёрном ямой. Здесь в овраге, спрятанном от всех густыми зарослями орешника, они нашли то, что искали. Большую проплешину из недавно сорванного грунта. В двух местах торчали пластиковые трубки, закрытые сетчатыми фильтрами, какие можно купить в любом строительном магазине. — Это здесь!

Она, потеряв всякое самообладание начала копать землю прямо так, руками.

— Принесу лопату, — услышала она голос Нонны. Скорее! Скорее! След похитителя привёл её сюда. С ним она шла в сумерках с телом на руках, чтобы положить в заранее приготовленный ящик в яме. За что ей такой дар? А если они не успеют?

— Саша! Саша! — рыдала она в трубу. Но ответом ей была тишина.

— Андре-е-е-й, — всхлипывала Таня, откидывая жирную грязь из-под коленей, — где-е-е ты?

Она позвонил уже целую вечность назад, почему он не идёт? Даже дала задание Пашке. Жирная грязь лезла под ногти, забивалась в обрезанные сучьями ладони, но Таня копала, как заведённая. Насколько глубоко? Она была так увлечена, что не услышала ломающихся веток за спиной. Тяжёлая рука легла на плечо и женщина вздрогнула, опасаясь увидеть над собой злые, чужие глаза.

— Давай я, — Андрей сразу опустился на колени рядом и теперь они вдвоём откидывали комки земли.

— Я не знаю... Нонна сказала, я смогу... и представляешь? Смогла... — задыхаясь торопилась рассказать Таня, боясь поднять глаза на мужа.

— Спасибо, — услышала она в ответ тихое, как дуновение ветра.

— Лопата! — Нонна спустилась в овраг, а за ней показалась и алое пятно кожаной куртки Анжелы. Андрей схватил лопату. Таня, опасаясь попасть под стальной лепесток, отступила и села рядом прямо на землю.

— Наверное, скорая понадобится, — услышала она холодный голос Анжелы. Узнала, вздрогнула, сжала зубы.

— Надо сначала убедиться, что она там. Может, это обманка, — заметила Нонна, одарив красавицу леденящим взглядом.

— Держись, только держись, — бормотал Андрей, пока откидывал землю.

Яма росла, а с ней и ужас от мысли, что они увидят сейчас там. Таня не замечала, как слёзы текут непрерывным потоком. Но вот трубки покосились, лишившись опоры, и лопата глухо стукнула в крышку ящика.

— Боже! — пискнула Таня и сразу зажала рот рукой. Нельзя! Нельзя быть слабой! Особенно сейчас. Словно во сне она смотрела, как Андрей выламывает крышку, как летят комья земли и щепа, как он поднимает сашкино тело на руки.

— В больницу! — кажется, это Нонна, — в машину! Скорее.

В больницу... Она жива? Руки тянутся к безвольно болтающейся голове на руках мужа. У пленницы гематома на пол лица, треснули от жажды губы. Сухая бледная кожа. Обезвоживание. Но пульс есть.

— Жива! Быстрее! — Реальный мир вернулся запахами и звуками. Кажется, теперь она может принимать решения. — Везите её в больницу, я вызову полицию!

Андрей встретился с женой взглядом и чуть заметно кивнул. Он взлетел наверх с телом на руках, а Нонна исчезла в зарослях, торопясь показать дорогу к автомобилю. Таня достала телефон, набрала номер, объяснила ситуацию, получила указания ждать на месте.

Теперь, когда ситуация подошла к логическому завершению, стало заметно легче дышать, словно тяга упала с плеч. Растворились все тайны, исчезли неясности. Лишь личность похитителя ещё неизвестна, но это дело времени.

На краю оврага Анжела в алой куртке прогулялась несколько шагов в одном направлении, затем в другом.

— Я не держу на тебя зла, — сказала она, и её голос в тишине прозвучал, как выстрел.

— Что? — очнулась Таня, подняв голову.

— За то, что вы сделали, — Анжела улыбнулась алыми губами, — со мной. Сначала я хотела вас убить. Обоих... Но теперь... оставайтесь. Отыграюсь в следующей жизни.

Таня молча подставила плечо спикировавшему ворону.

— Прощай, — Анжела послала последнюю улыбку и ушла, оставив Таню наедине с разорённой могилой.

Следующие дни проходили сумбурно. Половину из них Андрей с Таней проводили в следственном, половину в больнице. Сашка лежала в реанимации, не подавая никаких надежд. Скамейка в фойе стала настолько родной, что Андрей даже пошутил, что можно поставить дома такую же. Смешно. На второй день врачи обрадовали, что прогресс есть и девушка приходит в себя, но посетителей к ней ещё не пускали. Даже опекунов.

После этого можно было поехать домой, смыть с себя заботы последних недель, выпить чая с чабрецом и закрыть глаза без опасения проснуться в ещё более худшем мире.

— Жаль, что эту скотину ещё не поймали, — горько вздохнула Таня, когда они оба расслабились на диване, а соскучившийся по людям кот залез к самому лицу.

— Ещё не вечер, — задумчиво проговорил Андрей, целуя жену в висок.

— Их иногда не ловят, — возразила Таня. — сколько таких случаев? Он, может, вообще не местный? И сможет ли Сашка его описать?

— Не бери в голову.

— Парад планет закончен? — решила Таня сменить тему.

— Да, почти...

— Боже, я думала, это никогда не закончится!

— Никогда — это слишком долго.

— Сашке понадобится психолог, — вздохнула Таня.

— Зачем?

— Не делай вид, что не понимаешь!

— Всё будет хорошо.

Дрожь телефона прервала идиллию. Андрей взял трубку, молча послушал, потом поднялся, осторожно переложив голову жены со своего плеча на подушку.

— Ты куда? — встревожилась Таня. — Что-то с Сашкой?

— Нет, — Андрей ободряюще улыбнулся, — это по работе. Меня почти две недели не было.

— А, ну, хорошо, — Таня расслабилась и погладила кота, отчего он начал урчать ещё сильнее, что казалось невозможным.

— Представляю, как ты будешь рад её увидеть, да Крошик? — прорычала она в морду коту, подхватив его ладонями под пухлые щёки, — как ты будешь ра-а-ад!

За это время Андрей уже собрался и в коридоре хлопнула входная дверь.

— Сегодня воскресенье! — запоздало крикнула Таня вслед. Посмотрела в прищуренные глаза довольного кота, — сегодня же воскресенье...

— Быстро ты, — ухмыльнулась Анжела, передавая шлем в руки. — Готов?

— Ты точно узнала, что это он?

— Точнее некуда, — женщина покрутила регулятор газа и мотор мотоцикла заревел громче. — Позволишь мне посмотреть? Я люблю наблюдать, как ты это делаешь...

Андрей молча сел за спину красотки в кожаном костюме. Мотор заревел и мотоцикл рванул с места.

К сумеркам они добрались по трассе до деревни со смешным названием «Караси». Мотоцикл было решено оставить у забора заброшенного дома.

— Он живёт на крайней улице, — сказала Анжела снимая шлем. — От него смердит её страхом.

Андрей молча слез с сидения и размял плечи.

— Не разочаруй меня, — пропела Анжела, растворяясь в сумерках. Следом, едва заметной тенью скользнул и её спутник.

«Паша, Пашенька», — так мать его называла. «Пашенька» и тыкала недокуренной сигаретой в плечо, под майкой. Там не видно. «Сходи за пивом, Пашенька». Сходил. И не только за пивом. За крысиным ядом тоже сходил. Сдохла старая, изблевала его имя и сдохла. Никто не искал. Все знали её, как Аньку-шалаву. Думали, уехала с хахалем, а сыночка оставила. Да и что? Сыночку восемнадцатый годок тогда пошёл, диагноз поставили. Шизофрения без психоза. Теперь-то что? Живёт Пашка-дурак в родных Карасиках. Руки — на месте, кому надо — поможет, никому не откажет. Лишь бы платили, да платили.

О прочем лучше никому не знать. Пашка — не дурак, гадить в родной деревне незачем. Всё интересное происходит в другом месте. Подальше, чтоб никто не заподозрил. И девка та, ох и сладкая девка. Жалко нельзя от неё было кусочек отщипнуть. Заподозрят сразу. А теперь она где? Пусть подыхает, как мать, такая же наглая. Не вырастет из неё такая же шлюха. Умрёт чистой, как первый снег. Даже одолжение ей сделал.

Павел повёл широкими плечами. Здесь, дома, под навесом и висящим низко желтым фонарём была его мастерская. Инструмент здесь и стол столярный. К этому делу, как говорится, приучены. К труду.

Жил один, даже собаки не завёл. На что ему эти твари? Шумные, наглые! С каким удовольствием он расправлялся с ними там, далеко.

Ни к чему-у-у-у.

— У-у-у-у, — провыл Павел в полумрак, и улыбнулся. Девка так же выла первый день. Потом затихла. — У-у-у-у, — услышать отголоски того, щемящего внизу чувства. Ты — властелин! Как мать над ним когда-то, только теперь он. Сам. Над всеми.

Тишина на улице, тут все уже улеглись. Как закат, так тишина и благодать на краю села. Только мошкара звенит у фонаря. Но нет. Чьи-то шаги. Павел резко обернулся. У двери тоже лампа горит, на его фоне гость, стоящий на тропе, виделся тёмной тенью.

— Ты кто? — грубо спросил хозяин, сгребая в кулачище молоток. Рука мимо собственной воли дёрнулась вверх и зацепилась рукавом за висящий стальной крюк для дерева. Одно неловкое движение, и второй рукой пришлось зацепиться за стенку, а там, как специально обод от бочки упал так, что прижал руку к брёвнам.

— Вот ты значит, какой, — прохрипел гость, наступая. Павел дёрнул сначала одну руку, потом другую. Зацепились — не оторвать. Бросив попытки, он вгляделся в фигуру перед собой.

— Он говорил, что ты придёшь, — прошипел Павел искривляя губы в улыбке. Никому не нравилась его улыбка. Ему и самому не нравилась. Губы — как черви, тонкие, подвижные, мерзкие. Мать грозила вырезать. Только не успела. Он сделал это первым.

— Он? Кто он? — фигура остановилась в двух шагах. Не разглядеть. Весь силуэт словно напоен тьмой. Сама тьма пришла в гости! Всё, как Он сказал! Научил, показал, как обмануть лукавого.

— Ты меня не убьёшь! — выкрикнул Павел. — Не сможешь!

— Нет, — согласилась фигура. Где-то неподалёку раздался писк. Проклятые крысы! Разве не вытравил он их? Убить! Всех убить!

Тень всколыхнулась, подняла руки, и в свет фонаря попали уродливые бурые пальцы и толстые тусклые когти на них. Всё, как Он сказал! Нечисть! Убить!

— Видишь руки? Даже пальцем не трону, — прохрипела тень. А писк раздражал всё больше. Вот уже и по балкам сарая слышен скрежет маленьких коготков. Крысы! Как же Павел их ненавидел! И вот первая тушка упала на плечо, противно ободрав щёку коготками.

Павел дёрнулся в тисках, зарычал, словно дикий зверь. И тотчас на голову ему упало ещё несколько грызунов.

— Ты кто??? Крысы! — орал хозяин, пытаясь стряхнуть с себя серые тушки, а те уже драли за самое мягкое: щёки и норовили залезть в рот и подобраться к глазам.

— У-у-у-у, — выл он. А проклятые грызуны, спокойно пробегая мимо гостя уже взбирались по ногам, утопив хозяина под серым движущимся покрывалом. — А-а-а-а.

Вой от нестерпимой боли разносился над улицей ещё долго, пока наконец не перешёл в хрипы, а потом затих совсем.

Живое покрывало развалилось на части, разлетелось невесомым туманом, едва неосторожный шаг выдал присутствие во дворе ещё одного человека.

— Впечатляет, — Анжела улыбнулась, глядя на окровавленные останки, — давно не видела тебя в деле.

Андрей молча встретился с ней взглядом, сунул руки в карманы.

— Кесарю-кесарево, — угрюмо проговорил он.

— Верно, — победоносно улыбнулась красавица.

Таня проснулась утром с твёрдым намерением ехать в больницу. Андрей уже сварил кофе и встретил её на кухне за столом.

— К Сашке сегодня можно, — сообщил он.

— Правда? — Таня потянулась. Впервые за бог знает сколько времени она по-настоящему выспалась, — следователь не звонил?

— Нет, — Андрей отпил кофе и опустил взгляд на экран планшета. Очки придавали ему уютный, домашний вид. Такого хотелось почаще. Чувствовать себя дома. Таня обошла стол и обняла его за плечи.

— Я бы убила этого ублюдка, — проговорила она, зажмуриваясь, — за то, что он сделал!

— Не кипятись, это не твоя забота... Кофе?

— Да, пожалуй, — Таня опустилась на стул.

— Каково будет Сашке знать, что он на свободе...

— Он никому больше не сделает ничего плохого, — рассудительно заметил Андрей. Что-то было в этих словах, холодное, отчуждённое, могильное. Таня вдруг поняла, почему его не было всю ночь.

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Да, — кофе тонкой струйкой полился в чашку перед ней.

— Хорошо, — почти с удовлетворением кивнула Таня, а потом испугалась собственных мыслей. — Мы чудовища?

— Нет, — Андрей сел на своё место и продолжил пить кофе, как ни в чём не бывало, — такие же как все.

Таня улыбнулась.

— Ну, нет. Не такие же.

— Абсолютно такие же, — муж отложил планшет и взглянул на неё сквозь очки. — К Сашке поедешь?

— Конечно!

— Тогда завтракай, собирайся. Я вызову такси.