Про ключ, шнурок и телефон. Сборник коротких рассказов

Главный день в его жизни

Черный, нейлоновый, узкий и длинный…

“Был блестящим, был безупречно чистым!”* Да, был, когда-то очень давно. Висел вместе со своими собратьями, подставляя узкое плетение солнышку и ветерку. Слушая обрывки фраз, долетающих от проходящих мимо людей.

Кто я?..

Да просто шнурок. Обыкновенный шнурок, из тех, которыми шнуруешь свои кроссовки. Длинный, черный, нейлоновый, ага. Простой, да не совсем…

Я — живой. Вижу, слышу, ощущаю запахи. Иногда думаю. А еще мне бывает больно и страшно. Спросишь, как так вышло?

А и сам не знаю. Я осознал себя, когда нас, целую партию, привезли в обувную лавку и повесили на жердочку. Остальные мои собратья неживые, ничего не думают и не ощущают. Я проверял, да.

А потом меня и еще одного собрата купил он. И жизнь резко переменилась.

Слышали такое выражение: “стать ближе к земле?” Вот, это точно про меня! И к земле, и к пыли, и к лужам. И к грязи, фу, бррр! Кроссовки свои, а значит и нас, он мыл крайне редко. За все время, наверное, всего пару раз. Никогда не забуду это чудесное ощущение воды на своем гибком теле, и как вернулся мой блеск! Правда, ненадолго. А запахи… Только представь, чего я успел нанюхаться?!

И вот настал этот день.

Я, как обычно, покачивался в такт шагам, вправо-влево, вправо-влево, стараясь не ощущать, не думать. И вдруг внезапная остановка, женский визг, потом мощный вихрь, и земля и небо стали бешено кружиться. А потом…

Потом он стал вытаскивать меня из дырочек в кроссовке. Быстро, резко, нервно. Очень больно! Вынул и вытянул на своей ладони, как будто примериваясь. Потом сильно зажал пальцами оба мои конца. Я бы заорал от резкой боли, но голоса не было.

Ощущение чего-то мягкого, теплого, пульсирующего. Чего-то живого.

Я весь сжался, он тянул меня и тянул, как будто хотел порвать. А потом на мое черное гладкое тело упала какая-то красная капля. Принюхался и узнал запах крови!

Кажется, на какое-то время я отключился от шока.

Очнулся от холода. Понял, что все еще обмотан вокруг чего-то мягкого. Услышал завывания сирены и увидел синие всполохи. Так страшно мне еще никогда не было!

Топот бегущих ног, внезапный кувырок, кто-то разрезает тело пополам, и я падаю в какую-то грязную лужу. Пытаюсь сопротивляться неизбежному. Последнее, что слышу — мужские голоса:

— Хорошо, что вы догадались перетянуть рану! Иначе она умерла бы от потери крови! Всегда носите с собой жгут?

— Да ну что вы, это же просто шнурок из кроссовок!

И тут я умер.

*Цитата из песни "Шар цвета хаки" группы “Наутилус-Помпилиус” приведена с ошибкой. Но что ты хочешь от шнурка? Уж как запомнил.

Звонок

Веня привычно бежал, перепрыгивая через льдистые лужи, опаздывая на работу. Опаздывал он всегда и настолько привык к этому, что даже почти гордился. Эта пятница не была исключением.

Хорошо, что в офисе не особо следили за временем прихода сотрудников, а если ты хорошо справлялся, то на такие мелочи, как опоздание на четверть часа закрывали глаза. А Веня привык справляться хорошо.

Пожалуй, частые утренние опоздания были его единственной дурной привычкой, слабостью, которую он не мог побороть. Из-за нее он всегда спешил. И, как говорила Надьколавна, “пропускал жизнь мимо своих лопоухих ушей”.

Надежда Николаевна была воспитательницей в интернате, в котором Веня провел детство. Вышел он из стен, уже Центра содействия семейному воспитанию, чтобы поступить в банковский колледж и переехать жить в общагу в другой город. В Москву, конечно, ясно же, что вся жизнь — там. Веня с детства усвоил, что он один, биться за него и вытирать ему попку и слюни в этом мире никто не будет. А значит, надо учиться все делать самому.

Поэтому к “четвертному” году своей жизни Веня был обладателем диплома о профессии, пятилетнего стажа работы — менеджером в офисе, заметим, а не курьером каким-нибудь, и крохотной съемной квартиры на отшибе. Куда делать положенная от государства квартира, в этой истории мы вспоминать не будем, Веня и сам не очень-то это понимал.

Задумавшись и прищурившись на яркие весенние лучи, парень вдруг подцепил ногой какой-то небольшой черный предмет, и тот взлетел вверх, блеснув на солнце.

“Бомба!” — тут же крякнул паникер внутри него.

“Дурак!” — ответил Веня паникеру и успел поймать падающий предмет рукой.

Оказалось, это был телефон. Самый простой, такой, какие внуки обычно дарят своим престарелым бабулям. У самого Вени модель смартфона была в разы круче.

“Надо же, небось, бабулька какая-то обронила, а теперь ищет ведь! Как бы его ей вернуть?”

Веня был добрым парнем, с отзывчивой душой и богатой фантазией. И сериалы любил смотреть — а что еще прикажешь делать одинокому парню за ужином, в обнимку с банкой пива?

Он сбавил ход, нажал на кнопку, и экран телефона тут же загорелся приятным голубым светом.

— Надо же, даже не заблокирован! — пробурчал Веня и принялся тыкать в кнопки.

Он искал в контактах что-то вроде “Дом”, “Сашуленька”, “Звонить в случае моей смерти” или как там еще одинокие бабульки называют тот самый, экстренный номер?

Ничего подобного в телефоне не было. Адресная книга была почти пуста, если не считать одинокого номера без подписи — было похоже, что это номер собственной симки аппарата.

При этом телефон имел все признаки одомашненного, потерянного хозяйского любимца — наклейка с цветочком на обороте, милая картинка на заставке.

Взглянув на время на экране телефона, Веня мысленно схватился за сердце, сунул телефон в карман куртки и побежал. “Потом, все потом! Я, конечно, опоздун, но надо и совесть иметь!”

Рабочий день прошел суматошно и стремительно, как и всегда. Клиенты, коллеги, любимое начальство, которое за полчаса до закрытия подкинула новую пачку задач, многозначительно подмигнув:

— Ты же попозже пришел? Задержись ненадолго, надо доделать.

И Веня, конечно, задержался. А что, все по-честному.

А потом мчался, распихивая локтями неспешно ползущих в метро после трудобудней прохожих — он снова опаздывал. До закрытия библиотеки оставалось десять минут, а ему надо было сдать книги и успеть выбрать новые.

Да, Веня был из той редкой породы молодых людей, которые умели читать и делали это с удовольствием. Надо же был разбавлять чем-то сериалы, ага. Читал Веня в основном фантастику, но иногда проглатывал и исторические романы, и пугавшую всех школьников классику.

Одарив на бегу ослепительной улыбкой библиотекаря — совсем юную девчонку с выразительными глазами за толстыми стеклами очков, Веня выскочил из библиотеки за минуту до ее закрытия.

“Успел!” — победно улыбнулся сам себе и зашагал к дому.

Идти было полчаса неспешным шагом. Можно было, конечно, нырнуть обратно в метро и проехать две остановки. Но Веня любил пройтись от библиотеки до своей многоэтажки пешком, смакуя теплеющий воздух неспешно, по одному глотку.

Вечером наконец можно было никуда не спешить. Можно было идти и глазеть по сторонам, разглядывать людей и пыльный урбанистический пейзаж. Можно было даже задуматься о смысле жизни. Кто считает, что в двадцать пять лет еще не время думать о таком, забыл, как сам был молодым, ага!

Ему всегда хотелось жить в большом городе, он и сам не знал, почему. Ребята расстроились, когда узнали, что он будет поступать на учебу в столицу. Там, на “малой родине”, у него осталось много друзей. Здесь было не так. Учеба, работа, длинные дороги огромного мегаполиса, казалось, не оставляли Вене места для дружбы. С любовью тоже особо не задалось. Да еще эта лопоухость и дурацкое имя… В общем, жил Веня один и в перспективе ему ничего не светило. Хотя, эта новенькая библиотекарь… Такая милая у нее улыбка. Интересно, какого цвета у нее глаза без очков?

Неспешный ход мыслей был нарушен настырным треньканием.

Оглядевшись, Веня нахмурился. Рядом с ним никого не было, даже заброшенного надрывно пищащего электросамоката. Но звук был так близко, как будто… как будто он доносился из кармана куртки!

Веня хлопнул себя рукой по лбу и вынул давешний телефон.

Экран его сердито светился голубым.

“Номер неизвестен, гм”, — хмыкнул парень, но решил все же ответить. Вдруг внучок неизвестной бабули — фсбэшник?

Хихикнув над своей же немудреной шуткой, он нажал на зеленую кнопку и даже не сразу уловил, что говорит ему деловитый женский голос:

— Вы находитесь на прямой линии связи с Создателем. Можете задать ему один вопрос. У вас есть две минуты на размышление.

— С кем? — не понял Веня.

— С Создателем, — терпеливо повторил голос, и пояснил, — Демиургом, Богом, Кришной, Высшим божественным светом, Яхве, дальше синонимы перечислять или вы уже поняли?

— Понял, — протянул Веня, прикидывая в уме, кто мог над ним так глупо подшутить и где может стоять скрытая камера.

— Отлично, две минуты пошли. Ждем ваш вопрос. Ответ получите сразу, но переспрашивать и уточнять не разрешается.

“Почему мне дали такое дурацкое имя — Вениамин?” — чуть было не выпалил Веня, но прикусил язык. Все отделение полиции области пыталось найти его мать и выяснить этот вопрос, но так и не справилось. А Создатель же гораздо дальше, ему-то откуда знать?

Веня недаром прочел море фантастической литературы. Он верил, что чудеса случаются. Вдруг этот звонок был тем самым, ну, из тех, что в секунду переворачивают всю жизнь?

Что же у него спросить?..

“Сколько я проживу?” — а смысл? Ну узнаешь ответ, и будешь потом сидеть в обнимку с будильником?

“Как стать богатым?” — можно, конечно. Но почему-то про это спрашивать не хотелось. Банально, что ли. Что он, здоровый парень, сам не справится?

“Как зародилась жизнь на Земле?” — да пофиг, в общем-то, как именно зародилась. Главное, что была, во всем разнообразии.

“Как победить смерть?” — от этого, внезапно пришедшего на ум вопроса, Веня и сам обалдел. В чудеса он, конечно, верил, но не до такой же степени!

— Минута прошла, вы будете спрашивать? — уточнил холодный деловитый голос в трубке.

— Да-да, я думаю, погодите, — пробормотал Веня и лихорадочно заозирался.

Но ни на рекламном щите, ни на автобусной остановке, ни даже на заборе не было подсказки — что же действительно стоило спросить у Создателя.

“Неужели мне нечего даже узнать у высшей силы?” — Веня огорчился, не столько от того, что такой редкий шанс пропадает, но от того, что сам себе он показался пустым и глупым.

“Вот еще, ничего ты не глупый и не пустой!” — это включилась Венина самооценка. Иногда она брала на себя родительскую функцию, оберегая парня от мрачных мыслей и пытаясь не упасть под плинтус. — “Просто ты привык во всем в жизни полагаться на себя! Самодостаточный ты, а не пустой! И реалист, да! Хоть и фантастику любишь. А то звонят тут всякие! И без них хорошо! Жил сам по себе, ни на кого не полагался, а тут, ишь, демиург какой-то выискался!”

— Тридцать секунд, — раздался все тот же безликий голос.

Веня разозлился и совсем было решил отключить звонок и швырнуть телефон в ближайшую жирную лужу, как вдруг…

— Погодите! Я придумал вопрос! Скажите, а какие цветы она любит?

— Запрос принят, ожидайте, — в трубке что-то щелкнуло.

“Вот кретин, даже не уточнил, кто такая “она!” — обругал себя Веня, но успокоился, рассудив, что уж это-то Создатель должен знать. Если он не халтурщик.

В трубке снова щелкнуло.

— Сиреневые лизиантусы. Вы запомнили или повторить по слогам?

— П-повторить, — Веня почему-то смешался.

— Ли-зи-ан-ту-сы, сиреневые. Были рады общению с вами, надеюсь, вы остались довольны нашим сервисом. Пожалуйста, положите телефон на землю ровно там, где стоите сейчас. Всего вам доброго!

Трубка замолчала и погасла. Веня машинально ткнул в кнопку повторного вызова, но ни гудка, ни соединения не было, и вообще ничего. Телефон как будто заснул.

“Ли-зи-ан-ту-сы, значит. Сиреневые,” — зачем-то по слогам мысленно повторил он, положил телефон рядом с лужей, как просил голос, и медленно пошел домой, глядя под ноги.

Назавтра была суббота, а значит, можно было никуда не спешить. Но Веня все равно рано подскочил и уже спустя час мчался в вагоне метро с “Рижской”, сжимая в руках охапку нежных сиреневых цветов.

Подойдя на ресепшн читального зала библиотеки, он протянул девушке за стойкой цветы и смущенно проговорил:

— Это вам!

— Ох, какая красота, мои любимые, спасибо! — восхищенно охнула девушка и сняла очки, чтобы уткнуться носом в свежий букет. Глаза у нее оказались серые, с лиловатым отливом.

Вдохнув цветочный аромат, девушка лукаво улыбнулась и добавила:

— Я знала, что мужчина с таким прекрасным именем — Вениамин, должен обладать отличным вкусом на цветы!

Веня расплылся в ответной улыбке.

(Не)типовой проект

— Нам нужны фреймы!

Стажер недоуменно поднял светлые брови и посмотрел на главу агентства как на спустившегося к ним бога. Что такое «фреймы», он не знал.

— Может, не будем усложнять? — старший менеджер, худенькая шатенка в аккуратном приличествующем случаю сером деловом костюме с юбкой до колен, поднялась с кресла и подошла к флипчарту.

— Будем! — рассеянно и убежденно ответил глава. Стажер не понимал, как тот мог говорить одновременно и рассеянно, и убежденно, но решил, что так, должно быть, проявлялась его божественная сущность.

— Ладно. Тогда пусть будут горы. И вода. Много воды.

Старший менеджер решительно взяла черный фломастер и нарисовала три одинаковых треугольника с острыми вершинами. Подумала, и начертила вокруг них аккуратные волнистые линии во все стороны.

Глава склонил голову и критически оглядел творение ее рук.

— Тогда нужны и равнины, понимаешь? Иначе твоих гор не будет видно.

Он взял у нее фломастер и твердой рукой провел прямую горизонтальную линию. Менеджер согласно покачала головой. Все-таки глава был умен!

— А еще, нам нужны системы для замкнутых коммуникаций.

— Хорошо, а какие?

— Ну, допустим, что-то вроде того, — пропыхтел глава, быстро чертя замкнутые рамки, наполненные чем-то, отдаленно напоминающим домики для пчел. К некоторым из них он пририсовал трубы, к другим — антенны.

Менеджер снова покивала и спросила:

— А как мы их назовем?

— Как-нибудь посложнее. Мы же систему строим, а не в бирюльки играем! — веско ответил глава и дорисовал еще несколько труб.

— Город? — неуверенно предположила менеджер.

— Скучно, — отрезал глава и стал быстро-быстро чертить в придуманных им фреймах маленькие квадратики на круглых подставках-колесах.

— Тогда, может, мегаполисы? — почти нараспев произнесла менеджер.

На этот раз глава одобрительно кивнул:

— Пойдет. Так, что еще мы забыли?

Стажер, подтянув повыше безразмерные джинсы, неуверенно приблизился к флипчарту и поднял руку.

- Говори! — снизошел глава.

- Думаю, тут уместна будет типовая конструкция, но в большом количестве, чтобы она воссоздавала сама себя, увеличиваясь в объеме и воспроизводя типичные ситуации коммуникации и взаимодействия.

Менеджер нахмурилась, внутренне приготовившись к разносу от главы за то, что привела с собой этого придурка, но, к ее удивлению, тот снова одобрительно кивнул.

— Точно! Типовые говорящие двуногие экземпляры! Рисуй, – произнес он и торжественно протянул стажеру маркер.

Глядя, как стажер неумело рисует мелкие типовые конструкции, которые у него, по неопытности, выходили совсем не типовыми, глава многозначительно бросил в сторону менеджера:

— Ну вот, основу мы создали. Теперь наполнить ее типовыми смыслами, добавить стандартных сложностей, ну там, ограниченность ресурсов, накладки по площади и что еще обычно мы добавляем в такие проекты.

— А движущая сила? — деловито уточнила менеджер.

— Само собой. Думаю, хорошо ляжет религия. Нет, не будем мелочиться. Внедрите сразу несколько религий. Дзен-буддизм не забудьте!

— Дзен-буддизм? — переспросила менеджер, доставая планшет для записи.

— Да! Красиво звучит. Знавал я одну старуху…

Стажер закончил испещрять флипчарт фигурками и теперь с робким удовлетворением смотрел на дело своих рук.

Менеджер тоже глянула и еле сдержала стон

Фигурки получились все разные: выше, ниже, тоньше, толще – никакой системы! И как они будут взаимодействовать?

— А что? В этом даже что-то есть. Диалектика противоположностей как движущая сила, – протянул глава и решительно хлопнул по столу. – Так! Считаю, с этим проектом мы покончили.

Услышав хлопок, стажер вздрогнул. Менеджер снова перевела взгляд на флипчарт и позволила себе усомниться:

— Как будто, вышло что-то очень похожее на… Вот вертится на языке… Вроде, где-то такое уже было…

— Ничто не ново под луной! — назидательно подняв палец вверх, ответил глава агентства. — Звони заказчику!

Все, что вы желали, мадам

Я открыла глаза, потянулась и спрыгнула с постели. Босиком дошла до окна, распахнула створку и вдохнула соленый морской воздух. Повернулась и глянула в зеркало на туалетном столике. Да, мою внешность можно было описать словом “идеал”: идеальная фигура, идеально ровная кожа, идеальный овал лица… Когда ты непристойно богата, любые технологии к твоим услугам и все возможно.

Я слабо улыбнулась и легко коснулась встроенного заушного чипа. Пожалуй, сегодня у меня будут волнистые каштановые волосы до плеч.

Приведя себя в порядок, я протянула руку, и горничная-андроид тут же помогла мне надеть шелковый халат. Со стороны кровати послышался шорох. Парень, все еще спавший на ней, сегодня был рыжеволосый, с длинными пушистыми ресницами и тонкими губами. Пусть спит. Общаться с ним мне сейчас не хотелось. По утрам мне уже давно никого и ничего не хотелось.

Я коснулась чипа еще раз и вывела на стену сразу несколько изображений. Так, мама на массаже, снова, ладно. Дочка… Спит, ну конечно. Тетя, дедушка… Все в порядке, все здоровы. Хотя, проверка была чисто номинальной. Каждому из членов семьи был обеспечен безупречный уход. Волноваться было не о чем.

Андроид бесшумно поставила на стол поднос с завтраком: пахучий капучино с плотной пенкой и свежайший круассан. Привычный ритуал. Я машинально отпила из чашки и также машинально спросила:

— Что у меня на сегодня?

— Только все, что вы желали, мадам. — Приятный голос андроида зашелестел, перечисляя запланированные на день мероприятия. Ничего нового и будоражащего в этом списке давно не было.

Почти не слушая, я опять посмотрела в окно, на полосу прибоя. Вдоль кромки воды несся черный лохматый пес, и от него в стороны летели брызги. Капли воды рассыпались в воздухе и сверкали на солнце. Вслед за псом, звонко хохоча, бежала девчонка лет семи. Она была чумаза, бедно одета, с лягушачьим ртом, спутанными мышиного цвета волосами, с руками и ногами — щепками.

Она бежала, смеялась и была счастлива.

А я?..

Случайный попутчик

Мерный стук колес убаюкивал, но расслабляться было нельзя. Все же, он тут был на работе. Больше всего он любил такие вот назначения, на целый месяц, а если повезет, то и два, в “командировки”, как любили шутить в их “ОССС” — “ Отделе случайных судьбоносных событий” Небесной канцелярии.

Как явствовало уже из названия, пошутить в их отделе и впрямь любили. Но одно дело, когда ты вынужден каждый день погружаться в чей-то случай, изучать судьбу, подбирать специальную случайность, которая перевернет жизнь человека, направит ее по совсем другому пути. И совсем другое — “командировка” в поезд для исполнения роли случайного попутчика.

Он обычно занимал боковое место, которое пассажиры плацкарта, как правило, считали отвратительным и выкупали в последнюю очередь. Поэтому в любом поезде для него находилось свободное местечко. А в этот раз вообще повезло: соседа сверху не было, и откидной столик был полностью в его распоряжении! Оставалось расположиться за ним, налить из сотворенного на ходу термоса крепкий чай в сотворенный же стакан с фирменным подстаканником и ждать, кто сегодня подсядет на свободное место рядом. Ждать, в кого ему придется перевоплотиться на этот раз.

Он привык думать о себе в мужском роде, но на самом деле женщиной в таких командировках он становился даже чаще. Женщины вообще более общительны, чем мужчины, а лишенные в дороге возможности часами трещать с подругами, хватаются за любую возможность излить душу. Он всегда преображался в собеседника, необходимого человеку именно сейчас.

Кем он только не был!

И красоткой с буферами шестого размера — для одного похмельного бизнесмена, только что расставшегося с женой, которую все еще любил. И рассеянным ученым-орнитологом, которому пришлось выслушать захлебывающуюся словами девчонку, впервые в жизни увидевшую колибри.

Самым, пожалуй, необычным стал образ пожилой тетки, в бесформенном балахоне ядовито-розового цвета, обшитом по краям мелкими погремушками, и забавном тюрбане с пышными перьями — именно так четырехлетний мальчуган, сбежавший от родителей в другой вагон, представлял себе идеальную няню.

Он поправил выбившийся из прически локон и получше закрепил на настенном крючке шляпу с огромными полями — разумеется, она ни в одну сумку не влезла. Одернул юбку и только тут понял, что уже перевоплотился. Ага, а вот и собеседница — женщина средних лет, которая могла бы быть красивой, если бы не потухший взгляд. Что же у нее случилось такого ужасного, чтобы вот так себя заживо хоронить? Сейчас узнаем…

Спустя час она поглядела вслед уходящей из вагона женщине. Спина той выпрямилась, и даже по этой, новоприобретенной осанке, сразу стало ясно, что она обрела и новый смысл в жизни. Уф, хорошо сегодня поработала! Можно и чайку глотнуть!..

…Он вытянул ноги в видавших виды и потому очень удобных кедах, залез в карман потрепанного походного рюкзака и достал оттуда шоколадку. Молодые растущие организмы всегда нуждаются в сладком! Что, впервые уехал из дома? Жутковато-страшновато вот так, с одним лишь чемоданчиком во взрослую жизнь? Как я тебя понимаю! Сам вот тоже в первый раз выбрался один, и даже без чемодана — все имущество в одном рюкзаке. Поступил в универ, в столице, ага, еду покорять! Спрашиваешь! На журналистику, конечно! А ты?..

…Конечно, нет ничего лучше, чем вернуться домой! Я вот тоже домой еду, да, месяц целый провела у дочки, надо было помочь, второго же родила. Хорошо у нее в семье, а дома лучше. Никто не ждет? Ох ты ж, понимаю. Надо же как бывает, раз — и нет человека… А ты вот что, доченька, ты заведи кота. Будет родная душа тебя по вечерам ждать. Все ж не одна…

Случайные встречи, торопливые диалоги, молчаливые вздохи, удивительные судьбы, незнакомые люди, небрежные прощания…

Многие из его попутчиков скоро забудут, как он выглядел, а возможно, и о чем они говорили. Даже если забудут — не страшно. Семечко посеяно, маховик судьбы повернулся. Все они выйдут из поезда другими. На самую чуточку, но все же, все же…

“ОСС” в деле!

Посылка

Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Кто бы это мог быть так поздно? Она никого не ждала. Может, соседи?

За дверью стоял курьер. В руках у него была черная коробка, размером с обувную, только идеально квадратная. И еще бланк.

— Распишитесь за доставку, вот здесь, пожалуйста.

— Доставка? Но что это? Я ничего не заказывала, никакую посылку не жду.

— Проверьте, это ваша фамилия? Телефон ваш указан? — курьер начал терять терпение.

— Д-да, мои…

Не успев опомниться, она снова оказалась за запертой дверью своей квартиры, но уже с непонятной черной коробкой в руках. Коробка была идеально закрыта, так, что сложно было определить, как ее открывать.

А стоило ли ее открывать?

Она прошла на кухню, поставила коробку в центр пустого стола, села на стул и задумчиво уставилась на нее. Что могло скрываться внутри коробки? Траурный черный цвет пугал. В голову полезли нехорошие мысли про рассылку штаммов вируса сибирской язвы доверчивому населению, про шприцы и отравленные иглы, расположенные специально, так, чтобы человек укололся, пытаясь вскрыть что-нибудь. Про ядовитые газы, которыми можно моментально усыпить, чтобы ограбить квартиру.

Она давно уже жила одна. Ощущение беззащитности перед огромным миром, страшным и готовым обидеть слабого, въелось ей под кожу. “Если может произойти что-то плохое, оно обязательно произойдет!” — пожалуй, эту фразу можно было распечатать и повесить над кроватью как ее жизненный девиз. Да, в плохое поверить ей было гораздо проще, чем во что-то хорошее.

Внезапно в голове возникла ассоциация с “черным ящиком”. Не с тем, который под веселую музыку выносят в передаче “Что? Где? Когда?”, а с тем, который ищут после авиакатастроф. Говорят, в записях слышны крики и мольбы жертв, жуткий лязгающий скрежет… Пару лет назад она узнала, что “черный ящик” с бортовыми записями на самом деле не черный, а оранжевый, но все равно ассоциация была стойкой. Что за страшные тайны могла скрывать в себе эта коробка?

Да зачем ее вообще принесли? Кто, с какой целью?!

Она вскочила и побежала обратно в прихожую, чтобы найти бланк доставки и узнать отправителя. Но бланка не было. Наверное, курьер поспешил и забыть отдать ее экземпляр.

Тяжело ступая, она медленно вернулась в кухню и села обратно на стул. Ее охватило отчаяние.

Взрослая, самостоятельная женщина боялась открыть неизвестную посылку. Абсурдная ситуация!

По лицу потекли слезы. Конечно, посылка была ни при чем. Дело было в ней самой, ее прошлом опыте, травмах. Да, она ходила к психологу. И еще к одному. И на групповую терапию. После пройденных “проработок” она точно знала, что у нее есть своего рода фобия, страх неизвестности, что он развился после того, как ее бросил муж, вскоре после катастрофы, той самой, в которой погибла их дочь, летевшая с бабушкой, ее мамой, с отдыха у моря… Но побороть этот страх специалисты не помогли.

И вот она уже сидит и ревет, как последняя дура, одна, вечером на кухне, перед черной коробкой. В предыдущий раз у нее хотя бы был слушатель. Тогда она потеряла паспорт, а он нашел и вернул его. Нашел ее телефон в базе данных, позвонил. Она договорилась с ним встретиться в кафе у метро, так было безопаснее. Незнакомец оказался симпатичным и сочувствующим. Имени его она не узнала. Он так и представился: “Тот незнакомец, который нашел ваш паспорт”.

Не могла теперь вспомнить, как получилось, что она рассказала ему про всю свою жизнь, еще и расплакалась. Он достал пачку бумажных носовых платков и мягко произнес: “Не переживайте, все еще будет хорошо!”. А потом встал и ушел, и она опять осталась одна. Как в детской страшилке, которую все больше напоминала ее жизнь.

“Девочка, девочка, черный человек идет за тобой!” — вспомнилось вдруг. Она рассмеялась сквозь слезы, громко, истерично. Схватила кухонный нож, воткнула прямо в центр коробки и резким взмахом вскрыла ее.

Из развалившихся картонных стенок выпорхнули на стол два билета и записка:

“Первый шаг в неизвестность уже сделан! Вы молодец, что не побоялись и вскрыли эту коробку! Здесь ваша награда — два билета с открытой датой и местом. Если вдруг вам не с кем поехать, с удовольствием составлю вам компанию. Думаю о вас каждый день.”

И подпись: “Тот незнакомец, который нашел ваш паспорт”.

Смыслометр

— Бери, не сомневайся, нужная вещь, в жизни пригодится!

Из-под капюшона блеснули яркие глаза под кустистыми стариковскими бровями. Очередной потенциальный покупатель задумчиво скривился над убогим прилавком, дотронулся кончиком холеного пальца до непонятного прибора: градусник — не градусник, электротестер или черт его знает, что такое! Отдернул руку и, пожав плечами, пошел дальше.

Старик глянул на быстро удаляющуюся спину и философски проронил:

— Видать, не всем в жизни смысл нужен. Ну а что, так ведь и легче, и приятнее.

— Дедушка, а что это вы продаете?

Он обернулся на молодой звонкий голос. Перед ним стояла молоденькая некрасивая девушка, с горящими глазами, скрытыми за толстыми стеклами простых круглых очков.

— А это, девонька, смыслометр. Смысл меряет.

— Ух ты, — восхитилась та. — И что же, любые смыслы меряет? А как он работает?

— Да как тебе сказать, любые — не любые, а того их создателя, кто прибором владеет. Вот, видишь, здесь рычажок такой неприметный?

Старик взял в руки продолговатую круглую палку, кустарно спаянную из медного листа, на конце которой, как на сюрикене, расходились в стороны шипы.

— Вот это, значит, переключатель. Личный смысл, смысл для другого — это если ты, например, для супруга там или для учителя померять захочешь, а крайняя риска — смысл для всего мира. Переводишь в нужное положение и касаешься этой звездочкой до предмета измерения. Чем больше в нем смысла, тем сильнее загорится. А если высший, божественный смысл — то засияет ярче солнца на небе, загорит так, что люди вокруг слепнуть станут!

Удивительный продавец так увлекся, что не заметил, как реагировала девушка на его объяснения. При словах “для себя” она презрительно усмехнулась, “для супруга” — смущенно хмыкнула, “учителя” — охнула, а на фразе “смысл для всего мира” призадумалась.

— А что же, он и тексты может измерить?

— Тексты? Может, если они написаны. Те, что лишь в голове родились, не сумеет. Если только для себя смысл меряешь, то и к начертанным от руки словам можешь приложить, и к файлику текстовому на компьютере. А для других — только если текст опубликован, напечатан в книге или, там, в сети выложен. Тогда — сможет! Прямо к экрану с буквами вот так прикоснись, легонько, чтоб не поцарапать, и смотри, как сильно на нем звездочка засветилась.

Лицо девушки засветилось решимостью.

— Беру!

Старик завернул смыслометр в шуршащую бумагу, протянул ее своей первой и единственной покупательнице и задумчиво поглядел ей вслед. Девушка ожидаемо скрылась за дверями здания неподалеку, с вывеской “Филологический факультет” у входа.

— Удачи тебе, деточка, — пробормотал старик и провел рукою над своим невзрачным товаром. Миг — и все содержимое прилавка вместе с самим прилавком исчезли. Другой миг — и исчез и сам старик.

***

Не очень молодая и по-прежнему некрасивая, еще и располневшая женщина в очках с толстыми линзами в модной оправе безжалостно тыкала потускневшей, некогда медной палочкой с искривленной звездой на конце в покоцанный экран дорогого ноутбука. При каждом касании звездочка вспыхивала белым светом. Эти вспышки на секунду озаряли погруженный в ночную темноту просторный кабинет, и тогда в нем становилось светло, как днем.

— Не горит, не пылает! Не слепит, не слепит!..

Выплеснув в этом крике всю боль и разочарование прошедших лет, женщина вдруг яростным движением снесла ноутбук и все, что попалось вместе с ним под руку, на пол. Вскочила и подбежала к окну, дернула за приоткрытую створку и, размахнувшись, швырнула палку со звездочкой в душную летнюю ночь.

— Не слепит! Нет, нет смысла! Я бездарна!!!

Вырвавшийся из самого нутра крик полетел в окно и затерялся в равнодушном ночном городе.

Женщина рухнула на пол, сотрясаясь в рыданиях. Послышались торопливые шаги, кто-то вбежал в комнату, зажег свет, начались расспросы, их сменили телефонные звонки, белые халаты, запах спирта и боль укола…

***

— Имя, полных лет, род занятий?

В тусклом коридоре, освещенном лишь парой ламп ночного света, усталая регистратор приготовилась вносить данные в новую карточку. Рядом лежал свеженький томик недочитанного бестселлера, к которому ей хотелось поскорее вернуться. Это была очень интересная серия, ромфант, с закрученным сюжетом и влюблявшими в себя с первых глав персонажами. Она взахлеб читала уже третью книгу и надеялась, что автор на этом не остановится. Эти романы были единственным, что вносило в ее тусклые будни свет настоящей жизни — с любовью и приключениями…

Сопровождающий новую пациентку мужчина торопливо ответил:

— Стелла Солнечная, ой, то есть, Светлана Ивановна Ломовая. Это псевдоним, понимаете, она писатель, довольно популярный. Вот и вылетело по привычке.

Регистратор удивленно приподняла брови, глянула на обложку своей книги, перевела взгляд на вялую апатичную женщину, сидевшую на потертом стуле, качаясь, как маятник и тихо бормоча:

— Светит, да, но слабо ведь светит. Не пылает, никого не слепит, не слепит… Вся зря…

***

Старик легким щелчком погасил экран парящего по лекторию светящегося шара, изображение медленно затухло, скрыв больничный коридор и раскачивающуюся на стуле женщину. Он откинул капюшон и повернулся к притихшей аудитории. Двенадцать юных золотоволосых голов, как по команде, повернулись к нему и приготовились внимать.

— Вот так и выглядит грех гордыни. Подробно всю теорию прочтете в первом параграфе вашего учебника. А теперь записывайте домашнее задание…

Тайна золотого ключика

— Да где же он? - тихо бормотал дед, в сотый раз перерывая ящики ветхого, как и он сам, комода. Наружу полетели разноцветные катушки и моточки, записки, счета, огрызки карандашей, свечных огарков и прочего хлама, который так дорог обычно сердцу старого одинокого человека.

— Деда, что ты ищешь? - грызя большое спелое яблоко, поинтересовался Джек. Родители опять привезли его к деду “навестить”, и, хоть мальчик и любил деда, часто у него дома он откровенно скучал.

— Да вот, ключик один у меня был, маленький такой, а головка у него резная и словно из золота, — рассеянно откликнулся старик, не прерывая поиски, — Помню, что здесь он лежал, а найти не могу.

Услышав про ключ, мальчик приуныл. Он сразу же вспомнил этот ключик. И правда, маленький, резной и такой красивый! В прошлый раз, когда Джек гостил у деда, он от нечего делать рыскал в ящике и нашел его там. Ключик тот давно уже был поменян у Мэри на коллекцию цветных стеклышек. Но как сказать об этом деду?

— А на что он тебе? - как можно равнодушнее спросил внук, откусывая яблоко.

Дед обернулся и как-то печально посмотрел на мальчика:

— Видишь ли, Джекки, когда моя Виала, твоя бабушка, умирала, она наказала мне держать этот ключ при себе, если мне будет грозить смертельная опасность, и со мной все будет хорошо. Он что-то вроде талисмана, оберега. Знаешь, что это такое?

Джек кивнул. Так как он часто оставался дома один, то много читал.

— Деда, а тебе что, грозит смертельная опасность?

Старик замялся. Он не хотел пугать своего шестилетнего внука. Еще пожалуется матери, и его больше к нему не привезут. А ведь кроме Джека в его жизни больше никого не было. Но и врать и увиливать от ответа ему не хотелось. Наконец, он вздохнул и негромко ответил:

— Как тебе сказать. Врачи сказали, совсем плохое у меня сердце, нужна операция. Через неделю ложусь в больницу. Хотел вот найти ключ и взять с собой. Страшно мне что-то, Джекки, не по себе. Талисман моей любимой Виалы очень бы пригодился. Да вот, потерял.

Джек перестал грызть яблоко и задумался. Что такое смерть, он знал. Бабушка Виала умерла чуть больше года назад, и мальчик хорошо помнил ее теплые руки, ласковый взгляд и негромкий голос. Если уж она говорила, что все будет хорошо, то ей можно было верить. Мама иногда в сердцах называла ее колдуньей. Но Джеку казалось, что его бабушка была доброй феей. А потом ее не стало.

Ключ надо было вернуть! Это решение сразу же пришло ему в голову. Вся следующая неделя ушла у Джека на “План “Возврат”, как он его про себя окрестил. Мэри ни в какую не соглашалась расстаться с сокровищем. Но Джек все же ее уговорил, отдав ей взамен ключика с резной головкой назад коллекцию стеклышек и добавив к ней деревянного шагающего медведя, его подарок на прошлое Рождество.

— Мама, ну мне очень надо, ну пожалуйста, поедем к дедушке в больницу!

Устав спорить, мать согласилась и уже через полчаса они входили в палату.

— Деда, вот, я нашел ключик! - с порога бросился к нему Джек.

Старик благодарно посмотрел на него и улыбнулся:

— Спасибо, Джекки.

Мальчик увидел, как из глаз дедушки уходит тревога и улыбнулся ему в ответ.

— Видите ли, во время операции сердце не справилось с нагрузкой. Так бывает, пожилой организм, внезапная остановка. Мы сделали все, что могли… — голос врача, говорившего с родителями в ярко освещенном белом коридоре, мальчик слышал как будто из тумана. Как же так?! Почему дед умер? Он же вернул ему ключ! Бабушка же обещала, что все будет хорошо! Как же так?..

Момент, когда сердце перестало биться, он не ощутил. Он уже был без сознания, под наркозом. Зато в этот миг он увидел высокую белую дверь, с красивой позолоченной рамой и маленькой скважиной для ключа под ручкой. Ключ как будто сам собой выскользнул из крепко сжимавшей его морщинистой руки и, проплыв по воздуху, влетел в щель замка.

Повернулся раз, другой. Раздались глухие щелчки и дверь отворилась.

За ней протягивала к нему руки его Виала. Она улыбалась.

— Дорогой мой, ты все-таки сохранил ключ и нашел меня! Как же я рада тебя видеть! Теперь мы никогда больше не разлучимся.

Он встал, подошел к ней и заключил в крепкие объятия.

Значок

Вовка с тоской покосился на темные силуэты деревьев невдалеке. Ну точно, опять этот сон! Как же он его ненавидел!

В отчаянии он с силой шлепнул по луже ногой, обутой в кроссовок, который в реальности уже давно выбросил. Под ногой что-то звякнуло, и к нему отлетел значок. Ого, что-то новенькое! Раньше в этих снах он значков не находил.

Вовка нагнулся и подобрал черного кота. Котик свернулся клубочком и сладко дрых, прищурив один глаз. Второго не было видно за пушистой лапой.

— О, вот куда делся мой значок! — услышал он позади.

Обернувшись, Вовка увидел девчонку, чуть моложе и пониже его самого. Медные кудряшки, конопушки на смешливом лице. Руки она сунула в широченные карманы яркого, немыслимо полосатого пальто. Расцветка его казалась чересчур не только для мрачного Вовкиного кошмара, но и для любого сна, самого безумного.

Он протянул значок владелице.

— Оставь себе, — махнула она рукой и тут же сунула ее обратно в карман. — Тебе нужнее.

Сказала — и сразу растворилась в темном воздухе. Вовка не удивился, он всегда, оказываясь здесь, у поганого парка, знал, что спит, хоть и не мог проснуться отсюда сам. Но другие, судя по всему, прекрасно могли.

— Хм, ладно, — протянул парень и прицепил значок на куртку, примерно в область сердца. Ему на секунду показалось, что кот коротко и довольно мяукнул.

Вовка и во сне оставался рассудительным. “Наверняка просто значок шкрябнул по куртке,” — тут же решил он. Куртка, кстати, тоже была той самой, да что же за наказание, ну?

Он пошел к черневшему впереди парку. Не мог не пойти. Именно там он видел родителей живыми в последний раз. Они ждали его ровно в центре, в аллее Желтых фонарей, где обычно встречали вечером с футбольной секции.

Они всегда стояли там, и кружевные фонари освещали их силуэты и талый серый лед на дорожке, стекшийся в несколько крупных луж. Папа призывно махал ему рукой, а мама чему-то смеялась. Этот смех он слышал и тогда, перед тем, как бандиты напали на них прошлой весной у него на глазах.

Тогда это была шайка каких-то бесчеловечных уродов, но во сне это всегда были черные призраки, возникающие из темных мутных луж под ногами.

Каждый раз этот кошмар.

Сердце Вовки тоскливо защемило и понеслось вскачь раненым олененком. Ноги стали ватными, но все равно тащили его на дурацкую аллею, к ужасным лужам, которые… из которых… Как бы он хотел, чтобы этот кошмар перестал мучить его! Уже почти год…

Однако в этот раз все было по-другому. Тоска накатила жгучей волной и отступила, сердце успокоилось и даже будто бы замедлилось. “Ну да, у тебя же теперь кот, с котом-то не страшно!” — то ли подбодрил себя, то ли сыронизировал Вовка.

Вот и желтые фонари, и два силуэта: один, повыше, в полупальто, другой в длинном плаще, перехваченном широким поясом. Высокий поднял руку и помахал ему. Послышался звонкий мамин смех. Тут же желтый свет потух, а лужи, наоборот, замерцали сами по себе, и черные смутные тени стали вытягиваться в серый воздух одна за одной.

Вот, тот самый момент, сейчас! Опять… снова… Не хочу!!!

Вовка, не в силах ни остановить повторяющийся кошмар, ни проснуться, в страхе зажмурился, прямо во сне. Вдруг у его уха раздался душераздирающий мявк, что-то царапнуло по куртке, отталкиваясь от него, как от опоры.

Он распахнул глаза и увидел, как огромный черный кот кидается на высокие тени, окружившие его родителей. Глаза его сияли, как два желтых луча — они осветили небо сильнее потухших чугунных фонарей. Морда кота оскалилась в тигриной усмешке, а мягкие лапы выпустили сверкающие когти-кинжалы. В два счета кот разорвал ими дюжину жутких и опасных, а теперь просто длинных и нескладных монстров. Воздух взорвался самой короткой в мире симфонией беспощадной и тут же закончившейся драки.

— Лихо он с ними разобрался! — присвистнул папа, а мама подошла и обняла Вовку. Он тут же уткнулся в ее плечо, втянул запах родных духов. Кажется, он заплакал.

По крайней мере, когда Вовка открыл глаза, подушка и рукава пижамы были мокрыми. Он еще немного полежал, вспоминая новые детали ставшего привычным кошмара.

— Хорошо, что появился этот кот! — наконец сказал он вслух, встал и пошел умываться.

Пройдя из ванной на кухню, вытащил пачку замороженных блинчиков, распечатал и сунул в микроволновку. Достал из шкафа над раковиной три тарелки и три чашки. Он всегда так делал после того, как родители погибли.

Звякнула микроволновка, и тут же, вторая ей, тренькнул дверной звонок. Кто бы это мог быть? Семь утра, суббота, это ему, бедолаге, к первой паре в колледж бежать.

Пожав плечами, Вовка пошел к входной двери и открыл ее. На пороге стояла девчонка с рыжими кудряшками и в пальто, разукрашенном немыслимыми полосками. У ее ног довольно терся крупный ухоженный черный кот. Парень ошалело переступил с ноги на ногу и посторонился. Девчонка улыбнулась и шагнула внутрь. Кот, победно задрав хвост, мигом дунул по коридору и уже сворачивал в кухню.

Вовка зашел туда последним и увидел, что кот уже плюхнулся на стул — на нем обычно сидел он сам — и по-хозяйски положил лапу на стол. Еще чуть-чуть, и вилку схватит! Девчонка осмотрела интерьер, одобряюще кивнула на стол и произнесла:

— Здорово, что ты нас ждал! Спасибо!

Глядя, как она грациозно опускается на свободное сиденье, он не смог признаться, что всегда накрывает на троих дома, такая у него привычка, ритуал.

— Меня зовут Вита, кота — Артемий, — снова улыбнулась рыжая. — А ты Володя, я знаю. С этой ночи ты под нашей защитой, и теперь все будет хорошо! Сон и явь придут в равновесие, тебя перестанут мучать кошмары. И кстати, держи.

Она порылась в огромном кармане и шлепнула на стол значок. Кот на нем свернулся клубочком и, прищурившись, сладко дрых. Вовка перевел изумленный взгляд со значка на кота. Тот призывно зыркнул в ответ, и в глазах сверкнули желтые искры.

— Вова, доставай блины! Темыч голодный после ночных подвигов. Шутка ли — дюжина мрачных теней в одиночку! Хотя, конечно, тарелку на стол для него ставить не обязательно, — рассмеялась Вита, — но приятно.

Вовка пожал плечами, пристегнул значок на футболку, в область сердца, и потянулся к дверце микроволновки.

Я не опоздал?..

Он подошел к зеркалу и медленно оглядел свое отражение. Волосы порядком растрепались, обычно он предпочитал более ухоженные прически. Хотя, пожалуй, с этой мертвенной бледностью, сделавшей его кожу почти мраморной, небрежность сочеталась хорошо. И эти вдохновенно горящие глаза, окруженные темными кругами, прекрасно дополняли образ. Звезда, которая устала от своей жизни и популярности. Да, пожалуй, эта роль подходил ему сейчас более всего. Он еще раз оглядел себя сквозь не очень чистое стекло и поморщился. Костюм, конечно, был совсем никудышный. Но тут уж ничего не поделаешь.

Он никуда не спешил. Еще в детстве отец говорил про него “на собственные похороны опоздает”, а он только ухмылялся в ответ. Папа очень хорошо его знал!

Всю жизнь он опаздывал, везде. Встречи, свидания, деловые переговоры, выступления — всюду он приходил последним. Сцена должна быть подготовлена к выходу главного героя! Он привык, что его покорно ждали, а когда он, словно ясно солнышко, появлялся, наконец, на публике, то встречали громом оваций. А сегодня ему спешить особенно не хотелось. Сегодня ему, как никогда, хотелось опоздать.

Еще раз украдкой глянул назад, туда, где, опутанное трубками, схваченное в тиски стальных зажимов, в окружении тряпок с темно-красными пятнами, лежало тело. Оглянулся и тут же отвел глаза. Рассматривать подробности ему было не интересно. Ничего духоподъемного в этом зрелище не было. Но и смотреть в сторону открытой уже двери, откуда лился мягкий, рассеянный белый свет, ему тоже не хотелось. Оставалось глядеть в зеркало.

Попробовал улыбнуться своему отражению, как привык, открытой белозубой улыбкой. Сегодня что-то с ней было не то. Ах, да, зубы! Точнее, отсутствие передних зубов. Да, лучше держать губы сомкнутыми, вот так. Выходила сдержанная, полная достоинства улыбка. Она ему даже шла.

Он покосился в сторону мерцающей двери. Свет переливался, но стал как будто чуть менее ярким. Он невольно сделал пару шагов к этому узкому проходу и с тревогой заглянул внутрь.

По тоннелю шли люди. Кто-то двигался быстро, по-деловому, отмеряя шаги, как секунды своей жизни. Кто-то плелся еле-еле, ссутулившись и нехотя переставляя ноги. Мимо пропорхнула девушка, совсем юная — легкий воздушный силуэт, спешащий куда-то. Возможно, навстречу своему возлюбленному? Он улыбнулся. В душе он всегда оставался романтиком.

Дверь содрогнулась и потихоньку стала закрываться. Тогда он, испугавшись, нервно оглянулся напоследок и шагнул в сужавшуюся полоску белого света. Что ж, теперь он здесь, среди них, в тоннеле. Однако, это ведь не означало, что он должен спешить?

Он почувствовал, как белый свет влечет его, заставляя двигаться вперед, и напряг все свои силы, чтобы не поддаваться желанию поспешить. Нет и нет! Сегодня он точно намерен опоздать. Пусть все состоится без него! Он смог овладеть собой и, хоть и двигался в общем направлении, делал это так медленно, как только это было возможно. Так римский император входит в тронный зал. Так движется часовая стрелка на огромных башенных часах.Так двоечник на переэкзаменовке тянет руку к столу, чтобы выбрать билет.

Пропустив вперед себя всех, он, наконец, двинулся по белому тоннелю в величавом одиночестве. Однако ему было неспокойно. Впервые он не хотел, чтобы его ждали. Он хотел, чтобы его не дождались.

И все же, он дошел. Как будто из небытия, возникла перед ним высокая и крепкая мужская фигура стража, закутанная в невнятный балахон или хитон, то ли грязно-белого, то ли светло-серого цвета. В руках у нее была странного вида шипастая алебарда. Фигура эта перегородила собой весь проход, и за ней ничего не было видно.

— Я не опоздал? — вежливо спросил он, мягко улыбнувшись, а сердце сжалось в робкой надежде.

Но фигура еще более вежливо ответила:

— Нет-нет, что вы, мы вас ждали. Вы пришли как раз вовремя!

И, сделав приглашающий жест рукой, отступила вбок, открыв проход к высокой стальной двери с серебряной ручкой. Дверь открылась сама собой, и его стало против воли затягивать внутрь. В тщетной попытке найти, за что уцепиться, он взглядом выхватил надпись на дверной табличке: “Высший суд”.

Что будет, если пойти за черной кошкой

Мира закинула ключ в почтовый ящик и, открыв тяжелую старинную дверь подъезда, вышла на улицу. Поправила лямки рюкзака и остановилась в раздумьи. Куда же податься? До самолета оставалось еще восемь часов. Она сначала хотела попросить хозяйку остаться чуть подольше, но та ответила, что к ней заезжают следующие арендаторы, так что придется освободить квартиру в срок.

“Ну и ладно”, — подумала про себя Мира, — “рюкзак не тяжелый, погода хорошая. Поброжу по городу напоследок, хоть огляжусь”. Москва — красивый город, а за три недели она так толком нигде и не побывала.

Мира поступила на очно-заочное отделение Архитектурного института. Для нее, сироты из далекого мелкого городка, затерявшегося на просторах средней полосы, это было единственной возможностью получить приличное образование. У института было условие: на установочные лекции и сессию надо было приезжать лично, иначе тебя отчисляли. На работе, хоть и со скрипом, оформили учебный отпуск, и Мира уехала в столицу. Вещей при себе у нее было немного, сумку она отправила вчера почтой — так было дешевле, чем платить за место с багажом. Так что прогуляться напоследок по центру города показалось отличной идеей.

Мира привыкла гулять одна. Она и жить одна уже давно привыкла. Подруг за ее девятнадцать лет жизни завести не удалось, ни в интернате, ни позже в общаге строительного техникума, где девушка осваивала профессию графического дизайнера. Устроившись на работу в дизайн-студию, она и там не смогла завести близких знакомств. “Странная”, “не от мира сего”, “фантазерка” — эти эпитеты приклеились к ней с детства. А Мира гордилась такими прозвищами. “Да, странная и фантазерка! Зато мои фантазии красочные и интересные! Гораздо интереснее, чем ваша скучная жизнь!” — думала девушка про себя, но ни с кем этими мыслями не делилась — ни к чему.

Вот и сейчас она шла, погруженная в мечтания, по Гоголевскому бульвару. “Какой интересный памятник! Кони из металла, а как будто плывут по воде”. Кто такой писатель Шолохов, что он написал, и при чем здесь кони, Мира не знала. Она всегда мало читала, так как сразу же, с первых страниц книги уносилась в мир своих фантазий. Так вышло и сейчас. “А что, если это и не бульвар вовсе, а река?” — подумалось Мире. “А что, если мы на самом деле дышим не воздухом? Может, мы все погружены в воду, но так привыкли, что уже не замечаем этого? А вдруг появятся инопланетяне, вот прям откроют дверь в наш мир, а к ним туда как хлынет вода от нас, в их вселенную!”

Мира так увлеклась, что не заметила, как тощая черная кошка деловито перебежала ей дорогу.

— Ох, не повезло! Баба Маня в интернате говорила, что это плохая примета! — растерянно пробормотала вслух девушка.

Тут же на ум пришла идея: “А пойду-ка я за кошкой, а не через ее след. Даже интересно, куда она меня выведет?”

Сказано-сделано, Мира быстро побежала вслед за хвостатой проводницей. Та, как будто почуяла, что Мира хочет ее догнать, остановилась у угла, зыркнула зеленым глазом. Удостоверившись, что девушка ее не потеряла, кошка припустила в лабиринт из узких переулков. “Надо же, никогда не знала, что здесь так много домов, да таких интересных!” Мира глазела по сторонам, представляла себе, кто жил за этими резными заборами и красивыми дверями. Не забывала она при этом поглядывать и на кошку.

Та нырнула в какую-то подворотню, наверняка совсем уж тупиковую. Мира храбро пустилась за ней. Когда она вышла из темной арки, то вместо пустого и уютного дворика оказалась на странной брусчатой площади. Площадь была сплошь заставлена дверьми. Двери эти оказались самыми разными: деревянные и металлические, старомодные с позолотой и ультрасовременные, с хромированными ручками и зеркальными вставками. Разной высоты и ширины, всевозможных цветов и оттенков.

Самым примечательным было то, что двери эти стояли сами по себе и как будто никуда не вели. Девушка огляделась по сторонам, глянула назад. Прохода в подворотню за спиной больше не было. Всюду, куда достигал ее взор, тянулась брусчатая площадь и стояли двери. А больше ничего и никого не было видно. Даже черная кошка, ее проводница, куда-то пропала.

“Надо как-то выбираться отсюда, у меня же скоро самолет!” — забеспокоилась Мира. “А раз, кроме дверей, здесь другого выхода нет, то придется выйти через дверь”.

Она даже рассмеялась такому очевидному и такому нелепому выводу. Однако игра, в которую ее втянули, ей, пожалуй, нравилась. “Какую бы дверь выбрать?” — задумалась девушка. Почему-то, ей казалось это очень важным. Она перебирала двери, как девушки перебирают наряды в гардеробе, решая, в каком из них пойти на вечеринку.

“Эта слишком мрачная, эта слишком бездушная, эта ветхая, а эта как будто ведет в детский сад”. Мира ходила по площади уже довольно долго, но ни одна дверь не казалась ей достойной для завершения игры.

“Стоп, а вот эта дверь мне нравится!” — она шагнула к стильной двери бледно-голубого небесного оттенка, с узкой серебряной рамкой. Все-таки Мира не зря изучала графику: глаз на красоту и стиль у нее был наметан. Решившись, Мира вдруг ощутила небольшую дрожь. “Это просто такая игра!” — твердо сказала она себе, набрала побольше воздуха и открыв дверь, шагнула внутрь.

— Закрывай скорее, а не то все тут водой зальешь! — услышала Мира звонкий веселый голос и машинально захлопнула дверь за собой. — Иди скорее сюда, мы тебя ждали! Игра уже начинается!