Позывной - "Охотник"

Часть 1

1.

Маг-хранитель вышел из библиотеки, постоял несколько секунд на крыльце. Одинокие снежинки медленно плыли в морозном воздухе, садились на плечи, таяли на щеках. Музыкально-поэтический вечер прошёл как нельзя лучше. Публика осталась в полном восторге. Маг отпустил концертную бригаду, которую давно уже возглавлял, а сам немного задержался, обсуждая с руководством библиотеки перспективы дальнейшего сотрудничества. Но теперь пора домой.

Он сошёл с крыльца и зашагал, похрустывая только что выпавшим снегом, по узким дорожкам небольшого парка к автомобилю, который припарковал чуть в стороне. Плечо оттягивал футляр с саксофоном и пухлая сумка, набитая распечатками стихов, но это была приятная тяжесть. Даже если ты — один из магов-хранителей Донецка, в жизни следует оставлять место для творчества. И пускай глава Совета тебя ругает время от времени за глагольные рифмы, он делает это без злобы и вполне по-дружески.

Тёмный силуэт рванулся из-за кустов бузины с нечеловеческой быстротой. Даже опытный боец с силами Тьмы не распознал опасность в тот же миг. И это едва не стоило ему жизни. Тонкий и гибкий клинок, похожий на спортивную рапиру, устремился в сердце мага. Спасли навыки, полученные ещё в советской армии, а после возобновлённые в ходе специальной военной операции. Маг успел отклониться и острое, как бритва, лезвие вспороло толстую кожаную куртку. Нападавший по инерции налетел на мага, получил локтем по рёбрам, отскочил.

— Что делаешь, дурак?! — воскликнул хранитель. Пальцы его правой руки окутало алое свечение. — Убью ведь!

Незнакомец молчал. Только яростно сверкнул взглядом поверх чёрной маски, прикрывающей нижнюю часть лица. Он поднял клинок и приготовился вновь атаковать.

Файербол, размером с мяч для гандбола, врезался убийце в грудь, отбрасывая метра на полтора. Но в то время, как обычный человек или любое порождение зла, будь то вампир или суккуб, были бы обращены в дымящиеся ошмётки, незнакомец даже устоял на ногах. Только взмахнул руками, восстанавливая равновесие. Пламя стекло ручейками по его одежде на землю, где и растворилось без следа. И снова кинулся вперёд, стремительный, как голодная стрыга.

На этот раз маг был готов отвечать. И ответил. Жёстко и решительно, как и привык, сражаясь в рядах народной милиции ДНР и принимая участие в оперативных рейдах магов-хранителей Донецка. Снежинки завихрились и оформились в жгуты толщиной в палец, прочные, как стальные канаты. Они рванулись к ногам атакующего. В это же время воздух между противниками уплотнился и стал вязким, будто кисель. Маг тряхнул пальцами, будто сбрасывая капельки воды, и к нападавшему устремились десять маленьких багровых файерболов. Кучно, словно выстрел из дробовика.

Но, как ни удивительно, магия вновь не причинила ни малейшего вреда загадочному существу (возможно, не человеку вовсе). Через снежные путы он перепрыгнул, огненные шарики смахнул с одежды, как надоедливых мух. Правда, в сгущённом воздухе слегка завяз, потеряв скорость. Это позволило магу сбросить с плеча футляр с саксофоном, а сумку со стихами запустить в противника. Тонкий клинок пронзил насквозь и дерматин, и пачку бумажных листов, но завяз. Это дало магу ещё пару секунд. Он попятился, создавая между собой и нападавшим вал синего пламени, которое обладало уникальными свойствами, уничтожая без остатка — даже без пепла — любую нечисть.

Увы, не помогло. Ручейки огненной магии сперва вцепились в чёрные берцы и молескиновые штаны, но бессильно опали, будто лишённые столь необходимого для горения кислорода.

Хранитель понял, что придётся драться в рукопашную. Пошарил под одеждой в поисках хоть чего-то, похожего на оружие. Но трофейный штык-нож он оставил дома, а перочинный ножик со штопором и «открывашкой» мало годился даже для самообороны. Придётся отбиваться голыми руками, уповая на то, что сгустившийся воздух хотя бы немного уравняет шансы по скорости...

И тут со стороны ближайших пятиэтажек в парк со звонким лаем ворвались три кокер-спаниеля. Рыжий, чёрный и платиновый. Задорные, ушастые и любвеобильные. Подпрыгивая на снегу, который холодил подушечки лап, она побежали к людям, задирая головы и преданно заглядывая в глаза в надежде получить что-нибудь вкусное. Следом за собаками в свете одинокого фонаря появились их хозяйки — скорее всего подружки. Они были одного возраста, одного роста и очень похоже одеты — блестящие как фольга куртки с капюшонами, вязанные шапочки с большими помпонами и узкие джинсы.

— Джеки, Джеки! Ко мне! Тедди, Тедди! Сюда! — наперебой заголосили они, увидев интерес питомцев к посторонним людям. Голос одной перекрыл остальных. — Гаврик, рядом!!!

Но ни Гаврик, ни Джеки с Тедди выполнять команды не торопились. Так принято в славном племени спаниелей.

Незнакомец в маске пробормотал что-то невнятно и спрятал рапиру за пазухой длиннополого пальто. Ну, прямо как Кристофер Ламберт из некогда культового фильма «Горец». Сплюнул под ноги и побежал прочь, проломившись сквозь многострадальные кусты бузины.

Маг устало смотрел, как девушки берут своих пёсиков на поводки и увлекают их в другой конец парка. Поднял сумку и футляр с саксофоном. На негнущихся ногах поплёлся к автомобилю. Он много раз смотрел в глаза смерти, но сегодняшнее приключение выбивалось, прежде всего, полной непредсказуемостью и загадочностью. Старенькая «шкода» завелась не сразу. Всё это время маг нервно поглядывал в зеркала. Но странный неуязвимый убийца так и не появился.

2.

Глава Совета магов-хранителей Донецка Вальдемар Карлович Вайс барабанил пальцами по столу, что выдавало крайнюю степень раздражения, близкую к ярости. Для экстренного совещания удалось собрать очень немногих.

Фронт покатился на запад, армия России методично очищала левый берег Днепра от остатков ВСУ[1]. Артиллеристы и ракетчики громили плацдармы террбатов в правобережье, создавая предпосылки для форсирования великой реки, как в 1943 году. Дроны-камикадзе ежесуточно наносили удары по складам, базам и скоплению техники и живой силы противника в глубоком тылу, препятствуя ротации уставших на «передке» солдат. Авиация особо активно действовала в направлении Херсон-Николаев, а Черноморский флот полностью блокировал Ильичевск и Одессу. Морской десант закрепился, хотя и с большим трудом, на Кинбурнской косе и взял под полный огневой контроль выход из Днепровского лимана. База НАТО под Очаковым в результате ночного ракетного удара перестала существовать. К сожалению, вместе с половиной города.

Но Украина сопротивлялась отчаянно. Покидая города и посёлки, она оставлял там не только «спящих» агентов, обученных террористической работе, но и оккультистов, способных причинить значительный ущерб путём магического воздействия, а так же завербованную или нарочно для целей вредительства призванную из других миров нечисть. Поэтому отряды российских магов создали службу, напоминавшую некогда существовавший «Смерш»[2], и прочёсывали частой гребёнкой освобождённые территории. По мере сил им помогали донецкие и луганские волшебники, накопившие богатый опыт противостояния украинским и европейским оккультистам. Поэтому опытных магов, входящих в Совет, осталось в Донецке не так уж много.

Но не это злило Вальдемара Карловича, а отношение к службе оставшихся в Донецке магов. Можно подумать, что война выиграна, если вражеская артиллерия и тёмное колдовство выгнали за пределы Донецкой Народной Республики! Тут ещё работать и работать... Непочатый край! А волшебники расслабились, прогуливали оперативные совещания. Могли сказаться прихворнувшими и не явиться на обязательное патрулирование. Да, все устали. Все хотят отдохнуть и хотя бы выдохнуть после напряжённых будней начального этапа спецоперации, но почему те, кто относится к общему делу добросовестно, должны работать «за себя и за того парня»? При этом у каждого из них есть официальная работа — не важно, государственная служба это или бизнес, — которая даёт средства к существованию. Ведь Совет магов-хранителей никто не финансировал. Вайс любил сравнивать работу своих коллег с добровольной народной дружиной. Правда, в последнее время, в его словах проскальзывала нотка горечи.

Вот и сейчас, в штаб-квартире Совета на бульваре Пушкина собрались самые ответственные маги. Сам Вальдемар Карлович Вайс. Профессор филологии Святослав Исаев, непревзойдённый маг Воды. Сильный, но нестабильный маг Иван Сергеевич Бобряков. Маг из Петровского района — мастер ментального и реального карате — Степаныч. Недавно сдавший испытание на вторую категорию Игорь Волосатый, которого Вайс давно подумывал сделать своим преемником. Ну, или хотя бы заместителем. Магрибинский колдун Али ибн Рашид, часто решающий задачи, перед которыми пасовали даже самые сильные маги Донецка. А всё из-за нестандартного подхода. Магичка третьей категории Анна — одна из немногих выживших в библиотеке имени Надежды Крупской, когда её захватывали приспешники Аненербе. Упитанная, но воспитанная магичка Тиана Теслярова, знающая толк в живой и мёртвой воде. И, конечно, Вано Нугзарович Могулия — могучий, но плохообучаемый грузин с неуёмной тягой к чтению стихов. Он-то и стал инициатором сегодняшнего совещания. В уголочке чистил револьвер 45-го калибра Саша с позывным Хельсинг. За последние двенадцать лет он перебил столько оборотней, мелких бесов и зомби, что можно составить воинское подразделение численностью в батальон. Ждали ещё бывшего мага Афоню, утратившего силу в битве за Братскую школу, и Архипа Донецкого — выдающегося специалиста по врачеванию мозгов, но они оба отзвонились, сказав, что не приедут. У Афони разыгралась мигрень, а Донецкого вызвали по санавиации на границу Харьковской области лечить контуженного ментальным ударом мага.

Вано Нугзарович горел праведным гневом. Особенно хорошо это показывала его аура, полыхавшая алым. Он красочно расписывал вчерашнее приключение, в подтверждение своего рассказа демонстрируя пробитую насквозь сумку с распечатками и порезанную куртку.

Вайс барабанил пальцами по столу.

— Не справился с обычным маньяком! — хмыкнула Тиана, всем видом показывая, что уж она-то не оплошала бы.

— Так его магия не берёт! — хлопнул кулаком по ладони Вано. — Как с ним бороться?

— Ты точно всё правильно делал? — спросил Бобряков. — Ничего не напутал?

— Обижаешь, да? — взвился грузин. — Я двенадцать лет нечисть гоняю!

— А ты его ауру считал? — прищурился Вайс, продолжая барабанить пальцами по столу.

— Да я не подумал, как-то... — смущённо развёл руками Вано. — Да и не до того было.

— Хорошо обученный маг считывает ауру не задумываясь, автоматически, — важно сказала Анна. Она совсем недавно сдала испытания на третью категорию и гордилась этим. Хотя среди собравшихся магов была наименее опытной. — Разве это сложно?

— Да некогда мне сюси-пуси разводить было! Тут не до цветовой палитры, когда в тебя острой железкой тычут.

Оба энергетических сердца грузина трепетали от возмущения, делая его собственную ауру ещё мощнее и ярче. Собственно, два источника Силы, размещавшиеся в груди у каждого мага, называли сердцами по традиции. Сердце — мышечный орган, перекачивающий кровь по организму. Есть оно и магов, и у людей, обделённых магическими способностями. Так же, как и особый сгусток энергии, который может соответствовать любой из четырёх стихий — Воздух, Огонь, Земля, Вода.

У обычного человека он определяет склад характера. Огонь — холерик, Воздух — сангвиник, Вода — меланхолик, а Земля — флегматик. Но те, у кого от природы два энергетических сердца, владеют Силой. Они становятся магами.

Конечно, не все, а лишь те, кто распознал в себе припрятанные до поры силы или попался на глаза кому-то из опытных магов. Остальные, будучи потенциальными магами, продолжают жить обычной человеческой жизнью, не обременённой служением родному городу и долгом. Просто иногда могут спонтанно проявлять способности. Отсюда берутся рассказы о женщине, которая приподняла гружёный самосвал, чтобы спасти ребёнка, или о мальчике, выпавшем из окна девятого этажа на асфальт, но не получившем ни единого ушиба. А прошедшие обучение и сдавшие экзамен на категорию маги, как правило, вступают в Совет хранителей того города, где живут.

Следует признать, что маги порою выбирают путь Зла. Они не могут поменять те стихии, которые им даровала судьба, но поставив во главу угла не служение Отечеству, а личную наживу, погоню за удовольствием и властью, они изменяют способы, которыми управляют магией. В конце концов, их сердца выгорают и темнеют. Это отражается и на их ауре. Вот что имел в виду Вальдемар Карлович, задавая вопрос товарищу-грузину.

— Он мог закрыться, — негромко проговорил Исаев. — Тогда и самый опытный маг не считает ауру.

— Закрыться? — округлила глаза Тиана. — Но тогда он должен быть сильнее, чем...

Дальше можно было не продолжать. Закрыть ауру от истинного зрения мог только маг, превосходивший, самое малое, на одну категорию того, кто пытается считать. Вано Могулия из собравшихся уступал в силе только Исаеву и Вайсу. В Донецке жили ещё два или три мага, превосходившие мощью неистового грузина. И всё...

— Или должен иметь три сердца, — добавил Вальдемар таким тоном, что на оконных стёклах появились веточки изморози.

Маги с тремя сердцами известны. Правда, появляются они раз в столетие. Каждый из них в сотню раз превосходит самого сильного мага с двумя сердцами. Им тесно в нашем мире. Сила распирает их, не даёт покоя, стремится выплеснуться. Они уходят в другие слои брамфатуры[3], где магию позволяется использовать более свободно. Но если кто-то из них встанет на путь Тьмы, то даже представить страшно, что он сможет наворотить? И кто же сумеет его остановить?

— Вероятность крайне низкая, — сказал Исаев, но без твёрдой уверенности в голосе.

Вайс побарабанил по столу пальцами. Кивнул.

— Согласен. Вероятность минимальная. Да и не стал бы маг с тремя сердцами тыкать в Нугзаровича железкой. Он бы испепелил его одним движением брови, а потом вместо горелой проплешины установил бы на газоне колесо обозрения.

Вано слегка побледнел.

— Это же какая силища...

— Не надо было занятия по боевой магии прогуливать, — не удержалась от «шпильки» Тиана. — Там всё объясняли.

— Я и без этих ваших занятий! — воскликнул грузин, поднимая к потолку указательный палец. — Кого хочешь урою!

— Или книжек больше читать, — невесело усмехнулся Вайс. — Самообразование я вполне допускаю, но оно должно быть системным. Ещё раз напомни, как выглядел этот тип?

— Да как выглядел? Обычно выглядел! Высокий, худой! Пальто как у тебя, Карлович!

— Вот спасибо! Может, и шляпа моя у него?

— Шляпы не было! Шапочка была вязаная. Чёрная. Без надписей и без помпонов. На лице маска, как от ковида, только чёрная.

— Типичный маньяк! — поджала губы Тиана.

— Ага! — кивнул Вайс. — Стандартный. Только нападает на пожилых лиц кавказской национальности с явно выраженными магическими способностями. Интересная у него мания.

— А может ему не нравится игра на саксофоне? — высказала предположение Анна.

— Или стихи? — негромко бросил Хельсинг. Он редко вмешивался в разговоры магов, соблюдая некую субординацию, которую сам же для себя и выработал. Но если уж что-то говорил, то его слова производили эффект взрыва гранаты посреди тихого часа в детском саду. — Рифмы, например...

— Слушай! Зачем так говоришь? — обиженно воскликнул грузин. — Кому не нравятся, не слушай! А ко мне ходят те, кому нравятся. Их что, тоже теперь убивать надо?

— В этом городе! — Вальдемар хлопнул ладонью по столу. — В этом городе лицензия на убийство поэтов есть только у меня! Точка! Давайте заканчивать прения. У меня на почте письмо из Москвы, из Всероссийского Совета. Мне до понедельника нужно семь таблиц с отчётностью заполнить. Распечатать, подписать, отсканировать и обратно выслать. Мне тут некогда из пустого в порожнее переливать.

— Сам всё будешь делать? — охнул Вано, не слишком друживший с компьютером.

— Нет, тебя заставлю! — оскалился Вайс. И улыбнулся. — Да не дрожи. Сам. Конечно, сам. У нищих слуг нет, как говорил товарищ Жеглов.

— Ты великий маг! — благоговейно прошептал Иван Бобряков. — У тебя точно два сердца? Может, ещё поискать?

— Отставить шуточки! — отмахнулся Вальдемар. — Итак. Что мы имеем? Неизвестный человек атаковал мага-хранителя.

— Человек ли? — осторожно вмешалась Анна.

— Пока иного не доказано, человек. Быстрый, сильный. Осторожный... Помните, он не захотел продолжать бой при свидетелях. Достаточно гуманный. В определённых, конечно, пределах. Но! Хочу акцентировать внимание. Любой убийца, засланный из Киева или, скажем, из Парижа не задумался бы ни на мгновение — расправился бы и Нугзаровичем, и с тремя девочками, и даже с их спаниелями.

— Согласен, — кивнул Исаев.

— Значит, у нас случай либо личной неприязни...

— Аж кушать не могу, — вставил Бобряков.

— Именно так. Либо цель нападения — любой из донецких магов-хранителей.

— И что будем делать? — спросил грузин.

— В первом случае — ходи, Вано Нугзарович, и оглядывайся, — глянул поверх очков Вальдемар.

— А во втором?

— А во втором случае нам всем придётся ходить и оглядываться.

— До каких пор? — спросила Тиана.

— Пока я не закончу с отчётами в Москву, — отрезал Вальдемар.

— А если это маньяк? — тяжело роняя слова, проговорил Степаныч. — А если ему всё равно кого убивать и будут новые жертвы?

— Значит, самоорганизуйтесь на местах, — не менее сурово ответил Вайс. — Создайте оперативный штаб, назначьте ответственных по районам города. Установите патрулирование. Добровольцев, в конце концов, привлеките. Тех, кто на совещания не приезжает, немножко потеребите. Может, им тоже поработать надо?

Вальдемар обвёл собравшихся магов пристальным взглядом. Конечно, ругать тех, кто пытается хоть как-то работать, за то, что кто-то игнорирует работу, не честный ход. Это всё равно, что наказывать явившихся на занятия студентов дополнительным заданием, когда половина группы решила прогулять. Но Вайс устал. Он понимал своих коллег, у которых азарт и воодушевление первых лет после «Русской Весны»[4] в Донбассе сменилось тяжёлой неопределённостью невыполняемых соглашения Минск-2, а последовавшая за признанием республик Россией специальная военная операция по денацификации и демилитаризации Украины вместо ожидаемых месяцев затянулась на годы. Усталость долгих лет жизни в ежечасном напряжении не под силу ни простому человеку, ни магу.

Пожалуй, магу даже тяжелее, если этот маг служит своему городу, своей державе, своему народу. Он больше отдаёт. У него большая ответственность. На него смотрят, по нему равняются, от него ждут помощи. Горожанин, лишённый магических способностей, имеет право сломаться, плюнуть на всё, сдаться и уехать, куда глаза глядят. В российскую глубинку, где даже новостные каналы не рассказывают о Донбассе. На свихнувшуюся от ненависти Украину. В процветающую до поры Европу. Да хоть в Буркина-Фасо, где диких обезьян не меньше, чем в Бразилии. А маг-хранитель такого права не имеет. Прежде всего, потому что он — хранитель. Он не только защищает город от вражеского вторжения, от сил Тьмы, от европейских оккультистов и злобного колдовства карпатских мольфаров, он держит его просто своим присутствием. Сила одного мага-хранителя вливается не только в общую силу Совета, но и в силу города, создаёт невидимый купол, изменяющий реальность. Пусть совсем чуть-чуть, самую малость, но где-то и когда-то ракета, выпущенная из М142 HIMARS[5], прилетит не в автобусную остановку, заполненную людьми, а в пустырь. Даже если это случится один раз в год, то уже хорошо, уже есть польза от мага-хранителя.

А Вальдемар Вайс устал не меньше других. Может быть, даже и больше. Потому что всем магам-хранителям позволялось время от времени отдохнуть, но не главе Совета. От него постоянно ждали подсказок в трудных ситуациях, требовали немедленно решить все проблемы, помнить всё и обо всех. А ведь моложе он не становился год от года. Здоровье уходило как вода сквозь пальцы. Откуда-то взялась раздражительность, спонтанные вспышки злости, провалы в памяти. Впору лечь на месяц к Архипу Донецкому, умевшему как никто другой ставить на место расплескавшиеся мозги. Только где взять этот месяц?

— А давай, мы тебе поможем с бумагами? — вкрадчиво произнесла Тиана. — Что мы десяток таблиц не наберём?

— Верно! — расплылся в улыбке Вано Могулия. — Навалимся кучей!

— За пару дней управимся вместо недели, — добавил Исаев.

— А я в это время могу на ковре-самолёте центральные районы патрулировать, — предложил Али ибн Рашид. — Конечно, когда у меня эфира не будет!

Его не так давно взяли диктором на местное радио и поручили отдельную передачу «Радио-Бабай» 106,7 FM, чем магрибинец ужасно гордился. Даже придумал особый слоган: «Бабай плохого не посоветует!»

— Я беру на себя Петровский район, — сказал Степаныч. — И Кировский. Мы с учениками прочешем все закоулки.

— За мной Калининский и Макеевка от Щегловки до Чайкинского кольца, — просто и буднично заявил Бобряков.

— А я тогда возьму Куйбышевский, — кивнул Саша Хельсинг. — От Азотного до Октябрьского.

— Остальные тоже перекроем, — заверил Могулия. — Не сомневайся, Карлович!

Вайс невольно улыбнулся. Всё-таки хорошие люди эти маги-хранители. Хотя иногда бывают невыносимы. Особенно когда позволяют выглядывать из глубины души зародышам эгоизма. Но едва только чувство локтя и коллективизм берут верх, становятся просто замечательными, без преувеличений.

[1] ВСУ — вооружённые силы Украины.

[2]«Смерш» (сокращение от «Смерть шпионам!») — название ряда независимых друг от друга контрразведывательных организаций в Советском Союзе во время Великой Отечественной войны.

[3]Брамфатура — совокупность всех физических и иноматериальных слоев планеты (в данном случае Земли).

[4] «Русская Весна» — сложившееся наименование общественно-политических процессов, возникших на Юго-Востоке Украины весной2014 г., закончившееся провозглашением независимости Донецкой и Луганской народных республик и началом т.н. «антитеррористической операции» киевского режима, а по сути вооружённой агрессии против жителей ДНР и ЛНР.

[5] M142 HIMARS — американская реактивная система залпового огня на колёсном шасси.

Часть 2

3.

Готовить отчёты для вышестоящих организаций — то ещё удовольствие. Вальдемар терпеть не мог эту работу ещё от советских времён.

После развала СССР Всеукраинский Совет магов-хранителей формировался долго, больше пятнадцати лет. Маги никак не могли выработать квоту представительства регионов. Западные области хотели большинства, несмотря на то, что юг и восток превосходил их впятеро по количеству подготовленных магов. Пока искали консенсус, как говаривал некогда последний генеральный секретарь ЦК КПСС, случился первый майдан, «оранжевый» и мирный, но кардинально изменивший политические расклады внутри государства. Маги центра, севера и запада Украины заявили: «Теперь всё будете делать, как мы скажем!» В ответ маги Луганска, Донецка и Крыма отказались участвовать в главном Совете. Возможно, и зря. Упустили время, когда антироссийские настроения и всеобщее увлечение гитлеровскими пособниками можно было пресечь в зародыше. В итоге получили то, что получили. Война, гибель людей, потери среди магов, методичное разрушение городов Донбасса, небывалый разгул оккультных течений в Европе.

Зато Вальдемар Карлович Вайс не писал ежегодных отчётов. И больше восьми лет, когда Донецкая народная Республика была суверенным государством, не писал. А вот теперь пришлось. Но за честь оказаться гражданином России он был готов заплатить и более высокую цену. Подумаешь, семь таблиц, в каждой из которых по десятку колонок и сотне строк... Подумаешь, что некоторые таблицы выглядели как откровенное издевательство. Чего только стоила таблица, озаглавленная: «Сведения об объеме магических услуг населению по видам». Предположим, пункты «Ветеринарные услуги» и «Парикмахерские и косметические услуги» ещё не вызывали особого удивления — многие знахарки, а следом за ними и магички, промышляли лечением домашней скотинки от английских скакунов до джунгариков, да и навести красоту желающим дамам помогали за некоторое вознаграждение. Но пункты «Техническое обслуживание и ремонт транспортных средств, машин и оборудования» и «Услуги почтовой связи и курьерские услуги» приводили в полнейшее недоумение. Вальдемар Карлович с большим трудом мог представить мага, ковыряющегося при помощи Силы в коробке передач или мчащегося на метле или ковре-самолёте в другой город с ценным письмом.

Но заполнять приходилось все колонки, даже самые дурацкие. Московское руководство требовало точности и дотошности.

Как бы то ни было, к середине дня пятницы отчёт завершили, распечатали, подписали, Вайс приложил к подписи набалдашник своей трости, скрепляя документ магической печатью. Оригинал ещё предстояло передать во Всероссийский Совет (возможно, даже прибегнув к курьерским услугам), а вот скан-копия полетела по электронной почте в тот же день.

Тут бы отдохнуть, расслабиться, выкурить трубку под бокал хорошего коньяка, но... Как всегда в таких случаях начал работать закон подлости, который на Западе разделили на части и зафиксировали в истории под именем законов Мёрфи.

Зазвонил телефон.

— Здравия, шеф! — Послышался встревоженный голос Ивана Бобрякова.

— И тебе не хворать, — с нарастающей тоской ответил Вайс. Он предчувствовал новые проблемы, а интуиция редко подводила его в последние годы. — Есть новости?

— Есть.

— Плохие, конечно же?

— Да. Труп в лесополосе между Донецком и Макеевкой.

— Подробности?

— Колотая рана сердца. Эксперты работают. К вечеру будет точные результаты.

— Личность установлена?

— Да. Документы были в кармане. Безобидный старичок-пенсионер. Его фамилия ни о чём не говорит...

Телефон Вайса запищал, намекая на входящий звонок по второй линии. Степаныч.

— Принято. Держи на контроле, Иван Сергеевич. Отбой!

— Есть отбой.

— Вайс на связи, Степаныч! Говори.

— Вальдемар, у нас труп.

Вайс скрипнул зубами. Вот почему так всегда? Беда не приходит одна.

— Колотое в сердце?

— Именно так.

— Личность установлена?

Степаныч молчал.

— Я спросил — личность установлена?

— Нечего там устанавливать. Я её знал. И ты её знаешь...

— Кто? — охрипшим голосом спросил глава Совета.

— Вероника Смирнова.

— Великие Силы...

Вероника Смирнова была абсолютно бездарной старушкой-поэтессой, отсутствие таланта которой — впрочем, как и у многих других, — компенсировалось неуёмной активностью. Собрала дружный коллектив из таких же, как она сама, в районном ЛИТО[1]. Участники ЛИТО регулярно посещали школы, давали концерты в доме престарелых, издавали тонкую брошюрку, свёрстанную на тяп-ляп, которую гордо именовали альманахом. Их стихи Вальдемар не мог читать без содрогания, но смирился и терпел. В конце концов, военные годы отняли у людей множество развлечений и, если кому-то доставляет радость и удовольствие складывать плохие стихи, то пусть их... Лишь бы не пытались убедить окружающих людей, что они — величайшие поэты современности.

— Алё, Карлович! — забеспокоился из-за длительной паузы Степаныч. — Ты здесь? Ты слышишь?

— Слышу, слышу... — ответил Вайс. — Когда произошло убийство, можешь сказать?

— Точно пока не могу. Но, предположительно, вчера вечером.

— Понял. Вы там осторожнее. По одному не ходите. Будут какие-то подробности, звони. Отбой.

Отключив телефон, Вальдемар задумчиво посмотрел на Исаева и Теслярову.

— Что? — участливо поинтересовался маг Воды. — Всё так плохо?

— Убитая была магичкой. Слабенькой. Настолько слабой, что даже проходить обучение было бессмысленно. Ну, могла кружку чая магией подогреть.

— А старичок в лесополосе?

— Пока не знаю. Нужно просить, чтобы пробили по базе.

— Я позвоню? — оживилась Тиана, горевшая желанием приносить пользу Совету.

— Позвони. И заодно пусть узнает, не состоял ли покойный в каком-либо ЛИТО Донецка или Макеевки.

Вайс поднялся. Надел пальто и шляпу.

— А мне сейчас нужно поговорить с одной волшебницей... Я бы даже сказал, с мадам-волшебницей.

Проверив, на месте ли пистолет, и захватив трость, Вальдемар Карлович вызвал такси.

4.

Ещё совсем недавно эта северная окраина Донецка представляла собой печальное зрелище. Постоянные обстрелы со стороны Авдеевки вынудили значительную часть горожан покинуть обжитые места и перебраться либо в более безопасные районы города, либо куда подальше — Ростовскую и Воронежскую области, Краснодарский край, а то и в Сибирь. Дончан везде принимали, если не с радостью, то с изрядной долей уважения. Особенно в тех регионах, где нуждались в трудолюбивых и умелых руках и в головах, мыслящих рационально и трезво, принимающих нестандартные, но удачные решения. Но дончане — удивительные люди. Где бы они не устроились, какие бы должности с зарплатами не получили на новом месте, их всегда тянет домой.

Вальдемар наблюдал из окна серого «ланоса» свежую кладку в не так давно разбитых и заброшенных домах, выкрашенные ворота, калитки, наличники, шифер на крышах — новый, ещё не потемневший от непогоды. В эту часть города, раскинувшуюся за железнодорожным вокзалом, который тоже не так давно восстановили, проведя реконструкцию, и возобновили движение поездов в северо-восточном направлении и в Крым через Чонгарский перешеек.

В последние полгода остро стоял вопрос о восстановлении угольных шахт, работа на которых остановилась ещё в 2014 году из-за боевых действий. Здесь ещё оставались крупные запасы высококачественного угля марок «газовый», «коксовый жирный» и «антрацит». Правда, все выработки за истёкший срок были заполнены подземными водами. Но Вайс не сомневался, что и эту трудность горняки преодолеют. В конце концов, в 1943 году затопленные шахты осушили и вернули к работе, и уже к 1945-му году шахтеры Донбасса дали Советскому Союзу свыше 20 миллионов тонн угля. Нет такой проблемы, которую не решил бы инженерный разум. Конечно, при условии, что труд востребован и будет достойным образом оплачен.

Ещё с далёких довоенных времён в здании бывшей трансформаторной подстанции между лесопосадкой и старым кладбищем поселилась магичка, дара и силы которой не хватало, чтобы войти в число магов-хранителей Донецка, но оказалось вполне достаточно, чтобы смущать слабые умы, находя себе всё новых и новых адептов. Чем, собственно, она и занималась последние пятьдесят лет. Божена Голенко называла своё сообщество «Открытое сердце Донбасса» и привлекла к себе очень большое число самодеятельных поэтов, не желавших учиться и совершенствовать литературное мастерство. Главная доктрина этого поэтического кружка гласила — врождённый талант не требует дополнительной огранки, каждая строчка бесценна сама по себе, даже если корява.

Сама по себе Божена Голенко (в городе её часто называли попросту БГ, хотя себя она называла не иначе как мадам-волшебница) не была плохим человеком. Последовательный и яркий патриот Донбасса. В годы вооружённого противостояния с Украиной она всегда выступала на стороне Донецкой Народной Республики, выполняла колоссальную работу на добровольных началах, помогая людям, пострадавшим от обстрелов. Вот только слишком часто неуёмные амбиции заводили её на кривую дорожку. Слишком легко она поддавалась на лесть и несколько раз едва не вступила в конфронтацию с Советом магов-хранителей. К счастью, Божена Николаевна, осознав ошибку, никогда не упорствовала в заблуждениях и успевала сделать правильный выбор.

Мадам-волшебница и глава Совета магов-хранителей друг друга не любили, однако никогда не пренебрегали взаимопомощью, если таковую могли попросить и получить. Вайс расплачивался небольшими безделушками, заряженными магией. Божена Николаевна оказывала взамен небольшие услуги, связанные, главным образом, с информацией, которую от Вайса часто скрывали, но БГ обладала неисчерпаемым запасом осведомителей, накопленным ещё со времён хрущёвской оттепели и брежневского застоя. А ещё она умела сканировать Мировой Аэр в поисках ауры нужного человека. Делала это мастерски, хотя и без особого желания, утверждая, что тратит слишком много жизненной энергии и начинает хуже выглядеть.

Вальдемар решил посетить убежище БГ по нескольким причинам. Первая и самая поверхностная заключалась в том, что адепты мадам-волшебницы — люди, помешанные на сложении — каким-то непостижимым образом приобретали иммунитет к магии. Не полный, конечно. Вальдемар, профессор Исаев или Вано Могулия, в случае драки, легко пробили бы их защиту, не оставив и мокрого места от противника. Но мага послабее ждала печальная участь. Крепкая кожа, стальные мускулы, длинные когти, способные рвать листовое железо, и отсутствие инстинкта самосохранения, поскольку от чтения стихов вслух некоторые участки мозга полностью атрофировались, делало адептов БГ опаснейшими противниками.

Отпустив такси, Вайс направился к подстанции. Точнее, к зданию, имитировавшему подстанцию, поскольку все трансформаторы оттуда давно изъяли и увезли. Крокодил Гена сделал бы там игровой домик, но Божена Николаевна устроила многоуровневое убежище, для себя и самых преданных поклонников. Вальдемар постучал в железную дверь набалдашником трости. Через несколько минут заскрипел отодвигаемый засов.

Ещё год назад здесь дежурили охранники, вооружённые автоматами Калашникова, добытыми не совсем законным путём. Теперь дверь Вальдемару открыл человек в чёрной форме, как у охраны супермаркета, с дубинкой и электрошокером на поясе. В трёх шагах позади него ещё один страж поглаживал кобуру с ПМ. Оружие наверняка официально зарегистрировано, не подкопаешься.

— Вальдемар Карлович Вайс, — представился маг. — К госпоже Голенко. По делу.

— По какому делу? — нахмурился охранник.

— А это дело не вашего ума дело, — усмехнулся в усы Вайс. — Просто доложите.

Эти двое хотели казаться такими суровыми и опасными, что едва не лопались от напряжения. На какую-нибудь старушку или студента-первокурсника они могли произвести впечатление. Но мага-хранителя, который в одиночку мог развоплотить высшего вампира и обращал не единожды в бегство дюжину инкубов одновременно, распирал смех. Что они знали о ментальном ударе или о магии «закипающей крови», когда тонкий усик стихии Огня, пущенный по артериям и венам, позволял ускориться в два-три раза? Детвора... Даже покойный Яша Носик, будучи самым ленивым магом-хранителем за последний век, мог уложить их в считанные мгновения и не запыхаться.

Охранник шагнул в сторону, подставив магу незащищённую спину.

«А если бы я пришёл их убивать?» — подумал Вальдемар, сдерживаясь чтобы не ткнуть разгильдяя тростью пониже спины.

Но его напарник порадовал Вайса. Скорее всего, он работал на мадам Божену достаточно долго и понимал, с кем имеет дело. Он поклонился Вальдемару в «джекичановском» стиле и нажал на едва приметную выпуклость в кирпичной кладке. Часть стены отъехала в сторону, открывая тёмный проём. Сорок ступеней вниз в кромешной темноте — своеобразная шутка от магички, которая с лёгкостью могла проделать этот путь с завязанными глазами. Хранитель тоже не испытал особых затруднений. Бывал он здесь не раз и хорошо знал высоту ступенек.

Выход с лестницы открылся в обширный зал, устеленный звериными шкурами. По большей части искусственными, хотя среди хлама попадались несколько вполне приличных оленьих и даже одна медвежья. Неизвестный дизайнер стилизовал помещение под пещеру — гипсовые сталактиты и сталагмиты, покрытые блёстками, на стенах тусклые светильники, стилизованная под факелы и масляные коптилки, повсюду стекляшки, имитирующие самоцветные друзы. Смердело так, будто в самом деле для освещения жгли ворвань. Ничего удивительного, псевдопоэты, обосновавшиеся в пещере, не мылись годами. Да и зачем? Моются те, кому лень чесаться...

Военные годы внесли существенную правку в численность адептов БГ. Если осенью 2014 года их насчитывалось до сотни, то сейчас не набиралось и трёх дюжин. Они узнали Вальдемара, поэтому поползли не к нему, а прочь, несмотря на силу, скорость и неуязвимость. Фигура мага-хранителя внушала им трепет. Но он не изменил привычке и оставил на полу пачку распечаток с сайта «stihi.ru» — адепты БГ любили почитать что-то из творчества собратьев по перу, если, конечно, это можно называть словом «творчество».

Его благородный жест оценили. Сухощавый старикашка с бородой до пупка осторожно потянулся к бумаге, испещрённой буковками кириллицы, бормоча при этом:

— Кто к мадам-волшебнице придёт, мудрость неземную обретёт...

— Обязательно! — весело откликнулся Вайс и, постукивая тростью по каменному полу, прошёл у двери, инкрустированной перламутром весьма богато, но совершенно безвкусно. Трижды постучал и вошёл.

Божена Голенко восседала за огромным столом, на котором лежали грудами необработанные кристаллы, резные амулеты, костяные, бронзовые и алебастровые статуэтки, книги в ярких ламинированных обложках, странные конструкции из перьев и проволочек наподобие «ловца снов», глиняные бутылочки, запечатанные сургучом, и бутылочки из цветного стекла, несколько вееров, дешёвая бижутерия с поддельными драгоценными камнями и несколько весьма дорогих антикварных брошей с гроссулярами и сердоликами. Сама хозяйка этого подземного царства надела сегодня густо-розовый жакет, обшитый люрексом, и огромную шляпу из итальянской соломки. Впрочем, без шляпы она на людях не показывалась. Просто здесь, в средоточии собственной власти и силы, могла позволить носить любимую — два метра в диаметре, с полями увешанными яркими безделушками. Здесь были и высушенные тропические бабочки, и чучела мелких птичек, и те же самые существа, но сплетенные из бисера или связанные из капронового шнура и облепленные самоцветной пылью для придания окраски. Кое-кто из магов посмеивался над чудачеством Божены Николаевны, но Вальдемар знал, что каждая из этих игрушек магически заряжена и представляет собой слабенький, но вполне рабочий амулет.

Сняв шляпу, Вайс церемонно поклонился.

— Счастлива лицезреть главу Совета, — сладким, как патока, голосом ответила ведьма.

— Взаимно, — расшаркался Вальдемар.

Он запустил руку во внутренний карман пиджака и вытащил крошечную птичку — размером с фалангу большого пальца — искусно сделанную из мелких осколков аквамарина и гелиодора. Глазками ей служили два неогранённых алмаза по одной десятой карата каждый. Маг тронул игрушку волоском магии Воздуха. Птичка вспорхнула с его ладони, затрепетав крылышками точь-в-точь, как обитатель амазонской сельвы — колибри. Взлетела под потолок, зависла там, а потом спикировала на шляпу Божены Голенко, вцепилась коготками в итальянскую соломку и застыла навеки.

— Мой скромный дар, — расправил усы Вайс.

— Прелестное создание, — расплылась в улыбке БГ. — Жаль, что я не имею возможности отдарить вас...

— Ну, почему же? Имеете.

— И каким же образом? — магичка указала на стул с высокой резной спинкой.

Вальдемар чинно присел на краешек. Пристроил шляпу на коленях.

— Мне нужна информация, Божена Николаевна. Честная и правдивая.

— Как всегда... — БГ поджала губы. — Вы не путаете меня совершенно случайно с кем-то из ваших осведомителей?

— Что вы! Как можно-с? Осведомители — слуги. Вы же — верный союзник. Вы же мой союзник, не так ли?

— Конечно! — с жаром воскликнула БГ, хотя Вайс прекрасно знал — она испепелила бы его на месте, если бы хватило силёнок. — Союзник всегда и во всём! Что вы хотите узнать, Вальдемар Карлович?

— Я хочу знать, не известны ли вам случаи убийств? Ну, где-то за последние две недели или месяц. Убивать могли или поэтов, или слабых магов. Я ещё не разобрался, за кем именно идёт охота. Убийца использует тонкий клинок. Очень острый. Это либо рапира, либо длинный стилет. Наносит всего один удар, который оказывается смертельным.

— Какой ужас... — покачала головой ведьма. — У меня прямо мурашки по коже.

— И не говорите... У самого сердце кровью обливается.

— Да! Кошмар!

— Бедняги. Нелепые смерти.

— Разве они это заслужили? — всплеснула пухлыми ладошками БГ, а Вальдемар низко склонил голову, как бы в знак согласия, но на самом деле чтобы спрятать улыбку.

Он прекрасно знал, что Божена Голенко без жалости убьёт каждого мага, кто встанет ей поперёк дороги. Если, конечно, одолеет в схватке. Это ключевой момент. Да и сам он давно утратил чувство сострадания к врагу. Qui non est nobiscum, adversus nos est...[2]

— Итак, Божена Николаевна, — маг-хранитель прищурился. — Вы можете поделиться со мной какими-либо фактами, мне неизвестными?

Она помолчала, глядя в сторону. Потом кивнула.

— Да, Вальдемар Карлович. Мне рассказали... Только не спрашивайте, кто. Птичка на хвосте принесла.

— Сорока?

— Она самая. Неделю тому назад погиб начинающий поэт. В Киевском районе, на Путиловке. Молодой парень. Из неблагополучной семьи. Образ жизни его, скажем так, не соответствовал...

— Чему?

— Да всему. Говорят, промышлял наркотиками. Поэтому смерть его списали на разборки наркоторговцев. Но всё было так, как вы сказали. Единичный укол в сердце.

— Он был магом? Или поэтом?

— Насчёт мага не скажу. Да вряд ли. Но стихи он писал и довольно неплохие. Хотите почитать?

— Нет, благодарю. В другой раз.

— Как хотите. Но вы многое теряете.

— Моим потерям нет числа, но я сильный — я выдержу.

— Ну, хорошо, — БГ скривилась, но больше никак своё недовольство не выразила. — Кстати, был ещё случай. Не знаю, относится ли он к вашему делу или просто совпадение.

— Что именно, Божена Николаевна? Говорите, не стесняйтесь.

— В Будённовском районе пропала поэтесса.

— Молодая и красивая?

— Нет, пожилая... — ведьма вскинула брови. — Позвольте! А если молодая и красивая, то что? Можно, чтобы пропадала?

— Могла влюбиться в какого-нибудь гусарского ротмистра... Пардон, в красавца комбата с гор Кавказа. И уехать на его историческую родину.

— Вам бы всё шутить и веселиться. А человек пропал.

— Как именно пропал?

— Ушла вечером в магазин и не вернулась.

— А кто кинулся? Соседи?

— Нет. В субботу в литобъединении дворца культуры имени Пушкина подняли тревогу. Она за тридцать лет ни одного заседания не пропустила.

— За тридцать лет? А сколько же ей всего?

— В феврале должно быть девяносто.

— Вот это да! — искренне восхитился Вайс. — И всё это время пишет стихи? — И неожиданно встрепенулся. — Постойте! Не она ли автор судьбоносных строк, прочитанных мною в 2014-м году: «И обстрелам этим не рады и деревья, и люди, и тля!»

— Это была творческая неудача, — хмуро бросила БГ.

— Так она?

— Она.

— И теперь старушка пропала. Нехорошо... Искали?

— Искали.

— В полицию сообщили?

— Конечно. Совет ветеранов района взял дело на контроль.

— И безрезультатно?

— Никаких следов.

— Что ж... — Вайс потёр переносицу. — Знаете, как в уголовном розыске называют трупы, которые весной вытаивают из снега на окраинах города?

— Как?

— Подснежники.

— Не смешно.

— У полиции юмор специфический. Почти как у патологоанатомов. Но спасибо за информацию. Не знаю, связано ли исчезновение вашей старушки с моим делом, но будем иметь в виду. По крайней мере, это поможет определить хотя бы приблизительно дату начала событий. Ещё раз огромное спасибо! — Вайс поднялся.

— И даже чаю не попьёте, Вальдемар Карлович? — улыбнулась БГ.

— Увы... И рад бы, да времени совершенно нет. — Он надел шляпу. — Кстати, уважаемая Божена Николаевна, всё это далеко не шутки. Я бы вам рекомендовал не пренебрегать охраной.

— У нас неплохие охранники. Своё дело знают.

— Я имею в виду, не пренебрегать когда выбираетесь в город. Пусть рядом с вами находятся вооружённые мужчины. Всем так будет спокойнее.

Ведьма помолчала, глядя в сторону. Потом кивнула.

— Спасибо, Вальдемар Карлович.

— Не за что? До свидания. Узнаете что-то новее и любопытное, звоните.

Покинув подстанцию, Вайс полез в карман за телефоном, одновременно стараясь шагать, ступая в свои же следы, чтобы не набрать снега в туфли. Набирая номер службы такси, он боковым зрением уловил какое-то движение в лесополосе. Человек в чёрном стремительно перебежал от дерева к дереву и затаился.

«Ах, вот как? Решил поиграть со мной в открытую?»

Между подстанцией и ближайшими деревьями было метров сто пятьдесят заснеженного пустыря, утыканного потемневшими от непогоды сухими будыльями репейника и амброзии. Если вздумает напасть, на подготовку к бою будет достаточно времени. А если у него огнестрел? Мало ли что у маньяков на уме? На грузина с рапирой, а на главу Совета можно и СВД прихватить. Вальдемар немедленно окружил себя коконом из магии Воздуха. Пулю 7,62-мм он не отразит, но приостановит и направит в сторону за счёт чередующихся слоёв, разных по степени уплотнённости. Одновременно маг запустил в трость Огонь и Землю, превращая её в своего рода джедайский меч, только пока не светящийся. И друзья, и враги знали, что трость Вальдемара Вайса — страшное оружие. Рельс она перерубала, даже не замедляя ход. На железобетонной плите слегка притормаживала и давала много дыма. В сочетании с навыками опытного фехтовальщика она делала главу Совета почти непобедимым.

Одновременно Вальдемар попытался считать ауру незнакомца в лесополосе. Для опытного мага расстояние — не помеха. Конечно, если нужны подробности, желательно находиться хотя бы в десятке метров, но отличить добро от зла в душе человека можно и с километра, лишь бы не было каменных препятствий. Деревья не в счёт. Прибегнув к истинному зрению, Вайс скользил взглядом от акации к ясеню, потом к тополю и снова к ясеню... Безрезультатно. Человек был там несколько мгновений назад, но его аура оставалась скрыта от мага-хранителя.

Кто же он такой? Или что такое?

Вайс твёрдо знал, каким бы богатым ни был твой опыт, жизнь время от времени подкидывает новые загадки. Иногда их решение доставляет удовольствие само по себе, как процесс. Иногда приходится действовать через силу и находить ответ, хотя душа нисколько не лежит к поиску истины. А ещё бывает так, что ты просто обязан разгадать ребус, поскольку в ответе за тех, кто доверился тебе. Причём, совсем необязательно, что эти люди любят тебя и готовы в огонь и в воду с тобой. Чаще случается, что они привыкли к опеке, находят это единственно правильным из возможных видов сосуществования. Назвался груздем, полезай в кузов. Принял на плечи груз ответственности мага-хранителя, будь добр, соответствуй. Храни и защищай. Как любит шутить с долей горечи Саша Хельсинг: «Take up the white man's burden...»[3]

Через несколько минут бесполезного сканирования заснеженных деревьев и густого подлеска, Вайс сдался, осознав тщетность усилий. Нет так нет. Будем надеяться, что в спину не ударит.

Маг развернулся и, по-прежнему осторожно ступая по глубоким заносам, вышел на обочину дороги.

— Такси «Фаэтон» слушает... — послышался в трубке красивый женский голос.

Можно возвращаться.

[1] ЛИТО — литературное объединение.

[2] Кто не с нами, тот против нас... (лат.)

[3] Неси бремя белого человека… (англ.)

Часть 3

5.

Судьба даровала магам-хранителям несколько спокойных дней. Сообщения о новых убийствах не поступали. Город более-менее надёжно патрулировался. Прочёсывались окраины, где после непрекращающихся обстрелов развалины примыкали к развалинам. Горожане ещё не вернулись в разрушенные жилища. Некоторые осели в других районах Донецка, нашли жильё и работу. Кто-то уехал за пределы республики ещё до признания её Российской Федерацией и судьбоносного референдума о воссоединении. Никаких сомнений, что люди вернутся, но лишь когда будут уверены в постоянной работе с достойной оплатой.

Городские коммунальные службы, совместно с командированными из разных уголков России строителями, старались изо всех сил, восстанавливая городскую инфраструктуру — электрические и водопроводные сети, котельные, транспортные маршруты. Год-два и всё изменится к лучшему. Но пока что разбитое жильё на окраинах служило пристанищем всякой приблудной нечисти. Местных вампиров, оборотней и колдунов, не чтивших Совет и его кодекс, маги-хранители вывели решительно и беспощадно ещё в 2014 — 2015 годах. Вальдемар дал им сперва неделю, чтобы убраться подобру-поздорову или принести присягу новой республиканской власти. Кто не сбежал за это время и не легализовался, явившись в Совет, подлежал уничтожению. Операция носила кодовое имя «Гребёнка». Донецк вычистили на долгие месяцы.

Но хорошее никогда не длится вечно. Законы мироздания вносят свои коррективы в надежды и упования людей. И не имеет значения, владеют они магией или нет.

Кинологам давно известно, что в городах стая бродячих собак контролирует и защищает территорию, которая может прокормить всех особей. Не важно, зависит их выживание от количества нерегулярно вывозимых мусорных контейнеров или от числа сердобольных старушек, раскладывающих еду у входа в подъезды. Если стая увеличивается, она стремится расширить территорию. Если сокращается, то соседи начинают захватывать подконтрольные ей участки. Когда муниципальные службы проводят отстрел или отлов бродячих животных, они изменяют соотношение между численностью собак и площадями, обеспечивающими пропитание. Тогда на высвободившиеся свалки отбросов могут прийти звери из другой местности, где они голодают. Если уничтожить всех собак в каком-то районе, он не останется пустовать, а со временем заполнится молодыми особями из соседних районов. Возникнут новые стаи. Если выбить всех бродячих собак в городе, на их место, пусть и не сразу, явятся псы из окрестных сёл или совсем одичавшие, живущие в лесах. Если их тоже уничтожить, на свалки и к домам начнут приходить лисы и, возможно, даже волки. Потому что кормовая база не может пустовать, природа сама регулирует расселение животных.

Тот же закон природы с успехом применим к любой нечисти. Город, населённый людьми, является для них кормовой базой. После того, как Донецк освободили от местных оборотней, вампиров и прочей мерзости, сюда потянулись твари из ближайших городов. Занять территорию, которую никто другой не контролирует — что может быть соблазнительнее? Поэтому работы у магов-хранителей хватало всегда. Пришлые не отличались деликатностью. Что называется, непуганые. Действовали нагло. Ловить их было не сложно, но хлопотно. Да ещё украинские чародеи подбрасывали время от времени работу, запуская группы мелких бесов, демонов, горгулий и прочую мерзость.

Сейчас, когда вражескую армию отодвинули до Днепра, стало полегче. Если бы ещё не отчёты...

Вальдемар Карлович с некоторых пор заглядывал в почтовый клиент с опаской. Вдруг пришло новое предписание, инструкция или форма срочного отчёта?

Вот и сейчас, открыв почту и увидев письмо со вложением, он напрягся. Но делать нечего, пришлось открывать. Это оказался приказ под грифом «Совершенно секретно» и закодированный шифром Виженера. Ключевое слово на эту неделю должен был получить Исаев через магически защищённый канал связи. Глава Совета вздохнул и распечатал приказ. Набрал в телефоне номер профессора. Тот пообещал, что явится немедленно после лекции.

Вайс задумчиво прошёлся по кабинету, остановился у книжного шкафа, рассматривая цветные корешки с фамилиями давних знакомцев. Испросить бы отпуск и на месяц куда-нибудь в глушь, где нет мобильной связи, нет стационарных телефонов, нет интернета. Прогуливаться, упражняться в магическом искусстве и читать книги... Только не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать — до победы никаких отпусков взять не получится. Вначале раздавить нацистскую гадину, а потом можно и об отдыхе задумываться.

И тут запела «нокия».

— Ни днём, ни ночью от тебя покоя нет, Шарапов... — пробормотал Вайс.

Звонил Иван Сергеевич Бобряков. Его голос выдавал крайнюю степень встревоженности.

— Вальдемар Карлович, у нас ЧП.

Глава Совета зарычал, но беззвучно. Подспудно он ждал чего-то подобного. Уж слишком легко и безоблачно протекали последние деньки. Так не бывает. Мироздание всегда норовит дать пинка, когда ты расслабился и разомлел.

— Что именно? Конкретику давай!

— Групповое убийство!

— Это как? Убийство группой лиц?

— Нет, убийство группы лиц. Семь трупов в библиотеке.

— Великие Силы!!! Где?

— Макеевка. Калининский микрорайон. Это около объездной. Знаешь?

— Знаю. Найду. Ты там?

— Там.

— Ставь купол, ничего не трогай. Полиция уже приехала?

— Вызвали, но ещё нет.

— Если приедут раньше меня, поумерь их прыть. Делай что хочешь! Хоть усыпи на полчасика. Ответственность я беру на себя!

— Понял, Вальдемар Карлович! Всё сделаю.

Отключив телефон, Вайс забежал в подсобку. В маленькой комнате рядом со входом в штаб-квартиру магов-хранителей хранился всякий рабочий инвентарь — вёдра, швабры, тряпки, веники и, кончено же, мётлы. Как магу без метлы?

Вальдемар очень не любил летать на метле. Главным образом потому, что ветер на высоте срывал шляпу, а маг-хранитель не показывался без неё на люди уже много лет. Но сейчас у него не оставалось другого выхода. По воздуху он домчит в Макеевку гораздо быстрее, чем на любом такси.

Он выбрал длинную метлу с прочным и ровным держаком. Такие модели устойчивы и обладают хорошей крейсерской скоростью. Пришлось затратить несколько минут, чтобы сообщить Исаеву, что дешифровка на сегодня откладывается. После Вальдемар, глубоко вздохнув, уложил шляпу на журнальный столик, связал дужки очков верёвочкой на затылке — в полёте может приключиться всё что угодно, да хоть воздушная яма или стая ворон навстречу. Вышел на крыльцо, оседлал средство магического передвижения, хорошенько оттолкнулся и взмыл в зимнее небо. По спирали поднялся выше здания бывшей ДонОГА[1], а ныне Дома правительства, и устремился на восток к свинцово-серой ленте Кальмиуса.

6.

Эта макеевская библиотека размещалась на первом этаже обычного девятиэтажного здания, построенного на закате Советского Союза. Рядом почтовое отделение, через дорогу продуктовый магазин «Авоська», чуть дальше — детский сад и школа. Стандартная застройка для микрорайонов донбасских городов. Если тебя привезут с завязанными глазами, скажем, в микрорайон Тихий в Петровском районе Донецка или в микрорайон Зелёный в Макеевке, то ты не сразу сможешь сказать, где очутился. Придётся немного побродить, разыскивая особые приметы, которые присущи именно этим посёлкам.

Вальдемар мчался самым коротким путём — вначале вдоль бульвара имени Тараса Шевченко, так и не переименованного за годы независимости ДНР, несмотря на частые предложения активистов, а от Покровского храма повернул на северо-северо-восток, какое-то время летел над железнодорожным полотном, соединяющим Донецк и Макеевку, и в считанные минуты оказался на месте. Правда, переохладился так, что начали клацать зубы, а на усах намёрзли сосульки. Само собой, его никто не видел. Что маг-хранитель делает, как только садится на метлу или ковёр-самолёт? Конечно, создаёт вуаль невидимости. Эта привычка особенно пригодилась в военные годы, когда по неопознанному летающему объекту могли запросто пальнуть из ПЗРК[2].

Последний раз в этих краях Вальдемар Карлович побывал очень давно, ещё в разгар «перестройки». Будучи магом-стажёром при Совете хранителей Донецка, ловил здесь удивительно зловредного импа[3], который выучился говорить голосом Михаила Горбачёва и, пробираясь в жильё стариков и старушек, нашёптывал им по ночам о подорожании хлеба, молока и других продовольственных товаров первой необходимости. А по утрам возникали стихийные митинги пенсионеров у входов в гастрономы. Как показала жизнь, мелкий бес был не так уж и не прав, но тогдашний глава Совета — член обкома КПСС — приказал любой ценой остановить распространение паники. Нечисть отловить и развоплотить! Вальдемар, которого тогда ещё никто не думал называть Карловичем, выполнил задание на «отлично». Правда, устал, как собака, гоняясь за импом от набережной Кальмиуса в Донецке до окраин соседней Макеевки.

Маг приземлился на чуть припорошенный снегом газон напротив библиотечного крыльца. Истинным зрением он прекрасно видел защитный купол, поставленный Иваном Сергеевичем. Магия Бобрякова не препятствовала проникновению людей внутрь помещения, но вызывала у них острое желание проверить оставленные квартиры — вдруг, утюг включён или краны холодной и горячей воды открыты до упора? Зевак это отпугивало, а полицию не остановит, хотя она до сих пор не подъехала, в чём и убедился Вайс, открыв дверь библиотеки.

Внутри тоже было стандартно до оскомины. Книгохранилище из рядов полок в человеческий рост. Между книгами всунуты ярлыки с буквами русского алфавита. На столах сбоку — несколько подшивок растрёпанных журналов. Посреди комнаты импровизированный читальный зал из восьми однотумбовых полированных столов образца начала восьмидесятых годов.

Именно здесь и произошла трагедия.

Семь человек лежали в разных позах. Кто-то уронил голову на столешницу, кто-то откинулся на спинку стула, кто-то сполз на пол или упал в проходе, видимо, пытаясь спастись. Зрелище страшное хотя бы потому, что все убитые — пожилыми людьми, хорошо за шестьдесят. Мужчины в ношенных пиджаках, женщины в кокетливых кофточках с брошками, претендующими на роскошь. На столах остались несколько открытых тетрадей и блокнотов, исписанных ровным почерком, какой ставили разве что в пятидесятые годы до массового появления шариковых ручек.

Вайс заглянул в один из блокнотов. Так и есть. Стихи.

Но стойке, за которой должны были сидеть библиотекари, стояла табличка, отпечатанная на цветном принтере.

— Заседание литературного объединения «Калининец», — прочитал Вальдемар вслух.

— Воистину, — прокомментировал его слова Бобряков, сидевший на одном из столов и болтавший худыми ногами, обутыми в тяжёлые берцы. — Местное ЛИТО. Собирались всегда по средам в 14:00. Каждую чётную неделю месяца.

— Откуда знаешь? — прищурился Вайс.

— Библиотекарь рассказала.

— Где? Здесь?

— Да. Она живая. Только в шоке. В подсобке сидит, я ей чаю сделал и шоколадку дал. Пусть восстанавливает растрёпанные нервы.

— Погоди... — Вальдемар потряс головой, будто стряхивая воду. — Здесь была библиотекарь, так?

— Воистину.

— И она не пострадала?

— Отделалась испугом. Хотелось бы мне сказать, что лёгким. Но нет. Сильным испугом.

— Она сможет описать убийцу?

— Не знаю. Придёт в себя, опросим.

— Согласен. А ты как узнал о происшествии?

— А я с того самого вечера, как на Нугзаровича напали, обзваниваю раз в день все библиотеки той части Донецка и Макеевки, за которые взялся отвечать. Бывает, по паре раз в день звоню — всё ли в порядке? Сегодня набрал — Елена Петровна заикается, двух слов не может связать. Я и понял, что дело неладно. Достал свои берцы-скороходы... И помчался.

Вальдемар задумчиво посмотрел на обувь Ивана Сергеевича. С виду обычные берцы, только с утолщённой подошвой и странными баллончиками, похожие на освежители воздуха с наружной стороны голенища. Но они составляли гордость учёных-новаторов из лаборатории Жоржа Водопольева — известнейшего в ДНР изобретателя. На его и его коллег счету числилось множество удивительных разработок, большинство из которых смело можно считать уникальными. Это и бесшумные миномёты, и «умная» броня из металлополимера, самоупрочняющаяся в точке приложений внешнего воздействия, и миниатюрные беспилотники-шпионы размером чуть больше шмеля, и, конечно же, прибор для пронзания пространства и времени, спасший Донецк осенью 2014 от исчезновения не только с лица земли, но даже из памяти человечества. С самого начала вооруженного конфликта в Донбассе Жорж пробовал создавать приспособления, позволяющие увеличить силу, скорость, выносливость бойцов ополчения. Первый вариант берцев-скороходов просто использовал энергию нескольких пружин, зашитых в каблук. Сжимались они под действием вес человека, а распрямляясь, толкали ноги вперёд и вверх. Как говорится, дёшево и сердито. Но Иван Сергеевич вот уже несколько месяцев обкатывал в числе добровольцев-испытателей следующий вариант. В нём пружины заменили на несколько миниатюрных цилиндров внутреннего сгорания с толкателями. В баллонах на голенищах — дизельное топливо. Теперь под действием веса тела человека происходило сжатие воздуха в камере сгорания, далее следовал впрыск топлива и воспламенение смеси. Энергия расширяющихся газов воздействовала на поршень, а тот, в свою очередь, придавал обуви дополнительную силу, а человека толкал вперёд с увеличенной скоростью. Благодаря этому хитроумному приспособлению бегун мог развивать скорость до сорока километров в час, а запаса горючего в баллончиках хватало сотню плюс-минус десять километров.

— Благодарю за службу, Иван Сергеевич, — серьёзно, без тени иронии, произнёс глава Совета. — Мы успели до полиции, значит, меньше времени потратим на переговоры и объяснения. Иди помогай библиотекарю привести в норму растрёпанные нервы, а я пока осмотрюсь повнимательнее.

Вальдемар натянул перчатки, чтобы не затереть потожировые следы и не стать помехой криминалистам, если такие приедут с нарядом полиции. Затем принялся внимательно осматривать трупы, стараясь ничего не трогать и, уж тем более, не сдвигать с места.

Всех убили одинаково. Укол в сердце. Оружие тонкое и острое. Крови наружу вытекало совсем мало, не больше чайной ложки. Но, скорее всего, раны сопровождались обильным внутренним кровотечением, если судить по мраморно-бледным кожным покровам.

Двое мужчин и пять женщин. Возраст от шестидесяти и старше. Никаких особых примет, общих для всех покойников, которые могли бы вызвать в маньяке желание убивать. Только одна зацепка. Все они — члены ЛИТО и, следовательно, самодеятельные поэты. В 2015-м году Вайс посмеивался, называя их самопровозглашёнными поэтами.

Любопытно, какой у них уровень владения литературным словом? Как во всех ЛИТО или чуть получше?

Вальдемар наклонился над одной из тетрадей, которая была оставлена раскрытой на столе. Прочитал несколько четверостиший, ощущая почти физическую боль. В глазах зарябило от нарушений ритма и стихотворного размера. Глагольные рифмы отозвались пульсирующей болью в зубах, а ничем не оправданный переход в клаузулах[4] с «мужских» рифм на «женские», а с «женских» на «дактилические» тугим обручем стянул виски.

С Вальдемаром Карловичем такое порой случалось. Как фальшивая нота доставляет музыканту с абсолютным слухом боль, соизмеримую с физической, так и Вайс испытывал страдания от плохо сложенного текста. Любой огрех в стихотворении, замеченный им, создавал внутренний дискомфорт, а некоторые били, словно резиновые пули. Когда в стихотворении оказывалось чеерсчур много ошибок с точки зрения поэтики, у Вайса начинала кружиться голова, возникала мигрень и резко повышалось артериальное давление.

К сожалению, в Донецкой Народной Республике не уменьшалось число поэтов, которые писали откровенно слабые стихи. В самом начале Русской Весны это явление объяснялось всеобщим душевным подъёмом, когда эмоции, переполняющие сердца людей, стремились выплеснуться либо на бумагу, либо в окружающее пространство посредством декламации перед восторженными слушателями. Тогда думали — ну, пусть люди стихотворствуют, если это даёт им отдушину и уменьшает стресс. Тем более что на общей волне появились несколько весьма интересных поэтов. Но шли годы, а поток «самопровозглашённых» поэтов не иссякал. Они сбивались в литобъединения, порывались выйти на общереспубликанский уровень, требовали особого к себе внимания и подхода, добивались государственных денег на публикацию своих, с позволения сказать, произведений.

Многие из них буквально охотились за Вайсом, поскольку штаб-квартира Совета магов-хранителей была замаскирована под центральный офис Союза писателей Донецкой Народной Республики и маги работали под прикрытием, оставаясь для общества членами Союза писателей ДНР. Большинство сочиняющего народа почему-то представляли Союз писателей эдаким осколком прошлого, явившимся в современные реалии прямиком из Советского Союза. А значит, как они смутно помнили из советского прошлого, Союзу положено государственное финансирование, которое он может и должен потратить на выпуск книжек патриотической лирики. Само собой, они предполагали, что там будут стихи исключительно их сочинения, ведь народу так нравилось, когда они декламировали их на баррикадах.

Никакие доводы, что, во-первых, никакого финансирования от государства Союз писателей не имеет, а во-вторых, если бы даже имел, то доверять бумаге порождение горячечного бреда воодушевлённых революцией самопровозглашённых поэтов нельзя. Вайс пытался объяснить, что им нужно, как говорил Виссарион Григорьевич Белинский, учиться, учиться и ещё таки учиться, но безуспешно. Зачем тратить время на учёбу, если можно сочинять, сочинять и ещё таки сочинять? Банальные рифмы говорите? Глагольные рифмы говорите? Да Пушкин рифмовал «розы» и «морозы», а уж сколько у него глагольных рифм — не пересчитать! А коль Солнцу Русской Поэзии можно, значит и нам не возбраняется! Любые попытки убедить поэтов, что до Александра Сергеевича им приблизительно так же далеко, как и до реального Солнца, центра нашей планетарной системы, разбивались о нежелание слушать. Собственно, поэты такой народ, что предпочитают не слушать, а говорить, а точнее, декламировать.

В результате бурных дискуссий согласие, которое, как известно, есть продукт при полном непротивлении сторон, достигнуто не было. Все так и остались при своём мнении. Одни, что их нужно срочно публиковать большими тиражами, другой, что публиковать эту псевдопоэзию нельзя ни в коем случае, поскольку монумент Пушкина у одноимённого ресторана может встать, сойти с пьедестала и, как статуя Командора, страшно наказать всех — поэтов, читателей, издателей и даже библиотекарей, попавших под горячую бронзовую руку. Кроме всего прочего Вайс заработал славу реакционера и гонителя на новейшие течения в поэзии. Несколько раз на него подавали письменные жалобы в самые разнообразные государственные структуры. Требовали вывести на чистую воду казнокрада, окопавшегося в святая святых донецкого литпроцесса — Союзе писателей ДНР.

Вот тогда-то Вальдемар Карлович и начал впервые ощущать страдания от чтения или прослушивания слабо написанных стихов. Для себя он называл случившееся аллергией, типичными симптомами которой стали: повышенная раздражительность, вспышки неконтролируемой агрессии, а в самом слабом проявлении — мигрень, учащённое сердцебиение, внезапные скачки давления. С тех пор он старался ограничивать контакты с поэтами. Исключение составляли лишь маги, входящие в Совет. Большинство из них всё же разбиралось в поэзии и писали хорошие стихи, удерживая планку на общероссийском уровне. Но кое-кто, как тот же Вано Нугзарович, проявлял легкомыслие и небрежность в работе со словом. Ну, хоть не тиранил Вальдемара Карловича, читая ему вслух, и на том, как говорится, merci beaucoup[5].

Было время, когда магу-хранителю казалось, что странная аллергия на плохие стихи отпустила его. А вот теперь он понял, что ошибался. Не отпустила.

В глазах у Вайса потемнело. Он пошатнулся и был вынужден опереться о столешницу. Так и стоял, тяжело переводя дыхание, пока не услыхал голос Ивана Сергеевича:

— Эй, Вальдемар! Что с тобой? Что случилось? Может, валидола под язык?

— Ничего, ничего... — ответил Вайс. — Уже полегчало.

Он выпрямился. Огляделся.

Бобряков вернулся не один. Рядом с ним стояла невысокая женщина в чёрной юбке, тёмно-зелёном свитере и с брошкой в виде бабочки на груди. Светло-русое каре. Глаза красные, нос припухший. Плакала. Никаких сомнений, что это и есть библиотекарь — свидетель преступления.

— Честь имею представиться — Вальдемар Карлович, — церемонно поклонился маг, щёлкнув каблуками не хуже старорежимного штабс-капитана.

— Елена Валерьевна, — представилась она и всхлипнула.

— Успокойтесь, пожалуйста, — голосом опытного психотерапевта сказал Иван Сергеевич. — Всё самое ужасное позади.

«Это он молодец, — подумал Вайс. — Где только выучился? Неужели у Архипа Донецкого нахватался?»

А вслух сказал:

— Дорогой Иван Сергеевич, а сделай нам чайку? Чайник или кипятильник здесь найдётся?

— Давайте, я сделаю... — робко предложила библиотекарь.

— Нет уж, нет уж... — покачал головой Вайс. — Присаживайтесь. А мы поухаживаем. Правда ведь, Иван Сергеевич?

— Конечно! — твёрдо ответил Бодряков.

Он уже выудил из-под стойки красный электрочайник, который там прятали от проверок строгих пожарных инспекторов, убедился, что воды достаточно и воткнул вилку в розетку.

[1] ДонОГА — областная государственная администрация. При Украине здесь располагалось руководство Донецкой области, а во время Русской Весны 2014 года облгосадминистарцию окружали баррикады повстанцев.

[2] ПЗРК — переносной зенитно-ракетный комплекс.

[3] Имп — мелкий бес, маленькое зловредное существо, обожающие розыгрыши и развлечения с людьми.

[4] Клаузула — окончание стихотворной строки. «Мужская» рифма заканчивается на ударный слог, у «женской» ударение стоит на втором от конца слоге. Если ударение падает на третий с конца слог, то говорят о «дактилической» рифме.

[5] Большое спасибо (фр.)

Часть 4

7.

Чая в библиотеке не нашлось. Был кофе. Растворимый, который Вальдемар Карлович терпеть не мог из-за «химического» привкуса, но выбирать-то не из чего. Иван Сергеевич и Елена Валерьевна кинули в чашки по пять кубиков сахара и тем спасались, но Вайс кофе с сахаром не любил ещё больше, чем растворимый, поэтому терпел и старался не кривиться, пригубливая дегтярно-чёрный напиток.

— Вы нам расскажете, что здесь произошло, Елена Валерьевна? — спросил он. — Мы хотим разобраться и наказать преступника. Но без вашей помощи, думаю, не справимся.

Библиотекарь затравленно оглянулась на мёртвые тела.

— Я не знаю, смогу ли я помочь...

— Обязательно сможете. Как же иначе? Расскажите нам, пожалуйста, всё. Начните с погибших. Кто они? Что за люди? Какие-то особые привычки и пристрастия вам известны? Может, вы подскажете мне, о чём они писали?

— Даже не знаю с чего начать... — снова замялась Елена Валерьевна. — Хорошие они все люди. Были... Безобидные. Вот Марья Петровна... — Она кивнула на сухонькую старушку в красной кофте и джинсах. — Она всегда выпечку приносила на собрания ЛИТО. Печенье или булочки. Кстати, там за стойкой пакетик. Хотите?

— Нет-нет, спасибо! — в один голос отказались Вайс и Бобряков. Они не брезговали. Просто им почему-то показалось неправильным угощаться печеньем старушки, чьё бездыханное тело лежит в пяти шагах.

— Лучше продолжайте рассказывать, — мягко добавил Вальдемар.

— Я, честное слово, не знаю, что говорить. Наш клуб собирался вот уже десять лет. Начали ещё зимой 2015-го, когда сильно по городу стреляли. То водонапорную станцию разобьют, то провода электрические перебьют. А что старикам делать? Они приходили в библиотеку. Общались, поддерживали друг друга. Знаете, мы несколько раз при свечах сидели. Потом начали стихи читать. Оказалось, что все когда-то писали стихи... Кто-то в школе, кто-то в техникуме или в институте. Виктория Сергеевна до пенсии в школе работала, там с детьми занималась.

— Учитель русского языка и литературы?

— Нет. История и обществоведение. Но кружок литературный вела.

— Ясно. Продолжайте, пожалуйста. Какие стихи они писали? Хорошие?

— Хорошие... — Библиотекарь всхлипнула. — Знаете, душевные такие. Вот Сергей Савельевич... — Взгляд её метнулся к старичку, откинувшемуся на спинку стула. Острая седая бородка торчала к потолку, очки в толстой роговой оправе свалились и лежали рядом со стулом на ковре. — Он любил о природе писать. Осень золотая, деревья в багряном уборе. Любил о тихой охоте писать.

— О чём? — удивился Вайс.

— О грибах, — пояснил Иван Сергеевич. — Тихой охотой грибники свои походы называют.

— Не знал. Век живи — век учись.

— Он любил грибы собирать, — кивнул Елена Валерьевна. — А потом нам читал. Вот послушайте

Иду в охоту, по грибы.

Кладу в лукошко, что найду.

И от приятности ходьбы

Я напеваю на ходу.

— Да, весьма душевно, — не стал спорить Вайс, ощущая очередной приступ мигрени. Острая боль пронзила висок. — У него все такие стихи?

— Что-то лучше, что-то хуже. Стихи ведь как дети — все разные, но все любимые.

— Это да, — вновь согласился Вайс, лихорадочно размышляя, чтобы такого сделать или сказать, чтобы не услышать опять строки самопровозглашённых поэтов.

— Они о разном писали. Зоя Степановна много о войне писала. Лариса Павловна о внуках. За что их? За что?! — Елена Валерьевна содрогнулась всем телом и зарыдала, уронив голову на руки.

Вайс и Бобряков переглянулись. Вальдемар развёл руками и кивнул.

Иван Сергеевич потянулся тонюсенькой струйкой Воздуха, тронул лобные доли плачущей женщины. Процедура абсолютно безопасная, хотя ментальные вмешательства среди магов не приветствовались, считались не этичными. Ведь некоторым только дай волю, начнут вторгаться людям в мозги по поводу и без повода. Другое дело — враг. Его можно оглушить и даже больше — нужно оглушить. А с нейтральными людьми следует действовать мягким словом. Но сейчас времени на разговоры не было. Вальдемар нутром чувствовал: вот-вот нагрянет полиция. С ней не возникнет проблем — удостоверение главы Совета магов-хранителей позволяло опускать многие условности в работе с правоохранительными органами. Но с явлением полицейских вся инициатива в опросе свидетеля перейдёт к ним.

— Елена Валерьевна! — мягко, но настойчиво произнёс Вайс, когда женщина встрепенулась и подняла голову. Магия Ивана Сергеевича отодвинула прочь в глубины сознания жалость к погибшим. — Опишите, пожалуйста, нападавшего. Как он выглядел? Откуда появился? После чего он проявил агрессию? Возможно, слово или жест могли спровоцировать его?

— Я не знаю, — пожала библиотекарь плечами. — Самый обычный. Ничего такого особенного. Молодой человек. До тридцати лет. Худощавый. Рост... Ну, может метр восемьдесят. Или чуть больше. Одет во всё тёмное — чёрные джинсы, чёрный свитер... Раньше такие водолазками называли. С горловиной. Чёрное пальто.

— Он в пальто у вас сидел?

— Да. Сказал, что ненадолго. Просто хочет послушать стихи.

— Послушать стихи? — брови Вайса поползли вверх.

— Да. А что тут такого? Почему не послушать хорошие добрые стихи.

— И в самом деле, почему бы не послушать?— кивнул маг-хранитель. — Не обращайте внимание. Это у меня профдеформация. Наслушался в своё время стихов, теперь уже не воспринимаю. Наверное, пресыщение художественным словом. Итак, он вошёл, сказал, что хочет послушать стихи. Что было дальше?

— Он сел в сторонке. — Елена Валерьевна указала на опрокинутый стул в углу, рядом со стеллажом, заполненным книгами для буккроссинга, о чём свидетельствовала табличка, и большой кадкой с диффенбахией. — Сидел, улыбался.

— А лицо его вы запомнили? Какие-то особые приметы?

— Да никаких примет. Гладко выбрит. Подстрижен коротко, под машинку.

— Цвет глаз?

— Не помню.

— Нос? Губы? Уши? Может, лопоухий?

— Да всё самое обычное. Самый обычный парень.

— Шрамы?

— Нет. Не помню. Кажется, не было.

— Хорошо. Он сидел, улыбался... Дальше?

— Дальше поэты начали читать стихи. Вначале Михаил Петрович читал рождественские поздравления всем присутствующим.

— Поздравления? В стихах?

— Да. Он всегда готовил. Каждый год. Он исключительно добрый человек... Был.

— Хорошо. Продолжайте.

— Вот Михаил Петрович начал читать поздравления. Все радовались. Даже в ладоши хлопали... А этот молодой человек вдруг как застонал! Мы к нему повернулись. Он голову сжал ладонями, губу закусил. Знаете... Я сперва подумала, что у него приступ эпилепсии. Он зарычал, как от боли. Потом выгнулся, запрокинул лицо к потолку. Вскочил. Распахнул пальто. А дальше я вообще не поняла, что произошло. Человек не может так быстро двигаться.

— Вы разглядели его оружие? — быстро спросил Вайс.

— Нет, — покачала головой Елена Валерьевна. — Я же говорю — он так быстро двигался. Нечеловечески быстро. Я видела что-то длинное и блестяще. Знаете... Как лучик света. Лунный или солнечный, не знаю.

— Поэтично, — заметил Бобряков, но Вальдемар строго глянул на него и развивать тему маг не стал.

— Когда я опомнилась, — продолжала библиотекарь, — все были уже мертвы.

— А что молодой человек?

— Он просто посмотрел на меня. Знаете, мне показалось, что с сочувствием.

— А оружие вы по-прежнему не видели?

— Он уже стоял в застёгнутом пальто. И оружия в руках не было.

— Стремительный молодой человек, — нахмурился Вайс. — Его бы умения да на пользу обществу. И что было потом?

— Потом он ушёл.

— И всё?

— И всё. Я так испугалась, что даже 102 не позвонила. Сидела и плакала, — Елена Валерьевна снова всхлипнула. — Боялась выйти. Пока не позвонил Иван Сергеевич.

— Ясно.

— Вы его найдёте, Вальдемар Карлович?

— Обещать ничего не могу, но приложу все усилия.

Внезапно Бобряков прислушался.

— А что это за шаги такие на лестнице? — сказал он, улыбнувшись.

— Неужели это нас арестовывать идут? — Вайс склонил голову к плечу.

— Не знаю, как насчёт арестовывать, но насколько я чувствую, прибыл наряд полиции.

— Вот и славно, вот и хорошо, — Вальдемар отодвинул чашку с остывшим кофе. Поднялся. Застегнул пальто. — Ты поговори с правоохранителями, а я полетел обратно. Тут из Москвы задачи подкидывают ежечасно — некогда вздохнуть.

Он шагнул навстречу входящему в библиотеку старшему лейтенанту.

— Здравия желаю, господин поручик!

Офицер опешил от старорежимного обращения, а Вайс тем временем раскрыл и сунул ему под нос красную книжечку с гербом России.

— Совет магов-хранителей Донецка. Маг второй категории Вайс.

— Старший оперуполномоченный Белоусов. Вы здесь по какому вопросу?

— По процедурному. Когда происходят загадочные убийства, мы всегда проверяем — не связано ли это с чародейством с той стороны ЛБС[1].

— Понял.

— С вами остаётся маг третьей категории Бобряков. Иван Сергеевич окажет следствию всю необходимую помощь.

— Понял.

— До свидания, господин поручик.

— И вам...

Вальдемар взял метлу, стоявшую в углу. У полицейских — а следом за старшим лейтенантом вошли ещё два офицера — полезли глаза на лоб.

— А это... — сдавленно проговорил Белоусов.

— Это? — Вайс встряхнул метлу. — Понимаете, зарплату магам задерживают, так я дворником подрабатываю. Честь имею!

Он решительным шагом проследовал мимо полиции и вышел на крыльцо.

Смеркалось.

Вальдемар не любил летать в темноте, поэтому следовало поторопиться.

8.

Профессор Исаев расположился за столом с комфортом. Разложил ручки и карандаши, приготовил бумагу для записей и чашку с крепким кофе, без которого он не чувствовал себя работоспособным. Нацепил очки для чтения. Придавил краешек листка с записанным ключом к шифру мобильным телефоном, переведенным в беззвучный режим, чтобы студенты не отвлекали.

Вайс медленно набивал трубку, наблюдая за приготовлениями друга. Торопиться некуда, главное чтобы всё сделать и успеть разобраться с директивой из центра.

Пока маг Воды готовился, Вальдемар вкратце изложил ему не слишком радостные новости. Теперь будет время подумать. Раскодировать текст, записанный шифром Виженера, занятие монотонное и кропотливое. Даже мощный аналитический ум профессора справится с ним не меньше, чем за час. Значит, у Вайса будет возможность поразмыслить в свою очередь над личностью убийцы, причинами, побуждающими его, и попытаться отыскать способ, как его остановить.

— Так ты говоришь, он убивает поэтов? — внезапно спросил Исаев.

— Да, — кивнул Вальдамар. — Причём уже оптом. Целыми ЛИТО уничтожает.

— А изначально мы думали, что он охотится за магами.

— Так совпало. Нападение на Могулия. Второй труп не мага, но третья жертва — снова магичка. Два погибших, о которых поведала Божена Николаевна, писали стихи, но непонятно были у них магические способности или нет. А эти семеро точно магами не были. Бобряков проверил.

— Вот-вот... — Исаев снял очки, повертел их в пальцах. — Помнишь, ты говорил когда-то, что сам готов убивать поэтов?

— Я что-то не понял! Куда ты клонишь?

— Говорил или нет?

— Говорил. Но это же фигурально. Эмоция. Фигура речи. Почти как «да чтоб вам провалиться под землю!»

— Ты — маг. Твоё «чтоб вам провалиться» вполне может осуществиться. Прости за глагольную рифму.

— Если я утрачу контроль над собой.

— Вот.

— Ты хочешь сказать, что это я убил?

— Нет, конечно. А вдруг, ты неосознанно создал некоего аватара, который начал реализовывать твои потаённые желания?

— Не может такого быть, — твёрдо, подчёркивая голосом каждое слово, проговорил Вайс. — Потому что не может быть никогда. Если бы я такое сделал, то лишь во время полного помутнения рассудка. Я за собой такого не помню. А если такое случилось, то мне пора прекращать службу мага-хранителя и идти сдаваться с потрохами Архипу Донецкому. Он мне выделит очаровательную, уютную комнату со стенами, обитыми поролоном, и c мягкими игрушками. А тебе придётся накрыть комнату непроницаемым для магии куполом, чтобы исключить любые мои поползновения устроить городу Армагеддон.

— Как ты серьёзно отнёсся к моей шутке, — покачал головой Исаев. — Кури пока, а я займусь директивой.

Поправив очки, профессор с головой окунулся в дешифровку.

Посидев какое-то время с нераскуренной трубкой, Вайс полез за зажигалкой. Клубы дыма поплыли к потолку, превращая штаб-квартиру магов-хранителей в некое подобие Бейкер-стрит, 221-б.

За работой профессора было любо-дорого следить. Казалось, он почти не заглядывал в предварительно расчерченный «квадрат Виженера», а выхватывал правильные буквы прямиком из Мирового Эфира.

Буква за буквой, слово за словом ложились на лист бумаги. Чародейство да и только.

И вот, когда уже половину чистого листа покрывали строчки, написанные ровным красивым почерком Исаева, в кармане у Вайса завибрировала «нокия».

Кто бы это мог быть?

Телефон подсказал — Божена Голенко.

Интересно, что-то по их делу или Божена Николаевна решила позвонить от скуки?

Вайс вышел на крыльцо.

— Слушаю вас, мадам-волшебница.

— Вы такой галантный кавалер, — проворковала БГ, но в её голосе слышался страх, который не скроешь.

— У вас что-то случилось?

— Вальдемар Карлович, за мной следят.

— А я предупреждал. Кто следит? Вы его видели?

— Охранник видел. Мы как раз возвращались с моего творческого вечера в ДК имени Пушкина. Какой-то мужчина шёл за нами, а когда мы садились в машину, спрятался за дерево.

— Вы были с охраной? Это правильно.

— Один охранник и вооружённый водитель. Я всегда следую вашим советам.

— Если бы... — вздохнул маг, подумав, что тогда Божена Голенко перестала бы писать стихи и мучить декламацией бюджетников, собранных по разнарядке сверху. — Как выглядел преследователь?

— Я его не видела, но охранник описал его, как высокого мужчину, худощавого, в тёмной одежде.

«Сходится, — подумал Вальдемар. — Всё один к одному...»

— Напасть он не пытался?

— Наверное, побоялся.

— А он не преследовал автомобиль?

— Не знаю. А как он мог бы?

— На другом автомобиле, например. Или на мотоцикле.

— Но тогда мы бы увидели его рядом с моим Храмом Поэзии...

Так Божена Голенко называла подземное убежище под брошенной подстанцией. Она любила громкие названия.

Вальдемар снова не сдержал вздох.

— Он мог бы спокойно оставить свой транспорт у кладбищенской ограды и отследить ваш дальнейший путь по колее в снегу. У вас же там не торный шлях?

Ведьма охнула.

— Вальдемар Карлович, вы хотите сказать, что он может бродить поблизости?

— Может. Понимаете ли, Божена Николаевна, я не хотел вас пугать, но когда я покидал ваш гостеприимный Храм Поэзии, мне показалось, что вижу в лесополосе высокого худощавого мужчину в чёрном.

— Что же мне делать? — теперь в её голосе звучало отчаяние.

— Ничего не делайте. Оставайтесь на месте. Надеюсь, на вход наложены охранные заклинания?

— Да. Но я не уверена в их силе. Вот если бы вы...

— Как говорил рабби Лёв бен Бецалель, даже на самого сильного мага находится кто-то посильнее. Просто не покидайте убежище. Сколько у вас охранников?

— Четверо. Они дежурят по два, сменяя друг друга.

— Хорошо. Попробуйте вызвать вторую пару. Оплатите им потом сверхурочные.

— Я постараюсь.

— Это в интересах вашей же безопасности, так что сильно постарайтесь. И кроме того, у вас три десятка адептов, готовых жизнь положить за свою повелительницу.

— Двадцать пять... — кокетливо произнесла ведьма, будто называла возраст.

— Ну, пусть будет двадцать пять. Это внушительная сила. Помните — до тех пор, пока вы находитесь в убежище, эти бойцы стоят между вами и убийцей.

— Я запомню, Вальдемар Карлович. Благодарю за подсказки. — В голос мадам волшебницы вернулись жёсткие нотки. — Но я, всё же, хотела бы увидеть вас. Приезжайте, оцените положение, так сказать, на местности. Вы же маг-хранитель? Займитесь, в конце концов, исполнением непосредственных обязанностей. Не всё же вам издеваться над несчастными литераторами Донбасса.

— Для литераторов Донбасса, — привычно парировал Вайс, — я как та щука в реке. Не даю им задремать. Держу в тонусе. Мы обязательно заедем к вам с профессором Исаевым. Заодно проверим магическую защиту. Вот только покончим со срочными заданиями из Москвы.

— А разве с ними можно покончить? — с коротким смешком произнесла БГ.

— Вы абсолютно правы, любезная Божена Николаевна, — грустно согласился Вайс. — Вношу ясность. Покончим с сегодняшними заданиями из Москвы. И сразу к вам.

— Жду. До свидания.

— До встречи. Отбой.

Разъединившись, Вальдемар ещё немного постоял на крыльце. Трубка потухла. Вновь разжигать её не было особого желания. На бульваре Пушкина играла музыка и звенел детский смех. Дончане, уставшие за десять лет артобстрелов города соблюдать меры безопасности, навёрстывали упущенное. По улице Университетской сплошным потоком шли автомобили. В свете фар забавно бегали туда-сюда тени от деревьев. А где-то, возможно, точно так же перебегал от дерева к дереву загадочный убийца.

Вайс вернулся в помещение и закрыл дверь на замок.

Профессор закончил дешифровку и уже вовсю отчитывал по телефону кого-то из аспирантов, не успевшего в срок предоставить статью для сборника научных трудов. Когда дело касалось работы, добродушный Исаев становился суровым, как сержант-сверхсрочник, гоняющий новобранцев-призывников на плацу. Увидев Вальдемара, он быстро пообещал нерадивому ученику все кары небесные вплоть до отчисления и выключил телефон.

— Поздравляю! — безрадостно проговорил маг Воды. — У нас новая забота — ни в сказке сказать, ни пером описать.

Вайс принял из его рук расшифрованный приказ из центра.

Номер такой-то.

Совершенно секретно.

После ознакомления уничтожить.

Ну, это как раз не ново. С подобными устрашающими приписками приходило каждое второе распоряжение из столицы.

А вот текст самого приказа оказался гораздо интереснее.

В связи с запланированным решительным наступлением российской армии после форсирования Днепра и взятия таких городов, как Киев, Черкассы, Днепропетровск, Херсон, Николаев, Кировоград, Одесса и прочих, Совету магов-хранителей Донецка предписывалось в кратчайшие сроки создать три мобильные группы магов для зачистки освобождённых областей от нечисти, украинских и европейских колдунов, а так же для восстановления так называемых мест Силы с целью их последующего использования на благо населения Малороссии и Новороссии.

— К местам Силы отнесены, — процитировал Исаев, — мемориалы героев Великой Отечественной войны, обладающие повышенным градиентом μ-поля. Здесь же наблюдается высокая концентрация силовых линий ω-поля и λ-поля, которые дают пик тонких вибраций. При соответствующем уходе они могут стать практически неисчерпаемыми источниками Силы для магов всех четырёх Стихий.

— Очень любопытный момент, — кивнул Вайс. — Это подтверждает мою теорию. Украинские националисты именно поэтому всячески стремились испоганить или разрушить наши мемориалы. По всей видимости, им эта Сила не даётся, поскольку имеет светлое провиденциальное происхождение, а им дано пользоваться лишь магией демонического происхождения. Что поделать? Слуги Гагтунгра[2].

— Да. Вот поэтому нам предписывается разыскивать осквернённые мемориалы, брать их под охрану и передавать местным отделениям магов-хранителей для изучения и создания своего рода накопителей Силы. Параллельно с нашими будут работать оперативные группы из всех регионов России. Координацию берёт на себя Москва.

— Что ж... — Вайс прошёлся по комнате взад-вперёд. — Всё предельно ясно. Три мобильные группы. Одна группа — минимум четыре мага. Функционально для обеспечения качественной полевой работы требуются: маг-боевик, владеющий наиболее полным набором атакующих заклинаний, маг-защитник, который обеспечит прикрытие группы и установку охранной и сигнальной магии, маг-разведчик — наиболее далеко сканирующий окружающее пространство и, желательно, в двух-трёх слоях реальности, и, наконец, маг-лекарь, умеющий распознавать яды, лечить как привычные болезни, так и экзотические, наподобие мадагаскарской трофической язвы, а так же снимать порчу и противостоять вудуистам и прочим адептам синкретических культов. Это суммарно двенадцать магов.

— Дюжина, — согласился профессор.

— А каждой группе хорошо бы придать два-три ученика, чтобы были на подхвате. Итого получается около двадцати магов я должен снять сохранны порядка в Донецк и остальных городах Республики, чтобы бросить их на Правобережье. Просто замечательно!

— Ну, я думаю, тыл нам прикроют из материковой России.

— Стажёрами-неумейками?! — Вальдемар стукнул тростью по полу. — Или кабинетными магами без малейшего опыта полевой работы?

— Ну, почему ты сразу рисуешь себе картины в мрачных тонах? — нахмурился Исаев. — Нельзя быть таким пессимистом.

— Я реалист! — Вайс снова пробежался по комнате, легонько пнул кресло. Махнул рукой. — А ладно! Одевайся. Мы едем к Божене Голенко.

— К мадам волшебнице? Но зачем?

— Похоже, наш незнакомый охотник решил, что она должна быть следующая. Вызывай Стаса как можно быстрее. С такси слишком много хлопот.

— Согласен. А ещё таксисты все, как один, отличаются гипертрофированным любопытством.

Маг Воды сосредоточился, создавая ментальную связь между собой и волонтёром Стасом, который вот уже много лет вывозил группы магов-хранителей на самые опасные задания.

[1] ЛБС — линия боевого соприкосновения.

[2] Гагтунгр — планетарный демон нашей брамфатуры. Средоточие Зла и прародитель всех тёмных сил.