Позови меня

Глава 1. Незнакомец с лиловыми глазами

Девушка уже не плакала — тихо сидела на краешке дивана, комкала в руках бумажную салфетку, отщипывала мелкие кусочки. Вокруг на полу валялось много таких обрывков, как опавший цвет яблонь.

— Но хоть что-то необычное в его внешности вы заметили, Арина? — без особой надежды спросил Сашка. — Уши? Глаза? Зубы?

— У него лиловые глаза. — Она жалко улыбнулась. — Но кого сейчас удивишь цветом глаз? Я думала — линзы... Уши? Не знаю, он в капюшоне был. Дождило...

— А зубы?

— Не заметила. Он улыбался так... не разжимая губ. Вот разве что запах... От него пахло вишней.

— Цветами?

— Нет, вареньем. Моя бабушка варила такое, я с детства запах помню.

Сашка сделал пометку в блокноте. Вишня — это уже кое-что... Хотя, скорее всего, пустяк, ложная зацепка. Может, этот красавчик с лиловыми глазами просто пирожок съел.

— Мне сказали, что вы помогаете в таких вот... особых случаях. — Арина покосилась на большого ворона, сидящего на книжной полке. — Я ходила к доктору, он сказал — переутомление. Экзамены, всё такое. Прописал успокоительное. Но я знаю — у меня украли целый день! Вы его найдёте?

— Я постараюсь. Но ничего не могу обещать, — честно ответил Сашка.

Он проводил Арину в прихожую, помог надеть плащ. Заперев дверь, вернулся в комнату.

— Зр-ря, — ворчливо сказал ворон. — Не твоё это дело, маяк. Каждую весну одно и то же — пр-рилетают новички, силу показывают, перед местными выхваляются. К осени особо ретивых обломают, всё и устаканится.

— Нет, это моё дело, — упрямо ответил Сашка. — Ты вспомни, что прошлой весной творилось, когда шуликуны нагрянули? Неждан потом месяц отлёживался. А если бы его убили?

Рик недовольно взъерошился. Прошлогоднюю свару с водными бесами-шуликунами он вспоминать не любил.

— Чтоб Неждана прикончить акула нужна, — сказал Робин, выходя из спальни, где прятался во время визита Арины. — Да и то… Я бы на акулу не поставил. Снова в драку рвёшься, маяк? Забыл, как тебя в прошлый раз разукрасили? Пока разобрались, кто ты есть.

— На себя посмотри! — огрызнулся Сашка. — Кто вчера с синяком под глазом явился?

— Пф-ф! — Робин мельком глянул на своё отражение в серванте и уселся в кресло, закинув босые ноги на подлокотник. — Синяки — пустяки. Главное — голова на месте. А эта Арина, между прочим, не первая, кого обокрали таким вот занятным образом.

— Откуда знаешь? — подобрался Сашка.

— Поспрашивал кое-кого из домовых. Арина — третья. А всего обкраденных пятеро.

— И ты молчал?!

— А ты не спрашивал. — Робин вдруг посерьёзнел, сел ровно. — Алекс, воровство памяти — страшная магия. Я надеялся, что этот... гастролёр лиловоглазый парочку девиц ошельмует да и сгинет из города. А он, похоже, решил остаться. И знаешь, что самое интересное? Водяные его не видели, не чуяли даже! А ведь он прямо на берегу зачарованных девиц бросал!

— И что из этого следует? — не понял Сашка.

— А то, что работает не мелкая шушера, а настоящий мастер. В твой город явился кто-то из господ. И вот что я тебе скажу, положа руку на сердце, эту проблему нам с тобой не решить. Не наш уровень.

Сашка подавился вертевшимися на языке возражениями. Уж если Робин, который прожил не одну сотню лет и прошёл все мыслимые испытания, говорит «не наш уровень», значит, в город заявился настоящий кошмар.

— И что ты предлагаешь? — спросил он, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Надо звать Патрикея.

Рик недовольно каркнул.

— А может, Патр-рикей этого вор-ра и подослал?

— Нет-нет-нет! — Робин замотал головой так, что отросшие пепельные волосы встали дыбом. — Он такие фокусы не любит. И вообще, тоньше действует. Если и ворует чего, то незаметно и по веской причине.

— Он хочет вер-рнуться в город! — Рик нервно захлопал крыльями. — Чем не пр-ричина?

— Вот именно — он хочет вернуться! А не отдавать город под чужую власть! Никого из господ он бы сюда не пустил.

— Ладно, я понял! — Сашка вздохнул. — Робин, ты знаешь, где сейчас Патрикей?

— Догадываюсь. Смотаться за ним?

Сашка кивнул.

— Только пусть поклянётся, что не имеет никакого отношения к этому вору.

— Само собой, — Робин заулыбался. — Клятву я с него в первую очередь стребую.

***

Пригородный автобус затормозил на перекрёстке, возле покосившегося дорожного знака. Хлопнув расхлябанной дверью, на обочину выпрыгнул подросток в зелёной, с красным капюшоном, куртке. Постоял, прищурившись на блестевшую под откосом реку. Откинул капюшон, расчесал пальцами неровные пряди пепельных волос. Расстегнул куртку, подумал и снова застегнул. Солнце в этот майский день пригревало по-летнему, но с реки дул пронизывающий ветер.

— Робин, Робин, Робин! — застрекотала сорока в кустах ракитника.

Её клич перехватила вторая, потом третья. Робин недовольно дёрнул плечом.

— Коршуна на вас нет… — пробормотал он. И запрыгал по крутой тропинке, ведущей под откос, к песчаному пляжу. — Эге-гей, Патрикей! — закричал он на бегу. — Доброго денёчка, старина!

Большой рыжий лис, лениво развалившийся на сухом песке, приоткрыл один глаз.

— И тебе всего наилучшего, Пэк. Или как прикажешь тебя отныне называть?

— По паспорту — Роман. — Робин уселся рядом. Поёрзал, устраиваясь поудобнее. — Но ты можешь называть меня, как хочешь.

— Неужели? — Лис открыл второй глаз. — Хорошо выглядишь. И сколько же тебе лет? По паспорту?

— Шестнадцать.

— Предусмотрительно. Кто с документами помог?

— Да разные… — Робин небрежно махнул рукой. — Зимовать-то всем в тепле охота. Хотя всё равно пришлось побегать. У людей столько бюрократии развелось! Небесной канцелярии не снилось!.. Ой, сейчас смешное расскажу! Я паспорт выправлял в соседней области. Есть там один райцентр, Спасск называется. Издевательское название, на самом деле. Хотя раньше, говорят, древесный народ там жил припеваючи. А последние годы даже тополя вырубать стали.

Лис печально кивнул. Ему тополя нравились — своей живучестью и летучими семенами. Но среди городских фэйри эти деревья считались жилищем не из лучших. Всё равно, что хижина из ящиков.

— Ну вот, я кое-кого оттуда пристроил в наш парк, — продолжил Робин. — Не суть! Я о другом. Приехал я в Спасск, спрашиваю первого встречного: как пройти к Студенцу? Ну, я же правила знаю. Водяному в первую очередь визит нанести следует. А мне в ответ: куда? К реке, говорю. А, это по улице до перекрёстка, а потом вниз по переулку… Странно, думаю. Пока шёл, ещё пятерых спрашивал. И никто название реки, на которой их город стоит, не вспомнил, представляешь?

— Действительно, странно.

— Не то слово! Я у водяного потом поинтересовался, что, мол, за нелепица такая? А он мне: слышь, если бы у тебя имя было Студенец, как бы тебя дразнили?

— Студнем, полагаю, — лис улыбнулся.

— В точку! Именно так люди реку и прозвали. Водяному за обиду стало. Уж сколько он народу потопил — не сосчитать. Всех, кто помнил, как река называется, извёл. Теперь это просто Река. Только на картах и обозначено, что Студенец.

— Врёшь ведь… — лениво протянул лис.

— Да чтобы мне провалиться! Когда я тебе врал?

— Если я начну перечислять, мы тут до осени просидим. Ты зачем пожаловал, Робин?

— Я говорил, что твои глаза ярче изумрудов, Патрик?

— Примерно тысячу раз.

— А что твой хвост...

— Прекрати подлизываться! Просто скажи, что тебе нужно?

— Возвращайся в город, Мастер. Без тебя всё идёт вразнос.

— Это ты меня зовёшь или маяк?

— Сердце моё, пять лет прошло! Хватит дуться!

— Вот именно, пять лет вы обходились без меня. Обойдётесь и дальше.

— Патрик, ну что ты хочешь? Чтобы маяк сам к тебе на поклон пришёл? Он ведь не придёт, пока совсем плохо не станет.

Лис сел, обернув пушистый хвост вокруг лап.

— Что у вас случилось?

— А ты не знаешь?

— Знал бы, не спрашивал.

Робин всмотрелся в его яркие глаза и прикусил губу.

— Верю... Но тогда всё ещё хуже. — Он вытащил из кармана куртки блокнот, перелистал. — У нас вор времени. Или памяти. Или вовсе не вор, а кукольник. Чарует молоденьких девиц. Всего пострадавших пятеро. Всем семнадцать лет от роду. Всех нашли на берегу реки — живых и здоровых, но с провалами в памяти. Спиртного не пили, с наркотиками не баловались. У каждой украли сутки, не больше и не меньше. Где были, что делали — неизвестно, но у всех сохранилось одно и то же воспоминание: встретили симпатичного парня с лиловыми глазами, он что-то спросил, они что-то ответили, а дальше — обрыв. Одна ещё вспомнила, что от парня пахло вишнёвым вареньем. Уж не знаю, имеет ли это значение?

— В таких делах значение имеет всё, — наставительно сказал Патрикей. — А что Народ?

— Домовые-квартирные в панике. Мелочь всякая забилась по щелям. Дриады лепечут что-то невнятное про дождь не ко времени. Хотя дождей вообще не было последнюю неделю. И вот это тоже странно, потому что одна из девиц помянула дождь. А я проверил, в тот день было ясно. Ну, а самое удивительное, что водяные ничего не знают.

— Забавно… — Лис повернул голову к реке. Негромко позвал: — Неждан, выходи. Я ведь чую, что подслушиваешь.

О берег плеснула волна. Вода в зарослях сухого прошлогоднего рогоза порыжела, вздулась пузырём, лопнула, разлетевшись брызгами. На лиса не попало ни капли, а Робин вскочил, отряхиваясь.

— Неждан, чтоб тебя в труху высушило!

В ответ послышался булькающий смех. Младший сын хозяина реки выбрался на берег. В потёртом дождевике, залатанных штанах и резиновых броднях, он выглядел типичным деревенским рыбаком, вот только струящиеся по спине длинные рыжие волосы и полные тумана глаза человеческими не были.

— Остальные где? — спросил лис.

— К отцову брательнику отправились. — Неждан скрутил волосы в узел и присел на корточки у кромки воды. — Там притока освободилась. Может, им отдадут во владение.

— Полукровкам-то? — хохотнул Робин. — Размечтались…

— А сам-то кто? — обиделся Неждан.

— А я никогда хозяином стать и не стремился! Ты мне лучше скажи, как вы колдуна проморгали? Или сговорились с ним?

— Не было сговора, — Неждан передёрнул широкими плечами. — Батя рвёт и мечет. Грозится поймать этого штукаря и живым щуке скормить.

— Боюсь, отравится щука, — Патрикей встал и встряхнулся. — Возвращайся в город, Робин. И не отходи от маяка. Неждан, поднимай всех. Организуйте дежурство у дома Александра.

— Сделаем, дядюшка! — воодушевился молодой водяник.

— Ты уже понял, кто это, Патрик? — спросил Робин.

— Есть у меня подозрение... — Лис медленно покачал головой. — Но молитесь всем подземным богам, чтобы я ошибся.

Глава 2. Возвращение Мастера

Сашка глубоко вдохнул душистый весенний воздух. Возле домов и в школьном саду буйно распускалась сирень, а кое-где доцветала черёмуха. Бушует весёлый месяц май. Вот только на душе пакостно. Пять лет к нему присматривались, прощупывали, пытались подкупить, выторговать себе «охотничью лицензию». Получив отказ, либо смирялись, либо уходили — не всегда мирно, случалось, что и угрожали. Не Сашке, а тем из Народа, кто принял его правила. Но чтобы вот так — нагло, не считаясь с местными хозяевами, нападать на людей... Такого ещё не было.

— Александр Степанович!

Сашка остановился. Его догоняла Мила... то есть, Людмила Сергеевна, учительница математики. Коллега... Сашка про себя застонал. Зря он согласился пойти работать в школу. Зарплата такая, что на коммуналку едва хватает, зато проблем... Нет, учить рисовать ему нравилось, и с детьми он ладил. Но вот коллеги... Работали в школе одни женщины. И порой казалось, что холостяцкую Сашкину жизнь они воспринимают, как личное оскорбление. «Знаете, Сашенька, — прямо сказала ему на новогодней вечеринке директор, — вы лучше найдите себе поскорее невесту. А то наши свахи вам покоя не дадут». Если бы только свахи! С той вечеринки Сашка через окно сбежал.

— Я смотрю, нам в одну сторону, — защебетала Мила. — В продуктовый собрался?

Сашка выдавил в ответ вежливую улыбку. Мила была старше всего на три года и вполне симпатичная. Как её отшить, не обидев, он не представлял. Ведь не скажешь, что у него есть невеста. Которую он даже не знает, как зовут, и которой всего пять лет от роду — и это в лучшем случае. Робин объяснял, что перерождение не всегда происходит сразу. Иногда ждать приходится. «Где ждать?» — спросил Сашка. Но Робин только фыркнул: «Умрёшь — узнаешь».

— О чём задумался? — Мила подтолкнула его локтем.

— Вспоминаю, что нужно купить, — почти не соврал Сашка. Вчера он составил список покупок, но утром листок куда-то пропал. — Ко мне двоюродный племянник переехал. В колледж поступил.

— В мае?

— Сразу на второй курс взяли. Он школу экстерном закончил.

И снова почти не соврал. Именно такие документы выправил себе Робин. Зачем ему понадобилось поступать в колледж, да ещё на медицинский, Сашка не спрашивал.Подозревал, что ответ ему не понравится.

— Подросток в доме — это ужас! — Мила закатила глаза. — Никакой личной жизни. А в общагу не хочет? Или мест нет?

При мысли о том, что способен натворить Робин, поселившись в общаге, Сашка содрогнулся.

— Нет уж, пусть лучше со мной живёт.

Мила странно покосилась на него.

— Дело твоё. Смотри только, чтобы слухи не пошли... нехорошие. Извини, я кое-что забыла.

Она развернулась и, сердито стуча каблучками, направилась назад к школе.

«Какие слухи? На что она обиделась-то? — Сашка с недоумением посмотрел вслед Миле. — Нет, пора сваливать. Вот закончится учебный год и уволюсь!»

Заниматься покупками окончательно расхотелось. Сашка свернул в парк, сел на лавочку под любимым дубом, достал из сумки скетчбук и карандаш. В арт-лавочке хорошо расходились его открытки, надо что-то новое к лету нарисовать.

Он огляделся, отыскивая «натурщиков». Не все из Народа любят позировать, но уж если показались на глаза, значит не возражают. Ага, вон на спинке соседней лавочки растянулся чёрный кот. Старый знакомый — из городской библиотеки. В детстве Сашка верил, что это библиотечный домовой. Сейчас он знал, что кот — хранитель. «Домовой — хозяин дома, — объяснил ему Рик. — Ну, или квар-ртиры. Хотя квар-ртирные супротив матёр-рого домовика — это всё равно, что болонка супр-ротив волка. А хранитель — это дух места, где люди не живут, но где собр-рано что-то ценное. Книги, в том числе».

Кот, заметив, что его рисуют, сменил позу — сел, с вдохновенно-задумчивым видом уставившись на облака. Потом медленно потянулся, задрав хвост. Сашка успел сделать три наброска, когда кота что-то вспугнуло. Он зашипел, вздыбив шерсть, и сиганул в кусты.

— Привет, маяк! — Возле лавочки остановился широкоплечий парень в чёрной бандане, кожаной куртке и драных джинсах.

— Мих! — Сашка вскочил. — Ты когда приехал?

— Утром. — Михаил Потапов, мастер рукопашного боя и потомственный оборотень, протяжно зевнул. — Не успел байк в гараж загнать, как примчался твой смотритель и начал что-то тарахтеть про беспредел в городе. Что случилось-то?

Они пожали друг другу руки.

— Да я сам не понимаю. — Сашка недовольно посмотрел на подозрительно шевельнувшиеся ветки дуба над головой. Ворон явно был где-то поблизости, но не показывался. — Говорят, кто-то из господ в городе.

Он коротко рассказал про зачарованных девушек.

— Вот паскудство... — Михаил цыкнул зубом. — Патрикея позвали?

— Ты тоже думаешь, что без него не справимся?

— Да и с ним — не факт. По всему выходит, что это вызов.

— Мне?

— Нет, конечно. Кому-то из хозяев. Водяному, скорее всего.

— Да ну, — Сашка недоверчиво нахмурился, — на водяного нападать — это совсем с ума сойти надо.

Хозяин протекающей через город Мокши-реки был старый и ленивый. Большую часть года он спал на дне омута, просыпаясь только по весеннему половодью, чтобы приглядеть за порядком. Но по всем притокам и старицам у него обитало множество родственников — скорых на расправу, как показал опыт с шуликунами. От зарвавшихся бесов и следа не осталось, а ведь их полсотни было, не меньше.

— Дождь, — пояснил Михаил. — Этот пришлый использует воду, чтобы скрыть следы. Стало быть, он из водных господ.

— Робин считает, что дождь иллюзорный, — возразил Сашка.

— Тем более специалист нужен. Да ты не переживай, маяк! Никто из наших под господами ходить не хочет. — Михаил недобро улыбнулся, солнце блеснуло в золотисто-карих глазах. Сашка далеко не сразу научился не вздрагивать, когда эти глаза из человеческих становились звериными. — Мне Патрикей тоже поперёк души, но он уважает правила. И ты уж прости, но кроме него никто Робина не обуздает, когда он сумасбродить начнёт.

Вот так — не «если», а «когда»! Сашка вздохнул. За эти пять лет он прочитал всё, что сумел найти про фэйри. Заказывал книги через библиотеку, скачивал из сети, специально ради этого потратившись на хороший ноут. Теперь он знал, что Робин — хобгоблин. Эти существа, хоть и не злые, отличались на редкость непредсказуемым и вздорным нравом. А ещё они были до крайности привязчивые. Мирного способа избавиться от хобгоблина не существовало. Не то, чтобы Сашка хотел выгнать Робина из города... Но тревожные звоночки раздавались всё чаще. Одна история с кикиморой, подсаженной в музыкальную школу, чего стоила! И ведь двух месяцев не прошло с тех пор, как Робин окончательно ожил. Что же дальше будет? А самое неприятное — Рик о его проделках ни разу не доложил. Подпал под обаяние, не иначе.

— На тренировку придёшь сегодня? — Михаил тактично перевёл разговор на другую тему.

— Постараюсь, — кивнул Сашка.

— Тогда до вечера.

Оборотень хлопнул его по плечу, помахал кому-то в ветках дуба и ушёл. Сашка снова взялся за карандаш, по памяти закончил портрет кота. Потом быстро набросал силуэт медведя в бандане и рваных джинсах на мотоцикле.

— Кар-рикатура! — подал голос сверху Рик. — Вот обидится Мих, опять учителя себе искать будешь!

— Не обидится, у него всё в порядке с чувством юмора.

С Михаилом они занимались два года. До него Сашку учил драться Неждан, но быстро прекратил, решительно заявив: «Уворачиваться научился, вот и хватит с тебя. Случись чего, до подмоги продержишься. А бить всерьёз ты всё равно не сможешь. Так чего время зря тратить?»

Это было обидно. Сашка и в свалку с шуликунами полез ради того, чтобы доказать — он не боится драться.

«Дурень! — сказал ему потом Михаил. — Никто тебя трусом не считает. Но ты маяк. Ты по натуре своей не можешь причинять боль, не то что бить насмерть. Но есть приёмы, которые тебе подойдут. Я научу».

И учил, гоняя Сашку по спортзалу до потери пульса.

— Сходи домой, поешь, — заботливо сказал Рик.

— Сначала в магазин надо. Ты помнишь, что у нас закончилось?

— Робин всё купит. Он уже должен вернуться.

Так вот куда подевался список! Значит хобгоблин опять взялся колдовать деньги из листьев, наплевав на запрет!

— Уши оборву! — бормотал Сашка, пока бежал домой. — Можно подумать, мы голодаем!..

Умопомрачительные ресторанные запахи ощущались уже на лестничной площадке, а в прихожей просто сбивали с ног.

— Робин! — Сашка рванул дверь на кухню. — Я тебе сколько раз говорил, чтобы…

И замолчал. За столом, застеленным новой льняной скатертью, сидел незнакомый рыжеволосый мужчина.

— Доброго тебе дня, маяк. — Гость поднялся, оправив зелёный вельветовый джемпер. Вежливо склонил голову. — Не стоит ругать Робина. Это угощение куплено на мои деньги. И они настоящие. У меня имеется счёт в банке.

— И даже не в одном! — Робин весело помахал ложкой от плиты. — Садись, маяк. Будем пировать в честь возвращения Патрикея из ссылки!

— И тебе доброго дня, Мастер иллюзий и превращений. — Сашка настороженно осмотрел гостя. В человеческом обличье он лиса никогда не видел, но этот голос и глаза невозможно было не узнать. — Я не думал, что ты… то есть...

Он смешался. Строго говоря, Патрикей ушёл сам и называть это ссылкой было не совсем верно. Но, с другой стороны, Сашка решительно не желал, чтобы в его городе жил колдун, который занимается подменой детей и другими тёмными делами. А с третьей стороны, если выбирать между Патрикеем и кем-то вроде Госпожи горных рек и ручьёв, проклявшей Лизхен...

— Ты дал слово, что в моём городе не пропадёт ни один ребёнок, — сказал он.

— И я сдержу своё обещание, — Патрикей улыбнулся. Выглядел он молодо, лет на тридцать. И это сбивало с толка больше, чем мальчишеская внешность Робина. — Собственно, я не собирался возвращаться вот так, открыто, но Пэк меня переубедил.

— Это было озарение! — Робин снова взмахнул ложкой. По кухне разлетелись капли соуса.

— Мда… — Патрикей посмотрел, как по новой скатерти расплываются пятна и брезгливо поморщился. Пятна исчезли. — Будем считать, что меня пригласили в качестве консультанта. И если проблема будет решена... удовлетворительно, мы обсудим условия моего дальнейшего проживания в этом городе. Договорились?

Он протянул руку. Сашка осторожно пожал узкую ладонь с ненормально длинными пальцами.

— Договорились. Но вредить людям я тебе всё равно не разрешу. Никаким образом!

Рик, всё это время молча сидевший в открытой форточке, хрипло каркнул:

— Договор-р...

— Разумеется, будет договор! — вмешался Робин. — Честь по чести. Но сначала надо разобраться с этим ворюгой, которому закон не писан! Так что давайте сядем, поедим и всё обсудим.

— Вы садитесь, я сейчас! — Сашка спохватился, что не разделся с улицы и вернулся в прихожую.

Патрикей посмотрел на ворона.

— Ты ведь объяснял ему правила трапезы с такими как я, смотритель?

— В общих чер-ртах. — Рик нервно дёрнул головой. — Он хор-роший маяк, Мастер. Остор-рожнее...

— Я всегда осторожен, правда, Робин?

— Даже слишком, — Пэк расставил на столе тарелки. — Осторожный, обидчивый и...

— Опасный! — буркнул ворон.

— Я хотел сказать — очаровательный!

— В моём случае, — Патрикей снисходительно усмехнулся, — это одно и то же.

Глава 3. Обед без обязательств

За обедом Сашка нервничал. В его семье никогда не заморачивались, в какой руке следует держать вилку, если ешь мясо, а в какой — если рыбу. После смерти матери Сашка вообще почти не доставал тарелки — ел прямо со сковороды. Все ложки и вилки были от разных наборов, а любимые кружки — со щербинками. Робина такие порядки устраивали. Но Патрикей, оглядев накрытый стол, строго сказал:

— Пэк, ты забыл положить вторую вилку. И где салфетки?

— Вторую? — Робин озадаченно поднял брови. — Зачем? Они же все одинаковые! А салфетки...

Он порылся в хозяйственной сумке, висящей на ручке двери, достал пачку бумажных салфеток и с ехидной усмешкой водрузил в центр стола.

— Прошу!

Патрикей вздохнул, вытащил из кармана чистый платок, заправил за ворот джемпера и выжидательно посмотрел на Сашку.

— Клятва, маяк, — напомнил Рик.

Сашка с трудом припомнил нужные слова:

— Клянусь своим светом, что всё съеденное и выпитое вами в моём доме, не налагает на вас никаких обязательств передо мной.

О том, как легко зачаровать с помощью угощения, ворон объяснил ещё пять лет назад. Но до сих пор никто из Народа, забегая к Сашке в гости, клятву не требовал.

— Патрик у нас принципиальный, — сказал Робин, без стеснения черпая одной и той же ложкой и суп, и салат. — Даже когда голодный.

— Некоторые принципы спасают жизнь, — наставительно сказал Патрикей.

— Подождите! — Сашка нахмурился. — Но ведь это не я должен клясться! Если не я купил продукты, значит...

— Верно!— Патрикей улыбнулся ему, как учитель ученику, сумевшему решить задачу с подвохом. — Клянусь своей силой, что всё съеденное и выпитое тобой за этим столом, не налагает на тебя никаких обязательств передо мной.

Дальше обед проходил под вежливый разговор о пустяках. Патрикей отметил, как похорошел парк, и мусор с берега реки, наконец-то, убрали.

— Хорошая работа, маяк.

— Я тут ни при чём, — Сашка пожал плечами. — Туристов стало больше, вот мэр и засуетился.

— Твой свет влияет на всех.

Рик проворчал что-то невнятное. Сердито нахохлившись, он пристроился на краю стола и вяло клевал кусочки сырой печёнки, хотя обычно отсутствием аппетита не страдал.

«Он тоже не любит лиса, — подумал Сашка. — Похоже, Патрикею в городе никто не рад. Ну, кроме Робина. Хотя, и с ним непонятно...»

Хобгоблин охотно рассказывал о себе, но Патрик в этих рассказах появлялся редко, обмолвками. Кем они приходятся друг другу, Сашка так и не понял.

— В этом городе, прекрасном во многих отношениях, ужасные кондитерские, — Патрикей промокнул губы платком. — Я хотел купить торт, но пришлось обойтись шоколадом. Робин?

Пэк торопливо собрал грязные тарелки и выставил на стол вазочку с конфетами и бутылку вина. Сашка окончательно расстроился. Он не разбирался в сортах вина, но бутылка фигурная, красивая, значит, дорогое. А разливать не во что! Подаренные на свадьбу матери фужеры давно разбились, а стаканы, оставшиеся от отчима, Сашка выбросил.

Поколебавшись, он достал из стенного шкафчика четыре чашки с полупрозрачной росписью — всё, что сохранилось от старинного, ещё бабушкиного сервиза.

— Недурное подражание японским мотивам.— Патрикей осторожно постучал ногтем по тонкому фарфору. — Чья работа?

— Моего прадеда, — ответил Сашка. — Бабушка рассказывала, он с войны привёз целую сумку японских картин и потом копировал... Робин, а где у нас штопор?

— Сломался. Да не проблема, я зубами вытащу! — Робин потянулся к бутылке, но Патрикей отвёл его руку.

— Ты не в кабаке, Пэк. — Он пробежался пальцами по бутылке снизу вверх и подхватил выскочившую пробку. — Поставь лучше чайник, будем пить по-гречески.

Разбавленное горячей водой вино оказалось неожиданно вкусным.

— Не увлекайся, маяк! — строго сказал Рик. — Тебе на тр-ренировку.

— Да это компот практически! — отмахнулся Робин. — Ладно, давайте теперь говорить серьёзно. Что мы знаем и чего не знаем?

— Что общего у зачарованных девиц, кроме возраста? — спросил Патрикей. — Цвет волос? Имена?

— Имена разные, — ответил Робин. — А насчёт волос — понятия не имею. Они все крашеные — кто в зелёный, кто в розовый...

— Можно проверить по соцсетям, — предложил Сашка. — На детских фото у них будет натуральный цвет волос.

— Хорошая идея! — оживился Робин.

Через полчаса поиска выяснилось, что все девушки рыжие.

— Надо же! — удивился Робин. — Прямо союз рыжих.

— Не самая распространённая масть,— заметил Патрикей. — Насколько я понял, только одна из очарованных девиц осознала свою потерю? Остальные считают, что просто переутомились?

— Верно, — Робин разложил на столе свой блокнот. — Арина Крантикова. Я проверил, её бабка была ведьмой. С тех пор дар рассеялся, но Арине кое-что передалось, вот и почуяла неладное.

— Она запомнила запах вишнёвого варенья, — добавил Сашка. — И цвет глаз.

— Про глаза они все не забыли, — Робин почесал за ухом карандашом. — Это я у домовых-квартирных узнавал. Одна из девиц даже искала в интернете, где можно такие линзы купить. Странно это, ежели подумать. Зачем он позволил запомнить свою самую яркую примету?

— Именно потому, что яркая, — сказал Патрикей. — В нужный момент девушки узнают его по глазам.

— В какой момент? — спросил Сашка. — Для чего узнают?

— Полагаю, что он готовит обряд, — туманно ответил Патрикей. — Робин, ты уверен, что девиц всего пятеро?

— Уверен.

— Значит, будет ещё одна. С какой периодичностью он охотится?

— Примерно раз в неделю, в субботу или воскресенье. Арину он подловил в канун Бельтайна. А последнюю девицу на прошлой неделе.

— Сегодня пятница, — Рик посмотрел на настенный календарь. — Знать бы, где он будет охотиться, засаду бы устр-роили!

— Скорее всего, в парке, — Робин постучал карандашом по блокноту. — Именно там он подцепил троих из пяти. Но и танцульки исключать нельзя. Алекс, в твоей школе завтра будет дискотека?

— Нет, школам сейчас не до дискотек, конец учебного года.

— А в колледже будет. — Робин подмигнул Патрикею. — Ну что, Мастер, тряхнём стариной?

— Ты не пойдёшь.

— Мы же договорились!

— Мы договорились, — Патрикей поднял палец, — что ты не будешь отходить от маяка.

— Подождите! — Сашка помотал отяжелевшей головой. От вина его потянуло в сон. — Патрикей, с чего ты взял, что будет ещё одна... жертва?

— Жертва? Я бы так не сказал, — Мастер иллюзий недобро усмехнулся. — А что их будет шесть — это очевидно. Первая на восход, вторая на закат, третья на юг, четвертая на север...

— Пятая на полдень, — подхватил Робин, — а шестая на полночь. Я понял! Это не жертвы, маяк. Это жрицы! Прислужницы.

От его слов повеяло жутью. Сашка мигом протрезвел.

— Жрицы? Это что же получается? Он... бог?!

— Из бывших, скорее всего, — Патрикей покривил губы. — Причём, из летних, судя по запаху вишнёвого варенья. От весеннего бы пахло цветами.

— Может, он вообще не из природных, — заспорил Робин. — Сам знаешь, этих мелких божков на каждом перекрёстке роилось, как мух над падалью.

— Они и передохли, как мухи зимой, — жёстко ответил Патрикей. — Выжили только те, кто связан с природными циклами. Он летний, готов ручаться.

— Ты ведь кого-то конкретного подозреваешь? — Робин прищурился. — Давай уже, колись. Здесь все свои.

— Предпочитаю не называть имён. Но думаю, что на охоту он выйдет сегодня.

— Почему? — не понял Сашка. — Он же по выходным охотился.

— Потому что Патрик вернулся, — пояснил Робин. — Мы с ним в центре показались и через парк домой шли. Сейчас даже распоследний глухой чердачный знает, что Мастер в городе.

— Ну и что? Может, этот ваш летний бог наоборот, затаится?

— Не знаешь ты богов, маяк, — Робин вздохнул. — И век бы тебе их не знать... Нет, он постарается завершить обряд поскорее, чтобы набрать силу и вышибить из города Патрикея.

— Думаешь, сейчас он слабее?

— Сейчас он силу тратит, чтобы удержать девиц. И на мороки свои, вроде дождя. А эти мороки для Патрикея — как следы на снегу. Не будет наш вор ждать, пока его выследят. Тем более, что на драку у него сил не хватит... Ведь не хватит? — Робин посмотрел на Патрикея.

— Скорее всего. — Мастер иллюзий задумчиво почесал кончик носа. — И всё же, ты ни на шаг не отойдёшь от маяка, Робин.

— Это нечестно! Ловушку придумал я, а всё веселье достанется тебе?!

— Какую ловушку? — встрепенулся Рик.

— Старую, как мир, — ухмыльнулся Робин. — Будем ловить его на живца.

— Эй, подождите! — возмутился Сашка. — А я что, должен дома сидеть? Это мой город, вообще-то!

— Разумеется, твой, — Патрикей серьёзно посмотрел на него. — И в предстоящем спектакле тебе отводится важная роль. Кстати, Михаила тоже позвать не помешает.

— Рик, предупреди Неждана, — сказал Робин. — До спортзала я Алекса провожу, а потом пусть подхватывают нас в парке.

— Да объясните вы толком! — взмолился Сашка. — Что вы задумали? Зачем охранять меня? Он на девчонок охотится! Вы меня что, переодеть хотите?

— Не получится, — усмехнулся Патрикей. — Тебя, маяк, никакая иллюзия не скроет. Нет, шестой жрицей будешь не ты.

— А кто?

— На эту роль претендовал я, — уныло отозвался Робин, — но теперь оказывается, что мастью не вышел.

— Да, рыжие волосы должны быть настоящие, — кивнул Патрикей. — И человеческая кровь... хотя бы частично. — Он тяжело вздохнул. — Могу я воспользоваться твоей ванной комнатой, маяк?

— Конечно.

Рик раскашлялся. Робин со странной улыбкой посмотрел вслед Патрикею.

— Алекс, готовься. Сейчас ты увидишь сногсшибательное зрелище.

— Он что... превратится в девушку?! — не поверил Сашка. — А как же человеческая кровь?

— Он человек. Наполовину.

— А на вторую половину?

— Перевёртыш. — Робин дёрнул острым плечом. — Только не называй его оборотнем! Обидится насмерть.

«А в чём разница?» — хотел спросить Сашка, но не успел. Дверь ванной открылась, и он потерял дар речи. Ослабевшие пальцы сами собой разжались и выпустили чашку. Но он даже не услышал, как она разбилась.

Глава 4. Двойная подмена

Патрикею хватило совести извиниться. Трижды. Сашка его почти не слушал — рылся в шкафу в поисках халата. Ведь был у него халат... подарили на день рождения... не надёванный даже ни разу... Теперь всегда будет в ванной висеть! И махровая простыня — на всякий случай!

— Мы не купили женскую одежду, чтобы не привлекать нежелательного внимания, — оправдывался Мастер иллюзий и превращений. Голос его звучал виновато, но глаза лучились самодовольством. Полотенце, обёрнутое вокруг полной груди, почти ничего не скрывало. — К тому же, Робин уверил меня, что подходящий наряд в доме найдётся.

— Я себя имел в виду! — сердито отозвался из кухни Пэк. Он подметал осколки. — А на тебя ещё угоди попробуй...

Ворон, от всей этой суеты, улетевший на люстру, помалкивал, только время от времени кашлял, словно чем-то давился.

Сашка наконец отыскал халат. Старательно отводя глаза, сунул Патрикею и снова нырнул в шкаф.

— Может, спортивный костюм? — предложил он. — Удобно и по размеру подойдёт.

— Но это неподобающий наряд для вечернего променада, — возразил Патрикей.

Рост у него не изменился — как был чуть выше Сашки и на голову выше Робина, так и остался. Но пышная фигура сильно ограничивала выбор одежды.

— Выбирай, — сказал Робин, появляясь в комнате с охапкой разноцветных худи. К одежде с капюшоном он питал необъяснимую слабость, причём покупал на два размера больше, чем нужно. — Сейчас все такое носят. Ещё джинсы, футболку какую-нибудь и сойдёт. Не на бал собираешься.

Сашка достал свои самые свободные джинсы и белую футболку, но Патрикей покачал головой:

— Нет, одежда должна быть женственной. Это важно. Я давно не превращался, мне сложно удержать образ. Нужны постоянные напоминания.

Сашка вздохнул и достал с антресолей бабушкин чемодан. Разложил на диване цветастые платки, с которых порой срисовывал узоры, шёлковые блузки с рюшами, длинные юбки...

— То, что надо! — обрадовался Робин. — Винтаж сейчас в моде!

Пока Патрикей примерял перед зеркалом наряды, Сашка старался на него не пялиться, хотя руки сами тянулись к бумаге — нарисовать это поразительное, одновременно невинное и лукавое лицо в обрамлении рыжих локонов. Пухлые улыбчивые губы, родинку на скуле, затаённую грустинку в ярких глазах... Только где найти краску, чтобы передать эту волшебную зелень?

— Надень поверх блузки худи и капюшон пониже опусти, — посоветовал Робин. — Глаза так и не научился менять, Мастер?

— Это невозможно, — сухо ответил Патрикей. Перебрав всё содержимое чемодана, он остановился на белой кружевной блузке и синей юбке с узором из красных маков. Придирчиво осмотрел себя в зеркале и кивнул. — Удовлетворительно. Теперь нужны туфли или женские ботинки.

— Какие туфли?! — фыркнул Робин. — Ты на каблуках будешь по парку бегать? Надень мои кроссовки.

— С юбкой?!

— И что? Все так ходят.

— Куда катится этот мир? — Патрикей страдальчески вздохнул, но всё же примерил синие кроссовки с красными шнурками.

— Вполне гармонично получилось, — одобрил Сашка. — Но вам не кажется, что это слишком очевидная ловушка? На месте вашего бога я бы насторожился, встретив такую вот... подходящую кандидатуру в тот же день, когда в город вернулся Мастер иллюзий.

— Не исключаю такой возможности, — сказал Патрикей. — Но маскарад ещё не закончен. Твоя очередь преображаться, Пэк.

— А ему зачем? — спросил Рик.

— Затем, что боги не любят, когда на них охотятся. И при этом считают себя умнее всех. Поэтому ловушка будет двойной.

— Только сделай милость, сам в неё не угоди, — проворчал Робин, раздеваясь.

— У тебя имеется идея получше? — Патрикей изогнул идеально очерченную, волосок к волоску, бровь.

— У меня много чего имеется, а толку? — Робин натянул зелёный вельветовый джемпер и чёрные джинсы Патрикея. — Давай уже, превращай, пока я не передумал.

***

Тренировка сорвалась. Михаил, только завидев входящего в спортзал Робина в обличье Патрикея, рявкнул:

— Я тебя не приглашал!

— Да ну? — Робин театрально всплеснул руками. Голос у него был точь-в-точь, как у Патрикея, но интонации остались прежние. — А с кем же я пиво пил третьего дня вон на той лавочке?

Михаил повёл носом. Глаза его зажглись жёлтым звериным огнём.

— Робин?!

— Он самый. Что, впечатляет? Это ты ещё Мастера не видел.

— А он где?

— Гуляет по городу, изображает из себя приманку, — сказал Сашка. — Они такой сложный план придумали, что у меня в голове не укладывается.

— А ну-ка, — заинтересовался Михаил, — выкладывайте!

— Первая часть как раз простая, — Робин уселся на низкую лавочку у стены и скинул высокие замшевые ботинки. — Запарился! Лето на дворе, а он валенки эти носит!.. Так вот, представь себе картинку: гуляет по парку красотка-рыжулька, у которой разве что на лбу не написано: «ищу работу жрицей, интим не предлагать»...

— Жрицей? — Михаил насторожился. — То есть, к нам бог пожаловал?

— Скорее всего. И ежели этот бог — парень простой и незамысловатый, вроде Тора, он моментально проглотит приманку. Шестая жрица ему позарез нужна.

— Он не простак, — возразил Михаил. — Действует нагло, но в меру. И в силе своей уверен, иначе бы скрывался, а не демонстрировал таланты. Это вызов. Я сперва думал, что водяному, а теперь сомневаюсь. Может, он Патрикея старается в город заманить своими выкрутасами?

— Или просто перед маяком выделывается... — Робин покусал губы. — Хотя, конечно, на вызов больше похоже. Ну, пусть приходит. Поговорим. Мы с Алексом сегодня будем сидеть в парке до ночи.

— Вроде как продемонстрируете всем, что маяк приблизил к себе Патрикея?

— Верно. И ежели кто желает перебить ставку, пусть встаёт в очередь.

— Поторгуемся, — добавил Сашка с бравадой, которой вовсе не ощущал. Он не был уверен, что сумеет убедительно сыграть свою роль.

— Понятно... — задумчиво протянул Михаил. — А пока вы торгуетесь, Патрикей со стороны оценит возможности своего соперника? Не глупо придумано. Только что вы будете делать, если этот соперник окажется Патрикею не по зубам?

— Водяной тоже в деле.

Михаил с сомнением покрутил головой.

— В наших местах поединков больше века не было. Я и правила-то не все знаю, только батюшка рассказывал, что сражаются всегда один на один.

— Так и есть, — кивнул Робин. — Но вызвать победителя на новый поединок правила не запрещают. Главное, чтобы никто третий не вмешался.

— За порядком я присмотрю, — Михаил повёл широкими плечами. — И хозяйку предупрежу, чтобы людей в парк не пускала. Водяников позвали?

— Само собой. — Робин ухмыльнулся. — Будут в полном составе. Старшие братья как раз домой вернулись. Злые, как болотные черти! Обошли их с наследством, как я и предсказывал. Зато теперь кулаки чешутся подраться.

Сашка поморщился. Трое сыновей водяного были близнецами, но Неждан считался младшим, а Валек и Щур — старшими. В одной реке им с каждым годом становилось всё теснее, тем более, что в любимчиках у водяного ходил Неждан. Старших братьев это бесило. Их ссоры, в которых каким-то образом постоянно оказывался замешан Робин, Сашке уже поперёк горла стояли.

— Кстати, — Пэк лукаво прищурился, — ежели Патрикей останется в городе, все склоки мигом прекратятся. Близнецы дядюшку-лиса уважают, а он порядок любит.

«Свой порядок», — мысленно уточнил Сашка, но промолчал.

У прежнего маяка имелся советник, который улаживал все сложные вопросы. «Он был из лесных, — рассказывал Рик. — Взяточник и пр-ройдоха, но вер-рный. Когда маяк... погас, советник тоже в лесную прель ушёл».

Ворон не раз намекал, что и Сашке советник не помешает, но никого конкретного не предлагал.

— Ладно, хватит разговоров, переходим к делу. — Робин с мученическим стоном обулся. — Темнеет уже, стало быть, зрители на местах. Наш выход, маяк.

***

Вечером в парке было сыро и холодно. Сашка плотнее запахнул куртку. Робин зябко обхватил себя руками, натянув ворот джемпера на подбородок, но тут же спохватился и выпрямился. Они сидели на той самой лавочке, где Сашка рисовал днём. Из ближайших кустов пахло рекой — там затаились водяники. Михаил, не скрываясь, сидел на соседней лавочке. Рядом с ним стучала деревянными спицами морщинистая старуха, замотанная в моховую шаль, — хозяйка парка. У неё на коленях свернулся чёрный кот. В сумерках Сашка видел плохо, но похоже, и дальше все скамейки были заняты. На деревьях вокруг шуршали и хихикали. Где-то там притаился и ворон.

— Аншлаг, — хмыкнул Робин. — Надеюсь, заезжая звезда не заставит себя ждать. А то я в конец окоченею.

— У меня кофе есть, — Сашка достал термос. — Будешь?

— В автомате набрал? Бурда там, а не кофе. Впрочем, давай.

Робин налил себе стаканчик, изящно поднёс к губам, настолько похоже копируя манеры Патрикея, что Сашка вздрогнул.

— Я вообще-то не мерзлявый, — Робин вернул ему термос. — Просто слишком долго пробыл на грани. Это вымораживает.

Он поймал встревоженный взгляд Сашки и улыбнулся — широко, совсем не как Патрикей.

— Не бери в голову, маяк. Лучше расскажи, как у тебя дела с той училкой? Мила, кажется?

— Следил за мной?

— И не думал даже. Но про вас по всему городу сплетничают.

— Ничего у меня с ней нет! И не будет. Просто я не хочу её обижать.

— А давай я с русалками поговорю? Ну, чтобы изобразили твоих невест. Погуляешь с ними по бульвару...

— Что, сразу со всеми?! — ужаснулся Сашка. Русалок в реке насчитывалось десятка два, а то и больше.

— Почему сразу? По очереди. Заработаешь репутацию донжуана.

— Спасибо, как-нибудь обойдусь без такой репутации.

— Как знаешь... О, началось!

В парке внезапно потеплело. Сухой жаркий ветер взъерошил волосы Сашки, унёс весеннюю свежесть. Стало душно, как летней ночью перед грозой. Отчётливо запахло вишнёвым вареньем — свежим, только что сваренным. И спелыми яблоками.

Сашка покосился на Робина. Тот сидел, вальяжно закинув ногу на ногу и внимательно всматривался в тени между деревьями. Там замелькали, приближаясь, огни.

— Со свитой явился, — Пэк покривил губы. — Но отчего же без музыки? Никакого уважения к традициям! Куда катится этот мир?

Глава 5. Поединок

Хозяйка парка обещала, что не пустит этим вечером в свои владения людей. Ничего особенного, просто любителям выпить и пообжиматься под кустами вдруг становилось неуютно до дрожи и они отправлялись искать местечки поспокойнее.

Так что девушки, которые появились на парковой дорожке, либо отличались крепкими нервами, либо им было всё равно.

Они шли парами, каждая держала в руках стеклянный фонарик с горящей свечой.

— Шестеро, — прошептал Сашка. — Но Патрикея среди них нет...

— Лопухнулся я, — едва слышно ответил Робин. — Не проверил, как следует. Патрик с меня три шкуры спустит...

На газоне перед скамейкой девушки разошлись крУгом. Глаза у всех опущены, фонарики подсвечивают бледные, умиротворённые лица и распущенные волосы — чёрные, розовые, зелёные... Натуральные рыжие только у двоих.

Сашка содрогнулся. Девушки были обыкновенные, и одеты обыкновенно — в джинсы и ветровки — и оттого вся картина казалась особенно жуткой.

— Жалкое зрелище, согласен, — прожурчал из воздуха приятный голос.

Внутри круга пошёл дождь — быстрый, летний. Тревожно зашелестела листва на деревьях. С той стороны, где прятались водяники, послышались удивлённые возгласы.

Дождь прекратился, заклубился туман, а из него проявился высокий парень — рыжеволосый, кудрявый, в длинном зелёном плаще с откинутым капюшоном. Глаза, лиловые, как цветы лесной герани, словно бы светились изнутри.

— В прежние времена мои жрицы одевались в белые одежды, и венки из цветов украшали их длинные волосы цвета летних костров, цвета солнца. — Он улыбнулся и виновато развёл руками. — Увы, времена меняются, и не всегда к лучшему. Доброй ночи, маяк.

— А меня ты поприветствовать не желаешь, Ингвар? — спросил Робин. Его голос — голос Патрикея — стал низким, с намёком на рычание.

«Ингвар? — Сашка растерянно моргнул. — Разве есть бог с таким именем?»

— Не раньше, чем ты поприветствуешь меня, как подобает. — Ингвар свысока посмотрел на Робина. — Или ты здесь, чтобы бросить мне вызов? Что ж, я буду рад отправить тебя в Страну Мёртвых. Тебя там заждались. А следом, — он повысил голос, — отправятся все, кто посмеет выступить против меня!

— Даже я?— Сашка встал. — Это мой город. И я никому не позволю нападать здесь на людей.

— Я уважаю твои принципы, маяк, — Ингвар склонился в поклоне, прижав ладонь к сердцу. — Этих девиц я отпущу, как только проведу обряд в самую короткую ночь года.

— И сколько они потом проживут? — прошипел Робин. — Ты же тянешь из них силу, Ингвар. В прежние времена тебе хватало одной жрицы-невесты. А скольких ты заберёшь сейчас? Половину?

— Это правда? — спросил Сашка.

— Они умрут счастливыми. — Ингвар махнул рукой, словно отгоняя назойливого комара. — И разве это высокая цена за порядок в твоём городе, маяк? Я обеспечу тебе порядок. А сверх того — долгое, солнечное лето, тёплую осень, мягкую зиму и раннюю весну. Год за годом. Твои любимые люди будут счастливы.

— Кроме тех, кто умрёт? Не нужно нам такое счастье!

— Подумай, маяк. Разве Мастер иллюзий и превращений лучше меня? На его совести немало погубленных жизней. Кстати, — он снисходительно улыбнулся Робину, — рыжая кукла тебе удалась. Виртуозная работа. Даже обидно, что пропадёт зря. Может, продашь?

— Обойдёшься, Ингвар!

— Как непочтительно. И прекрати назвать меня человеческим именем!

— Требовать будешь, если победишь меня в поединке! — Робин подбоченился. — Только чем сражаться будешь, податель богатства? Ты же меч на бабу променял! И где твоя свинка-золотая щетинка?

— Вепрь! — рыкнул Ингвар. Девушки разом вздрогнули, огоньки свечей замигали. — У меня был вепрь Гуллинбурсти!

— Вот именно — был!

У Сашки разболелась голова. Отчаянно хотелось прекратить эту дурацкую перебранку, но он молчал. Робин не зря тянет время и злит противника. Патрикей где-то поблизости, вон и Михаил то и дело поглядывает в кусты за спиной Ингвара.

— Ржавый полукровка! Хочешь поединок? Тогда достань меня! — Ингвар развёл руки. — Уступаю тебе право первого удара!

— Сначала выйди из круга! — рявкнул Михаил. — И не прячься за девчонками. Поединок — это когда один на один! По правилам!

— Совершенно верно. — Ингвар даже не повернулся в его сторону. — Но правила не возбраняют использовать щит. А мои жрицы — это мой щит. Разбей его, Патрик, если хочешь добраться до меня.

Михаил растерянно посмотрел на Робина, потом на Сашку.

— Это что же получается?..

— Патовая ситуация, — кивнул Робин. — Учитывая, что разорвать щит, просто выдернув одну жрицу из круга, невозможно. Точнее, возможно, но это убьёт её. А наш маяк не позволит мне убить ни одну из этих красавиц.

— Они хороши, верно? — Ингвар солнечно улыбнулся Сашке. — Позволь сделать тебе подарок, Александр. Я слышал, что твоя избранница умерла? Хочешь, я устрою так, что тебе не придётся ждать, пока она родится заново и дорастёт до возраста невесты? Выбирай любую из моих жриц. В самую короткую ночь года я обменяю её душу на душу Лизхен. Не сомневайся, всё получится. У меня есть связи в Стране Мёртвых.

Сашка задохнулся. Да за кого его принимает этот... «Фрейр! — в голове неожиданно щёлкнуло. — Я же читал эту сагу! Меч за жену... кабан с золотой щетиной... Вот он кто!»

— Тебя что, из Асгарда выгнали? — не подумав, брякнул он.

— Асгарда больше нет, маяк, — фыркнул Робин. — Одни обломки, да вот такие нищие попрошайки.

— Переходи от слов к делу, Патрик! — Лиловые глаза бога зло сверкнули. — Или признай своё поражение.

— А мне торопиться некуда. — Робин положил руку плечо Сашки. — Маяк ещё не ответил на твоё щедрое предложение. Вдруг да согласится?

Его пальцы на плече сжались — трижды. Сашка судорожно вздохнул. Это подсказка? Указание, как следует поступить? Три? Что три? «Всего обкраденных пятеро, — вспомнил он слова Робина. — Арина третья...» А ведь эта Арина — внучка ведьмы! Она единственная хоть как-то пыталась бороться с наваждением!

— Ты сказал, что я могу выбрать?

— Разумеется, маяк. — Фрейр победно заулыбался. — Какая тебе больше по нраву?

Сашка шагнул вперёд. Руки он, как можно небрежнее, сунул в карманы. В правом лежали ключи. Не особо острые, но если постараться, можно поцарапать палец. Как там объяснял Патрикей? «Человеческая кровь в малых дозах лечит»? А кровь маяка действует особенно сильно — на всех, кто одарён магически. Но подействует ли на Арину? У неё ведь совсем слабый дар...

Сашка пошёл по кругу, всматриваясь в каждую девушку. Ни одна не подняла глаз. А весь парк затих, ни звука, ни шелеста. Хоть бы знак подали, что он всё правильно делает! Сашка остановился возле Арины. Показалось, или у неё действительно дрогнули ресницы? Он с силой нажал пальцем на ребристый край ключа.

— Вот эта. — Собственный голос показался донельзя фальшивым. Сашка быстро коснулся оцарапанным пальцем щеки Арины, размазывая свою кровь.

— Эта? — переспросил Фрейр. — Что ж, хорошо. Я запомню и...

— Что?.. — Арина вздрогнула, посмотрела на Сашку затуманенными глазами. — Александр Степанович? Где я? Что происходит?!

— Нет! — Фрейр метнулся к ней. — Стой, как стоишь!

Арина обернулась, вскрикнула, испуганно вскинув руки. Фонарик упал, свеча в нём погасла.

— Маяк, в сторону! — крикнул Робин.

Между Сашкой и Ариной пролетел огромный рыжий лис. Сашка отшатнулся, не удержался на ногах, упал.

— Цел?! — Его с двух сторон подхватили под руки.

— Да что мне сделается?! — Сашка отмахнулся от Неждана и Щура. — Арина где?

— Со мной! — откликнулся Михаил. Арина без чувств висела у него на руках. — Отойдите от круга!

Пятеро жриц всё ещё стояли, безучастно уставившись на свои фонарики. Огоньки свечей заполошно метались за стёклами. А в круге катались, вцепившись друг в друга Фрейр и Патрик... То есть... Сашка протёр глаза. За свою жизнь он навидался чудес, но столько превращений разом никогда не видел.

Вот рыжий лис, размером с матёрого волка, смыкает зубы на шее Фрейра и тут же кашляет, захлёбываясь. Фрейр утекает дождём и вдруг оказывается верхом на лисе, обхватывает его за шею, душит. Но лиса уже нет, вместо него с земли взлетает огромный филин, хлещет противника крыльями, рвёт когтями, целясь в глаза. Фрейр взрывается костром, опаляет птичьи перья. Одно крыло филина вспыхивает. Нет, уже не крыло, а рука! Противно пахнет палёным перьями и горелым мясом... Фрейр, снова в человеческом обличье, бьёт с разворота ногой в висок Патрикея. Получает кулаком в живот и растекается туманом...

К Сашке подскочил Робин — в своём собственном облике. Глаза хобгоблина лихорадочно блестели, к груди он прижимал охапку женской одежды.

— Подобрал вот, а то затопчут.

— Он ведь справится? — спросил Сашка. — Патрикей справится?

— Должен, — Робин по птичьи дёрнул головой. — Просто обязан!

— Да ладно! — махнул рукой Неждан. — Ежели дядюшка не сдюжит, наш батя наготове...Ох ты!

По толпе зрителей эхом прошелестели вздохи. В круге бился в невидимых путах Патрик — в полузверином, получеловеческом обличье. Лисьи зубы бессильно щёлкали, хватая туман. Фрейр возник позади него, навалился, прижимая к земле.

— Может, их как-то... разбудить? — Сашка кивнул на девушек.

— Не получится, — Робин помотал головой. — Они очнутся только когда этот ублюдок сгинет!

Патрикей завыл. От этого звука у Сашки продрало морозом по коже. Должно быть, именно так выли баньши — с бесконечной тоской, навсегда прощаясь с кем-то.

Фрейра подкинуло в воздух. А на том месте, где только что лежал Патрикей, развернулось многоцветное полотнище северного сияния.

— Небесные огни... — благоговейно прошептал Михаил. — Так он туликко, лисий шаман?

Робин не ответил, его трясло так, что зубы стучали. От круга потянуло холодом. Фрейра крутило в цветных сполохах, сминало, резало острыми лентами ледяного огня. Одежды на нём не осталось, тело покрывал блестящий иней.

— Не сдюжит братец-лис, — прогудело за спиной Сашки. — Выдыхается.

Он узнал голос старого водяного. Что-то пробормотал Неждан. Водяной согласно хмыкнул.

Северное сияние меркло. Иней таял и стекал с тела летнего бога. Нет, таял сам Фрейр!

— Утекает! — цыкнул языком Михаил. — Подсуетились родственнички.

В земле раскрылась трещина, талая вода устремилась в неё в журчанием, в котором чудился голос Фрейра. То ли грозил, то ли просил о чём-то — не разобрать. Трещина сомкнулась. Последние искры Лисьих огней гасли на сырой траве.

Свечи в фонариках потухли. Девушки, одна за другой, падали — как марионетки, которых бросил кукольник. От внезапной темноты Сашка ослеп.

— А ну, кто покрепче, берём девок и разносим по домам! — скомандовал Михаил. — И чтоб руки не распускали! Эй, а это ещё кто?

По верхушкам деревьев пронёсся вихрь. Закрутился на газоне, обдав всех жаром, и обернулся длинногривой кобылицей. Рыжей, как пожар в степи, и такой же грозной.

— Матушка! — в один голос завопили близнецы и помчались к кобылице.

— Явилась, шалава... — проворчал водяной.

Кобылица повернула изящную голову к Сашке, сверкнула огненным глазом из-под густой чёлки.

— Похоже, я опоздала? Мои извинения, маяк. Дети, не путайтесь под ногами! Последнюю искру затопчете!

— Здесь! — закричал Робин. Он стоял на коленях, бережно укрывая ладонями что-то маленькое.

Кобылица танцующе переступила тонкими ногами.

— Вижу. Отойди, Пэк.

Робин на четвереньках отполз в сторону. Кобылица наклонилась и тихонько подула на крошечную искру в траве. Искра засияла ярче. Кобылица продолжала дуть.

Сашка подошёл к Робину, присел рядом, обнял за трясущиеся плечи.

— Это он? Его... жизнь... душа?

— Искра, — непонятно ответил Робин. Всхлипнул и ухватил Сашку за руку ледяными пальцами. — Позови его, маяк! Я что хочешь для тебя сделаю, только позови его!

— Может, кровь?..

— Нет! — кобылица стукнула копытом. — Просто позови, но от всей души.

— Патрикей... — Сашка попытался собраться с мыслями. Хочет ли он, чтобы лис вернулся? Если честно, то нет. Но ведь иначе он умрёт! — Вернись, пожалуйста. Ты нужен Робину.

— Говор-ри за себя, маяк, — строго сказал Рик, незаметно подлетевший откуда-то из темноты. — Только за себя.

Все снова затихли. Ждали. Вот всегда они так!

— Возвращайся, — твёрдо сказал Сашка. — Я зову тебя, Мастер иллюзий и превращений. Оставайся в моём городе, сколько захочешь.

Вокруг зашептались, зашелестели. Вроде бы с одобрением. Искра разгорелась, свет разрастался, вытягиваясь разноцветной лентой. Сашка заслонил глаза ладонью, ожидая вспышку Северного сияния, но свет неожиданно погас. На траве, свернувшись клубком, лежал лис. Глаза его были закрыты, но бока мерно поднимались и опускались. Спит? Что-то в нём изменилось, но в темноте Сашка не разобрал, что именно.

Робин ахнул и зажал себе рот ладонью. Вокруг снова прокатились шепотки. Почему-то испуганные.

— Доигрался, кузен, — вздохнула кобылица. — Дети, помогите дядюшке.

Щур и Валек подхватили лиса и взвалили ей на спину. И только тогда — сравнив лисью шкуру с лошадиной — Сашка понял, что Патрикей поседел.

— Ништо, жив будет, не помрёт, — прогудел водяной.

— Умереть я ему не дам. — Кобылица величаво склонила голову. — До встречи, маяк. Надеюсь, ты позволишь мне остаться в твоём городе?

— Конечно, — Сашка сглотнул. Он кожей ощущал, что происходит что-то важное для всех, но непонятное для него. — Патрикей ведь поправится?

— Ты имеешь в виду... — она запнулась, — его здоровье? Разумеется. Приходи навестить нас. Знаешь, куда?

Сашка кивнул. Близнецы, когда им приходила в голову блажь притвориться людьми, жили в старом, но крепком доме у реки.

— Пор-ра и нам, маяк, — Рик перелетел с ветки Сашке на плечо. — И не пер-реживай. Ты всё пр-равильно сделал.

Сашка устало протёр глаза. Он измотался так, словно сам дрался с Фрейром. Народ с тихим шелестом и смешками разбегался в разные стороны. Кобылица скрылась за деревьями, водяной посмотрел ей вслед и, тяжело ступая, побрёл в другую сторону. Михаил с близнецами и ещё двое крепких парней — про них Сашка знал только, что это лесовики, перебравшиеся из вырубленной рощи в городской парк — бережно подхватили так и не очнувшихся девушек.

— Всё будет в порядке, — сказал Михаил. — Дворами проберёмся, никто не заметит. А там домовые-квартирные постараются, сон наведут. Утром девчонки и не вспомнят ничего. Разве что Арина... Ну, за ней я сам пригляжу.

Рик хрипло каркнул.

— Пар-рочка...

Близнецы заухмылялись.

— Клюв закрой! — беззлобно отозвался Михаил. — Всё, двинулись, парни.

— Возьми. — Робин сунул Сашке в руки кое-как свёрнутые блузку и юбку. — Я сбегаю к Патрикею, ладно? Надо ему одежду отдать и ботинки.

Он успел переобуться в кроссовки и натянуть вместо джемпера своё худи.

— А возвр-ращаться ты без штанов будешь? — Рик насмешливо склонил голову. — Или обноски у Неждана одолжишь?

— Да хоть бы и голый! — огрызнулся Робин. И убежал.

— Что с ним? — спросил Сашка.

Рик помолчал, нахохлившись.

— Я не увер-рен. Но похоже, он впер-рвые осознал, что Патр-рикей стареет. Да и не только он. Видишь ли, маяк, стар-рость для Народа — это... вр-роде проказы. Именно поэтому они не любят полукр-ровок. Ну, тех, кто наполовину человек.

— Что за глупость! Разве старостью можно заразиться?

— Ох... — Рик затоптался на его плече. — Сложно это. Ты лучше с Эпоной поговор-ри. Она лучше объяснит.

— С кем?

— С матерью близнецов. Огненной кобылицей. Она мудрая и пер-ревёртыш похлеще Патр-рикея.

— Объясни, чем перевёртыши от оборотней отличаются? — Сашка спросил только ради того, чтобы не брести домой в молчании. И не думать, как там Робин.

— У обор-ротней две ипостаси, — охотно ответил Рик. — Человеческая и звер-рина. А перевёртыши... ну ты сам видел. В кого угодно могут пер-рекинуться. И даже во что угодно, если силы много. Но главное отличие вот в чём: если обор-ротень надолго застрянет в звер-рином облике, то рискует одичать. А пер-ревёртыши, напротив, предпочитают большую часть жизни пр-роводить в зверином обличье. Какой выбер-рут: лис, волк, конь...

— Это что же получается, Серый Волк из сказки на самом деле существовал?

— Не увер-рен. Скорее всего это собир-рательный образ.

— Видела я этот образ! Образина целая! — Их догнала хозяйка парка. — Погодь, маяк. Послушай, что скажу.

Сашка остановился. Хозяйка редко выходила за пределы парковой ограды. А с ним заговаривала ещё реже.

— Слушаю тебя, матушка.

Она расплылась в довольной улыбке.

— Молодец, вежливый мальчик. Ты вот что... Робина от себя не отпускай надолго. Он за языком-то следить так и не научился. А Эпона — кобыла заносчивая. Даст сгоряча копытом в лоб — и проваляется твой дружок на бережку каменюкой сто лет.

— Я понял. Благодарю, матушка.

— Вот и славно. — Хозяйка потрепала его по руке. Пальцы у неё были сухие и узловатые, как старые древесные ветки. — Прямо сейчас-то не рвись. Я уж вижу, настропалился к реке бежать! С утречка сходи. Оно и Робину на пользу пойдёт — посидеть одному да подумать.

Она повернулась и заковыляла по улице обратно к парку.

«Посидеть одному? — Сашка поёжился. — Значит, Робина не пустили в дом? Он ведь замёрзнет!»

— Не зима, не замёр-рзнет, — Рик угадал его мысли. Уже не в первый раз. — Хватит пер-реживать, маяк! Робин без тебя тысячу лет пр-рожил. Уж как-нибудь одну ночь пр-родержится.

Тысячу лет... Сашке даже сложно было представить себе эту громаду времени. А Робин... он ведь мальчишка совсем. Даже если тысячу лет прожил, всё равно мальчишка! Неужели Патрикей его накажет? Нет, надо наконец разобраться, кем они друг другу приходятся.

У Сашки крепло нехорошее подозрение, что Патрикей — хозяин Робина. А сам хобгоблин почему-то смирился с этим. «Но я-то не смирюсь, — решил Сашка. — Если надо, выкуплю его. И пусть больше не боится, что с него три шкуры спустят».

Глава 6. Серебро и железо

Эпона закончила отмывать кухню и с удовольствием полюбовалась, как солнечные зайчики пляшут на стенах и полу. Приятно порой пожить простой женщиной, с простыми домашними хлопотами. Убираться, готовить еду...

Кстати о еде. Надо сбегать в магазин, а то в доме из продуктов только сухарики и пиво.

Она сняла фартук и резиновые перчатки, поправила забранные под повязку волосы и открыла дверь в спальню. Патрикей сидел на кровати, завернувшись в одеяло и обожившись подушками. Делал вид, что читает, хотя за всё утро не перевернул ни одной страницы в книге.

— Я собираюсь в магазин. Тебе что-нибудь купить, кузен? Дети скоро вернутся с рыбалки, но, может, ты хочешь куриный бульон? Или кашу с молоком?

Патрикей посмотрел на неё, приподняв бровь.

— Играешь в заботливую сиделку, кузина?

— Раз уж предоставилась такая возможность, почему бы и не поиграть? — она улыбнулась. — Так что же ты хочешь?

— Что я хочу, в магазине не продаётся.

— А вот об этом, Патрик, надо было раньше думать, когда бросал вызов богу! Хватит хандрить.Решай, что приготовить на обед, а то ведь я могу и в злую сиделку поиграть!

— Свари, что хочешь, всё равно придётся выкидывать. Ты же не умеешь готовить.

В окно тихо поскреблись. Эпона вздохнула.

— Твой хобгоблин так и бродит вокруг дома. Может, впустить?

— Нет. Когда придёт маяк, пусть заберёт его.

— Да маяк, небось, рад-радёхонек, что избавился от этой назолы!

— Ты его не знаешь.

— Кого именно?

— Обоих. — Патрикей закрыл книгу. — Ты, вроде, в магазин собралась? Купи себе одежду, сделай милость. А мою верни. У тебя есть деньги или одолжить?

— Обойдусь, — она захлопнула дверь.

Деньги действительно были. Целое ведро монет, которые дети собрали со дна реки. И пачка купюр, которые пришлось сушить утюгом. Хорошие у неё дети выросли, добычливые.

Но одежду она, пожалуй, купит Патрику, а его вещи оставит себе. Эпона нежно провела ладонью по мягкому велюру зелёного джемпера. И по фигуре, и к волосам подходит. Да и джинсы удобные, и ботинки. Наконец-то люди перестали себя мучить одеждой, сравнимой с пыточными приспособлениями.

Она взяла хозяйственную сумку и ключи от дома. В прихожей помедлила, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Шум крыльев, потом голоса... Эпона поставила сумку и отворила дверь.

— Доброго дня, маяк!

***

Сашка проспал. Вроде поставил будильник на девять утра, но то ли промахнулся мимо кнопки, то ли ворон проявил заботу.

Наскоро позавтракав, Сашка махнул Рику.

— Я к реке. Ты со мной?

— Я впер-рёд! — Рик вылетел в форточку.

День выдался солнечный, но людей на улице было немного. В субботу город просыпался только к обеду. Сашка доехал на автобусе до лодочной станции, потом прошёл по берегу. Дом водяников стоял на мысу, окружённый вместо забора ивняком. Узкая дорожка из старых, ещё советского времени квадратных плиток вела прямо к двери с плоским камнем вместо порога.

Рик опустился на шиферную крышу, огляделся и каркнул. Из-за дома выскочил Робин.

— Ой, Алекс, как хорошо, что ты пришёл!

Сашка обнял его, с тревогой отметив, что в волосах Пэка торчат перья, на худи грязные пятна, а вместо чёрных джинсов на нём старые мешковатые штаны, пахнущие бензином и рыбой.

— Ты что, в сарае спал?

— Я не спал, — Робин поднял на него измученные глаза. — Ты постучи, они дома.

Постучать Сашка не успел.

— Доброго дня, маяк!

В первый момент ему показалось, что на пороге стоит Патрикей.

— У тебя своих шмоток нет, Эпона? — прошипел Робин. — Или ты уже похоронила Патрика и наследство присвоила?!

Женщина не удостоила его взглядом. Тряхнув гривой тёмно-рыжих, с медным отливом волос, улыбнулась Сашке.

— Не ждала тебя так скоро. Но я рада, прошу, входи.

— Мы вместе, — сказал Сашка. — Можно?

— Разумеется, — она посторонилась, пропуская их в дом. — Не разувайтесь. Я ещё не обзавелась гостевой обувью.

Сашка поскорее протиснулся мимо неё в тесную прихожую и дальше — в кухню. Эпона была... Нет, не красавица. Но рядом с ней становилось жарко. Выглядела она ровесницей Сашки, вот только глаза цвета тёмного янтаря выдавали древнее существо. «Она старше Патрикея, — подумал Сашка. — И старше Робина...» По дороге он успел поискать в сети информацию об Эпоне. Получалось, что она была богиней ещё в те времена, когда римляне не добрались до Британии.

— Как мне называть тебя? — спросил он. — Извини, если я что-то неправильно делаю. Просто мне не доводилось иметь дело с богами... До вчерашнего вечера.

— Ой, да брось! — она махнула рукой. — В задницу эту божественность! Я не напрашивалась, знаешь ли. До сих пор радуюсь, что эта кабала закончилась!

— Угу, конечно...— пробормотал Робин. Он держался возле Сашки, но смотрел на дверь, ведущую из кухни внутрь дома.

— Угостить тебя чем-нибудь, маяк? — Эпона открыла холодильник. — Есть пиво... И другое пиво. Без обязательств и так далее! — она весело рассмеялась.

Сашка вежливо взял банку, хотя не любил пиво. Но отказываться от угощения, предложенного по правилам, считалось у Народа враждебным жестом.

— Как здоровье Патрикея? — спросил он.

— Вот сам и спроси, — она кивнула на дверь.

Сашка постучал.

— Входи, — раздался голос Патрикея.

Робин дёрнулся вперёд, но тут же отступил, кусая губы. Сашка решительно взял его за руку и потянул за собой.

— Доброго тебе дня, Мастер иллюзий... — он замер, не договорив.

«Так вот как стареют полукровки...»

— И тебе доброго дня, маяк, — Патрикей сухо улыбнулся.

Он выглядел выцветшим. Те же густые волосы, но не рыжие, а цвета старой соломы, те же тонкие черты лица, но сквозь сероватую кожу проступают кости черепа. Ввалившиеся глаза потускнели. Уже не волшебная зелень — мутное бутылочное стекло...

— Ужасно выгляжу? Такова отныне моя жизнь, маяк. Жизнь, в которую ты меня вернул.

— А ты хотел умереть?

— Нет, — Патрикей потёр виски. — Конечно, нет. Прости, я сейчас несколько... выбит из колеи. Понимаешь, я уже давно сдерживал воздействие времени. Может быть, напрасно. А теперь время отыгралось за всё сразу. Прости ещё раз. Присаживайся. И ты, Робин.

Сашка сел в продавленное кресло. Робин примостился на подлокотнике.

— Я не понимаю... — Сашка поискал, куда бы пристроить банку пива, но стола не было, пришлось поставить на пол. — Рик сказал, что Народ боится старости. Но вот хозяйка парка, она же старая. И водяной. И всем нормально! Ну, в смысле, фэйри ведь тоже стареют? Почему же, когда ты... То есть, почему все так испугались?

— Испугались? — Патрикей усмехнулся. — Могу себе представить. Дело не в старости, маяк. Многие из Народа стареют. Хотя среди фэйри встречаются и такие, кто не меняется со временем. — Он быстро посмотрел на Робина. — Но есть и другие — с железом в крови. С чем бы это сравнить?..

— С дуршлагом, — пробормотал Робин.

— Оригинальное сравнение. — В глазах Патрикея на миг вспыхнули яркие зелёные искры.

— Зато меткое, — сказала Эпона.

Сашка вздрогнул. Он не заметил, как она вошла в комнату.

— Вода проходит сквозь дуршлаг, не накапливаясь в нём. — Эпона прислонилась к стене, скрестив руки на груди. — Так и время проходит сквозь бессмертных фэйри. Если дуршлаг золотой или серебряный, ему ничего не делается. А если железный, то он постепенно ржавеет. Так случается с теми из Народа, кто смешал свою кровь с человеческой. Можно, конечно, с помощью магии продлить свою молодость. Вроде как покрыть железо серебром, но, если серебро сотрётся, железо снова начнёт ржаветь.

— Именно так, — кивнул Патрикей.— И эта ржавчина разъедает не только тело, но и разум, и душу. Ржавый полукровка способен на любое зло. Вот чего все испугались, Александр. Я потерял много сил, и... весь слой серебра с меня облез. От такого легко сойти с ума.

— Но ты не беспокойся, маяк, — сказала Эпона. — Пока что с головой и душой у нашего Патрикея всё в порядке. Будь иначе, я бы уже отправила его за грань. Но как будет дальше — не могу предсказать.

Робин покосился на неё и поёжился.

— А есть способ подновлять слой серебра? — спросил Сашка.

— Правильно мыслишь, — одобрительно улыбнулась Эпона. — Свет маяка для таких полукровок — это как новый слой серебра. Только жить нужно поближе к маяку.

— В моём доме как раз квартира сдаётся, — сказал Сашка. — На этаж ниже, чем моя. Это достаточно близко?

— Более чем, — Патрикей склонил голову. — С благодарностью принимаю твоё приглашение, Александр. Отныне я у тебя в долгу.

— Тогда я позвоню, договорюсь. Наверное, надо будет бумаги подписать... У тебя есть документы?

— Разумеется. Только, если можно, договорись о встрече через неделю. Мне надо немного окрепнуть.

— Да, конечно. — Сашка встал. — Отдыхай. Я только хотел ещё узнать... уточнить... — Он замялся. Уместно ли обсуждать Робина в присутствии Эпоны?

— Мужские секреты? — она весело прищурилась. — Ладно, я всё равно в магазин собралась.

Дверь за ней закрылась.

— Слушаю тебя, маяк. — Патрикей выжидательно посмотрел на Сашку.

— Я хотел... Ты сказал, что должен мне. Отпусти Робина, пожалуйста.

— Куда отпустить?

— На свободу.

Робин ахнул.

— Что это значит, Пэк? — Патрикей нахмурился.

— Да я вообще ни при чём! Алекс, ты что, думал, я в рабстве у Патрика?

Сашка прикусил губу. Похоже, он опять что-то неправильно понял.

— Ну, ты же боялся наказания. И вообще... Сидел тут, как на привязи.

— Я не держу его, маяк. — Патрикей вздохнул. — Робин абсолютно свободен в своих мыслях и поступках. Что же касается его вины передо мной... Надеюсь, это было не преднамеренно, Пэк?

— Конечно, нет!

— Тогда ты прощён.

Сашка посмотрел на Робина. Тот не выглядел счастливым.

— Ну, мы пойдём тогда. Робин?

— Ты иди. А я ещё задержусь немного.

Сашка пожал плечами и вышел. Всё, что мог, он сделал. Теперь пусть сами разбираются!

***

Патрикей закрыл глаза и откинулся на подушки.

— Уходи, Пэк.

— Ты не можешь мне приказывать. Сам сказал, что я свободен!

— Вот и наслаждайся своей свободой. Где-нибудь в другом месте.

— Прости меня, Патрик. — Робин опустился на колени у кровати. — Делай со мной, что хочешь, только прости!

— Я ведь сказал, что ты прощён.

— Нет, ты по-настоящему прости!

Патрикей тихо рассмеялся и потрепал его по склонённой голове.

— Ох, Пэк, какой же ты упрямый! Я прощаю тебя, птица-малиновка. Лети к Александру.

— Почему ты меня прогоняешь?

— А что тебе делать со мной? Я состарился, Робин. И даже свет маяка не вернёт мне прежние силы. Я уже не смогу защитить тебя.

— Ты что, думал, я с тобой только ради защиты? Патрик, какой же ты дурак! Такой умный и такой дурак! — Робин лёг щекой на его руку. —Я всегда с тобой буду, понял? Потом что я твой, а ты мой. Вот и всё.

Эпона, усмехнулась и бесшумно отшагнула от двери в спальню. Вот теперь можно и в магазин сходить, не опасаясь, что этот несносный хобгоблин разберёт дом по брёвнышку.

***

Как ни старался Михаил и домовые, полностью скрыть случившиеся не удалось. Когда Сашка пришёл в понедельник на работу, школа гудела от слухов. В основном говорили об эпидемии, о новом вирусе, от которого люди становятся лунатиками и теряют память. Высказывались и более фантастические версии — с участием инопланетян.

Сашка сделал себе мысленную заметку — проследить за судьбой пострадавших девушек. Ведь что именно сделал с ними Фрейр, так и осталось загадкой. Даже Арина, как сказал Михаил, не вспомнила события того, исчезнувшего из памяти, дня.

За неделю слухи потихоньку угасли. Зато появился повод для новых. Робин подговорил русалок и они повадились встречать Сашку после работы. Когда по одной, а когда и по двое. Авторитет учителя рисования и черчения среди старшеклассников взлетел до неба. Мила перестала с ним здороваться.

Сашка сначала хотел попросить водяного, чтобы прекратил это безобразие, потом махнул рукой. Всё равно русалкам только до летнего Солнцестояния можно гулять по земле. Пусть развлекаются.

Насчёт квартиры он договорился быстро, и уже через неделю Патрикей переехал. Эпона не скрывала своей радости. Робин, то и дело прибегавший в дом водяников, изрядно её надоел.

— Ты не обидишься, если я переберусь к Патрикею? — спросил Робин.

— Не обижусь, — ответил Сашка, хотя ему стало грустно.

— Пр-риходи в гости, — сказал Рик. Он тоже опечалился.

— Обязательно! — Робин вытащил с антресолей старую спортивную сумку и теперь бегал по квартире, собирая в неё свои вещи. — Алекс, ты мой учебник по анатомии не видел?

— В ванной лежит. Слушай, а вы с Патрикеем давно знакомы?

— Думаешь, я считал? Лет семьсот... — Робин остановился и почесал зубной щёткой за ухом. — Нет, больше. Мы сначала в Ирландии жили. Пока там не появился этот... тёзка Патрикея. Ну, и началось... Передел власти, монастыри повсюду, священные деревья повырубали, варвары! А ведь эти деревья мамонтов помнили. Эх... — он махнул рукой. — Патрикей очень переживал. Вот мы и убрались оттуда. Сначала в Британию, потом на континент. Где только ни побывали! Даже в Америку смотались.

— Не понр-равилось? — насмешливо каркнул Рик.

— Да как сказать... Леса там привольные, особенно в Канаде. Но местные духи-маниту пришлых не жалуют. Чуть до войны не дошло. Но об этом лучше у Патрика спрашивать, если интересно. Я толком ничего не помню. В общем, мы вернулись.

— А познакомились вы как? — спросил Сашка.

— О, это особая песня! Эпическая. Сейчас расскажу, только носок найду... — Робин заглянул под диван. — Нет, ну куда он подевался-то? Точно же помню, что три носка было! А, вот! — он с торжеством извлёк полосатый носок из-под кресла. — Так вот, познакомились мы с Патриком в Ирландии. Это он сейчас вольный бродяга с одной кредитной карточкой в кармане, а тогда у него дом был — богаче королевского. И сокровищница в три этажа. Подземных. Все друиды Ирландии на эти сокровища зубы точили. Ну, и наняли меня... добыть кое-что.

— И ты попался?

— Обижаешь! Первый раз я очень даже удачно зашёл и вышел. И второй раз. А вот на третий, да, попался. Патрик такую ловушку построил... Целиком железную. Мешок золота не пожалел! Железо в те времена дорого стоило.

— Разве ты боишься железа?

— Тогда боялся, потом привык.

Робин помолчал, мечтательно улыбаясь.

— Патрику за меня выкуп предлагали, но он не согласился. Забрал себе головой.

— То есть, ты всё-таки был его рабом?

— Вроде того. Но он честно назначил срок службы — тридцать лет и три года.

— А потом, — ворчливо добавил Рик, — Патр-рикей на собственном опыте узнал, как сложно избавиться от хобгоблина.

— Практически невозможно! — Робин вжикнул молнией сумки. — Хотя, порой хоть разорвись. Вот как сейчас. Алекс, ты правда не против?

— Иди уже, — махнул рукой Сашка. — Можно подумать, ты в другую страну переезжаешь, а не в соседнюю квартиру.

Проводив Робина, он сел за работу. Надо было решить, что рисовать для артбука по славянской мифологии. Сашка перебрал последние наброски: танцуют на городской площади русалки, сидит на парапете набережной старик-водяной, мчится над парком, едва касаясь макушек деревьев, огненная кобылица... Люди на рисунках не обращают на чудеса внимания. Но всегда есть один ребёнок, который оглядывается — радостно, с улыбкой.

Когда-нибудь так оглянется Лизхен.