Последний пассажир

Глава 1

Я забился в ржавый автобус, напичканный раздраженно-уставшими людьми, двери проскрежетали за моей спиной, и машина тронулась с места, кряхтя от натуги и от старости. В подобных местах в подобное время люди обычно оказываются в неприличной близости друг к другу. На этот раз мне достался угрюмый мужичок с мохнатыми бровями и будто спущенным вниз лицом. Чувствуя себя газетой в пыльной стопке макулатуры, накрепко перевязанной шнурком и такой же утомленной, как лицо этого дядьки, я мог только жалеть, что мои руки намертво прижаты к телу, и не то, что достать наушники, – даже передать за проезд невозможно. Пришлось наслаждаться чарующими звуками автобусной среды.

- И сидит, даже не подумает место уступить. Вот молодежь у нас теперь!

- Женщина, вы понимаете, что я даже встать не смогу? Не видите, какая давка?

- Нахал!

- Да, дед, я еду… Да я в автобусе, говорю, плохо слышно.

- Мама, я писить хочу!

- Сенечка, потерпи немного…

- Да ладно! Козлина. Секунду повиси. Женщина, чего вы разорались, подождите, пока выйдут немного.

- Еду, говорю, еду!!!

- Передайте… за проезд… быстрее, пожалуйста… я одним пальцем держусь…

- Мам…

- Сеня!!!

По обыкновению, минут пятнадцать спустя, я с благоговением плюхнулся на свободное место. Как по распорядку, в салоне остались те самые молчаливые одиночки, наверняка, тоже сейчас наслаждаются тишиной. Иногда кажется, что автобус – это старый скрипящий проигрыватель, в котором застряла одна пластинка, такая же скрипящая и потертая. И вот играет по вечерам одно и то же изо дня в день. Только имена меняются, и то не часто.

Автобус мирно гудел, порой грохоча своими составными частями, в окне отражением светились мутные лампочки на фоне смазанной скоростью темноты. Я посматривал на едва приметное пятнышко за окном – бледную круглую луну, – небрежно пролистывал посты в интернете, ворочая в голове мысли о еще не начатом курсаче, о том, как неплохо было бы купить пива, и о том, что эта бабка с клетчатой сумкой и парой козлиных рогов на лбу исправно сидит на своем месте за водителем. Как и каждый вечер. И утро. И ее клыкастая морда сегодня такая же сытая.

«Интересно, а рога у нее чешутся?» - подумал я. Последний пассажир, дядька с мохнатыми бровями, прошаркал к выходу и неуклюже выполз в безлюдные холодные сумерки. Словно живая, эта груда металлолома, называемая автобусом, продолжив ход, снова начала настойчиво скрипеть, грохотать, шуршать мусором на задних сиденьях – звуки переплетались, создавали удивительно стройный поток, который все напористее бился в уши. Как шипящие обрывки фраз выскакивают из сплошных помех старенького телевизора, так и в этой какофонии постепенно привыкающий слух улавливал целый диалог. Причем довольно грязный и сварливый.

– Ты, трухлявая червивая дубина, последние мозги выжрал! – скрежетали двери, болтающиеся в проемах.

– Не визжи, бабка. Мне который век только объедки после тебя и достаются, – дребезжали в ответ стекла.

Я лениво покосился на полную луну за окном и перевел взгляд на сгорбленного водителя. Его огромные рваные уши повисли с обеих сторон лица и покачивались в такт прыжкам автобуса по многочисленным кочкам и ямам.

«А у него рога поменьше будут», – вскользь отметил я про себя, – «Я бы даже сказал, рожки».

Когтистые лапы водителя мертвецкой хваткой сжимали руль, разжиревшее тело старухи в пыльном зеленом пальто недвижной глыбой возвышалось над спинкой сиденья. Их чудовищные пасти совсем не раскрывались, только отблески редких уличных фонарей отражались на их клыках, а ворчливая автобусная перебранка продолжалась.

Я задремал под мерные покачивания и переругивания чертей, а проснулся от внезапной тишины. Неспешно потягиваясь, поднялся, взглянул на дисплей телефона – ровно полночь. В безуспешных попытках зевнуть поплелся к выходу и, мельком взглянув на замерших тварей, безмолвно уставившихся в пустоту абсолютно черными глазами, ступил в промозглую ночь.

Свежий ветерок приятно холодил кожу, лунный свет игрался с шероховатостями асфальта на пустынной улице окраины города. Я бодро зашагал вперед, наслаждаясь прекрасным временем, чувствуя прилив сил. И небольшую резь в зубах.

Повернув за угол, я замер. Девушка. Высокая, стройная. Длинные светлые волосы, кончики которых от торопливой ходьбы задорно подпрыгивают на ягодицах, обтянутых джинсами. Я с возрастающим удовольствием рассматривал быстро удаляющуюся сгорбленную фигуру с опущенной головой, очаровательные напряженные плечи, отбеленную рассеянными лучами кожу на руках. Ладони она нервно спрятала в карманы. Я почти слышал, как долбит по ребрам в ее груди огромное сочное сердце. Славный выдался денек. Облизнувшись, я понял, что клыки уже прорезались.