Призрачный цветок

Глава 1

Когда несколько тысяч лет назад я решила бежать от отца, решившего сделать меня своей женой, мне было около двенадцать лет. Я ушла из дома, захватив с собой деньги, узелок с вещами и немного еды, понимая, что много не унесу. Замуж за отца я не хотела, я мечтала о молодом муже с хорошей родословной и, как все сопливые девчонки, искала любви.

Моя старшая сестра безропотно вышла замуж за отца, в Египте это было довольно распространенным явлением. Через два года моя она без памяти влюбилась в папашу-мужа и ждала второго ребенка. На меня посматривала ревниво, и я слышала, что она попытается меня отравить, как только отец вознамерится предстать со мной перед богами. Я его ненавидела. Он задушил мать, обвинив ее в измене с каким-то славянином. Так мне рассказала старшая сестра, да и прислуга тоже об этом шепталась по углам. Может, это и правда, ведь у всех моих сестер черные волосы, смуглая кожа, а я родилась с белыми как снег волосами и сметанной кожей. Когда отец увидел меня новорожденную, сразу же расправился с матерью, а меня воспитывали две его старшие жены.

Говорят, отец в ту пору умом тронулся и во что бы то ни стало решил сделать меня своей женой, когда подрасту. Как у меня пошли первые крови, отец стал невзначай ко мне приставать. Тогда я обратилась к старшей сестре с просьбой помочь мне бежать из дома. Взамен я пообещала ей больше не возвращаться. Когда стемнело, я покинула дворец отца. Первую ночь вне дома я провела на улице, бродя от дома к дому, стучась в двери, чтобы приютили, но меня гнали грязной метлой, и я уснула на улице. К рассвету основательно замерзла, чудом не простыла. Утром я на рынке купила немного еды.

Этот город принадлежал Нефертити, она его любила как собственное дитя. Всё здесь было монументального размера, даже красивые, выбитые в скале храмы. Да, мы любили вырезать жилища из единого камня. На стенах домов богатых людей принято было рассказывать о жизни купца, так что каждое строение имело свою историю.

Я понимала, что в этом городе мне больше не жить: у отца обширные связи, а у меня слишком примечательная внешность, так что он быстро меня найдет. Я не могла этого допустить, не готова была возвращаться в семью ни под каким предлогом. Поэтому я обменялась с одной очень миниатюрной крестьянкой одеждой, с условием, что ее муж поможет мне покинуть город. За пределы города он меня действительно вывез, а дальше я шла пешком. Как я оказалась в пустыне, без воды и еды, не помню. Единственное, что в моей памяти сохранилось, так это то, что я уже бродила две недели. Одежда порвалась, испачкалась, во рту так давно не было ни капли воды, да и пищи тоже. Я видела Александрию и бежала к ней в надежде на чудо. Потом упала и больше не смогла подняться.

Мужчина ростом три с половиной метра мне причудился. Он так был похож на атлантов: высокий, могущественный. И он спросил меня: «Хочешь, я научу тебя бороться с жаждой?» Конечно, я согласилась. Он поднял меня как пушинку, и я ощутила мертвенный холод его рук. «Я умерла?» — спросила я незнакомца, а он склонился надо мной и прокусил сердце. Я закричала, после помню одну лишь боль. Я спрашивала небеса, за что они меня так мучают, но они молчали.

Очнулась я на перине для королев, а за окном плыли розовые облака. Я села на кровать и недоверчиво уставилась на нестандартное небо. Протёрла глаза, желая удостовериться, что это не сон, однако облака остались. Тогда я ущипнула себя, но ничего не почувствовала.

Окно было во всю стену, здание стояло на горé, а внизу, вдалеке, бегали розовые человечки. «Я погибла там, в пустыне, и, пройдя через муки, оказалась в зале счастья? — спрашивала я себя. — Или это просто очередной мираж?»

Я отвела от окна взгляд, поднялась, чтобы осмотреться, и вскрикнула: напротив моей кровати, на удалении всего в несколько локтей, увидела его, высокого атланта с черными, как самая темная ночь, волосами по плечи. В огромных темно-синих глазах клубился туман. Невероятно завораживающий взгляд, так и не описáть. Туман курился и перемещался по вертикальному зрачку. На обеих руках исполина было по семь пальцев. Он мне тогда показался богом из другого мира или хотя бы страны, поэтому я спросила:

— Какой страны вы бог?

— Вампирской, — спокойно ответил он, и меня словно молнией ударило.

— Вы вампир? А кто это такие?

— Люди, которые были на грани смерти, но их воскресили, тем самым умертвив окончательно. При этом подарив новую жизнь, полную магии и могущества. Теперь ты не человек, а тиовампир — это такая раса, живущая на другой планете. Хотя и среди людей нас много: если видишь человека с мраморной кожей, знай, он один из нас. Теперь ты можешь с лица Вселенной стереть любую планету. Но главное, люди стали твоим кормом. Мы питаемся только кровью, похищаем чужую жизненную энергию. Без нее мы сходим с ума и превращаемся в чудовищ.

— Это ужасно: убивать людей!

— А в жертву своим богам людей не кошмарно приносить? — На такое заявление я ничего не смогла ответить. — Теперь ты сама богиня и можешь решать, кому жить, а кому лучше отправиться в загробный мир. На этом я тебя оставляю. — И он просто исчез во вспышках молний.

«Точно, бог, одаривший меня своей милостью», — подумала я, но вскоре жажда дала о себе знать. Во рту стало вязко, очень захотелось пить. А на столе как раз стоял томатный сок — так я предпочла думать. Я поднялась с фараоновой постели, подошла к огромному дубовому столу, на котором можно было уместить десять человек в ряд, взяла с него банку с напитком, задержала воздух в легких и залпом опрокинула в рот содержимое. Отбросила банку как змею, жажда поутихла.

Мой спаситель появился спустя целую вечность и, присев в свое безразмерное кресло, спросил:

— Проголодалась? — С того момента, как я выпила жидкость из банки, до его появления прошло много времени, и жажда снова обжигала мое горло. Я сжала зубы, сглатывая вязкую слюну. — Иди ко мне! — повелел он. Я отрицательно помотала головой. Правитель вампиров прищурился, и тело перестало подчиняться мне. Ноги сами понесли меня к нему. Все попытки вернуть над телом контроль не увенчались успехом, он положил меня как ребенка на колени и, подставив горло, велел: — Попей.

Мои зрачки расширились от ужаса: он предлагал укусить себя. Жажда взвыла пуще прежнего, лишив меня на время рассудка. Острые клыки вошли в массивную шею: она действительно мне, двенадцатилетней девчонке, казалась огромной. Я пила взахлеб, пока он жестко меня не отстранил от себя и не кинул на кровать, исчезнув в портале. Так он меня заставлял питаться своей кровью месяц, а потом приказал отправиться на охоту, и Дарнног был должен за мной присмотреть. Это его тень, как теперь говорили вампиры, хотя когда-то был великим правителем.

Я за месяц перечитала все книги в библиотеке о Вампионе, Воителе, Коллекционерии и Милане, изучила законы и порядки. Язык был чужим, но я почему-то его знала. На Вампионе время идет очень неспешно, и, когда я вернулась на Землю в сопровождении Дарннога, в родном мире прошло сто лет. Всё изменилось.

Охотиться я отказалась, сказав, что скорее сдохну от жажды, чем трону хоть одного человека. Дарнног лишь усмехнулся и занялся охотой. Он нянчиться со своенравной девчонкой не собирался. Я никогда не могла смотреть на казни и жертвоприношения богам: была в этом какая-то обреченность, ведь по прихоти одного бога так легко могла оборваться жизнь. Мне противна была сама мысль об убийстве человека. Когда Дарнног понял, что я не сдвинусь с места, предложил сходить на охоту на зверей в лес. Вот на это предложение я согласилась, в тот раз я убила с десяток тигров, но насыщения не получила. Тогда я расплакалась у лесного ручья. Дарнног присел рядом и по-отечески обнял меня, поглаживал рукой по голове.

Когда Эфен узнал, что я так и не решилась на убийство, то пришел в ярость. Хотя Дарнног ему напомнил, как он сам воротил нос, когда Влад предлагал ему убить атланта или человека. На что Инапланитарий ответил: «Я отказывался убивать добрых и чистых созданий, но не преступников-психопатов».

«И почему мне сразу не пришла в голову такая гениальная мысль?» — удивилась я. На следующий день я попробовала выслеживать разбойников и охотиться на них, но снова не смогла никого выпить.

— Я не знаю, что с тобой делать, дочка, — вздохнув, сказал мой приемный отец. — Только необузданная жажда заставит тебя совершить первое убийство. — Я прочла в его глазах сочувствие, кстати, глаза у него были такими же темно-синими, как и у моего родного отца, только у кровного папаши туман не клубился.

— Вы его отец? — спросила я однажды, когда Дарнног, смотря на мои мучения, просто привел меня в таверну поужинать. Там я восторжествовала, поняв, что чувствую вкус обычной еды.

— Я чувствую вкус еды! Значит, я осталась человеком? — ликовала я. И столько радости было в моей душе, что я навернула целую тарелку с жареным поросенком.

Дарнног удивился, с таким феноменом он столкнулся впервые. Сам он просто сидел и ковырял еду для вида.

— Впервые такое встречается в моей жизни. Не хочу тебя расстраивать, но должен предупредить: еда не насытит твой организм.

Я тогда отмахнулась от него и продолжила уплетать разные блюда, родные сердцу. Рабыни удивлялись, куда в меня столько лезет. Однако Дарнног оказался абсолютно прав: жажда по-прежнему терзала мое горло, и я облизывалась на каждого человека. Из-за этого люди шарахались от нашего стола и предпочитали сидеть как можно дальше. Тогда я рассердилась и сказала:

— Пусть тогда он меня напоит своей кровью!

— Нет, и еще раз нет. У повелителя нет времени ежедневно нянчиться с тобой. Государственных дел море. И нет, я не его отец, — запоздало ответил Дарнног.

В этот момент мой гастрономический интерес переключился на него, и я, хитро прищурившись, проворковала:

— Я читала в книгах, что любой вампир мужского пола может накормить детеныша.

— Даже не проси. Ты не моя приемная дочь. Мы кормим чужих детей только в одном случае: если родитель отправился в Пустоту.

Разочарованный вздох сорвался с моих губ. Тогда мы вернулись на Вампион, и Дарнног всё рассказал своему господину. Эфен понимающе, но в то же время с какой-то обреченностью посмотрел на меня. Он напомнил мне уставшего от непокорности своего чада родителя. Инапланитарий, взяв меня за руку, открыл портал в мир разалитов. Я попятилась, будучи наслышанной, что тиовампиры не могут устоять перед таким лакомством. Увидев сопротивление, атлант легко поднял меня на руки и бросил в портал, сказав по мысленной связи: «Пока ты не смиришься с тем, что теперь ты хищник, эта планета тебя не выпустит».

Повелитель тиовампиров оставил меня одну на планете разалитов и усилил мою жажду, заставив ощущать ее за троих. В ту ночь я убила тысячу разалитов. Жажда, утолив свой зверский аппетит, бросила меня в самый страшный кошмар. Мой мозг проворачивал каждое убийство снова и снова, словно старался разобрать его на детали. Я пьяная, окровавленная лежала в канаве и ненавидела своего наставника и весь мир. Среди убитых были даже младенцы…

После этого Эфен не выходил со мной на связь месяц, заставляя день за днем переживать кошмар, который я натворила. Попытки сбежать с планеты тоже ни к чему не привели: она была заблокирована по воле Его Инапланитарского Величества. Я призывала все кары на голову своего опекуна. То ментально кричала на него, но все попытки достать правителя проваливались, разбились о ментальный щит. Потом я рыдала, прося его выпустить меня. Но он не слышал, и я продолжала убивать, пока меня не накрыла полная апатия. Только тогда он позволил мне покинуть планету и скрыться на Земле.

Вырвал меня из воспоминаний какой-то грохот. Я моментально переместилась в комнату своей подопечной и увидела, как она пытается подняться с пола.

— Кто тебе разрешил вставать?

Девушка нахмурилась, но ответила:

— Я хочу в туалет.

Пришлось помочь ей встать. Я довела ее до санузла и минут пять стояла в ожидании, пока она управится. Пленница вышла бледная как смерть. Я подхватила ее под локоток и повела на кухню, усадила за обеденный стол. Посмотрела на колбасу, лежавшую на другом столе, и поманила ее пальчиком: та встрепенулась и поднялась в воздух, плавно поплыла ко мне. Упала салями прямо передо мной, когда я, щелкнув пальцами, телепортировала нож из ящика стола для нарезки продуктов. Кухонный нож подпрыгнул, ринулся на колбасу и быстро нарезал ее на тонкие кружочки.

Девушка смотрела на всё это действо широко раскрытыми глазами.

— Это сон? — Пока она пыталась осознать происходящее, я пододвинула к ней тарелку с колбасой. — А хлеб есть? — заторможенно спросила она. Мозг отказывался переваривать увиденное.

Тяжело вздохнув, я зашевелила пальцами, плетя кружево заклинания. Я соткала сетку забвения и набросила ее на свою пленницу, стирая из девичьей памяти события последних двух минут. Потом свила новое заклинание, подменяя в ее голове воспоминания — и вот она уже видела, как я стояла у стола для нарезки и резала ей колбасу, потом достала из верхнего шкафа тарелку, всё сложила в нее и, подойдя к обеденному столу, поставила перед ней посуду. Самое сложное в таких заклинаниях — это учесть каждую деталь так, чтобы всё казалось реальным. На нейронные связи нужно записать каждое движение последовательно, и тогда воспоминание превратится в реальность. А если хоть что-нибудь упустить, то жертва усомнится в достоверности событий, и будут лишние вопросы.

Закончив с ментальным воздействием, я подошла к холодильнику, открыла нижнюю дверь, достала с последней полки булку бездрожжевого хлеба, закрыла холодильник. Вернулась к обеденному столу, взяла нож, нарезала хлеб большими квадратами. Разложила перед собой все кусочки хлеба, забрала у своей пленницы тарелку и закатила глаза, вспомнив, что салями еще надо чистить. Пришлось брать каждый кругляш и сдирать пленку с боков, потом на каждый ломтик хлеба класть по три кусочка колбасы. В итоге получился домик из бутербродов, которые я пододвинула к своей подопечной. Она очень странно посмотрела на меня и спросила осторожно:

— А где твои родители?

Вот за это я ненавидела своего приемного отца: где бы я ни оказалась, везде меня принимают за ребенка. Я забарабанила по столу ногтями, размышляя, что сказать.

— Я живу одна.

На лице девушки отразилась гамма эмоций: удивление, ужас, недоверие.

— А родители куда делись? — с трудом совладав с бурей чувств, спросила моя пленная.

— Живут заграницей, пересылают мне на карточку деньги. За мной присматривает управляющий, хороший друг отца.

— А-а-а — смогла выдать девушка, сцапала с тарелки бутерброд и, откусив немного, задумалась, медленно жуя. — Давно так? — спросила она после того, как съела два бутера.

— С десяти лет. Я в девять открыла первый свой бизнес. Пробовала всякую мелочовку, а потом открыла собственный отель на Карибских островах. Уже работаю полгода. — Я отошла от стола к печи, открыла заслонку, наклонилась за дровами, подняла полено и отправила в рот печи. Вернулась к газовой плите, забрала кастрюлю и поставила в печку воду кипятиться.

— А тебе сколько лет? — уточнила девушка.

— Четырнадцать, — ответила я. Пленница снова зависла. Пока работали «шестеренки» в ее голове, девушка не заметила, как умяла все бутерброды и искала глазами, что бы еще съесть.

— Ты ешь всё, — сказала я ей.

— А ты?

— Я уже поела.

— А как ты меня дотащила до дома?

— По снегу. — Количество вопросов начинало меня раздражать.

— Не верю. Ты как двенадцатилетний подросток выглядишь, у тебя нет столько сил.

Тогда я надула губы как несмышленый ребенок и обиженно сказала:

— У меня для этого есть прислуга.

— А-а-а, — глубокомысленно протянула девушка. — Я вот думаю, что тронулась умом: представляешь, я гуляла со своим женихом, когда чья-то когтистая рука ухватила Алексея за шиворот и утащила в туман. Я закричала тогда, а к моим ногам упал труп. А я покойников боюсь, потеряла сознание.

— Не видела никакого трупа рядом с тобой, просто ты начиталась фэнтези-книг.

— Я точно помню, что шла с ним под руку и видела такие же детские пальчики, как у тебя. Ты его убила! — закричала она, бросив в меня ножом. Я легко уклонилась.

— Мне вызвать психушку? — спокойно поинтересовалась у пленницы я. Девушка пулей вылетела из кухни.

Я с помощью магии открыла заслонку печи, поманила из нее кастрюлю и плавно приземлила ее на стол. Вернула, используя телекинез, заслонку на место и проследовала за пленницей. Невольница сломя голову бежала по коридору, к выходу в магический мир. Я остановилась, скрестив руки на груди, намечался интересный спектакль. Гостья подбежала к двери из черного дерева, говорят, оно возникает из пламени дракона, а поэтому огнеустойчиво. Девушка распахнула двери и закричала: напротив крыльца стоял огромный дымчатый волк и смотрел прямо на мою невольницу. Она попятилась и, захлопнув двери, уперлась в меня. Я обняла ее и как ребенка повела к кровати. Уложила на постель и как можно более успокаивающе проговорила:

— Ты переохладилась, тебе нужно отдохнуть.

— Убей меня, я не хочу жить, — завыла она от безнадежности.

Я присела на кровать и погладила ее по спутанным локонам.

— Тебе всё привиделось. Отдыхай.

— Мы же в Долине Сна? — уточнила она.

— Ну.

— Ты тварь, которая убила его!

— Я никого не убивала. — Лицо мое скуксилось, тогда девушка испугалась и обняла меня.

— Прости, это не могла быть ты. Просто у меня с этой любовью крыша едет.

— Не пугай меня так больше, — я всхлипнула, а девушка еще крепче прижала меня к себе: она всё еще воспринимала меня как ребенка, на самом же деле гладила опасного вампира по длинным белым волосам, прикасалась к нежити, совершенно не чувствуя леденящего тело холода.

Юля, как звали пленницу, чувствовала вину перед девочкой, приютившей ее в своем странном дворце. «Наверно, она дочь олигарха», — предположила она и, немного успокоившись, спросила:

— А где тварь, которая убивает людей? — Мои плечи перестали содрогаться, и я подняла на гостью замка рубиновые глаза. — Почему у тебя красные глаза? — тут же настороженно спросила пленница. Она попятилась, наконец ощутив мертвенный холод, проникающий в каждую клетку живого организма. Я моргнула, мысленным усилием меняя цвет глаз, радужка мгновенно стала зеленой. Но Юля продолжила отступать, всматриваясь в мои глаза.

По телу девушки разливалась горная речка, сковывая мысли и эмоции. Инстинкты кричали ей о смертельной опасности: я слишком быстро для ее сознания «перетекала» с одного места на другое. Юля даже не поняла, в какой миг я оказалась слишком близко. Невольница замотала головой, но нашла в себе силы подняться и подойти к столу, где лежала моя вышивка с горным львом. Она удивленно рассматривала поделку.

Затем гостья дворца огляделась: в комнате было три больших панорамных окна, за которыми плясала вьюга. Туман снова рассеялся, словно его и не было. Он вообще был здесь аномальной природы. Как и весь этот кусок земли, созданный мирозданием в качестве насмешки или каприза. Пленница обратила внимание на чудесный цветок с прозрачными шелковыми лепестками, восхищенно выдохнула. Цветок стоял на подоконнике, гордо растопырив лепестки в форме капелек. У цветка слегка шевелились незаметные для человеческого зрения волосики, словно принюхивались к воздуху. Так растение занималось поиском пищи.

Девушка бережно положила на пальчик бархатный лепесток, указательным пальцем другой руки погладила мягкую, приятную на ощупь поверхность, а цветок в знак благодарности покачнулся, словно от сильного ветра. Девушка испуганно отпрянула и с удивлением уставилась на растение. Создавалось впечатление, что его покачнула невиданная сила.

Я нежно и звонко рассмеялась, сказав:

— Алита, зачем ты пугаешь гостей? Ты для них новое явление в этом сознании.

Алита ответила легкой мелодией, достигающей лишь ушей, воспринимающих ультра- и инфразвуки. Цветок сказал:

— Я не хотела напугать эту забавную гостью. — Алита повернулась к моей пленнице, и из нее полилась красивая мелодия — уже на такой чистоте, которую могли воспринимать человеческие уши. — Не надо меня пугаться, я ничего плохого тебе не сделаю, — заверил цветок.

Девушка захлопала глазами, не понимая, что происходит. Растерянно оглядела всю комнату, видимо, в поисках источника звука, но, не обнаружив его, посмотрела на меня. Я перевела пленнице слова своего друга. Юля с недоумением посмотрела на Алиту, а затем переместила взгляд на меня. Я читала в ее глазах холодный расчет: она оценивала меня, явно заподозрив что-то неладное. Небесные глаза внимательно изучали каждую мышцу. Я застыла, заинтригованная тем, к чему придет моя пленница: она не могла не заметить, с какой скоростью я передвигаюсь в пространстве, я словно тьма, перетекающая с места на место. Да, моя красота не принадлежит миру живых. Я, скорее, ожившая статуя из мрамора.

Юля цепко осмотрела мое лицо, фигуру и выдала:

— У тебя неестественная красота. — Я улыбнулась, хотелось раскрыть правду, но я молчала. — И вертикальные зрачки. А еще ты не пахнешь пóтом. Странные у вас здесь происходят вещи. — Она закусила свой локон, пытаясь собрать картинку воедино. Ее на миг заледеневший взгляд и отрешенное выражение лица сказали мне больше, чем она хотела показать сама.

Юля усилием воли отвела взгляд и стала смотреть в одну точку, делая для себя какие-то выводы. Но вдруг отстраненный взгляд пропал, и она снова меня удивила.

— А что мы будем делать, если тот, кто убил моего жениха, появится здесь?

Я улыбнулась уголками рта. Я не собиралась себя лишать бесплатного источника отрицательных эмоций.

— Она или он не тронет тебя, пока его не достать или не привести в гнев.

— Ты с ним знакома? — Я кивнула в ответ. Бедняжку всю передернуло от такого откровения.

— Не переживай, — произнесла я спокойным голосом, — оно покровительствует мне.

В глазах гостьи промелькнуло торжество, и с уст слетел упрек:

— А ты, значит, заманиваешь для него жертв?

Я не ответила, горло обожгла проклятая жажда. «Чёрт возьми! Кто она мне такая? Такое же жалкое человеческое существо, как и другие. Тогда какого дьявола я не могу выпить ее, ни о чём не задумываясь?!» Но почему-то я упрямо не желала ей смерти. «Неужели я так соскучилась по общению с кем-либо? Что, разве мало вокруг мне подобных существ?»

— Ничего не понимаю, — прошептала Юля уже спокойно, а я бросила отрывисто:

— Отдыхай. — И молниеносно покинула комнату, оставив за собой легкий запах сладкой мертвечины.

Глава 2

Я из коридора переместилась в крыло с выходом в Америку, где царила госпожа ночь. В моём отеле «Грант» было тихо. Администратор — подкачанный, с массивными золотыми браслетами — отчаянно моргал, пытаясь прогнать сон. Парнишка был немного плотного телосложения, с идеальными крепкими белыми зубами крупного размера. Он снова зевнул, и я насмешливо поинтересовалась:

— Может, принести двойное эспрессо? — Юноша уставился на меня как на приведение. Я с живейшим интересом рассматривала нового работника: крепкие руки, матово-черная кожа, на ключице шрам, волосы каскадом кудрей доходили до лопаток, одет в форму отеля «Грант».

— Нет, спасибо. — Он недоверчиво рассматривал меня, видя «девчонку» двенадцати лет, незнакомку со спускавшимися до колен локонами и неестественно бледной кожей.

Я считывала его мысли: коллеги по работе говорили ему, что он сразу меня узнает, но новенький не мог поверить, что «эта соплюшка управляет сетью отелей» и что он должен мне подчиняться. Он смотрел на меня с вызовом и спросил:

— А ты откуда взялась? Среди постояльцев тебя нет.

Я хищно улыбнулась, в ушах шумело, я чувствовала себя пьяной от звуков тока крови в живом организме напротив, жажда сильнее сжимала свои скрюченные пальцы на горле. Я заметила, как по пищеводу нового сотрудника скользнул склизкий страх, скручивающий внутренние органы, к горлу подступила тошнота. Напряжение дрожало в воздухе, плясало обжигающим пламенем на оголенных нервах.

Я повела носом, шумно втягивая воздух. Администратор вжался в стул и беглым взглядом осмотрел стойку на наличие тяжелых или острых предметов. Его инстинкты выли на все лады: «Беги, беги, пока не поздно». Парнишка соскочил со стула, бросил взгляд в сторону выхода из гостиницы и стиснул зубы, борясь с накатывающим волнами глубинным ужасом.

— Я ночная гостья, — запоздало ответила я. Вампирские инстинкты рвались на волю, желая одного: впиться в бьющуюся на шее парня жилку. Я облизнулась, приоткрывая острые клыки, в глазах загорелся хищный огонь. Я метнулась к выходу, скрываясь в спасительном коконе тьмы. Еще немного — и я разорвала бы его голыми руками. Голод меня сводил с ума, связывая в узел внутренности.

Оказавшись на пустых улицах Нью-Йорка, я выдохнула. Монстр внутри меня с ворчанием затих. Бесшумно скользя между домами, я искала жертву. Увидела молодую девушку, одетую в вечернее платье, волосы собраны в корзинку, она явно торопилась. Прыжок — и слабое человеческое тело летит на асфальт. Девушка пытается закричать, но я перекрываю ей доступ к кислороду. Недолго наслаждаюсь плещущимся ужасом в ее черных глазах, а потом погружаю клыки в плоть, выпивая жизнь. Становится легче, но жажда затаилась у основания горла. Второй минус моего обращения в двенадцать лет — мне слишком сложно контролировать страсть к убийствам. Голод всегда ворчит и просит новую пищу. Я вслушалась в ночь: в домах равномерно дышат люди. Я вместо девушки отправляюсь на свидание к ее парню. Да, в миг смерти я считала ее память.

За что я люблю Америку, так это за просторы и машины. Можно спокойно идти по улицам, не боясь наткнуться на людей. Вампиры здесь себя чувствуют привольно. Но охотиться сложнее тут: чтобы добыть пищу, приходится взламывать дома или выманивать свой ужин из казино и ресторанов. Я считаю до десяти и на высокой скорости пересекаю безлюдное пространство, останавливаюсь за углом дома, ближайшего к ресторану, в который собиралась выпитая мной девушка. Вместе с кровью в мое сознание хлынули все ее воспоминания.

На парковке происходит возня, люди покидают машины или, наоборот, садятся за руль. Выскользнув из-за угла дома, спокойно направляюсь к роскошному ресторану. Прохожу в его теплое нутро. Мое обоняние улавливает тысячи ароматов, и среди них главное блюдо — это кровь людей. Сегодня достаточно людно. Я верчу головой, по стенам развешены горшки с растениями, обстановка напоминает Средневековье: над каждым столиком висит подсвечник, обслуживающий персонал незаметно скользит по залу, деликатно ублажая гостей.

Мои зоркие глаза выцепляют бойфренда покойной девушки. Я взглядом заставляю всех уступать мне дорогу и уверенно направляюсь к нему. Виляя бедрами, спокойно подхожу к столику и обращаюсь к одетому в смокинг парню со светло-русыми волосами:

— Дяденька, можно я присяду к вам? — И смотрю в его ясные, как безмятежное небо, глаза.

— Нет, я жду девушку, иди к родителям, — говорит он мне, вроде, мягко, но я слышу глухое раздражение в его голосе.

— А я не хочу домой, — капризно заявляю я и сажусь на стол. Короткое платье не скрывает ничего.

Парень нервно сглатывает и повторяет:

— Девочка, иди к родителям. — Его явно пугали те чувства, которые вызывала в нём я, подросток. Он смотрел на мое аристократическое бледное лицо, прямой нос, гордо вздернутый подбородок и насмешка в зеленых льдистых глазах. Я видела, как его тело отзывается сладкой истомой, и как в брюках поселяется теснота.

— А если я не уйду к родителям? — с вызовом поинтересовалась я, скрестив ноги. Мне нравилось, как парень настороженно следил за моими грациозными движениями. Я шмыгнула носом, юноша испугался, видя катящиеся по моему лицу слёзы. — Мои родители напились и уехали, оставив меня без связи и денег. Мне страшно, на улице ночь. Я уже несколько раз выходила на парковку в надежде, что они за мной вернулись. Можно, я сегодня переночую у вас, а завтра на общественном транспорте доберусь домой?

Парень задумался, посмотрел сначала на меня, потом на телефон. После того как я выпила его девушку, я вытащила у нее мобильник и набила одно короткое сообщение: «Я заболела, сегодня не приду». Он, видимо, его еще не читал, раз экран айфона мигал, оповещая о непрочитанном сообщении. Телефон жертвы я бросила там же, где и ее тело. Парень разблокировал экран мобильника, пробежался по сообщению беглым взглядом и, что-то напечатав в ответ, решительно посмотрел на меня.

— Хорошо. — Он убрал айфон в карман брюк и, поднявшись, направился к выходу. Я поспешила за ним, лепеча слова благодарности.

Мы вышли навстречу звездам и теплому ветру. Молодой мужчина всё время хмурил брови. Он подошел к черному мерседесу, достал брелоки и нажал кнопку. Автомобиль признал хозяина. Юноша приглашающе открыл передо мной заднюю дверь. Я забралась в салон, в котором неприятно пахло розами: не люблю аромат роз и лилий. Парень захлопнул двери, сам открыл дверцу со стороны руля и, заняв водительское кресло, хлопнул дверью и завел мотор. Машина тронулась, выезжая с парковки. Я откинулась на сидении, говорить не хотелось.

— Часто так родители тебя забывают в пьяном угаре? — поинтересовался он.

— Не часто, но бывает. Сегодня они отмечали мамин день рождения. Слава Богу, я у них одна, а то еще с сестрой пришлось бы нянчиться. Или с братиком.

— Понятно, может быть, назовешь свой адрес, и я доставлю тебя к дому? — спросил молодой мужчина, всё-таки брать ответственность за чужого ребенка ему было страшно: а вдруг родители протрезвеют и попадут заявление в полицию.

— У меня всё равно нет ключей.

— Ясно. И куда они могли поехать дальше, ты тоже не знаешь? — продолжал расспросы парень.

— Нет, не знаю, — согласилась я с ним, подумав: «Какой дотошный молодой человек, так и хочется его пристукнуть».

— Может, помнишь их номер телефона? — поинтересовался он с надеждой.

— Нет, — разочаровала я его.

Юноша замолчал, напряженно думая.

— А телефон у тебя должен быть с собой... — произнес он.

— Я уже говорила, что оставила его дома. Он у меня разрядился перед выходом, — соврала я.

— Твои родители сидят в Инстаграме?

— Нет, считают Интернет злом, — всхлипнула я.

— Ладно, не реви. Завтра я тебя отвезу домой. А сейчас мы приехали, — сказал он, направив машину в подземную парковку.

Я выбралась из салона, когда он заглушил мотор. Парень покинул водительское сиденье следом. Мы подошли к лифту. Юноша нажал на кнопку — и экран стал отсчитывать этажи вниз.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Диана, — немного подумав, выдала я.

— Как принцессу Англии, — усмехнулся парень.

Двери лифта гостеприимно распахнулись, я первой прошла внутрь, мужчина вошел следом и нажал кнопку десятого этажа. Кабинка встряхнулась, как пес от воды, и понесла свой груз наверх. Мы вышли на площадку с бежевыми обоями, открыли дверь в крыле, затем дошли до дальней квартиры. Мой ужин вставил ключи в замочную скважину, замок щелкнул, а парень, распахнув передо мной двери, пропустил меня вперед. Зашел сам и захлопнул двери.

Стены из кедра, вешалка для вещей. В комнате еще неуловимо пахло страстью двух молодых людей, а также доносился противный запах лаванды. Скинув туфли, я решительно вошла в комнату, здесь царил фирменный бардак: в углу были разбросаны грязные вещи, на столе — небрежно брошенная пачка сигарет и початая бутылка виски, у дивана валялась пачка презервативов, от нее-то и исходил запах лаванды. Все презики воняют ей, якобы это сильнее возбуждает мужчин. Сам диван «хвастался» словно нарочно расстеленной постелью. Я присвистнула. Хозяин квартиры вошел в комнату и, смутившись, сказал:

— Извини, у меня бардак. Иди на кухню, завари себе зеленого чая. — Он метнулся к дивану, поднял пачку презервативов и, краснея как девочка, затолкал в шкаф с вещами, стоявший рядом. Я усмехнулась, сказав:

— Что я, не видела презики что ли? Но в такую квартиру девушку лучше не приводить. Ты же ей изменяешь? — я пристально посмотрела на юношу.

— Да, думаю, как с ней расстаться. Она сумасшедшая, со склонностями к самоубийству. Как понимаю, есть ты не хочешь?

— Нет. Но от чая бы не отказалась, — улыбнулась я парню, и мы прошли на его уютную кухню.

Я села за стол из тиса. Он подошел к газовой плитке, взял с нее чайник и направился с ним к раковине. Открыл кран с холодной водой, набрал ее и вернул чайник на плиту, включив газ. Потом из нижних шкафчиков достал чай, подойдя к столу, бросил пачку на него. Я достала пакетик, придвинула одну из кружек на столе и бросила в нее заварку. Хозяин проделал то же самое. Вскоре чайник засвистел, мужчина поднялся, снял его с плиты, разлил воду по стаканам. Мы молча цедили чай. Допив напиток, я сказала:

— Почему тебе просто ей не написать что-то вроде: «Прости, у меня другая»? Что страшного в этих словах?

— Боюсь, что вскроет вены. Я ее уже бросал. Родители ее обещали меня посадить, что якобы я довел их дочь до самоубийства. Она наглоталась таблеток, и ее еле как откачали, — отстраненно рассказывал печальный парень. В его глазах читались тоска и безысходность. Мне почему-то стало жаль его, но только на миг.

Я потянулась, хозяин квартиры вздрогнул от резкой смены положения моего тела. Я обогнула стол и, дыхнув на него, обняла, тихо сказав:

— Я лишу тебя мук выбора. Твоя девушка мертва, и ее убила я, так что вы умрете в один день, как она и мечтала. — Он дернулся, но было уже поздно: я вонзила клыки в незащищенную шею, жадно глотая кровь.

После ужина я прошла в комнату и взяла пачку сигарет, достала одну, вернулась на кухню, прихватив пепельницу. Поставила перед бездыханным телом, включила газ и подожгла сигарету, сбрасывая пепел на пол из ламината. Ламинат вскоре затлел и загорелся. Я выглянула в окно, занималась заря. Утро подергивалось дымкой, и едва пробивались солнечные лучи. Я распалась на молекулы, совершая переход. Материализовалась в своем любимом кресле-качалке, рядом с ним, на столе, лежала моя недоделанная вышивка, за которую я немедленно и взялась. Горный лев терпеливо дожидался своего завершенного облика.

За окном мерцали вечно молодые, прекрасные звёзды, и их охранял братец месяц. Снег поблескивал под неверным сиянием ночных светил. Картина зачаровывала даже меня. Художник оценил бы эту красоту. Я с помощью магии вобрала всё великолепие и холодное спокойствие царицы ночи. В следующую минуту передо мной расстелился белоснежный холст, и баночки с масляными красками встали в ряд. Я плавно взмахнула рукой, в которой тут же из воздуха возникла кисточка, и я стала наносить рисунок. Всю ночь я создавала картину, которой нет равных даже среди творений самых знаменитых художников. Когда я закончила, в России наступило утро. Моя пленница открыла глаза и удивленно смотрела на меня.

— Доброе утро, — не оборачиваясь, сказала я и добавила: — Хочешь позагорать?

— Да.

Я встала из-за стола, сорвала полотенце со стены и обтерла руки. Масляная краска не смылась. Раздраженно топнув ногой, я направилась к умывальнику в ванной. Отмыла там руки и вернулась к пленнице. Лицо девушки немного зарумянилось, что не могло не радовать.

— Тогда достань из шкафа купальник. Если не можешь сама одеться, я позову прислугу. — Мой голос звучал холодно и надменно.

— Спасибо, но обойдусь. Она полезла в шкаф, откопала разноцветный купальник и, быстро сняв с себя одежду, надела его. Потом замерла и спросила: — Ты меня отпускаешь?

На меня накатило раздражение и, резко обернувшись, я процедила:

— Я никогда не отпускаю свои игрушки.

Девушка вздрогнула, смотря с ужасом на меня, ее надзирательницу.

— Что тебе надо от меня? — преодолевая сдавливающий легкие страх, спросила она.

— Пошли загорать, — холодно приказала я.

Девушка переступила с ноги на ногу и прошептала:

— Там зима.

— И что?

— Мне нужно тепло одеться.

— Зачем? — ехидно прищуриваясь, спросила я. Меня разбирала какая-то злость, и хотелось причинить ей боль. Ударить огненным кнутом и смотреть, как она будет кричать.

В моей руке появился кнут и взвился вверх огненной плетью. Девушка вскрикнула и отпрянула, едва не лишившись чувств. Я удивленно уставилась на оружие в моих руках. «Вот чёрт, потеряла контроль над силой». Я быстро деактивировала невольницу, впитывая страх, круговыми волнами расходившийся от нее. Она еще попятилась назад и уперлась в основание кровати. В глазах застыл ужас, похищавший вздохи.

— Идем, — нетерпеливо велела я, и она на дрожащих ногах направилась следом за мной, вон из комнаты.

Я потащила свою невольницу по коридорам, мало заботясь, поспевает она или нет. Нерасторопных слуг я отгоняла огненным кнутом, они, как свиньи, с визгом отпрыгивали, а кто не успевал освободить дорогу, скулил на полу от боли. Я потянула девушку вниз по лестницам, она спотыкалась и падала. Я зло ее вздергивала за руку и заставляла продолжать марафон. Оказавшись перед стеной, я шагнула сквозь нее, и мы оказались в обитом яшмой коридоре. Я, не давая опомниться своей жертве, потащила ее дальше по длинному проходу. Достигнув конца крыла, я пинком распахнула двери: дыхнуло свежим, чистым, влажным воздухом. Легкий теплый ветерок распространял ароматы папоротника, хвоща, водорослей. Вверх тянулись деревья-великаны, достигавшие ста метров, они накрывали нас своими огромными листьями. Вдали рокотал могущественный древнейший океан Panthalassa. Солнце молодое, еще горящее юностью, распространяло обжигающие лучи. Температура в этой местности достигала двадцати градусов Цельсия.

Девушка губами ловила воздух. Я приглушенно выругалась, забыв, что в этом мире повышенная концентрация углекислого газа. Прикрыв глаза, я представила воздушный кокон, дающий достаточно кислорода и неощутимый. Невольница вздохнула полной грудью, облегченно. Стоило только расслабиться, как я заметила быстро краснеющую кожу на теле девчонки. Я уже забыла, насколько хрупок человек.

— Тьму тебе в сопровождающие, — выругалась я и наколдовала накидку из тончайшей ткани, скрывшей ее уязвимую плоть.

По моим нервам ударил тонкий писк, сработали охранные заклинания, и я почувствовала чужого на подконтрольной мне земле.

— Не сходи с места, — шепнула я невольнице. Плавно повела рукой, открывая портал. Шагнула в прямоугольник с крыльями, где клубился фиолетовый туман в черную крапинку. Переход вывел меня в зимний лес.

Глава 3

Чужак растерянно рассматривал вековые сосны, одетые в белую шапку. Высокие сугробы его пугали тем, что здесь не ступала человеческая нога.

— Привет, — произнесла я, не покидая портала. Юноша вскинул голову и отшатнулся в ужасе. Я засмеялась и спросила: — Разве я так страшно выгляжу?

Портал гас. Я шагнула из перехода навстречу подростку. Крылья портала почти сразу же схлопнулись у меня за спиной.

— Не подходи ко мне! — потребовал мальчишка не старше двенадцати лет.

— На что поспорил с друзьями? — поинтересовалась я скучающим тоном. Я стояла на месте, одетая в короткое фиолетовое платье. Подросток еще больше попятился.

— Кто ты?

— Хозяйка этой местности. А ты незваный гость. — Я сделала шаг ближе к незадачливому ребенку.

— Не подходи ко мне! — Он выставил перед собой руки, словно это могло спасти его от гибели.

— Я так и не слышу ответа, с кем поспорил?

Подросток в пуховике черного цвета всхлипнул. Я сделала еще один крошечный шаг к жертве.

— Я пообещал девушке из Долины Сна принести самые прекрасные цветы. Она посмеялась надо мной, сказав, что из нее никто еще не возвращался.

— Какая умная девочка! — восхитилась я.

Мальчик отступил еще и уперся в дерево.

— Не приближайся!

— Ты меня разочаровал. Нет бы сделать комплимент девушке. А то заладил: не подходи да не подходи. Что это поменяет? — Я улыбнулась, показав ряд отполированных до блеска белоснежных зубов.

— Ты меня убьешь? — снова взвыл мальчишка.

— Может, для начала познакомимся? Тебя не учили манере общения с прекрасным полом? — Я насмешливо подняла бровь. Сделала еще два шага к мальчику, и он вжался в ствол сосны.

— Леша, — произнес он дрожащим от страха голосом.

Я впитывала его страх. «Вроде, красивый парень. Подстриженные ежиком русые волосы, зеленые глазки, подкачанный, а дрожит хуже осинового листа. Перевились отважные богатыри. Даже скучно».

— Подойди ко мне, малыш. Я тебя не обижу. — Он мялся, явно не доверяя мне. — А ты забавно смотришься, обнимая дерево. Но, думаю, девушку приятнее обнимать. Или у нас нынче модно жениться на деревьях? — Парень сделал неуверенный шаг вперед, а я издевательски подбодрила его: — Ну, смелее, мой ласковый зверь, а то я сгораю от нетерпения.

— Чего? — спросил он напряженно.

— В предвкушении твоего поцелуя! А ты что подумал?

— Но в чём дело?

Я съежилась, он стал быстро приближаться. Подошел ко мне и обнял. От него исходил жар, который кружил мне голову. Я прижалась к нему и спросила приторно-сладким голосом:

— Что, нашел самые красивые цветочки для своей возлюбленной? — Я всматривалась в него, что-то меня в нём настораживало. «Маг света! — изумилась я мысленно. — Земные маги — мелкие сошки, разменный материал».

Я стала сканировать местность, но всё было чисто. Убедившись, что никого в округе больше нет, я вонзила клыки в доверчиво открытую шею. Мальчик обмяк в моих руках, и я отбросила труп в снег. Подняла сугробы, закрывая сверху неприглядную картину. Принюхалась, вслушалась в звуки и ощущения. Долина была пуста. Облегченно выдохнув, открыла портал, чтобы вернуться к своей пленнице.

По ушам резанул крик ужаса, я быстро осмотрелась и выругалась: девчонка ослушалась моего приказа. Меня облепил страх. Невольница смотрела широко раскрытыми глазами на что-то. Я сошла с крыльца.

— Идиотка! — закричала на нее я, к нам бежал паук размером с мужскую голову и щелкал жвалами. Слева и справа показались еще два паука. Я схватила девчонку за шкирку, и паук бросился в атаку. Он издавал ультразвук. Кинув невольницу на защищенное крыльцо, встретила паука огнем. По ушам снова резануло. Еще два паука атаковали одновременно. Одного я полоснула когтями, а другой вцепился в мою руку. Боли я не ощутила. Он вырвал кусок плоти, полилась голубая прозрачная кровь. Паук жадно ел мясо. Другой, что был справа, снова пошел в атаку. Я поймала его на лезвие своих когтей, блеснувших в лучах солнца матово-черного цвета. Вспорола членистоногому брюхо и отбросила его к пауку, пожирающему кусок моей плоти. Он закончил с мясом и стал рвать своего собрата. Я вернулась на крыльцо. Девушка попятилась от меня.

— Ты кто?

— Хозяйка Долины Сна, — глядя прямо в глаза жертвы, открыла карты я. Скрывать правду уже не было смысла, слишком много она увидела.

— Значит, я была права: это ты убила моего парня! — Невольница обхватила себя руками и зарыдала, она сползла на крыльцо, сотрясаясь от слёз. Накидка соскользнула с плеча, открывая ультралучам доступ к нежной коже.

Я подошла к несчастной и поправила ткань. Девушка уперлась в дверь и, подняв на меня заплаканные глаза, спросила:

— Зачем я тебе?

— Люблю новые игрушки, тем более такие ранимые и забавные, — честно сказала я.

Юля шмыгнула носом и спросила безнадежно:

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем ты его убила?

— А зачем вы убиваете быков, сворачиваете головы курицам и лишаете жизни свиней? — вопросом на вопрос ответила я.

— Это еда.

— А моя еда — люди, — спокойно поведала я.

— Ты людоедка? — Сердце пленницы отбивало сумасшедший ритм, адреналин зашкаливал.

— Нет. Я вампир, — ровно поправила я девушку.

Она остро посмотрела на меня и всхлипнула:

— Я думала, вампиры — это миф. А значит, вы среди нас. — От нее веяло смертельной тоской и болью.

— Увы, мы — реальность, — усмехнулась я, пожав плечами.

— Почему ты не выпила меня?

— Я люблю забавные игрушки. А еще я презираю любовь, она калечит души. Слишком много боли несет за собой, не продлевает жизнь, а красиво ее хоронит. Любовь — хищник в поисках жертвы. К сожалению, она ее часто находит. Любовь — больной цветок, которого надо бояться больше смерти и, по возможности, изгонять из сердца прежде, чем она окончательно там осядет. Я никогда не любила и живу в свое удовольствие. Ни от кого и ни от чего не завися. Я счастлива. Радуйся, что объект любви погиб. Теперь ты тоже независима и свободна в своих решениях и желаниях. Разве это не то самое счастье, которое вы ищете? Запомни, любовь порабощает!

— Я сочувствую тебе. Ты не познала упоительного счастья и пытаешься рассуждать о любви. Любовь — это поступки. Когда ради этого человека ты готов на всё. Когда кровь быстрее бежит по венам, стоит только его завидеть издалека. Она яд и нектар счастья одновременно.

— Я не вижу, чтобы люди были счастливы. Все загнаны, в заботах и убивают друг друга тоже из-за великой любви? Когда дело доходит до деления наследства, этим миром управляют жадность, власть и похоть. Вы тянетесь друг к другу, потому что мужчинам и женщинам не дает покоя писька. Хочется пригреть ее у кого-нибудь. Я знаю нескольких женщин, у которых выпала матка, или вылизали ее — и, поверь, они не ищут мужчину, потому что инстинкт размножения загублен.

— А как же дети? Они рождаются в любви!

Я истерически рассмеялась.

— Какая ты наивная. Дети рождаются, потому что инстинкт размножения требует это. Внизу живота зарождается пламя, опаляет нервные окончания и сводит с ума. Детей можно завести, просто занимаясь совокуплением. Таких несчастных дур множество. Они ненавидят себя и свой «прицеп», хоть никогда не сознаются в этом.

— Но это противно... Да, растить в одиночку ребенка сложно. Ребенку нужны оба родителя, и отец, и мать.

— Противно смотреть, как вы играете в любовь — заметила я.

— А можно нескромный вопрос?

— Валяй! — разрешила я ей.

— Сколько тебе лет?

— Столько люди не живут. — Послышался всплеск воды. Невольница вздрогнула и в панике осмотрелась: паук доел свою трапезу и уполз восвояси. — Может, прогуляемся до океана?

— Я ни минуты не желаю оставаться в этом жутком месте, — ответила Юля.

— Ты же на геолога училась, неужели не хочешь собственными глазами увидеть, каким был мир в Каменноугольном периоде?

— Если тут все насекомые и животные такого размера, то не горю желанием. Я их боюсь. А эти формы жизни еще и плотоядные! Да и в океане наверняка много подобной дряни плавает.

— Ты со мной в полной безопасности. Я велю слугам вынести нам еды. — Я подхватила девушку под локоток и повела с крыльца. Земля была залита зеленой кровью. Юля упиралась, но со мной ей не тягаться. — Пока ты в моей власти, а значит, в твоих интересах мне повиноваться.

— Тогда убей меня!

— Ты умрешь тогда, когда я позволю тебе это сделать.

Мы ступали по земле, на которой, среди семенных папоротников, росли Lepidodendrales — деревья, высотой в тридцать метров. Их ствол достигал толщины в метр, а его разветвления начинались в самом верху, образуя своеобразные стропила. Нам до колен доходила трава с чешуйчатыми листьями, это Lycopodiales.

Через двадцать минут мы вышли к океану, тяжелые волны с тихим гулом перекатывались, гонимые течением. Мягкий крупный песок, прохлада в тени исполинских деревьев. Юля во все глаза смотрела на кристально чистую воду.

— Изумительно красиво и дышится легко! — восторгалась она.

— Одной тебе сюда лучше не ходить, задохнешься.

— Я и не пойду, слишком страшные рептилии здесь обитают и ненормально большие насекомые. — Она передернула плечами.

Вскоре среди папоротников появились близняшки. Одна несла поднос с едой, а другая — покрывало. Они ступали мягко, бесшумно, поклонились мне. Обе бледные как смерть, большие персиковые глаза, пухленький рот, длинные фиолетовые волосы. Юля смотрела на девчонок, раскрыв рот: их внешность сразу выдавала неземное происхождение. Близняшки были одеты в туники: левая, с покрывалом, в розовом платье, а правая, с подносом еды, в фиолетовом. Девочкам было не больше двенадцати лет. Близняшка в фиолетовом платье поставила поднос на землю, а другая шустро расстелила покрывало.

— Приятного отдыха, Ваше Высочество, — пожелали девчонки и синхронно скрылись среди зарослей.

Я приглашающим жестом постучали по синему покрывалу, и Юля села на него. Она настороженно посматривала по сторонам, но я отвлекла ее от этого занятия магией. Переместив по воздуху поднос ближе к пленнице, сказала:

— Угощайся. — Она робко потянулась к нарезанным фруктам. Взяла с тарелки кусочек груши и забросила в рот.

Я поднялась с подстилки и подошла ближе к воде. Посмотрела с сомнением на вырванный у меня пауком кусок мяса, рана не кровоточила и потихоньку затягивалась. Я вернулась к своей игрушке. Села, обняла себя и смотрела, как Юля берёт с тарелки дольку мандарина и кладет в рот, жмурясь от блаженства. Шумит лес, где-то вдали бегают насекомые. Юля отламывает горсть винограда, отрывает одну ягодку и протягивает мне. Я открываю рот, пленница непонимающе смотрит на меня, потом, глупо хихикая, проталкивает мне в зубы ягоду. Кусаю, сок стекает по подбородку. Она смелее берёт дольку помело и пропихивает мне рот. Я принимаю подношения с задумчивым взглядом, прожевываю. Невольница нервно смотрит на меня, то хмурится, напряженно думая о чём-то. Я вижу, как на глубине ее зрачков плескаются страх и сомнения. Она упрямо встряхивает головой и, взяв десертный ножик, режет свое запястье, подносит ко рту, косясь на рану. Рука невольницы подрагивает, бисеринки крови стекают по кисти. Я припадаю к угощению, жадно глотая кровь, которая мутит мое сознание. Напившись, мягко убираю ее руку, залечиваю ранку. На лице девушки отражается облегчение. Она спокойно смотрит на уже зажившую руку.

— Спасибо, — тихо благодарю ее, и на душе почему-то разливается трепетное тепло. Давно забытые чувства.

Она негромко отвечает:

— Ты пострадала от моей глупости. Прости, что ослушалась. — Встречаю ее виноватый взгляд.

— Мелочи, — отмахиваясь от извинений, говорю я и, протянув руку, треплю ее по волосам. Юля, благодарно улыбнувшись, откладывает десертный нож, сгребает с тарелки горсть черники и, как маленькая девочка, запихивает всю кучу в рот. Черный сок остается на подбородке и даже немного на одежде. Поднимаюсь с насиженного места, потягиваюсь, беру платье за подол и тяну вверх, снимая его, бросаю на покрывало.

— Ты куда? — восклицает девушка, испуганно глядя на меня.

— Купаться.

Юля смотрит на прозрачные воды океана, потом — на раздетую детскую фигурку.

— Не боишься? Вдруг тебя утащит на дно кто-то очень большой, и ты не справишься. — Она зябко обнимает свое тело. Я молчу, запрокидываю голову, подставляя лицо очень яркому солнцу.

— Справлюсь, у меня есть когти и зубы.

— Но этого может оказаться недостаточно. — Девчонка не хотела меня отпускать, ее бросало в дрожь при мысли, что она навсегда может застрять в этом мире. Я опустила взгляд, смотря на съежившуюся на покрывале фигурку, в глазах читалась мольба не уходить.

— Они так же, как любое живое существо, состоят из крови и плоти. Всё это можно разорвать изнутри. Но а если шкура окажется слишком прочной, всегда можно воспользоваться магией, против нее у них нет иммунитета.

— А в этом мире еще живут разумные расы?

Я задумалась, присела, подняла ветку и стала ее грызть.

— Честно говоря, не знаю, не задавалась подобным вопросом. Мир огромный, а я глубоко в лес не уходила. Но мне кажется, что я видела здесь человека-мотылька. Возможно, на планете есть разумные расы. Надо на досуге проверить эту теорию. — Я изъяла изо рта ветку и взмахнула ей на манер волшебной палочки, создав защитный купол, чтобы ни одна тварь не смогла подобраться к пленнице. Еще немного подумав, снова взмахнула веткой и поставила маячок, наложила заклинание экстренной телепортации, если щит не справится. Бросила «инструмент» к ногам невольницы и, больше не оборачиваясь, пошла к кромке воды.

Я вошла в океан и побрела вглубь. Сначала вода была по щиколотку, потом захватила голень. Наконец она дотянулась до пояса. Следующий шаг — и под ногами развернулась морская бездна. Здесь надо готовиться ко всему. Глянув вниз, я не увидела дна, а значит, плавают здесь местные твари. Мне они вреда не причинят, а вот девушку один их укус прикончит. Я легла на живот и повернулась лицом к берегу. Юля с тревогой смотрела на меня. Я за деревьями заметила движение. На мгновение свела брови к переносице, внюхалась в воздух, прикрыв одной рукой глаза, всмотрелась в чащу. Там жрала траву огромная многоножка, метра три в холке. Безобидное существо, правда, Юля испугается до икоты, если насекомое решит показаться. Осмотрев пространство на наличие хищников, я никого не заметила. Повернулась спиной к берегу и поплыла к центру океана.

Глава 4

Океан рокотал, волны набегали одна больше другой, грозясь поглотить бледную фигурку. Юля нервно грызла ногти, наблюдая, как мучительница, убийца ее любви отдаляется от берега. Она плывет быстро, превращаясь в размытое пятно. Юля, закрыв рукой обзор от солнца, до боли всматривалась в безграничный горизонт. На жаре ее разморило и потянуло в сон. Девушка заставляла себя смотреть на океан, пока вампирша не превратилась в маленькую точку, а потом исчезла совсем. Сразу стало неуютно, спать расхотелось. Юля вздрагивала от малейшего шороха, вглядывалась в окружающие ее деревья, так похожие на хвощи и папоротники, растущие на современной Земле.

Стало зябко, хоть солнце стояло в зените. Хрустнула ветка, и девушка едва сдержалась от вскрика. Но вскоре заверещала во весь голос: из кустов вышла гигантская многоножка, как из фильма ужасов. Она с интересом смотрела на человечку и пыталась для себя решить, съедобное это или нет. Юля постаралась стать как можно меньше, плотнее закуталась в накидку, словно она способна была спасти ее от броска огромного родственницы сколопендры. Девушка для этого существа была как личинка. Кричать Юля больше не могла, сорвала голос. Она молилась Богу, чтобы вампирша быстрее вернулась из своего заплыва. Ужас втыкался сотнями тысяч игл в тело, ввинчивался в нервы.

Многоножка же просто развернулась и скрылась в лесу. Юля облегчено выдохнула, не заметив, как вспотела, адреналин шумел в крови. «Меня так инфаркт хватит, — думала девушка, — или эта мелкая зараза решила так мне показать, что я в полной ее власти? Мол, я могу отдать тебя на растерзание кому угодно, и никуда ты не сбежишь». Однако Юле не хотелось настолько плохо думать о вампирше: «Если бы она хотела, то отдала бы меня на растерзание тем большим паукам». Девушка передернула плечами и принялась уплетать пирожные, давясь от волнения и запивая их чаем. Стало легче. Теперь она боялась смотреть в сторону леса, вдруг еще какая-то тварь объявится. Она так и сидела, сверля взглядом в одну точку, пока в ушах не возник назойливый шум. Юля тряхнула головой раз, два, но зуд никуда не пропал. Создавалось стойкое чувство, что в ее мозгах копаются. И, кажется, так и было, потому что вскоре задумчивый детский голос выдал:

— А где ты потеряла крылья? — Юля попыталась вскрикнуть, но раздался только кашель. Горло словно тысячи коготков хомяка разорвали.

Девушка глотнула чаю прямо из термоса и, прокашлявшись, спросила сиплым голосом:

— Кто здесь? — Подняла голову наверх и в ужасе попятилась: огромная стрекоза, метров в шесть, смотрела на нее с неба. Юля несколько шагов сделала назад, чувствуя, как ее накрывает паника.

Стрекоза спикировала, Юля закрыла глаза, не желая видеть так близко свою смерть. Но вместо боли услышала восхищенный возглас:

— Вот это щит! А меня так научишь? А то у меня не получается.

— Что? — изумилась Юля, с опаской открыла глаза, посмотрела вверх и закричала: ошметки насекомого разлетелись по всему прозрачному куполу.

— Зачем так голосить?! — произнес укоризненный детский голос.

«Я схожу сума!» — беспокоилась девушка, но вновь услышала вопрос:

— Научишь меня так щиты создавать?

Юля сосчитала до десяти, осмотрелась и снова сипло вскрикнула: напротив щита стоял человек с крыльями мотылька с чешуйчатыми наростами, ростом метра под три. Глаза гранатового цвета, мускулы вздуваются, и он полностью голый, только крылья прикрывают то, что могут. Вместо носа хоботок длиной в метр.

Незнакомец изучал защитную преграду с живым любопытством и, если бы не боялся, что купол его прибьет, наверное, потрогал бы, вон как руки чешутся.

— Это не я сделала, а моя подруга, она вампирша, — стуча зубами, выдала Юля.

— Вампиры, не слышал о такой расе. — Лицо парня приняло озадаченный вид.

— Вот она вернется, поговорите.

— А ты тоже вампир? — проявляло нездоровое любопытство существо с крыльями, которые подрагивали, выдавая беспокойный характер аборигена.

— Нет! Я человек! — яростно возразила Юля.

— А ты что такое ешь? — Он кивнул на едва тронутую еду.

— Фрукты, курицу и овощи.

— Не слышал о таких растениях. — Снова задумался юноша, его фасеточные глаза пугали девушку, и она периодически поглядывала на океан.

— Они появятся на Земле примерно через триста пятьдесят миллионов лет, — выдала Юля.

— О, ты маг времени, это же замечательно! Значит, ты сможешь мне помочь.

— Я человек и никакой магией не владею, — отказалась Юля.

— А как ты переместилась тогда в прошлое? — прищурился человек-мотылек.

— Это всё моя подруга, — свалила девушка ответственность на вампиршу. «Чёрт, ты где плаваешь, зараза, у меня от страха уже кровь в жилах стынет».

В лесу раздался треск поваленных деревьев, и ощутимо похолодало.

— Что это? — вопросила Юля шепотом, человек-мотылек прислушался.

— Начинается буря.

— Вот замечательно… — буркнула девушка.

— А ты можешь меня пустить под щит? — с надеждой спросил парень. — Вместе переждем непогоду. — Он бросал нервные взгляды на резко потемневшее небо.

Упали первые тяжелые капли, океан сделал глубокий вздох, и волны вздыбились, запенились.

— Я не умею, — испуганно сказала Юля.

— Тогда я погибну, — с печалью проговорило существо.

Сердце Юли сжалось от жалости. «Где тебя носит, когда ты так нужна?!» — Юля зашипела не хуже кошки. Вдруг купол открыл проход. Девушка не верила своим глазам. Человек-мотылек быстро юркнул под гостеприимную защиту. Щит моментально восстановился, и еще один засиял на теле девушки.

— Не доверяешь?

— Нет, — шипением раздался голос вампирши. Глаза человека-мотылька приобрели багровый цвет. Он втянул воздух хоботом, похожим на большую иглу.

— Ты очень вкусно пахнешь.

— Спасибо, — Юля побледнела, почувствовав что-то неладное. Парень шагнул к ней, девушка уперлась в щит и затравленно осматривалась, пока рядом не раздался ледяной голос Сэнры.

— Держи себя в руках, сопливый мальчишка. Это моя добыча. — Клыки вампирши удлинились, из пальцев выдвинулись когти.

Юноша обернулся, оценивающе посмотрел на соперницу.

— Ты на моей территории!

— Но хранителем твоего мира почему-то являюсь я! — насмешливые нотки в голосе. Воздух сгущался, скоро молнии пронизывать будут каждый миллиметр между расами.

Юноша опустился на колени и сказал:

— Прости, хранительница, я был неправ. — Юля только сейчас заметила, что тело подростка полыхало багровыми проскакивающими молниями.

Я выдохнула сквозь сжатые зубы, выпуская напряжение. Села на землю, скрестив ноги, а за пределами щита разыгралась настоящая буря. Дождь остервенело хлестал по куполу, океан бурлил, и огромные десятиметровые массы воды обрушивались на щит и всё, что его окружает. Молнии в небе разветвлялись и поражали дерево за деревом. Стоял жуткий шум. Юля не слышала сама себя. Я смотрела внимательно на местного жителя.

— Чего ты хочешь от моей подопечной? — ровным голосом спросила я. Подросток с сомнением посмотрел на меня, ребенка с мертвенно-бледной кожей, морозными ледяными глазами и тяжелой аурой. Он увидел, что на моей груди изображен Equisetales, наливавшийся солнечным светом.

— Прошу прощения, что побеспокоил вас. Мне нужна помощь мага времени, чтобы вернуть маму, — с отчаянием сказал парнишка. Он явно волновался и боялся отказа.

Я задумчиво посмотрела на свою невольницу: я и до этого в ней чувствовала аромат магии, но теперь это подтвердилось. Обитающие на планете существа мне были известны, я не хотела еще больше пугать девчонку, рассказывая о разных магических расах. Это были иквэры, отлично чувствующие магию и способные определить, какой у тебя дар. Общались эти существа телепатически.

— Причем здесь моя подопечная? — поинтересовалась я.

— Моя мама тоже маг времени и, если мы не вернем принца Орсошам целым и здоровым, разгорится страшная война. Кто-то принца убил, преступника так и не поймали, а сегодня последний день.

— Хорошо, я помогу тебе, но она совершено не контролирует свои способности и не умеет ими пользоваться. Мне придется залезть в воспоминания твоей матери, чтобы понять, как с этой силой работать.

— Хорошо, я согласен.

— Как стихнет буря, откроем портал в твой дом, — ответила я и более не обращала внимания на юношу. Меня интересовала Юля, которая сидела бледная как мел. — Тебе плохо?

— Я маг времени, а это значит, что я смогу вернуть его! — загорелись глаза девушки фанатичным взглядом.

— Пока ты не научишься контролировать магию, можешь об этом не мечтать, — спустила я ее с небес на землю.

— Ты же мне поможешь?

— Не смогу, это слишком ювелирная работа.

— Ну принца ты же можешь вернуть?

— Могу, — подтвердила я.

— Значит, и моего жениха сможешь.

— Нет, я не хранитель Земли, там распоряжается правитель вампиров, и на такое он не пойдет.

— Тогда ты обязана меня с ним познакомить! Я его уломаю! — не унималась Юля.

— Ну попробуй, — усмехнулась я.

— Эй, я против, вот нам еще кровопийц не хватало! — возмутилась Юля и, закинув голову, посмотрела в фасеточные глаза хищника. — Я не собираюсь помогать убийцам моего народа! — Она уперла в бока руки, смотря с вызовом. Я усмехнулась: боевой настрой девчонки меня позабавил.

Юноша задумался, посмотрел за пределы щита и сказал:

— Ну и не надо, сами разберемся, а твою планету мы всё равно завоюем! — Он надменно посмотрел на девушку, а та растерянно уставилась на меня.

— Хорошо, прежде чем это произойдет, я сотру твою планету в пыль, мальчишка, — холодно заверила я его.

— Ты хранитель нашей планеты и не можешь ее убить! — возразил он, торжествующе глядя на меня.

— Я не могу, а мой отец ее может растоптать, — парировала я с угрозой, глаза хищно блеснули.

— Кто твой отец? Такой же жалкий, как и ты?

Мне надоело терпеть дерзость мальчишки, и я взмахом руки небрежно швырнула в деревья, раздался хруст крыльев и позвонков. Я взяла за руку Юлю и открыла переход во дворец. Мы шагнули в комнату, обитую деревом и украшенную драгоценными камнями. В огромном кресле сидел Эфен Флоренц, невысокий атлант с черными как беззвездная ночь волосами. Глаза темно-синего цвета, в которых курится туман, одет в национальную традиционную одежду атлантов: кожаные сапоги с золотыми застежками, штаны с защитными узорами и кофту в зеленом цвете, сверху накинут полуплащ красного цвета. Отец, не отрываясь, смотрел на меня, свою приемную дочь. Я опустилась перед ним на колени, Юля выблевывала ужин себе под ноги.

— Море крови, мой повелитель! Что вас привело в мой дом? — Я боковым зрением увидела, как Юля распрямляется и замирает с открытым ртом, увидев тепло улыбающегося мужчину в черной короне, сплетенной из проволоки со вставными камнями.

Моя невольница хочет что-то спросить, но, повернувшись, видит меня на коленях и так и не задает вопрос. Она сначала глупо хлопает глазами, не понимая, что происходит, а потом до нее доходит происходящее, и она бежит прочь. Атлант смеется ей в след.

— Забавная у тебя игрушка, дочь. Поднимись с колен, — милостиво разрешает он, и я повинуюсь его воле. Эфен утирает кровавые слёзы с глаз и поднимается. «Идем в другой зал», — мысленно приказывает он, и я спешно направляюсь к выходу. Веду его к двери в другой мир, распахнув портал с крыльями, приглашаю следовать за мной. Он недоуменно смотрит на меня, но, заинтригованный, входит в переход. Справа и слева от крыльца валяются ошметки пауков, впереди бурелом и хорошо видно океан Panthalassa. Водные массы тяжело дышали, взмывая чуть ли не до небес. Одна огромная волна мчалась прямо на берег, землю потрясывало от столкновения плит.

— Зачем ты меня привела в буйство стихий? — вопросил Эфен Флоренц.

— Существа этого мира хотят захватить Землю. Я их остановить не смогу, потому что являюсь их хранителем. Я привела Юлю сюда, чтобы она насладилась свежим воздухом и красотами, но столкнулась с местным жителем, который учуял ее кровь и хочет людскую планету себе. Ты же знаешь, в этом Каменноугольном периоде водятся только огромные насекомые и животные, и все хладнокровные.

— Предложи им обмен. Не вижу проблемы, людей и так слишком много расплодилось.

Я горько рассмеялась и спросила:

— И ты всерьез думаешь, что их это остановит? Среди них есть маги времени, и, поверь, они способны создать проблемы.

— Тогда тем более нам невыгодно с ними воевать. Предложи обмен, — настаивал отец.

— Юля против, а я не могу ей отказать, — призналась я.

— Та человечка? — фыркнул Эфен Флоренц. — Хочешь, я за тебя ее убью, недаром мне докладывали, что с тобой что-то неладное происходит.

— Не всё так просто. Она маг времени, а может, и ангел времени, я пока не поняла, какой у нее потолок силы. Вообще, если бы не встреча с местными летающими, я бы не заподозрила, что она относится к этой категории магов.

— А еще она беременна... — изрек правитель вампиров и крепко призадумался: вырисовывалась нехилая проблема, еще и красные маги наседают.

— Что? — встрепенулась я. — Беременна?

— Я пошлю сюда второго принца на переговоры. Ты как хранитель мира не можешь выступать посредником, только проводником. И да, я усилю охрану. Сколько у них магов времени и насколько они сильны?

— Магов времени два, оба близки к уровню ангела времени.

— Серьезно, хорошо, я попытаюсь поговорить с ангелами времени. Пока ничего не предпринимайте, следите за обстановкой.

— Один хотел обратиться ко мне за помощью, его мать застряла во времени, но стоило ему учуять добычу, как он легко отказался от матери ради крови.

— Ну здесь два варианта: первый — он плохо контролирует свою жажду, второй — родственные связи им нипочем, — предположил Эфен.

— Скорее, первое. Надо поговорить со старшими, потому что передо мной и Юлей предстал сопляк, которым управляют инстинкты и гормоны.

— Вот и сведешь второго принца со старшими. Сама просто наблюдай. И да, я жду подробную карту этого мира, его слабые места. Может, сможем подчинить своей воле всех местных обитателей.

— Хорошо, мой повелитель. Но как я предам этот мир? Меня же выкинут в пустоту Хаоса.

— Будет повод получить новые способности. Я из него вернулся — и тебе это по силам. Жди подкрепления, расположим небольшой взвод для защиты твоих владений. — С этими словами Эфен открыл портал и исчез в его недрах, переместившись на Вампион. А я осталась смотреть, как ветер с корнем вырывает деревья, и волна обрушивается на сушу, погребая под собой всё: берег, часть леса и дворец. Но щиты должны справиться с тоннами воды.