Прибежище

Глава 1

Глава 1

Сидя на песке, Анна смотрела на волны, накатывающие на берег. Лёгкий ветерок шевелил её волосы, выбившиеся из косы. Она почти не чувствовала, как вода, облизывая кожу её голых стоп, постепенно вымывает песок из-под них.

Здесь, в мирке, который она в отчаянии нарекла Прибежищем, солнце, такое же, как в большом мире, под звуки скрипки в наушниках медленно спускалось к горизонту, заливая всё вокруг кровавыми закатными тонами — дом, сад, море и маяк над скалой у её любимого пляжа. А ещё загадочные горы и лес вдалеке, куда Анна наведываться не спешила.

Медленная красивая музыка вызывала в душе хозяйки Прибежища грусть с горьким привкусом собственной ненужности — чувством, почти никогда не отпускавшим её ещё с тех пор, когда она осталась одна со своими несчастьями.

Впрочем, в этом альбоме, самом любимом из тех, что она слушала у Гарса, звучало много и весёлых мелодий. Именно они, помнится, не давали ей впасть в полное уныние в особенно тяжёлые моменты.

Композиция смолкла. Сама того не замечая, девушка потрогала шрам на своей шее. Это была единственная огневая метка, которая оставалась на теле с тех пор, как появился вход в Прибежище.

Конечно, Анну никто не запирал здесь. Если уж сказать правду, это была самоизоляция, на которую она решилась исключительно по собственной воле.

Однажды ей удалось проложить сюда дорогу каким-то неведомым для неё самой способом. В тот день в стене маленькой студии, где она поселилась после развода, возник портал.

Анна помнила то отчаянно-горькое веселье, с которым вошла в открывшийся в стене проход с непреклонностью самоубийцы.

Но вместо небытия перед ней распахнулось пространство, которое она представляла в своих фантазиях задолго до этого момента.

И в палате, когда закрывала глаза, чтобы не видеть опостылевший белый потолок над больничной койкой, на которой лежала месяцами. И в своём новом жилище — той самой комнатёнке, купленной после расставания с мужем.

Обживая Прибежище, Анна постепенно пришла к мысли, что оно, должно быть, порождение её собственной души.

И сейчас, машинально запуская пальцы в песок, она вспоминала запавшую когда-то в память строчку из песни: «Богом стать просто, если уже невмочь». В её случае эти слова и в самом деле обрели буквальный смысл.

Глядя на море, боковым зрением девушка неожиданно отметила переливающиеся синеватые всполохи в воздухе рядом с маяком и напряглась.

Как это возможно?

Она резко обернулась навстречу странному свечению. Ещё мгновение, и по скале, словно обнимавшей сооружение, покатилось… тело.

Вскочив, Анна невольно прижала ладонь к губам, сдерживая крик, а потом рванула к прибрежной башне.

Навстречу ей прокатилась воздушная волна. Отчётливо запахло озоном.

Не сбавляя скорости, хозяйка Прибежища нажала кнопку изящного электронного браслета у себя на запястье, поднесла руку к лицу и скомандовала:

— Роби, Кот, к маяку, быстро!

Несколько минут, чтобы пересечь пляж и взобраться на камни.

За это время она успела подумать: некто по-видимому свалился в этот мир буквально из воздуха в двух метрах над землёй (а откуда ему ещё было взяться?).

Только незваных гостей ей здесь не хватало!

Наконец Анна увидела мужскую фигуру.

Человек, одетый в джинсы и футболку, лежал на боку. Лица она не разглядела.

Его закрывали светлые пряди, выбившиеся из хвоста, в который была собрана густая грива волос. В метре от незнакомца лежал потрёпанный рюкзак.

Позади раздался железный лязг приближающихся шагов Роби. Тут же на камни проворно взобрался Кот.

— Сканируй, дядюшка,— осипшим от напряжения голосом произнесла Анна.

Кот поднялся на задние лапы, вытянувшись вверх, как суслик, и выставил левую лапу вперёд.

— Серьёзных внешних повреждений не вижу,— сообщил он через полминуты,— Диагноз — лёгкая помятость. Синяки, ссадины, ушибы. Неплохо упал, не спорю.

Кот горестно закатил огромные зелёные глаза, будто его одолевала досада.

— Почему он не шевелится?

— Сотрясение мозга. Без сознания,— хвостатый облизнул лапу.

— Роби, отнеси его. Только аккуратно,— со вздохом сказала Анна.

Точно рассчитанным движением четырёхметровый робот-трансформер поднял незнакомца и двинулся в сторону дома, оглашая округу ритмичными свистящими звуками, сопровождавшими каждый его шаг.

Подняв рюкзак, Анна заторопилась следом. Впереди побежал Кот.

Путь до дома занимал не больше пяти минут — от пляжа по тропинке вверх, через сад мимо беседки, и вот уже крыльцо-терраса.

Роби, из-за своих габаритов не имевший возможности войти в дом, уложил незнакомца в кресло-качалку на крыльце.

— Будь добр, принеси воду, бинты, перекись и лейкопластырь,— сказала Анна, обращаясь к Коту.

Она склонилась над мужчиной.

В первое мгновение картина показалась ей жуткой — лоб и вся правая щека «пришельца» были залиты слипшейся кровью. Но причиной кровотечения оказались, как и сказал Кот, повреждения кожи, и не более того.

Оторвав порядочный кусок бинта, Анна намочила его в тазу с водой, который принёс её лохматый помощник, и стёрла с лица незнакомца кровавые потёки, смешанные с каменной пылью.

Её пальцы непроизвольно сжали мокрую ткань, когда она узнала эти черты… Сотни часов просмотра концертных видео впились в память…

Это, несомненно, был он, Томас Гарс. Человек, извлекавший из инструмента столь чарующие звуки. Те самые, что она слышала в наушниках всего несколько минут назад.

Глядя на фото талантливого незнакомца в интернете, всякий раз Анна испытывала дикое желание заглянуть в его глаза по-настоящему.

Пересматривая ролики с концертов виртуоза-скрипача, она не только наслаждалась его музыкой, но и любовалась самим артистом — высоким, широкоплечим, с красивым лицом и роскошными волосами.

Но сейчас было не до яркой внешности. Ведь это, несомненно, она сама, Анна, вырвала его из привычного мира. Хотя ещё не поняла, каким образом. Как говорится, бойтесь своих желаний!

Паника сдавила её горло. Звон, ни с того, ни с сего появившийся в ушах, заглушил отдалённый шум прибоя и пение птиц, сидящих на ветках фруктовых деревьев возле дома.

В груди стало холодно и пусто.

Для неё, как и для миллионов поклонников, скрипач должен был оставаться образом на экране, недосягаемой фантазией…

Ну, разве что музыка связывала его с массой незнакомых людей. А теперь, когда он придёт в себя, что с ним будет? Как он воспримет всё происходящее?

Кое-как собравшись, дрожащими руками девушка обработала место травмы. Ей пришлось порвать футболку на «визитёре», чтобы прижечь ссадины на его груди.

В глубине души Анна боялась мгновения, когда этот человек очнётся, хотя прошло уже минут двадцать с тех пор, как он свалился сюда. И её не могло не тревожить столь продолжительное отсутствие сознания у «пациента».

В этот момент ресницы Гарса дрогнули. Он медленно, с трудом открыл глаза. Веки его слипались.

Попытка шевельнуться заставила мужчину схватиться за голову. Он попробовал что-то сказать, но язык его заплетался.

Музыкант бессильно откинулся на спинку кресла, невнятно выругавшись на смеси английского и немецкого.

— Не беспокойтесь, всё будет хорошо,— произнесла Анна как можно мягче по-немецки.

Гарс посмотрел на неё странным взглядом, в котором читались растерянность, замешательство и смятение.

— Давайте я помогу вам дойти до комнаты,— продолжила она уже на английском.

— Как я сюда попал? Что происходит, чёрт возьми? — хрипло спросил мужчина.

— Думаю, сейчас это не так важно. Вам надо лечь и поспать. А для начала придётся добраться до подушки.

Сделав усилие, скрипач поднялся на ноги и вцепился в ограждение крыльца.

Анна открыла дверь в дом настежь, подошла к музыканту вплотную, ощутив разницу в росте с ним. Ничего удивительного. Она едва дотягивала до его плеча.

Нетвёрдым шагом нежданный гость двинулся в сторону порога. Чтобы не падать, он вынужден был держаться за руку Анны.

Как при корабельной качке, они пересекли гостиную и вошли в небольшую комнату с узкой кроватью в углу.

Гарс буквально свалился на постель, заодно утянув туда хозяйку.

Она стремительно поднялась, испытывая дикое чувство неловкости.

Стянула с рок-звезды потрёпанные кроссовки и носки. Потом, вытащив из узкого шкафа плед, укрыла больного.

Всё это время Анна старалась не встречаться с ним взглядом.

Затем она поспешно вышла из комнаты. Закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Сердце её бешено билось, а щёки лихорадочно горели…

Глава 2

Проснувшись, Томас несколько минут лежал неподвижно с закрытыми глазами. Сквозь туман в голове в сознание пробивалось смутное ощущение: что-то было не так.

Ему не удавалось вспомнить, как он оказался в постели, и эта мысль вызывала у него беспокойство.

В памяти всплыла последняя картина.

Вернувшись после длительных гастролей, музыкант зашёл в безлюдный дом.

Родители планировали приехать только утром от родственников, и Томас решил сделать им сюрприз, не предупредив о своём возвращении.

Гарс припомнил, как открыл дверь ключом, вошёл в холл, оставив чемодан у порога. Затем начал подниматься по лестнице в свою комнату, перекинув через плечо рюкзак со скрипкой в футляре.

Дальше у него возникло чувство, что ступенька под ногой исчезла. А вслед за этим провал, пустота… Может, всё это ему приснилось?

Намереваясь вскочить на ноги, он рванулся с кровати, но резкая боль во всём теле заставила его охнуть, зажмуриться и замереть.

Несколько минут музыкант сидел на месте, пытаясь подавить приступ тошноты.

«Меня кто-то стукнул по голове?» — пронеслось в его воспалённом мозгу.

К букету крайне неприятных ощущений присоединилась ещё и тревога. Где он? По чьей вине так мерзко себя чувствует?

От толпы фанатов ему уже доводилось убегать со сцены. И это было вовсе не мило!

Или это месть продюсера, с которым неделю назад он поссорился из-за контракта?

А может дело дошло до похищения ради выкупа?

Наконец Гарс осмелился разомкнуть веки и огляделся.

Перед ним открылась маленькая комната с высоким окном в противоположной стене, дополненным широким подоконником почти на уровне пола. На этой своеобразной скамье лежала пара диванных подушек.

Музыкант перевёл взгляд на пейзаж за окном.

Кроны деревьев в уютном саду чуть качались. Цветы на клумбах кивали игравшему с ними лёгкому ветру.

Обстановка казалась мирной и даже уютной, никак не располагающей к страху.

— Как вы себя чувствуете? — раздался негромкий голос над ухом Томаса.

Медленно, словно боясь, что чугунный шар внутри черепа сдвинется с места, он поднял голову и посмотрел на вошедшую в комнату девушку.

Невысокая, стройная, насколько это реально разглядеть под простым свободного покроя домашним платьем. Со слегка вьющимися русыми волосами, заплетёнными в пышную косу. И с притягивающей взгляд отметиной на коже в виде белой полосы, тянущейся змейкой по шее почти до подбородка.

Шрам не портил незнакомку – удивительным образом он даже придавал её образу что-то загадочное.

Но сильнее всего в этой девушке привлекали её глаза.

Большие, ярко-синие, в кайме густых тёмных ресниц. От них было невозможно отвести взгляд.

Они, казалось, затягивали, как бездонные колдовские озера. И Гарсу с его безумным головокружением почудилось, что ещё немного, и он непременно опрокинется в эту синеву и утонет.

Ощущения в теле были настолько отвратительными, что на ум приходили лишь нецензурные слова. Поэтому, не отвечая на вопрос, он сам сипло спросил:

— Как вас зовут?

Получилось не очень вежливо, и чтобы сгладить неловкость, Гарс поспешно добавил:

— Я — Томас.

— Да, я…, — отозвалась незнакомка. — Анна. Меня зовут Анна.

— Красивое имя, — без интонации сказал музыкант.

В больной голове пронёсся целый рой мыслей. Он даже не знал, о чём спросить в первую очередь, учитывая ситуацию.

Но девушка его опередила.

— Вы упали с высоты. У вас сотрясение мозга, к тому же синяков по всему телу полно. Вам бы лучше полежать и отдохнуть. Но до того, пожалуй, примите ванну, я всё уже приготовила.

— Ничего не понял. Как меня вообще угораздило упасть? — пробормотал Томас.

Он растерянно посмотрел на собеседницу.

— Не знаю. Правда, не знаю, — со вздохом ответила Анна.

Опираясь ладонью о стену, Томас медленно поднялся.

Убедившись, что пол прочно стоит под ногами, сделал несколько шагов к двери. За ней оказалась гостиная.

Рядом с комнатой, из которой только что вышел Гарс, по правую руку виднелась вторая дверь. Судя по всему, в другую спальню.

Следующая дверь, расположенная дальше по той же стороне, вероятно, вела в кухню. А в противоположном конце гостиной, у прихожей, притаился неприметный вход в санузел.

Кое-как переставляя ноги, Томас в сопровождении хозяйки добрался до цели.

Ванная оказалась вполне приличной, отделанной в нежных бело-зелёных тонах.

Душевая кабина, унитаз, стиральная машина, ванна, зеркало — всё сверкало чистотой.

На петельке у входа висело банное полотенце и мужской халат, без сомнения, приготовленный для него.

Ванна, как и сказала хозяйка, была наполнена. От воды исходил приятный аромат.

Скорее всего, в неё добавили отвар целебных трав.

— Оставьте вашу одежду здесь, я её потом постираю, — спокойно сказала девушка.

Затем поспешно выскользнула из небольшого помещения, аккуратно закрыв за собой дверь.

Оставшись в одиночестве, Томас ещё раз огляделся.

Его взгляд упал на зеркало.

Увидев своё отражение, музыкант ужаснулся.

С отвращением он разглядывал корку на лбу, синяк на скуле и глубокие царапины на щеке.

Грудь (только сейчас Гарс обратил внимание на отсутствие футболки) тоже была в синяках и ссадинах. На спине, как он смог разглядеть, повернувшись, — такая же картина.

На макушке, судя по ощущениям, вздулась огромная шишка.

Казалось, будто его избили в тёмном переулке!

Бормоча проклятия от ломоты во всём теле, Томас скинул с себя одежду и погрузился в воду.

Купание принесло облегчение.

Судя по всему, жидкость, в которой лежал музыкант, обладала обезболивающим действием.

По крайней мере, после водных процедур двигаться ему стало проще. Каждый шаг или жест уже не доставлял такого страдания, как до прихода в ванную.

Боль словно притупилась и отодвинулась на край сознания. Тело перестало быть врагом, наказывающим его при каждом движении.

Накинув халат, Томас наконец вышел в гостиную.

— Обедать есть желание? — донеслось из кухни по-немецки.

— Пожалуй, нет, — ответил он на том же языке.

Аппетита и правда не было. Сама мысль о еде вызывала тошноту.

Гарс вернулся в предоставленную ему спальню и сел на кровать, которую Анна уже успела застелить чистой простыней, а вместо пледа положить одеяло.

Тут же вошла и сама хозяйка, держа в руке стакан с жидкостью ярко-красного цвета.

— Это что? — спросил Томас.

— Это лекарство. От сотрясения, — серьёзно сказала Анна.

Музыкант недоверчиво принял стакан и понюхал, уловив сладковатый запах.

— Вы думаете, я вас отравлю? — спросила девушка, невольно улыбнувшись.

Он слабо улыбнулся в ответ.

— Ну, вроде бы у меня нет для этого оснований. Сколько времени прошло, с тех пор, как всё это?..

— Ну, это как считать.

— А что, есть варианты? — спросил Томас, делая глоток.

— К счастью или, к сожалению, есть, — Анна бросила в сторону Гарса короткий взгляд и отвернулась, посмотрев в окно.

— Вы говорите загадками, — он залпом допил компот, или что это там было, и вернул пустой стакан владелице.

— Это действительно трудно объяснить, — девушка снова быстро взглянула на него, а потом сосредоточилась на сосуде у себя в руках.

— Попробуйте.

— Дело в том, что мы не в обычном мире, — в её глазах музыкант прочитал вину и сочувствие.

Он молчал и, не отрываясь, глядел на неё.

По выражению лица нежданного гостя Анна поняла, что он не верит её словам.

Поставив стакан на подоконник, она сделала несколько движений, словно пытаясь что-то нарисовать на незримом холсте.

Широкие тёмные брови Гарса взлетели вверх, и он едва не отпрянул, когда увидел с электрическим шелестом материализовавшийся в воздухе лиловый цветок.

— Какого чёрта?! – музыкант зажмурился. — Ладно, допустим, я ударился головой! Но цветы из ниоткуда…

— Они не «из ниоткуда», — Анна спрятала руки за спину, будто ей стало неловко. — Их создала я. И только в этом мире у меня получается такой фокус.

— А что ещё получается? — потрясённо спросил Гарс.

Приятная тяжесть уже растекалась по его телу, а веки наливались свинцом.

Чувствуя, что словно ватой заложило уши, он тихо спросил:

— Что ты мне дала? Ты меня опоила?

— Это к лучшему. Это поможет выздороветь, — её голос, мягкий и ласковый, донёсся до него уже словно издалека.

Поддерживая голову музыканта рукой, Анна уложила его на подушку. Он едва ощутил её ладонь под своим затылком.

Последней мыслью перед тем, как сон поглотил его, было: «Она что-то скрывает… Но почему я ей верю?».

Покинув комнату спящего музыканта, хозяйка Прибежища села на кресло в гостиной и закрыла лицо руками.

«Если бы он только знал, насколько всё это кажется бредом мне самой», — подумала она.

Глава 3

Вечерело.

Томас открыл глаза. Он бросил взгляд за окно, отметив сумрачные летние краски, разливающиеся по саду.

Посреди комнаты в воздухе по-прежнему висел лиловый цветок. Некоторое время Гарс наблюдал за тем, как лепестки медленно-медленно тают в воздухе.

«Может это всё-таки галлюцинация?» — подумал он.

И намеренно громко щёлкнул пальцами.

Звук был отчётливым и резким. Сомнений не было — Томас не спал. Значит, и цветок ему не мерещился.

Он вспомнил, как Анна сказала, что они в какой-то другой реальности.

Музыкант непроизвольно прикоснулся к лицу. На месте засохшей корки, которая украшала его лоб с утра, почувствовал лишь обычную ровную кожу.

Это и правда было бы невозможно у него дома.

Гарс огляделся. Его рюкзак и одежда лежали на подоконнике. Среди вещей нашлась и новая футболка.

Быстро переодевшись и убедившись, что скрипка в целости, он наскоро собрал волосы в хвост и вышел в гостиную. И тут же вскрикнул от неожиданности. На кресле сидел пятнистый чёрно-белый кот размером с крупного пса.

Зверь увлечённо барабанил лапами по клавишам ноутбука, стоявшего перед ним на журнальном столике.

Обернувшись на звук шагов Гарса, котяра внимательно посмотрел на него огромными глазами, сказал «здравствуйте», отчего у музыканта по спине пробежали мурашки.

Лохмач между тем, продолжил своё занятие.

Томас посмотрел на собственную ладонь, которая непроизвольно сжалась в кулак. Костяшки побелели от напряжения.

«Ладно, — мысленно капитулировал он, — если уж принимать всё происходящее как есть, то пусть будет говорящий кот. Хуже, если бы он заговорил стихами Бодлера».

Выйдя из дома, музыкант тут же оказался в саду.

Уютный летний воздух, шорохи крыльев птиц, порхавших среди деревьев, стрекот кузнечиков и прочая возня мелкой живности создавали вокруг атмосферу безмятежности.

От крыльца начиналась мощёная камнем дорожка, словно призывающая ступить на неё.

Гарс так и сделал.

Из маленького сада она вывела его к калитке, а дальше обнаружилась просто хорошо натоптанная тропинка, ведущая вниз по склону к пляжу.

Закатное солнце уже залило всё вокруг багряными лучами. И море, и вросший в скалу маяк над водой, и лес вдалеке.

Этот вид был чудесен.

Стоя у калитки, скрипач поймал себя на мысли, что впервые за долгое время испытывает чувство умиротворения. Что странно, принимая во внимание ситуацию, в которой он оказался.

Для его обычной жизни с утомительным гастрольным графиком такая тишина и отсутствие движения вокруг казались роскошью.

Со своего места Томас увидел Анну, сидевшую на песке у воды.

Казалось, девушка была неотъемлемой частью этого пейзажа — задумчивого, красивого и спокойного.

Гарс замер на месте, когда она поднялась и одним движением скинула с себя платье.

Её изящная фигура на фоне заката превратилась в тёмный силуэт. Раскинув руки, Анна вошла в воду и погрузилась в волны.

Наблюдая эту картину, мужчина испытал эстетический шок. Ему в голову вдруг пришла мысль, что уже очень долго у него не было продолжительных отношений с женщиной.

Конечно, девицы вешались ему на шею, что неудивительно, учитывая его яркую внешность и славу. Но лёгкость, с которой он мог заполучить любую, обесценивала мимолётные амурные победы.

И ещё Томас отметил для себя, что эта загадочная девушка, которая плескалась сейчас в воде, вероятнее всего давно свыклась с одиночеством. Не ожидая свидетелей своей жизни, она словно была затеряна в этом странном мире.

Было бестактно ставить её в неловкое положение своим появлением. К тому же он знал цену таким моментам уединения. В его жизни их отбирали в первую очередь.

Так что скрипач поспешил ретироваться.

Вернувшись к дому, он устроился в кресле-качалке на террасе и стал ждать.

Через несколько минут на дорожке появилась Анна, на ходу распуская мокрую косу. Откинула волосы назад.

Тяжёлая русая грива упала на спину.

Заметив Гарса, Анна улыбнулась.

— Состояние лучше? — спросила девушка участливо.

— Да, определённо, — отозвался Томас.

— Может, наконец, подкрепиться?

Гарс только сейчас вспомнил, что действительно не ел со вчерашнего дня. (Если не считать странного напитка, который отправил его в лечебный сон).

— С тех пор как я здесь, прошло меньше суток, а кажется, что целая вечность, — произнёс он задумчиво. — А поесть и в самом деле пора.

— Ну, тогда к столу, — сказала Анна, открывая дверь в дом.

Вскоре Томас вошёл вслед за хозяйкой в уютную кухню.

Жестом она пригласила его за стол в миниатюрной зоне столовой, выделенной у окна напротив входа.

Музыкант уселся на стул с мягкой высокой спинкой, и взглянул за стекло.

Вид на сад открывался прекрасный. Фруктовые деревья в вечернем свете казались задумчивыми, даря чувство приятной изолированности и даже интимности.

Тем временем, на столе быстро появились салат из овощей, тарелка с куриными отбивными и рисом, ваза с яблоками и апельсинами.

Хозяйка поставила на плиту пузатый чайник, включила конфорку и заняла место рядом с гостем.

— Надеюсь, с меню угадала? — улыбнувшись, сказал она, и, отвечая на немой вопрос Гарса, продолжила. — Я уже поела. Зато сейчас с удовольствием попью чаю за компанию.

Несколько минут прошли в молчании.

Чайник шипел.

Томас ужинал.

Анна смотрела в окно, дабы не отвлекать гостя от его занятия и не встречаться с ним глазами.

Сам же Гарс, уплетая салат и вкуснейшие отбивные, то и дело неосознанно останавливал взгляд на девушке — на её лице, груди и руках.

Ему импонировала её сдержанность и, вместе с тем, непринуждённость в общении. Подумалось даже, что интерес к этой особе сейчас перебивает тревожные мысли о ситуации, в которой он оказался.

Однако самый простой способ разобраться в происходящем — задать правильные вопросы.

Вилка в его руке внезапно задрожала.

«Так, Гарс, соберись, — мысленно сказал он себе. — Цветок мог быть проекцией. Кот — дрессированным животным. Но...»

Его взгляд упал на собственное отражение в окне. Там, в тёмном стекле, он увидел обычного мужчину в совершенно необычных обстоятельствах.

— Спасибо, было очень вкусно, — искренне сказал Томас, отодвигая пустую тарелку в сторону. И без перехода спросил. — Так что ты говорила о времени сегодня утром?

Анна метнула в его сторону быстрый взгляд. Поднялась из-за стола и шагнула к плите, чтобы снять с конфорки закипевший чайник.

— Я рада, что мы продолжаем общаться на «ты», — сказала она, будто готовясь к непростому разговору.

Извлекла из шкафчика вазочку с мёдом и поставила перед Томасом.

Затем на столе появились две одинаковые чашки, в которые Анна рассеянно налила заварку, а следом и кипяток.

Она опустилась на прежнее место за столом и посмотрела на гостя в упор.

Выражение её лица стало озабоченным.

— Даже не знаю, с чего начать, — произнесла она тихо.

— Ты намекнула, что есть варианты. После нарисованного цветка в воздухе и кота-гиганта за ноутбуком я готов к чему угодно.

— Ну, тогда слушай. Дело в том, что час привычного земного времени — это сутки здесь. С момента, когда ты каким-то неведомым образом угодил сюда, прошло около часа.

С минуту музыкант молчал, осмысливая сказанное.

Он закусил губу, ловя себя на том, что подсчитывает, сколько времени осталось до приезда родителей.

— Я бы всё-таки хотел понять, как я здесь очутился, но ещё больше меня интересует, как мне выбраться обратно, — сказал он наконец.

— То, что ты оказался здесь, это случайность, а вот как выбраться — это действительно проблема.

— Не хочешь ли ты сказать, что дороги в мою реальность нет?

— Не совсем так. Но если идти привычным путём, ты выйдешь отсюда только… — Анна осеклась и посмотрела на него беспомощно.

— Только куда?

— В Россию, — тихо выдохнула девушка. — Есть один город в Сибири… Заснежинск.

— В Сибири? Этого только не хватало! — Томас замер, будто ему выписали смертный приговор.

Схватившись за голову, он потрясённо посмотрел на собеседницу.

— Я понимаю. Я тоже об этом размышляла. Это куча проблем. Невозможно никому объяснить, как ты оказался в другой стране. Визы, паспорта, якобы незаконное пересечение границы и всё такое. Скажи, кто-то был с тобой, когда ты исчез?

— Нет.

— Уже неплохо, а как скоро тебя хватятся?

— До приезда родителей, как минимум, пятнадцать часов.

— То есть пятнадцать дней в этом мире, это уже кое-что…

— И что можно сделать за пятнадцать дней?

— Найти дорогу обратно.

Глава 4

Ночь выдалась кошмарная. Это был тот самый дурной сон, посещавший её с регулярностью маньяка.

Вот и сейчас в этом ужасном забытьи Анна металась в замкнутом пространстве, охваченном удушливым дымом.

Огонь подбирался к ней всё ближе и ближе, обдавая жаром.

В поисках выхода она бросалась из стороны в сторону, и наконец, найдя заветную дверь, обнаружила, что та, как и всегда, накрепко закрыта.

С той же неизменной безнадёжностью, переходившей из одного кошмара в другой, Анна начала бить в преграду ногами и руками.

Крик ужаса от предчувствия нестерпимой боли, когда огонь охватывает тело, вырвался из груди.

Проснувшись от собственного вопля, она резко подскочила на кровати. Сердце бешено колотилось, лоб был влажным от пота.

Некоторое время Анна сидела, дрожа и вцепившись пальцами в волосы.

Потом медленно повернулась на бок, подтянув коленки к груди, обхватила их руками и заплакала.

Казалось, ей уже не уснуть до самого утра.

Спустя пару минут девушка поднялась на ноги и подошла к окну, размазывая слёзы по щекам.

Пейзаж по ту сторону стекла был самым обычным. Так же как и там, в большом мире, здесь светила луна, заливая серебряным светом спящий сад.

Некоторое время хозяйка Прибежища стояла неподвижно, прогоняя остатки ужаса и возвращая душевное равновесие.

«Всё нормально, здесь со мной такое не случится», — повторяла она себе.

«Я же в доме не одна. Сейчас в нём есть ещё один человек», — вдруг вспомнила Анна.

И от этой мысли действительно стало легче, словно посторонний мужчина из другой жизни чем-то мог ей помочь.

Конечно, это было смешно, но, тем не менее, именно мысль о нечаянном госте помогла обрести почву под ногами.

Опасаться свалившегося с неба музыканта у неё не было повода. Да и Кот не допустил бы посягательств на неё.

Глядя в окно, девушка почувствовала, как напряжение постепенно спадает.

Оставалось снова забраться в постель, укрыться одеялом и закрыть глаза.

Постепенно её охватила дрёма, и она, наконец, заснула.

На этот раз Анне тоже снилось пламя.

Только теперь оно было сине-лиловым. Тёплым, ласковым.

И в самой середине странного огня ей удалось разглядеть очертания фиолетового кристалла, похожего на цветок.

Вглядываясь в него, Анна услышала зов. Это был шёпот, завораживающий и манящий.

С удивлением спящая поняла, что голос исходит от кристалла.

«Ты создала меня… теперь я жду…», — расслышала она.

И ей почему-то захотелось непременно откликнуться.

«Я обязательно найду тебя», — прошептала Анна.

И на этот раз провалилась в глубокий сон, уже без страшных и странных видений.

Глава 5

За окном занималось радостное летнее утро.

С мокрыми после ванной волосами Гарс стоял на крыльце и с наслаждением вдыхал пропитанный ароматом трав и моря воздух.

То, что музыкант увидел полчаса назад, стоя перед зеркалом, изумило его — следов царапин и синяков на лице уже не осталось. Так же, как на груди и спине.

Всё ещё не веря в чудесное исцеление, он провёл пальцем по щеке. Кожа была гладкой, будто никаких ран там и не было.

Голова не болела.

«Это нормально?», — подумалось ему.

В целом Томас чувствовал себя совершенно здоровым и полным сил.

Внезапно его посетила мысль: если здесь всё заживает так быстро, может и его застарелую проблему со спиной (из-за которой он в своё время отменял концерты) можно поправить?

До сих пор его бросало в дрожь при воспоминании о диагнозе — межпозвонковая грыжа.

Врачи тогда запретили на месяцы прикасаться к инструменту, пока он проходил курс физиотерапии.

Для него, игравшего на скрипке с малых лет, такая ситуация оказалась невыносимой. Чтобы невольно не тянуться за любимым инструментом, он даже не слушал музыку тогда.

Поправить здоровье Томасу, к счастью, удалось, а вот страх снова ощутить онемение в пальцах как сигнал новой беды остался.

Отбрасывая неприятные воспоминания, Гарс вздохнул.

Утро давало повод для оптимизма, и одно это уже было поводом воздать хвалу Вселенной. К тому же, судя по всему, чудеса только начинались.

На дорожке, ведущей из глубины сада, появился Кот.

Он шёл на задних лапах, неся перед собой жёлтый бидон без крышки и явно стараясь не расплескать его содержимое.

Судя по цвету, это было молоко.

Томас молчаливо проследил за тем, как котяра чинно поднялся на крыльцо и вошёл в дом.

Вскоре из кухни донеслось монотонное гудение.

— Что бы это значило? — задумчиво произнёс Томас в воздух.

— Это сепаратор, — Анна подошла к крыльцу, снимая на ходу грязные от земли перчатки. — Нам же нужны свежие сливки к завтраку.

— А у тебя и корова есть?

— Ну, не корова, а так… коровка. Размером с козу. Молока литра три в день, не больше. Хотя в отличие от обычной коровы она даёт и пух, практически козий.

Томас лишь удивлённо приподнял бровь.

Он невольно оглядел девушку с ног до головы, вновь отмечая изящество её фигуры, отчего та смутилась и поспешила ретироваться под крышу дома.

Такая реакция почему-то вызвала у музыканта удовлетворение.

Скорее всего, причина была в том, что он увидел искреннюю эмоцию.

Это было совсем не то, что притворная застенчивость или рассчитанный флирт, которые Гарс нередко наблюдал в своём мире.

Здесь всё было по-настоящему.

Тут же вспомнилась и минувшая ночь.

Ему показалось, что в тишине слышался плач и тяжёлое испуганное дыхание, но он не решился войти в комнату Анны, что было бы недопустимо в сложившихся обстоятельствах.

Хотя теперь, посмотрев на неё, Томас решил, что, наверное, ошибся.

Поведение Анны ничуть не выдавало в ней следов ночных треволнений.

Напротив, перед ним была уверенная в себе владелица крепкого хозяйства, которая вела себя совершенно спокойно и деловито, погрузившись в повседневные занятия.

— Томас, пойдём завтракать, — донеслось между тем из дома.

— С удовольствием, — отозвался музыкант.

И бодро отправился на кухню.

Завтрак, состоящий из пышного омлета, творога и бутербродов с маслом, дополненных ароматной чашкой кофе, показался ему намного лучше того, что он ел в ресторанах высокой кухни.

— У тебя здесь какие-то особые продукты, — отметил Гарс, широко улыбнувшись.

— Да, пожалуй. Всё своё, с огорода, от коровы, от домашних кур, — Анна улыбнулась в ответ. — И даже дерево кофейное — своё.

— Ух ты! Так ты на полном самообеспечении? И как же ты справляешься одна с со всем этим?

-- Ну, я почти на полном самообеспечении. Кое-что приходится всё же в магазине покупать. Мясо, макароны… А здесь, к счастью, у меня есть помощники. Роби — робот-трансформер. На нём всё, что требует физической силы. Пахать, косить, обслуживать улей, перегружать урожай и так далее. Кот тоже помогает. Корову доит. За курами следит. Хотя и по части техники он единственный здесь мастер. Всё, что касается обслуживания компьютера и прочего железа — его забота.

— Фермерство — это основное твоё занятие?

— С такими помощниками — любой фермер, — фыркнула Анна. — По профессии я художник. Поэтому без техподдержки мне никак. Ну и конечно, если я ухожу отсюда обратно в город, всё это хозяйство не остаётся без присмотра. А это важно, учитывая разницу во времени между мирами. Огород и цветник не погибнут без воды, а живность без кормёжки.

— А интернет здесь есть? — с надеждой спросил Томас.

— Мобильного, конечно, нет. Телефон здесь вообще бесполезен. Есть интернет на компьютере, но весьма специфический. Я пользуюсь ограниченным набором программ, и выйти в соцсети отсюда не получится. Из-за разницы во времени приходится долго ждать отклика, да и не нужно мне соцсетей. К тому же я не стала бы на твоём месте кому-то давать сейчас знать о себе. У меня есть другой план.

— И какой же? — чуть разочарованно осведомился Гарс.

— Мне придётся прогуляться за туманный лес в горы, — она улыбнулась какой-то странной, невесёлой улыбкой и перевела взгляд на окно, за которым внезапно набежавшая тучка на мгновение затмила солнце.

Томас отметил, как пальцы Анны судорожно сжали кухонное полотенце, которое она держала в руках.

Ему показалось, что девушка в этот момент принимала нелёгкое для себя решение.

«Она боится», — внезапно сообразил Гарс.

Но в следующий миг та уже собралась, и только лёгкая бледность выдавала её внутреннее напряжение.

— И что там, в горах? — спросил музыкант.

— Ключ от двери в твой мир, — неожиданно мрачно произнесла она.

Томас отставил в сторону чашку с недопитым кофе.

Он вдруг осознал, что позволить девушке одной идти через лес, пусть даже это ЕЕ лес, ему невыносимо.

Мир, в который он угодил по воле случая, оказался более милостивым к нему, чем обычный.

Здесь, по крайней мере, следов падения с высоты на его теле не осталось за ночь.

Уже одно это давало повод для благодарности и к нему, и к его хозяйке. Которая, к тому же, скорее всего, не испытывала восторга от необходимости отправляться в путешествие.

— Если ты не против, я составлю тебе компанию, — сказал Гарс, положив ладонь на своё левое плечо. — Я годами жил с болью в спине, которая не отпускала ни на день. А здесь...

— Вовсе необязательно меня сопровождать, — поспешно, словно извиняясь, выдавила девушка.

Невольно Гарс вскочил со своего места, отчего Анна рефлекторно отпрянула.

— Прости, — он тут же опустился обратно, — но я не могу... Не после того, как ты... — его голос сорвался.

Гортань внезапно сжалась, словно перехваченная невидимой струной.

Он не мог объяснить, что чувствует себя обязанным, да и не хотел разрушать хрупкое доверие, возникшее между ними.

— Ты предлагаешь мне сидеть, сложа руки, когда тебе может понадобиться помощь? — наконец произнёс Томас.

— Нет-нет. Я не против компании, — уверила его Анна, а потом добавила. — Знаешь, ты застал меня врасплох. Я так привыкла рассчитывать только на себя и решать проблемы в одиночку…

— Когда отправляемся? — спросил Гарс твёрдо.

Кот, сидевший вместе с Анной и Томасом за столом и молчаливо поглощавший творог из миски, вдруг громко звякнул о край посуды ложкой.

Та с неестественно резким металлическим звоном упала на пол.

Глава 6

Спрыгнув с железной ладони Роби, Анна ступила на землю. Томас последовал за ней.

Доставив свою хозяйку и её спутника до кромки туманного леса, робот-трансформер пошёл обратно к дому через луга и островки кустарника, растущие то там, то сям.

С трудом отпуская ощущение безопасности, Анна несколько секунд пристально смотрела вслед металлическому гиганту.

На её лице было выражение сосредоточенности.

Гарс то и дело бросал на девушку обеспокоенные взгляды, и ему казалось, что она готовится шагнуть в ледяной омут.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, — она резко вдохнула. — Просто... давно не была здесь.

Через несколько мгновений путники вошли в лес.

С виду это был обычный сосновый бор.

Он выглядел безобидным: сосны, невидимые птицы, возившиеся высоко в ветках, трава, шишки, зелёные коврики мха под ногами.

Но сделав первый шаг, Томас ощутил сладковатый запах, от которого свело скулы.

Анна ничего не сказала, лишь плечи её напряглись, а кулаки на мгновение сжались.

Однако, взяв себя в руки, она тут же расправила спину и уверенно зашагала вперёд.

— Ты тоже это чувствуешь? Пахнет, как в больнице, куда я как-то угодил. Упал во время выступления, — сказал Томас, чтобы прервать молчание. — Тогда в кабинете врача ещё цветы стояли. Лилии. Они воняли так, что хотелось выбросить их в окно.

Анна замедлила шаг.

— Ты упал во время концерта в Милане, кажется? — осведомилась она, не глядя на него.

— Да, неудачно прошёлся по ступенькам. Получил растяжение голеностопа.

Томас резко остановился.

— Откуда ты..., — слова застряли у него в горле.

— Я слышала твои записи. Но про растяжение — нет, не знала, — она пожала плечами, словно это было очевидно.

В её голосе не слышалось ни восторга, ни подобострастия, лишь сухая констатация. Но для Томаса это прозвучало как удар смычка по струне.

— И что? — произнёс Гарс резче, чем ему хотелось. — Ждала автограф? Или думала, я тут устрою концерт?

Повернувшись, она посмотрела на него. Однако её взор был таким отстранённым, что ему стало неловко за свою вспышку.

Анна молча двинулась дальше, и Томас ощутил ещё большее смущение.

Здесь, в этом мире, не было ни яростных поклонников, ни охотников за влиянием. Была только она — девушка, которая даже не попросила его сыграть.

— Прости, — пробормотал он, чувствуя отвращение к самому себе, к рефлексу видеть во всех фанатов, агентов, часть машины, которая когда-то перемолола его самого. Потом он не удержался и спросил. — Какой альбом тебе нравится?

— Тот, где ты играешь «Серенаду» Шуберта. Но это неважно.

Он догнал её и неожиданно коснулся локтя:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что слушала именно это. «Серенада» и у меня одна из самых любимых вещей.

Анна не ответила. Но когда они снова пошли рядом, расстояние между ними сократилось на полшага.

Гарса внезапно посетила мысль, что этот лес звучал как расстроенная скрипка — вроде ноты верные, но гармония нарушена.

Музыкант поправил на плече рюкзак.

Вопреки его ожиданиям, в дорогу Анна собрала совсем немного вещей и все они не были громоздкими и тяжёлыми.

Вместо палатки — пара странных приспособлений, по виду напоминающих зонты.

Вместо спальных мешков — тоненькие лёгкие пледы.

Даже еды они взяли мало. Кулёк коричневых фруктов, несколько пирожков, горсть гречки, банка тушёнки, чайная заварка и котелок.

За исключением ещё нескольких мелочей и запаса воды, это был весь путевой набор.

Некоторое время Анна и Томас продвигались вглубь леса в молчании.

День клонился к вечеру.

Вскоре после завтрака, собрав всё необходимое, она отдала распоряжения Коту по поводу хозяйства. Сделала кое-какие домашние дела и вызвала Роби.

И вот теперь музыкант провожал её к загадочной пещере, где, как объяснила Анна, и ждала цель их путешествия.

По мере их продвижения вперёд, в лесу становилось темнее.

Стелющаяся по самой земле лёгкая дымка, которую Томас заметил спустя два часа похода, начала подниматься выше.

Постепенно затихали обычные лесные звуки — голоса птиц, кваканье лягушек, шуршание мышей и ящериц в траве.

Только треск сухих веток под ногами казался неестественно громким, будто бор затаил дыхание.

Анна теперь шла впереди, её фигура в серой ветровке сливалась с туманом.

Казалось, она знала дорогу на ощупь, но в каждом её движении читалась обречённость.

Томас поймал себя на том, что идёт за ней, как за приговорённым к казни.

От этой мысли в груди у него похолодело.

Походка спутницы навела его на воспоминания о друге, которому сообщили о тяжёлом диагнозе, не оставлявшем практически никаких шансов.

Тот шёл тогда по коридору больницы с такой же гордо выпрямленной спиной и отрешённостью во взгляде.

Туман наконец стал совершенно непроницаемым.

— Видимо пора устраиваться на ночёвку, — слова Анны прозвучали как окончательное решение.

Её спутник кивнул, соглашаясь.

— Разведём костёр? — предложил он.

Девушка посмотрела на него странно. Ему показалось — испуганно.

— Есть способ проще и быстрее. Я устала, — выдохнула она.

Скинув с плеча рюкзак, Гарс раскрыл его.

Анна достала оттуда пледы и «зонты».

— Если ты голоден, можешь подкрепиться фруктами, — предложила хозяйка Прибежища, кивнув на пакет, извлечённый из вещмешка.

Томас скептически посмотрел на предложенную еду.

— А ты? Не хочешь? — спросил он.

— Спасибо. У меня нет аппетита.

Она воткнула «зонт» в землю. Отставив второй на три метра в сторону от первого, проделала то же самое.

А затем, опустившись на плед, расстеленный на земле, Анна раскрыла непонятное приспособление, и Томас увидел, как она оказалась в полупрозрачной сиреневой полусфере.

Гарс медленно, с опаской протянул руку к преграде.

Пальцы встретили сопротивление сиреневой стенки.

От места, к которому он прикоснулся, по ней, как по воде, побежали круги.

«Видимо, это что-то вроде силового поля», — пронеслось у него в голове.

По примеру Анны Томас положил на землю свой плед, уселся на него и тоже раскрыл «зонт».

У музыканта сразу возникло чувство, что он находится в обычном помещении. Внутри купола пахло свежестью, как после грозы.

Хотя сквозь сиреневую ауру слабо пробивался тот самый сладковато-больничный смрад.

Плюсом было то, что внутри купола температура оказалась комфортнее, чем в погружающемся в ночь лесу.

Понимание того, что зыбкая стенка отгородила его от тумана, придало Гарсу спокойствия.

Он извлёк из пакета фрукт.

Тот имел грушевидную форму, но был гораздо меньше по размеру обычной груши.

Когда Томас откусил кусочек фрукта, сладость мгновенно наполнила рот, а сок, неожиданно терпкий, оставил на губах лёгкое пощипывание.

«Это неестественно», — подумалось ему, но тело уже откликнулось тёплой волной насыщения.

Голод, который музыкант начал испытывать примерно за час до привала, тут же забылся.

Томас посмотрел на Анну.

Сквозь шатёр он видел, что она лежала на земле, накинув на плечи плед.

Несколько минут Гарс глядел ей в спину. В её позе угадывалась подавленность. Анна явно чувствовала себя не лучшим образом.

Он не понимал, что с ней происходит, и не находил слов для поддержки. Хотя любые слова в этот момент казались неуместными.

Томасу захотелось обнять спутницу, казавшуюся сейчас совершенно беззащитной, но он отбросил это желание.

И дело было не только в полупрозрачных преградах между ними, или в том, что он не являлся для неё близким человеком.

Его собственное тело сковало от знакомого напряжения.

Столько рук в его жизни с самого детства — поправляющих, направляющих, хватающих — прикасались к нему бесцеремонно.

Он поклялся, что никогда не станет поступать с кем-то подобным образом.

Улёгшись на землю и завернувшись в плед, Гарс, как ни странно, почувствовал себя вполне уютно.

Вскоре музыкант уснул.

Глава 7

Анна лежала в шатре, стараясь расслабиться. Она ждала.

Сама не знала чего, но понимала: хорошего этот лес не сулит.

Ей припомнилось, как, обживая территорию Прибежища, она однажды зашла сюда. И после того визита потеряла всякое желание возвращаться в бор снова.

Ей становилось жутко от голосов, раздававшихся тогда в тумане угрожающим шёпотом: «Это ты виновата…», «Так тебе и надо…», «Ты это заслужила…»

Не в пример её чудесному дому у моря, окружённому уютным садом, туманный лес был тёмной стороной этого мира. Здесь память давила тяжёлым камнем, а страхи обретали звучание.

Если бы не история с музыкантом, Анна никогда бы не решилась посмотреть в глаза своему прошлому.

«Знал бы он, чего мне это стоит…» — мелькнуло у неё в голове, но мысль оборвалась.

Глядя через полупрозрачную преграду шатра, Анна увидела свечение среди деревьев, которое постепенно усиливалось, а затем яркая вспышка пронзила туман, клубившийся среди сосновых ветвей.

Девушка несколько секунд наблюдала эту картину, чувствуя, как что-то сжимается внутри, под ложечкой.

Дальше всё происходило, словно в немом кино. До неё не донеслось ни единого звука.

Анна через силу сложила «зонт».

Её сердце гулко стучало, а конечности, казалось, перестали слушаться.

И всё же, преодолев сопротивление тела, она сделала шаг и на деревянных ногах пошла на свет.

В синеватом мерцании, которое всё не утихало, девушка увидела тот самый кошмар, который преследовал её с детства.

Разбитая машина, а в ней люди.

На заднем сиденье — оцепеневшая от ужаса маленькая девочка, а впереди — двое взрослых с залитыми кровью неподвижными лицами.

Не осознавая, что делает, хозяйка Прибежища начала отчаянно дёргать ручку задней двери. Та, наконец, поддалась.

Наклонившись, Анна схватила ребёнка и потянула к себе.

Девочка заплакала.

Конечно! Ведь у неё сломана нога!

В голове острой вспышкой пронеслось воспоминание.

Адская боль в животе, быстро мелькающие мимо окон деревья, потом тот проклятый грузовик, выскочивший на их полосу из-за поворота.

Легковушка слетает в кювет, кувыркается и снова встаёт на колёса.

Но родители уже не подают признаков жизни.

Она не может выбраться наружу, потому что нога не слушается.

Анна осторожно вытянула ребёнка из салона и взяла на руки.

— Это всё из-за меня, это всё из-за меня! — всхлипывала малышка.

— Не надо так говорить. Ты не сделала ничего дурного, — мягко произнесла девушка. — У тебя был аппендицит. Они не могли не везти тебя в больницу.

— Правда?

— Конечно, правда. Это просто судьба, вот и всё… — прошептала Анна.

Где-то вдали, будто сквозь сон, ей почудился тихий, одинокий и печальный звук скрипки. Так бы мог играть Гарс. Но она понимала, что это иллюзия.

Маленький призрак прижался головой к её плечу. Потом сказал:

— Я хочу, чтобы ты взяла это.

Малышка разжала кулачок и в свечении, окружавшем их, девушка увидела в её ладошке синий мерцающий цветок с голубоватой каплей в середине.

Цветок медленно всплыл из руки ребёнка и коснулся раскрытой ладони Анны.

Вспышка холода пронзила кожу, но через мгновение сменилась теплом, будто кто-то влил в неё солнечный свет.

— Что это? — Анна сжала пальцы, но цветка уже не было.

Только лёгкое голубое свечение под кожей, пульсирующее в такт её сердцу.

— Это то, что ты всегда носила в себе, — улыбнулась девочка. — Теперь оно проснулось.

Анна замерла.

Тело ребёнка стало невесомым и прозрачным, как утренний туман.

Хозяйка Прибежища инстинктивно сжала руки, но они обняли лишь пустоту.

Только тихий шёпот раздался над ухом: «Не бойся. Я — это ты».

В затухающем свечении, словно мираж, исчезла и разбитая машина…

Глава 8

Открыв глаза, Гарс некоторое время смотрел в небо сквозь пелену шатра над головой.

Туман рассеялся. И он чётко видел теперь стволы сосен, уходящих в синюю высь.

В мешанине разнообразных мыслей, которые начали лезть к нему в голову после пробуждения, музыкант выхватил одну.

Рюкзак с припасами находился сейчас рядом с ним. А значит, у Анны под рукой не было даже воды.

Сложив «зонтик», Томас поднялся на ноги и шагнул к соседнему шатру, всё так же стоявшему рядом. Заглянув внутрь сквозь сиреневую завесу, он увидел свою спутницу.

Её губы казались бескровными.

Растрепавшаяся коса змеёй сползала по плечу до самого бедра.

В раскрытой ладони, неровно пульсируя, мерцал светящий бутон.

«Белоснежка в хрустальном гробу», — эта мысль ударила Томаса, будто обухом.

В тревоге он попытался продавить силовое поле, окружавшее Анну, но оно не поддалось. Зато ярче вспыхнул магический знак на ладони заточённой в шатре хозяйки Прибежища.

«Откуда вообще взялась эта штука?» — подумал скрипач. В ответ загадочный артефакт испустил волну сияния.

Когда она достигла сиреневой преграды, в месте соприкосновения с ней возникла «трещина».

Томас надавил на неё пальцем… И, о чудо! Преграда поддалась.

Тем временем, сияние в ладони девушки стало ровнее, будто цветок одобрил присутствие Гарса.

Разорвавший магическую пелену музыкант опустился на колени перед Анной и приложил ладонь к её бледному лбу, почувствовав испарину на прохладной коже.

Судя по всему, его спутницу мучил кошмар. Не тот ли, который почудился ему в первую ночь в её доме?

От прикосновения девушка шевельнулась и пробормотала что-то невнятное.

Поняв, что ничего страшного с ней не случилось, Томас облегчённо вздохнул.

Он запустил пальцы в свою взъерошенную шевелюру, соображая, что делать дальше. И не придумал ничего лучше, чем сложить «зонт» над головой Анны.

Солнечные лучи уже наполнили лес теплом. Так что, оставшись без шатра, она не замёрзнет. Зато, случись что, и не окажется в изоляции.

Приведя себя в порядок, насколько это было возможно в походных условиях, Гарс достал из рюкзака пакет с пирогами и воду, сел, прислонившись к стволу дерева, и приступил к импровизированному завтраку.

Он старался не шуметь, чтобы не привлекать к себе внимания.

Сработала старая привычка ещё из детства, когда Томас тайком прятался от репетиций в гардеробной, пытаясь урвать пять минут, не принадлежащих никому, кроме него.

Поймав себя на этом, музыкант усмехнулся.

От кого здесь было прятаться?

Несмотря на весьма затруднительное положение, в котором он теперь находился, будучи запертым в незнакомом мире, Томас испытывал и глубинное чувство освобождения.

Наверное, такое бывает у белки, которую вытащили из вертящегося колеса.

Между тем, вскоре проснулась Анна.

Её разбудило солнце, лучи которого упали ей на лицо сквозь кроны деревьев.

Некоторое время она лежала неподвижно, приходя в себя.

Веки слипались, как после долгого плача, а в груди ныло, будто она пробежала марафон. Но внезапное осознание, что над ней нет шатра, заставило её резко сесть.

— Доброе утро, — раздался голос слева.

Она мгновенно развернулась, и зрачки Томаса сузились, точно у кота, пойманного на краже сливок.

— Ты... — её взгляд упал на флягу у ног скрипача.

Цветок укоризненно начал пульсировать под кожей.

— Я только воду принёс, — Гарс откатился на безопасное расстояние. Он зацепил при этом подошвой кроссовка шишку, отправляя её кувыркаться в сторону, и поднял руки вверх, словно сдающийся бандит. — Твой «зонтик» сам меня пустил.

Анна сжала было кулаки, но увидев кульбит музыканта, фыркнула.

С поднятыми руками над головой Томас напомнил ей медвежонка из детской книжки.

И тут, словно из ниоткуда — хотя она ясно понимала, что сигнал шёл от цветка, — к ней пришло понимание ситуации.

— Это не «зонтик», – она разжала кулак, и свет брызнул сквозь пальцы. – Это, наверное, я тебя пустила. Неосознанно.

Глаза Томаса неожиданно сверкнули знакомым оттенком. Прямо как у её отца на старом бумажном фото.

Она резко отвела взгляд.

— Откуда это у тебя? — музыкант кивнул на цветок в её ладони, возвращаясь к вопросу, который мучил его с самого утра.

— Да так, подарили, — неопределённо сказала Анна и внимательно посмотрела на собеседника, отметив, что татушка на правом предплечье Гарса — меч с розой — будто бы поблёкла. А вот волосы Томаса явно потемнели.

Прибежище делало своё дело. Оно не только залечивало раны и избавляло от недугов, но и омолаживало изнутри, возвращая телу его истинную, природную суть.

Скрипач снял резинку с растрепавшегося «хвоста».

Анне захотелось протянуть руку к его гриве, рассыпавшейся по плечам, точно и в самом деле можно было ухватить в ней каштановый блик, но она тут же себя одёрнула.

Пока музыкант заново собирал волосы и отряхивал джинсы от сухих сосновых иголок, девушка поспешно встала и начала складывать вещи в рюкзак…

Глава 9

К полудню путники дошли до края леса.

Остановившись на опушке, они увидели впереди огромный луг.

Перед ними волновалось под ветром живое море из алых маков, лиловых ирисов и белых ромашек с золотыми серединками.

Казалось, сама земля здесь дышала через эти бесчисленные бутоны, жившие как единый организм.

За сказочно прекрасным пространством луга виднелась горная цепь.

Там, на другом конце цветочного ковра, в гранитных скалах, Анна точно знала, притаился вход в ту самую пещеру, где ждал кристалл.

Воздух был наполнен медовым ароматом, к которому, однако, примешивалась едва уловимая нота гари, словно кто-то раздул пепел давно потухшего костра.

Томас отметил это для себя с недоумением. Он хотел было поделиться своим наблюдением с Анной, но её лицо — решительное и холодное — остановило его.

Девушка стояла с прямой спиной, чуть приподнятым подбородком и взглядом, устремлённым на горы сквозь красоту разноцветного колышущегося царства, раскинувшегося у её ног.

Синий цветок в руке хозяйки Прибежища пульсировал ровно, как хронометр, отсчитывающий секунды перед стартом.

— Пошли, — тихо выдохнула Анна, двинувшись в цветное море перед ней.

Не медля, но и не спеша.

С её первым шагом ветер внезапно стих, и растения вокруг замерли, будто затаившись.

Томас застыл на месте.

В движениях его спутницы не было ничего магического. Лишь выверенная годами грация.

Но когда её пальцы скользнули по цветочным лепесткам, словно по струнам незримой арфы, он понял: перед ним не человек, а сама стихия, заключённая в хрупкую оболочку.

«Боже...» — прошептал Гарс, но не от страха. Это было благоговение перед воплощением силы и уязвимости.

Ему пришло в голову, что так, наверное, выглядят жрицы на пороге священнодействия.

Плавные, почти ритуальные движения Анны заворожили музыканта, и лишь когда её фигура начала таять в цветочном мареве, он очнулся и бросился вдогонку.

Вскоре они поравнялись и пошли рядом.

Путники добрались до середины луга, когда безоблачное прежде небо начало затягивать тучами.

Анна подняла голову, наблюдая за переменой в вышине. Гарс заметил, как она напряглась, а вскоре её начало бить мелкой дрожью — той самой, что бывает от выброса адреналина перед схваткой.

Небо чернело на глазах, а затем небесное полотно пронзила молния. Громовой раскат расколол тишину.

Яростный порыв ветра заставил цветы совершить поклон до земли.

Замерев, девушка продолжала вглядываться в небесную черноту.

Её фигура была натянута как струна. Правая ладонь полыхала синим свечением.

В момент очередной вспышки из тучи вырвалось нечто.

Гарсу показалось, что оттуда, как из преисподней, вылетел жуткий призрак.

Заметив его, музыкант невольно попятился.

Его спутница стояла с окаменевшим лицом и только её синие глаза сверкали готовностью встретить удар.

Фантом, в чьих очертаниях угадывалась мужская фигура с мерзкой, похотливой ухмылкой на бесформенном лице, устремился к Анне.

По спине Гарса побежал ледяной пот. Это был ужас осознания: перед ним материализовался чей-то самый тёмный инстинкт.

Полупрозрачные ручища твари с отвратительно длинными и скрюченными пальцами потянулись к хозяйке Прибежища. Та в ответ резко выбросила руку ему навстречу.

Из её ладони рванул ослепительный голубой луч.

С грозным шипением он вонзился в призрака, разрывая его в клочья.

Томас увидел, как Анна отшатнулась.

Из её горла вырвался крик, в котором музыкант услышал и торжество, и омерзение, словно она наконец стряхнула с себя что-то липкое и отвратительное.

Вслед за тем из тучи начали одна за другой вылетать новые фигуры. Они кружили вокруг, хихикая и перешёптываясь.

До путников, оказавшихся в центре бури, доносились лишь обрывки фраз, прерываемые громом: «А вы слышали?..», «А её муж…», «А казалась тихоней…», «Теперь в больнице…».

Хоть эти черти и говорили по-русски, музыкант странным образом понимал суть их слов.

Анна вновь подняла руку, методично уничтожая призраков одного за другим.

Гарс видел, что в каждое движение она вкладывает всю боль, обиду и чувство несправедливости, которые вероятно годами терзали её.

Энергетические вспышки пронзали пространство вновь и вновь. Но в уверенных движениях воительницы её спутник уже угадывал грядущий срыв.

Он инстинктивно бросился к ней, стремясь заслонить от мерзких тварей, круживших вокруг.

Ещё несколько синих импульсов добили последних из них.

Прижавшись спиной к груди музыканта, девушка наконец позволила себе расслабиться. Но почти сразу её плечи задрожали. Не от рыданий, а от выплеснутой ярости.

Мягко отстранившись от Гарса, она подняла лицо к небу.

В этот момент сверху, как из ведра, хлынул дождь.

Анна засмеялась отчаянно и горько, и в этом смехе Томас различил мрачное удовлетворение.

Лицо её стало мокрым. И нельзя было угадать, только ли на нём дождевая вода или она плакала…

Глава 10

Гроза миновала, но в воздухе пахло гарью, той самой, что годами тлела в кошмарах хозяйки Прибежища.

По мокрому лугу, усеянному пепельными проплешинами в местах, куда падали разорванные голубым лучом ошмётки адовых выходцев, Анна и Томас к вечеру почти дошли до каменной гряды.

Всю дорогу Гарс напряжённо наблюдал за своей спутницей, выглядевшей, как человек после марафонского забега.

Словно моля о помощи, в её руке слабо пульсировал волшебный бутон.

Анна молчала, автоматически переставляя ноги и не замечая, что её спортивные брюки совсем отсырели ниже колен. Казалось, она даже не видела ничего перед собой.

Не отходя от неё ни на шаг, спутник ловил каждое её движение, готовый поддержать, если она споткнётся о мокрую траву.

Наконец девушка остановилась.

— Уже поздно. Не видно ничего. А ты промокла насквозь. Надо развести костёр, — предложил Томас, стараясь, чтобы его речь звучала нейтрально.

Анна резко подняла голову. В глазах у неё мелькнуло что-то дикое, будто он заговорил на забытом языке.

— Нет. — Её голос звучал хрипло после долгого молчания. — Огонь... не для нас.

— Тогда... что нам делать? — спросил Гарс.

Девушка посмотрела на горы.

— Идти дальше. Пока тьма не догнала.

Прошло не меньше получаса, прежде чем они добрались до цели.

По счастью, им быстро удалось найти вход в пещеру, в которой оказалось сухо и даже тепло.

Вынув из рюкзака фонарь, Томас осветил все закоулки пространства, в котором они находились.

Помещение представляло собой что-то вроде холла, за которым был виден проход в глубину горного массива.

— Анна, ты уверена, что нам некого здесь опасаться? — спросил скрипач озабоченно.

— Не беспокойся. Здесь нет хищников, — тихо сказала она.

Усевшись на камни и привалившись спиной к стене, девушка мгновенно отключилась.

Её спутник устроился рядом с ней.

Вскоре уснул и он, а когда проснулся, свет, проникавший в грот, уже освещал его наполовину.

Анна всё ещё спала.

Во сне она положила голову Томасу на плечо. Сейчас без маски неприступности на лице хозяйка Прибежища казалась ему беззащитной.

Он замер, ожидая, что та проснётся от его движения. Но её дыхание оставалось ровным — впервые за всё время она спала спокойно, как ребёнок, не знавший опасностей.

Правую руку Анна положила к себе на колено. В её ладони мерцал голубой артефакт.

Томас замер, с удивлением наблюдая, как синие блики пульсируют в такт его собственному дыханию.

«Она столько прошла ради тебя… а ты даже не знаешь, как к ней подступиться. Глупо просить помощи у магии… Но что ещё остаётся?», — подумалось ему.

Его рука потянулась к волшебному «подселенцу», и тот отозвался, обвив пальцы мужчины светящимися нитями.

— Ты… меня понимаешь? — чуть слышно выдохнул Гарс.

Цветок приподнялся, лепестки расправились шире, чем прежде. Без слов ясно: да.

— Будешь моим союзником? — шёпот музыканта стал твёрже.

Магический собеседник замер, будто взвешивая решение.

— Я не хочу причинить ей боли, наоборот, буду рад помочь, если она позволит, — добавил Томас.

Лепестки дрогнули и качнулись вниз, словно соглашаясь.

В это время Анна проснулась.

Поняв, что привалилась к своему соседу, она резко отстранилась и встала.

Гарс сделал вид, что не обратил внимания на её поведение.

Вскоре, подкрепившись фруктами, путники двинулись через тоннель, ведущий из «холла», где они провели ночь, в глубину гор.

Немного погодя за узким коридором обнаружилась ещё одна пещера, из которой на противоположной стороне виднелся другой выход.

Впрочем, назвать это место просто полостью в гранитном массиве было трудно.

Скорее оно напоминало зал с почти плоским, не слишком высоким потолком, в котором зияла пара дыр. Сквозь них пробивалось солнце, напоминая свет прожекторов, освещающих сцену.

Гарс негромко крикнул «эй», проверяя акустику. Ему пришло в голову, что она здесь неплохая для музыкального звучания.

Внезапно почувствовав жжение в руке, его спутница поспешно раскрыла ладонь, давая пространство для движения цветку.

В следующую минуту Анна и Томас наблюдали, как светящийся неоном артефакт вращается вокруг своей оси, разгоняя волны сияния.

Свет сгустился в вихрь, а затем из воздушных спиралей материализовалась скрипка со смычком.

Секундой позже инструмент оказался в руках Анны. Она сразу же протянула подарок Прибежища своему спутнику.

Тот с интересом начал его осматривать, а девушка переводила взгляд с музыканта на магический предмет в своей ладони и обратно.

Она чувствовала подвох — цветок пульсировал чужим ритмом, будто им управляла не её воля.

Между тем, скрипка легла в выемку между ключицей и подбородком Томаса с привычной точностью.

Он извлёк из неё несколько нот, а затем рванул смычком — и первый аккорд «взорвал» пещеру.

Но это уже был не единственный источник музыки. Пространство вокруг отозвалось электрогитарными риффами, звуками барабанов и синтезатора.

Анна в изумлении обвела «концертный зал» взглядом. Она не ожидала от своего мира таких чудес.

Явно получая удовольствие от процесса, Томас уже играл красивую мелодию.

То глядя на девушку и улыбаясь, то словно погружаясь в самого себя и возвращаясь в реальность, он переходил от быстрых композиций к медленным и обратно.

В отдельных пассажах виртуоз закрывал глаза, а его мимика рассказывала историю едва ли не выразительнее нот.

Погружённый в игру, он всё же замечал, как Анна реагировала на его музыку.

Синие глаза, переполнявшиеся то болью, то радостью, губы, то улыбавшиеся, то сжимавшиеся в скорбную линию, вены на шее, которые то и дело напрягались, были ему наградой большей, чем аплодисменты и выкрики из зрительного зала в его обычной жизни.

Последний аккорд растворился в тишине. Томас улыбнулся. Он перевёл дыхание, кинул озорной взгляд на единственную свою зрительницу и снова поднял смычок.

Под сводами пещеры зазвучала лёгкая, почти шутливая мелодия.

Анна замерла.

Это была музыка из фильма про пиратов, которая звучала в гостевом домике на базе отдыха в тот самый день…

Хотя и в другой обработке, но всё же…

В ушах зазвенело, звон перешёл в гул, перекрывая мотив, а в висках застучало: «Только не это…»

Томас не видел, как кровь отхлынула от лица его спутницы, оставив кожу мертвенно-белой.

Когда он поднял глаза, её ноги уже подкосились, и она падала, словно парус, потерявший ветер.

Гарс бросился к ней.

С пронзительным визгом скрипка вырвалась из его рук. Казалось, это само Прибежище вскрикнуло от боли.

Музыкант не обратил внимания, как волшебный инструмент обернулся вихрем голубых лепестков, опавших на пол.

Он был уже около Анны, оторопело приподнимая её и укладывая головой к себе на колени…

Глава 11

В следующее мгновение Томас схватил её руку, заодно накрыв своей ладонью и цветок.

Его пальцы нащупали жилку на запястье Анны, уловив пульсацию — странный ритм, будто кто-то играл адажио, но пропускал каждую третью ноту.

Секундой позже его буквально прошибло. Не болью, а видением, ворвавшимся в сознание с жестокой, обжигающей ясностью.

Перед глазами пронеслась вспышка.

Радио, хрипло орущее пиратскую тему.

Пьяное, похотливое лицо мужчины, то самое, которое музыкант видел над лугом, когда хозяйка Прибежища выстрелила в него лучом.

Ладонь этого ублюдка с зажатой в ней зажигалкой.

Горящий лист картона, на котором изображён карандашный рисунок, а затем и Анна, с ног до головы объятая пламенем.

Потом больничная палата, в которой девушка лежит вся в бинтах.

А после этого она же в страшных шрамах кричит на мужчину (мужа?).

Под конец маленькая комната, в которой открывается портал с видом на домик и маяк у моря…

Яркие картинки, словно кадры из кино, пронеслись перед глазами Гарса.

Это был не сон.

Цветок впился в его сознание, как крюк, — и теперь Томас знал, как пахнет горелая кожа, как кричит Анна в огне…

Его накрыло волной ярости.

«Так вот откуда шрам… этот ублюдок… Он…», — промелькнули обрывки мыслей у музыканта в голове.

Невольно он сжал ладонь девушки — большой палец впился в тонкую кожу запястья, где синела вена.

Цветок, зажатый между их руками, вспыхнул, оставляя на коже скрипача отпечаток света и боли. Но Томас почти не чувствовал этого.

Сейчас он ненавидел. Ненавидел этого человека, ненавидел себя за беспомощность, ненавидел даже цветок, который опалил ему руку, будто говоря: «Не ты её спаситель».

Гарс перевёл взгляд с бескровных губ своей спутницы на её запястье. Там осталась отметина от его пальца — почти как лепесток цветка.

Дёрнувшись, Анна пришла в сознание.

Её ладонь будто хлестнули крапивой, а на руке, казалось, только-только разжали тиски.

Из прострации её вывел крик Томаса над ухом: «Где он?! Вот прямо сейчас, где этот поджигатель?!»

Девушка мгновенно поняла — музыкант всё уже знает. Его гневный вопрос прозвучал как обвинение. В чём? Она и сама не понимала.

— Мёртв. Я его убила. Доволен? — глухо сказала она, сделав попытку подняться.

Томас остолбенел. Его взгляд, полный ярости секунду назад, стал растерянным.

— Ты... что? — Гарс поставил её на ноги.

Держа Анну за плечи, он недоверчиво посмотрел в её бледное лицо.

— Это… правда? — тихо спросил он.

— Конечно, нет, — холодно ответила хозяйка Прибежища. — Но что-то же тебя должно было успокоить.

— Прости, — выдохнул он и, чувствуя, что его спутница всё ещё шатается, притянул её к себе.

Однако девушка отстранилась, будто его руки были из раскалённого металла.

Её пальцы двинулись к шее — к тому самому рубцу в форме змейки, — но замерли в сантиметре, словно наткнувшись на невидимый барьер.

— Не трогай меня, — она не повысила голос, но каждый звук резал, как лёд. — И не спрашивай об этом.

Музыкант отступил.

Он понял: на её коже не просто след. Это дверь, за которой всё, что Анна запретила себе чувствовать.

Она посмотрела на запястье, где остался оттиск от мужского пальца. Словно ярость спутника и её шрам сплавились в одну метку. Как будто цветок поставил печать.

Девушка глубоко вздохнула и закрыла лицо руками, стараясь прийти в себя.

— Надо продолжать путь. Я знаю, кристалл близко, — произнесла она. Голос её был тихим и глухим.

Внутренне собравшись, Анна выпрямилась и двинулась к следующему проходу из пещеры.

Гарс последовал за ней.

Прежде чем приблизиться к цели, путники миновали целую галерею из подземных залов. И, наконец, оказались в просторном помещении.

Кристалл они увидели сразу.

Полупрозрачный камень сиял у стены загадочным фиолетовым светом, разбрасывая вокруг сине-лиловые языки холодного пламени.

С опаской протянув руку, Анна подошла к нему вплотную, но пальцы неожиданно упёрлись в невидимую преграду.

Ощутив вибрацию, она нажала сильнее — в ответ по коже пробежали мурашки, а в ушах зазвучал шёпот: «Ты знаешь…»

Хозяйка Прибежища отдёрнула руку.

Будто смеясь, самоцвет вспыхнул ярче.

Он давно слышал её мысли. Но требовал слов.

Стоявший с включённым фонарём в руке Гарс молча наблюдал за происходящим.

По выражению лица своей провожатой, освещённого лампой фонарика и лиловых бликов, Томас понял, что она ведёт безмолвный диалог с магическим артефактом.

Музыкант приглушил свет. Теперь пещеру озаряли только отблески сиреневых переливов.

— Что ты хочешь? — обращаясь к кристаллу, спросила Анна вслух.

Её голос прозвучал резко, но без злости. В нём скорее слышалась усталость и готовность к любому повороту событий.

В гранях камня мелькнул яркий всполох, но не сине-лиловый, а жёлто-красный, как в её кошмарах.

На мгновение ей померещилось, что она снова чувствует запах дыма.

Спустя паузу девушка подняла голову вверх, словно ища поддержки у кого-то невидимого под сводами гранитного чертога, вздохнула, а потом, присела на выступ у противоположной стены и скрестила руки на груди.

Сминая ткань ветровки, тонкими пальцами впилась в плечи.

Она явно пыталась сдержать дрожь. На Гарса Анна ни разу не взглянула, избегая встречаться с ним глазами.

— Я родилась... — голос её сорвался на первом же слове.

Она сглотнула ком в горле и начала снова, теперь ровнее, монотоннее, словно зачитывала чужую биографию:

— Я родилась… в посёлке недалеко от Заснежинска…. Родители погибли в аварии… Меня... спасли.

Между фразами девушка делала неестественно длинные паузы, будто перебирала в памяти каждое слово, проверяя, можно ли его выпустить наружу, не резанёт ли оно горло при выходе.

Томас не видел её лица — Анна упорно смотрела в пол, но по тому, как голос то сжимался до хриплого шёпота, то неожиданно обрывался, он мог представить, какое выражение было на нём в этот момент.

— Бабушка меня вырастила. Потом... город. Учёба. Работа. Замужество. — Она выстрелила эти слова, как пули, каждое — обточенное, лишённое деталей.

Целая жизнь в пяти сухих фразах.

— А потом тот проклятый корпоратив, — голос сорвался. — Я никогда не любила эти сходки… Но начальник настоял. Мы поехали за город на базу отдыха. Мне было в тягость сидеть в компании. И я ушла в гостевой домик. Просто рисовала. А потом явился этот… Толик. Сотрудник нашей фирмы. Я с роду с ним не имела дел.

Она замолчала, прижав руку ко лбу так, что побелели пальцы.

Томас смутно видел, как её била дрожь.

Он не двигался. Боялся, что любое слово, любой жест спугнут её. Но его руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Он был пьян… Сначала пялился на меня за столом, потом нашёл в домике. — Анна говорила теперь тише, но каждая фраза звучала чётко. — Начал нести какую-то чушь… Говорил, что я «слишком высокомерная», что «всем таким, как я, надо давать урок»…

Она резко провела пальцами по шее, коснувшись шрама-змейки.

— Я попросила его уйти. А он…

Анна осеклась. Она зажмурилась, будто перед ней снова стоял тот человек — с зажигалкой в руке, с перекошенной от злобы ухмылкой.

— Он поджёг мой рисунок. Сказал: «Теперь ты точно закричишь». Бумага занялась сразу. Он бросил... — девушка вновь резко сжала веки, и Томасу показалось, что по её лицу пробежал жёлто-красный отблеск. — Платье вспыхнуло… Я даже не поняла сначала, что горю. Просто... запах. Как жжёные волосы…

Она замолчала.

Кристалл теперь пульсировал тускло, будто приглушив своё сияние и давая ей время.

Ещё секунда молчания и Томас не выдержал:

— Как ты спаслась?

Анна резко вдохнула, возвращая себя в реальность.

— Бассейн был в трёх шагах, — её голос внезапно стал громче. — А он стоял и смеялся. Так смеялся, что даже не побежал, когда закричали люди.

Она впервые подняла глаза на музыканта. В них не было слёз. Только пустота.

— Его посадили. Ненадолго. А я…

Она коснулась клейма прошлого на своей шее, будто проверяя, на месте ли оно.

— Я научилась не кричать.

Холодное сияние вокруг кристалла взметнулось, осветив все закоулки подземелья. Потом свет схлопнулся.

Томас не двинулся с места. Он смотрел на хозяйку Прибежища, застывшую на каменном приступке, с золотистым отблеском на шраме, и впервые за всё время понимал: это не просто шрам. Это печать.

Печать того, кто выжил.

Анна поднялась со своего места и шагнула к самоцвету.

Защитный барьер качнулся и рассыпался стайкой жёлтых светлячков, открывая доступ к магическому предмету…

Глава 12

С кристаллом, пополнившим содержимое рюкзака Гарса, путники отправились к выходу.

Они уже успели дойти до «концертного зала», когда в горах началось странное шевеление, будто ожили камни.

Сначала далеко за спинами Анны и Томаса раздался глухой гул, точно кто-то разбудил древнего спящего великана. Под ногами всё задрожало, и на стенах пещеры заплясали тревожные тени.

— Бежим! — Гарс без церемоний схватил спутницу за больное запястье и потащил её за собой.

Анна вскрикнула от неожиданности, но странным образом мучительное для её кожи прикосновение придало ей ясности.

Будто Прибежище вливало в неё свою силу через этот контакт.

На головы уже сыпалась гранитная крошка, и казалось, горы вот-вот станут могилой.

Луч фонарика в руках музыканта метался по стенам каменных коридоров. Фонарь выхватывал из тьмы то сужающийся проход, то внезапные обвалы.

Задыхаясь, Анна мчалась следом за Томасом.

Когда беглецы перемахнули границу пещеры, в которой ночевали прошлой ночью, мир за их спинами рухнул с оглушительным рёвом.

В последний миг Гарс толкнул Анну вперёд. Та споткнулась, свалилась на спину и тут же увидела, как он падает на неё, сбитый с ног последним толчком земли.

Едва успев перенести собственный вес на руки, музыкант замер над ней, сбитый с толку внезапной близостью. Девушка почувствовала бешеный ритм его сердца и запах кожи, смешанный с пылью обрушившегося грота.

Капля пота со лба Томаса упала на щёку спутницы. Их дыхание смешалось — частое, прерывистое.

Глаза Анны — эти два синих озера, наполненных паникой и чем-то ещё, что не мог угадать в эту минуту Гарс, — широко раскрылись.

Её взгляд будто приковали губы нависшего над ней мужчины. Она почувствовала, как щёки заливает краска, а змейку на шее начинает тянуть странным теплом.

Скользнув по её лицу, взгляд Томаса задержался на шраме. И музыкант так же быстро отвёл глаза.

В этот момент сам себе он показался вором, вторгшимся на чужую территорию.

— Ты... в порядке? — спросил он. Его голос звучал сдавленно от напряжения.

Однако вопрос повис в воздухе вместе с каменной пылью.

Анна лишь кивнула, не находя слов.

Поспешно поднявшись, Гарс протянул ей руку.

Она приняла помощь, но быстро отпустила ладонь Томаса и начала поправлять одежду дрожащими пальцами, а потом отвернулась, делая вид, что рассматривает завал.

Между беглецами что-то повисло. Что-то, что заставляло неловко молчать.

Тишина давила, густая, как минеральный осадок, всё ещё висевший в воздухе.

Избегая взгляда Томаса, Анна кусала губу.

Музыкант нервно провёл рукой по волосам, смахнув каменную крошку.

Даже кристалл в его рюкзаке, казалось, замер, будто прислушиваясь к этому странному молчанию.

День в Прибежище клонился к вечеру.

Бунт этого мира, такого уютного и безопасного прежде, казался Анне нелогичным. Она не находила чёткого объяснения произошедшему.

Прибежище всегда реагировало только на её страх, боль или желание. Но сейчас…

Девушка украдкой взглянула на Гарса.

«Неужели оно настолько яростно отвергает мои старые страхи, которые мне пришлось озвучить? Или…»

Нет, она не хотела даже додумывать.

— Разобьём лагерь на лугу, — сказала хозяйка Прибежища, слишком быстро, слишком резко. — Здесь чересчур… неуютно.

Томас лишь кивнул, в его глазах мелькнуло понимание. Он знал — дело не только в завале.

Дело в том, что повисло между ними, не давая ей дышать.

Вскоре путники вышли на луг.

Солнце катилось к горизонту. Становилось свежо.

Гарс, в который уже раз за время их приключений, предложил развести костёр.

Собрав хворост вокруг небольших кустов, росших на окраине луга, они сложили ветки конусом и водрузили сверху перекладину с котелком.

Порывшись в рюкзаке, с самого дна Анна достала банку тушёнки и маленький пакет гречки — питаться фруктами ей уже надоело.

Томас чиркнул зажигалкой.

Первая искра упала в сухой мох, и Анна ощутила, как по спине пробежали мурашки. Тело вспомнило то, что ум старательно забывал: запах горелых волос, нестерпимую боль и бешеный стук сердца в грудной клетке…

Спрятав руки за спину, она вцепилась одной кистью в другую. Это всего лишь костёр. Маленький. Безопасный.

Но когда пламя разгорелось, её пальцы сами потянулись к шее проверить застарелый ожог.

— Не нравится? — Гарс не смотрел на неё, подбрасывая хворост.

— Нормально, — она резко опустила руку. — Только… ветер неприятный.

Её спутник ничего не ответил. Просто раздвинул горящие ветки так, чтобы танец оранжевых языков не был слишком жарким. Будто чувствовал, какое расстояние для неё безопасно.

Наконец Анна потянулась к огню. Он приятно согревал ладонь. Это придало смелости хозяйке Прибежища.

Поднявшись, она начала мешать кашу, ложка в её руке дрожала едва заметно.

Дым щекотал ноздри — не едкий, как тогда, а почти уютный.

Затем девушка села на траву.

Несколько минут Анна и Томас молчали, слушая, как мирно пощёлкивает полыхающий хворост.

В этом безмолвии не было неловкости, скорее оно воспринималось как пауза перед чем-то неизбежным.

— Ты так и не рассказала, — наконец вымолвил Гарс. Его голос был почти растворяющимся в треске костра. — Как всё это появилось.

Музыкант не уточнял, что именно. Это было и не нужно. Анна знала — её спутник спрашивал о Прибежище. О мире, который она создала, чтобы убежать.

От дуновения ветра огненные всполохи резко качнулись, осветив её лицо. Анна инстинктивно отодвинулась подальше и посмотрела на Томаса.

— После того пожара я долго лежала в больнице. Врачи сделали всё, что могли. Меня выходили. Но вот рубцы… Они были повсюду. Там, где кожа сгорела до мышц, — Анна невольно прикоснулась к своему плечу, — ткани заживали буграми, стягивая суставы. Эта было мучение, которое напоминало о себе при каждом движении. К тому же появились сны…

Гарс молча передвинул котелок дальше от огня. Без комментариев. Без жалости.

Именно благодаря этому рассказчица решилась продолжить.

-— Знаешь, даже это не самое страшное, — Анна слабо улыбнулась и отвернулась от собеседника. — Гораздо хуже предательство… Такое банальное, обыденное. Мой муж… Когда всё это случилось, у нас на работе нашлось немало тех, кто обвинил меня в том, что я спровоцировала Толика. Якобы, что я сама, как они говорили, «вертела перед ним хвостом». А на самом деле, будь это хоть парень, который мне нравился... У меня был муж. И я его любила… Любила…н-да…— Анна взяла из запаса хвороста ветку, разломила и подкинула в очаг.

— Он пришёл в больницу ровно один раз. Принёс розы. Стоял у двери, будто боялся заразиться. Сказал: «Я не могу на это смотреть». А уже потом, когда я вернулась домой, когда ему пришлось возиться со мной, тратить деньги на лечение, он обвинил меня в измене. С Толиком. Знаешь, я тогда поняла, что он и сам не верил в это. Просто нашёлся удобный повод бросить жену, чтобы не чувствовать себя подлецом. А ведь на свадьбе он клялся, что любит меня «во всяком обличье». Видимо, имел в виду — только в дизайнерском…

Угольки под костром вспыхнули ярче. Гарс сжал зубы, но промолчал.

Анна встала. Длинной веткой сдвинула котелок на перекладине, убирая его подальше от жара.

Затем села на прежнее место, решившись, наконец, взглянуть на музыканта, который наблюдал за её движениями с лицом, лишённым выражения.

— Идти мне было некуда. Не на кого опереться. Родители погибли уже давно, бабушка тоже умерла, — продолжила рассказ хозяйка Прибежища.

— Когда я развелась и переехала в маленькую студию, она и стала моей вселенной…Вселенной без зеркала, — девушка усмехнулась. — Четыре шага до кухни. Три до туалета. И бесконечность до...

Она махнула рукой в темноту. Угли под костром осыпались с тихим шелестом.

— Первое время я просто лежала лицом к стене. Мне тогда не то, что хотелось умереть, мне хотелось исчезнуть. Как тот подожжённый Толиком эскиз. Чтобы не осталось даже угольной пыли. А потом... потом стена перестала быть стеной. Она стала окном, порталом, если хочешь. В моё Прибежище…

Гарс медленно выдохнул, отпуская напряжение.

В его движениях и взгляде чувствовалась не жалость, которой Анна была сыта по горло, а... признание. Будто он видел не жертву, а творца.

— Ты не исчезла, — сказал Томас тихо. — Ты пересоздала себя.

Глава 13

Утро встретило их настороженным, низким гулом.

Это был странный булькающий звук, будто где-то впереди кипел огромный чайник.

Анна хмурилась, складывая вещи в рюкзак. После вчерашнего обвала в горах любая аномалия заставляла насторожиться.

— Ты слышишь? — Гарс уже стоял наготове, его взгляд скользнул по горизонту, выискивая источник шума.

Вскоре они двинулись на звук. Трава под ногами постепенно становилась влажной, а воздух наполнился свежестью.

И вдруг знакомое пространство… разорвалось.

Перед ними, там, где прежде был ровный цветочный ковёр, теперь текла река. Неглубокая, но бурная, с пенными гребешками, разбивающимися о тёмные окатыши, выступающие над потоком.

Вода казалась почти хрустальной, а в её стремительном течении чувствовалась что-то неестественное.

— Этого не должно быть, — Анна сжала цветок в руке, однако тот молчал, лишь слегка пульсируя теплом.

Гарс оценивающе осмотрел переправу. Камни образовывали нечто вроде дорожки.

— Можно перейти, — сказал музыкант.

Анна не ответила.

Вопрос висел в воздухе тяжёлый, как влажный туман над рекой.

Почему Прибежище подкидывает им новые испытания? И главное зачем?

Выбора, однако, не оставалось. Лес ждал на той стороне, а с ним и путь домой для Томаса.

Поставив ногу на мокрый булыжник, Анна, не задумываясь, шагнула на следующий. И в этот момент «подселенец» в её руке ожил.

Вместо привычного тёплого пульсирования девушка ощутила резкий электрический разряд. Ток прошиб всё тело, отозвавшись резкой болью в ноге, которая тут же подкосилась.

Мир накренился. Холодные брызги уже коснулись лица, когда железная хватка спасла её от падения.

Гарс успел удержать спутницу за локоть, его пальцы впились ей в кожу почти болезненно.

«И ты туда же, зараза?!» — мысленно возмутилась Анна, обращаясь к сияющему бутону на своей ладони. Его поведение она восприняла как диверсию. Вопрос, чего он добивался?

Тот лишь легонько кольнул её в ответ.

Ухмылка музыканта заставила хозяйку Прибежища испытать неловкость. Но объяснять «это не я, это цветок» было бы даже смешнее самого падения.

— Дай мне «зонт», — буркнула она, отводя взгляд.

Открыв рюкзак, Гарс усмехнулся и запустил руку в его глубину.

Однако когда на следующем камне Анна опёрлась на импровизированную трость, он лишь покачал головой, удивляясь её изобретательности.

Так, используя то один «островок», то другой, путники почти добрались до противоположного берега. И тут очередная опора предательски выскользнула из-под ноги Анны.

Предотвратить падение не помог даже «зонт».

Выпавшую из её руки палку тут же подхватило бурным течением и унесло по воде.

Томас поднял свою спутницу на руки и вынес на берег.

Закусив губу, она посмотрела в его смеющиеся глаза, но тут же заметила, как его взгляд скользнул вниз, а улыбка мгновенно сменилась серьёзностью.

На колене Анны расплывалось тёмное пятно, впитываясь в ткань брюк.

Девушка наклонилась и подняла штанину до бедра.

— Ого, — озабоченно пробормотал музыкант, усаживая её на землю и уже разглядывая травмированное место. — Неплохо приложилась!

Хозяйка Прибежища резко втянула воздух через зубы, стараясь не выругаться.

Мелкий провокатор в её ладони замер. Будто испугался последствий своего поступка.

Кожа на колене была содрана. Чертыхаясь, Анна сорвала лист подорожника, наскоро прополоскала его в воде и приложила к ноге. Томас вытащил из рюкзака небольшой платок.

— Ты идти-то сможешь или тебя нести? — деловито поинтересовался он, заматывая тряпицу вокруг ноги своей спутницы.

— Ничего страшного, — с досадой ответила девушка. — Это всего лишь ссадина. Мой мир, хоть не быстро, избавил меня от шрамов, а уж с этой ерундой он справится в два счёта.

— Ну, вот почему ты такая? — музыкант помог ей подняться.

Они стояли совсем близко друг от друга. Скрипач глядел на неё с улыбкой.

— Какая я? — Анна посмотрела на него снизу вверх. Её лицо оставалось серьёзным.

— Несгибаемая, — Гарс наклонил голову. Его взгляд остановился на её губах.

Чувствуя, что что-то вновь повисает между ними, девушка повернулась и пошла вперёд. Изо всех сил она старалась не хромать. Лишь её сжатые губы говорили о том, что травма доставляет ей неприятные ощущения...

До края леса оставался в лучшем случае километр, когда над лугом начали стремительно собираться тучи, подул холодный, почти осенний ветер.

А вскоре полил и дождь, сначала неспешно, редкими крупными каплями, а потом всё сильнее и сильнее.

Льющаяся с неба вода медленно «проедала» ткань ветровки на спине Анны, ледяные струйки затекали за воротник.

Девушка ускорила шаг.

Как она и предсказывала, боль в колене понемногу шла на убыль, уступая место знакомому ощущению затягивающейся кожи.

Так что владелица взбунтовавшегося мира смогла заставить себя не обращать внимания на последствия недавней неприятности. К тому же холодный дождь волновал её сейчас куда больше. И теперь она стремилась как можно быстрее оказаться под защитой сосен.

Гарс шёл рядом. Волосы его стали совсем мокрыми. Передние пряди, выбившиеся из хвоста, прилипли ко лбу и щекам, но он не жаловался.

Вместо этого музыкант снял куртку и накинул спутнице на плечи, не спрашивая, не предлагая.

Та хотела отмахнуться, но цветок в ладони шевельнулся, словно пытаясь предотвратить её привычное поведение.

— Ты промокнешь окончательно, — сказала Анна, но куртку не сбросила.

— Зато ты не продрогнешь до костей, — ответил Томас, отводя ладонью пряди с лица.

Несмотря на то, что музыкант был мокрым с головы до ног, ему хватало сил сохранять присутствие духа.

Анна мельком отметила этот факт, понимая, что её собственная стойкость в этот раз даёт сбой.

Качая зелёными лапами, сосны шумели впереди, словно зазывали к себе.

Наконец, путники достигли границы леса и встали под первой же кроной. Девушка прижалась к стволу спиной, но хвоя над головой плохо защищала.

— Ш...шатёр, быстрее, — зубы её стучали, а губы побелели от холода.

Гарс скинул рюкзак с плеча.

Несмотря на полутьму, Анна разглядела его руки с «гусиной кожей».

— Тебя... т-трясёт, — она потянулась к сумке вытащить «зонт».

Томас фыркнул, выхватывая несложную конструкцию из её ладоней.

— Это не дрожь. Это крещендо[i], — улыбнулся музыкант.

Их пальцы соприкоснулись, и Анна отдёрнула руку. Ладонь Гарса была слишком тёплой для промокшего человека.

На секунду ей показалось, будто ливень затих. Но нет. Это её сердце вдруг застучало слишком громко.

Одёрнув себя, девушка начала оглядываться в поисках более сухого места, где можно было бы поставить палатку.

Пространство под соседней сосной показалось ей более подходящим, чем то, где они стояли сейчас.

— Туда, — Анна указала место ночёвки пальцем.

Спустя минуту путники спрятались за спасительным барьером.

На двоих шатёр был мал, но в этот момент думать о неудобствах не приходилось. И у хозяйки Прибежища, как и у её спутника, было лишь одно желание — согреться.

Анна вытащила из рюкзака пледы и нашарила на самом дне чистую футболку.

— От-т-твернись, — бросила она, всё также стуча зубами, и начала переодеваться.

Девушка слышала, как музыкант возится рядом, стягивая с себя влажные джинсы.

Наконец, Анна закуталась в плед, в полутьме заметив, что Томас, остался в одних трусах.

В груди у неё ёкнуло.

Гарс поспешно накинул на себя спасительное покрывало, улёгся на чуть влажную траву и решительно притянул к себе спутницу, которая всё ещё тряслась от холода.

Её спина оказалась прижата к груди мужчины.

Томас обнял Анну, чувствуя её напряжение.

Рука скрипача лежала на её талии неподвижно, но девушка ощущала, как время от времени напрягались мышцы его предплечья, будто он сдерживал желание притянуть её ещё ближе.

Хозяйка Прибежища замерла в его объятиях.

Она по-прежнему ощущала лёд в руках и ногах. Но вместе с тем, дыхание Томаса на её затылке казалось ей обжигающим.

Вскоре Анна поймала себя на том, что расслабляется. А вместе с тем (девушка с ужасом поняла это), вернулось, казалось бы, давно потерянное чувство… близости с кем-то родным. Она непроизвольно плотнее прижалась к Гарсу, слишком поздно поймав себя на этом движении, и тут же отметила, как мышцы его живота напряглись.

Сердце за её спиной забилось чаще.

«Он не спит. И он... Чёрт, только не это…», — пронеслись у неё в голове обрывки беспорядочных мыслей.

Внутри всё сжалось. Но на этот раз не от страха. От чего-то давно забытого и оттого вдвойне опасного. От чего-то, что угрожало поглотить её целиком.

Ей оставалось лишь замереть, чтобы не провоцировать Гарса… и себя саму.

[i] Крещендо — музыкальный термин, обозначающий постепенное увеличение силы звука

Глава 14

Проснувшись с непривычным ощущением уюта, Анна с полминуты не открывала глаз. Она наслаждалась покоем, о котором совершенно забыла в последние дни. А потом…

Потом резко осознала, что лежит головой на плече Гарса, там, куда он прикладывает скрипку во время игры, а его рука, тяжёлая и тёплая, — у неё на бедре.

Создавая странное ощущение душевной теплоты, запах кожи Томаса смешивался с влажным воздухом, просочившимся в шатёр.

Кровь бросилась Анне в лицо. Голову наполнил туман.

«Отодвинься, сейчас же», — мысленно сказала она себе, но вместо этого, как заворожённая, положила ладонь на грудь Томаса, ощутив под кожей стальные мышцы… И учащённый ритм его сердца.

Он не спал. И позволял ей делать то, что она делала…

Анна почувствовала, как тело музыканта на мгновение окаменело, будто он задержал дыхание, а затем услышала его облегчённый выдох. Казалось, Гарс сам в это мгновение осознавал не только её прикосновение к его груди, но и своё — к её бедру.

Он и в самом деле не помнил, как его ладонь легла на её ногу. Во сне?

Но факт оставался фактом. Вчерашняя буря будто нарочно толкнула его и Анну в объятия друг друга. И вот теперь Томас не решался пошевелиться, чтобы не напугать её.

Девушка замерла. Её смущала мысль, что стоит ей поднять глаза, и она встретится с ним взглядом.

Что она увидит? Его торжество? Смех? Или, что страшнее, то же безумие, что заставляло её касаться его кожи?

Отстранившись, она повернулась на спину. Её движение стало сигналом для мужчины.

Он лёг на бок, и теперь его лицо оказалось в сантиметре от её виска.

— Ты дрожишь, — прошептал он. То был не вопрос, а констатация факта.

Его дыхание обожгло ей щёку.

— Это от холода, — сдавленно сказала она.

— Не ври, — так же тихо ответил Гарс.

И тогда... Его пальцы осторожно тронули её подбородок.

Анна ощутила, как по спине пробежали мурашки.

Медленно, давая ей время отпрянуть, Томас повернул её лицо к себе.

Их взгляды встретились.

В выражении его глаз не было ни триумфа, ни насмешки. Зрачки Гарса расширились в полутьме шатра, а губы слегка приоткрылись. Девушка видела каждую ресницу, каждую чёрточку на его лице.

— Я..., — начала она, но слова застряли в горле.

Он не торопил. Его большой палец нежно коснулся шрама у неё на шее…

Анна закрыла глаза.

Гарс наклонился над ней, слегка сжав её плечо…

И в этот момент на земле под её спиной раздался тихий щелчок, будто сломалась ветка.

Девушка невольно вздрогнула. Лицо её исказила гримаса острой боли от впившегося в спину сучка. Инстинктивно сжавшись, она дёрнулась в сторону, пытаясь откатиться. Но Томас расценил это движение иначе.

«Напугал!» — эта мысль молнией пронеслась у него в голове.

Перед внутренним взором музыканта тут же встала перекошенная физиономия Толика, призрак которого он видел над лугом.

Гарс сжал зубы, а потом выдавил: «Я... выйду. Надо просушить одежду».

Сложив «зонт», музыкант резко поднялся.

Анна посмотрела вслед мужчине, стремительно уходящему вглубь леса.

Холодный воздух обжёг лёгкие Гарса.

«Снова. Снова ты всё испортил. Какой же ты кретин! Чем ты лучше других? Она тебя боится!», — думал он.

Не замечая холода, Томас шёл по траве босыми ногами. Его тело было обёрнуто пледом, как тогой. Музыкант машинально стянул её на груди.

И тут Анна увидела, как он внезапно остановился.

Его длинные пальцы, способные извлекать из скрипки самую пронзительную боль и самую трепетную нежность, превратились в кулаки.

Казалось, он вот-вот ударит сжатой кистью в ствол дерева, но Томас лишь замер на несколько секунд, а потом, будто преодолевая невидимое сопротивление, заставил ладони расслабиться. Видимо привычка беречь руки взяла верх над бурей эмоций.

Некоторое время он стоял спиной к девушке. Возвращая себе контроль, дышал ровно и глубоко.

Хозяйка Прибежища вдруг осознала страшную вещь: Гарс боится повернуться. Боится, что увидит в её глазах отвращение.

Она зарылась в шерстяное покрывало головой.

Сейчас ей хотелось раствориться в воздухе от стыда. За свою слабость. За нелепость ситуации.

«Дура! Дура! Дура!» — Анна несколько раз ударила раскрытой ладонью о землю. Цветок недовольно зашевелился у неё в руке.

Быстро собрав ветки, Гарс начал складывать их для будущего костра.

Между тем, девушка встала, старательно намотала на себя тёплое полотно, словно одеваясь в броню.

Собрала всё ещё мокрые вещи.

Затем начала развешивать их недалеко от будущего источника тепла на импровизированной сушилке, наскоро сооружённой ею из подручных средств.

Она действовала с маниакальной настойчивостью, расправляя на одежде складку за складкой, будто от её движений зависела жизнь.

Жесты её были точными, как у автомата. Она не желала останавливаться. Лишь бы не поднимать взгляд на Гарса.

Вскоре горячие всполохи заплясали над маленькой полянкой среди деревьев.

Они то играли синим у самой земли, то устремлялись вверх опасными красными языками.

А Томас продолжал разламывать ветки с той же яростью, с какой когда-то сломал смычок, услышав от врача, что возможно больше не сможет играть.

Хруст древесины звучал фальшивыми нотами, и скрипач стискивал зубы, словно это причиняло ему физическую боль.

Он стоял так близко к костру, что искры норовили опалить его босые ноги. Но музыкант не отступал, швыряя в этот очаг хворостину за хворостиной.

Точно напрашивался на ожог.

Анне казалось, что её спутник не просто подстёгивает стихию, а стремится выжечь что-то внутри себя.

И чем жарче становился огонь, тем больше что-то каменело у неё внутри.

Она невольно прижала ладонь к рубцу у себя на шее. Отметина прошлого тоже, мнилось ей, начала грозно теплеть, словно предупреждая об опасности.

Лицо девушки стало неподвижным.

В этот момент Гарс посмотрел на неё. Увидев огненные отсветы в её глазах, он вспомнил пещеру. Импровизированный концерт для Анны. И её обморок.

Что-то горячее и острое сжало ему грудь.

Музыкант хотел крикнуть, чтобы она отошла подальше, обнять её, отгородив от всех страхов, попросить прощения за каждый неверный жест. Но вместо этого он выбрал из кучи хвороста палку подлиннее и начал разгребать костёр, снижая горение до безопасного уровня…

День клонился к вечеру, когда Анна и Томас достигли края леса.

Весь оставшийся путь они провели в молчании.

В их безмолвии не было тяжести, только звенящая невысказанность.

Девушка украдкой посматривала на руки Гарса, на которых проступили глубокие царапины от веток.

У неё возникло желание сорвать хотя бы подорожник и приложить к его ладоням, чтобы избавить от саднящей боли, но она почему-то не решалась на это.

«Прибежище залечит», — убеждала Анна себя, хотя и понимала, что это всего лишь отговорка.

Девушка не замечала, что Гарс, шагавший чуть впереди, то и дело замедлял шаг.

Его взгляд скользил по её силуэту, отмечая, как она то спотыкается о корни деревьев под ногами, то устало касается рукой лба, словно надеясь, что цветок в её ладони придаст ей энергии.

Анна не могла видеть, как сжимались челюсти музыканта, когда он заставал её за прикосновением пальцами к змейке на шее.

Открывая вид на знакомые холмы, лес наконец расступился.

Солнце уже почти коснулось горизонта, растягивая тени двух путников. Эти тёмные полосы на земле почти соприкасались, но всё же не превращались в единое целое.

У опушки уже стоял Роби, которому Анна заранее послала сигнал о том, что она его ждёт.

Увидев её, робот наклонился и опустил до земли свою гигантскую длань.

Девушка встала на неё и потянулась к железному лицу Роби, положив ладони на его грубо выточенные щёки.

Тот в ответ маякнул жёлтой вспышкой глаз, тут же сменившейся голубоватым мерцанием, которое включалось только при общении с хозяйкой Прибежища.

Стоявший рядом Томас расценил жест Анны как знак приветствия.

На фоне стального гиганта она смотрелась хрупкой статуэткой.

Что-то студёное и едкое свернулось у Гарса под рёбрами, когда он увидел, как её пальцы вжимаются в холодный металл, будто она искала в Роби ту самую опору, которую не решалась обрести в живом человеке.

А когда девушка на мгновение прижалась лбом к лицу робота, в душе музыканта зашевелилась тёмная, жгучая ревность.

И в то же время с особой остротой Томас понял, что силы его спутницы уже на исходе.

Хозяйка Прибежища сделала Гарсу приглашающий жест. Он тоже поднялся на стальную руку.

Металлический гигант понёс людей к дому.

Глава 15

Анна проснулась от радостного утреннего пения птиц за окном. В комнате ещё стоял сумрак, и хотелось продлить минуты неги в постели, но впереди было немало забот.

После возвращения она отдала кристалл Коту. Теперь дело за ним. Ему предстояло разбить камень на мелкие фрагменты и огранить под будущие магические украшения. Ей же самой стоило пока вернуться к рутинным делам.

Хотя в обычном мире прошло всего несколько часов с тех пор, как она отвлеклась на странные приключения, работа, дом, огород и сад требовали участия.

Старательно гоня от себя мысли о том, что в соседней комнате спал Томас, девушка стремилась погрузиться в привычную суету. В некотором роде это было её защитной реакцией на происходящее.

«Между мной и Гарсом ничего нет. Да и чем бы это ни было, финал известен заранее», — убеждала она себя.

Словно отвечая на эти мысли, в её руке шевельнулся магический «приятель».

Анна раскрыла ладонь, и он чуть приподнялся, крутясь, как волчок, и будто подмигивая переливами лепестков.

«И что ты хочешь этим сказать?», — спросила художница, глядя на столь странный танец.

Тот выбросил из середины фонтанчик золотых искр, которые блёстками опали ей на руку.

Щёки девушки вспыхнули, когда, приглядевшись, она увидела, что образовавшийся на коже рисунок имеет форму сердца.

«Ах, ты… мелкая сводня!» — хозяйка Прибежища сжала кулак, тут же почувствовав щекотку. Маленький собеседник будто смеялся над ней.

Анна смилостивилась и дала ему немного пространства.

Где-то за стеной скрипнула половица — Томас тоже проснулся.

Цветок мгновенно вытянулся в сторону звука, как подсолнух к свету, заставив его владелицу фыркнуть: «Предатель!»

Как ни странно, поведение магического спутника улучшило настроение девушки. В груди у неё потеплело.

Она быстро заправила кровать и пошла готовить завтрак.

Анна уже разливала кофе по кружкам, когда за её спиной раздались шаги. Она не обернулась, но рука чуть дрогнула, едва не пролив содержимое турки.

— Доброе утро, — прохрипел позади заспанный голос.

Гарс стоял в дверях, взъерошенный, с отпечатком подушки на щеке.

Его взгляд скользнул к двум дымящимся сосудам, издающим бодрящий аромат, потом к девушке.

Лицо музыканта озарилось такой искренней, мальчишеской улыбкой, что владелица кухни, бросив на него быстрый взгляд, невольно поджала губы, чтобы не ответить тем же.

В этот момент цветок на её ладони предательски завозился, выпустив крошечную золотую искру.

Хозяйка дома резко согнула пальцы, но было поздно — Томас уже наклонил голову, заинтересованно приглядываясь:

— Что это было?

— Ничего, — она демонстративно потёрла ладонь о фартук. — Пыль.

Глядя на золотистый след, оставленный её пальцами на ткани, музыкант понимающе приподнял бровь, но сделал вид, что верит услышанному.

Анна опустила кружку Гарса на край стола, подальше от своей, следом выставив нарезанный кусочками сыр, миску с творогом и омлет с помидорами, и лишь затем села, начав пить кофе.

Смотреть на Томаса она не хотела, хотя чувствовала на себе его взгляд.

Наконец решившись прервать повисшее между ними молчание, тихо произнесла:

— Думаю, через пару дней «ключи» от входа в твой дом будут готовы. Твоего отсутствия никто точно не успеет заметить.

— Время ещё есть. Я не спешу, — было ей ответом.

В этот момент маленький волшебник в руке Анны снова зашевелился, и на столе появилась новая порция блёсток.

Гарс провёл пальцем по золотистому следу. Частицы прилипли к коже.

— Удивительно стойкая... пыль, — произнёс он с нарочитой задумчивостью и подмигнул светящемуся в руке девушки «хулигану».

На щеках у неё вспыхнул румянец. Сжав кулак, она вскочила со стула и торопливо сказала:

— Ты завтракай, а мне надо кое-что по работе сделать. Я позже подойду, уберу со стола.

Томас посмотрел ей вслед.

Анна избегала его после возвращения домой. И это убеждало музыканта в том, что исходившее от неё желание, которое он ощутил, когда они вместе ночевали в шатре, таило в себе куда больше, чем просто страсть.

Он был бы рад вызвать её на откровенный разговор и разрешить свои сомнения. Но в нём жил панический страх стать таким же, как родственники, распоряжавшиеся его жизнью и регулярно напоминавшие ему в детстве и юности, что его чувства не имеют значения, когда надо улыбаться публике и радостно выходить на поклон.

Даже если ему было страшно, больно или он просто устал.

С тех пор Гарс научился выстраивать такие прочные стены вокруг права других на личное пространство, что сам зачастую оставался в одиночестве по другую сторону этих стен…

День катился к полудню, когда Анна, погрузившаяся в бытовую суету с работой за компьютером, а затем уборкой, почувствовала утомление и по своей привычке отправилась в сад.

После часов, проведённых за житейскими делами, её руки пахли мылом и травой, а мысли наконец перестали метаться.

Вскоре она уловила звуки скрипки, которые определённо доносились из беседки. Никогда раньше Анна не слышала эту нежную мелодию.

Хозяйка Прибежища как заколдованная пошла к деревянной постройке, будто мелодия обвила её невидимыми нитями и мягко потянула за собой.

Приблизившись к источнику звука, девушка увидела Томаса.

Он стоял спиной к ней. Его скрипка пела.

И в этом мотиве Анна распознала и смех сквозь слёзы, и счастье, и горечь расставания, и боль — всё, что музыкант не сказал ей словами.

Цветок в её руке затрепетал пойманной птицей. И художницу окатило горячей волной, как тогда в шатре, когда дыхание Гарса обожгло её висок.

Томас будто уловил её присутствие — мелодия усилилась и стала ещё более чувственной.

А когда её последняя нота угасла, скрипач обернулся.

Он посмотрел хозяйке Прибежища прямо в глаза, отложив инструмент на небольшой столик так бережно, как если бы это была часть его души.

Взгляд Томаса будто поймал Анну в силки.

Ей хотелось сбежать, но ноги, казалось, приросли к земле.

В этот момент, ощутив предательский толчок цветка, она перестала владеть своим телом. Не буквально — мир стоял на месте. Это опора внутри неё самой исчезла, и шаткое равновесие было безвозвратно потеряно.

В следующее мгновение Анна оказалась в объятиях Гарса.

Она беспомощно посмотрела ему в лицо. Ладони упёрлись в грудь музыканта.

Его палец коснулся змейки на её шее.

Несколько секунд Томас безмолвно смотрел на девушку, а потом медленно наклонился…. И она уже ничего не могла с собой поделать.

Мгновением позже, когда их губы встретились, мир вокруг наполнился тишиной, словно в нём выключили и шум моря, и пение птиц, и шелест листвы над головами.

Анна слышала лишь стук собственного сердца и сердца Томаса, сливающиеся в единый ритм.

Тем временем, бутон в её ладони вздрогнул. Затем его лепестки растаяли, превратившись в синие прожилки, что поползли по ладони и дальше по тонкому запястью.

Хозяйка Прибежища ощутила странное облегчение, словно кто-то снял с неё оковы, которых она не замечала раньше.

Анна прижалась к Томасу так крепко, что побелели пальцы, впившиеся в его спину. Она чувствовала, что оставляет борьбу и с собой, и с цветком, и разрешает силе, которая всегда была её частью, вернуться, заполняя каждую клетку тела.

Ощутил это и музыкант. Теперь он держал в своих объятиях не просто девушку, а сгусток энергии, одновременно завораживающей и опасной.

В ту же минуту над Прибежищем пронёсся гул, море выплеснуло на берег высокую волну, а в воздухе отчётливо запахло озоном.

Этот мир приветствовал мощь, поселившуюся в его создательнице.

Глава 16

Путь от дома по натоптанной тропинке привёл Анну к порталу. Переступив его зыбкую границу, она оказалась в студии. Жилище в её обычном мире, как это бывало всякий раз после Прибежища, показалось ей лишь убогой прихожей в волшебное царство.

Воздух в комнате был спёртым и безжизненным. Только ровный гул холодильника напоминал о том, что здесь кто-то обитает.

Усевшись за компьютер, Анна включила его и вставила флешку, а затем открыла почту — такие вещи было совершенно невозможно делать из Прибежища — и начала возиться с рабочими файлами. Не прошло и пяти минут, когда за дверью раздался тихий стук.

«Странно, — подумала владелица студии. — Кого ещё принесло?»

Подойдя к порогу, она посмотрела в глазок. За дверью стоял сосед.

Артём, пожалуй, единственный обращал на Анну внимание в этом огромном двенадцатиэтажном муравейнике.

Она была не в восторге от архитектуры этого жилого комплекса. В своё время у неё хватило денег на покупку угла лишь здесь — в несуразном здании, где по обе стороны длинных коридоров теснились сотни таких же комнатёнок, как у неё.

Поселившись в этом доме, девушка сделала всё, чтобы не привлекать к себе внимания. Выходя на улицу, одевалась в неприметную одежду, собирая волосы в тугой узел. Предпочитала пользоваться лестницей, а не ездить в лифте. Даже за продуктами ходила не в магазин в ближайшем доме, а в супермаркет на другой стороне улицы. Это позволяло не мелькать у соседей перед глазами лишний раз.

Сначала причиной тому были только её ожоги, заметные даже издали.

Затем, когда Анна открыла путь в Прибежище и осознала все его особенности, она и вовсе стала осторожной, стараясь не давать повода окружающим задаваться резонными вопросами.

Например, о быстрых по меркам обычного мира переменах в её внешности. Как и в целом образа жизни.

Её вполне устраивало впечатление соседей о ней как о «нелюдимой оригиналке-художнице», заводить знакомство с которой нет никакого резона.

Открывать желания не было. Артём с самого начала казался хозяйке Прибежища тоже немного чудаковатым — ещё с тех пор, когда она в первый раз столкнулась с ним в коридоре.

Он весь был какой-то суетливый и взвинченный, словно за его спиной вечно маячил неведомый преследователь. И при этом, как и многие компьютерщики, мыслил этот парень иначе большинства людей, обращая внимание на детали, которых в упор не видели другие.

Пару раз он делал ей неловкие и совершенно неуместные комплименты, заставлявшие поскорее свернуть разговор.

А однажды и вовсе выдал: «Ты же художница, можешь нарисовать мне что-нибудь личное?».

Анна даже не стала уточнять, что конкретно он имел в виду. С тех пор она старалась обходить Артёма за километр.

Сейчас сосед показался ей и каким-то болезненно бледным. Взгляд у него был несфокусированным. Он снова осторожно постучался и произнёс:

— Аннушка, открой, срочное дело! — его интонации звучали подозрительно сладко. — У меня друг сайт делает, нужен логотип. Ты же дизайнер, давай обсудим это дело.

— Все обсуждения — по почте, — резко ответила она.

— Ну, зачем так сурово? — раздалось из-за двери.

— Уходи, я не одета, — ляпнула Анна первое, что пришло ей в голову, и тут же мысленно выругала себя за эту глупость.

— Не одета — это хорошо. Я тебя через стенку чувствую, — его голос стал приглушённым, будто он пытался увидеть что-то сквозь глазок. — Страшно интересно.

В его интонациях слышались не просто пошлость, а нечто куда более опасное — настойчивость хищника. И ещё Анне вспомнился Толик с его мерзкой пьяной ухмылкой…

— Анюта, — продолжил Артём елейным голосом. — Скажу тебе честно, ты стала красоткой за месяц. Поделись секретом, это магия какая-то? Или у тебя классный пластический хирург? Дашь контакты? А то у моей сестры тоже проблемы.

Анна стояла среди комнаты неподвижно, ощущая, как в груди поднимается сложная гамма чувств — от тревоги до гнева и омерзения.

Вместе с тем внутри закипало что-то доселе невиданное, чего хозяйка Прибежища боялась не удержать в узде.

— Уходи сейчас же, — прорычала она. У неё уже шумело в ушах, а в жилах словно вспыхнул порох.

Горький тугой ком подкатил к горлу. В висках громко пульсировала кровь.

В следующий миг из солнечного сплетения вырвалась мощная невидимая волна, гулко прокатившаяся к двери. Та в ответ начала подрагивать на петлях. В комнате запахло озоном, как и в момент, когда цветок «растворился у Анны в крови».

По другую сторону стены раздался хлопок, а затем — волшебница определила это по звуку — с потолка посыпались осколки светильника.

Визитёр в коридоре вскрикнул.

— Ах ты, чёртова ведьма! — выругался он истерично.

Затем раздался удаляющийся топот ног. Это Артём улепётывал в сторону своей берлоги.

Глядя на свои дрожащие руки, Анна судорожно вздохнула. Одновременно она почувствовала слабость в ногах. Это заставило её сесть прямо на пол.

Девушка не смогла контролировать силу, которой теперь владела. Это было ей абсолютно ясно.

Хозяйка Прибежища чувствовала, как у неё начинается паника — а если она нечаянно причинит вред кому-нибудь, кто вовсе того не заслуживает?

Кое-как собравшись с мыслями, Анна закончила отправку рабочих писем и поспешила обратно в свой мирок, где уже не один час по тамошним меркам её дожидался Гарс.

Глава 17

— Тебя долго не было, я успел соскучиться, — сказал Томас, обнимая Анну на пороге дома.

Его руки обвили её талию, но ответом ему было лишь лёгкое прикосновение ладоней к его груди, словно она боялась обжечь музыканта.

Девушка слабо улыбнулась, однако Гарс почувствовал, как её плечи напряглись под невидимым грузом.

— Где Кот? — спросила она, отстраняясь ровно настолько, чтобы разорвать объятие, но не отойти совсем.

Музыкант нахмурился, уловив едва заметный запах озона между ними. Это был тот самый запах, который он ощутил вокруг, когда они целовались рядом с беседкой.

— Не знаю. Не видел его с утра, — сказал он.

Его взгляд скользнул по рукам девушки. Пальцы нервно перебирали ткань платья в районе бедра, будто ища, за что можно уцепиться.

— Анна...

Томас сделал шаг вперёд, но она медленно отступила, опустив взгляд на собственные ладони, сжавшиеся так, что ногти вонзились в кожу.

Тогда Гарс просто протянул руку. Не чтобы обнять, а чтобы она сама решила, коснуться или нет.

— Расскажешь, что случилось? — озабоченно спросил он.

Проигнорировав его жест, собеседница не шевельнулась.

— Я пока сама не знаю, — ровным голосом сказала хозяйка Прибежища, стараясь придать своим интонациям деловитость, но Томасу показалось, что она маскирует в своих словах какие-то другие эмоции. — Я вообще не понимаю, что происходит, пойду, поищу Кота.

Её губы на мгновение растянулись в какой-то беспомощной улыбке. Затем лицо Анны стало серьёзным. Она отправилась вглубь сада. Гарс с недоумением смотрел ей вслед.

Пройдя по аллейке между яблонями, девушка вскоре оказалась в хозяйственной зоне усадьбы. Здесь располагался сарай с огородно-садовым инвентарём, продуктовое хранилище и мастерская.

Как и надеялась Анна, Кота она обнаружила в мастерской.

В открытой коробке на столе лежала горка огранённых бусин. В глубине комнаты Кот продолжал возиться с оборудованием.

— Камень для кольца готов? — беря в руки фиолетовую бусину, спросила Анна. Она посмотрела в неё на просвет.

В глубине фрагмента кристалла таилось что-то необычное. Это что-то девушка видела не столько глазами, сколько новым для неё самой шестым чувством, будто воспринимая всем телом. Слегка сжав бусину, она заметила, что та немного изменила цвет, из фиолетовой становясь бледно-сиреневой.

По пальцам пробежала волна покалывания. Это было не больно, но ясно говорило, что перед ней не простой элемент украшения, а магический артефакт.

— В процессе, — ответил хвостатый, не отрываясь от своего занятия. — А ты как? Уже кого-нибудь испугала до усёру?

— Ты как всегда проницателен, — вздохнула хозяйка Прибежища. — Спасибо за бусины.

Она кивнула Коту в спину, взяла коробку и вышла в сад.

Спустя несколько минут, устроившись за столом в беседке, девушка принялась исследовать её содержимое.

Быстро сообразив, что обычным зрением в бусинах ничего не увидишь, Анна зажала одну из них в кулаке и замерла. Она просидела неподвижно несколько минут, стараясь отключиться от щебета птиц вокруг, движения воздуха, запаха моря, пока наконец не провалилась в неведомую доселе беззвучную глубину собственных ощущений.

Вскоре внутренним взором новоявленная чародейка увидела в волшебном фрагменте силовые линии, напоминающие решётку, а вместе с ними и другие, похожие на кольца.

Считав посылы памяти магического камня, Анна уже чётко понимала, что решётка буквально является сдерживающим фактором для некой силы. Круги же — элементы, способные сформировать портал.

«Только бы я не ошибалась!» — сунув коробку подмышку, подумала она и пошла в дом.

Внутренняя, изо всех сил подавляемая ею паника, сменилась сосредоточенной ясностью, уступая место холодной решимости.

Теперь у хозяйки Прибежища был план. Впереди ждала работа, которая могла всё изменить.

***

Критически рассматривая результаты собственной работы, Анна сидела в кресле-качалке на крыльце.

Браслет вышел на славу, в этом не было сомнений. Бусины загадочно светились, подчёркивая его форму в виде крыльев бабочки, созданных с помощью ювелирной проволоки.

Когда художница надела украшение на запястье, оно аккуратно обхватило его.

Несколько минут девушка вглядывалась в своё творение, настраиваясь с ним на одну волну, пока наконец не почувствовала в руке то самое лёгкое покалывание, которое ощутила ещё в прошлый раз, когда просто рассматривала бусины.

Медленно Анна вытянула руку вперёд. В самоощущении что-то переменилось. Невидимая река внутри, до сих пор норовившая выйти из берегов, утихла и потекла ровно и спокойно.

Неужели это и есть тот самый контроль, о котором она мечтала?

Сделав усилие, Анна направила энергетический поток в ладонь… и тут же сжала её в кулак, инстинктивно спрятав за спину. Фиолетовое свечение вокруг кисти не на шутку испугало её.

В это время из дома вышел Кот.

— Развлекаешься? — спросил он, бросив на хозяйку Прибежища быстрый взгляд.

— Вроде того, — сконфуженно сказала Анна.

— Поздравляю. Ты только что надела компас. Осталось понять, куда он показывает, — глубокомысленно заметил её хвостатый собеседник.

— Вот я и пытаюсь научиться пользоваться этим компасом.

Шаги на дорожке возле крыльца заставили её оглянуться. К дому подходил Гарс со скрипкой в руке. Анна поднялась с места и спустилась по ступенькам к нему навстречу.

Томас обнял девушку одной рукой, заинтересованно взяв её за запястье. Между делом он прикоснулся губами к тонким пальцам хозяйки Прибежища.

— Изящная вещица, — сказал музыкант, рассматривая браслет.

— Это и есть ключ от твоего дома, — отозвалась Анна. Уголки её губ поднялись кверху, но глаза остались серьёзными.

На лице Гарса мелькнуло странное выражение — смесь надежды и печали.

— А как твои успехи? — спросила волшебница, решив, что лучше сменить тему.

— Удивительно. В этом мире мелодии очень легко приходят мне в голову.

— Не терпится услышать.

— Непременно. — Гарс наклонился к Анне и легко поцеловал её в губы, после чего зашёл в дом.

Девушка проводила его долгим взглядом. При виде высокой фигуры, исчезающей за дверью, у неё кольнуло в груди.

Этой болью отзывалась суровая правда, которую она так старательно гнала от себя с момента завершения их с Томасом путешествия за кристаллом.

Каждый шаг на пути к мастерству владения магией приближал расставание с любимым человеком.

А весь её предыдущий опыт вопил о том, что вернуть счастье не удастся.

Сжав зубы, Анна заставила себя сделать глубокий вдох, и двинулась к саду.

Она намеревалась полностью погрузиться в тренировку. Лишь бы не думать о том, что ждёт впереди.

Глава 18

День расставания приблизился неотвратимо, как смерть.

Анна проснулась и услышала сердцебиение спящего Томаса, лёжа головой на его груди.

Чувствуя тяжёлую ладонь Гарса у себя на спине, она не хотела шевелиться. У неё было лишь одно желание — продлить этот миг до бесконечности.

Анна вспомнила, как два дня назад они сидели у маяка и смотрели на море. Она спросила музыканта тогда, не хочет ли он прогуляться в Заснежинск.

— Конечно, было бы интересно посмотреть, где ты живёшь в обычном мире, — ответил он тогда через паузу. — Но я, пожалуй, не стану этого делать. Не хочу добровольно отказаться от времени, которое дарит твоё Прибежище. Ведь здесь можно дольше пробыть с тобой.

Тогда эти слова резанули ей по сердцу, за мгновение уничтожив мысленный щит с девизом «Будь что будет». Не всегда легко принять неизбежное, даже если жизнь учила тебя этому годами.

В этот миг Гарс проснулся, словно почувствовал горькие мысли девушки. Сжав её в объятиях, он повернулся вместе с ней на бок и припал к её губам долгим поцелуем.

Несколько минут они молча лежали рядом.

— Пора вставать, — голос Анны был хриплым.

— Да, пора, — отозвался он. Снова притянув девушку к себе, Гарс прижался к её лбу своим и стиснул её плечи руками.

— У меня через месяц концерт в Москве. Я найду тебя, слышишь? Я тебя обязательно найду, — в его словах прозвучали и безумная решимость, и отчаянье…

Спустя полчаса они сидели за столом, где дожидался приготовленный Анной завтрак, но никто из них не прикоснулся к еде. Даже кофе в кружках, источавший яркий аромат, остался нетронутым.

Наконец Анна прервала повисшее в кухне молчание. Она сунула руку в карман платья. И Томас увидел в её ладони перстень с фиолетовым камнем.

— Возьми это. На память, — тихо произнесла хозяйка Прибежища.

Надев украшение, музыкант ощутил, как оно подстраивается под форму его безымянного пальца. В глубине фиолетовой полусферы, впаянной в затейливый узор из ювелирной проволоки, мерцали светло-сиреневые блики.

— Пусть этот перстень хранит тебя, — также тихо продолжила Анна. — Я знаю, так и будет. Как и всякая вещь из этого мира, он сможет работать как лекарь.

— Это самое дорогое украшение из тех, что у меня есть, — улыбнулся Томас.

Анна посмотрела на него пристальным взглядом.

— Ты, кстати, в курсе, что твои волосы из блонда стали каштановыми? — спросила она.

— Да, я обратил внимание, — он постарался придать голосу игривый тон. — Трудно же будет объяснить это родителям. Да и не только им.

— Я надеюсь, ты найдёшь, что придумать…

— Постараюсь…

Между ними снова повисло молчание.

Наконец Анна, как тяжёлый камень, уронила лишь одно слово:

— Пора.

Выйдя из кухни, Томас отправился в комнату, где ночевал в первые дни в этом мире. Он поймал себя на том, что не чувствует собственных рук и ног, когда открывал рюкзак, укладывая в него футляр со скрипкой, и когда направлялся с Анной к выходу.

В какой-то миг Гарсу почудилось, что он смотрит на происходящее со стороны. Как кино, в котором двигается кто-то очень похожий на него самого.

Этот кто-то бок о бок шёл сейчас с красивой девушкой, чьё лицо было лишённым всякого выражения, к маяку.

Даже месяц предстоящей разлуки с Анной казался Томасу вечностью. Что уже говорить о ней, для которой в Прибежище пройдут годы? Не станет ли он для неё за это время просто человеком из прошлого?

Они остановились среди камней. В том самом месте, где в тот роковой день он «свалился с неба».

Посмотрев на маяк, Анна через силу сглотнула горький ком, застрявший в горле. Раньше сооружение, украшавшее берег, казалось ей символом надежды, пусть никто ни разу и не приплыл на его свет. Теперь же она видела в нём восклицательный знак, решительной рукой поставленный после слова «одиночество».

Томас повернулся к хозяйке Прибежища и положил руки ей на плечи. Краем сознания она отметила, что его пальцы слегка подрагивают.

Подняв голову, Анна посмотрела на него.

Гарс наклонился и жадно поцеловал её в губы. Потом сбросил рюкзак с плеча и порылся в боковом кармане.

— Вот, возьми. Это единственное, что у меня есть при себе в качестве подарка, — музыкант протянул ей умные часы. — Здесь российская симка. Купил в прошлый приезд в Москву. Пусть эта штука будет у тебя. Вдруг пригодится.

— Спасибо, — едва слышно ответила девушка. Она заставила себя убрать часы в карман.

Её губы на мгновение сжались. Анна тряхнула головой и, сделав невероятное усилие над собой, улыбнулась:

— Поехали, как говорил Гагарин?

Затем она вскинула руку, украшенную браслетом, «упираясь в воздух» раздвинутыми пальцами. Запястье вместе с кистью объяло фиолетовое свечение.

Воздух над маяком всколыхнулся. Над головами Анны и Томаса будто затрещала невидимая ткань. Отчётливо запахло озоном, и они увидели светящийся туннель, уходящий вверх.

Рука хозяйки Прибежища была напряжена до дрожи.

Томас видел, как на её лбу выступили капельки пота, и понимал, что удерживать появившийся проход ей невероятно трудно. Но у неё всё же хватило сил повернуть кисть, упираясь в собственный локоть второй рукой. И тогда в туннеле возникли зыбкие ступени.

— Иди, — голос Анны сорвался на хриплый шёпот.

Он беспомощно посмотрел на неё не в силах пошевелиться.

— Иди же! — это был уже не приказ, а крик отчаяния, вырвавшийся из самой глубины души.

— Анна…Я люблю тебя! — смирив желание вновь её поцеловать, Томас шагнул на лестницу.

Дойдя до середины, музыкант оглянулся. Удерживающая проход хозяйка Прибежища стояла с онемевшим лицом. По щекам у неё текли слёзы…

***

Как и в тот день, когда в Прибежище оказался Гарс, Анна сидела на берегу моря. Солнце клонилось к закату. Так же как тогда…

Но теперь хозяйка этого мира чувствовала не грусть, а бессмысленность происходящего. Между появлением Томаса и его уходом отсюда словно прошла целая жизнь. Странно, что всё это уместилось в пару недель.

А теперь остался лишь один вопрос — зачем ей всё это?

С возвращением музыканта домой в этом раю пропало что-то важное. Даже море, казалось, звучало тише, а закат выглядел полинявшим и лишённым жизни.

Придвинувшись к воде, Анна подставила голые ступни волнам. Вода облизывала кожу, то набегая на берег, то отступая от него, и девушке хотелось думать, что это само пространство вокруг утешало её, как расстроенного ребёнка.

Позади раздался тихий звук, будто кто-то приблизился. Она оглянулась.

Заложив передние лапы за спину, на задних рядом стоял Кот и смотрел на неё в упор огромными зелёными глазами. На этот раз без своей обычной иронии всезнающего дядюшки.

— Я думаю, в ближайшее время тебе придётся больше уделять внимания хозяйству, — сказала Анна, глядя на закат.

— Я не удивлён. И я был к этому готов, но знаешь в чем штука? — вдруг вымолвил он, будто читая её мысли. — Мир не потускнел. Это твои глаза смотрят на него через очень грязное стекло под названием «тоска». А любое стекло можно отмыть. Действием, работой.

— Да, она, к счастью, есть. Но завтра я — в Заснежинск.

Поднявшись с места, художница двинулась по тропинке в сторону дома...

На следующий день, покончив с рабочими вопросами и бытовыми делами, Анна покинула Прибежище и отправилась в центр города, где, по ощущениям, не была, целую вечность.

Заснежинск встретил её последним августовским теплом. Уже с деревьев летела первая сухая листва, радовали глаз нарядные бархатцы всех оттенков жёлтого, оранжевого и красно-коричневого, украшающие городские клумбы. Небо было глубоким и ясным.

Целых два часа Анна гуляла по набережной, потом сидела в кафе.

С тех пор, как в её жизни появился собственный мир, она чувствовала себя в Заснежинске, где обосновалась в юности, гостьей.

Городская суета помогала отвлечься, хотя, нет-нет да и приходила в голову безумная картинка, что она идёт рука об руку с Томасом по улице в гуляющей толпе. От этого видения в груди снова возникала та же знакомая боль, что пронзила её у маяка, когда за музыкантом закрылся портал.

День уже клонился к вечеру, когда Анна вернулась домой. Подходя к крыльцу, она внезапно услышала знакомый голос и напряглась. Во дворе на скамейке сидел Артём и разговаривал со старушкой из соседнего подъезда.

— …Да что вы, Татьяна Ивановна, это такие расходы. И гели, и мази, компрессионное бельё, физиотерапия постоянная. Деньги как вода утекают, — донёсся его голос до художницы. — Я уже в долги залез по уши.

— А кто со Светой-то каждый день? — участливо спросила старушка.

— Да кто? Мамка, понятное дело. Не я же буду с её рубцами заниматься. Я только на прогулку её вытаскиваю, пока тёплые дни. Благо, что живём в соседних домах. Хотя она на улицу, сами понимаете, не рвётся. Это и боли постоянные, да и рука изувеченная. Ей неловко появляться на людях. Хоть и убеждаем, что никто особо не замечает этой руки.

— Так ей же спину ошпарило вроде? — отозвалась Татьяна Ивановна.

— Ну, да, спину. Да и руку зацепило, — вздохнул Артём.

— И где же гулять? У нас-то и выйти особо некуда.

— Да понятно где, в ближайшем сквере. Ну ладно, побегу я, а то дел ещё много.

Артём встал и, кивнув соседке, заспешил в подъезд.

Стоя на дорожке, Анна выдержала паузу и лишь потом вошла в дом, направившись к лестнице.

Она очень надеялась не встретиться с Артёмом. В то же время подслушанный разговор заставил её припомнить недавний эпизод, когда сосед спровоцировал у неё выброс неконтролируемой магической энергии. Он тогда что-то упоминал про сестру и про пластику, которая ей нужна.

«Оказывается, в этом назойливом субъекте и в самом деле есть что-то человеческое», — подумала Анна, поднимаясь на свой третий этаж.

И ещё она задумалась об этой неведомой Свете. Всё, что говорил о ней Артём, было ей до боли знакомо!

Когда хозяйка Прибежища входила в студию, у неё не имелось особых идей на этот счёт. Лишь ясное ощущение того, что нельзя остаться в стороне.

Оказавшись в комнате, Анна некоторое время стояла неподвижно. В голове роились обрывки беспорядочных мыслей по поводу услышанного около дома.

Наконец, она подняла руку и раздвинула пальцы.

Раньше, чтобы войти в Прибежище из студии, ей приходилось мысленно настраиваться на её личный мирок. Такой фокус и позволял активировать портал.

После появления браслета это уже не требовало усилий. От движения её ладони проход открылся мгновенно.

Переступив дрожащую голубую черту под ногами, она вошла в этот зыбкий створ. Спустя минуту он схлопнулся за спиной.

Когда Анна шла к дому, минуя огородные грядки, расположенные в этой части её «поместья», у неё в голове уже вырисовывался план. Рискованный и пока нечёткий. Но впервые за эти пустые дни в её существовании проступил смысл. Магия Прибежища могла быть кому-то нужна.

Глава 19

Сидя в отдалённой части сквера, Анна делала карандашом зарисовки в скетчбуке. Она провела здесь уже пару часов, наслаждаясь уходящим летним теплом.

Сквер был уютный. Деревья прекрасно изолировали его от городского шума.

Кроме редких прохожих, здесь никого не было.

Хозяйка Прибежища ждала лишь одного посетителя — Свету. Когда она уже начала думать, что ей не повезло и сестра Артёма сегодня не появится, в отдалении послышались голоса. Художница увидела соседа, идущего вместе с юной девушкой по отделанной брусчаткой дорожке.

«Неужели это она?» — мелькнула мысль у наблюдательницы.

В её представлении сестре Артёма должно было быть лет под тридцать, как и самой Анне, но в реальности всё оказалось иначе. И куда страшнее, чем можно было подумать.

Глядя на хрупкое, медленно двигающееся воздушное существо, художница с ужасом узнала в ней саму себя в прошлом — такую же сломленную, напуганную и прячущуюся от мира. Шрам на шее заныл, напоминая о минувшей катастрофе.

Усадив сестру на скамейку на противоположной стороне сквера, Артём произнёс несколько слов, которых нельзя было расслышать из «засады», где притаилась Анна, и ушёл.

Света несколько минут сидела неподвижно, словно боясь прислониться к спинке скамейки. Потом, повернувшись боком, опёрлась на неё плечом и достала из сумочки телефон.

Хозяйка Прибежища неспешно двинулась к месту, где устроилась сестра компьютерщика. Поравнявшись с ней, сделала вид, что споткнулась, и «случайно» уронила скетчбук прямо к её ногам.

Перед глазами Светы оказался набросок пейзажа с морем и маяком. Наклонившись, она подобрала блокнот и протянула его Анне.

— О, спасибо! Вы очень добры. Какая я неловкая! — воскликнула та.

— Это вы нарисовали? — Света подняла глаза, и художница, увидев этот кроткий, полный боли взор, невольно вцепилась в лямку своего рюкзака.

— Нравится? — спросила она.

— Очень. Вы красиво рисуете.

— Приятно слышать, — взгляд Анны скользнул по руке девушки.

Из-под свободного рукава блузы на тыльную сторону её ладони выползал след от ожога. Хозяйка Прибежища села рядом с новой знакомой.

— Знаете, иногда хочется показать свои работы другим, — произнесла она беспечно и протянула скетчбук Свете.

Повернувшись на скамейке, та взяла книжицу и, сидя с прямой спиной, начала неторопливо листать страницы.

— Мне тоже нравилось рисовать, — её голос был всё таким же тихим. — Я ходила в студию.

— А теперь не ходите?

— Нет. Теперь не хожу, — девушка будто съёжилась при этих словах.

— Напрасно, — бодро сказала Анна. — Меня зовут… Ира.

Она протянула руку в знак приветствия. Собеседница машинально подала ей свою.

— Света, — новая знакомая чуть поморщилась, когда художница сжала её ладонь.

— Что-то не так? — спросила она.

— Да нет-нет, всё в порядке, — будто пытаясь скрыть ожог от глаз Анны, Света положила ладонь на запястье покалеченной руки.

— Мне показалось, вас что-то беспокоит, извините за мою неловкость, — хозяйка Прибежища постаралась, чтобы эта фраза прозвучала будто бы между прочим.

Света не ответила. Она продолжила рассматривать зарисовки в скетчбуке.

— Я бы тоже хотела так научиться рисовать, — девушка протянула книжку владелице.

— У вас всё впереди! — Анна раскрыла рюкзак и положила в него блокнот. А потом, словно удивляясь, достала из сумки маленький камень, обычный чёрный окатыш в светлых затейливых прожилках. — О, я и забыла про эту штуку!

— Вы носите это в рюкзаке? — спросила её собеседница недоумённо.

— Да вы знаете, я уже и запамятовала, что сюда его положила. Вот рассеянный с улицы Бассейной! У меня был знакомый. Он утверждал, что привёз этот камень из Тибета. И говорил, что он волшебный, представляете? А у меня тогда нога болела. Я на гвоздь наступила, еле-еле двигалась. Так совпало, но я начала эту вещь в кармане носить, — она подкинула магический предмет на ладони и сжала его в кулаке. А затем продолжила:

— Представляете, нога болеть прекратила сразу, а вскоре и зажила. Может, возьмёте себе? Мне этот камень без надобности, а, глядишь, кому-нибудь из ваших знакомых пригодится, — озвучила Анна заранее придуманную байку и сама удивилась, как легко это у неё вышло.

— Спасибо, — Света взяла подарок и повертела его в руках, а потом положила в карман брюк.

Хозяйка Прибежища удовлетворённо кивнула. Это именно то, чего она и добивалась, зная, что уже через несколько минут предмет из её мирка подействует как обезболивающее.

— Ну что ж, приятно было познакомиться. Творческих вам успехов, — улыбнулась она, вскакивая со скамейки. Затем накинула рюкзак на плечи и пошла к дому, впервые за долгое время чувствуя не тяжесть утраты, а странную лёгкость, будто сделала что-то важное не для кого-то, а для самой себя.

Глава 20

В своей студии, забитой «железом» под самый потолок, Артём невидящим взором сверлил монитор компьютера, не замечая, как грызёт собственные ногти.

Мысли его витали далеко отсюда. Он не любил неясностей, а потому «провёл расследование» в сети о своей соседке-художнице Анне Соколовой из квартиры №327 ещё когда его начали смущать быстрые перемены в её облике.

Года два назад она забросила свои соцсети. Тогда же в новостях появилась информация о пожаре во время корпоратива рекламного агентства под Заснежинском, в котором пострадала женщина.

Приложив ещё немного усилий, Артём нашёл подтверждение тому, что обгоревшая тогда сотрудница фирмы и была его нынешней соседкой.

А на днях Света рассказала престранную историю о случайной знакомой, подарившей ей волшебный камень. И на самом деле, сестрёнка, получив его, словно ожила. По крайней мере, уже не жаловалась на боль и стала бодрее.

Хоть представилась ей та женщина Ириной, по описанию она была похожа на художницу, жившую с ним на одном этаже.

Кроме того, Артёму не давал покоя эпизод, когда он, чего уж говорить, по пьяни заявился под дверь к Анне. Ему плохо помнился тот разговор, но разорвавшаяся над головой лампа заставила его протрезветь.

Да и осталось устойчивое ощущение, что без участия соседки та «авария» не обошлась. У Артёма не было чёткого ответа, что заставляло его так думать, но он не мог выкинуть из головы эту мысль.

Короче, все факты говорили в пользу того, что стоило ещё покопаться в этой истории. И покопаться основательно.

Кто знает, какие выгоды это могло сулить, особенно теперь, когда он попал в столь незавидное финансовое положение.

Последние его бизнес-проекты оказались провальными, кредиты просроченными.

Технарь и Гордею давно задолжал крупную сумму.

Пусть с ним айтишник и был знаком с детства, но это не отменяло договорённостей между ними — Гордей всё же был уважаемым в определённых кругах человеком.

Ко всем этим неприятностям прибавилась беда сестры, которой, если бы не его собственные проблемы, могло и не случиться.

Встав с места, компьютерщик, включил чайник. Пока тот грелся, он мерил шагами тесное помещение, пытаясь связать воедино обрывки догадок, теснившиеся в его голове.

Наконец, схватив телефон, Артём набрал номер:

— Вовчик, привет, можешь провернуть для меня одно дельце?..

Спустя неделю компьютерщик сидел, вперившись в экран монитора с изображением студии Анны.

Ребята сделали всё по высшему классу, по его просьбе явившись к художнице «с проверкой пожарной сигнализации».

Легенда Артёма, знавшего, на что соседка непременно купится, сработала идеально. Ничего удивительного, учитывая её «огненное прошлое»!

Пара отвлекающих моментов, и камера была установлена. И вот теперь наблюдатель нетерпеливо впивался взглядом в экран, ожидая чего-то грандиозного.

И да! Его предчувствия оправдались.

Он увидел, как нарезая салат, Анна возится у стола. В какой-то момент нож соскользнул, и девушка порезала палец. Это было чётко видно на записи.

Быстро замотав руку куском одноразового кухонного полотенца, соседка, явно с досадой, открыла холодильник и, поставив тарелку с салатом на полку, подошла к пустому пространству возле дивана.

Когда движением руки художница открыла «дыру» в стене, глаза айтишника полезли на лоб. Он нервно всхлипнул, поперхнулся и закашлялся. Это заставило его вскочить с места.

Артём начал бить себя кулаком в грудь, словно такие действия помогали восстановить дыхание, а затем, чуть отмотав запись назад, замедлил движение кадров.

Теперь он увидел на «той стороне» образовавшегося неровного отверстия, похожего на низкий дверной проём со светящимся голубым контуром, тропинку, бегущую среди зелени к дому.

Остановив запись, в кадре разглядел край дома с крыльцом. Хоть тот был виден и смутно, но явно это был дом.

Компьютерщик проследил, как художница входит в «дыру», и как та пропадает у неё за спиной, превращаясь в прежнюю скучную стену студии.

Увидев всё это, Артём несколько минут стоял неподвижно среди комнаты. Сердце его бешено билось.

Впрочем, привычка доводить начатое до конца заставила вернуться к записи.

Судя по таймеру, в «том мире» Анна пробыла полчаса. Затем в стене снова появился проход, и соседка оказалась в комнате.

Она была одета в другую одежду, у неё была другая причёска, но самое главное — на руке пропал след от пореза.

Обитательница студии удачно повернулась к камере. И чтобы убедиться в том, что кожа её зажила, исследователь специально сделал стоп-кадр.

Некоторое время компьютерщик сидел, словно оглушённый, возле монитора не в силах поверить в грандиозность своего открытия.

То, что он узнал, сулило, судя по всему, такие возможности, которые предприимчивый мелкий делец с инженерным образованием не мог представить в самых смелых мечтах.

У него в голове сложилась окончательная картина: существовала временная разница между обычным миром и тем, в который шастает эта ведьма. Порез, исчезнувший с кожи Анны за полчаса, не позволял сделать иного вывода.

А сколько же можно вытащить всякого ценного добра из этого неведомого пространства, если даже обычный с виду камень имеет такую силу?

Кто знает, может это настоящая «фабрика» целебных артефактов и невероятных возможностей? На одних только вещицах оттуда реально обогатиться, не говоря о том, чтобы раздать все долги. Что уж говорить о разнице во времени!

Правда, всё это осуществимо, если только прижать соседку, как следует.

А как это сделать?.. Шантаж. Видимо другого выбора не будет.

Эта девица не похожа на ту, к которой можно запросто подкатить. Зато пригрозить, к примеру, тем, что её в оборот возьмут спецслужбы, это, пожалуй, вариант.

Прокрутив всё это в голове, Артём тихо засмеялся. Ладони его сжались, будто он уже держал в них незримую удавку.

Впервые за многие дни он видел не просто возможность справиться со своими проблемами, а настоящую золотую жилу. И единственным препятствием на пути к ней была одна несговорчивая ведьма.

Оставалось придумать, как загнать её в угол.

Глава 21

Остановившись у подъезда, Анна посмотрела в вечернее небо. Взглядом отыскала в вышине первую звезду. Её мысли вновь вернулись к тому, что не отпускало её с тех пор, как она рассталась с Томасом, — ко времени и надеждам.

Осталось оторвать всего несколько листов календаря. И уже в начале сентября Гарс приедет в Москву с концертом.

«Увидимся ли мы с ним?» — тоскливо подумала девушка. И внутри что-то заученно откликнулось: «Маловероятно».

В спине почему-то похолодело, будто от чужого взгляда. Она отмахнулась от этого ощущения.

Когда художница шагнула к крыльцу, около уха раздался вкрадчивый голос:

— Привет, соседка.

Рядом не пойми откуда возник Артём. Анна отшатнулась, посмотрела на него с изумлением, но не произнесла ни слова.

— Слыхал, у тебя дополнительная жилплощадь образовалась, — Артём подмигнул ей и широко улыбнулся.

Склонив голову набок, девушка внимательно изучала айтишника. Она ничего не говорила. По выражению её лица Артём не мог понять, напугал он её или нет.

Одарив его тяжёлым взглядом, Анна повернулась и решительно зашагала к подъезду. Компьютерщик пошёл за ней.

Художница уже открыла дверь на лестницу, и двинулась вверх, не оглядываясь, когда сосед настиг её в пролёте между первым и вторым этажами, преградив дорогу.

— Ты можешь строить из себя кого угодно, но я-то знаю про то, куда ты бегаешь. Или мы договоримся по-хорошему, и твоя тайна останется при тебе. Ну, почти. Или у тебя начнутся реальные проблемы. Мы можем стать партнёрами по бизнесу. И ты будешь довольна. А можно и по-другому. Как насчёт превратиться в подопытную крысу в какой-нибудь научной лаборатории при известной службе?

Он с любопытством взглянул на свою «жертву», ожидая от неё хоть какой-то реакции. Но та рассматривала его, ничего не говоря, и ни один мускул не дрогнул у неё на лице.

— Ты всё сказал? — наконец холодно спросила Анна.

— В общем и целом да, — Артём растянул губы в ехидной улыбке, стараясь вывести из себя собеседницу.

— Так вот заруби себе на носу. Не в каждую дверь можно соваться. Откроется и пришибёт насмерть. Всё ясно? — девушка толкнула его, освобождая проход, и неторопливо пошла по ступеням, засунув руки в карманы брюк и стараясь, чтобы Артём не видел её сжатых кулаков.

Дать себе слабину она позволила, лишь когда оказалась в студии. Захлопнула дверь, закрыв её на защёлку, а потом привалилась к ней спиной — ноги стали ватными. В висках у неё стучало.

Она машинально потрогала змейку на шее, а потом вцепилась в браслет.

Беспорядочные мысли теснились в голове.

Как он узнал о портале? Всё же очевидно! Камера. И установила её эта парочка «пожарных», которая недавно побывала тут с проверкой.

Сделав несколько глубоких вздохов, чтобы кое-как обрести душевное равновесие, Анна оглядела комнату.

Ну, конечно же! Новый датчик дыма под потолком!

Она почувствовала досаду, понимая с какой лёгкостью её провели. А вместе с этим ощущением пришла и злость.

Стиснув зубы, Анна подняла правую руку вверх и направила её на «датчик».

Сомнений не было. От новой технической приблуды исходила странная энергия, в которой она уловила поток чужих недобрых мыслей. Словно чей-то колючий жадный взгляд смотрел в замочную скважину с грязными намерениями.

Девушка точно знала, что в этот момент за её действиями следит Артём. Ей даже почудился запах его дешёвого одеколона, который она ощутила несколько минут назад на лестнице.

«Ну, так смотри же, гад!» — злость, горькая и обжигающая, подкатила к самому горлу. Голову словно стиснуло железным обручем, челюсти свело до боли. На смену внутреннему раздраю пришла холодная, сфокусированная ярость.

Она не просто чувствовала силу — она направляла её.

Запястье и ладонь вспыхнули фиолетовым светом. Анна, не сдерживаясь больше, резко выдохнула — и сгусток энергии, похожий на разряд молнии, сорвался с её пальцев и впился в ненавистный «датчик».

В студии раздался глухой хлопок, запахло смесью озона и горелой изоляции. Посыпались на пол осколки стекла и пластика.

Это заставило Анну прийти в себя.

Открыв окно, чтобы выветрился дым, она присмотрелась к разбитой камере, а затем легла на диван, убедившись, что пожара опасаться не приходится.

И всё же девушка ещё не могла отделаться от чувства гадливости, будто кто-то, проникнув в её жилище, облапал все вещи, а вместе с ними и её саму. Сил оставаться в студии уже не было.

Анна повернула ручки обоих замков на двери, потом закрыла окно, подмела пол, выкинула мусор в ведро под мойкой. И наконец активировала портал.

Переступая его черту, она была твёрдо намерена вернуться и поставить на место излишне любопытного соседа. Раз и навсегда.

Глава 22

Стоя в беседке, Анна тщетно пыталась сдвинуть с места чашку на столике. На полу лежали осколки сервиза, не пережившие её упражнений.

Она чувствовала поток энергии, но не могла его дозировать, отчего любая попытка переместить предмет оборачивалась его полётом, как будто чародейка швыряла посуду в приступе злости.

За её неловкими экспериментами наблюдал Кот. Он расхаживал вокруг беседки туда-сюда, по своему обыкновению держа передние лапы за спиной, и лишь время от времени, прижимая уши, поднимал к небу свои огромные зелёные глаза.

— Может, начнём с чего-то менее хрупкого? — спросил он наконец, по ходу дела облизывая лапу. — Эдак к завтрашнему дню и молока не из чего будет попить.

— Я тебе блюдечко поставлю на пол, — Анна чуть повернула руку… и очередная посудина разбилась вдребезги у неё под ногами. — Вот же ж гадство!

Кот горестно вздохнул и дёрнул хвостом:

— Ты командуешь энергией, как сержант новобранцем. А нужно — как механик-виртуоз — сложнейшим двигателем.

Анна подняла голову, и, рыкнув, начала подпрыгивать на месте, словно ребёнок, у которого не получается решить задачку. Было видно, что терпению её приходит конец.

Неужели эти несчастные осколки — её удел? Неужели она сама такая же хрупкая, разбитая и беспомощная против грубой силы Артёма?

Чтобы отвлечься и расслабиться, хозяйка Прибежища села на скамейку. Несколько минут слушала, как ветвями яблонь играет лёгкий ветерок, и как в отдалении накатывают волны на берег.

В эти мгновения она позволяла щебету птиц и тёплым лучам солнца, проникавшего в беседку, наполнить её умиротворением, стереть досаду, вызванную неудачами в магии.

Наконец, пытаясь не думать о том, что находится под пристальным взглядом шерстяного наставника, Анна вытянула руку вперёд и постаралась прочувствовать силу на кончиках своих пальцев.

Представила, что регулирует её поток подобно тому, как настраивают огонь под кастрюлей, стоящей на газовой плите, и мысленно «повернула» этот «регулятор» на минимум.

Спустя несколько мгновений захваченный сфокусированной силой осколок, бывший прежде ручкой чашки, дрогнул, оторвался от пола и послушно поплыл по воздуху.

Затаив дыхание, Анна переместила его на стол, чувствуя в пальцах лёгкое покалывание.

— О, наконец-то, — сказал Кот. — Мне кажется, мы оба заслужили по кружечке: тебе чаю, мне кефира. Благо, что на кухне осталась ещё кой-какая посуда…

— Поставь чайник, а я сейчас подойду, — отозвалась Анна, вновь направляя ладонь к осколкам на полу.

Глубоко вздохнула и сосредоточилась, стараясь опутать невидимой «ленточкой» разрозненные фрагменты, а потом, медленно двигая рукой, подняла их на уровень столика.

Теперь ей пришлось сконцентрироваться, не позволяя себе при этом слишком напрягаться.

А дальше оставалось доставить кусочки фарфора, вес которых она явно ощущала всем телом, в намеченную точку. После этого, слегка сжимая ладонь, девушка заставила их приблизиться друг к другу.

К её удивлению, у неё действительно получилось сложить эти части во что-то похожее на то, чем они были прежде.

Шагнув к столику, Анна поставила ладони так, словно хотела обхватить сосуд с горячим чаем, но не решалась прикоснуться к нему. Чётко ощутила энергию, проникающую в трещины в чашке, и та вернула первоначальный вид.

Волшебница медленно опустила дрожащие руки. Кончики пальцев горели, будто ужаленные крапивой.

Тряхнув головой, хозяйка Прибежища стёрла ладонью испарину со лба, взяла чашку и отправилась пить чай.

После этого она намеревалась вернуть к жизни разбитый сервиз.

«Какую бы ещё подлость ни готовил этот Артём, у меня есть только один козырь против него — моя магия, — думала Анна, шагая по тропинке к дому. — И мне нужно владеть ею, как тонким инструментом, а не дубиной, которая вторым концом может ударить и меня, поэтому придётся разминаться и так, и сяк».

Девушка повертела «склеенную» чашку в руках. И вдруг её осенило. Та была точь-в-точь как она сама — едва не разбитая, собранная заново и всё ещё держащаяся, несмотря на давление.

«Ничего, всё будет нормально. Чем больше трещин снаружи, тем толще броня внутри. Всё это я уже в жизни видела», — Анна горько усмехнулась и закрыла за собой входную дверь.

— Кот, чайник вскипел? — спросила громко с порога.

— Да, дитя моё, — отозвался хвостатый.

Чародейка вошла в кухню и продемонстрировала фрагмент сервиза, поставив его на обеденный стол перед мудрым духом Прибежища. Тот вопросительно муркнул.

Не говоря ни слова, Анна налила в чашку чай и повернула её, не отрывая от столешницы.

Та надёжно держала жидкость.

Глава 23

Трясущейся рукой Артём отложил телефонную трубку и вцепился пальцами в давно нестриженые волосы.

Это был приговор.

Слова Гордея всё ещё стояли у него в ушах: «Или ты до конца недели гасишь все долги, или твоей сестрице придётся плохо! Жизнь у неё и так не сахар, а станет ещё хуже».

Знание о портале и другом мире дало Артёму надежду решить свои проблемы, выкачивая ресурсы из этого странного места. Но Анна после его угрозы на лестнице перестала появляться за пределами своего жилища.

Планы рухнули.

И вот вчера, в воскресенье, в отчаянии он рванул в подпольное казино. Это была его последняя попытка решить вопрос с долгами. Но сумма, отложенная на крайний случай, не умножилась, а бесследно исчезла, словно дым.

Прежнего владельца этих денег проигрыш оставил в тот момент в холодном поту и с ощущением давящей пустоты в желудке. А сегодня раздался звонок, которого должник давно ждал и боялся.

Гордей, а точнее Александр Гордеев, был старше и с годами превратился во влиятельную фигуру в кругах, о которых говорят вполголоса. По старой памяти он не раз давал Артёму деньги на его проекты и привлекал его как IT-специалиста.

А потом рванул злополучный паровой котёл в гараже, который технарь чинил по просьбе мелкого заказчика. И в тот момент туда пришла Света. С этого несчастья всё пошло кувырком.

Его долги перед Гордеем множились. И вот теперь Александр показал своё истинное лицо, став для Артёма тем, кем всегда был для всех остальных — безжалостным игроком криминального мира.

Но даже тут он оказал милость: сам удостоил звонком, а не послал головорезов.

Глядя в чёрный экран заснувшего компьютера, некоторое время Артём сидел в полной прострации без единой мысли в голове. Ему казалось, он вот-вот утонет в потоке отчаяния и животного страха.

Наконец дрожащей рукой программист задел «мышку», лежавшую рядом. Монитор включился.

Взгляд владельца компьютера упал на папку с записями из комнаты художницы на рабочем столе.

Спасительная идея пришла к нему быстро и просто: «Пусть нет денег, но есть соседка с её миром, живущим по иным временным законам. Подарить её Гордею — и дело с концом. Пусть он открывает у неё нарколабораторию. Никто не найдёт плантацию. А уж с какой скоростью можно делать поставки на рынок..».

Порывшись в выдвижном ящике стола, Артём достал оттуда флешку, вставил её в гнездо на корпусе компьютера и взялся за телефон.

— Гордей, алло, — сказал он глухо, услышав приветствие собеседника в трубке. — Я могу погасить долг. Но не деньгами. Это куда ценнее. Нам надо встретиться.

— У тебя просветлело в голове? — спросил бархатный низкий голос на другом конце линии.

— Можно и так сказать. Я подъеду к вечеру и кое-что тебе покажу для начала.

— Ну, приезжай. Посмотрим, что такого ценного ты можешь предложить…

***

В это время в своей берлинской квартире Томас Гарс собирался в очередное путешествие. Ему предстояло дать концерты в трёх европейских городах, после чего его ждало также давно запланированное выступление в Москве.

Складывая одежду в чемодан, он то и дело посматривал на перстень из Прибежища. Мерцание бликов в фиолетовой глубине привычно притягивало его взгляд.

Вернувшись домой из мира Анны, он долго не мог прийти в себя, и люди из его ближнего круга замечали перемены, внезапно произошедшие в нём.

Дело было не только в новом цвете волос, которые пришлось заново осветлять, или в пропавшей татушке. Что-то доселе незнакомое начало проявляться в его поведении.

Всегда жизнерадостный и улыбчивый артист временами впадал в глубокую задумчивость. Боль, порой звучащая в его музыке, стала до невозможности пронзительной.

Администратор скрипача чуть не сошёл с ума, когда тот попросил отменить его участие в запланированных в Москве светских мероприятиях.

Вместо этого Гарс распорядился решить вопрос с его полётом из российской столицы в сибирский город. Лететь он собирался один.

А когда у администратора началась едва ли не истерика, Томас тоном, не терпящим возражений, сказал ему: «Договорись с чиновниками из российского министерства культуры обеспечить мне поддержку в Заснежинске. Скажи, что визит связан с благотворительностью. Я дам мастер-класс детям».

И вот теперь, глядя в глубину волшебного камня, он чувствовал смутную тревогу. Пугала его не авантюра, которую он затеял. Нет. Это было что-то иррациональное, на первый взгляд, не имеющее под собой никакой подоплёки.

Он долго копался в своих ощущениях, пока, наконец, не признал очевидного. Его тревога была связана с Анной.

Закрыв чемодан, Гарс отставил его в сторону. Затем потянулся к телефону и написал сообщение на номер умных часов, подаренных девушке: «Жди меня. Прилетаю 4-го».

Глава 24

За спинами у Анны и Кота закрылся портал. Хвостатый с интересом оглядел её жилище и философски заметил:

— Я не удивляюсь, что ты создала целый мир для себя. Поживёшь в такой тесноте, воистину станешь богом.

— Ну, да, ну, да. Особенно когда на люди показаться стыдно, — отозвалась девушка. Она перевернула листы на настольном календаре, остановившись на сегодняшней дате — 4 сентября, и включила компьютер.

— Вот тебе рабочее место. Можешь приступать, — Анна похлопала по спинке стула, стоящего возле компьютерного стола. — Только, пожалуйста, не упусти ничего. Чтобы у моего соседа не осталось ни единого кадра из этой студии.

Кот уселся на стул, подложив на сидение диванную подушку, и упёрся взглядом в экран.

— И вот ещё что,— сказала Анна, извлекая из кармана джинсов кулон с фиолетовым камнем. — Это тебе ключ от Прибежища. Я специально его «зарядила», чтобы ты мог вернуться обратно, не дожидаясь меня.

Кот повертел украшение в лапах, вгляделся в камень. Его усы напряглись, как будто он увидел перед собой мышь, а хвост нетерпеливо дёрнулся.

— Молодец, детка, тренировки даром не прошли, — проворковал он довольно. — И надолго ли ты уходишь?

— Надеюсь, нет. Пройдусь по магазинам и обратно. А потом я буду ждать Томаса, — взявшись ладонями за запястья, Анна потрогала под расклешёнными рукавами вязаной блузы умные часы, подаренные Гарсом, и волшебный браслет в виде бабочки.

Она повернула ручки замков на двери, вышла в коридор. Запирая студию ключами, услышала в отдалении шорох и замерла на мгновение. В коридоре было пусто. Видимо кто-то из жильцов шумел за своими дверями, решила Анна, и привычно отправилась на лестничную площадку.

Она уже бежала вниз по ступеням, когда навстречу ей вышел… Артём. Анна резко остановилась и замерла. Её испугало лицо соседа с острым, как у хищника, взглядом и сжатыми в тонкую линию губами.

— Ну, наконец-то. Я уже устал ждать, — хрипло сказал айтишник.

Девушка попятилась. Инстинктивно она закрылась, скрестив руки на груди и не замечая, что вцепилась в часы и браслет, как в спасательный круг.

— И зачем же ты меня ждал? — сухо спросила она.

— Вообще-то я надеялся на сотрудничество, — Артём смотрел на неё с пугающей решимостью. — Чего тебе стоило пойти мне навстречу?

Он медленно двинулся к ней, заставив девушку отступить по ступеням ещё дальше.

— Я всего лишь пытался спасти свою сестру, — продолжил Артём угрожающе. — По моей вине она пострадала…

— По твоей вине? Как? — спросила Анна упавшим голосом.

— Да просто. Пришла туда, куда я её не звал. Паром обожгло!

— Я сочувствую тебе и твоей сестре. Но я-то здесь причём?

— Теперь уже не причём. Теперь ты просто товар…

— Что?! — Анна почувствовала, как её накрывает волна паники.

В это время раздались торопливые шаги за её спиной. Она не успела оглянуться. Что-то холодное и острое впилось ей в шею. И в следующее мгновение мир вокруг померк.

Девушка уже не чувствовала, как руки здорового верзилы, напавшего сзади и вкатившего ей укол, подхватили её, как тряпичную куклу, и понесли к выходу из подъезда.

Ни Анна, никто из похитителей не был в курсе, что умные часы, которые она сжала от напряжения за минуту до этого, подали сигнал SOS…

***

Открыв глаза, художница увидела смутные очертания высокого потолка, украшенного лепниной.

Голову сжимала тупая, тошнотворная боль, отдававшая в виски. Язык был сухим и шершавым, а во рту стоял вкус горечи.

В голове у Анны мелькали фрагменты воспоминаний, которые всё никак не складывались в цельную картину.

Дата на календаре 4 сентября... Это какая-то очень важная дата, от мысли о которой в груди почему-то поднялась тревожная волна… Лестница…Студия, где за компьютером устроился Кот… Боль в шее…Чьё-то недоброе лицо…

Стараясь собрать воедино все эти картинки у себя в голове, девушка зажмурилась. Но её желание силой воли заставить работать воспалённый мозг не дало результата.

В висках застучало, к горлу подкатила тошнота. Золочёная лепнина над головой поплыла перед глазами мутными разводами, и она снова провалилась в черноту...

Новое возвращение к реальности было не столь болезненным, как предыдущее. Голова ещё казалась набитой ватой, но боль в висках перестала быть невыносимой.

Анна почувствовала, что лежит на чём-то мягком. Когда она открыла глаза, то увидела тот самый вычурный, украшенный витиеватыми рисунками потолок.

«Это музей?» — мелькнула у неё мысль.

Девушка медленно села, надеясь избежать очередного приступа тошноты. Оказалось, что всё это время она лежала на диване среди пышно обставленной комнаты.

С потолка свешивалась массивная хрустальная люстра.

У стены напротив расположился белый стол с резными ножками и затейливой отделкой по периметру. На нём стоял ноутбук, казавшийся совершенно неуместным в окружавшей Анну напыщенной театральной обстановке.

Зато вполне органично в неё вписывались придвинутые к столу два стула с высокими подлокотниками.

Каждый стул украшала причудливая резьба по дереву. Посередине спинки были мягкими, обтянутыми дорогой тканью с цветочным принтом.

У правой от стола стены стоял шкаф со стеклянными вставками, за которыми виднелись ряды книг и офисных папок.

Напротив шкафа — два узких окна, «одетых» в полупрозрачный тюль и дополненных массивными портьерами, которые сейчас были раздвинуты.

За окнами виднелся сосновый лес. Из этого Анна сделала вывод, что находится где-то за городом. При этой мысли в желудке всё сжалось от накатывающего страха.

Оглядывая давящий богатой крикливостью интерьер, девушка ощущала себя птицей, запертой в золотой клетке.

В этот момент открылась неприметная дверь рядом со шкафом, и в комнату вошёл высокий статный человек в дорогом костюме.

Лицо незнакомца можно было бы назвать красивым и даже аристократичным, если бы не его холодные стального оттенка глаза, которые впились в Анну с оценивающим любопытством. Такими глазами коллекционеры смотрят на интересный дорогой артефакт, который волею случая попадает в руки.

Чувствуя себя беззащитной под этим взглядом, пленница невольно поёжилась. Она собрала все силы и встала, прямо посмотрев визитёру в лицо.

Незнакомец остановился среди комнаты, всё также глядя на девушку с насмешливым интересом. Она буквально чувствовала исходящие от него волны превосходства.

— Надеюсь, вы уже хорошо себя чувствуете? — с показной участливостью спросил «аристократ». — Меня зовут Александр Гордеев. А вы, как я понял, Анна?

Его низкий голос звучал мелодично, будто обволакивал, стараясь усыпить бдительность.

Девушка не ответила. Она стояла перед ним подчёркнуто прямо, пытаясь не выдавать глухого страха, который одолевал её всё больше. Лицо её словно онемело. Ей стоило больших трудов поддерживать эту маску, чтобы визитёр не увидел истинных эмоций, скрывавшихся за ней.

— Зачем эти вопросы? – наконец коротко произнесла Анна.

Гордеев посмотрел на пленницу с весёлым восхищением, как на котёнка, который встаёт на дыбы и пытается атаковать хозяина.

— Мне показали интересное видео, — неторопливо сказал он. — Его содержание меня заинтриговало.

«Аристократ» вынул из кармана флешку и вставил её в ноутбук. Спустя несколько секунд Анна увидела на экране свою комнату и саму себя, открывающую портал в стене.

Сердце её упало и замерло.

Значит, усилий Кота по уничтожению улик было недостаточно. Сейчас незнакомый ей человек наглядно демонстрировал компромат на Прибежище.

Чародейка почувствовала, как закололо пальцы на правой руке. Её желание покончить с записью прямо здесь и сейчас было непреодолимым. В этот момент она не думала о последствиях.

Гордеев замер, глядя на ее руку, и на его лице на мгновение отразились сразу две взаимоисключающие эмоции: восторг охотника, поймавшего дичь, и первобытная опаска перед тем, что может быть сильнее его.

Анна подняла руку, направив её на ноутбук, и постаралась сконцентрироваться. С её пальцев сорвался яркий фиолетовый всполох, который, шипя, рассёк воздух в сантиметре от экрана, прежде чем рассыпаться лиловыми искрами.

Для организма хозяйки Прибежища, отравленного химией и ослабленного страхом, эта вспышка дорого обошлась. Острая боль ударила ей в виски. Голова наполнилась звоном. Правая рука горела огнём. Тело, не выдержав нагрузки яда, который она получила через укол, и магии, сдалось.

— Красиво, — это было последнее, что Анна услышала, прежде чем отключилась.

Гордеев наклонился над упавшей на ковёр пленницей, изучая её лицо с холодным интересом. Он прикоснулся пальцами к волосам, закрывшим щёку девушки, отодвинул прядь, потом провёл по змейке на её шее.

— Какой хрупкий сосуд для столь любопытной силы, — произнёс он задумчиво.

Глава 25

Сигнал SOS застал Гарса на выходе из аэропорта Заснежинска.

Он шёл в сопровождении представителя краевого министерства культуры, разговаривая о предстоящих событиях в своих гастролях и мастер-классе, который его попросили провести в сибирском городе, как вдруг скрипача отвлёк звук уведомления на телефоне.

Это был тревожный сигнал, который он когда-то сам подобрал для такого случая.

По спине Томаса пробежал холодок. Шум аэропорта внезапно заглох, уступив место пронзительной тишине внутри.

Музыкант резко остановился, приведя тем самым в замешательство своего спутника — маленького полноватого чиновника, бросавшего на него заискивающие взгляды по ходу разговора.

— Похоже, мне придётся прибегнуть к помощи полиции, — сдавленным голосом произнёс Томас.

Лицо сопровождающего вытянулось. Он взглянул в экран телефона Гарса, который тот ему продемонстрировал, и вытащил из кармана собственный мобильник.

Пока они шли к ждущему на стоянке служебному автомобилю, работник минкульта что-то быстро говорил в трубку по-русски.

Через полчаса они сидели в кабинете дежурного сотрудника полиции. Полицейский, который, казалось, много чего навидался за свою жизнь, всё равно смотрел на рослого красивого иностранца, общавшегося с ним через министерского сотрудника, с любопытством.

— Кем вам приходится гражданка Соколова? — спросил он Томаса.

Музыканту хотелось ответить с предельной честностью — любимой девушкой. Но, понимая, к какому шуму это может привести, он сказал другое:

— Это моя переводчица. И я очень беспокоюсь за её судьбу.

Дальше последовала череда уточняющих вопросов, на часть из которых Гарсу пришлось отвечать уклончиво, ссылаясь на менеджера, например, о договоре с переводчицей. Но самое главное, что Томас смог дать полиции координаты нахождения девушки в данный момент.

Правда, на этом этапе возникла заминка.

После того, как включилась машина поиска, а в данном случае она включилась незамедлительно, Томас стал свидетелем многочисленных звонков дежурного полицейского кому-то, с кем он говорил в странных интонациях, то и дело поглядывая на зарубежного гостя.

Наконец сидевший всё это время рядом с музыкантом министерский чин вкрадчиво сказал:

— Мистер Гарс, не хотите ли вы отправиться в гостиницу и подождать там?

Томас посмотрел на него очень внимательно. Он чувствовал: происходит что-то не то.

— Нет, я останусь здесь. Скажите сотрудникам полиции, что я хотел бы отправиться к месту нахождения своей переводчицы вместе с ними, — твёрдо сказал он.

***

Между тем, когда Анна потеряла сознание в кабинете Гордеева, в его телефоне раздался звонок. Александр выслушал человека на другом конце линии и сказал:

— Для всех я помог бедной девушке, когда мои люди нашли её в автомобиле на загородной трассе. Пусть приезжают.

Гордеев посмотрел на Анну, которая всё также без движения лежала на полу, и наклонился над ней, решив, что лучше переложить свою добычу на диван.

Впрочем, когда он приподнял её за плечи, она пришла в себя. Несколько секунд пленница смотрела перед собой невидящим взором, пока наконец её затуманенный слабостью взгляд не сфокусировался на лице хозяина кабинета.

Увидев его, девушка с трудом приняла вертикальное положение и отступила на максимальное расстояние.

Тот лишь криво усмехнулся, наблюдая за её телодвижениями.

— Ну что же вы? Не такой уж я и страшный. Мы могли бы договориться и остаться вполне довольными друг другом, — наконец сказал он вкрадчиво.

— Договориться о чём? — голос Анны прозвучал глухо, словно ей трудно было выговаривать слова.

— Вы только что продемонстрировали свои способности. Я полагаю, они куда более масштабны. Я мог бы предложить вам всё, что только захотите за возможность познакомиться с тем миром, в который вы так чудесно открывали дверь.

— Предложить? Что, например? — из горла девушки вырвался хриплый смешок. На лице появилось презрительное выражение, которое почему-то Гордеева задело.

— Да всё что угодно. Деньги — не проблема. Любой уголок Земли к вашим ногам.

—- Вся планета?! — Анна откровенно рассмеялась.

— А разве этого недостаточно?!

— Да что вызнаете о том, на что претендуете?!

— И что же я должен такого знать? — начал закипать Гордеев.

— Мой мир — это порождение моей собственной души. Да я лучше умру, чем позволю пройтись по нему в грязных сапогах, — выпалила хозяйка Прибежища. — Я хоть сейчас могла бы уйти туда. Но я не сделаю этого, лишь бы такое ничтожество, как вы, не последовало за мной! Душу вам купить не удастся!

Гордеев в два шага преодолел разделявшее их расстояние и грубо сдавил плечи Анны. Она вскрикнула от боли, а затем упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отстраниться.

— Что ты знаешь о смерти, маленькая дрянь? — прорычал Александр. — Если мне будет угодно, я уничтожу не только тебя, но и всех, кто тебе дорог! В том числе и твоего музыканта!

Гордеев схватил её за запястья. Под одной его ладонью оказались умные часы, а под другой — браслет. Агрессор без церемоний поднял рукава блузы.

Вид незамеченного прежде гаджета привёл его в бешенство. Держа Анну за одно запястье, он сорвал с её руки умные часы и влепил ей пощёчину.

В это время в отдалении раздался стук закрывающейся входной двери и громкие голоса нескольких человек на пороге особняка. Но его владелец не обратил на это внимания. Он продолжал сжимать запястье Анны, стремившейся вырваться из его цепких лап.

Наконец она дёрнулась с такой силой, что браслет слетел с её руки. Тело мгновенно обожгло магической энергией.

Девушка закричала.

Раздался страшный гул. Казалось, вокруг всё завибрировало.

Гордеев в изумлении начал оглядываться.

И уже через миг заискрили выключатели и розетки по всему кабинету. С потолка посыпалась штукатурка. Люстра, секунду назад звеневшая от дрожи, с грохотом обрушилась на пол. Прощально звякнули разлетающиеся по полу её хрустальные подвески.

Разбился плафон настольной лампы. Дверцы шкафа завибрировали и открылись — с полок посыпались папки. В ноутбуке со вставленной в него флешкой что-то защёлкало, экран померк. В воздухе запахло пылью, горелой изоляцией и озоном.

Александр стоял среди комнаты, оторопело глядя на творящийся вокруг ужас. Отлетевший осколок хрусталя поцарапал ему руку, и теперь по тыльной стороне его ладони стекала струйка крови.

Ноги Анны подкосились, она в изнеможении села на ковёр рядом с диваном, дрожащей рукой вернув браслет на запястье.

В этот момент, ударившись в стену, с грохотом открылась дверь, и в кабинет влетел Гарс.

За ним вошли двое полицейских.

Музыкант моментально оказался рядом с Анной, опустившись на колени.

Отчаянным взглядом он пытался оценить её состояние. Пальцы его задержались на щеке девушки, где ещё остались следы пощёчины.

Представшая перед ним картина заставила Гарса измениться в лице. Выражение его стало жёстким и решительным.

Томас медленно поднялся и повернулся корпусом к Гордееву, молча следившему за действиями визитёра.

Некоторое время Анна наблюдала за тем, как двое рослых мужчин, стоявших над ней, сверлили друг друга глазами.

Когда руки музыканта сжались в кулаки, она с трудом поднялась и тут же схватила его за рукав куртки, инстинктивно пытаясь удержать от порыва врезать Гордееву по лицу.

От слишком поспешных движений у неё закружилась голова. Анна пошатнулась.

Скрипач поднял её на руки и понёс вон из комнаты. Он прошёл со своей ношей к порогу дома, пересёк двор и усадил девушку в машину, стоявшую у ограды.

В эти минуты музыкант не замечал толпившихся недалеко от дома Гордеева журналистов.

Кто-то уже успел известить их о чрезвычайной ситуации с участием мировой звезды. И теперь Гарс с Анной на руках попал под прицелы камер.

Прошло совсем немного времени, и сенсация разлетелась по новостным лентам.

Уже через час заголовки «Гениальный скрипач Томас Гарс похитил русскую Золушку» или «Скандал в Сибири: маэстро и таинственная незнакомка» гудели в сети.

Глава 26

Несмотря на плохое самочувствие, ехать в больницу Анна отказалась и вскоре уже разговаривала со следователем СКР в его кабинете. За окнами было темно. Искусственное освещение подчёркивало бледность девушки и тёмные круги у неё под глазами.

Представительный седовласый мужчина смотрел на неё устало, но вместе с тем внимательно и строго.

Анна сжимала кулаки под столом, чтобы собеседник не видел её дрожащих рук, но голос её оставался ровным.

В голове у неё билась только одна мысль: лишь бы не возникло вопросов о портале и Прибежище. Ради сокрытия этого мира она готова была на всё.

По сути, девушка не сказала сотруднику следственного комитета ничего такого, что было бы прямой ложью, за исключением некоторых нюансов.

— Я встретила на лестнице соседа — Артёма. Он давно меня преследовал — непонятно почему когда-то решил, что я ведьма, — утомлённо говорила она. — Артём обвинил меня, что я не захотела помочь его сестре. Её паром обожгло. Как он сам сказал, обожгло по его же вине. А потом я почувствовала боль в шее. И больше ничего… Очнулась в загородном доме. Там я познакомилась с Александром Гордеевым. Мне кажется, он не имел отношения к моему похищению. Во всяком случае, ничего плохого он мне не сделал. А как я оказалась в его особняке, объяснить не успел. Вокруг началось светопреставление. Что это было, я не знаю. Но то, что буду помнить всю жизнь, это точно.

— Почему же ваш спутник так отреагировал на происходящее в комнате? — спросил следователь. — В протоколе записано, что он был далёк от благодарности господину Гордееву.

— Рядом со мной упала люстра. Подвеска отлетела мне в лицо. Спасибо, хоть не до крови. Было так страшно, всё гремело и падало... Я не знаю, что он подумал. Может, решил, что Гордеев меня толкнул или что-то сказал... Я сама не помню всех деталей, у меня голова кружилась.

Собеседник посмотрел на Анну долгим взглядом. Всё сказанное ею было логично. Даже слишком логично. Но за время хождения вокруг да около, он не добился от неё ничего, что говорило бы не в пользу Гордеева.

— Скажите, я могу быть свободна? — наконец спросила Анна. Она говорила всё тише, опустив плечи и сжимая теперь ладони коленями. Сотрудник СКР списал это на пережитые ею неприятности и смилостивился.

— Вы можете идти. Если потребуется, мы с вами свяжемся, — сказал он напоследок.

Анна облегчённо вздохнула и вышла из кабинета. В коридоре её ждал Томас.

— Я хочу уйти отсюда. — Анна подошла к музыканту близко-близко и спрятала лицо на его груди.

— Что ты сказала следователю? — он обнял её и поцеловал в макушку.

— То, что и должна была. Ничего не понимаю, ничего не ведаю. Давай обсудим это в другом месте, пожалуйста.

— Я даже знаю, в каком. Но на улице нас ждёт толпа журналистов. Я не настроен с ними говорить.

— Теперь я могу открыть портал даже из этого здания. Хотя это было бы безумие, не так ли? — спросила Анна с усталой усмешкой.

Гарс почти физически ощутил, насколько она вымотана. Ему невольно вспомнился эпизод в пещере, когда девушка заснула, едва оказавшись в этом укрытии.

Музыкант достал из кармана телефон и спустя несколько секунд сказал в трубку, снизив голос до доверительных и вместе с тем твёрдых интонаций, которые он обычно включал в рабочих моментах:

— У меня к вам будет ещё одна просьба. Пусть водитель подгонит машину как можно ближе к зданию, где я нахожусь, чтобы избежать общения с прессой.

Автомобиль, как и просил иностранный гость, стоял почти вплотную к территории Следственного комитета. И поначалу музыканту показалось, что журналисты не заметят появления его и Анны. Впрочем, эти надежды оказались напрасны. Даже опустившаяся темнота не спасла звезду от зорких взглядов папарацци.

Томас поспешно открыл заднюю дверь легковушки, куда быстро юркнула его спутница, а потом последовал за ней.

Хлопок двери словно поставил невидимую преграду между беглецами и криками репортёров. Анна закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному стеклу. Её рука неосознанно искала руку Гарса.

— Всё закончилось? — спросила она шёпотом, не открывая глаз.

— Только начинается, — так же тихо ответил музыкант, сжимая её ледяные пальцы. — Но теперь мы вместе.

Автомобиль набирал скорость. Сидевший впереди водитель надолго задержал взгляд на зеркале заднего вида. Обезумевшую толпу, бегущую следом за его машиной, он не видел в жизни ещё ни разу…

Глава 27

Как только Томас запер дверь в гостиничном номере, Анна активировала портал. Вскоре они уже оказались в доме у моря в Прибежище. На пороге их встретил Кот.

— Долго же тебя не было, детка, — важно промурлыкал он, и, увидев Гарса, добавил:

— О, и ты здесь! Кажется, вы пережили много приключений!

— Это мягко сказано, — усмехнулась Анна, входя в дом. Она скинула обувь, добрела до гостиной и бухнулась на диван. Сняв куртку, Гарс сел рядом.

У него было много вопросов, но, наблюдая за девушкой, он не решался их задать. И вскоре случилось то, чего музыкант ждал. Анна заснула у него на плече. Некоторое время он сидел рядом с ней, боясь потревожить.

Постепенно и Томас начинал осознавать, через какое напряжение прошёл. Оказаться в Прибежище после пережитого ужаса и в самом деле было лучшим лекарством от стресса.

Удостоверившись, что хозяйка этого мира крепко спит, музыкант бережно поднял её на руки и отнёс к ней в комнату, опустив на кровать. Прилёг рядом, обнял и в ту же минуту провалился в сон.

Утро встретило их ясным небом. За порогом ещё стояла осенняя прохлада, какая бывает в начале сентября и в Заснежинске. А потому тёплая кухня, где Анна уже приготовила завтрак, казалась особенно уютной.

Девушка поставила на стол две кружки с кофе и села рядом с Томасом.

Музыкант ещё не до конца проснулся, но чувствовал, что хорошо отдохнул, и был рад возможности продлить дарованное Прибежищем время покоя.

Они пили кофе и молчали. Для Анны это были минуты редкого счастья, когда она могла не быть сильной.

Наконец Томас дотронулся до её запястья. Там ещё оставались пожелтевшие к утру синяки, оставленные пальцами Гордеева.

— Жаль, что я не врезал ему тогда, — сквозь зубы сказал Гарс.

— И хорошо, что не врезал. Ты хоть понимаешь, с кем мы имеем дело?

— Я понял только одно. Местная полиция не хотела с ним связываться.

— Я тоже не хочу. И потому вчера не стала говорить следователю всего.

— И эта сволочь останется безнаказанной? — Томас откинулся на спинку стула, раздражённо заправив прядь волос за ухо.

— Самое страшное, что эта сволочь знает о Прибежище. И она в любом случае не оставит меня в покое.

— Так может его и надо было посадить в клетку подальше от людей?

— Ты же понимаешь, что это нелегко сделать. Я обычный человек. Я не в силах противостоять криминалу. Мне важнее, чтобы он тебя не сделал заложником, стремясь проникнуть в этот мир. К счастью, твой статус в определённом смысле служит тебе охранной грамотой. И всё же, мне будет спокойнее, если ты как можно быстрее уедешь не только из Заснежинска, но и из страны.

— А как же ты? — Гарс вскочил со стула и начал расхаживать по кухне. — Ты останешься один на один с этим монстром?

— У меня есть Прибежище, — пожала плечами Анна. — До тех пор, пока я здесь, мне ничего не грозит. И потом, многое изменилось с тех пор, как ты ушёл в прошлый раз.

— Что, например?

— Я продвинулась в своих возможностях, как ты заметил. И у меня появилось несколько интересных идей.

— А сама говоришь, что обычный человек, — усмехнулся Томас, смотря на неё сверху.

Он придвинул свой стул к стулу Анны, сел и обхватил её ладони своими.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросил он, внимательно глядя ей в лицо.

— Общение с Гордеевым на многое открыло мне глаза, — сказала Анна задумчиво. — Такая грязь, как он, может осквернить что угодно. И я поняла. Единственный способ защитить мой мир — это наполнить его светом. Противопоставить алчности щедрость. Использовать силу Прибежища не для себя, а для других. Для нормальных людей. Недавно я встретила одну девушку, совсем ещё ребёнка. Она тоже стала жертвой обширного ожога. Я не могу её впустить в этот мир, чтобы не сдать его с потрохами, но обычный камень отсюда помог ей облегчить боль.

— Это интересно.

— Ты подумай, сколько в мире больных и несчастных, которые не имеют сил и возможностей помочь себе самостоятельно. А я, в конце концов, художник. Я могу делать украшения, игрушки из местных материалов. Из пуха моей коровки можно варежек и носков навязать! Если их подарить старикам в домах престарелых и детям в больницах, сколько из них получат облегчение? И даже не надо говорить — это лекарство. Каждый и так это ощутит.

— Ты же понимаешь, что это риск?

— Понимаю. Но он уже есть в любом случае. У благотворительности одно хорошее преимущество. Она разрешает сохранять анонимность.

— Кстати, а как найти эту девушку, которой ты помогла? Я хотел бы оплатить ей операцию, если она требуется. В конце концов, цель моего визита — как раз благотворительность, — улыбнулся Гарс.

— Думаю, можно выяснить. Мне известно, как её зовут и кто её брат.

— Это уже что-то. И всё же, этот похититель не даёт мне покоя. — Томас серьёзно посмотрел на собеседницу. — Я не хочу, чтобы Прибежище стало твоей тюрьмой.

— Пока у меня есть ты и доброе дело за границами этого мира, оно точно ею не станет, — сказала Анна. Она взяла Гарса за руку и сняла с его пальца перстень, подаренный ему в прошлый раз. Томас молча наблюдал за её действиями.

Положив украшение на стол, хозяйка Прибежища накрыла его рукой. В следующие несколько минут музыкант наблюдал странную картину. Лучи фиолетового свечения, исходившие из её ладони, впитывались в камень, как вода в сухую землю. Самоцвет в перстне загудел едва слышно и слегка нагрелся.

Закончив «заряжать» украшение, Анна снова надела его на палец скрипача.

— Некоторое время эта штука послужит щитом в момент опасности. Если придётся кого-то стукнуть — тряхнёт так, что мало не покажется. И самое главное, будет твоим ключом в этот мир. Пока заряд не иссякнет.

Гарс потрогал украшение на пальце, с любопытством вглядываясь в глубину камня.

Потом он протянул руку к Анне, усадил её к себе на колени и зарылся лицом в её волосы.

— Я очень скучал, — сказал он тихо, почти выдохнул.

— К счастью, до утра в Заснежинске ещё часа четыре. — Она улыбнулась. — А здесь — четыре дня.

— Да, что-то вроде мини-отпуска, — Томас усмехнулся. — Ой, а что меня ждёт впереди! Ещё надо пережить шумиху, которая началась после твоего похищения.

— Неосторожно было нести меня на руках.

— Да и пусть! Мне всё равно! Зато будет что вспомнить!

Широко улыбнувшись, он прикоснулся пальцами к её подбородку и поцеловал в губы.

Глава 28

Гордеев сидел у себя в кабинете и перечитывал распечатанные материалы об Анне Соколовой, найденные в интернете.

Прошла уже пара месяцев, а он всё не мог выбросить её из головы. Лишь информация о пожаре да старые наблюдения Артёма о портале были тем немногим, что сохранилось у него об этой истории.

Это если не считать новостей двухмесячной давности об ускользнувшей от него девушке и всемирно известном скрипаче.

Журналисты тогда строили самые невероятные версии событий, связанных с историей в его, Александра Гордеева, доме — от несостоявшегося из-за пожара концерта в особняке до конфликта его владельца и мировой звезды на любовном фронте.

Судачили даже об истерике маэстро из-за того, что его возлюбленная предпочла российского дельца.

Александру стоило больших трудов замять это дело и отвести от себя подозрения. Всю вину за похищение он свалил на Артёма, что было вполне логично. А тот, дурак, начал болтать лишнее о ведьмах и волшебстве.

Благодаря связям Гордеева айтишника запихнули в психушку, чтобы его россказни не привлекали лишнего внимания к этой теме.

Записей из комнаты Соколовой у Артёма найти не удалось, как не уцелели они и на флешке. Впрочем, Гордееву видеодоказательства были не нужны. Ему достаточно было и того, что он увидел собственными глазами.

Сила, с которой Александр тогда столкнулся, лишила его покоя, будто самый ценный лот на аукционе, который он не ухватил. Но Гордеев не привык упускать своё. А потому слежка его людей за домом Анны стала постоянной.

Впрочем, за всё это время девушка не покинула жилище ни разу…

Гордеев отдавал себе отчёт, что завладеть носительницей столь необычных способностей может быть чрезвычайно трудно. Ему не давали покоя слова Анны о том, что она может переместиться в свой мир из любой точки. А это означало, что и выйти из него она могла где угодно.

Александр впервые столкнулся с тем, что не вписывалось в привычную логику. Понимание возможностей волшебницы раздражало и вместе с тем подстёгивало его азарт. И Гордеев готов был продолжать охоту. Даже если на это уйдут годы…

***

В Прибежище стоял ноябрь. Невероятно длинный месяц по обычным меркам.

У всего есть оборотная сторона. Хорошо, когда пара месяцев лета длится около четырёх лет, и совсем другое, когда на тот же срок растягивается пара месяцев осени.

Впрочем, за это время многое успело произойти. И не всегда Анна находилась в Прибежище. Она успела вполне официально побывать в Италии, оттуда приехав к Томасу в Берлин.

Конечно, это было сопряжено с риском. Но открывать порталы в нужные точки для решения конкретных вопросов хозяйка собственного мира научилась вполне сносно.

Благодаря этому она оказывалась в нужных учреждениях или, например, на вокзале где-нибудь в подсобном помещении подальше от людских глаз, тем самым избегая угрозы столкновения с подручными Гордеева.

И вот теперь Анна сидела в гостиной, вязала варежки под аккомпанемент дождя, стучавшего в окно, и при тёплом свете камина напротив.

Когда в Прибежище начало всерьёз холодать, его хозяйке почему-то захотелось уютных вечеров у очага, хотя до этого мысль устроить камин в комнате ей в голову не приходила. Наверное, из-за страха перед огнём, который теперь исчез.

Впрочем, и дом выдерживал даже лютый холод просто при закрытых окнах удивительно стойко.

Коммунальные дела обитательницу этого мира вообще не беспокоили. К примеру, вода из крана, что горячая, что холодная, лилась здесь всегда, как и появлялось тепло в комнатах зимой и осенью, потому что так было изначально задумано.

И вот теперь появился камин. Для этого конечно потребовалось применить немалую силу воображения, но результат того стоил.

Погружённую в свои мысли девушку вывел из задумчивости голос Кота, который сидел на подоконнике и смотрел в окно.

— Встречай, твой любимый мужчина пришёл, — сказал он.

Анна встала со своего места. В это время скрипнула входная дверь, и на пороге появился Гарс.

Он быстро подошёл к девушке и поцеловал её в щёку.

— И это всё? — спросила она с улыбкой. — Ты постоянно забываешь о времени. Я тебя, между прочим, не видела двенадцать дней.

— О! Виноват! — он поцеловал её от всей души. — Я прощён?

— Конечно, — Анна коснулась пальцем его лба. — Ну, как дела?

— Хорошо. Концерт прошёл отлично.

— Сильно устал?

— Устал, — Томас плюхнулся в кресло.

Девушка внимательно поглядела на него.

Несмотря на утомление, музыкант выглядел превосходно.

Систематическое «отбытие» в Прибежище сделало его привлекательнее, что лишь расширило круг его поклонников.

Гарс выглядел моложе, чем прежде. Его волосы, которые он не пытался больше осветлять, были очень густыми и блестящими.

Вокруг глаз и в уголках губ пропали морщинки. Не случайно в фанатской среде заговорили о его «связи с дьяволом» или сделанной пластике.

— Ты голоден? — спросила Анна.

— Нет, мы с ребятами поужинали.

— Я закончила партию игрушек. Думаю, можно договориться ещё с одной детской больницей о подарках к Новому году.

— Да, я уже попросил менеджера заняться этим, — Томас взял её за руку. — Жду не дождусь, когда будут готовы твои документы, чтобы ты могла приехать ко мне в Берлин. Мне хочется, чтобы ты побывала наконец у меня на концерте. Хочу погулять с тобой где-нибудь.

— Я тоже этого жду, — отозвалась хозяйка Прибежища. — Сколько времени ты сможешь побыть здесь в этот раз?

— У меня в распоряжении пять часов, — улыбнулся он, прижимая её ладонь к своей щеке. — Целых пять дней, чтобы побыть вместе.

Анна улыбнулась в ответ. Она посмотрела на него, на Кота у окна, на вязание — на своё тихое счастье.

Из убежища, прятавшего её от боли, этот мир превратился в тихую гавань для двоих, из которой она и Томас прокладывали дорогу к другой жизни, полной света для многих.

Продолжив вязать, Анна остановила взгляд на пламени. Гарс любовался его отблесками в синеве её глаз.

— Знаешь, — тихо сказала она. — Кажется, я наконец-то дома.

Дождь за окном сменился снегопадом. Снежинки за окном, подгоняемые порывами ветра, врезались в стекло, а здесь, у камина, было тепло и безопасно.

Охота Гордеева продолжалась, но Анна больше не была одинока. И это меняло всё.