Покурим, Руська?

Глава 1

Он не понял, кто окликнул его со спины, но голос показался знакомым:

- Эй, Витька!

Витькой его давненько не называли. Сорокапятилетнего владельца шиномонтажки в маленьком городке У. знакомые и клиенты называли чаще по отчеству. В однушку на улице Кутепова после развода он уже приехал Палычем.

- Витька, купи "Родопи"!

Фейерверк домыслов насчёт того, кто это может быть, полыхал ровно столько, сколько проклятущая спина чуть не со скрипом поворачивалась, точнее пыталась это сделать. Шею вообще заклинило. «Чёрт-чёрт-чёрт!» - морщился Палыч и вспоминал-вспоминал хозяина тенорка. Тенорок был похож на повизгивание сеттера, ищущего в болотистых кустах подстреленную хозяином утку, такой же нетерпеливый.

С трудом повернувшись, Виктор Палыч так и застыл железным дровосеком, попавшим под ливень: позади никого не было. Поскрипывая всеми скрипучими мослами и недоумевающе помаргивая, Палыч огляделся. Территория блошиного рынка, от которой дойти до родной трёхэтажки - всего ничего, была пуста. На деревянных скамьях-прилавках даже пацанва не сидела, потому что зрел дождь, что тоже нервировало Палыча. За холодный душ больная спина "спасибо" не скажет. Но дождь-дождём, а вот что это было?

Палыч постоял секунд несколько и решил про себя: «Таблетки. Я ж две подряд выпил, вот и глючит теперь мозги».

Убедив себя в правильности вывода, Палыч почемчукал дальше. Ему осталось пройти три частных дома до перекрёстка, когда всё тот же «сеттеровский» тенорок обиженно продрожал:

- Купи мне пачку сигарет, жлобяра…

Боль расстреляла во всё полотнище: от горбятины до полопавшихся пяток. Трещины на пятках Виктора Палыча напоминали Град-Каньон в миниатюре и никак не заживали, хотя он их только чем не лечил: от крутейших кремов с мощнейшим содержанием мочевины до (простите) собственной мочи.

Сверлящая боль была такая, как будто в спину вогнали не одну, а с пяток пуль. Зато Палыч вспомнил, кому принадлежит тенорок и уже не оборачиваясь, матюгнулся:

- Стебанутый ты, Геныч. Как был шутником-идиотом, так и помрёшь. Напугал до смерти. Где прятался, полоротый?

Небрежный смешок за спиной подтвердил догадку. Да, тенорок принадлежал Генке Маслову - не однокласснику, а однокашнику Палыча. С Генкой они учились в ПТУ. Тогда ещё Витька или Витёк учился на автомеханика, а Генка на электрика. Пригодилось среднетехническое Палычу. Ох, как пригодилось.

- Я прятался? Очки купи себе, старпёр.

Палыч обиженно смухортился и убыстрил шаг настолько, насколько позволяли ему это сделать чуть не полыхающая спина и кусачие каньоны. Но Генка не отставал, так и дышал в затылок, и не просил, а требовал:

- Купи пачку «Родопи», жлоб!

- Да пошёл ты…, - пробурчал Палыч и чуть не упал, потому что боль прострелила голову, словно всё та же пуля, а это… Это - до стона и хохота. Стонал, обхватив руками голову, Палыч, а ржал Генка.

- Маешься, капитан? Контузия – она того… Какого хера попёрлись? Вас предупреждали: «Не суйтесь в ущелье!»

Хохот смолк, а голос нет, только вот звучал он уже не повизгивающе-просяще, а требовательно-жёстко:

- Купи мне сигарет, Витька. Передашь с третьей скорой. Я всё сказал.

Боль и в голове, и в спине стухла, как сигнальная ракета над ущельем. Красная ракета…

«Стоп! – Отозвался сигналке Виктор Палыч. - В Аргунском ущелье Генки не было и быть не могло».

Да, Генки Маслова не было, когда капитан Забродышев выводил группу из засады, считай, на одном стрессовом настрое. Он не чувствовал боли ни в простреленной спине, ни в контуженной голове до тех пор, пока не услышал: «Вертушка!» В вертолёт его уже внесли на руках.

Сейчас Палыча накрыл такой же стресс и боль ушла. Виктор Палыч не удивился, когда легко обернувшись, не увидел никого… Да, он не удивился, лихорадочно гоняя мысль в просветлевшей голове:

«С третьей скорой…. С третьей скорой… А! Ясно…»

Перед перекрёстком, в зачуханном ларьке с выцветшими пачками чипсов и расхожих конфет на витрине, Палыч купил две пачки «Родопи». У перекрёстка он закурил. После пятилетнего перерыва горький дым поплыл в сухое горло, как к себе домой, словно не было того перерыва.

Перекрёсток в городе называли «крест». Одна из планок креста была дорогой на городское кладбище. Случались дни, когда родственники усопших договаривались о времени похорон, чтобы не устроить «очередь» из гробов. Так было после аварии, когда мелкий ПАЗик влетел в прицеп КАМАЗа. Десять человек хоронили в один день, а сегодня троих. Две процессии Палыч пропустил.

Он не знал умершего из третьей, только что отметил, что они были с ним одного возраста, а значит и с Генкой тоже. Процессия была скромной.

- От чего умер-то? – спросил Палыч мужчину, какой стоял поодаль и показался ему более располагающим. Мужчина за шестьдесят был покойному соседом по дому и охотно поделился информацией кто-чего-отчего, не забыв пройтись вдоль и поперёк по современной медицине, какая вовремя не обнаружила у покойного тромбоэмболию.

- А он обращался в поликлинику! – возмущался сосед, - Он говорил, что ему дышать тяжко!

- А он курил? – спросил Палыч, и сосед закивал головой так, что можно было представить себе, как та голова отрывается от тощей, морщинистой шеи и катится-катится-катится… На секунду Палычу так и показалось, что по кладбищенской дороге покатилась голова, только не этого мужика, а Руськи Ищенкова. Так и показалось: катится оторванная снарядом голова и шепчет губами-ошмётками: «Командир, а покурить-то я не успел…»

- Нет у нас медицины! И не будет, пока не начнут учить, как нас учили! Пока….

- Слушай…, - перебил Палыч возмущённого мужика, - положи в гроб пачку сигарет, а? На помин.

Мужчина не удивился, только кивнул.

- Давай. Хороший помин – знаю.

Палыч бросил в могилу горсть земли и ушёл, как ни уговаривал его сосед покойного помянуть новопреставленного. Он не сразу пошёл к себе, а заглянул к соседке Верочке. Шустрая Верочка была студенткой медучилища, снимала квартиру рядом с Палычем и частенько его выручала.

- Верунь, ширни, а? Аут спине…

- Давай, дядь Вить. «Диклофенак» уколем?

- Ага…

*

Через пять дней, решив кое-какие вопросы дел и быта, Палыч мчал к Аргунскому ущелью. В пакете у него лежала бутылка негазированной «Аква Минерале», пачка печений и две пачки «Родопи».

«Покурим, Руська… Обязательно покурим с тобой, брат», - думал Палыч, а вот Генку…

Не вспоминал он про однокашника…