Прощальный тур Теоретика
I
Можно ли запулить в человека солнцезащитными очками так, чтобы оставить синяк? Больнее, чем ему самому, уж точно не выйдет, но хоть душу отвести…
Миша затолкал эти мысли подальше и с трудом оторвал взгляд от бумажки в руках. Пальцы так вспотели, что на документе остались мокрые пятна.
—Ну, — в голос уже пробились истерические нотки, —если я не знаю, что такое «холангиокарцинома», значит, она меня не возьмет, верно?
Докторишка, как назло, не разделял его деланной веселости:
—Это рак желчных протоков печени, — оторвался от ноутбука он.
«Вот же разговоров-то будет! — промелькнуло в голове, —Михаил Пономарев, великий Теоретик, разоблачитель «Битвы Экстрасенсов», гроза всех самозваных колдунов России, добухался! Пропил свою печень!»
В ушах почти зазвучал хохот всех этих шарлатанов и ушлых продюсеров, что стригут на них бабло. Врача Миша, естественно, не слышал.
—Нельзя точно сказать, сколько лет вы так жили. Болезнь протекала бессимптомно, —донеслось до него как из-под воды, —и лишь сейчас, на последней стадии, дала о себе знать.
«И чем! Потемневшей мочой! А если бы в унитаз не пялился, так и жил бы дальше, горя не зная,» — осудил себя Миша.
…И в один прекрасный день сдох бы невесть от чего!
—От такого диагноза в наши дни никто не застрахован. Кофе, алкоголь…
Черт, да он и не пил-то никогда толком! Так, бокальчик виски в выходной…
Врач, как и его стерильный кабинет с пугающими картинками на стене, начинали раздражать. Даже теплый летний ветерок из открытого окна не спасал. Теоретик водрузил темные очки на переносицу:
—Давайте к делу — это лечится? Химия? Сколько стоит? Я облысею, да?
—М-м-михаил Александрович, —судя по внезапному заиканию доктора, лысина ему не грозила. В отличие от могилы, —в-ваша стадия… неизлечима. Мне очень жаль.
—Что, прям никак? А операция? Вырежьте мне что-нибудь! — голос дрожал едва ли не сильнее, чем руки.
Миша мгновенно пожалел о своей несдержанности — врач глянул на него как на любимую собаку, которую жалко усыплять.
—К сожалению, рак уже не операбелен. Вам осталось три-четыре месяца. Может, чуть больше, если нам удастся достать один препарат из Германии. Но сейчас ситуация такая, сами понимаете… Даже для человека вроде вас…
«Вроде вас, — подхватил Миша, —Какая разница? Мрут-то все одинаково…»
—Я оставлю заявку от нашей клиники на этот препарат. Если будет поставка, мы вам сообщ…
—Не надо, — Теоретик уже вскочил на ноги, наспех затолкав бумагу с результатами исследования в сумку, —Это лишнее. До свидания.
Он не помнил, в какой панике вылетел из кабинета и пронесся по коридору, чуть не сбив кулер. Хорошо, прием был оплачен — любезностей с девчонкой из регистратуры он бы не вынес. А если бы еще автографы начали просить…
Тонированная стеклянная дверь на выходе была как насмешка — из отражения на умирающего Мишу смотрел тот же самый безупречный Теоретик, который час назад думал, что перед ним открыты все дороги. Те же залитые гелем черные кудри, очки-авиаторы, цепочка с жетоном практикующего мага и шесть кубиков пресса под обтягивающей футболкой — только теперь приговоренные к смерти.
…И бахилы на ногах!
Миша со злостью сорвал их с ботинок и вылетел из клиники.
Уже в такси до дома паника сменилась адской усталостью, но, провалявшись в постели пару часов, Теоретик так и не сомкнул глаз. Еще и телефон трезвонил, как сумасшедший. Даже в выходной не дают покоя с записью на прием! Или просто Катя очень хотела встретиться…
Видеть ее смазливую мордашку не было никакого желания. А уж объяснять, что через пару месяцев ей придется искать другого папика — и подавно.
Теперь, когда Миша, кажется, чуть свыкся со своей участью, его целиком и полностью заняли иные мысли, прежде ему несвойственные. В России с теоретиками магии туго — это всяких шарлатанов и самозваных целителей, коих на самом деле не рождалось со времен Авиценны, здесь хоть отбавляй — а теоретиков, ученых, на ком держится вся магическая система, днем с огнем не сыщешь. Он был едва ли не последним толковым.
А это значило, что ему нужен преемник. Молодой, лучше даже непроявленный, чтобы никто из местных воротил не успел запудрить ему мозги и втянуть олуха в их прогнивший бизнес.
С этими мыслями Миша вылез из-под одеяла и босиком прошлепал в кабинет, где в общей свалке статей, изданных монографий, почетных грамот и Золотой кнопки YouTube за научно-популярный канал о магии, принялся искать припавший пылью рабочий инструмент. Давненько он не искал магов, тем более, для себя…
Конечно, был шанс, что он никого не найдет. Как-никак, маги-теоретики, даром, что были намного слабее, встречались гораздо реже любых других.
Но и Питер все-таки не деревня…
Спустя час на руке, замаскированный под часы, красовался индикаторный маятник. Чтобы настроить его на поиск нужного мага, ушло еще минут пять — и вот уже минутная стрелка дрожала на циферблате на манер компаса. Удовлетворенный, Миша оделся и отправился на поиски.
Вечерний Питер всегда нравился ему больше дневного. Даже их стерильному жилому комплексу бизнес-класса сумерки придавали какой-то таинственности — а уж остальному городу и подавно.
До центра, ведомый капризной стрелкой индикатора, Миша добрался уже затемно. Он сам не заметил, как оказался в каком-то дворе, на перепутье четырех парадных, со всех сторон объятый обшарпанными старинными фасадами. Да уж, в здешних коммуналках придется повозиться — наверняка, всяких иногородних студентов, снимающих угол, здесь навалом. Тыкать в каждого маятником уж точно не с руки. Не хватало еще, чтобы с лестницы спустили…
Пока Теоретик искал, под каким благовидным предлогом ему пробраться в дома и всех проверить, дверь парадной распахнулась, и из нее буквально выпнули чемодан, сверху нагруженный спортивной сумкой. Хозяйка себя ждать тоже не заставила — вывалилась следом, почти сражаясь с рюкзаком на плечах.
—Вот же мудила! — бубнила она себе под нос, —Козел! Ну и пошел в жопу!
Это милейшее создание выглядело девушкой только отчасти: во многом это был трудный подросток в разгар пубертата — розово-алые торчащие волосы, пирсинг, огромные стучащие боты и безвкусные полосатые чулки. Еще и ругалось это чудо, судя по всему, как сапожник…
Это рассмешило бы его, если бы не слабый, едва уловимый шлейф силы, что тянулся за девчонкой. Миша в таких вопросах не ошибался — она и есть та, кто ему нужен.
Вот только теперь редкая находка и сэкономленное на поиск время везением не казались…
Лелея последнюю надежду, он опустил глаза на стрелку индикатора — вдруг дар Теоретика дал осечку? — но та плавно, без единого колебания двигалась вслед за чудачкой, что неслась через двор, неловко подтягивая за собой чемодан.
Сумка от наклона грохнулась на землю, и девица разразилась новой порцией ругани.
Наверху, этаже на втором-третьем, вдруг что-то застучало. Миша не сразу понял, что с таким звуком здесь открываются застарелые рамы.
—Ну куда ты втопила!? — на весь двор прокричал парень, что высунулся из окна. Из-под челки даже не было видно его глаз, —Тебе же некуда идти!
—Некуда!? —девица поставила чемодан и резко развернулась. Взгляд ее сначала метнулся к окну, а потом безошибочно уткнулся в Теоретика, что стоял поодаль. Миша понял, что она заметила его только сейчас, —Вообще-то, за мной уже приехали! Фил, что ты там спрятался!?
На своем веку Миша повидал наглецов и нахалов, но таких — ни разу. Беглянка со всех ног цокала к нему своими ботами, пока он не мог сдвинуться с места.
—Фил, дорогой! — девчонка схватила его под локоть, словно старого знакомого, встала на носок и шепнула на ухо, —Мужик, подыграй плиз. Очень надо!
Популярность канала вскружила Теоретику голову — он уже и не ожидал, что в Питере осталась молодежь, не знающая его в лицо.
—Да кому ты втираешь!? — фыркнул парень, —Дядь, ты кто такой ваще!?
Не поленись пацан спуститься во двор, Миша уже накостылял бы ему за «дядю». Ну и поколение пошло! Где их воспитывали вообще!?
Или ему стоило радоваться, что двое юнцов ведут себя с ним, как с ровесником?
Как бы то ни было, у Теоретика в голове что-то щелкнуло — девчонка ведь явно оказалась в беде — он повесил спортивную сумку беглянки на плечо, а в свободную руку взял чемодан:
—Уходим? Или мне ему морду набить?
Голос его прозвучал даже более-менее грозно — девица от радости аж подпрыгнула:
—Выкуси, придурок! — бросила она парню, —Сгниешь тут без меня!
Чемодан у нее оказался словно набитый камнями — даже качалка Мишу к такому не готовила. Стало понятно, почему эта тростинка его едва тянула.
—Эй, мужик, — заговорила девица, едва они покинули двор, —Дай денег, а? Хоть на хостел. Или переночевать пусти.
Миша не думал, что его можно удивить еще сильнее. Он поставил чемодан и снова водрузил на него сумку:
—А не многовато ли просьб? Я и так тебе уже помог, и даже «спасибо» не услышал… И ты… ты еще не узнала меня?
Где-то с секунду она смотрела на него, как на идиота, а потом торжественно щелкнула пальцами:
—Точно! Ты занял последнее место на конкурсе двойников Мэттью Макконахи! —лицо ее резко скривилось, —С какого хрена мне тебя знать, мужик?
Вот оно какое, лекарство от звездной болезни! Миша лишь потупил голову.
Не было никакого смысла просить у нее помощи — если, конечно, он не хотел быть посланным куда подальше.
—Ну так что? Дашь денег? — как ни в чем не бывало, вернулась к теме беспардонная особа, —Я художница, могу тебя нарисовать. Но, сразу говорю, трахаться с тобой я не буду!
От такого заявления Миша аж зарделся. Да за кого она его принимала!?
А ведь ей повезло, что она попалась ему, а не какому-нибудь насильнику или маньяку! Впрочем, у такой дуры все еще впереди.
Если он не вправит ей мозги…
Судьба явно решила над ним посмеяться. Или отомстить за то, что когда-то давно он вытянул козырь и умело разыграл его.
Единственная надежда успеть передать свой опыт и возложить на кого-то обязанности перед магическим миром самым циничным образом воплотилась в пустоголовой беспардонной провинциалке.
Вот только после утреннего известия этот удар судьбы казался легким поглаживанием. Что он, с девчонкой что ли не справится?
—Если бы я хотел переспать с крашеной куклой, купил бы надувную, — съязвил Миша, —Денег не дам, но пожить к себе пущу. Если пообещаешь, что внимательно выслушаешь меня и не будешь насмехаться.
II
Джулс тупо уставилась в экран телефона. Вкладка «Ютуба» врать не могла: мужик перед ней — действительно какой-то научпоп-блогер Михаил Пономарев с лямом подписчиков и видосами с разоблачением «Битвы Экстрасенсов».
Конечно, от этого в его россказни о магии, какой-то ее теории, преемнике, на роль которого она почему-то идеально подходила, сильнее не верилось, но факт оставался фактом — ей позарез нужна хата.
А уж чья — подруги, парня-дебила или какого-то высокомерного иллюзиониста — без разницы.
Словно прочитав ее мысли, Стюха наконец-то соизволила ответить:
«Джулс, сори, ко мне никак. Родаки не разрешат».
Девушка со злостью смахнула уведомление, не отвечая. Телефон звякнул снова:
«Но через пару недель они свалят на новую хату. Тогда приезжай».
Что ж, значит, потерпеть придется не так уж и долго…
—Еще раз, — Джулс попыталась изобразить хмурый интерес, — ты типа… колдун?
Странно, что она никогда о нем не слышала. Вот, что значит, не общаться с фриками! Или общаться, но с другими — слишком критически мыслящими…
—Теоретик магии. Я, конечно, даю консультации практикам, но по большей части я ученый.
«В говне моченый» — подумала девушка, окидывая нового знакомого взглядом. Черт знает, нафига он парил ей мозги, но за книжного червя его не принял бы даже слепой.
Интересно, поверил ли Алекс, что к ней, неудачнице, которой даже пожрать купить не на что, может по первому зову примчаться такой вот дядька? Вряд ли. Алекс дебил, но не дурак.
—И ты хочешь… чтобы я стала твоей ученицей? — поморщилась она, —Ну так иди преподом в универ!
—Я же уже сказал: я смертельно болен, — он посмотрел на нее, как на дуру, —Мне нужен преемник. Тот, кому я передам свои знания.
Какая-то дичь. Да на этом «больном» пахать можно! Судя по фигуре, он скорее из тренажерки не вылезает, чем из больниц. Но меру все-таки знает — такого назвать тупым качком язык не повернется.
—Может, и хату на меня тогда отпишешь? — почти серьезно выпалила Джулс.
Она ожидала упреков, но вместо этого недоделанный Макконахи лишь закатил глаза и тяжело вздохнул:
—Сдашь экзамен по всей теории — отпишу. Хоть какая-то тебе мотивация.
Такого поворота Джулс не ожидала.
—Не, друг, тогда я пас, — капитулировала она, —Меня из универа после первой сессии турнули, а тут ВСЯ твоя теория! Да ты помрешь раньше!
—А ты посмотри квартиру для начала. Может, передумаешь? — ухмылочка у него была как у демона-искусителя.
Не дожидаясь ее ответа, он взвалил сумку на плечо и взялся за чемодан:
—Пошли!
Они сели в первое попавшееся такси — Джулс не сомневалась, что случайный бомбила заломит за дорогу тыщи три, не меньше, но ее спутнику не было до этого никакого дела. Он запихал ее вещи в багажник и плюхнулся рядом на заднее сиденье.
—Ты так и не сказала, как тебя зовут.
—Джулс, — буркнула девушка, наконец позволяя себе расслабиться.
Машина тихо тронулась по улице.
—Джулс! — фыркнул колдун, —А по-русски можно?
—А самому догадаться слабо?
—Нет, — он устало потянулся на сиденье, —Совсем не слабо, Кольцова Юлия Алексеевна….
Девушка чуть не выругалась:
—Ч-ч-что? Ты как узнал!?
Долгую секунду он не реагировал. А потом, довольный, как сытый кот, потянулся к карману джинс и выудил оттуда паспорт в обложке с Наруто.
Черт! Да он же был с сумкой наедине всего полминуты! За это время ее и открыть-то не успеешь — столько там ремешков и липучек. А он успел свистнуть паспорт, что лежал на самом дне, прижатый джинсами и кроссами!
Неужели это тоже какая-то магия?
Она не стала спрашивать — Теоретик, видимо, вспомнив, что ему надлежит изображать болезного, решил прикорнуть возле окна. Девушка же, воспользовавшись тишиной, постаралась осмыслить все, что произошло с ней за последний час.
Сначала сбежать от Алекса в никуда, потом — повестись на россказни какого-то экстрасенса… А если он на самом деле маньяк? Или сектант какой-нибудь?
Нет, это вряд ли. Уж больно холеный и правильный.
Но и в то, что он говорил правду, совсем не верилось. Наверное, так быстро мир не перевернется. Даже у Джулс. Магия..! Он еще и преподнес это так, словно там у них целая индустрия!
Как назло, такси въехало во двор элитного ЖК слишком быстро. Здесь Джулс уже стало не до колдовства — она прилипла к стеклу, разглядывая исполинские высотки, вылизанную дворниками огороженную площадку между домами и навороченные тачки на стоянке.
Вот же богатеи! А нормальные люди на телефон накопить не могут!
Мишаня — так она решила про себя его называть — проснулся, едва они остановились.
—Спасибо, — он протянул водителю пятитысячную купюру. Джулс едва преодолела желание исподтишка потребовать сдачу, —Багажник откроете?
Он ловко вытащил ее чемодан, взвалил на плечо многострадальную сумку и жестом показал идти следом.
Благо, во дворе сейчас никого не было — девушка тащилась за Теоретиком, бесстыдно пожирая глазами каждую деталь. Через две недели ее тут не будет — надо запомнить все, чтобы потом рассказать Стюхе.
Один только здешний подъезд стоил того, чтобы в нем поселиться — чистый, светлый, со свежим запахом дорогого диффузора. Помимо слежки за порядком, бабка-консьержка, судя по всему, еще ухаживала за цветами в горшках и пылесосила ковры.
—Мишенька! — воскликнула она, завидев их возле лифта, —Это кто ж к тебе в гости?
—Племянница, баб Лиз, — грубости, с которой колдун разговаривал в такси, как не бывало, —Из Ставрополья. Поживет у меня немного.
От дальнейшего вранья избавил приехавший лифт.
—Как звать-то? — крикнула вдогонку бабуля, но двери уже закрылись.
Колдун ткнул кнопку двенадцатого этажа и, не обращая внимания на Джулс, принялся разглядывать в зеркало свою холеную рожу. Точнее, глаза — сначала оттянул нижнее веко, потом — верхнее. Что он там выискивал — черт его знает.
—Мишенька, — вслух высказала свои мысли Джулс, —Как по мне, тебе больше Мишаня подходит.
—Для тебя только Михаил Александрович, — сухо отчеканил он, —Мы не друзья и не ровесники.
Девушка фыркнула:
—Зря ты в преподы не пошел. Такой же душный и тошный.
Мишаня наконец соизволил оторваться от своего отражения:
—Поставь ты себя по-другому, и я бы не свирепствовал.
—А ты привык, чтобы тебе все в рот заглядывали? — не удержалась Джулс.
Колдун ей уже не ответил — лифт приехал, и ему пришлось снова взяться за багаж.
Даже дверь его квартиры оказалась такая навороченная, что девушка не удержалась от вопроса:
—И за какие это заслуги в науке столько платят?
—Я специалист международного класса, — Мишаня звякнул связкой ключей, —Консультант Магических Лож нескольких академий.
—И как ты планируешь передать все знания и титулы мне?
Он распахнул дверь, но не пропустил ее внутрь, преградив путь и сверкнув светло-серыми глазами:
—Титулы — никак. Ты сама должна пройти аккредитацию. Но за знания, что я собирал годами, мне обидно.
—Поверь, в моей башке они сгниют быстрее, чем в книжках. Неужели влом было поискать кого-то получше?
Перешагнув через порог, она словно очутилась в голливудском фильме — огромная квартира с дизайнерским ремонтом, панорамными окнами и минималистичным, но стильным убранством в серовато-бежевых оттенках.
Тут даже лестница на второй этаж была! Неплохо устроился, буржуй!
Черт, а ведь увидев эту квартиру, она действительно передумала отказываться.
Может, не сбегать к Стюхе через две недели?
Хотя, об этом еще рано думать…
—Я же уже объяснял — мне нужен маг особого уровня. Для теоретических исследований не любой подойдет.
Голос Мишани доносился ей в спину — Джулс уже вовсю прохаживалась по своей будущей квартире, осматривая гостиную с мягким ворсистым ковром и круглым диваном, кухню с двухдверным холодильником и огромным столом, ванную с настоящим джакузи…
И все это было такое пустое, холодное, словно нежилое вовсе…
—Ты женат? — выглянула она из ванной.
—Подумай сама — стал бы я предлагать тебе квартиру, будь у меня жена или дети? — недовольно фыркнул этот умник.
—Ну так и скажи — нет, и все! Чего нудеть!?
Становилось все понятнее, почему вдруг богатого, красивого, совсем еще не старого дядьку до сих пор не захомутала ни одна ушлая охотница. Таких зануд еще поискать!
И самовлюбленных павлинов — тоже. В этом Джулс уверилась, когда зашла в спортзал — комнату чуть побольше кухни, заставленную тренажерами и спортивными снарядами. Некоторые из них она и вовсе впервые видела.
Наверняка, у него еще и гардеробная есть…
—Закругляйся, — голос раздался так близко, что Джулс вздрогнула. Мишаня стоял на пороге с ее сумками, —здесь не музей. Пойдем, покажу твою комнату.
Ни одна квартира, даже такая роскошная, не стоила тех мучений, в которых Джулс погрязла у Теоретика. Когда девушка узнала, что Мишаня так загружен работой, что у себя дома разве что ночует, то уже представила, как опробует в деле все тренажеры, прогуляется по местным магазинам и засядет за сериал с ресторанной едой — но хозяин оказался не так-то прост. Каждое утро он нагружал девушку таким количеством заданий, что у нее не оставалось времени ни на что, кроме как читать его занудные и нарочито сложные книги, конспектировать из них целые параграфы и зубрить формулы. Она даже ела за учебой!
Потому что проверял пройденное он строже, чем все преподы ее бывшего универа вместе взятые…
Нет, Джулс, конечно, знала, что умом она не блещет, но не до такой же степени! Мишаня заворачивал любой ее ответ, перечеркивал все расчеты и изо дня в день повторял одно и то же — то, что девушка физически не могла запомнить.
Она не думала, что две недели могут тянуться так долго. Не думала, что магия на деле окажется хуже физики, алгебры и химии вместе взятых.
Школа всегда казалась ей тюрьмой. Оказывается, в сравнении с жизнью у Мишани она была раем.
Сегодня у Теоретика был первый выходной за две недели. Будь он нормальным человеком, свалил бы куда-нибудь за город — и себе бы нервишки подлечил, и ее бы не донимал.
Но вместо этого предводитель всех зануд решил, что сегодня у нерадивой ученицы вдруг должно получиться то, что не получалось уже дней десять.
Джулс сидела в кресле, но была напряжена так, словно под задницей лежал еж. Теоретик же, что расположился напротив, был спокоен и расслаблен. Это совсем не значило, что спустя секунду он не сорвется на крик из-за очередного ее косяка, но бесило похлеще запрета включать джакузи.
—Смотри на меня и пытайся почувствовать мою магию. Сосредоточься, — пока еще терпеливо, как и всегда в начале занятия, говорил он.
«Почувствовать, — мысленно фыркала Джулс, —Глядя на тебя, я могу почувствовать только рвотный рефлекс».
Конечно, в этом она лгала самой себе. Просто другие мысли, что касались Мишани, вызывали рвотный рефлекс уже от самой себя.
Сколько, блин, ему лет!? Явно под сорокет — а ни один ее ровесник ему в подметки не годится.
Когда сидишь и битый час молча смотришь на такого мужика — тут уж хочешь не хочешь, а задумаешься невесть о чем…
Может, из-за этого у нее ничего не получалось?
Или, скорее, из-за того, что никакой силы у нее не было вовсе.
—Да блин! Не чувствую я ничего, — выдала она спустя минут пять невыносимого разглядывания его мускулистых плеч, —Что я вообще должна почувствовать!?
Она уже подготовилась к очередной порции крика и упреков — но Мишаня сегодня был на удивление спокоен. Неужели смирился с тем, что она бестолочь?
Так, глядишь, и сам ее выставит за дверь…
—Я думал, с проявленным магом будет проще, — вздохнул он, нервно поскребывая ногтями шею, что и так уже была в красных полосах, —Но нет…
С этими словами он поднялся на ноги.
—Ладно, слушай: сегодня ко мне придет один парень — попробуешь на нем.
Почему-то, несмотря на то, что опыт будет проводиться на незнакомце, лабораторной крысой чувствовала себя Джулс:
—А это обязательно?
Мишаня усмехнулся, сложив руки на груди:
—Тебе что, уже не нужна эта квартира?
Говоря начистоту, девушке начали надоедать эти упреки. Да гори она в аду, эта квартира! Лишь бы он отстал от нее.
—С чего ты вообще взял, что у меня этот дар? Ну… такой же, как у тебя?
—Индикатор тебя видит, — словно пытаясь внушить это самому себе, пояснил он, —И я сам иногда чувствую. У тебя есть сила. Уровня мага-теоретика.
—Значит, я просто тупая! — не выдержала девушка, —Лучше бы поискал кого-нибудь другого, пока есть время.
—В том-то и дело, что времени нет. Теоретики рождаются очень редко. Не факт, что сейчас в России есть еще хоть один. И я уже потратил на тебя две недели.
—Ну а если ничего не получится?
—Получится… — задумчиво протянул Мишаня, —Я и не таких проявлял…
«Попробуй, — подумала она, —когда я сбегу к Стюхе!»
Хотя… у него же есть эти чертовы часы-компас! И ведь спереть их не вариант — этот горе-изобретатель соберет еще одни!
Не спрашивая разрешения, Джулс в тяжелых раздумьях вышла из кабинета. Это что же — решись она сбежать, придется скрываться от одержимого придурка?
Благо, хотя бы недолго. Пока он не помрет.
…Если он действительно болен.
Она была так взвинчена, что пнула дверь в свою комнату, оставив на ней черную полосу от подошвы, и, не разуваясь, плюхнулась на широченную кровать.
В этот момент на телефон пришло уведомление.
«Джууулс, прости. Не получится. Родаки не уедут» — написала Стюха.
Девушка упала лицом в подушку и, сама того не заметив, заплакала.
Ну почему вся ее жизнь была таким беспросветным тупиком!? Сначала еле вырвалась из родной Никифоровки, теперь — попала в учебное рабство!
При мыслях о зубрежке желудок завязался в узел. Чем она только думала, когда подписалась на это дерьмо!? Сама виновата!
Телефон продолжал трезвонить.
«Тебе же есть, куда пойти?»
«Ты на меня не обижаешься?»
«Джулс!»
Хорошо хоть, что она не додумалась рассказать этой пустозвонке, где и как решила перекантоваться. Наобещать с три короба и слиться — в этом вся Стюха.
Девушка не знала, сколько времени так пролежала, но к тому моменту, как в коридоре зазвонил домофон, слезы уже высохли. Не осмелившись злить Мишаню, Джулс выбралась из комнаты. Хозяин уже открывал перед гостем дверь.
—Дмитрий? Здравствуйте, проходите, — он отступил в сторону, давая клиенту пройти.
Это оказался молодой парень, на пару лет постарше Джулс, полноватый, с простецким лицом и заискивающим взглядом.
—Можно просто Митя. Я очень рад, что смог к вам попасть, — просиял он, протягивая руку.
Ответив на рукопожатие, Мишаня провел его в кабинет, но усадил не в те кресла, где они с Джулс практиковались, а за стол. Сам же, жестом пригласив девушку войти, встал у окна.
Она еще ни разу не видела, чтобы Теоретик принимал кого-то на дому, поэтому понятия не имела, почему все так рвутся к нему на консультацию.
—Итак, чем могу помочь?
—У нас в Чите… ну, есть бюро. Частное. Они занимаются поиском… магов, — он словно боялся произносить это слово, —Нашли меня, сказали, что у меня есть какой-то дар. Но я не могу проявиться. Не получается. Я даже не знаю, что делать-то нужно…
Все время, пока Митя говорил, Мишаня не сводил глаз с Джулс. «Хочет, чтобы я пробовала,» — поняла девушка.
И она действительно попыталась. Уставилась парню в затылок так пристально, словно хотела прожечь в нем дыру.
—Значит, только проявить, — Мишаня потер подбородок, —Без измерений?
—А п-про измерения мне не сказали, — вздрогнул Митя, —Что это?
—Это индивидуальный лимит твоего магического ресурса. Иначе говоря — грань, за которую нельзя заходить. Иначе можно лишиться силы.
Удивительно, но Джулс это помнила. Значит, кое-что в голове все-таки оседало.
—С-сколько это будет стоить?
—В счет приема, — пожал плечами Мишаня, —Только от меня ответная просьба. Тебя не смутит, если моя ученица потренируется в оценке твоих способностей?
Митя поспешно согласился.
—Юля, — невозмутимо позвал колдун, — садись на мое место.
Следующие полчаса были до жути унизительными. Джулс пялилась на Митю, не чувствуя ничего, кроме неловкости, пока Теоретик донимал ее вопросами и, как злобный препод на экзамене, чеканил правильные ответы под ее молчание.
Парень из Читы оказался энергетическим магом — слабым аккумулятором в человеческом теле. «Проявить» его оказалось проще простого: Мишаня дал ему в каждую руку по какой-то штуке, похожей на жестяную банку с проводками, что-то посчитал, выставил на тумблере нужные показатели и включил. Банки засветились и быстренько погасли, выдав Теоретику всю подноготную этого парня. Лимит у него был, насколько Джулс поняла, совсем низкий, а потому Мишаня выписал Мите целый ряд предостережений в работе с магией, дал список обучающей литературы и отпустил с миром.
А потом уселся перед девушкой, сцепив руки в замок, и тяжело вздохнул:
—Ты же не морочишь мне голову, правда? Если бы ты использовала свою силу, я бы увидел…
—Да я клянусь, что у меня ничего не получается! — подалась вперед она, —Может, просто…
Договорить она не успела — у Мишани зазвонил телефон. Для человека с такой загруженностью, как у него, это дело привычное — но Джулс еще ни разу не видела, чтобы лицо его так скривилось при виде имени контакта.
—Алло, — на удивление дружелюбно заговорил он, —Андрей Ильич, здравствуй!
Скрипучий голос что-то долго тараторил ему в ухо. Мишаня откровенно скучал — накручивал на палец цепочку с жетоном на шее, чесал многострадальную шею и лишь изредка односложно отвечал своему собеседнику. Под конец он и вовсе закатил глаза, с наигранным энтузиазмом выдав:
—Не переживай. Подъеду, посмотрю.
Голос на том конце разразился пылкими благодарностями.
—Ничего, все в порядке. До встречи,— нетерпеливо закончил беседу Мишаня.
А потом, положив трубку, устало глянул на Джулс:
—А ты везучая.
—В каком это смысле? — нахмурилась она, —Ты меня отпускаешь?
Он смерил девушку тяжелым взглядом.
И она вдруг поняла, что он высматривал тогда в лифте. Белки его красивых насмешливых глаз были какие-то неестественно-желтые. Это вот так проявлялась его болезнь?
—Нет. Мы проверим твою способность на сильнейшем индикаторе Европы.
III
—Знаешь, не думала, что ты мальчик на побегушках, —Юля поерзала на пассажирском сиденье, —Вроде строишь из себя солидного дядьку, а сорвался по первому зову…
Миша мигом пожалел, что мысленно посетовал на тишину в машине. Бойся своих желаний, как говорится…
—А ты не думала, что я не стал бы срываться абы из-за кого!? — прошипел он.
Руки сами собой до белых костяшек сжали руль. Он с самого утра был какой-то нервный и дерганый — дела только множились, прогресс Юли за две недели не сдвинулся с мертвой точки, а этот постоянный зуд и вовсе сводил с ума… Еще и Андрей удружил, подбросив проблем!
Все катилось к чертям, и в первую очередь — он сам. Едва узнав о болезни, Миша наивно думал, что принял свою участь — а не тут-то было! Стоило ему хоть на минуту остаться наедине со своими мыслями, как они принимались сводить его с ума.
Он стал замечать за собой кучу симптомов, которым прежде не придавал значения. Этот зуд, озноб по вечерам, пожелтевшие белки глаз — такая, в сущности, ерунда, если не знать, что совсем скоро она сведет его в могилу…
Это же надо было — ничего в своей жизни не успеть! И теперь полагаться на соплячку, неспособную прочитать учебник!
Наверное, нужно было позволить себе не справиться. Ну и пусть с его смертью вся работа канет в небытие! Кому она нужна!?
При этой мысли в груди что-то болезненно сжалось.
Не он ли когда-то мечтал о том, чтобы сделать мир лучше? Разве все, что он делал, было ради славы, денег, успеха?
Ну… не без этого, конечно. Но лишь дела и их последствия были по-настоящему важны. «Что ты оставишь после себя? — с самого детства спрашивала у него мама, —Что-то красивое или что-то полезное?»
Ей — бывшей балерине, педагогу по танцам, взрастившему целое поколение талантов — было легко говорить.
Тем более, что у нее было гораздо больше времени…
—Ну тогда уж расскажи, к кому и зачем мы едем, — вернула его в реальность Юля, когда их черный Фольксваген выехал на Крестовский проспект.
Сейчас Миша был ей почти благодарен. И правда, лучше думать о делах.
Вот только дела виделись ему такими же паршивыми. С Андреем Серцовым по-другому не бывает...
—Мы едем к очень опасному человеку, — для пущей убедительности он повернулся и посмотрел в бестолковые, совершенно пустые глаза, —По сути, он имеет влияние на всех магов Питера. И не только Питера. Не вздумай при нем что-нибудь учудить.
—Ты что же… боишься..!? — притворно удивилась девушка.
Выбора у Миши не осталось — раз уж он взял ее с собой, придется объяснить. И попытаться запугать, чтобы эта курица перестала воспринимать все как игру.
—Этот человек когда-то давно дал мне шанс проявить себя, — уклончиво заговорил он, —Я им воспользовался. Теперь я — тот кто я есть. А он всю жизнь ждет от меня благодарности. И если я перестану его благодарить, я об этом пожалею…
—Он что, мафиозник какой-то? Тебя бандиты крышуют!?
—Да нет же! — фыркнул Миша, —Он… вроде как глава профсоюза магов. По сути, все колдуны Питера и области работают на него. Это его… бизнес!
—Так я и думала — мафиозник! — подытожила Юля, —Он тоже маг?
—В том-то и дело, что нет, —Теоретик бездумно уставился на дорогу, с горечью осознавая, что в чем-то эта деревенщина права. Это ведь они, маги, сами позволили Андрею поставить себя над ними.
Но что они могли сделать? У Андрея столько связей в верхах, что, вздумай его «рабы» взбрыкнуть, продажные власти сразу найдут, за что прижать колдунов к ногтю. И никакие адвокаты не помогут…
—И что ему от тебя нужно? — спустя минут пять молчания выдала Юля. Неужели впервые всерьез задумалась над его словами?
Миша покосился на нее — ярко-оранжевые тени, серьги в виде мармеладных мишек… Нет. Этот человек физически не может ни над чем задуматься.
—Услуги по бесплатному ремонту уникального оборудования, — подъехав к неприметному офисному зданию, Миша стал искать место для парковки. Юлю, видимо, его ответ ввел в такой ступор, что она решила помолчать.
И все же вышла из машины она с каким-то пришибленным видом. Если бы не жвачка во рту, Теоретик решил бы, что она и вправду напугана.
—Посидишь в приемной, пока я тебя не позову, — сказал он, распахивая перед девушкой дверь в офис. Вернув себе прежний наглый вид, Юля кивнула и шагнула внутрь.
Миша не был здесь лет пять, но с момента его последнего визита тут словно ничего не изменилось — тот же безвкусный дизайн прямиком из девяностых и стойкий запах приторных духов. Разве что их обладательница — секретарша — сменилась на девчонку помоложе.
—Доброе утро. Пономарев, — представился Миша, подойдя к стойке, —Мне назначено.
—Да, вы записаны, — кивнула девушка, —Проходите. Андрей Ильич ждет вас.
Теоретик жестом показал Юле сесть на диван у входа, а сам прошел в кабинет — такой же неподвластный времени. В отличие от хозяина.
—Миша, дорогой, сколько зим! —Серцов с распростертыми объятиями встал из-за стола, —Проходи, садись!
Теоретик запомнил его тщедушным седеющим коротышкой, но сейчас седину перекрыла лысина, а под пиджаком наметилось круглое брюшко. Разве что рост остался неизменным — он по-прежнему едва доставал Мише до плеча.
—Ну ты даешь! —Андрей по-отечески похлопал его по спине, —Вообще не изменился!
«Наверное, я как твой офис,» — мрачно подумал Теоретик, усаживаясь в кресло.
—Я правильно понял, у тебя что-то с индикатором? — перешел к делу он.
—Не просто «что-то», — Серцов вернулся на место, —Совсем встал. Никто из моих ребят починить не может. Похоже, без тебя никак.
Ничего другого Миша и не ожидал — те остолопы, которых Андрей нанимал обслуживать привередливое магическое оборудование, не управились бы и с кнопочным телефоном. Даже странно, что индикатор протянул пять лет.
—Тогда не будем рассиживаться, — Миша спешно поднялся, —Веди.
—Что же, даже чайку не попьешь? Заехал к старику раз в сто лет…
—Андрей Ильич, сам понимаешь, работы — не продохнуть, — Теоретик попытался скрыть раздражение. Если была возможность унести ноги отсюда поскорее, то за нее надо хвататься.
Во всем Питере не было места, где Миша чувствовал бы себя неуютнее, чем здесь. А сейчас, после разговора с Юлей, это ощущение и вовсе грозилось задушить его.
—Совсем себя не жалеешь, — прищурился Андрей, —Знал бы я, что помогаю тебе взвалить на тебя столько всего, десять раз бы подумал, прежде чем оказывать протекцию…
В таких намеках и был весь Серцов. Угроза, скрытая за заботой.
Мише не оставалось ничего, кроме как смириться.
Ничего, пусть Юля подзаскучает в приемной. Все лучше, чем будет заказывать доставки из ресторанов на его деньги…
Добраться до аппаратной удалось только через пару часов, когда Теоретик уже готов был лезть на стенку, прослушав целую аудиокнигу из стариковского ворчания.
Как он и думал, Серцов со своими идиотами нарушил все мыслимые правила обращения с магическим оборудованием, затолкав головной индикаторный маятник в одно помещение с серверами, коммутаторами и центрами управления. В одних лишь кабелях здесь можно было запутаться!
Миша едва сдержался, чтобы не выругаться при Андрее, и принялся за работу.
Вот только хозяин почему-то не спешил уходить. Плохой знак.
—Ребята из Луги звонили, — вкрадчиво начал Серцов, дождавшись, когда Миша продерется через провода и снимет железную крышку корпуса, —Говорят, у них та же проблема. Индикатор вот уже пару месяцев молчит. Не мне тебе говорить, что такого у нас не бывает. Вряд ли маги перестали проявляться…
—Значит, у них он тоже заглох, —Миша уже понял, к чему клонит этот змей. Не было смысла юлить и искать отговорки.
—Так и в Подпорожье тоже! Видать, из-за неполадок головного и остальные полетели! Вся область теперь стоит без контроля.
«А тебе это прямо поперек горла! — подумал Теоретик, —Конечно, локатор не видит новых жертв! Какой-нибудь везунчик может улизнуть…»
Юля, например. Может, лучше и не отсвечивать ею сейчас перед Серцовым — тем более, что от головного индикатора без подпитки побочных толку будет не больше, чем от его часов.
Знал бы он раньше, что у них к чертям собачьим полетело все, вообще не тащил бы Юлю сюда. Мало ли, кто ее может заприметить…
—Ты бы, Мишенька, съездил, посмотрел, подлатал… Тут знающий человек нужен. Который сам ходячий индикатор… И в Выборг тогда заскочи до кучи.
«До кучи!» — изумился Теоретик. Все к одному! Теперь еще тратить последние дни, мотаясь по всей области мастером по ремонту!
И снова мысли возвращались к Юле. Оставить ее невесть на сколько наедине с квартирой — все равно что сжечь. Лучше уж терпеть ее в дороге.
Да и обучение прерывать не придется — времени-то у него совсем не прибавлялось. Может, удастся вложить хоть что-то в ее бестолковую голову, читая лекции в машине? Раз уж самостоятельное обучение по книгам ей никак не дается…
—Хорошо, съезжу, —Миша скорее понурил голову, чем кивнул.
—И часто ты в такие туры ездишь? — поинтересовалась Юля, как-то подозрительно изворачиваясь на сиденье. Миша заранее разрешил себе отвесить ей подзатыльник, если она вздумает высунуть ноги в открытое окно.
Наверное, она прочитала его мысли. И вместо одной вольности позволила себе другую — полезла в бардачок.
—Боже, один «Лед Зеппелин»! — пробормотала она, перебирая кассеты для старенькой магнитолы, —Ты вообще что-нибудь еще слушаешь?
—Да, там еще «Дорз» есть, — трасса была спокойная — Миша позволил себе отвлечься от дороги и достать из бардачка сборник с фотографией Моррисона.
—Одно старье, — поморщилась Юля, —Ты что, настолько древний!?
У любого терпения был предел. Миша устал молча глотать эти подначки.
—Никакой я не древний! — он пронзил ее взглядом, —Да, я скоро помру, но я помру молодым! Мне только тридцать шесть! Всего!
—Ну нифига себе «всего»! Ты меня почти в два раза старше!
Черт, она издевалась над ним! С самого утра, еще до того, как они выехали!
—Я понял. Ты хочешь заставить меня высадить тебя. Не получится. Еще одно слово — и ты открываешь учебник.
Хотя, на кого он злился? Сам виноват — распустил и без того наглую девицу.
Ладно, до Подпорожья оставалось всего ничего. Отдохнет, пока будет чинить индикатор…
Миша не был здесь лет десять, не меньше. Городок совсем маленький — Серцов и выбрал-то его для установки индикатора только из-за расположения. Чтобы более-менее покрыть Ленобласть взором индикаторных маятников, нужно было выстроить их треугольником с четвертым головным устройством в центре — в Питере. Маятники подпитывают друг друга силой и обеспечивают почти стопроцентную точность — даже в отношении самых слабых магов, вроде них с Юлей — но стоит одному из них выйти из строя, как сломанный начинает ослаблять остальные. Миша всю голову сломал, как это исправить, но так и не придумал ничего стоящего.
Он разработал эту технологию лет пятнадцать назад, еще когда учился на инженера и еще не полностью освоился со своей силой.
И получил за свое открытие мировое признание. Все магическое сообщество вдруг заговорило о многообещающем русском теоретике.
Оправдал ли он хоть одну из возложенных на него надежд?
Слава богу, они приехали на место, и беспокойный разум быстро нашел себе занятие.
Миша не знал, какой гений надоумил Андрея установить индикаторный маятник в здании Краеведческого музея Подпорожья. Сотрудники знать не знали, что делать с этой штукой, а люди Серцова появлялись здесь так редко, что их указания стерлись из всеобщей памяти за сроком давности.
И все же загадочный прибор здесь берегли — не заваливали посторонней аппаратурой, мешающей сигналу, не держали в сырости и даже исправно вытирали пыль. В итоге Миша провозился с ним гораздо меньше, чем ожидал — Юля даже не успела закончить конспекты, что он ей задал.
И все же, вернувшись в Питер глубокой ночью, они так устали, что впервые сошлись во мнении — нужно дать себе выходной. И не зря: наутро Миша проснулся с головной болью и ниоткуда взявшимся жаром. Сил не было даже на занятия с Юлей — он так и провалялся в постели, за целый день выпив лишь чашку кофе.
Наверное, будь его вынужденная сожительница человеком, она бы заметила, что с ним что-то не так, но за целый день девушка даже не поинтересовалась, жив ли он.
Конечно, Теоретик допускал, что она не верила в его болезнь — а он был слишком горд, чтобы приводить доказательства — но и такого равнодушия не ожидал.
В тот день, не чувствуя ни голода, ни надежды, ни воли к жизни, он уверился, что доктор преувеличил — никакой пары месяцев в запасе не было.
Поэтому назавтра он отбросил жалость к себе и собрался в дорогу. Благо, после дня мучений его чуть отпустило — в голове прояснилось, суставы не крутило и даже появился какой-никакой аппетит. В привычном рабочем режиме он сделал гимнастику, позавтракал, побрился — и с огромным удивлением обнаружил, что Юля уже была готова.
До Луги они ехали в звенящем молчании — девушка сразу уткнулась в свой альбом и всю дорогу вдумчиво царапала карандашом по бумаге. Уже на въезде в город Миша не выдержал:
—Тебе что, язык отрезали?
От неожиданности она даже вздрогнула.
—Нет, просто… — замялась Юля, —Я не хотела тебе…
—По-моему, ты всегда делаешь, что хочешь, — перебил ее Теоретик.
С губ почти сорвалось заветное «Если хочешь — уходи. У нас ничего не получится». Почти…
—Я видела, какой ты вчера был, — вдруг выпалила она, —И… прости. Что не верила тебе и трепала нервы.
—А теперь, значит, поверила? — съязвил Миша, —А если я просто простыл?
—Я не слепая и не дура. У тебя глаза желтые. Ты пахнешь странно. Чешешься постоянно. И дрожишь часто. С тобой точно что-то дерьмовое. Прости, что я только вчера свела все это вместе.
—Ну спасибо за честность! — горько усмехнулся Миша, —Теперь я хоть знаю, что выгляжу так же паршиво, как себя чувствую…
—Ты на комплимент напрашиваешься? — встрепенулась девушка, —Его не будет.
Возможно, он так отчаялся, что стал выдавать желаемое за действительное — но, поймав ее взгляд, Теоретик почти уверился, что именно о комплиментах она и думала. Нужно было срочно сменить тему, чтобы не вспыхнуть от смущения, как сопливый юнец.
—Давно рисуешь? — он кивнул на альбом.
Всю браваду девчонки как ветром сдуло. Она и вовсе словно испугалась этого вопроса.
—Не знаю… сколько себя помню, — настороженно ответила она, —Но я вообще больше по стрит-арту. А это, — она закрыла альбом, —так, баловство.
—Я так понимаю, с властями ты это не согласовываешь?
—Что, разрисованные гаражи? Я это даже с их хозяевами не согласовываю, — с гордостью заявила Юля.
—А вот это уже опасно, — покосился на нее Миша, —Могут подкараулить и накостылять.
Девушка засмеялась, но с таким прищуром, словно что-то подобное уже случалось.
—Ну знаешь, — заявила она, —Это не опаснее, чем колесить по ленобласти по приказу бандюка.
Признав между ними ничью, Миша чуть успокоился. И не зря — потому что по прибытии на место прыщавый айтишник, приставленный смотреть за лужским индикатором, сразу сознался, что пытался починить прибор самостоятельно.
—Простите, наверное, я сделал только хуже, — повинился он, открывая дверь в пыльный офисный кабинет, где прямо возле окна, между принтером и шкафом, стоял аж покореженный от неумелого вмешательства прибор.
…Под прямыми солнечными лучами!
—Твою мать! — Миша бросился к своему творению, как врач к умирающему, —Ты что наделал!?
Если бы не присутствие Юли, он выразился бы намного грубее.
—Я… я просто пытался заменить несколько…
Страшно было представить, сколько работы предстоит, чтобы хотя бы заставить устройство заработать. Если вообще получится хоть что-то…
—Это же все-таки не андронный коллайдер — обычный измерительный прибор….
Юлю следовало поблагодарить во второй раз — на этот раз за вмешательство:
—Слушай, парень, скрылся бы ты с глаз… Ты уже наделал делов…
Миша уже на них не смотрел — лишь слышал, как айтишник что-то недовольно буркнул в ответ и закрыл за собой дверь.
Он стащил со стола многострадальное устройство и поставил его на пол, чтобы было удобнее разбирать.
—Мне тоже уйти? Какой параграф конспектировать? — напомнила о себе Юля.
Да что с ней сегодня такое!? Ни язвительности, ни непокорности! Может, вчера Миша все-таки умер и попал в рай?
Нет, это вряд ли. В раю никто бы не стал ломать его изобретения.
Почему-то ему не хотелось ломать голову в одиночестве. Пусть даже Юля никогда не сможет его понять, она хотя бы побудет рядом.
—Нет, останься. Вдруг помощь понадобится? — солгал он.
Ему казалось, что если сейчас закрыть глаза дольше, чем на секунду, то он просто провалится в сон, сидя на полу. Настольная лампа уже не справлялась с темнотой в кабинете, но и врубать большой свет Миша не решался — этого измученные глаза точно не выдержат.
Тем более, что осталось всего ничего — маятник уже подавал признаки жизни, подрагивая стрелкой от Юли к Мише и обратно. Ни на что большее, пока не починен выборгский, рассчитывать не приходилось.
Теперь осталось лишь хорошенько почистить крышку корпуса от пыли и прикрутить ее обратно. Теоретик размял затекшие плечи и поудобнее вытянул ноги.
Холодная рука мягко тронула его за плечо:
—Эй, может, завтра закончишь? Время полвторого ночи.
Миша повернулся к Юле, что нависла над ним — растрепанная, помятая и заспанная. Это что же — они тут уже десять часов торчали!? Он настолько заработался, что выпал из реальности. А теперь, очнувшись, понял, что тело его занемело от напряжения, голова раскалывалась, а желудок был так пуст, что начал жрать сам себя.
И все же это не причина бросать начатое.
—Нет, — покачал головой он, —Всего ничего осталось. Закончу — и все.
—И закончишься сам, — фыркнула девушка, —Тебе не говорили говорили, что так нельзя? Хотя… хрен с тобой! Я тебе еще нужна?
—Ты хочешь спать? Иди.
—Я хочу жрать! Я и так терпела полдня, думала, вдруг тебе помощь понадобится. Потом устроишь мне скандал за то, что я свалила, — Юля протопала к двери, —Что тебе взять?
От усталости Теоретик так туго соображал, что не сразу понял, что говорить:
—Среди ночи? — вяло нахмурился он.
—Тут через дорогу забегаловка круглосуточная.
—Мне пойти с тобой?
—Заканчивай лучше со своим патефоном.
—Точно..? — Миша понимал, как малодушно это выглядит, но действительно не находил сил даже подняться на ноги.
—Что. Тебе. Взять? — повторила она.
—Ну не знаю, —Теоретик внял стонам пустого желудка,—Что-нибудь питательное, но не химозное…
—Короче, как себе — колу и чипсы.
А он уже обрадовался, что Юля стала нормальной…
—Ты серьезно!? —возмутился Миша, —Да это же прямой путь к гастриту! И ожирению…
—Боже, какой ты душный! Тебе, может, помирать завтра — ну, подумаешь, будешь ты в гробу на пару кило толще! Апостолу Петру на это пофиг.
Миша невольно рассмеялся. Странно, но время от времени она оказывалась удивительно мудрой — ему нечем было крыть эти железные аргументы.
—Тебе повезло, что я эктоморф, — качнул головой он, — Так уж и быть, возьми мне чипсы. Сырные.
IV
Джулс было не привыкать бродить по улице среди ночи — родная Никифоровка и ненаглядные родители подготовили ее ко всему. Хотя уверенности это не прибавляло.
Еще и тот магазинчик, на который она рассчитывала, был закрыт. Близлежащие «Пятерочки» и «Магниты», если верить навигатору, тоже. Осталось только какое-то кафе «24 часа» в соседнем дворе.
Жрать хотелось так сильно, что Джулс сразилась бы за пачку чипсов с самим тигром. Надо было сходить раньше, до закрытия нормальных магазинов, но она сглупила. Да и поленилась, не веря, что Миша окажется настолько одержим своей работой, что они застрянут в Луге на ночь.
Поэтому теперь, издалека заслышав отборную пьяную брань, девушка вынуждена была успокаивать себя.
Может, все-таки вернуться за Мишаней?
Нет, что за глупость! Да уж, размягчила ее жизнь в Питере… Что она, ни разу всякую пьянь не видела!? Насмотрелась вдоволь… Просто зайти и выйти. Потерпеть три минуты.
Вонзив ногти в ладони, девушка уверенно двинулась через двор. Теперь она жалела, что утром не оделась поскромнее — но кто же мог предположить, что это окажется важно?
Мигающая сломанная вывеска была здесь единственным источником света. Она вновь с щелчком загорелась, и перед дверями кафе Джулс наконец увидела причину шума — двух хануриков, что пытались отметелить друг друга за разбитую бутыль водяры, заливисто ругаясь на всю улицу.
На мгновение девушке показалось, что они перекинутся на нее. Проходя мимо, она запустила руку в карман, где крепко сжала ключи от Мишаниной квартиры, чтобы ударить в случае чего — но алкаши на нее даже не глянули.
С неподдельным облегчением она распахнула дермантиновую подъездную дверь с надписью «открыто», и оказалась на крутой лестнице, что вела в подвал. В нос мгновенно ударила с детства знакомая вонь — сигаретный дым вперемешку с перегаром и бухлом. Снизу лился гомон голосов и мутный свет.
К горлу, несмотря на голод, подступила тошнота — от страха и отвращения одновременно. «Терпи!» — приказала себе Джулс и принялась спускаться.
Она даже не думала, что такие места еще остались где-то, кроме Никифоровки.
Стоило Джулс переступить через порог, как глаза нескольких «постоянников», судя по синим опухшим рожам, мгновенно метнулись к ней. Кто-то в углу громко харкнул. Девушка старалась на них не смотреть.
Вместо этого она судорожно оглядывала это подобие кафе, в котором и еды-то толком не было — только бухло.
—Вот это девочка! — присвистнул одутловатый тип за столом у стены, —Мальвина, иди к нам!
«У Мальвины синие волосы, придурок!» — Джулс даже не обернулась на него и прошла к прилавку в конце зала.
—Чтобы она тебе по роже съездила? —ответил ему пьяный женский голос, —Позвал бы меня. Я приду!
Не успела Джулс разглядеть за прилавком что-то, кроме мертвого таракана, как пластиковый стул за спиной хрустнул, скрипнул ножками и тяжело опрокинулся на липкую грязную плитку.
Оглушительный вопль прорезал вязкую тишину. Джулс дернулась от неожиданности. Это что… ребенок?
Обернувшись, она не поверила своим глазам — пьянющая в хлам баба, пытаясь вылезти из-за стола, уронила на пол малыша — совсем еще кроху — который, видимо, спал на стуле.
Спал так тихо и скромно, что, едва зайдя, Джулс его даже не заметила.
Теперь он вопил от боли, катаясь по полу — слезы хлестали градом, а визг стоял такой, что уши мгновенно заложило.
Джулс не знала, чего она ожидала, но точно не этого.
Пьяная сука — по видимому, мамашка — взяла и ударила несчастного ребенка. С размаху, прямо по голове — так, что малыш аж захлебнулся в вопле, и, на мгновение затихнув, закричал еще громче.
—Заткни пасть, мразь! — заторможенно рявкнула его мамашка.
Выйдя из оцепенения, Джулс глянула на кроху — бледная худая мордашка, ссадина на щеке; по вонючим обноскам непонятно даже, девочка это или мальчик. В точности Аленка…
Только у Аленки была она — старшая сестра, которая успела достаточно повзрослеть, чтобы защитить ее. Или принять удар на себя.
Девушка не знала, что в голове может так резко щелкнуть. Не знала, что способна забыть все на свете, кроме видений собственного прошлого.
Плач, естественно, не прекратился. Поганая пьянь замахнулась на ребенка снова, но Джулс оказалась проворнее — в два шага она добралась до этой твари и изо всех сил дернула ее за волосы:
—Только попробуй, сука! — зарычала она ей в ухо.
Пьяница аж взвизгнула от неожиданности. Вокруг разгоралось нечто страшное — крик малыша теперь смешался с воплями остальных алкашей, что спешно вскакивали со стульев.
Джулс не было до них никакого дела. Отпустив грязную копну волос, она бросилась к ребенку, который так и не мог подняться.
И ведь в таком дерьме проходила вся его жизнь! В грязи, в побоях, в этих тухлых пивнухах!
Даже хуже, чем у них с Аленкой…
Аленкой, которую она бросила в Никифоровке, спасаясь сама…
—Эй, тише, — Джулс потянулась к малышу —Тише…
—Не трожь моего ребенка! — взревел голос над головой.
Девушка поздно сориентировалась — сильная рука уже вцепилась ей в волосы и рванула так, что из глаз брызнули слезы. Джулс не удержалась на ногах и повалилась на пол.
А потом чья-то нога со всей силы врезалась ей в живот. От боли девушка даже не могла вздохнуть.
—Допрыгалась, сука!? Не лезь не в свое дело! — ее пнули еще раз.
Мысли проносились в голове ураганом — Джулс не придумала ничего лучше, чем выставить руку вперед, и тут же получила еще и по ней. От боли и напряжения она до крови прикусила язык и слабо застонала.
Надо бежать. Но как, если тебя обступили со всех сторон?
—ПОМОГИТЕ! — заорала она из последних сил.
Дура! Ну кто услышит ее из этого подвала? А здесь против нее все до единого. Даже хозяева этой дыры…
Ей показалось, что за плачем ребенка, пьяными возгласами и визгами, она услышала какой-то грохот. Будто шаги.
Наверное, это так ее сознание пыталось смягчить неизбежность смерти…
—Юля! Боже, Юля! — знакомый голос вдруг вырвал ее из бездны животного ужаса. Джулс не успела сообразить, что к чему.
Сука, что нависала над ней, резко дернулась — девушка не видела, что произошло, но та коротко вскрикнула и заткнулась под грохот пластиковой мебели. В общей сумятице кто-то матерился, кто-то грозился вызвать ментов, но Джулс уже забыла обо всем. К ней прорвался Мишаня. Она спасена.
Девушка безуспешно попыталась встать — дрожащие ноги совсем не держали. Если бы Мишаня не подхватил ее за руку, она опрокинулась бы на спину.
Хорошо, что не успела.
—Миша, сзади! — взвизгнула она, вовремя завидев того самого мужика, что сидел в углу, а теперь со всех ног несся на Теоретика.
Придурок решил, что сможет уделать парня вроде Мишани подносом! За то и поплатился — Теоретик вкатил ему в челюсть быстрее, чем тот замахнулся.
Воспользовавшись моментом, они стали удирать. Джулс запомнила лишь, что почти повисла у Миши на плече — он тащил ее по лестнице, пока алкашня из зала бессильно сыпала матюками им в спину.
—Идти можешь? Они ничего тебе не сломали? — Теоретик потряс девушку за плечо, держа так крепко, словно она могла выскользнуть из рук.
—Могу, могу… Валим скорее!
Дермантиновая дверь, сломанная вывеска, прохладный ветер, ночная улица — все это проносилось перед глазами словно из-под воды. Джулс смотрела по сторонам, но ничего не видела. Тело ее горело от боли, но стало каким-то совсем неживым из-за всплеска адреналина — она только и могла переставлять тяжелые ноги и держаться за плечо Мишани.
Всю обратную дорогу она была далеко отсюда — в собственном прошлом, где пьяные драки случались через день, а она сидела в углу, прижимала к себе Аленку и ждала, когда все это кончится.
Сбежав из Никифоровки, она поклялась, что никогда не вернется в этот мир. Но вот этот мир настиг ее сам…
Она заметила, что они вернулись в офис, только когда стылый ночной воздух сменился душным и пыльным. Мишаня осторожно усадил девушку на диван в коридоре, щелкнул по выключателю и опустился перед ней на корточки.
—Ты с ума сошла!? — голос у него аж охрип от страха, а лицо в тусклом свете единственной лампы казалось бледным, как мел, —Что там случилось?
Только сейчас Джулс вспомнила о малыше… Да уж, помогла так помогла!
Слезы хлынули из глаз с новой силой. Девушка сама не заметила, как подалась вперед и уткнулась Теоретику в плечо.
—Прости! Прости… я дура. Я такая дура!
—Вот уж новость! — хмыкнул он, и, усевшись рядом, прижал девушку к себе,—Зачем ты вообще туда поперлась?
—А ты? — ухватилась она за единственную мысль, что могла сейчас ее отвлечь, —Как ты меня нашел?
—Понял, что сглупил, и пошел тебя искать. Эта забегаловка единственная открытая была. Так что там произошло?
Только сейчас Джулс почувствовала, как сильно замерзла. И какая адская дрожь ее колотила.
—Меня… меня перемкнуло, — только и смогла выговорить она, —Я… сама виновата.
Стыд, сопровождавший девушку всю жизнь, вдруг заполнил все ее естество. Признание, что она буквально выросла в местах, подобных той пивнухе, было для нее сродни казни.
Мишаня — последний, кто сможет ее понять. Уж он-то наверняка с серебряной ложкой в заднице родился — такой весь холеный и идеальный.
—Ты что, не знаешь, как себя надо вести в таких местах? — голос его был строгим, но Джулс казалось, что она слышала в нем улыбку. Еще и эта рука, что гладила ее по волосам! —Да и я, придурок, не лучше — куда тебя отпустил!?
—Ну, ты же мне не нянька все-таки… Скорее телохранитель.
Мишаня хмыкнул где-то над ухом:
—Телохранитель, между прочим, со второго курса не дрался.
—А зря. У тебя хорошо получается.
Девушка не знала, сколько они молчали, но за это время мандраж немного отступил, и на его место пришла усталость. Такая сильная, что она задавила собой и стыд, и голод, и смущение. Еще несколько минут назад девушка клялась себе, что отстранится от Мишани как только чуть успокоится, но теперь стук его сердца и тепло тела были единственным, что осталось в этом мире.
—Поклянись мне, что больше не полезешь в неприятности, — прозвучал над ухом его сонный голос.
—Только если вместе с тобой, — поймала Джулс единственный ответ, что пришел в голову.
Ей показалось, что Мишаня сказал что-то еще. Но вряд ли она ему ответила — потому что провалилась в сон прямо у него на руках.
А когда проснулась, свернувшись калачиком на том же диване, Теоретика уже и след простыл. Благо, он всего лишь бегал за кофе и пирожками.
За едой ожившая Джулс даже вспомнила о делах:
—Так ты что, так и не можешь меня проверить? Ну, на этом маятнике? Почему моя магия никак не пробуждается?
Мишане так не понравился местный пирожок, что он даже не доел его. Бессонная ночь в принципе сказалась на нем серьезнее, чем на девушке — наутро он стал даже бледнее, чем ночью. Хотя, когда у тебя такие черные волосы и светло-серые глаза, это, наверное, не так уж и плохо.
—Нужно еще подлатать выборгский, — объяснил он, сидя возле своего детища, больше похожего на швейную машинку с циферблатом, —Но это уже не сегодня. Сегодня — домой.
«Домой» — какое сладкое и в то же время чужое слово! Иногда Джулс казалось, что она и вовсе не знает, что оно означает.
После завтрака, когда они загрузились в машину и выехали из Луги, на девушку, будто вслед за молчаливым Теоретиком, напала какая-то хандра. Да и ливень за окном настроения не прибавлял.
Она смотрела на трассу сквозь мокрое стекло и думала обо всем — о ребенке, которому наверняка сделала только хуже, о Мишане, который не заслужил того дерьма, что над ним нависло, о самой себе…
Кто она такая? Ведь нужно же было Теоретику выцепить именно ее!
Он вбил себе в голову черт-те что, а она и рада ему поверить! Разинула рот на красивую квартирку!
Никакой она не маг. Скоро Теоретик починит свой патефон и убедится в этом. И турнет ее коленом под зад, как куча народу до него…
—Слушай, а если, — попыталась прощупать почву она, — если твоя болезнь и на магию как-то влияет? Ну… мало ли? Это же дело неизученное.
Мишаня и вправду сегодня был сам не свой — потерянный и заторможенный.
Не будь он так бледен, Джулс бы грешным делом решила, что это из-за нее…
—У меня рак желчных протоков печени, а не мозгов, — почти огрызнулся он, —Я не мог ошибиться.
Джулс и хотела бы его не трогать, но беспокойство ее теперь нашло новую жертву в его лице. Девушка снова и снова возвращалась к Мишане взглядом. И каждый раз замечала, что ему все хуже — сначала уловила дрожь в руках, потом увидела испарину на лбу…
А еще он почему-то гнал, как проклятый.
—С тобой точно все в порядке? — не выдержала она.
—Да, — у него уже не получалось скрыть тяжелое дыхание.
Ну уж нет! Нельзя это так оставлять!
—Нет. Ты врешь, — девушка подалась ближе, —Давай остановимся.
—Нельзя, — выдохнул Мишаня, —Надо доехать до дома…
Кровь совсем отхлынула от его лица, пот покатился по лбу градом.
—Что с тобой? Что у тебя болит!? — Джулс, сама того не ведая, приготовилась перехватить руль.
И не зря: не прошло и пары мгновений, как Миша вдруг скрючился и вскрикнул — так громко, что девушка отпрянула.
—Тормози! — только и успела бросить она, поворачивая руль, чтобы съехать на обочину.
Миша в последний момент ударил по педали, а потом, хрипло хватая ртом воздух, схватился за правый бок. Он был так напряжен, что от усилия вздулись все вены. Джулс мигом отстегнула ремень и бросилась к нему.
—Миша, — она обхватила руками его безвольное лицо, —Миша, что с тобой!? Это уже бывало?
Вряд ли она могла даже представить себе такую боль — Теоретик мог лишь стонать, лицо его скривилось, а глаза почти закатывались.
—Ч-что мне сделать!? У тебя есть какие-то лекарства? Аптечка…
Она и сама понимала, что в таком состоянии он едва ли сможет что-то сказать, но все разумные мысли разом выскочили из головы. Сердце билось как бешеное. Если Миша сейчас умрет…
Никому на свете не будет до нее дела.
—Н-н-нет, — простонал он.
Еще никогда Джулс не было так жутко. Неужели такое возможно — чтобы бодрый и сильный человек в один миг скрючился от боли и не мог разогнуться? И, судя по всему, легче ему не становилось…
Лицо его позеленело, лоб покрылся холодным липким потом. Девушке показалось, что Мишаню сейчас стошнит прямо на нее. Она предусмотрительно отодвинулась, но в знак поддержки взяла его за руку:
—Держись, пожалуйста! Сейчас станет легче…
—Н-н-ет, — серые глаза слово не видели ее, —Эт-т-то все…
Девушка прочитала бы сейчас любую молитву, если бы знала хоть одну. А так… ей оставалось только слушать стук дождя, прерывистое хриплое дыхание Теоретика и собственное обезумевшее от ужаса сердце.
На мгновение Джулс показалось, что его боль передалась и ей — пробежала по позвоночнику, отдалась в ребра и осела где-то в кистях рук, на кончиках пальцев. Она была такая сильная, такая неистовая, что прожигала кожу насквозь.
Ничего подобного Джулс не испытывала ни разу в жизни.
Теоретик вдруг сделал над собой страшное усилие и схватил ее за запястье.
—Д-дай руку! — выдохнул он, —П-помоги!
И тут до нее дошло. Мишаня даже сквозь боль понял это раньше — вот, что значит, профессионал! Девушка посмотрела на свои горящие пальцы — самые обычные, целые и невредимые — и догадалась, чего они хотели. И о чем просил Миша.
Теоретик не ошибается. Даже при смерти.
Джулс одним движением задрала его футболку и прижала ладонь к животу, чуть правее пупка. В этом жесте не было ни капли интимности — лишь чистая практическая необходимость.
Кожа под пальцами оказалась такой горячей, словно внутри у него горел пожал. Один удар сердца, два, три… Джулс казалось, что перед глазами стало мутиться — то ли от напряжения, то ли от того, что она сходила с ума.
Боль в пальцах начала стихать — и чем тише она была, тем расслабленнее становилось лицо и тело Миши. Девушка не верила своим глазам. А мозгам, что судорожно искали объяснение случившемуся — и подавно.
Дыхание его медленно выравнивалось. Кровь к лицу еще не прилила, но набухшие вены прятались на глазах. И все же Джулс позволила себе вздохнуть с облегчением, только когда Миша зашевелился.
—Черт, — он открыл заметно прояснившиеся глаза. Голос у него был хриплый, словно сорванный, но вполне окрепший, —Вот я придурок! Чуть не просрал первого целителя со времен Авиценны!
—Ч-ч-что? — от неожиданности Джулс отдернула руку от его кожи и опустилась назад на сиденье. Усталость на нее навалилась похлеще той, что одолела вчера после драки —Что ты сказал?
—Что ты ходячий обезбол, Юля Кольцова, — Миша опустил футболку и вытер пот со лба,—И только что спасла мне жизнь. Хотя бы на время.
—Чего!? — истерически засмеялась она. Башка от такого бреда окончательно перестала соображать. В голову лезли сплошные глупости, —Так значит, ты теперь мне должен!
—Что же? Квартиру? — через силу усмехнулся он.
Джулс фыркнула:
—Для начала — разрешение называть тебя Мишаней.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге