Профессионал. Начало карьеры

Вместо пролога.

Я чувствую это. Чувствую жажду. Неудержимое желание убивать. Превосходство. Наслаждение своей природой. И меня это пугает.

Моментально, я вскакиваю с кровати, откидывая прочь одеяло. Моя ночнушка неприятно липнет к коже, пот из меня буквально сочится. В гробовой тишине, я вслушиваюсь в каждый свой вздох, в каждый неаккуратный шаг, перестаю дышать, будто завороженный. Все моё естество прямо кричит "Беги! Прячься!", но вопреки всему, я подхожу к окну и осторожно выглядываю за шторку.

Они ещё не показались, но рев курьерских мотоциклов уже был слышен. Курьеры "Санрайз" с чёрными гробами на спине ехали друг за другом без света, пока напротив моего двора не разъехались по тротуару. Следом за ними возникает фигура в тени с костяным мечом в руках. Тут же я закрываю шторы обратно: не хватало, чтоб мой любопытствующий взгляд он расценил как приглашение ко мне домой.

Жажда постепенно отпускает. Я облокачиваюсь на стену и медленно съезжаю по ней, пока не чувствую под собой пола. Я стаскиваю телефон со стола, чтобы посмотреть время.

11 октября, 5:57

Я горько усмехнулся. Теперь я уже знал, о чем будут писать в утренних репортажах. Ложиться вновь уже поздно: скоро прозвенит общедомовой будильник. Я пробовал отвлечься, послушать музыку в наушниках, исписать отчёт.

Но бестолку. Ручка дрожит, почерк мой превратился во врачебный, а на ум ничего не лезло кроме того чувства.

К чёрту. Надо копить на переезд в Купола.

Глава 1

11 октября, 6:50

Общедомовой сигнал раздался приятным трёх-колокольным гулом по квартирам. Солнце взошло. Пока светло, люди оставляли настежь распахнутыми окна, прятали занавески и мало-помалу выползали из домов, стекаясь к остановкам. Мёртвый город наполнялся жизнью.

Одни только курьеры да охотники возвращались в свои лачуги, в спячку, до следующей ночи.

Дрожь меня отпустила. Практически. Пока я отхлёбывал скромными глотками из кружки напиток горького-горячего, правая рука слабо тряслась, отчего ложка брякала тихим набатом. Но в остальном, мне это не мешало заниматься прочими утренними делами: готовить себе яичницу, нарезая себе в неё томаты и зеленого лука ровными ломтиками, чистить зубы, до рвоты очищая язык, и одеваться, махнув рукой на неряшливо завязанный галстук.

Про переезд я и думать забыл. Квартиры в Куполах стоят как несколько десятков моих годовалых зарплат, да и принимают туда далеко и не всех. Критерии отбора неизвестны, никто разглашать их и не собирается. Как и съезжать. На форумах я заметил довольно суровый комментарий, но который довольно точно отражал всё отчаяние нашего положения.

Только дурак променяет жизнь в Теплице на жизнь в Гнёздах

Я с силой сжал зубы. Пальцем щелкнул по кнопке чайника, запуская ещё раз кипячение. Надо было запить досаду. Сладким чаем. Ради прикола, на телефоне я открыл новостной портал - как ожидалось - новость про курьеров была главным инфо поводом дня. Клик. Почти сразу в заголовке появилась подпись “Доставка ценой смерти” и весь текст благополучно был пропущен - тексты в подобных статьях слово в слово повторяли слова ведущей. Клик. На экране мелькнули кадры, снятые уже при свете дня: аккуратный тротуар, оцепленный жёлтой лентой, и на асфальте — лишь одинокий меловой контур, напоминающий упавшую марионетку. Диктор за кадром говорил спокойным, почти аптекарским голосом: «Сегодня ночью при выполнении срочного заказа погиб сотрудник курьерской службы. Предположительно, он стал жертвой вампира. На месте происшествия работают Охотники. По предварительным данным, монстр был нейтрализован до восхода солнца. Напоминаем гражданам о строгом соблюдении комендантского часа. Ваша безопасность — в ваших руках».

Камера выхватила знакомую тёмную фигуру в длинном плаще, стоявшую поодаль. Охотник. Он что-то говорил напарнику, и на его лице не было ни напряжения, ни скорби — лишь лёгкая усталость, будто он только что разобрался с надоедливой бумажной волокитой. Я отвёл взгляд. Для них эта работа была такой же рутиной, как для меня — разбор квартальных отчётов.

Сегодня решил, что стоит поехать на общественном транспорте. Как все. Но только к восьми часам.

11 октября, 16:39

Последние строчки квартального отчета расплывались перед глазами, сливаясь в серое месиво. Я откинулся на спинку стула, позволив взгляду уплыть в окно. В голове уже не держались цифры — я уже мысленно был там, дома.

Я немного поёрзал в предвкушении: полчаса. До заката — час, но к этому времени всем полагалось быть уже по домам. Весь наш офис к пяти часам пустел. Мигом я вернулся к отчёту. Надо закончить. Обязательно. Чтобы завтра, в мой выходной, можно было просто сесть на мотоцикл и уехать подальше, пока не грянули заморозки.

Телефон завибрировал. Три раза. Я вздрогнул так, что рука сама потянулась к горлу, к внезапно пересохшему горлу. В рабочее время писал только один человек. На ярко-желтой иконке горело имя «Арм».

Арм: Как там на новой работе? Тебе ещё не вывернули шею за опоздание в пять минут, как в том же “Санрайзе”? Арм: Кста, можешь принять одного моего знакомого у себя? Арм: Доброе утро.

«Доброе утро» в пять дня... Губы сами собой искривились в усмешке, но сегодня в ней не было тепла. Только раздражение, острое и колючее.

Эд: Что он забыл в Гнёздах? Арм: Я тебе что, каталог друзей с сортировкой по секторам? У меня и в Гнёздах люди водятся. Эд: Прямо до боли знакомый аргумент. Эд: Как мне понять, что он от тебя?

Сердце вдруг неровно ёкнуло, пропуская удар. Возмущение смолкло, и сквозь него, как ледяная вода, просочился страх. Впустить кого-то? СЕЙЧАС? После вчерашнего?

Эд: Ты точно новости читал? У нас охота сегодня! Что мне сказать консьержу?

Индикатор "печатает..." не появлялся. Арм снова пропал. Я ткнулся в таблицу, но цифры плыли перед глазами. И тут — вибрация.

Арм: Когда он придёт, у него будет обязательно голубь. Эд: Документы?! Эд: Как он выглядит? Эд: Он Охотник? Арм, черт тебя дери, что он забыл в Гнёздах?!

Ответа не было. Я ждал, вглядываясь в экран, пока за спиной не затихли последние шаги коллег. Офис погрузился в предвечернюю тишину, и эта тишина из телефона была в ней самой громкой и зловещей.

11 Октября, 19:20

После шести я засыпал Арма сообщениями. Никакой конкретики, да и гостя тоже не было. Последняя надежда теплилась на том, что, как и всегда, его «знакомые» появлялись у моего порога до сигнала, чтобы не маячить перед всевидящим оком бабы Родионовой.

Без десяти семь я уже не мог усидеть на месте. Я ходил по квартире, прислушиваясь к каждому шороху в подъезде. И тут домофон пронзительно прописал три раза. Кто-то вошёл по моему коду.

По спине пробежал ледяной холод. Сердце заколотилось с такой силой, что отдавалось в висках. А когда на телефоне вспыхнуло уведомление о звонке от консьержа, внутри всё похолодело.

— Эдди Ройс, это нарушение комендантского часа! — просипел из паршивого динамика старческий голос. — Вы с вашим другом должны понимать, что с наступлением темноты покидать жилище категорически воспрещается!

Я мысленно взмолился всем богам, до которых не доходили руки.

— Ах да, забыл предупредить, — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это курьер... из "Санрайза", мой коллега, он должен был принести...

— Почему тебя плохо слышно? Ты в ванной?! — её крик оборвал меня на полуслове. — Да он ни капли не похож на курьера! Особенно со своим велосипедом!

Я зажмурился и в отчаянии стукнулся лбом о косяк двери. Мой кредит доверия к Арму таял на глазах. Объяснять, что «зуб даю, он безобидный» — бесполезно, а крикнуть — «Да он вампир!» — верный способ оказаться следующей ночью на улице.

И в этот миг телефон вибрировал. Сообщение от Арма. Всего одна строчка:

Скажи, что он Охотник.

— Есть ещё один человек, которого я ждал, — уже громче и увереннее сказал я. — Охотник. Я сегодня с ними связывался, но не думал, что кто-то так рано придёт. Если это он — впустите, пожалуйста.

Консьерж сбросил трубку, не сказав ни слова.

Глава 2

Он действительно не походил ни на курьера, ни на местных охотников. Я и забыл, что такие вообще бывают. На городского жителя он не тянул от слова совсем: красные штаны с чёрными заплатками из одного комплекта, серая футболка с чёрными рукавами из другого, а сверху — всё это прикрыто оранжевым дождевиком. Было видно, что ему в этом удобно. Но настолько яркую и броскую одежду я бы сам ни за что не надел.

— Зак, — парень с огромной сумкой протянул ладонь. Я пожал её, стараясь не выдавать напряжения.

— Эдди. Или просто Эд. Вот большая комната, располагайтесь.

— Спасибо.

Зак прошёл вглубь квартиры. Я проводил его взглядом, и тревога снова сжала желудок. Никакого голубя. Значит, это не тот человек? Или Арм снова дурачит? Но дверь уже захлопнута, отступать поздно. С обречённым вздохом я поплёлся за ним.

— Не её ли ты ищешь?

Зак указал пальцем на мой призовой кубок за соревнования по стрельбе из огнестрельного. Не издавая никаких звуков, сизый голубь вытянулся из под кубка и невозмутимо следил за мной.

— Так это... твой напарник? Голубь? - опешил я. - Совсем как человек.

— Крутая, не так ли? Уже не первый год вместе в походы ходим.

Я поднял бровь. Ничего не говоря, Зак вытащил два спальных мешка, мешок с надувной лодкой и насос. Он развернул мешок с лодкой - она оказалась двухместной.

— Значит, готовить на троих? Нужна человеческая одежда?

— У меня есть, — не глядя на меня, махнул он рукой. — Сделай что-нибудь простое, пожалуйста.

Я вышел, притворив дверь. Проверил запасы. В шкафчиках пустовато. На яичницу с салатом хватит, но на троих — уже впритык. Придётся растягивать. Мысленно ругнувшись, я поставил вариться рис — на воде сейчас экономить нельзя, — и достал заветные котлеты из морозилки. Пока за дверью шипел насос, на кухне густела каша, а на сковороде шипели котлеты. К девяти ужин был готов: три скромные порции риса с двумя котлетами на каждого и салат из огурцов с помидорами.

— Голубки, кушать! — крикнул я, не в силах подобрать другое обращение.

Первым из комнаты выбрался Зак. Следом за ним вышла девушка в очках и длинной белой рубашке. Она протянула руку с тонким кольцом на безымянном пальце.

— Айла. Тот самый голубь.

— …Догадался, — я пожал её прохладные пальцы, стараясь не сжимать их слишком сильно.

Когда Зак подошёл ближе, я мельком глянул на его руку — на том же пальце красовалось парное кольцо. Я взял свою тарелку и, облокотившись о столешницу, принялся есть стоя. Мы ели молча. Тишину нарушал лишь звон приборов. Моё любопытство в конце концов пересилило осторожность.

— Почему именно голубь?

Пара переглянулась. Они молча перебрасывались взглядами, словно решая, кто будет говорить. Проиграла Айла.

— По многим причинам, — она отложила ложку. — Но если главная... то голубь не вызывает подозрений. Никто не бежит от голубя и не проверяет, не Охотник ли он.

— Концептуально, — не удержался я.

Айла тут же выронила ложку. Та с грохотом ударилась о тарелку.

— Зак сказал то же самое, когда я впервые обратилась!

— Значит, вы вместе.

— Как напарники — три года. А знакомы мы... — она взглянула на Зака.

Тот, не поднимая глаз от тарелки, пробормотал:

— С детства.

— Друзья детства? — я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Старая привычка — собирать истории о том, как люди находят друг друга, — проснулась сама собой. — А есть какая-то... знаковая история? Как поняли, что вы — не просто друзья?

Айла просияла и толкнула Зака локтем. Тот только глубже уткнулся в тарелку, уши его покраснели.

— Если не хотите...

— Я уронил ей на голову кирпич, — перебил меня Зак.

Я поперхнулся крошечным кусочком котлеты. Зак пылал, глядя в стену. Айла с нежностью и лёгким раздражением смотрела на него.

— Это сейчас смешно, — сквозь зубы проговорил он. — А тогда её родители с меня шкуру чуть не сняли! Я её так ненавидел... Думал, как в тех ваших аниме — надо было её добить.

— Зая, это же родители виноваты! Я на тебя никогда не злилась!

— А фразу «Из-за тебя я в лагерь не поехала» помнишь?

Я отложил вилку, пряча улыбку. Они не ругались — они перебирали старые, выцветшие от времени обиды, и сейчас это звучало как странная форма нежности. Я поверил, что они — отличные напарники. Пусть я и не знал, что привело их в Охотники.

«Хочу так же», — пронеслось у меня в голове, и этот приступ жажды был пострашнее ночного.

11 октября, 21:45

После ужина Айла наотрез отказалась позволить мне мыть посуду.

— Ты готовил, — заявила она, — значит, я мою. Логично?

Не слушая возражений, она мягко, но настойчиво оттеснила меня от раковины. Зак с исчезнувшим видом ретировался в комнату, оставив нас на кухне.

Я быстро протёр стол. Айла справлялась с посудой с той же эффективностью, с какой, вероятно, работала в поле. Пока не раздался её внезапный вскрик.

— Ай! Эд, я кажется, порезала палец!

Я обернулся. На её указательном пальце вилась алая капелька. Кровь. Ледяная игла прошлась по моему позвоночнику. Это была проверка.

Сердце заколотилось, но руки сами потянулись в шкафчик за аптечкой. Перекись, вата, пластырь. Я обработал крошечную ранку, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

— А не самонадеянно оставлять супругу наедине с тем, кого вы проверяете? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.

Айла не ответила. Вместо этого она расстегнула пару пуговиц на рубашке и стянула её с плеча, обнажив спину. Я замер, не понимая. И пропустил момент, когда кожа на её лопатках потемнела и затвердела. Там, где только что стояла Айла, теперь летел крупный шершень. Он с щелчком врезался мне прямо в центр лба. Боль была острой и точечной, из глаз брызнули слёзы. Пока я моргал, шершень снова стал Айлой, застёгивая рубашку с самодовольной ухмылкой.

— Вопрос исчерпан?

Я молча кивнул, протирая глаза. Ухмыляясь, она вышла из кухни и закрылась в комнате с Заком. Около десяти они выключили свет. Я тоже лёг, но сон не шёл. В ушах звенело от тишины. И сквозь неё, прямо у самого уха, я услышал чей-то шёпот — Айлы или Зака, я не разобрал:

«Прошёл».

Глава 3

12 Октября, 6:49

— Уходите?

Я стоял в проёме, плечом прислонившись к косяку. Айла, снова в облике сизого голубя, нелепо растянулась в моём кубке, уткнув лапки в потолок. Зак тем временем собирал с пола странные камни с высеченными символами — руны, похоже, — и аккуратно раскладывал их по мешочкам на своём поясе. Зрелище было настолько будничным, что на мгновение я забыл, кто они и почему вообще здесь.

— Да, — коротко бросил Зак, не поднимая головы. — Нужно заскочить в магазин, пополнить запасы. И успеть вернуться в свой сектор до первого снега.

Я выпрямился, взгляд сам собой скользнул к окну, за которым город только просыпался.

— В нашем Гнезде нет магазинов. Всё завозят курьеры «Санрайза».

— Я в курсе. Потому мы и едем в другой сектор. Не затруднит закрыть за нами?

В этот момент прозвенел общедомовой будильник — тот самый трёхколокольный гул. Зак одним движением распахнул створку окна. Сизое перышко метнулось в проём и исчезло в утренней дымке. Перекинув через плечо свой массивный рюкзак, Зак направился к выходу, но на пороге приостановился.

— Держи, — он сунул руку в один из мешочков и, не глядя, переложил мне в карман гладкий, тёплый камень. — Руна Дагаз. Если сосредоточишься на ней, будет светиться. Настолько, насколько захочешь. Может, пригодится.

Я замер, ощущая сквозь ткань лёгкую тяжесть. Подобные вещи не создаются за один день, и маги — а теперь я не сомневался, что он именно маг — не разбрасываются ими просто так. В горле запершило от неожиданного жеста.

— Стой, — я поднял ладонь, словно отгораживаясь. — Я в Охотники не собираюсь. Так что надеюсь, она мне не понадобится.

Зак в ответ лишь коротко усмехнулся.

— Удачи.

Два поворота ключа в замке — и я остался один. Где-то в глубине шевельнулась надежда когда-нибудь увидеть их снова, но разум тут же гасил её. Зима — самое гиблое время для Охоты. И дело не только в долгих ночах.

А в том, что в этот период приход Зимней Ведьмы заметить труднее всего.

Я с силой тряхнул головой, пытаясь стряхнуть мрачные мысли. Пора возвращаться к рутине. Я достал телефон и выключил режим «в полёте» — обязательный ритуал перед сном. Едва сеть поймала сигнал, как экран осветился серией сообщений с незнакомого номера. Все — отправлены вчера, ближе к ночи.

Неизвестный: Привет, это Арм Неизвестный: Прости за вчерашнее Неизвестный: Не мог объяснить, был занят Неизвестный: Зак не выходил на связь, и я кое-как, но смог направить его к тебе Неизвестный: Я читал новости Неизвестный: Тот курьер... из «Санрайза». Он был их другом. Они сначала к нему должны были Неизвестный: Ты единственный, кого я знаю в том городе Неизвестный: Прости

Воздух застыл в лёгких. Дело было не в извинениях — Арм никогда ни перед кем не извинялся. И даже не в том, что он знал про гибель курьера. Ледяной комок покатился в животе, когда я осознал другое: откуда у Арма мой личный номер, который я ему не давал?

Но спрашивать было бессмысленно. Каждое сообщение влетало в копеечку, а его лаконичные фразы и так стоили как чей-то обед. Чтобы не оставлять его в полном вакууме, я выдавил короткую строчку, подсчитывая в уме символы:

Эд: Ладно. Главное — больше так не делай.

Ответ пришёл мгновенно, будто он ждал.

Арм: Это последний раз.

С точкой. И я понял, что в этот раз он не шутит.

12 октября, 15:53

Облокотившись о бетонный забор, я встречал и провожал взглядом курьеров «Санрайза». Внутри всё сжималось. Прошло три часа, а из знакомых лиц — никого. Ни одного старого раскоряченного мопеда, ни узнаваемого шлема. Всего полгода с моего ухода, а будто попал в чужой батальон.

Коллектив был одним из немногих якорей, что держали меня в «Санрайзе». Видеть, что от того экипажа не осталось и следа, было горько. Даже Марка, старшего курьера, среди этой новой поросли не было.

На перекур вышел новый администратор. Опознал его по форменной, оранжевой жилетке.

— Марк здесь работает? - поймав его за рукав, я с отчаянием принялся его расспрашивать. - Плотненький такой, старшим курьером был здесь.

— Месяц назад его перевели. - безразлично пыхнул он. - Сделали куратором. Хотите адрес?

Поблагодарив, я рванул к своему железному коню. Вбил в навигатор адрес, с силой дёрнул ручку газа — мотоцикл встал на дыбы, едва не отправив меня к асфальту в объятия. Сердце колотилось где-то в горле. Зак натолкнул меня на мысль. Мы с Марком были особенно близки, и мне дико не хотелось терять эту нить. Последнюю.

Наплевав на погоду и правила, я вжал газ в пол.

Дома, леса, люди и даже машины - на скорости все это превращалась в мимолетные цветные мазки. На шоссе я скольжу, нет, пролетаю между машин, игнорируя сигналы и жёлтые огни. Привычка, прямиком из курьеского начала.

Зубы стучат. Плевать. Главное, чтобы руки не дрожали, тогда пиши пропало. Зря я оделся так легко, отказавшись от своего курьеского плаща, нацепив только облегающий бронекостюм в пластиковыми пластинами. Его недостаточно, чтобы не замерзать.

Но сейчас, главное было доехать. И я уже видел его. Яркий оранжевый "Санрайза". Я оставил свой мото за углом - чтоб не занимать парковку для работников - и осторожно глянул за полупрозрачную дверь.

Маленькое, тесное помещение - совсем отличается от нашего прошлого склада. Я нерешительно вошёл внутрь под безразличный взгляд курьеров, которые ели напротив монитора с футболом.

— Марк на смене?

Толстый мужичок удивлённо взглянул со стенки и невнятно воскликнул:

— Эдди? Какими судьбами!

Отшвырнув контейнер с лапшой, Марк стиснул меня в объятиях. Затем, похлопал по плечу, накинул куртку и вытащил на перекур.

Достал из портсигара дорогую, коричневую сигару. Протянул мне. Я молча отказал. Он усмехнулся, и я понял — он рад. Мы стояли, уставившись в горизонт, где солнце медленно сползало на восток.

Первым нарушил молчание он.

— Я рад тебя видеть, друг. Очень переживал, что ты снова попробовал сделать это.

Я машинально схватился за правую руку. Рукав поднимать не стал, но знал - рана сочится.

— Необычный склад, - брякнул я невпопад, развернувшись к двери. - И как давно Санрайз стал открываться в подобных местах?

— Мой - первый такой. Покажем результат мега-складов, тогда компания призадумается над сменой политики. Все только выиграют.

Я ничего не ответил. Сердце сжал тяжёлый, холодный ком. Чувство вины? Сожаление об упущенном шансе? Мог бы стоять здесь, помогать ему, и кто знает…

Марк хлопнул меня по спине. Я дёрнулся, выпрямился, потирая поясницу

— Не положено мне такого говорить, как куратору, но... как коллега — я рад, что ты тогда ушёл. Ты сильно повлиял на моё решение. — Он протянул руку. — Если обстоятельства вынудят вернуться — помогу. Ещё раз.

Я пожал ладонь, улыбнувшись вежливой, натянутой улыбкой. Облегчения не почувствовал — лишь груз обязательства. Возвращаться сюда было нельзя.

Мы разошлись. Дверь ещё не захлопнулась, как я услышал, как Марк орёт на кого-то из-за неразберихи с заказами.

Я поехал обратно. Без удовольствия, без задора. Без желания.

Дома вырубился без сил

Глава 4

Холод. Не размыкая глаз, инстинктивно подтягиваю колени к груди, пытаясь согреться. Не помогает. Сквозняк завывает мерзко и противно, а под боком — что-то твёрдое и неудобное, вроде бетонного пола. Даже не открывая глаз, переворачиваюсь на другой бок — и тут же бьюсь лбом о стену.

Только тогда открываю глаза.

Две двери — запертые снаружи и изнутри. Окна забраны решётками. Надо мной нависает крыша, опутанная газовыми трубами. Я оказался на балконе между лестничными пролётами. Осторожно выглядываю за перила — и едва не проваливаюсь вниз. Высоко. Очень. Голова кружится. Сердце колотится бешено, не по-человечьи.

Всё как в детских кошмарах. По сюжету оставалось только прыгнуть — и тогда всё закончится.

Сажусь на пол, вытягиваюсь — и взгляд цепляется за руки и ноги. Они покрыты тёмным, почти осязаемым дымком. Осматриваю всего себя — насколько это возможно. Всё тело окутано чёрной дымкой. Уверен, будь под рукой зеркало, и лицо было бы таким же.

— Теперь и у меня есть способность, — истерично хохочу. — Осталось только проверить…

Ощупываю правую руку в поисках пореза. Ничего. Сразу же лезу в рот, ищу клыки. Но с ужасом понимаю: ни рта, ни носа, ни глазниц на себе не чувствую.

— Кто я?

Вопрос застревает в глотке. Судорожно глотаю воздух. Вопросов всё больше, а ответов нет. Ничто из того, что я знал об этом мире, не объясняет того, что со мной происходит.

Я не понимаю.

Не знаю, что делать.

К кому идти за помощью?

Дыхание сбивается. Всё моё «тело» дрожит. В голове — хаос. А ещё я в ловушке. Положение безвыходное, если не попробовать спуститься по балконам.

Я боюсь высоты. Боюсь сорваться и разбиться даже со второго этажа. Сама мысль об этом вызывает тошноту. Но заставляю себя. Другого выхода нет. Больше ничего в голову не приходит.

Когда ветер стихает, нерешительно сажусь на перила. Медленно перекидываю ноги в пропасть. Руки неохотно отпускают поручни, цепляясь за металлические штыри. И я начинаю провисать.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — голос срывается на крик. — Помогите! Кто-нибудь!

Удержаться не могу. Хотя знал, что не смогу. Моё обычное «я хотя бы попытался» сейчас не успокаивает ни капли. Впервые сожалею, что не стал ждать.

Но сколько есть сил, держусь за штыри. Не могу позволить себе отпустить. Не готов отпускать.

Но пальцы решают за меня. Как только силы иссякают, а боль становится невыносимой, ветер бьёт с такой силой, что срывает меня.

Слёзы текут ручьём. Глаза открывать больно и страшно. В ушах — оглушительный рёв. И я не могу ничего поделать.

Сознание моментально гаснет. Последнее, что я чувствую - хлопок.

***

Меня резко швыряет с кровати. Глаза готовы выскочить из орбит. Даже в полной темноте всё плывёт, расплывается в неразличимую массу. Холодно.

Я жадно хватаю ртом воздух, с усилием хватаюсь за грудь, чувствуя, как неугомонно колотится сердце. Пытаюсь отдышаться.

Вдох. Выдох. Вдох.

Выдох. Вдох.

Выдох.

Взгляд постепенно перестаёт метаться. Стук в ушах стихает. До меня наконец доходит: я жив. Каким-то чудом, но жив.

«Это было… Действительно реально?»

Я съезжаю с кровати на пол. По телу проносится волна боли. Все мышцы болезненно сжимаются, голова раскалывается от тупого гула. Стук в висках возобновляется с новой силой, раскалывая череп изнутри.

Я не могу вскрикнуть. Не могу дышать. Могу лишь издавать тихие, прерывистые всхлипы. Всё колит, всё сводит с ума, но на сей раз сознание не отпускает.

Я не заметил момента, когда всё прекратилось. Потерял в муках ощущение времени. Казалось, что всё проходило часами, когда на самом деле могло пройти и от силы минут пять.

Впрочем, плевать. Это ни для кого не важно. Что сейчас было действительно важно, что я обмяк. Даже ленясь, я не мог действительно настолько не мог не напрячь ноги, как этого не получается сейчас. Всё было во мне ватным.

У меня получалось только удержать слёзы и крики. Как и на балконе, я был уверен - мне никто не поможет. Эмоции мне никогда не помогали. Кроме родителей никто не помогал. Но сейчас мне нужен был кто-то, кто помог бы хотя бы встать. Разве я многом просил?

Рядом скрипнул стул. Теневые руки обхватили меня за подмышки и аккуратно - насколько это было возможно - закинул меня на стул. Фигура в чёрном, вся в дымке - тот, в чьём теле я оказался и успел разбиться.

— Ты кто? - выдавил из себя я шёпот.

Фигура молчала.

— Покажи мне время на телефоне.

— Фигура взяла мой телефон со стола. Нажав на боковую кнопку, он показывает мне экран.

13 октября, 3:05

До меня наконец начинает доходить. Я не спешу с выводами. потому мне надо было кое-что подтвердить.

Я решаю дать ему последнюю команду.

— Посмотри мне в глаза.

В голове я представляю, как он поднимает ручкой меня за подбородок. Сам наклоняется и сокращает расстояние, чтобы уставиться в его глаза.

Он исполняет эту команду точь-в-точь, как я того задумал. Поднимает рукой моё лицо за подбородок, наклоняется и мы пристально смотрим друг на друга. Он в мои глаза и я в его два синих огня, вместо глазниц.

— Ты - моя способность.

Он отпускает мою голову и коротко кивает головой.

Глава 5

13 Октября, 3:24

Тень застыла у стола, уставившись в пустоту. Паралич отпустил — и я носился по квартире, обыскивая каждый угол. Шкафы, столы, полки. Нигде. Детской тетради с заметками об охотниках как не бывало.

В голове вертелся мамин совет: «Вспомни, где последний раз оставлял». Чёртов совет. В том-то и дело, что не помнил.

Пришлось самому изучать тонкости своей же способности.

— Найди мою тетрадь! — бросил я команду.

Воссоздал в уме образ: твёрдая обложка, кольца, собака на обложке. Тень не шелохнулась. Словно и не слышала.

Пришлось записывать. Достал листок, вывел: «Дал команду искать, представил цель. Результат — ноль».

Попробовал переформулировать.

— Пересмотри книжную полку!

Визуализировать ничего не стал. Тень справилась сама. Взяла книгу, пролистала, поставила на место. Следующую. И так далее. Остановил я её, только когда в её руках мелькнула знакомая обложка.

— Стоп!

В руках у него была она. Первая страница — «Охотники с Турнира “Дикая Охота”». Помнил, как в детстве залипал у телевизора, смотря их бои. Мечтал о своём журнале. Уговорил родителей купить кассеты, конспектировал каждый приём каждого участника. Не срослось, конечно. Журнал кто-то уже издавал.

Я отвлёкся. Хлопнул себя по щекам — надо работать. Решил проверить другой тип команды. Уже догадывался, но проверить обязан.

— Принеси мне нож.

Детально представил: тень идёт на кухню, открывает шкаф, достаёт нож, несёт мне. Поначалу всё шло по плану — услышал, как тень шуршит линолеумом, как скрипит дверца шкафа. А потом — тишина. Ни звона, ни шагов. Вошёл на кухню — тень стоит неподвижно. Попробовал указать — нож так и продолжал лежать в раковине.

Всё ясно. Перечёркнул всё на листке. Вывод: тень понимает только конкретные команды. Многосложные действия без чёткой визуализации — не для неё. Не может выполнить — зависает.

Я взвыл. Языки программирования добрались до меня и в реальной жизни. Спасибо, Эдуард Эдуардович — ваши курсы действительно мне пригодились.

Отложил листок, взялся за тетрадь. Пролистывал страницы, выискивая в строчках «способности» хоть что-то похожее на свой случай.

«Рыцарь Эхо — анонимный участник Дикой Охоты. 3 раза участвовал, ни разу не вышел в четвертьфинал. Создает двух полупрозрачных клонов, может меняться с ними местами. Управляет без команд — в отличие от Самодостаточного —, но клоны исчезают от одного удара».

Шлёпнул тетрадью по столу. Попробовал создать вторую тень — не вышло. Первая, с кухни, исчезла. На её месте у раковины возникла другая. Что-то не сходилось.

Ударил тень в воздухе перед собой — та не среагировала. Тогда ткнул её ножом в грудь. Тень мгновенно испарилась.

«Всё-таки оно. Эхо».

Я облегченно вздохнул. В голове сразу промелькнула приятная мысль, что мне есть куда развивать свою способность. Моментально, я попробовал поменяться с Тенью.

Хлопок. Ничего не произошло.

— Обмен! - выкрикиваю команду, Эхо на меня никак не реагирует.

И сколько бы я не представлял, как я меняюсь со своим Эхо - ничего не происходит.

На лице, чувствую, как поступает нервная улыбка. Ну ничего, Эдди, значит и этому приёму ты сможешь научиться. Когда-нибудь. Как-нибудь.

Сверху донёсся стук. Соседи ненавязчиво намекали, что я их разбудил своим громким поведением. Мне пришлось угомониться — я действительно забыл о том, который сейчас час. Завтра - то есть уже сегодня - я должен пропустить день своей работы и поехать в Логово Охотников раньше, чем меня вычислят и не припишут к числу Вампиров.

Лёг. Глаза закрыл. Но меня ни в какую не брал сон.

Всё-таки, была идея, которую я не мог не проверить.

13 октября, 3:59

Моросило. Ветер всё-также мерзко и противно завывает. Холодно. Я стою в облике Эхо и дрожжу весь как осенний лист.

Я убедился - даже с моим текущим пониманием Эхо, я мог использовать его, как свой аватар. Тот “сон” не был просто спонтанным проявлением силы.

И я не мог этим не воспользоваться.

В облике Эхо, я неспешным шагом направился сквозь двор, шагая меж тёмных домов и башен. Игнорируя холод, темноту, я вдыхал полной грудью — насколько уместно это говорить, когда речь идёт про Эхо? —, улыбался и порой подпрыгивая как придурок по лужам.

Я скучал. Самое главное, что меня тянуло до сих пор в “Санрайз” - это ночные прогулки. Опасный, но от того не менее соблазнительный плод, от которого я не мог отказаться. Прекрасный вид на звёздное небо, ощущение не только опасности, но и владение дорогой - сколько не пробовал, но жить как все “дневной” жизнью у меня не получалось.

Рядом прозвучали рёв мотоциклов. Курьеры “Санрайз”. Снова разъехались кто-куда, но на сей раз один из них мне засигналил, хоть и сам спрыгнул с тротуара. Это было предупреждение.

Слишком поздно. Грудь пронзил белый костяной меч. Последнее, что мне удалось запомнить - пару светящихся янтарных глаз и широкую улыбку.

13 октября, 4:06

Я мгновенно впился пальцами в грудь. Ни дыры, ни крови, ни боли — лишь бешено колотящееся сердце. Стало ясно: "отдачи" за смерть в эхо-аватаре больше не будет. Я перестал воспринимать их как часть себя.

Но это не принесло облегчения. Наоборот — ледяная волна страха вытолкнула меня из кровати. Я рванул вглубь квартиры, прижимаясь спиной к холодной стене.

Его жажда. Она уже давно пропитала всё здесь — каждый сантиметр воздуха, каждую пылинку. Он искал меня. Выслеживал того, кто посмел его одурачить, бросить вызов его авторитету.

Он жаждал не просто убить.

Нет, нет, нет.

Он хотел показательной расправы.

Расчленить.

Чтобы ни у кого больше не возникло искушения повторить мой "подвиг".

Его взгляд — одержимый, безумный — и та леденящая улыбка преследовали меня. Они жгли веки, стоило лишь их закрыть.

Глава 6

13 Октября, 10:01

С рассветом Жажда отступила, будто её и не было. Воздух в квартире наконец-то можно было вдыхать полной грудью, не ощущая того леденящего присутствия. Образ светящихся глаз и костяного меча постепенно расплывался в памяти, превращаясь в размытое пятно. Едва я выключил на телефоне режим «в полёте», как его затрясло от сотен сообщений из одного только нашего домового чата.

Догадываться о теме не приходилось. Все чувствовали её — тупую, животную Жажду вампира, что убил меня. И всех она пугала до усрачки.

В последний раз такой переполох поднимали, когда курьер «Санрайза» насрал в бутылку и оставил её в подъезде.

Масштаб, конечно, не сравнить. Но реакция та же. Я пробежался взглядом по комментариям: сотни «сопереживающих» негодовали на того невезучего идиота, что посмел разозлить ночного охотника. На цифры лайков даже смотреть не стал, я давно убедился: стадо поверхностно. Проще крайнего обвинить и не думать о том, что именно из-за вампиров мы и работаем от рассвета до заката.

Я уже собирался закрыть чат, но из чата соседнего дома кто-то пересылает две фотографии. Первая — с балкона соседнего дома, вторая — из моего двора, с того самого места. На обеих — чёткий контур человеческой фигуры и неестественно расползшаяся от неё тень.

Я вернулся к своему листку с заметками и вывел: «Смерть Эхо оставляет физический след. Тень.» И сразу же поставил знак вопроса.

Беглый осмотр кухни ничего не дал. Там, где я «убил» первое Эхо вчера, не осталось и намёка на тень.

Значит, отпечаток возникает только когда я вселяюсь в него. Придётся учитывать. Вряд ли этот побочный эффект можно исправить.

Долистываю чат. Другой любопытный комментарий. Поддержки этот комментарий не нашёл - ему отправили в реакции много клоунов - и каждый комментарий после его уже содержал в себе оскорбления и искреннюю защиту веры в слова Охотников.

«А не тот ли это самый вампир, что орудовал пару дней назад?»

Я машинально отправил ему в реакции клоуна. Но мысленно уже извинялся. Он попал в точку. Но ни он, ни я не могли этого доказать. Никому.

13 Октября, 12:45

Я не хотел ехать в Логово Охотников. Это было необходимо, но желания не было ни капли.

Я впервые был здесь по собственной воле. Не на обязательную школьную проверку и не по бумажной повестке. Я пришёл сам. И всячески оттягивал этот момент: плелся до автобуса, хотя мог бы домчаться на мотоцикле, не пропускал ни одной кафешки по пути, хотя и не был особо голоден.

Мне казалось, мой визит станет прецедентом. Человек, признанный когда-то негодным, является после всех сроков и заявляет, что у него «что-то пробудилось». Начнут копать? Обвинят в сокрытии способностей? Я плохо представлял процедуру проверки на вампира, помня лишь один ненадёжный метод — тест кровью.

Охранник на пропускном пункте увлечённо читал книгу. Турникет передо мной горел красным. Мне пришлось постучать в стеклянное окошко, чтобы привлечь его внимание.

— Добрый день, — мой голос прозвучал неестественно высоко. Я сглотнул. — У меня… пробудилась способность. Нужно проконсультироваться, что делать дальше. Честно, я не очень понимаю.

Охранник пристально меня оглядел. В его суровом взгляде я прочёл лишь одно: «Ну и чудак». Но он не задал лишних вопросов, лишь спросил фамилию, постучал по клавиатуре и просунул в окошко пропуск.

— Телефон сдайте здесь.

Я послушно протянул аппарат. Теперь я был отрезан от внешнего мира. Окончательно. Если меня здесь решат забрать, я просто исчезну.

«Ладно, Эдди, ты уже здесь, — пробормотал я себе под нос. — Что сделано, того не воротишь».

Подавив парализующий страх, я вошёл в здание. Внутри — знакомая картина: парные двери, лестницы и терминал. Приложив карту, я тыкнул в раздел «Встать на учёт» и получил талон. Динамик тут же оглушительно захрипел.

— Эдди Ройс, пройдите, пожалуйста, в кабинет двести тринадцать на втором этаже!

Вот чёрт. Я не ожидал, что меня вызовут моментально. Ноги сами понесли меня наверх, где, приложив карту к считывателю у двери, я пробился сквозь толпу недовольных подростков, встающих на воинский учёт.

В просторном двести тринадцатом кабинете меня ждали пять столов с окошками. Работали только две сотрудницы: одна — моя ровесница, выглядевшая слишком юной для этой конторы, и вторая, женщина лет пятидесяти, занятая оформлением юной девушки.

Я приложил карточку к окошку молодой сотрудницы. Устройство пискнуло, загоревшись зелёным.

— Что привело, мистер Ройс? — выдохнула она, глядя в монитор.

Я помялся, бессознательно сглатывая. — Я, хоть и выбрал «встать на учёт», но я уже в нём состою. Просто не нашёл подходящего пункта в меню... — я встретился с ней взглядом. Она смотрела на меня устало и требовательно. Я замолк, отбросив предыстории. — У меня пробудилась способность. Этой ночью.

Сотрудница даже бровью не повела. Девушка и пожилая женщина поспешно вышли из кабинета, оставив нас наедине. — И что дальше? — спросила она.

Я опешил.

— Дальше? Разве не нужно оповещать соответствующие органы? Чтобы не было проблем...

Она устало потерла переносицу и тихо, по-звериному, рыкнула. Я меньше всего ожидал, что буду чувствовать себя перед ней виноватым.

— Формально — да. Особенно если собираетесь в Охотники. — Она оценивающе взглянула на мой костюм. — Но, верно предположу, что не собираетесь?

Я энергично замотал головой.

— То-то и оно. Для вас прийти сюда — это гарантированно получить отказ в переезде под Купол. В вашу «Теплицу». Потому что вы теперь не просто человек, а эспер. А такие городам, как ваш, нафиг не сдались, если только вы не Охотник. Да и там своих, обстрелянных, хватает.

Она замолчала. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, гулом с улицы и быстрым стуком её пальцев по клавиатуре. Мне стало легче: похищать и призывать меня никто не собирался. Выходит, я лишь зря отнял у неё время.

— Так и будете молчать? — бросила она, не отрываясь от экрана.

Меня дёрнуло от её тона. И на автомате я выпалил то, о чём изначально молчал:

— Если бы не моя способность, меня вчера убил бы вампир!

Девушка мгновенно оторвалась от монитора.

— Так бы и начал с этого. Показывай.

По щелчку пальцев из моей тени поднялась теневая фигура, уставившись на сотрудницу пустыми глазницами. Эхо в точности переняло мои внешние данные — рост, одежду, телосложение, — но черты лица растворились в дымке. Я постарался придать демонстрации как можно более чёткий вид.

Сотрудница лишь медленно приподняла бровь, прикрыв рот рукой с видом преувеличенной задумчивости.

— Значит… Теневой двойник?

— Эхо, — поправил я.

Девушка буркнула что-то вроде «да-да, эхо» себе под нос и снова уткнулась в экран. Я не стал реагировать. Она безучастно кликала мышью, перетаскивая окна, минуты три что-то бормоча и периодически хмыкая. А потом внезапно усмехнулась — улыбка у неё вышла недоброй.

— И чем же вы умудрились заслужить протекцию таких... неординарных личностей, мистер Ройс?

Я наклонил голову.

— В каком плане?

— Не думала, что у вас такие связи, уважаемый Эдди. — От того, с каким скрытым удовольствием она это произнесла, у меня по спине пробежали мурашки.

— У вас есть рекомендации для зачисления на службу. Айла предоставила заверение, что вы не вампир, а Зак рекомендует вас к принятию на должность.

Я поперхнулся воздухом. Рекомендации? От Зака и Айлы? Мысль об этом была столь абсурдной, что мозг отказывался её перерабатывать. Я ни о чём таком их не просил. Более того, я был уверен, что они уловили моё безразличие к их профессии. Что за игру они ведут на пару с Армом?

— Раз уж такое дело, мы пропустим некоторые формальности и перейдём сразу к последнему этапу. Прошу вас, подождите в коридоре.

Наконец я покинул кабинет. Прислонившись затылком к прохладной стене, я блаженно зажмурился. Где-то на краю сознания копошились смутные сомнения, но я отогнал их прочь. Не стоит думать о плохом раньше времени.

Клац-клац. Чёткий, ритмичный шаг, приближающийся по коридору. Я открыл глаза: по бетонному полу ко мне шли начищенные до блеска мужские туфли. Поднял взгляд выше — расстёгнутое бежевое пальто, а на поясе… костяной меч.

Дыхание перехватило. Собрав всю свою решимость, я поднял глаза выше и встретился взглядом с узкими, холодными изумрудными глазами. Ни тени улыбки. Но внутри не оставалось сомнений — передо мной был мой ночной убийца.

— Дэвид Боун, почётный член городской стражи Охотников. — Он протянул руку, не снимая перчатки. — Меня приставили к вам для последней проверки. Нужно удостовериться, что вы — не вампир. — И только тогда на его лице дрогнули мышцы, сложившись в сдержанную, почти вежливую улыбку. — Приятно познакомиться.

Я попытался ответить тем же и пожал его руку. Ладонь в перчатке была твёрдой и холодной.

— Эдди Ройс. Мне тоже приятно. Полагаюсь на вас.

Я был почти уверен, что он меня узнал. Узнал как свою ночную жертву. Но доказать это сейчас не мог.

Глава 7

13 Октября, 14:07

Мы молчали, пока не миновали территорию Логова. Дэвид шёл спокойно, с ровной спиной, взгляд его был расслабленным и направленным вперёд. Я же — чуть сгорбленный, вжимаю голову в плечи, глаза устремлены себе под ноги.

В какой-то момент наши взгляды столкнулись. Мы оба резко отвернулись, но я успел поймать его самодовольную ухмылку. Понял, зараза. Понял, что я его боюсь.

На пропускном посту охранник, принимая пропуска, улыбнулся Дэвиду и мрачно проводил взглядом меня. В голове тут же вырисовался чёткий сценарий: ему доверяют. Если он решит меня убить и соврёт, что я вампир — ему поверят. Моё спасение было в одном — оставаться на виду и вести себя как обычно. Насколько это вообще было возможно.

— На чём приехали, мистер Ройс? — нарушил молчание Дэвид.

— На автобусе. На нём же и вернусь.

— А не желаете проехаться со мной на такси? — усмехнулся он. — Раз уж вы со мной, я гарантирую безопасность.

— Не к чему торопиться, — отмахнулся я. — До заката ещё есть время. Не хотелось бы впустую тратить выходной.

Дэвид пожал плечами. Его ухмылка никуда не делась. Я прекрасно понимал: сколько ни барахтайся, а позиция моя — проигрышная. Я лишь оттягиваю неизбежное.

Мы зашли в ближайшую кафешку, где я бывал ранее. Бариста радостно поприветствовала Дэвида по имени, а мне лишь буркнула: «И снова здравствуйте».

— Вам как обычно, Дэвид?

— Нет, сегодня со службы, а мне ещё нужно продержаться, — объяснил он, бросая взгляд на меня. — Так что крепкий американо и чизкейк на закуску.

Я заказал латте с клубничным сиропом. В ожидании заказа уселись у панорамного окна, выходившего на автобусную остановку, серое небо и пустую улицу, устеленную мокрыми оранжевыми листьями.

— У вас интересный способ проходить проверку, мистер Ройс, — невзначай заметил Дэвид.

— Зовите просто Эд. Мне ни к чему формальности.

— Тогда поставлю вопрос иначе, Эд, — продолжил он напирать. — Вы в курсе, в чём суть текущей проверки?

— Могу только догадываться.

Ухмылка с лица Дэвида пропала.

— Эту проверку проходят подростки, когда впервые приходят в Логово и открывают в себе силы. Взрослые подобное не проходят. Обычно способности либо пробуждаются в юности, либо человек остаётся без них навсегда. Либо... пробуждается как вампир. — Он сделал паузу. — Если взрослый заявляет о пробуждении, за ним устанавливают слежку на три рабочих дня. В этот период вампир только осваивается со своей природой. Он не контролирует Жажду. Он нуждается в крови. Эти три дня для него — настоящая пытка. Ни один вновь обращённый не выдерживал. Все срывались.

Я схватился за голову, уставившись в стол. Его следующий ход оказался непредсказуемее. Теперь он мог убить меня не только сегодня, но и завтра, и послезавтра. Сказать, что почувствовал мою Жажду. Что я не сдержался, поддался природе. Три дня.

Звучало это как приговор. Моя паранойя, и без того разыгравшаяся, только обрадовалась новому поводу съесть меня заживо.

— Что-то не так, Эд? — сделал вид, что беспокоится, охотник. — Вам же лучше пройти проверку. Тогда до конца жизни никто не будет подозревать вас в вампиризме.

Я тут же выпрямился. Слишком ярко показываю своё состояние. Не выдерживаю. Надо держать лицо.

— Так, призадумался. Неужели нет других способов выявить вампира? Только проверка кровью и наблюдение?

Нашу беседу прервала бариста. Она принесла на подносе наши кружки и маленькую тарелочку с чизкейком.

— К сожалению, да, — отпив глоток своей тёмной бурды, Дэвид скривился, но продолжил пить. — Давайте взглянем на чизкейк и проведём параллели. — Он взял ложку и осторожно ткнул в белоснежную массу. — Как думаете, он испорчен?

Я наклонился, принюхался. Ничего. Пахнет сладко. Покачал головой. Дэвид ковырнул ложкой кусочек начинки и протянул мне. Вкус был нежным, маслянистым, с лёгкой кислинкой, но суховатым — не таял во рту, как положено свежему десерту.

— Не особо, — подвёл я итог. — Не свежий, но и не испорченный.

Дэвид отломил кусочек с коржом. Пока жевал, уголки его губ дрогнули — видимо, сладкое он любил, — но тут же опустились, едва он запил чизкейк кофе.

— К нашему счастью, этот кусок оказался нормальным. — подтвердил он. — Но первое, на что ты обратил внимание, — запах. Будь он с душком, мы бы уже забеспокоились. Это первый признак, который мы можем выявить до пробы.

Я хмыкнул.

— А второе — срок годности?

— Уловил аналогию, — одобрительно покачал он пальцем. — Покупая чизкейк, мы смотрим на упаковку: дата изготовления, срок годности, условия хранения. Но и это нас не всегда спасает.

— Может испортиться раньше срока?

— По разным причинам, — кивнул Дэвид. — Нарушили условия хранения, использовали некачественные продукты, попался брак. Узнаём мы об этом, только попробовав. Или уже отравившись. С вампирами — то же самое.

— Хочешь сказать, что даже проверка кровью — не гарантия? Дэвид криво усмехнулся.

— Вроде того. Скорее, я о том, что у вампиров нет особых отличий. Они выглядят как мы. Спят, работают, влюбляются... Их уязвимости — в их природе: потребность изливать Жажду, необходимость убивать. Со временем стираются и внешние признаки. Остаются лишь поведенческие. И задача Охотника — навострить чутьё и доверять своим чувствам.

Закончив, Дэвид допил кофе. До конца нашего сидения в кафе я молча размышлял над его аналогией. Что-то в ней не сходилось. Что-то он недоговаривал.

13 Октября, 17:26

Мы влетели в подъезд за десять минут до заката, едва опередив первый сигнал. Баба Родионова медленно, с похрустыванием суставов, опустила газету, проведя по нам оценивающим взглядом.

— Что-то к тебе зачастили Охотники, Эдди Ройс.

— Проверка, — бросил я, не останавливаясь. — Вчера способность пробудил. Надо доказать, что я не вампир.

Она отложила газету, и её взгляд буквально впился в меня, выискивая малейшую ложь. В её глазах читалось откровенное «быть не может».

— Батюшки! А по какому же поводу тогда к тебе приходили позавчера?

Холодок пробежал по спине. Я был к этому готов.

— Помните ту Жажду под утро? Они тогда свидетелей искали.

Краем глаза я отметил, что Дэвид не смотрит на меня, изучая узор на кафеле. Странно. Списал на накопившуюся усталость и нервозность.

Он молча сунул Родионовой под нос свои корочки, и мы поднялись на второй этаж. Как по команде, внизу прозвенел общедомовой сигнал. Теперь мы были заперты. Вместе.

— В какой комнате мне располагаться? — его голос прозвучал почти доброжелательно.

Я махнул рукой в сторону гостиной. Та самая комната, где недавно были Зак и Айла. Моя главная, хоть и пыльная, гордость: библиотека с забытыми увлечениями, коллекция дисков, кубки за стрельбу и рукопашный бой — тот самый, где недавно валялась Айла-голубь. Единственное, что сияло чистотой — диван, на котором, я надеялся, они всё-таки спали.

— Будешь тут. Других комнат нет, — почесал затылок. — Только пыль протру. Не ждал гостей второй день подряд.

— Ничего, без проблем, — кивнул он.

Я метнулся на кухню, пройдя мимо своей запертой двери, и принялся носиться с тряпкой и ведром. Вода мгновенно чернела. «Надо будет через Арма передать Заку и Айле извинения», — промелькнуло в голове.

— Эд, а средняя комната — твоя? — донёсся голос Дэвида.

— Да, — крикнул я в ответ. — Живу один!

— Открой, посмотрю! Всё равно ночью всё изучу.

Я проигнорировал его, с удвоенной энергией принявшись за разводы на столе. Не хотел показывать свою комнату. Не был готов.

С кухни донёсся скрип табуретки. Бодрый шаг — и вот он уже в дверном проёме, загораживая выход.

— Эд, открой комнату.

— Не хочу, — выдохнул я, чувствуя, как напрягаются плечи. — Моё пространство. Имею право не пускать.

Он не сдвинулся с места.

— Ночью дверь должна быть открыта. Я должен видеть, что ты спишь. Или что ты... вышел. Так или иначе, я её увижу.

— А я настаиваю!

— Тогда расценю это как отказ от проверки, — его голос стал тише и твёрже. — И убью тебя здесь же.

В горле встал ком. Спорить с системой — всё равно что плевать против ветра. Я сдался.

— Не заперта. Осматривайся.

Комната была пустынной: угловой стол, кровать, шкаф, голые полки. В шкафу — старая униформа, мотокостюм. Под ним — кейс. На полках — лишь пара тетрадей по бухучёту всё остальное: энциклопедии по разным темам. Последний раз, когда кто-то заходил сюда, меня назвали страшным человеком.

Закончив с уборкой, я застыл в проёме. Дэвид изучал мои заметки о способности. В его руках было неопровержимое доказательство того, кто был той ночью на балконе. Но на его лице не было гнева — лишь расслабленное любопытство.

Я прокашлялся.

— Комната готова.

Он вздрогнул и уронил тетрадь.

— Ох, извини. Увлёкся. Надеюсь, ничего личного? — он поднял на меня невинный взгляд.

— Не такое личное, как проникновение в мою комнату, — процедил я сквозь зубы.

— Между прочим, твои записи — и детские, и вот эти, вчерашние, — очень подробны! — продолжал он, поднимая листок. — Мечтал стать Охотником?

— Нет. Я хотел много денег и выступать на сцене. Ни то, ни другое не вышло.

Он театрально приподнял брови.

— Как же так! — воскликнул он. — При твоей-то скрупулёзности! Ты должен был понимать своего персонажа как никто другой. Что же тебе помешало?..

На виске застучала жила.

— Иди. Спать.

Его самодовольная ухмылка вернулась. Я сжал кулаки, чтобы не швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. Нельзя. Жаль, что нельзя.

Плюхнувшись в рабочее кресло, я дал себе время прийти в себя. Слишком много. Слишком быстро. Даже левая рука взбунтовалась, запульсировав болью. Сквозь рубашку проступило алое пятно.

Глубокий вдох. Пауза. Медленный выдох.

Собравшись, я направился в ванную, снял рубашку, обработал старую рану — глубокую, поперёк руки — и наложил свежий бинт с мазью. Рубашку закинул в таз с холодной водой, поставил чайник и напоследок заглянул к гостю.

Не выключив свет, этот сукин сын спал без задних ног. Который раз поражаюсь тому, как беспечно относятся Охотники к тем, кого они подозревают в вампиризме.