Покорми меня

Глава 1

Возвращаясь домой с университета, Ярик, как обычно, решил срезать дорогу через сквер. Узкая полоса, засаженная тощими деревьями и обрубленными по верхам под армейскую стрижку кустами, была зажата между многоэтажками, настолько плотно друг к другу прижатыми, что выглядели, как два бесконечных муравейника. В середине дня людей в сквере было мало, а накрапывающий осенний дождь разогнал и гуляющих мам с колясками, и школьные парочки, обжимающиеся на скамейках.

Вода хлюпала под ногами, грозя промочить высокие кеды, а желтые скрученные листья дождь бросал на землю, тут же распластывая по мокрому асфальту. Серое затянутое небо и темнеющие глазницы старых панельных домов соответствовали общему депрессивному виду. Ярик убрал наушники сразу, как вышел из метро, побоявшись их промочить под дождем, поэтому настроение его вписывалось в окружающий, лишенный красок пейзаж. Он угрюмо смотрел вниз, стараясь наступать туда, где поменьше воды, когда заметил ногу, торчащую из-за кустов. Нога была облачена в серенькие с каким-то рисунком хлопковые колготы и заканчивалась маленьким красным ботинком, ярко контрастирующим на раскисшей от дождя земле, покрытой вытоптанной пожухлой травой. Но самое страшное — эта нога, лежавшая между кустов, очевидно, принадлежала ребенку.

Почему-то Ярик сразу вспомнил, как его крестный, дядя Боря, рассказывал, как в подмосковном лесу нашел кучу тряпья и решил, что там кто-то золотишко припрятал. А там оказался мертвый бомж, да еще и лисы за зиму лицо погрызли, и дяде Боре еще долго снилось это обглоданное лицо.

Ярик сглотнул и остановился. Смотреть на то, что лежит в кустах, очень не хотелось. Но ведь ребенок же. И мимо не пройдешь и лезть в такое страшно. Долгие секунды на борьбу с совестью и каким-то болезненным любопытством, но решив, что он только посмотрит, он осторожно подошел к кустам и, скрепя сердце шагнул на влажную землю. Нога тут же увязла в грязи, а кеды теперь точно промокли. Аккуратно огибая куст, Ярик подошел ближе и наклонился, чтобы рассмотреть страшную находку. Там прямо на земле лежала девочка со светлыми тоненькими волосами, обрезанными по плечи, и сейчас намокшими и прилипшими к щекам. На ней была короткая розовая курточка и синее шерстяное платье в рубчик, из-под которого торчали худые ноги в колготках с диснеевскими принцессами. Ее кожа была бледной, а под глазами отчетливо виднелись синеющие круги, но поза была такой умиротворенной, словно она просто прилегла здесь поспать, даже одну руку заложила под голову.

Ярик присел на корточки и потянулся рукой к шее, чтобы прощупать пульс, да так и замер. А что, если его обвинят в чем-то таком? Самое лучшее сейчас уйти и сделать вид, что ничего не заметил, а то еще на него это повесят. Девочка выглядела не старше десяти, не то чтобы Ярик мог внешне определить возраст ребенка. Он быстро огляделся по сторонам, ища глазами случайных свидетелей, когда внезапно его схватили за ногу. От неожиданности он чуть не заорал, а опустив взгляд, увидел, как маленькая рука вцепилась в его щиколотку. Девочка открыла темные глаза и приподнялась на локте. Ярик выдохнул с облегчением — жива!

— Дяденька, я такая голодная, покормите меня, — жалобно сказала девочка тоненьким голосом, а потом резко потянулась вперед и впилась маленькими острыми зубами в руку Ярика, которую тот все еще держал на весу.

В первое мгновенье он просто остолбенел от шока, но потом, к счастью, сработали инстинкты, и он со всей силы ударил тварь по лицу. Но вместо ожидаемого столкновения с твердыми костями черепа, рука в чем-то увязла, словно он ударил по липкому тесту. Он в ужасе отшатнулся, высвобождая руку от ошметков кожи и какой-то слизи. В воздухе повеяло трупной гнилью. Девочка с половиной лица, превратившейся в месиво, разжала зубы и оскалилась. Глаз на пострадавшей половине вывалился из глазницы и с влажным звуком шлёпнулся в грязь. Ярик вскочил на ноги и побежал. Под ногами чавкала раскисшая грязью земля, он дважды чуть не поскользнулся, но лишь каким-то чудом смог удержать равновесие. Ничего не соображая от страха, вместо того чтобы за пару шагов оказаться на твердом асфальте, он ломился через кусты, словно обезумевший зверь, спасающийся от лесного пожара.

— Дяденька, стойте! — послышалось позади. — От меня все равно не убежать.

Но Ярик и не думал останавливаться. В крови кипел адреналин, наполняя мышцы ног силой, которая ему раньше была неведома. Если бы нашелся хоть один зритель этого бегства, тот смог бы засвидетельствовать новый мировой рекорд, но зрителей не было, в этом сквере Ярик был один, не считая маленькой зубастой твари. Он бежал, не разбирая дороги, через какие-то дворы, и лишь когда легкие начало жечь огнем, а мышцы на ногах сводить, остановился, хватая ртом воздух. Судорожно оглядываясь, Ярик понял, что тварь за ним не последовала, а он сам находится в одном из дворов, закрытых со всех сторон высотными домами. Обогнув один из них, все еще нервно оглядываясь по сторонам, он увидел название знакомой улицы — даже ничего не соображая, он все равно бежал в сторону дома. Быстро шагая и прижимая к себе укушенную руку, которая пульсировала ноющей болью, он направился домой.

Только после того, как он поднялся на свой шестой этаж и закрыл за собой дверь на оба замка, повернув защелки до упора, он сполз по стенке в прихожей, пытаясь отдышаться. Его трясло и мутило, к горлу то и дело подкатывала тошнота, а пострадавшая рука горела огнем. В голове тут же пронеслись десятки сюжетов про смертельный вирус, зомби и вампиров. Ярик засунул руку в карман куртки в поисках мобильника, но его там не оказалось. Он судорожно начал обшаривать карманы, но нашел лишь студенческий, проездной, да скомканную рекламную листовку. Видимо, телефон выронил где-то по дороге, пока бежал.

Снова накатила паника. Он был один в квартире, даже помощь позвать не выйдет. Мама и бабушка сейчас на даче закрывают сезон и выполняют норматив по закрутке консервации. Когда они уехали, он так радовался, что будет жить какое-то время один, а теперь мысль о том, что в квартире больше никого нет, его ужасала. Было жарко и невыносимо душно, словно кислорода вокруг не хватало, по спине тонкими струйками стекал пот. Ярик стянул куртку и кеды и, цепляясь за шкаф у стены, поднялся. Дойдя до комнаты, он упал на диван и поджал ноги к груди. Мысли путались, а тело горело, словно его жарили в печи. Надо было ехать в больницу ставить прививки от бешенства или какой-нибудь инфекции. Рука распухла и сильно воспалилась. Но что он скажет в больнице? Что его укусил ребенок, который и не ребенок вовсе, а непонятно что? Да кто в такое поверит. Но ему точно нужна была медицинская помощь. Ярик начал рыться в карманах в поисках мобильника, а потом вспомнил, что потерял его.

Жар сменился холодом, он обнял колени, свернувшись в позе эмбриона и сжимая стучащие зубы. Казалось, воздух вокруг заледенел и обжигал кожу, промораживая тело насквозь до самых костей, словно он был заперт в огромном холодильнике, в котором едва ощутимо тянуло гнилым мясом. В коридоре у двери что-то заскреблось, Ярик закрыл уши руками, чтобы не слышать эти звуки. Но даже зажав уши, он все равно услышал, как кто-то дергает за дверную ручку, а потом возится в замке.

«Мама приехала или бабушка» — мелькнуло у него в голове, но он тут же отбросил эту мысль — у них есть ключи, поэтому они не станут ломиться в дверь, тем более они не собирались возвращаться так скоро.

Потом звуки затихли и какое-то время Ярик просто лежал, прислушиваясь. Снова стало жарко, комната вокруг словно превратилась в жерло вулкана или саму преисподнюю. Ярик открыл воспаленные глаза и посмотрел на окно — если его не открыть, чтобы впустить в комнату свежий воздух, он просто задохнется здесь в этом пекле. А потом перед его лицом всплыло лицо девочки с хищной улыбкой маленьких острых зубов, и он сразу передумал открывать окно. Вместо этого он перевернулся лицом к спинке дивана и прижал к груди раненую руку, словно баюкая ее. Жар сменился леденящим холодом, а потом снова вернулся. Рот превратился в засушливую пустыню и дико хотелось пить, но сил на то, чтобы дойти до кухни или хотя бы ванны, не было. Жмуря глаза и вжимаясь в спинку дивана, Ярик шептал про себя, словно мантру, повторяя снова и снова — «Это не по-настоящему». Казалось, этот кошмарный день никогда не закончится.

Он не знал, сколько так пролежал и не заметил, как погрузился в беспокойный сон. Ему снилось, как он от кого-то убегает по каким-то бесконечным полуразрушенным лестницам советских подъездов, стены в которых были выкрашены облупившейся сине-зеленой масляной краской. За каждым пролетом лестницы появлялся еще один, а узкие коридоры сменялись новыми лестницами. И когда он, наконец, выбежал из подъезда во двор, его ноги стали ватными. Сколько бы он ни старался, они еле передвигались, а язык превратился в кашу, поэтому он даже не мог позвать на помощь. Люди вдалеке не обращали на него внимания, он пытался кричать, но из горла вырывались только еле слышные хрипы. Тот, кто гнался за ним, уже был совсем близко, протягивая то ли невозможно длинные руки, то ли щупальца. Ярик пытался передвинуть свои ноги, раскисшие, словно желе на солнцепеке, а потом посмотрел вниз и увидел, что ног у него и вовсе нет.

Он открыл глаза, уставившись в знакомый потолок на люстру с плафонами в форме цветов. На дне плафонов скопилась пыль, а в одном лежало какое-то дохлое насекомое. Ярик смотрел на эту точку за матовым стеклом, пытаясь отойти от своего сна, а потом вспомнил все, что произошло до этого. Сердце отдавалось стуком в ушах, а вся одежда была мокрой от холодного пота. В комнате было уже светло — бледное рассветное солнце, выглядывая из-за высоких панельных домов, освещало пространство мертвенным светом. Ярик потер ладонями лицо и медленно сел. На удивление он чувствовал себя нормально. Поднявшись с дивана, он доплелся до ванной и, включив свет, уставился на свое отражение. Из зеркала на него смотрел бледный парень с растрепанными волосами и темными кругами под глазами, взгляд был настолько затравленным, словно он пережил настоящую ломку. Отек на руке уже спал, оставив лишь тонкие полумесяцы от чужих зубов, затянувшиеся корочкой. Стянув вчерашнюю одежду, он залез в ванную, включил душ и долго регулировал температуру воды, которая поворотом смесителя на миллиметр менялась с ледниково-ледяной до обжигающего кипятка. Отмыв себя до скрипа, он вылез из ванны, обтерся махровым полотенцем и, накинув на плечи халат, прошлепал босыми ногами на кухню.

Настенные часы показывали восемь утра. Ярик включил чайник и подошел к окну, уперевшись лбом в прохладное стекло. Из окна был виден небольшой дворик с детской площадкой, зажатый высотными панельными домами с четырех сторон. Несколько людей вышли из подъездов и направились в сторону метро. Возле вишневых жигулей курил какой-то мужичок, щурясь при каждой затяжке, девушка с небольшой собачкой шла в сторону сквера на прогулку, какой-то спортсмен в толстовке и шортах возвращался с пробежки. Все было как обычно и жизнь шла своим чередом. Теперь в свете утреннего солнца, наблюдая за этой привычной людской суетой, все произошедшее казалось лишь сном. Ярик сдвинул рукав вафельного халата и ногтем поковырял корочку на полукруглой ранке. Если бы не эти следы, то он бы и правда решил, что ему это приснилось. Но укусы остались, а где-то там снаружи ходило это маленькое чудовище. Ярик налил себе растворимый кофе и включил компьютер, чтобы написать одногруппникам в соцсети, что он не придет на занятия. Важных лекций сегодня не было, поэтому выходить из дома он не собирался.

Следующие три дня он отсиживался дома, сказавшись больным. Каждый день он смотрел сериалы или играл в онлайн-игры до поздней ночи, а когда глаза уже слипались от усталости, шел спать, не забыв включить свет во всей квартире, но даже это не помогало. Ворочаясь на разложенном диване и завернувшись в одеяло, словно гусеница в кокон, он долго прислушивался к звукам из коридора, но там лишь шумели соседи, да привычно орал алкаш дядя Вова, который снова напился до состояния еле стояния на ногах и которого снова по этой причине не пускали в квартиру. Эта история была стара как мир и длилась не первый год, в конце концов, наоравшись и побив как следует дверь, он уходил ночевать к своему другу-собутыльнику. Раньше Ярика раздражали эти ночные скандалы, но сейчас они, наоборот, создавали атмосферу привычности и безопасности. Ни одна тварь не полезет скрестись в его дверь, когда там дядя Вова пытается выбить соседнюю.

В эти дни Ярик пытался найти информацию в интернете про чудовищ, живущих в современном городе, но натыкался лишь на сказки, да городские легенды. На форумах люди утверждали, что видели вампиров или были похищены инопланетянами. Даже если бы эти небылицы оказались правдой, Ярику бы эта информация все равно никак не помогла. Гуглить про маленьких девочек он так и не решился, побоявшись, что после таких запросов к нему могут прийти с вопросами компетентные органы. Еще неизвестно, видел ли его кто-то в сквере, убегающем из кустов от полумертвой девочки с месивом вместо половины лица. Если кто-то наблюдал эту картину в окно, то подумать он мог все что угодно, кроме того, что произошло на самом деле. Но шли дни, а представители органов по его голову так и не пришли, что давало надежду, что вся эта история осталась незамеченной.

Спустя три дня ранки на руке окончательно затянулись, а произошедшее осталось лишь кошмарным воспоминанием. В этот день на второй паре должен был пройти семинар, а значит, ехать в университет надо было в любом случае. Тем более надо было решить вопрос с заменой телефона, да и продукты тоже нужно было купить. Выпив кофе и позавтракав последними двумя яйцами, Ярик начал собираться в университет. Накинув куртку и зашнуровав кеды, которые он день назад отмыл от засохшей грязи, он взялся за ручку двери. По позвонку пробежал холодок, перед глазами всплыли образы из сквера и звуки, как кто-то пытался открыть дверь. Он инстинктивно сделал шаг назад и замер в нерешительности. Потом тряхнул головой и резко распахнул дверь. В коридоре никого не было, из подъезда доносились чьи-то голоса. Ярик закрыл за собой дверь и начал спускаться по лестнице. Быстрее всего до метро было дойти через сквер, но он решил сделать небольшой крюк и пойти вдоль шоссе, где много людей и машин. Он хотел по привычке вытащить наушники и включить свой любимый плейлист, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, но вспомнил, что остался без телефона, в котором была вся его музыка.

Улица встретила его влажной свежестью и запахом подопревшей листвы. Быстро шагая, он обогнул дом, проходя мимо мужичка, копающегося в багажнике своих вишневых жигулей. Внезапно Ярик почувствовал сильный удар по голове и упал вперед, обдирая руки о мокрый асфальт. Он повернулся и увидел, как мужичок поднимает руку с зажатой в ней монтировкой.

— Ты уж прости, но дочка кушать хочет, надо ее накормить, ребенок же. Ты пойми, я бы мяса и в магазине купил, но она обескровленное не ест, понимаешь? — мужик резко опустил руку и загнутый конец монтировки вошел в шею, разрывая позвонок. — Ты потерпи, потерпи, сейчас, сейчас, все быстренько сделаем.

Мужик поднял обмякшее тело за подмышки и подтащил к багажнику, а потом начал запихивать его туда, бормоча сквозь зубы:

— Сейчас, сейчас, мой хороший, покормим мою девочку. А что я? Я отец, мне заботиться надо о своей крошке. Быть хорошим отцом не просто, да. Сейчас, ножки вот сюда сложим и все, вот и готово.

Закрыв багажник, мужичок сел за руль и выехал из узкого дворика в сторону сквера. Заботливый отец торопился привезти своему ребенку завтрак, пока тот еще теплый.