Пришелица

Глава 1

Группа орков напала из засады, как это у них стало правилом в последние три недели. Иван был и рад этому, размять кулаки он любил всегда. Ещё в своём мире, Павлом Григорьевичем почему-то называемым Сказкой, сын кузнеца был не дурак подраться. Стенкой на стенку по праздникам мужики сходились всегда, парни стремились подражать, ни в чём не уступая, да и царь-батюшка поддерживал подобные развлечения, но Ивана уже лет пять никто с собой не звал. Кулаки у него, мол, пудовые, всегда побеждает та команда, в которой он возвышается над всеми своим почти трёхаршинным ростом, и другого такого молодца в городе не было. Иван от нечего делать даже записался лесорубом и валил вековые дубы одним ударом, но это было не то. А здесь, рядом с Павлом Григорьевичем, редкий день обходился без драки.

Семеро зеленокожих противников, только в грязных повязках на бёдрах, с грубыми кусками железа в руках, резво устремились прямо на группу проверяющих во главе с Павлом Григорьевичем. Здесь, на окраине Москова, среди стеклянных многоэтажек, на высоком постаменте стояло магическое поле, важное для этого мира. Как поле может стоять, Иван не понял, но ему и не надо было. Он охранял самого президента Русинской Магической Конфедерации — это молодец запоминал три дня, иначе Павел Григорьевич мог и накричать в гневе — а всё остальное было неважно.

Иван вылез из припаркованной недалеко от подножия постамента машины, пошевелил плечами, разминая затёкшее в тесной коробке с колесами тело, закатал рукава косоворотки и в пару прыжков догнал орков. Те такого явно не ожидали, а потому отпор дали совсем слабенький. Делегация, состоящая из президента Конфедерации, его помощницы по каким-то там вопросам, симпатичной Василисы Васильевны, секретаря Павла Григорьевича, Степана, и странного существа, ростом с десятилетнего ребёнка и полностью покрытого шерстью, даже не успела испугаться: молодец каждого орка легонько тюкнул по голове своим кулаком, те и осели на ступеньки бесполезными тушками. Один зелёненький впрочем, оказался покрепче и поюрче остальных и все-таки попытался прорваться к Павлу Григорьевичу, мимо Василисы Васильевны, от чего та даже взвизгнула, явно в страхе. Ивану это понравилось, он любил защищать дев. Молодец ударил юркого орка сильнее, голова лопнула, брызнула кровь. Больше всех пострадал сам охранник, руки которого покрылись мелкими тёмно-зелёными точками, но несколько капель попали и на подол платья помощницы, а так же брюки самого президента. Степан умудрился спрятаться за начальником, а шерстяное существо просто выставило перед собой мерцающую завесу, никак не пострадав.

— Спасибо, Иван, — тяжело дыша, произнесла Василиса Васильевна, — если бы не вы, эти ужасные создания могли добраться до нас. Но платье жалко, зелёный, увы, отлично виден на жёлтом.

— Это же… отстирывается? — смутившись, спросил Иван.

— Конечно, — мягко ответила помощница Павла Григорьевича, — немного магии и усиленное алхимией мыло отстирают всё, что угодно. Кроме репутации, конечно.

— И репутация эта начинает тебя подводить, Иван, — насупил брови Павел Григорьевич. — Если бы ты не успел, нам пришлось бы отложить проверку ретранслятора. Ты хоть понимаешь, что это значит, Дураков?

— Э… нет, — отозвался молодец.

— Оно и видно, — буркнул президент Конфедерации, разворачиваясь на каблуках.

Иван с таких узких ступенек неминуемо свалился бы при таком развороте, а Павел Григорьевич даже не пошатнулся. От его подбитого синим мехом зелёного плаща разлетелись яркие искорки, растворяющие тела орков. Таким чудесам Иван не переставал удивляться, не отводя завороженных глаз от исчезающих врагов.

— Жди в машине, — бросил президент охраннику, — сегодня ты справился со своей задачей.

— Служу Русинии! — вытянувшись в струнку, насколько позволяли рост и стать, гаркнул Иван.

Павел Григорьевич лишь поморщился, Василиса Васильевна хихикнула, шерстистое существо хмыкнуло, а секретарь Степан испуганно икнул. Больше всего молодца порадовала реакция помощницы, зеленые глаза которой снились ему уже давно. А вдруг она тоже к нему неравнодушна?..

***

— Как освободитесь — приезжайте ко мне, — произнесла Василиса Васильевна, выходя из машины. — Ваши руки выполняют важную роль, Иван, их надо беречь.

— Ладно, — смутившись, ответил молодец, — но Павел Григорьевич…

— Павел Григорьевич обязан будет отпустить вас, вы же не раб ему, — нахмурилась Василиса. — Так что приезжайте, адрес у вас есть.

Дверь за ней захлопнулась, оставив охранника, по сути, в одиночестве. Степан вышел ещё раньше, выполнять поручение начальника, а мохнатое существо и вовсе поехало ещё от постамента по своим делам. Павел Григорьевич же окружил себя хоть и прозрачным, но плотным куполом, и всю дорогу разговаривал с кем-то по плоскому тонкому брусочку. Иван всю оставшуюся дорогу рассматривал руки, наскоро перебинтованные Василисой Васильевной после схватки. Бинты начинались от вторых фаланг пальцев, переходили на запястья и заканчивались практически у локтя. При этом всеми суставами молодец двигал спокойно, будто никаких бинтов и не было. Помощница Павла Григорьевича оказалась настоящей кудесницей по части лечения, превзойдя в этом даже маменьку Ивана, известную на всю Сказку мастерицу знахарства. Только наедине с собой охранник мог признаться, что скучает по дому, но на людях он старался выглядеть сурово. По крайней мере, ему хотелось бы выглядеть сурово.

Машина остановилась, Павел Григорьевич прекратил разговор и убрал купол. Приехали. Иван быстро вышел, огляделся в поисках каких-либо явных опасностей и только после этого кивнул президенту. Ни на что не обращая внимания, тот прошёл в трехэтажный особняк из красного кирпича. Охранник неотрывно следовал за ним, прекрасно зная о многочисленных чарах, накрученных на дом. Но даже это однажды не помешало десятку орков проникнуть на территорию. Молодец, конечно, всех устранил и ни один зелёнокожий не добрался до Павла Григорьевича, но несколько неприятных минут Ивану пришлось испытать. Благо, Анна Игнатьевна была рядом и смогла перенаправить большую часть гнева президента.

— Дорогой, ты снова не духе, — констатировала жена начальника, стоило ему войти в дом.

— Будешь тут не в духе… — пробурчал Павел Григорьевич. — Со всех сторон лезут…

— Ну-ну, успокойся, — улыбаясь, прервала начавшийся было яростный поток Анна Игнатьевана. — Иди мой руки садись ужинать. Борщ ждать не будет.

Павел Григорьевич любил борщ, а потому без лишних разговоров отправился направо, в уборные комнаты. Для Ивана сначала было удивлением увидеть отхожее место прямо в доме, но сейчас он к этому относился спокойнее. Да и удобнее это.

— Тебе, Иванушка, я полагаю, мыть руки противопоказано, — не переставая улыбаться, произнесла жена президента.

— Да… — смутившись, отозвался молодец, — так… получилось.

— Ложку то держать сможешь?

— Смогу. Это я всегда смогу.

— Тогда идём за стол, не будем ждать Пашу.

Густой наваристый борщ показался охраннику пищей богов после разъездов по городу с самого утра, хотя ел он по науке отца — быстро и на что не отвлекаясь. Вторая тарелка, с кусочками теста, закрученными в небольшие спирали, и рубленным мясом, названный котлетами, ушла так же быстро. Павел Григорьевич только сел за стол, а Иван уже встал.

— На сегодня можешь быть свободен, — бросив быстрый взгляд на жену, мягко произнёс президент. — По уговору, проводить свободное время можешь где угодно, даже к госпоже Васильевой съездить, раз зовёт. Но чтоб утром был готов работать без отговорок!

— Слушаюсь! — снова попытался вытянуться в струнку охранник.

Павел Григорьевич только махнул рукой, добродушно усмехаясь. Дома это был не суровый властитель одной седьмой части суши, а отец и муж в первую очередь, что, по мнению Ивана, ему очень шло. Молодец поспешил к выходу. Госпожа Васильева, она же Василиса Васильевна, ждать не любит, это он знал, да и магкси вечером поймать не так-то просто. К тому же ему самому очень хотелось побыстрее узнать, зачем его позвала помощница. А если у неё тоже есть к нему чувства?..