Про высоту и кошку

Глава 1

— Тебе когда-нибудь хотелось спрыгнуть вниз?

— Я еще настолько не спятила, — Юлька остановилась неохотно. Повела плечами: под кожей, в мышцах, притаилась противная дрожь. Мостик, прочный бетон над пропастью провала в три этажа торгового центра, едва заметно покачивался под шагами праздных покупателей.

Аня замерла у самого бортика, зачарованно глядя на текущие по первому этажу людские ручейки. Отмахнулась:

— Я не про то, — еще и нос наморщила, как пятнистая сволочь Дуська после порции воды из пульверизатора. — Не для того чтобы упасть. Чтобы почувствовать, как это — лететь.

— Страшно и недолго, — Юлька переступила с ноги на ногу, старательно глядя на голубой цилиндр исполинского аквариума. Рыбы у них там размером со сковородку, и им не страшно подниматься от первого этажа до четвертого и нарезать круги у самой кромки… — Пойдем уже, а?

Аня обернулась, посмотрела спокойно и тяжело — только она так умела, словно не взгляд, а морда камаза в грудь уперлась.

— Зря ты боишься, — сказала отрешенно, но просьбе последовала. сдвинулась наконец с места.

— Могла бы — не боялась, — буркнула Юлька.

В такие моменты она задавалась вопросом, чего ради вообще с Анькой дружит. Потом забывала об этом.

Потому что ответа на было. Они дружили не “почему”, и тем более не “зачем”. Просто.

Большую часть времени с Аней было уютно, спокойно и весело. А меньшую… Меньшую можно было спокойно игнорировать. Юлька старалась убедить себя в этом.

Аню тянуло к высоте, словно там, в небе, носился спятивший гамельнский дудочник и, как водиться, дудел. Манил и звал глупых детей двадцати лет отроду. Мосты, канатные дороги, колеса обозрения, эстакады и незапертые крыши — Аня была рада залезть куда угодно и стоять на самом краю, раскинув руку, как в приснопамятном “Титанике”. Смеялась при этом, или улыбалась мечтательно, но Юльку все равно каждый раз холодный пот прошибал. Хотелось оттащить подругу от края, уйти по стеночке и никогда, никогда после не позволять затаскивать себя на верхотуру.

Но все равно шла снова и снова: мало ли что, пусть лучше будет, кому оттащить. Не смотря на то, что от страха болят плечи и лопатки.

...Пушкинский мост переходили по только открывшейся после зимы внешней дорожке — Аня настояла. Подставляла лицо весеннему ветру, жалась к перилам, как кошка, жаждущая, чтобы ее почесали. Юлька шла по стеночке, предпочитая не опускать глаз к темной воде Москвы-реки.

— Ну что ты жмешься как мышь? — рассмеялась Аня. — Смотри как хорошо!

Закрутилась на месте, раскинув руки. Светлые кудри расплескались на ветру, рыжий шарф сорвался с шеи. Юлька проводила его глазами, внутренне сжавшись — всегда боялась что-нибудь уронить с высоты. Аня же и не заметила словно, крутанулась еще раз — и вспрыгнула на перила. Качнулась, легко прошла несколько шагов.

Юлька замерла в ужасе, не в силах и рта раскрыть. Аня обернулась на нее, широко улыбнулась — и упала в пустоту спиной вперед.

Юлька даже не закричала — не успела. Ноги бросили ее вперед: она рыбкой сиганула следом за подругой. Схватила за ворот и только тогда поняла, что вода стремительно приближается. Задохнулась от ужаса, онемела, дернулась вверх…

И тут плечи свело от резкой яркой боли, уши заложило от громкого хлопка, словно воздушный шарик над головой лопнул.

Когда Юлька смогла снова воспринимать реальность, она все еще держала за шкирку смеющуюся кошачью заразу. Они плавно скользили над водой, и едва слышно свистел рассекаемый Юлькиными крыльями ветер.

— Я же говорила — зря боялась! — Аня веселилась, покачивая ногами так, будто бежит по воздуху.

— В следующий раз дам тебе искупаться, — огрызнулась Юлька. — И посмотрю, не отрастет ли у тебя хвост.

Воздух был холоден и прозрачен. Лопатки противно ныли — но страха больше не было.