Прощальный концерт

Глава 1

Маленькая квартирка под самой крышей пустовала уже больше недели. Единственная комната погрузилась в серый унылый полумрак. Укрыли чехлами гнутоногую мебель, убрали в шкаф все бумаги и книги, свернули ковер. Старинный пюпитр сиротливо стоял под распахнутой форточкой, и голая ветка вяза качалась за стеклом понимающе-скорбно. Хозяйка квартиры мирно почила дождливой октябрьской ночью, и скрипка, с которой она была неразлучна, теперь беспробудно заснула в футляре.

Рыжий котёнок по кличке Эська всё ворочался на кресле. Вроде бы и ветер остался свистеть за окном, и в мясной лавке через дорогу удалось сытно покормиться, и в складке мебельного чехла за это время вытрамбовалось настоящее гнездо – но пустота квартирки ерошила шëрстку неуютным и тревожным, и как никогда хотелось ощущать на себе теплую человеческую ладонь.

Малыш наконец устроился. Подобрал под себя лапки, положил хвост поверх вытянутой мордочки и прикрыл глаза.

Нарушил дрëму резкий и звонкий удар форточки. Котëнок, вздрогнув, распахнул глаза и испуганно насторожил уши. Рассохшаяся оконная рама, как обычно, тихонько постанывала, жалуясь на погоду, поскрëбывал стекло вяз… И вдруг мягкая тяжесть стукнула о пол. Котёнок сжался в комок и затаил дыхание. Чья-то тень бесшумно ползла между креслом и лакированным столиком всё дальше и дальше, отчего загривок топорщился всё сильнее и сильнее…

– Уходи!.. – пискнул он, набравшись храбрости.

Тёмный сгусток шарахнулся в сторону, разметав сложенные стопкой журналы. Взлетел на столик, и комнату заполнило басовитое, пополам с воем, шипение.

– Матерь кошья! Напугал так напугал!..

Эська удивленно моргнул. Сгусток тьмы с рубиновыми искрами превратился в крупного кота. Тот недовольно лизнул переднюю лапу, приглаживая непослушные шерстинки, и грациозно склонил голову:

– Откуда ты здесь, малыш?

– Я не малыш! – возмутился котенок, поднявшись на лапки и изогнув дугой спину. – Я здешний кот! А ты – нет!

– Не совсем, – пришелец тоже выгнулся, но не агрессивно, а сладко потягиваясь. – Я сэр Смуррель, посланник Города, и потому везде в какой-то мере свой, – он застыл, обернув лоснящимся хвостом лапы, и подсказал: – Теперь твоя очередь представиться, здешний кот.

– Меня зовут Эс-ська!.. – котëнок показал напоследок остренькие молочные клычки, но всё же расслабился. Топорщаяся шерсть, превращающая его в рыжий шарик, постепенно опускалась. – Но зачем ты сюда пришёл?

Смуррель блеснул зелёными глазами, плавным шагом перетëк на другой край стола:

– Передать приглашение твоей хозяйке.

– Но несколько дней назад она заснула так крепко, что не проснулась, даже когда её забрали незнакомые люди, – робко возразил котенок. – А я теперь охраняю её любимую скрипку и жду, когда она вернётся за нами. Хозяйка часто повторяла, что мы единственное, что ей ценно.

Кот сочувственно склонил голову:

– Боюсь, ждать её уже бесполезно… Разве ты не замечал? Нет? Тогда смотри!

Смуррель замурлыкал низко, таинственно и совсем не на том кошачьем языке, который был знаком Эське. И когда ветер, завывавший которые сутки, порвал облака, слабый, видимый лишь котам, звездный свет вычертил разложенные на пюпитре ноты и невысокую женскую фигуру рядом. Старая скрипачка выглядела так, как Эська и запомнил её: прямая осанка, гордо посаженная голова с тугим пучком волос и непременным гребнем. Только серебрилась нездешним блеском кожа, да глаза над острыми скулами перестали быть блеклыми и сияли теперь не хуже кошачьих.

– Августа Гедиминовна, – Смуррель перепрыгнул на подоконник и галантно поклонился, отставив правую переднюю лапу. – Имею честь передать вам приглашение на прощальный концерт.

Эська завороженно наблюдал, как женщина вздрогнула, словно очнувшись, и обратилась к посланнику. Котенка забеспокоило, что его уши не улавливают ни её речи, ни шороха строгого бархатного платья, ни шелеста нот, ускользающих из рук при попытке уложить их в папку, ни скрипа кожи потертого скрипичного футляра у её ног. Впрочем, Смуррель без труда поддерживал странный диалог :

– В качестве исполнительницы, солистки, разумеется. Давняя добрая традиция Духовой ночи. Музыка лучше всего помогает определиться с правильным путём и уйти за Грань, – После следующего вопроса кот выдержал паузу и ответил тихо и твёрдо: – Отыграйте, и всё поймете сами.

Августа Гедиминовна кажется, определила для себя нечто важное. Ни лицо, ни руки, ни осанка теперь не выдавали ни следа рассеянности или неуверенности. Четким движением выровняв листы и запрятав их в папку, она сжала ладонь на ручке скрипичного футляра и смело шагнула в стену, растворившись в ней.

Эська удивлённо вскинулся и даже забрался повыше, на спинку кресла, но призрачные отблески, расцветившие комнату, исчезли, и короткое волшебство безвозвратно покинуло помещение. Пустел у окна пюпитр, пылилась в уголке скрипка.

– Хозяйка..? Она как будто снова собралась играть… а мне так не хватает её музыки! Даже больше, чем ливерного паштета! А почему я не слышал, как она говорила?..

Смуррель, с удовольствием чесавший о раму гладкую щеку, взглянул на растерянного малыша с внезапным сочувствием.

– Все коты непростые животные, но способности у нас разные. Я из племени ночных, потому и слышу ушедших. Что до тебя – ты ещё совсем мал… Но если не задержишься, преодолевая тот страшно неудобный карниз между вторым и третьим этажом, то мы как раз успеем на нужный трамвай. Ну-ка! Покажи, как ты прыгаешь!..

***

Старый городской парк, омытый затяжными дождями и холодными осенними ветрами, был пустынен и тёмен. В глубине, за засыпанными листвой дорожками скрывалось похожее на морскую раковину полукружье позаброшенной летней сцены, и сегодня скамьи амфитеатра были заполнены душами: людьми, окончившими земной путь, но еще не начавшими посмертный. Между ними важно устраивались проводники и посланники Города: черные коты, белые кошки и отливающие синевой на перьях грачи. Смуррель, коротко поприветствовав коллег, занял место на верхнем ряду. Рыжий в тонкую полосочку Эська скромно устроился рядом, прижавшись к теплому кошачьему боку.

На сцене появились музыканты. Расчехлил валторну пухлый мужчина, приготовила флейту худая женщина, упер виолончель в пол юноша – Смуррель слышал, очень талантливый, большие надежды подавал…

Первым через свист ветра пробилась низкая, грустная нота валторны. Следом вступила флейта, затем виолончель. Протяжные звуки, как нити, сплетались в полотно, оборачивающее оркестр и почтенную публику, укрывающее их от города, наполненного заботами, суетой и спешкой.

Эська вжался в бок ещё сильнее: среди призрачных музыкантов появилась знакомая сухощавая фигура. Она склонила голову к плечу и занесла смычок…

Скрипка вступила как обычно тихо и нежно. Едва уловимый аккорд пролетел над слушателями и затих, растворившись в звучании духовых. Но после мимолетной паузы он вернулся, окрепнув и обогатившись обертонами, и вот уже над сценой и затихшими слушателями плыла, оставив позади всё остальное, скрипичная песня. Она рассказывала о домах и семьях, о друзьях и творениях, о том, что окружало и держало в мире живых – и что нужно отпустить без сожалений, но с благодарностью, выходя на новую дорогу.

Разбегавшаяся по амфитеатру магия музыки развевала волосы и зажигала потухшие очи призраков, оседала мириадами искорок на шерсти и перьях посланников, проявляя их суть. И среди серебристо-сумрачного скорбного моря разгорался всё ярче и ярче огонёк жизнеутверждающего янтарного цвета. Прямо под боком.

"Да, малыш, ты явно не ночного племени. Работать с мёртвыми – не твое призвание," – подумалось коту. .

Заплутавшие, запутавшиеся в собственной боли и воспоминаниях, задержавшиеся дольше предписанного срока души наполнялись одна за другой светом и под аккомпанемент оркестра переправлялись за Грань. Смуррель всегда дивился этому зрелищу: вот призрак чёток как никогда, и внезапно подёргивается рябью, как сквозь воду проходит – туда, откуда возврата нет.

***

Концерт закончился, и музыканты, поклонившись значительно поредевшим зрителям, тоже собирались удалиться. Зарябил и растаял тучный валторнист, следом – худощавая флейтистка… Попрощался, до сих пор слегка робея, виолончелист, которому уже не собрать аншлаг в городской филармонии. Заслуженная скрипачка Августа Гедиминовна уложила верный инструмент в футляр, и задержалась, наблюдая, как вниз по ступеням амфитеатра летит янтарно-рыжий огонёк, с каждым прыжком сбрасывая частичку магии.

На сцену вскарабкался взъерошенный Эська, мяукнул протяжно и жалобно. И этот взгляд, ох… даже после смерти до слез тронул!..

Августа Гедиминовна, расчувствовавшись, опустилась на корточки и протянула ладонь. Котёнок тут же доверчиво ткнулся в неё и замурчал вызывающе громко.

– Сэр Смуррель? – обратилась она к чёрному коту, возникшему рядом. – Не откажите в последней просьбе. У меня есть троюродный племянник…

***

Августа Гедиминовна в последний раз почесала питомца за ушком, выпрямилась и со спокойной улыбкой выплатившего все долги человека, исчезла, завершив земной путь.

– Мне так жаль её отпускать!.. – поник Эська, наэлектризованный до состояния одуванчика.

– Попрощаться с дорогим человеком – уже большая удача. Её дорога завершилась, а твоя только началась. Скоро настанет утро, разглядишь её получше. Кстати, ты определенно из дневной породы; советую тянуться к людям и избегать одиночества, – Смуррель подбадривающе боднул котенка и встал, потянувшись: – Пойдём, провожу тебя.

– Мне не хочется возвращаться в ту пустую квартиру, – помотал головой Эська.

– Не отставай, а я покажу другую! – кот подмигнул малышу и спрыгнул со сцены: – Августа Гедиминовна рассказала адрес чудесных людей, которым просто необходим такой солнечный спутник!

***

Ряд облетевших кленов прикрывал гладкие, влажно блестящие трамвайные пути от двухэтажных каменных домов, вытянувшихся вдоль улицы. Аккуратные крыльца, с перильцами, с пустыми цветочными горшками, с коваными навесами, с наддверными фонарями и разноликими почтовыми ящиками… Эська с интересом поглядывал на них, гадая, на которое каждый день выходит его будущий человек. Однако то, перед которым они остановились, привело его в смятение.

– Вот этот дом, – Смуррель оглядел фасад, одобрительно прищурился, заметив тонкую вязь заклинаний по дверным косякам и оконным рамам. – Здесь живут твои новые люди.

– Но ведь у них уже есть кот, – пролепетал Эська, неуверенно принюхиваясь к ступенькам.

– Даже два, если не ошибаюсь. Но точно нет такого как ты, – Смуррель легонько боднул его, подталкивая по ступеням.

…Момента встречи с новым хозяином Эська ждал с особым волнением. С таким сильным, что, когда дверь наконец открылась, котенок сразу же побежал в неё, помякивая от облегчения.

– А кто к нам ломится? – женская теплая рука подхватила его под брюшко, подняла. Эська горделиво распушил свою рыжую, зазолотившуюся на тусклом осеннем солнце шубку и замурчал что есть силы.

Наверно, именно это и решило дело.