Подарок для бессмертного

Часть 1

Снежинки крупными хлопьями падают, закрывая собой солнце, приятно слепящее сквозь мягкие облака.

— Да погоди! Я же свалюсь отсюда!

Свет отражается от сугробов, укрывающих пушистым одеялом весь Новый Оскол, словно от зеркал. Неподалёку упитанный рыжий кот мягко вязнет лапками в снегу и прижимается к земле, зрачки его с каждым шагом сужаются от предвкушения.

— Вот тебе!

Звонкие весёлые крики доносятся с высокой крыши пятиэтажки, кот снова подёргивает ухом, но ни на секунду не отводит взгляда от добычи, не смеет отвлекаться. Проворная ворона с раннего утра доставала его и пронзительно громко каркала, пролетая прямо над ухом. Всякий раз, когда кот уже был в шаге от поимки ненасытной чёрной садистки, та с оглушающим воплем взлетала с ветки вновь, перемещаясь ещё выше, к верхушке.

Ну ничего, теперь-то не улетишь!

— Так нечестно! У меня слабые рефлексы!

Ворона копошилась в мусорке у стены пятиэтажки, в тени клювом ловко перебирала разноцветные пакеты и металлические банки, кои с противным звоном отбрасывала в сторону, к другим таким же банкам в соседней урне. Сколько бы жители дома ни удивлялись загадочным образом отсортированному мусору в этом месте, им не суждено было узнать, что на самом деле это проделки местных пернатых воровок. У ворон в такие дни особенно часты сказочно разнообразные пиры. Каких только изысканных блюд они не находят в преддверии странного человеческого праздника, который принято отмечать именно зимой! Здесь тебе и недоеденные мандарины, и остатки горошка, даже шпроты людишки зачем-то выбрасывают! И как только им совесть позволяет выкидывать из своих гнёзд такую вкуснятину? Ну ничего, им больше достанется!

Снова раздался скрежет металлической банки о другую, шорох целлофанового пакета и шебаршение каких-то бумажек. Ворона была серьёзно настроена от души полакомиться праздничными блюдами. И никакие подруги ей не нужны! Всё достанется ей!

Вдруг двор фейерверком окатило отчаянное карканье, а затем и надрывные вопли незадавшегося пушистого охотника. Стеклянные бутылки со звоном повалились на покрытый втоптанным снегом асфальт, жестяные банки загремели, разлетаясь в разные стороны. Все отходы были разбросаны по переулку в сопровождении быстрого хлопанья крыльев и скрипа под убегающим без оглядки хищником. Довершила падение крепости изобилия мусорка, поваленная огромным комом, внезапно упавшим прямо с неба. Остатки белой массы ещё какое-то время продолжали пикировать на кучу мусорного хаоса, пока с края крыши ребята ошарашенно глядели на последствия очередных вышедших из-под контроля забав. Что ж, и не такое бывало.

— Эй… — приглушённо протянул Захар, сверля спину Сабины нечитаемым взглядом.

Вся его ярко-красная шапка походила на маленький сугроб, за которым невозможно было рассмотреть её цвет. Сабина и без того прекрасно знала, какую именно отец заставил носить сына за очередную удачную попытку лишний раз поумничать. Как бы парадоксально ни звучало, за неудачную ему бы так не досталось. Сабина благодарила богов за то, что хотя бы в этот момент она не может лицезреть сей шедевр современного дизайна — маленький сугроб на голове брата смотрелся не так смешно. Однако от жесточайшего гнева, изображённого на его лице, теперь стало не до шуток. Стоявшие по обе стороны от неё Тихон и Амалия тоже невольно втянули головы в плечи. Сейчас Захар разразится страшной гневной тирадой и припомнит им все их грехи…

— Какие демоны велели тебе скатать втихую огромный ком снега и запустить его в меня?!

— Ой, как неловко вышло! — наигранно преувеличенной интонацией пролепетала Сабина, закидывая руки на затылок и отводя взгляд в сторону. Ого, а небо сегодня волшебно-прекрасное! И как это она раньше не заметила?

— Это была и наша идея тоже! — вдруг крикнула Амалия, махнув длинными высокими хвостиками. Не будь повсюду снежных подушек, её звонкий голос эхом разошелся бы по двору. Захар широко распахнул глаза и непонимающе уставился на неё, но она тут же замахала руками и поспешила уточнить. — Мы хотели слепить тебе снеговика, чтобы извиниться за шапку! Но что-то случилось, и его тело…

— Э… Это… ветер подул. Да, ещё такой сильный, я думал, меня с крыши сдует! — со знанием дела и вздёрнутым к небу указательным пальцем закивал Тихон.

С каждым движением с его куртки комьями падали снежные «погоны», торжественно «нацепленные» Сабиной в награду за полуудачную попытку уклонения от её неистовой атаки «Пронзающей небеса и раскалывающей горы ледяной кометы». Так она называла всякий снежок, со скоростью звука рассекающий воздух в сантиметрах от ребят. Она специально плохо целилась, чтобы не заставить друзей в поражении падать на «бескрайнюю снежную пустыню на Осколе Пространства». Она понятия не имела, способны ли проиграть такой атаке Амалия и Тихон, по крайней мере, Захар падает чуть ли не замертво от каждого снежка. И как только ему удаётся так талантливо ловить абсолютно все? Он ещё и жалуется, что у него нет талантов!

— Конечно. И как я сразу не догадался?.. — Захар обречённо вздохнул, вспоминая, кем были его друзья. Жар злости стих, едва успев распалиться. Можно подумать, существовал хоть один день, когда они ничего не разрушали.

Ребята уже на протяжении не менее трёх часов месили ногами снег на крыше дома Сабины и Захара в зрелищной битве «За право на кусок территории Ледяного Пика, подпирающего крепости небожителей». Захар искренне верил, что обязательно придёт время, когда Сабина перестанет коверкать язык, сгребая в очередное «поэтичное название» действительно благозвучные слова и слова вроде «кусок». Может, в тот прекрасный день она заодно перестанет так же мастерски сочинять новые до ужаса «поэтичные» ругательства, каких не слыхивал девственно образованный слух несчастного Захара. Если бы он был змеёй, а не красной пандой, тут же превращался бы и сворачивался тугим клубком, лишь бы не слышать эти шедевры современной поэзии.

Переживая остаток культурного шока, испытанного от очередного такого шедевра, он совсем забыл, о чём собирался поговорить сегодня с ребятами. Пока те в позе звёзд разлёживались, шурша куртками, на остатках взбаламученного снега, Захар с важным видом встал посередине образовавшегося круга и, прочистив горло, вернулся к прерванному несколько часов назад предложению:

— Так вот. Как мы собираемся отмечать этот Новый год?

— Э-э… — рефлекторно протянула Сабина, как делала каждый раз в ответ на реплики брата независимо от того, к кому и с чем он обращался. — Как обычно?

— И как же это? — театрально поинтересовался Захар с усталым выдохом. Облачко пара, выпорхнувшее из его рта, не торопясь вздымалось к небу, пока Сабина пыталась связать два слова, утомлённая «поэтическими порывами».

— Дома?

— …

Ничего нового. Каждый год этот разговор начинался и заканчивался одинаково.

Тихон и Амалия переглянулись. А ведь правда. Из года в год ребята даже не собирались все вместе и отмечали со своими семьями. Тихон смотрел старые фильмы с бабушкой, уплетая вкуснейшие домашние салаты. Амалия с мамой на главной площади вместе с другими жителями Нового Оскола громче всех ликовали под бой курантов и первыми наслаждались разноцветными салютами, заглушаемыми свистами и радостными криками толпы. Сабина и Захар с отцом выбирались на крышу и наблюдали за салютами и виднеющейся вдалеке площадью с высоты пятого этажа.

Иногда Константин не успевал вернуться из командировки к празднику. Тогда Сабина и Захар праздновали вдвоём. Вовсе необязательно скромно: иногда им всю ночь приходилось убирать последствия яростно-шуточных битв мишурой и подушками, кои были раскиданы по всем углам квартиры. Иногда по приезде отец удивлялся ёлочным игрушкам, найденным в самых неожиданных местах, куда простой человек простыми человеческими усилиями забросить явно не мог. Не было смысла выпытывать, что именно произошло, и кем было устроено, обычно за свои боевые трофеи отдувались оба. Несмотря на свой спокойный внешний облик, в порыве гнева Захар ничем не отличался от Сабины в её привычном состоянии.

Но этой осенью их команда пополнилась ещё четырьмя членами! Сначала приехала Света, а в погоне за артефактами Кастеллан к ним присоединились и Федя с Агатой. Даже отрешённый Богдан теперь работал с ними. Грех такой компанией не отметить Новый год всем вместе!

— Вам не кажется, что это грустно? — продолжил Захар, все взгляды как магнитом притянулись к нему. О чём это он?.. — Вполне нормально, что мы не можем собраться все вместе где-то, кроме школы. Бедняжка Света отрабатывает долги по физике, Богдан пропадает на тренировках, Агата пишет олимпиаду по литературе, а Федя… В общем, его тоже нет. Пока мы вчетвером, как всегда, где-то прохлаждаемся. Но ведь скоро праздник! Не думаете, что будет грустно, если после стольких совместно пережитых трудностей мы вновь разойдёмся и не вспомним друг о друге до конца каникул?

Ребята переглянулись. Звучало действительно печально. Они ввосьмером едва не погибли, перемещённые Илларионом в Первое Измерение, проделали такой путь по поиску артефактов и дневников, а в свободное от расследований время снова разбредаются кто куда, будто и вовсе не было никаких совместных приключений. Значит, Захар хочет найти способ собрать всех вместе?

— Вижу, вы задумались. Это уже хорошо, — довольно закивал Захар, уперев руки в бока. — Но так как вы не привыкли мыслить ёмко, приступлю к тренировке ваших умственных способностей. Начнём издалека. Кто чем хотел бы заняться в ближайшую новогоднюю ночь?

— О! — тут же крикнула Сабина, ещё даже не обдумав свои слова и не желая дать и шанса высказаться первыми остальным. — Хочу опробовать свой новый приём «Взрывной стремительный ястреб» и зажечь фейерверк прямо…

— У кого какие предложения?! — перекричал её Захар, не дав докончить фееричную мысль.

— Хочу поехать всем вместе в Белгород в зал игровых автоматов! — воодушевлённо пролепетал Тихон. В процессе его жестикуляции в воздух взлетела новая снежная буря, дополнившая так и не отвалившиеся до конца «снежные погоны». Амалия согласно подбросила ещё одну кучку снега, активно кивая.

— А когда домой вернёмся — на картах погадаем! — пропела она, в предвкушении крутясь на месте и щурясь. Длинные каштановые волосы, собранные в два высоких хвостика, запорхали в такт весёлым нотам. — И благовония зажжём!

— Тема!

Подруги дали друг другу пять, хлопнув тёплыми варежками, не забыли и Тихона. Один погон всё же отцепился и смешался с остальной снежной кашей.

— Смотрю, вы сильно хотите собраться вместе, — покачал головой Захар. Не с того он начал тренировать их головы, снова логическая нить перекрутилась мёртвым узлом и отправилась в противоположную сторону. Снова ему распутывать узлы, которые ребята завязали из-за него же! Когда-нибудь он перестанет размышлять за десятерых. Когда-нибудь обязательно… — Я к тому, что куда веселее ввосьмером. Нам просто необходимо собраться у кого-то!

— А кормить ты всех тоже на наши деньги собрался? — хмыкнула Сабина. Захар закатил глаза. Он ещё ничего не сказал, а она уже додумала, что очередное «собрание» пройдёт у них в квартире. — А еду кто будет готовить? Снова мы? Чур, за кухню ответственный Федя.

— Это ещё почему? — растерянно отпрянул Захар. Помнил он одну историю, когда им пришлось довольствоваться следствиями кулинарных способностей Феди за неимением других вариантов… Его желудок не выдержит ещё одного раза!

— Я не отомстила ему за прилетевший в мою восхитительную, несравнимой красоты голову снежок, — заскрипела зубами от злости Сабина. — Я бы не была в такой обиде, если бы была на сто процентов уверена, какие ещё примеси были в его составе…

— Нет, мы не будем собираться у нас, — активно размахивал руками Захар, заставив длинный, расслабившийся от битвы ярко-красный шарфик сползти на плечи. Казалось, ещё немного — и парень, как колибри, вспорхнёт и улетит, растворившись в мерно падающих с неба снежных хлопьях. Сабина подумала, что было бы неплохо попросить его заодно слетать к деду Морозу и намекнуть тому, чтобы досрочно отправил им подарки. Ну а что? В новогоднюю ночь будет чуть меньше работы. — Вы забыли, кто ещё теперь работает с нами?

Ребята широко распахнули глаза, замерев в ступоре.

Неужто он…

— У него наверняка огромный дом, и места хватит на всех!

Ребята, всё ещё сидя на снегу, неуверенно переглянулись. Да ну… Он серьёзно?..

— Мы отпразднуем этот Новый год прямо в доме великого и ужасного, выжигающего багровым пламенем пустынные земли, Иллариона Розенкрейца!

***

Красный бегунок сместился на тридцать первое число.

Обильный снегопад с самого утра пытался покрыть улицы маленького города, и удавалось ему это более чем успешно. Пока взрослые жаловались на дополнительную работу в преддверии праздника и туда-сюда перекидывали лопатами снег, словно это хоть как-то поможет, дети резвились, скакали по сугробам, ныряли в них едва не с головой, со звонким смехом выныривали и прыгали вновь. Кто-то грёб руками и ногами, купаясь в белом пуховом море. Языками ловили снежинки, наблюдали, как самые разные, ни разу за тысячу лет не повторившиеся маленькие кристаллики приземлялись на ладошки и тут же растворялись, оборачиваясь влажными пятнышками. Шум и гам стоял на улицах, доносившись через закрытое широкое окно до кабинета Иллариона.

Он выключил ноутбук, мягко захлопнул его и, неторопливо поднявшись из-за стола, принялся неспешно надевать длинное тёплое серое пальто. Пока поправлял галстук, невольно задумался.

Хоть этот Новый год был для него далеко не первым, не двадцатым и даже не пятидесятым, каждый раз он чувствовал себя одинаково странно. В штабе и на складах ни одного адепта, только редкие дежурные, добровольно согласившиеся праздновать во время работы. Все отдыхают с семьями, друзьями или просто наслаждаются праздничной атмосферой одни у себя дома. Даже конкуренты организации не решаются выкидывать очередные фокусы, следуя негласному правилу — не нарушать общественное спокойствие хотя бы в новогодние выходные. Потому работы не остаётся и у Иллариона, хотя тот был бы куда спокойнее, если бы оставались ещё хоть какие-то дела.

А чем ещё ему заниматься?

Каждый год он на протяжении нескольких дней просто отсиживался дома в одиночестве, без работы, без каких-либо других занятий, поскольку просто ничем больше не увлекался. Он так привык беспрерывно работать, что просто не представлял, как проводить подобное время. Не заставлять же адептов идти на работу во время законных выходных, в самом деле. Сколько бы слухов ни ходило среди оборотней об Илларионе Розенкрейце, его адепты уж точно не назвали бы его монстром. Он даже не нуждался в еде, воде и сне. Бессмертие просто не требовало подобной поддержки для организма, он и без того нисколько не постарел за полтора века.

И все полтора века не мог ничем занять себя тридцать первого декабря.

Как и в любые другие праздники.

То, что зовут обычные люди праздниками, для бессмертного Иллариона было пыткой.

Он не торопился, пока шёл до дома, скрипя лакированными чёрными туфлями о мягкий снег. Не торопился, переходя дорогу на светофоре, пока мимо проносились спешащие куда-то взрослые с огромными пакетами продуктов и бегущие наперегонки дети. Не торопился, пока пропускал очередную вывалившуюся из магазина толпу подростков, весело смеющуюся и гудящую о чём-то на ходу.

Ему некуда было торопиться.

Ему ещё целую неделю придётся искать, чем себя занять.

По занесённой снегом дороге, не переставая, проезжали машины, освещавшие жёлтыми фарами тротуары, ещё час назад зажглись фонари, а вместе с ними и мелькающие разноцветными огнями гирлянды. Илларион прошёл мимо площади. Между тематическими торговыми лавками и ледяными статуями сновало столько радостного, окутанного предвкушением праздничных чудес народа, что за ним едва можно было разглядеть огромную нарядную ёлку, установленную в центре площади ещё два месяца назад.

Целых два месяца. И куда они так торопятся?

Порыв напитанного морозной свежестью ветра всколыхнул серые, аккуратно уложенные короткие пряди волос Иллариона. Подхваченные воздушным потоком глянцевые бумажки пролетели мимо, чтобы украсить яркими красками соседний двор.

Каждый год. Каждый год люди мусорят и не убирают за собой это малополезное конфетти. Зачем тогда он столько вкладывается в экологию города? Ни капли благодарности.

На голову упали маленькие кучки снега. Он посмотрел наверх. На ветках рябины, весело чирикая, прыгали воробьи. Вчера ягод было больше. Похоже, даже птицы решили устроить пир в честь знаменательного дня.

Ему никогда не понять, каково это — ежедневно нуждаться в пище. Не понять нужды готовить особенные блюда в особенные дни. Почему бы не готовить все эти пресловутые салаты ежедневно, раз все готовы ждать целый год, лишь чтобы вновь попробовать их?

Каждый год он с едва уловимой тоской шёл домой, погружённый в собственные мысли. Лишь по той причине, что не мог занять себя мыслями о работе за неимением таковой.

Вот и сегодня неспешно добрался до двухэтажного здания дома. Уже собирался взобраться по невысокой деревянной лестнице и, потопав, чтобы от обуви отвалился навязчивый снег, открыть входную дверь.

Но не успел сделать и шага, как из-за спины его кто-то громко и нагло окликнул.

— Эй, Илларион!

Святые семеро…

Он уже был готов начать молиться старейшинам чёрных волков, лишь бы не слышать это снова.

Он нехотя обернулся.

И хотел бы отвернуться обратно, но от ступора просто не смог.

За его спиной стояло восемь оборотней. Детей, которых не так давно он собственноручно чуть не отправил в ад. Которых собирался преподнести в качестве жертвы Отцу, но прямо перед началом ритуала узнал, что тот все эти долгие годы неустанно служил не на благо народа, а свирепому демону алхимии, когда-то растерявшему все свои силы, но с помощью обелисков собиравшемуся вновь вернуть их и продолжить пожирать все миры на своём пути.

К чёрту лирику.

Что эти дети делают у порога его дома?!

Сабина стояла впереди всех, широко расставив ноги и скрестив сильные руки на груди. Длинная рыжая чёлка привычно спадала, закрывая правый глаз. Лисица сдунула её со лба и продолжила исподлобья пялиться на Иллариона с наглой улыбочкой. Вернее, оскалом.

Выражения лиц остальных были не лучше, разве что красная панда и белый волк сохраняли напускное приличие и вежливо улыбались. Наверняка всё ещё не могли избавиться от мыслей о мести. Вероятно, за этим они и явились. На то, чтобы придумать иную причину, фантазии Иллариону не хватит.

Пантера и рысь пока не привлекали к себе столько внимания, их, казалось, вообще не волновало прошлое Иллариона. Они просто пришли за компанию с остальными, чтобы повеселиться. Чего ещё ожидать от кошек?

Что касалось сов… Белую в очередной раз вытащили из дома против воли, а филин… Его выражения лица Илларион предпочёл бы не видеть. И желательно забыть навсегда.

Илларион молча стоял, не двигаясь, взирая на толпу с высоты двух ступеней засыпанной снегом лестницы. За то недолгое время, что они вот так стояли, сверля друг друга взглядами, мимо пронеслось две компании детей помладше с санками и ватрушками в руках, а мимо продолжали проезжать машины.

Секунда казалась Иллариону вечностью. Сравнимой с теми полутора веками, которые он успел пережить, но в сотню раз мучительнее.

Это ещё что такое?!

Как они вообще узнали его адрес?

Нечто внутри него пронзительно кричало: «Что-то не так. Нужно уходить!»

И он ушёл.

Сделал короткий шаг в сторону и, всё так же не торопясь, направился дальше по улице. Восемь ошарашенных пар глаз наблюдали, как он неспешно удаляется от них.

— Куда намылился?!

Всё те же. Без ясно выраженных намерений, чего ещё они ожидали? Илларион не услышал цели их визита, следовательно, цели не было. Детям просто стало скучно, они собрались всей компанией и отправились на прогулку. По пути заметили бездельно слоняющегося по улицам Иллариона, заинтересовались, и решили проследить. Не будь он занят своими мыслями, вероятно, ещё в тот момент заметил бы следующих за ним по пятам четырёх медных, двух серебряных и двух золотых биополя. Просто сегодня выходной взяло и его чутьё. Наверняка они от скуки преследовали его от самой площади. Там их прогулка и прервалась, обернувшись игрой в шпионов.

Но Илларион не желал участвовать в детских играх. Потому просто развернулся и направился прочь. Это даже хорошо — ещё один повод занять себя прогулкой.

Но его окликнули снова. В этот раз чёрная волчица. Дети, как и всегда, действовали по убыванию уровня наглости.

— Ты куда собрался? Мы хотели у тебя дома потусоваться, Новый год отметить вместе с тобой. Мы без тебя дверь не откроем!

Он не ослышался?..

Илларион остановился. Дети уже расслабились, уверенные, что этот жест означал согласие. Илларион достал из кармана пальто телефон и, быстро набрав чей-то номер, приложил его к уху. Дети так и застыли, не в силах хоть как-то комментировать происходящее.

— Алло, прошу прощения за беспокойство в нерабочее время. Не мог бы ты срочно приехать к дому? Здесь… Дверь завалило снегом, без лопаты не обойтись… — Он коротко покосился на ребят через плечо и отвернулся вновь. — Да, совсем никак. Да, не пройти. — Короткое молчание. — Я увеличу тебе премию. — Ещё одно недолгое молчание. — Да, спасибо. И подчинённого захвати. Снега очень и очень много. Благодарю, жду.

Он бросил трубку. Коротко развернулся. Лица ребят отображали самые разные эмоции, от крайней степени смущения до ещё более крайней степени злости.

Он и вправду собрался выгонять их угрозами вызвать адептов? Они на такое не поведутся!

— Хорош тянуть, открывай дверь, — не выдержал Федя, недовольно топая ногой и с вызовом вскидывая подбородок. — Ты, знаешь ли, много чем нам должен. Как вину свою искуплять собираешься?

— Вы разве не видите? — с невинным лицом пролепетал Илларион, удивив ребят эмоциональностью. Он вынул руку, спрятанную за чёрной кожаной перчаткой, из кармана, указав на входную дверь. — Я не могу её открыть. Снега навалило за день очень много. Придётся вам расходиться.

— Издеваешься? — взорвался Федя, указывая на дверь обеими руками. — Не замечал за тобой способностей к иллюзиям! Открывай давай.

Илларион долго молчал.

Для детей прошло не больше пары секунд, но в его голове проносились годы.

Илларион долго думал.

Пока головы детей обрабатывали не больше одной мысли, в его голове проносились тысячи.

Страдать от безделья одному? Или страдать от безделья с «ясельной группой» под крышей его дома?

И то, и то одинаково мучительно.

Тратить нервы на споры он не хотел.

Илларион молча и неторопливо вернулся, вновь поднялся по ступеням. Щёлкнул дверной замок.

Дверь едва не сорвалась с петель, снесённая толпой пятерых, залетающих в его дом подростков. Захар и Богдан чуть менее быстрыми шагами прошмыгнули мимо Иллариона в распахнутые настежь двери, Агата, как всегда, плелась позади всех и не спеша проплыла, обогнув застывший в ступоре силуэт в сером пальто.

Илларион уже сотню раз пожалел о содеянном.

Он даже не успел переступить порог собственной квартиры, но уже слышал разрушения, которые там чинились!

Прерывисто выдохнув и едва не выругавшись вслух подобно одному своему подчинённому, он поспешил на звуки разрушений и детского топота и захлопнул входную дверь. Казалось, стена затряслась от удара.

Верно, так лишь казалось. Всё-таки Илларион не был из тех, кто вымещает злость на неодушевлённых вещах и других людях. Зато был из тех, кто вряд ли когда-нибудь изменит свою манеру поведения.

В центре творившегося в доме хаоса он тоже стоял молча и неподвижно, гадая, куда смотреть в первую очередь и нужно ли вообще смотреть на этот ужас.

Пантера и рысь… Нет, Илларион не то что вслух — он и в мыслях побоялся бы произносить это… Они… Что они, чёрт бы их побрал, делают с его дорогим кожаным диваном?!

Амалия туда-сюда прыгала по мягкой кожаной обивке, при каждом прыжке издавая звонкий вопль, вокруг от угла к углу метался Тихон, со знанием дела и подпёртым указательным и большим пальцами подбородком осматривая всякую трещинку и потёртость, и кивал с каждым навороченным кругом всё активнее. Обогнув так диван не менее сотни раз за минуту, пока Амалия сделала не менее сотни прыжков, он наконец остановился и с довольной широкой улыбкой подытожил:

— Действительно добротный!

— …

Они и впрямь тестировали на прочность его дорогой диван, произведённый его знакомым мастером в начале прошлого века.

Илларион наконец-то нашёл в себе силы повернуть голову чуть влево. И как бы желание отвернуться, или вообще развернуться и никогда больше не возвращаться, ни одолевало его, очередная волна шока одолела его раньше.

Волчонку явно было мало своего меча.

Одну из стен просторной гостиной занимал огромный сервант, полностью забитый разного рода холодным оружием. Само собой, Иллариону даже в голову никогда не приходило использовать все эти мечи и сабли по их прямому назначению, но судя по азартному оскалу чёрной волчицы и крайней степени заинтересованности в прищуренных глазах белого волка, мог почти с полной уверенностью сказать, что эти двое его мнения отнюдь не разделяли. Того и гляди, грудь Иллариона под бой курантов пронзит второй выпад. Загадка лишь в том, от чьей руки в этот раз. Если это снова будет Богдан, ему останется только аплодировать его целеустремлённости, пока тот в очередной раз будет наблюдать, как рана на груди Иллариона затягивается, даже не успев появиться.

Лица этих детей заставили нервно сглотнуть даже бессмертного Иллариона.

Прежде Света так заинтересованно глядела лишь на запись боя двух самых знаменитых боксёров мира, пересматривая её в тысячный раз. Её янтарные глаза фиксировали каждый отблеск хрустальной люстры, серебряными искрами отражающийся в остро заточенных, нисколько не затупленных нетронутых лезвиях. Зрачки примечали каждый изгиб резных рукоятей и наверший. Вот бы уговорить Иллариона подержать в руках хоть один меч! Наверняка он ни разу за полтора века к ним даже не притрагивался. Богдан полностью разделял мысли Светы. Разве что спрашивать у Иллариона разрешения не собирался.

Иллариону хотелось ослепнуть, чтобы не видеть весь этот ужас, и оглохнуть, чтобы его не слышать.

В дальнем углу комнаты с каждой секундой всё громче становились крики, издаваемые словесной битвой лисы и филина за право обладания креслом-качалкой Иллариона. Сабина и Федя лишь перекрикивались, злобно скалясь друг на друга и скрепя зубами, и ещё не притронулись к самому креслу, но Иллариону уже чудилось, как оно раскачивалось из стороны в сторону лишь от их криков. Он никогда не жаловался на мигрень, но, кажется, с этого момента начнёт.

Да, определённо. Потому что теперь двое оборотней, как малые дети, перетягивали кресло с такой силой, что его ножки скрипели о глянцевый паркет, не переставая перекрикиваться. Длинные рыжие волосы Сабины метались подобно яркому пламени, голубые глаза Феди ледяными прожекторами пытались сразить противника устрашением. Ни пламя, ни лёд никак не влияли на исход боя.

От наблюдения за сражением Иллариона отвлёк едва различимый в шуме шорох. Он тут же обернулся на звук. Агата только сейчас неспешными плавными шагами дошла наконец до входа в гостиную, единственная сняла куртку, повесив её на изящную вешалку в коридоре, и сняла ботинки. Правда взамен надела тапочки, которыми Илларион пользовался не больше двух раз в год и оставлял пылиться рядом с остальной обувью. Пожалуй, эту проделку на фоне прочих и проделкой-то назвать нельзя.

Сова остановилась возле Иллариона в проходе, не меняясь в лице, безразличным взглядом небесно-голубых глаз из-под пушистых белоснежных ресниц оглядывала хаос, творившийся в гостиной. Её самообладанию мог позавидовать даже безэмоциональный Илларион. Посочувствовать тоже. Ему было неведомо, что творилось в голове этой девушки, но наверняка каждый раз её заставляли присоединяться к компании против воли. Сколько бы раз Илларион ни наблюдал за симбиозом остальных членов «ясельной группы», Агата абсолютно всегда стояла в сторонке, косясь на ребят и то и дело закатывая глаза на какую-нибудь из их реплик.

Илларион, устало прикрыв глаза, шумно выдохнул и обратился к ней:

— Уходи, пока они не видят. Хоть кто-то должен спастись.

Её реакция удивила. Поражал один только факт наличия таковой. Агата хмыкнула и, не окинув Иллариона и взглядом, мягкими неспешными шагами направилась в эпицентр словесного поединка. Тот уже перерос в соревнование по знанию всех самых тайных закоулков русского и китайского языков, от которых голова Иллариона начала трещать ещё сильнее. Половины звуков он вообще не мог распознать, но, судя по интонации Сабины, реплики те были отнюдь не литературными.

Однако крики вдруг стихли, а Сабина и Федя, забыв о битве, замерли и ошарашенно уставились на кресло-качалку.

Пока они увлечённо покрывали друг друга волнами ругательств профессионального уровня, в пылу сражения не заметили, как место уже заняла третья сторона.

Агата неспешно покачивалась на кресле и, открыв прихваченную с собой книжку на помеченной закладкой странице, непринуждённо поглощала её содержимое.

Сабина и Федя переглянулись.

Битва за право обладания креслом-качалкой Иллариона превратилась в судебное разбирательство о причинах захвата объекта вражеской стороной, ментальную оборону которой не способны были пробить ни яркое пламя лисы, ни холодные прожекторы филина. Вражеской стороне были абсолютно безразличны звучащие из уст поражённых противников нелицеприятные эпитеты. Литература её интересовала в сотню тысяч раз больше.

Что-то здесь не так. Кого-то не хватает… Куда запропастился Захар? Обычно он успокаивал этот отряд по разгрому мирной жизни Иллариона, какие ещё более важные задачи заставили его отвлечься от своих основных обязанностей?

Впрочем, неважно. Он-то точно ничего не натворит. Илларион, потирая пальцами переносицу, прошагал на кухню. Его бессмертное тело было морально измотано достаточно, чтобы внезапно потребовать стакан воды. К тому же на кухне наверняка будет хуже слышен балаган. Он просто дождётся, когда про него забудут, и вернётся к себе в кабинет. Судьба этого дома уже была предопределена с момента, как щёлкнул дверной замок. Он уже не в силах поменять что-либо.

Звякнуло стекло, Илларион подставил стакан к крану. Зашипела вода, забулькала на дне. Стакан уже был в паре сантиметров от губ Иллариона, когда его рука едва дрогнула от чьих-то прозвучавших позади шагов. Он медленно обернулся.

Кажется, он ошибся в расчётах.

Рыжеволосый парень ростом не выше ста шестидесяти сантиметров с уверенным видом остановился посреди кухни, оглядывая помещение как свои владения и сосредоточенно над чем-то размышляя. Он тщательно осматривал каждый уголок, не замечая Иллариона, пока тот без тени эмоций в упор смотрел на него. Тех просто не осталось. Если даже самый образованный член банды оборотней что-то замышлял, на его доме определённо точно вскоре не останется живого места.

Он вновь поднёс стакан к губам. В этот раз тот оказался ещё ближе, Илларион уже был готов устало выдохнуть и насладиться глотком прохладной воды, как кухня погрузилась в хаос, подобно гостиной.

Эпицентр бури сместился на кухню.

Эти дети… Чем они занимались в этот раз?!

Ребята, как мухи, облепили каждый уголок кухни. Отворился холодильник, захлопали дверцы ящиков, Тихон и Амалия на корточках рыскали по углам, даже заглядывали под шкафы. От того, чтобы зачем-то проверить и за плинтусами, их всё-таки отговорил Захар. Вернее, угрожающе нахмурившись, зыркнул на них. Амалия и Тихон словно затылками почувствовали его взгляд и тут же сменили род деятельности. Теперь вместе со Светой и Сабиной осматривали содержимое одного из шкафов. Федя, имитируя бурную деятельность, не торопясь открывал и закрывал микроволновку, будто от этого в ней волшебным образом что-то да очутится. Богдан взял на себя ответственность исследовать балкон. Через открывшуюся дверь в помещение проник холодный уличный воздух.

Сквозняк, чуть взметнувший чёлку Иллариона, привёл того в чувства. Он перестал метаться взглядом от одного шкодившего ребёнка к другому и уставился на Захара в надежде, что, заметив его вопросительный взгляд, парень объяснит, что происходит. Но тот по-прежнему его не замечал.

Так казалось Иллариону. На самом деле Захар прекрасно понимал, как всё это выглядит в глазах Иллариона. Однако он просто не мог в этот раз извиняюще улыбнуться и тихо попросить прощения за столь наглую оккупацию дома командой по нарушению всеобщего спокойствия.

В этот раз операция по нарушению спокойствия была почти полностью его инициативой.

Поначалу, когда поздним вечером в один из последних учебных дней в четверти он размышлял о том, чем ребята займутся в эти новогодние каникулы, за одну только допущенную мысль хоть как-то беспокоить Иллариона его немного погрызывала совесть. Совсем чуть-чуть. Ведь изначально он хотел попросить Иллариона в качестве оплаты морального ущерба проспонсировать поездку ребят в Белгород. Эта идея показалась ему абсурдной и несправедливой, ведь Илларион и сам был не рад узнать, что целых полтора века он жил, работая на монстра, желающего уничтожить человечество, а не на спасителя всего мира людского.

Но новогоднее настроение и предвкушение незабываемых совместных с друзьями каникул заметно развязало ему руки.

В день, когда Захар попробовал поделиться идеей с Тихоном, Сабиной и Амалией, был приятно удивлён такому охотному согласию. Ребята тут же повскакивали, шурша куртками, снег комьями посыпался с них.

— У него там и еды, наверное, много! — радовался Тихон, представляя горы изысканных блюд и облизываясь. — А может, у него сто слуг, которые готовят ему и убираются в доме?

— Ты забыл? Ему не нужна еда, — покачал головой Захар. — Уж не знаю, сколько у него слуг…

— Будем играть в правду или действие. Заставлю его кланяться мне в ноги! — хищно скалилась Сабина. Казалось, её силуэт пылал рыжими языками пламени от разгоревшейся жажды мести.

— Не думаю, что он согласится…

— Будем гадать по картам на то, как пройдёт наш следующий год! — весело прыгала вокруг ребят Амалия, длинные хвостики развевались, под ботинками ритмично хрустел снег.

— Если у него дома есть телевизор, возьму с собой приставку, устроим с ним турнир! — В ответ на эту мысль Тихона хищная улыбка Сабины стала ещё более пугающей. У неё появилось целых два способа унизить Иллариона.

Захар не мог отделаться от мысли, что его друзья — садисты. С такими амбициозными планами скучать им точно не придётся.

Так мысль «А почему бы не пригласить праздновать вместе со всеми и Иллариона?» переросла в мысль «У него, наверное, большой дом, там определённо все поместятся». К тому же эта бессмертная ледышка наверняка ни разу не праздновала Новый год, как все нормальные люди. Чтобы Илларион хоть на один день перестал мучить себя мыслями о том, каким он был идиотом, какие ужасные вещи совершал на протяжении стольких лет и о том, что лучше бы ему вообще не существовать, неплохой идеей было заставить его на протяжении суток думать о чём-то совершенно с этим не связанным.

А для того чтобы на протяжении суток Илларион думал о том, какой ужас творится с его домом и какие у людей странные традиции, их команда по нарушению спокойствия подходила как нельзя кстати.

Именно поэтому первым делом они занялись оценкой соответствия дома Иллариона критериям, подходящим под празднование Нового года составом в девять человек. В неё обязательно входила инвентаризация.

— Мы закончили! — отчиталась Амалия. Они с Тихоном встали по стойке смирно слева от Захара. Тот кивнул и повернулся к точно так же замершим Свете и Сабине.

— Мы тоже! — хором воскликнули те.

Остальные тоже подтянулись. Федя лениво приблизился, зевая на ходу, Богдан нехотя вернулся с балкона и открыл окно, чтобы проветрить кухню. Агата отстранённо оглядывала потолок, облокотившись на косяк. Захар прочистил горло и обратился ко всем:

— Итак, какова обстановка?

— В ящиках было два пакетика чая, — начала Света, покачивая находками за ниточки.

— Почему именно два?.. — неуверенно проговорил Захар, косясь на Иллариона. Тот неохотно констатировал:

— Я не покупаю новую коробку, пока не закончится старая.

— Ладно…

— Самовар в шкафу! — воскликнула Сабина.

— Откуда?!

— Неважно, — буркнул Илларион, отпивая наконец воду из стакана. Захар растерянно почесал затылок и переключился на Тихона.

— Банка компота! — звонко отчитался тот.

— Ого… И ничего больше?

— Ещё три салфетки на столе! — добавила Амалия.

— Этого мало. А ты зачем ходил на балкон?

— Тут душно, — непринуждённо отозвался Богдан. Захар хмыкнул и повернулся к Феде.

— А у тебя как успехи?

— Микроволновка.

— Микроволновка что?..

— Имеется.

— … — Захар был несильно удивлён. — Благодарю за участие.

Илларион был уверен, что за делами дети забыли о его существовании, и уже хотел развернуться, чтобы под шумок покинуть дом, но из коридора вдруг кто-то громко окликнул:

— Босс! А где, собственно, снег? Когда вы уже успели… Какого хрена они тут делают?!

В проходе появились двое его талантливых подчинённых, Марк и Антон, которых он пару минут назад вызвал в попытках избавиться от детей. Марк в ступоре замер, метаясь глазами от одного оборотня к другому и с каждым разом темнея в лице ещё больше, Антон стоял с руками в карманах и, хмурясь, с лёгким отвращением смотрел на Богдана в упор. Взгляд Богдана почти не отличался, только тень лёгкой улыбки ещё не до конца сползла с его лица. Позвав сюда Антона, Илларион хотел прогнать отсюда его младшего брата.

Но, кажется, ситуация несколько усложнилась, и восстановить покой будет не так-то просто.

— Эй вы!

Теперь в его доме было сразу десять неуправляемых детей.

— Выметайтесь отсюда, пока я вас не сжёг!

— С какой радости? — хмыкнул Федя, вздёрнув бровь. — Вы не в праве на нас нападать, езжайте домой и смотрите телек дальше.

— Откуда ты?..

— Босс, вы уверены, что проблема настолько глобальна? — ровным тоном обратился к Иллариону Антон, смыв с лица все намёки на эмоции, кроме скуки. Богдан про себя отметил, что брат нисколько не изменился даже под влиянием своего старшего напарника. Тот никогда не стеснялся в выражениях.

— Слышь, малолетка, ты как со старшими разговариваешь? — переключил свой гнев на Антона Марк, направив указательный палец на Иллариона. Илларион устало хмыкнул. Антон был всего на два года младше Марка. — Если босс нас вызвал, значит, так нужно было!

— У меня выходной. Счастливого Нового года.

Антон уже развернулся на подошвах сапог и сделал пару шагов в сторону выхода, но тут же был подхвачен за капюшон сильной рукой в короткой чёрной перчатке. Теперь эпицентром шума было противостояние незаглушимой ярости Марка и безразличного абсолютно ко всему Антона. Пока первый тряс второго за грудки, перечисляя все причины, по которым его должны были уволить ещё в первый день работы, ребята утратили интерес к новоприбывшим и вернулись к инвентаризации.

— Итак, что у нас выходит? — обратился ко всем Захар, приняв важный вид, и, загибая пальцы, начал перечислять. — У Иллариона в доме нет еды, столовых приборов, ёлки, ёлочных игрушек и, судя по всему, даже скатерти. Я всё правильно понял?

Медные глаза уставились на Иллариона так пристально, что не ответить он несколько побоялся. Устало выдохнув и прикрыв глаза, он просто кивнул. Если дети затеяли свои игры, придётся подыгрывать. Может, не обнаружив ничего полезного, они покинут его дом?

— Какой кошмар. И как ты только живёшь здесь? Значит, нам нужно всё это купить!

Теперь уже Илларион ошарашенно замер и уставился на Захара. Тот краем глаза заметил его недоумение, но сделал вид, что не увидел. Илларион не мог не вклиниться с поучительным тоном в его монолог:

— Вас восемь. Вы хоть понимаете, сколько стоит прокормить восьмерых человек и при этом купить на всех посуду? Об игрушках и ёлке я вообще молчу. Вам известно, насколько взлетают цены на подобные товары, когда до Нового года остаётся восемь часов?

— Ну, не нам же платить.

— …

Попытки Марка докричаться до Антона тут же стихли. Он с широко распахнутыми глазами уставился на Захара. Илларион, казалось, перестал дышать.

Эти дети…

Не постеснялись даже воспользоваться деньгами Иллариона?!

Часть 2

Захар, как истинный лидер, распределил между ребятами все обязанности. Сабина, Амалия и Агата остались приводить дом в хоть сколько-нибудь пригодное для праздника состояние. Захар, Света, Федя и Илларион, которому некуда было бежать, отправились в продуктовый. Вместе с ними в том же направлении за ёлкой и другими новогодними украшениями последовали Богдан, Тихон и Антон с Марком.

Именно так. Адептам пришлось подключиться к работе. И сколько бы Марк ни возмущался на протяжении всего пути, им тоже было не уйти. Илларион не позволил им вернуться домой и велел доделать работу до конца. Пускай это и подразумевало работу воспитателями в детском саду. На самом деле Илларион собирался избавить подчинённых от мучений и всё же отпустить их, но чем больше рук, тем быстрее все эти пресловутые праздничные приготовления закончатся, и тем быстрее Илларион сможет спокойно присесть где-нибудь в тихом уголке на втором этаже своего дома.

Если там останется хоть один тихий уголок.

Сабина и Амалия долго пытались убедить Захара, что им самое место в магазине, ведь они могут быстро обежать все ряды и за считанные минуты управиться с покупками, но у Захара уже был готовый аргумент: пусть лучше они с такой же скоростью и энтузиазмом за считанные минуты управятся с уборкой. Сабине и Амалии оставалось лишь демонстративно разлечься на полу, чтобы показать этим несправедливость выбора Захара, но тот жёстко стоял на своём и позвал остальных к выходу. Делать было нечего, пришлось выполнять самую скучную и неприятную работу. Если главный ум их компании так решил, значит, так нужно было.

А дел действительно оказалось немало. У ребят с первых секунд пребывания в доме Иллариона сложилось впечатление, что он бывает здесь не больше пары раз в год, и то — по случайности.

Каждая комната любого мгновенно отнесла бы во времена прошлого века, а то и девятнадцатого. Здесь было столько резной мебели ручной работы, красивых статуэток, ваз и лепнины на потолках, что дом без труда можно было назвать дворцом. Особенно впечатлительным пятнадцатилетним подросткам сразу показалось, что Илларион специально много лет не менял здесь отделку, чтобы напоминать себе или редким, посещающим его адептам о том, что ему больше ста пятидесяти лет. Этакий способ похвастаться своей долгой жизнью и огромным пережитым опытом.

Но как бы красиво здесь ни было, всю эту красоту прекрасно покрывал толстый слой пыли. Он придавал дому старинный вид даже больше, чем интерьер. На всех полках, шкафах, столах, местами даже на диване виднелась серая пелена времени, бережно укрывающая все поверхности дома, словно пыталась таким образом сохранить когда-то давно принятый вид.

Но сегодня этой пелене суждено развеяться. Праздновать Новый год в пыли никто не согласился.

Амалия и Сабина, в последний раз оглядев гостиную, чтобы запомнить её прежнее состояние и после уборки насладиться результатом проделанной работы, обернулись к Агате, чтобы призвать её к началу выполнения их ответственной миссии. Но та, кажется, и не собиралась в ней участвовать.

Она бесшумно покачивалась на кресле-качалке, подперев висок сцепленными в кулак тонкими изящными пальцами, и читала всё ту же книжку. Ничего вокруг её не интересовало, ей был безразличен весь мир, кроме текста перед глазами.

Амалия и Сабина переглянулись. Этого следовало ожидать. Амалия не стала бы мешать подруге и смирилась бы с её нежеланием, ведь заставлять других людей делать то, чего они не хотят, — неправильно. Но она была здесь не одна. В одной комнате с ними присутствовала и Сабина.

И та не терпела, когда кто-то не желал делать свою работу!

— Ты не слышала, что сказал Захар? — кинула она, вперив сощуренный взгляд в Агату. Та и бровью не повела. Сабина покрепче сжала кулаки и, нахмурившись ещё сильнее, направила на неё указательный палец. — Давай помогай! Мы вдвоём тут до следующего Нового года провозимся!

— Вот именно.

— Чего?!

— Здесь можно убираться до бесконечности. Какой смысл начинать?

— …

Сабина ещё несколько минут хмурилась и тихо рычала, будто злобный взгляд способен переубедить Агату. Но в конце концов смирилась и, хмыкнув, развернулась, чтобы оценить обстановку ещё раз. Амалия лишь печально выдохнула и покачала головой.

Обойдя все комнаты первого этажа, они не нашли ни намёка на половые тряпки. У Иллариона вообще было мало личных вещей. Было очень странно видеть дом человека, в котором он, по сути, должен спать, есть, убираться и проводить свободное время, но при этом почти не видеть следов всей этой жизнедеятельности. Порой они забывали, что он бессмертный. Илларион выглядел как самый обычный двадцати пятилетний человек, только волосы его были серыми. Но ведь если не знать ничего об обелисках, можно запросто сказать, что он их покрасил.

Взгляды Амалии и Сабины одновременно легли на широкий шкаф в углу гостиной. Они уже осматривали его пару раз: весь он был заполнен одеждой Иллариона. Сабина задумчиво промычала, для большей сосредоточенности прикрыв глаза. Она не горела никаким желанием копаться в вещах Иллариона. С большей охотой она лучше пороется в мусорке и даже съест что-то из объедков.

Но что если незаметно стащить какую-нибудь рубашку из дальнего угла шкафа и сделать половую тряпку из неё?

Пожалуй, это самая гениальная идея, пришедшая ей в голову за последние пять лет. Дома они часто использовали старые футболки отца в таких же целях. Иллариона не помешает вовлечь в ещё одну традицию простых смертных.

Она резко прервала размышления и распахнула глаза. Не оттого, что закончила мысль.

Оттого что дверцы шкафа со скрипом распахнулись!

Сабина так и застыла, не зная, как реагировать на увиденное. Молча смотрела не меньше пяти минут, как Амалия заглядывает в шкаф, чуть ли не ныряя туда головой, а затем по очереди достаёт оттуда заполненные винтажными и современными рубашками и брюками вешалки.

Что это ещё за хрень?..

Сабина неуверенно приблизилась с перекошенным от шока лицом. Увлечённая Амалия даже не услышала её шагов.

— Эй… — тихо проговорила Сабина. — Ты… Не трогай это! Фу! Брось каку!

— А? — удивлённо воскликнула Амалия. Она резко обернулась, махнув длинными хвостиками. В обеих руках она держала ещё пару вешалок с рубашками и искренне не понимала, что хотела сказать Сабина.

— Как ты прикасаешься к… этому?!

— Этому? — Амалия недоумённо склонила голову набок. — Это же настоящая одежда девятнадцатого века! Ты только посмотри, Илларион до сих пор хранит её здесь!

Она снова отвлеклась, углубляясь в гардероб. Лицо Сабины всё больше темнело.

Что ж. Амалию они потеряли. Но в комнате был ещё один потенциальный помощник. С глубоким выдохом Сабина нехотя обернулась к креслу-качалке, на ходу окликая:

— Агата, как видишь, теперь я одна. Ты не хотела бы поднять свою…

Кресло-качалка неподвижно стояло на месте, а книжка с минималистичной обложкой и однотонной закладкой посередине мирно лежала на сидушке. А где… Где?!

Она резко обернулась вновь.

— Вот, я думаю, эта ещё круче!

Агата стояла напротив Амалии, оглядывая скучающим взглядом верхние полки шкафа, пока та прикладывала к ней вешалки с рубашками и удовлетворённо кивала. Нужные тут же откладывались на кресло, стоящее рядом, а взамен гардероб покидала следующая пара.

Они тут модный показ устроить собираются?!

Сабина не выдержала и в голос прорычала, хватаясь за волосы. К чёрту! Так и быть, она сама всё сделает!

Она протопала на кухню, стуча подошвами кед. Где-то там ребята, кажется, находили нечто вроде ведра. Искать в этом доме швабру можно было и не пытаться, но наличие сосуда для воды уже было равноценно обнаружению золотой жилы.

Она чуть замедлилась, оглядывая ящики. Взгляд её невольно зацепился за мерцающий в полутьме золочёный самовар на верхней полке шкафа. Эта вещь была единственной в доме Иллариона, которая понравилась Сабине. С тех пор, как однажды увидела такой в детстве на школьной экскурсии по музею, она мечтала заиметь дома такой же. Она понятия не имела, как им пользоваться, но сам факт наличия уже сделал бы её счастливой.

Сабина по привычке воровато огляделась. Она всегда делала так, планируя что-то сомнительное и необязательно соблюдающее законы. Вряд ли Илларион использует самовар по назначению. Она тайком украдёт… вернее, перенесёт его к себе домой, а пока все будут праздновать Новый год, будет поддерживать иллюзию стоящего на своём привычном месте самовара, чтобы Илларион не заметил пропажи.

Впрочем, можно и не тратить силы сейчас. Она просто стащит его ночью, пока все будут спать, и на утро не вернётся. Она прекрасно знала, что Илларион ничего им не сделает. Его принципы теперь работали против него же. Грех этим не воспользоваться.

Она как раз вспомнила, что видела ведро где-то под раковиной. Уже присела на корточки и потянулась рукой к ручке дверцы, чтобы открыть её, но чей-то странный, никак не вписывающийся в праздничную атмосферу крик на улице заставил её тут же рефлекторно вскочить и метнуться к двери балкона.

***

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о колокольчики над косяком и впустив в тёплое помещение поток холодного воздуха вместе с толпой во главе с Федей. Макушки всех восьмерых были покрыты тонким слоем снежинок, сразу начавших таять от подгоняемого кондиционерами жаркого воздуха. Под потолком развесили красно-зелёную мишуру с ёлочными игрушками, переливающимися яркими огоньками под приглушённым светом ламп, на окнах кто-то аккуратно нарисовал белой краской северных оленей, запряжённых в сани Деда Мороза и бегущих среди падающих с неба снежинок. Федя поправил сбившиеся чёрные волосы свободной рукой и, не вынимая вторую из кармана брюк, не спеша двинулся к аппарату самообслуживания. Остальные вопросительными взглядами наблюдали, как он неторопливо тыкает по экрану. Марк не выдержал первым и разразился яростными причитаниями, ткнув в Федю указательным пальцем:

— Какого чёрта мы зашли в пиццерию? Ты не мог до завтра потерпеть?

— Я так-то тоже голодная, — невзначай заметила Света, потерев замокший от растаявшего снега затылок. Марк не успел опомниться, когда девушка, как ни в чём не бывало, подошла к противоположному экрану и принялась выбирать еду и себе.

Захар, покачав головой, хотел было предложить остальным приступить пока к более важным делам и уже обернулся, но Марк с тихим раздражённым рыком протопал мимо и подошёл к аппарату, который только что освободил Федя.

Всё-таки не стоило идти в торговый центр такой толпой. Они так до следующего года провозятся…

Богдан и Тихон за спиной Захара незаметно переглянулись. Захар же затылком почувствовал их намерение занять соседний аппарат следом за Светой. Он и сам достаточно сильно проголодался, но ведь это может подождать…

Впрочем, нет. Не может.

— Кхм… Илларион! — с важным видом обернулся к нему Захар. Илларион, нахмурившись, обречённо прикрыл глаза от усилившегося нехорошего предчувствия. — Не мог бы ты пока начать закупаться продуктами по вот этому списку? Всё равно расплачиваться тебе. Мы тебя скоро догоним, я постараюсь поторопить их.

Илларион заранее был готов к подобному, и хоть и понятия не имел, где какой отдел в продуктовом находится, просто смирился и принял из рук Захара наскоро сделанный список. Благо у парня был хороший почерк. Илларион повернулся к Антону, чтобы забрать его с собой, как единственного оставшегося в этой ситуации помощника, но на его месте обнаружил пустоту и лужицу отвалившегося от обуви снега на полу.

— С какой радости я должен за тебя платить?! — возмущался Марк, бесцеремонно вытесненный Антоном в сторону от экрана с меню.

— У меня нет с собой карты. Переведу тебе деньги завтра.

Илларион молча вышел на улицу и направился в сторону торгового центра. Дверь, снова звякнув колокольчиками, закрылась.

Света проводила его скучающим взглядом, обмахиваясь чеком с номером заказа и, протяжно выдохнув, обратилась к Захару, вдумчиво выбирающему себе перекус:

— Ты уверен, что Илларион найдёт дорогу? Он в продуктовом-то, наверное, никогда не был.

— Он обязан найти её, — заявил Захар, подхватив свой чек. Обернувшись, он обратился к остальным. — А вы, пожалуйста, никого не задерживайте и забирайте свои заказы сразу, как их приготовят!

— Ну, ты на такое далёкое будущее не заглядывай, — протянул Федя, смотря на экран возле кассы. Захар проследил за его взглядом.

Двадцать заказов… Надо было преградить им путь ещё у двери!!!

Захар, сцепив руки под затылком, издал протяжный обречённый вопль и принялся судорожно перебирать варианты решения.

— Так не пойдёт! Пусть кто-то останется здесь и заберёт потом все заказы, а другие пойдут искать ёлку и всё остальное!

— Мне лень идти куда-то, — проговорил Федя сквозь зевок.

— Да что ты… Нет! Я, ты и Света! Выходим и сейчас же догоняем Иллариона! Остальные пусть остаются тут и вместе с заказами идут покупать ёлку!

— Ай… — Света, поморщившись, потёрла заложенные от громкого голоса Захара уши.

— Без отговорок!

Не оставив им права выбора, Захар яростно прошагал к двери. Со стороны его походка выглядела достаточно комично, чтобы Света не смогла сдержать рвущийся из неё смешок и громко прыснула. Но тут же прикрыла рот рукой и сделала вид, что чихнула. Захар обернулся и ещё более яростно, прищурившись, посмотрел ей в глаза. Света подумала, что примерно так и выглядит пытающийся угрожать кому-то первоклассник. Однажды она натолкнулась на такого в седьмом классе, забежав на территорию начальной школы по пути из столовой. Случайно наступила на упавшую ей под ноги тетрадку того ребёнка. Спрашивать, почему эта самая тетрадка прежде добрых пять минут летала из одного угла коридора в другой, она постеснялась. Иначе открой она рот хоть немного, и её смех был бы слышен и на втором этаже, и, вероятно, даже в соседней школе.

Вот и в этот раз она предусмотрительно не стала открывать рот и просто последовала за Захаром. Федя закатил глаза и тоже прошаркал за ними. В пиццерии остались только Богдан, Тихон, Марк и Антон.

Пока Тихон хмурился, сверля задумчивым взглядом экран и пытаясь выбрать между клубничным коктейлем и шоколадным, сзади прожигали друг друга взглядами Антон и Богдан. Марк, смотря то на одного, то на другого, тихо усмехался. Но, в конце концов, не выдержал и хохотнул вслух. Надо же, у этих двоих на лицах может быть ещё что-то, кроме вселенской усталости и натянутой вежливой улыбки соответственно. Всё-таки хорошо, что у него есть возможность наблюдать за этой битвой в гляделки.

Жаль только босс не позволит отомстить этому мелкому за тот чёртов бой на складах. Теперь, когда Марку прекрасно известно о способностях Богдана, он мог бы запросто сполна вернуть ему тот ужас, который испытал тогда. Может, попросить босса устроить им «тренировочный» бой? Всё равно, какие ранения ни нанести оборотням, они даже от боли не отключатся. А для пацана будет хороший опыт столкновения с противником, равным с ним по силе. Может, тогда он перестанет отравлять взгляд окружающих этой своей улыбочкой?

Марк ещё долго переводил взгляд с одного белобрысого на другого, мечтая о мести обоим. Богдану — за чуть не пережитый инфаркт, Антону — просто для профилактики.

Из размышлений его вырвал раздавшийся на улице грохот. Свет в кафе часто замигал, в лампочках затрещало электричество. Он тут же дёрнулся и обернулся на звук, за ним повторили и остальные. Другие посетители пиццерии повскакивали с диванов, испуганно вглядываясь в происходящее за окном.

Вслед за грохотом и испуганными криками улицу охватил гул десятков сигналящих машин. Через изрисованные новогодним узорами окна ничего нельзя было рассмотреть. Метель усилилась и снизила видимость до минимума. Марк не стал дожидаться остальных и с раздражённым рыком кинулся на улицу первый, на ходу распахнув дверь так, что та едва не слетела с петель. Остальные, забыв о заказах, рванули за ним.

В лицо сразу ударили холодные потоки воздуха с поднятым градом острых снежинок. Марк закрылся локтем и продолжил бежать в эпицентр шума. Едва ли можно было что-то разглядеть и на улице, но теперь хотя бы стало ясно, почему одновременно засигналило столько машин. Дорогу тоже замело, куча торопящихся домой людей теперь не могли проехать и метра из-за образовавшейся пробки. Однако поднявшаяся буря не была основной причиной. Родители и их дети, спешившие прежде закупиться всем необходимым в торговом центре рядом, разбегались от взвихрённого снежного смерча прямо напротив большого здания с мерцающей вывеской. Кто-то замер, таращась на необъяснимое явление, не в силах двинуться с места от замешательства.

Однако белоснежный смерч был странным и по другой причине: он просто был. Не засасывал ничего вокруг себя, статично кружился посреди перекрёстка, задерживая кучу машин. И без того загруженный трафик в центре города теперь окончательно замер.

Света, Захар и Федя ещё не успели зайти в здание и тоже издалека, стоя у бордюра и закрываясь капюшонами и рукавами, с широко распахнутыми глазами смотрели на вихрь. Богдан, Антон и Тихон остановились за спиной застывшего Марка на противоположной стороне дороги, гадая, что вообще видят перед собой.

Смерч начал быстро рассеиваться, метель тоже утихала. Люди, прячущиеся от снега за машинами и за стенами зданий, притихли и бездвижно глядели на исчезающий вихрь. Водители перестали сигналить, думая, что временное странное происшествие закончилось. Когда ветер стих окончательно, стало ясно, что в его центре всё это время кто-то стоял. Обелиски отшатнулись и напряглись, пристально всматриваясь в каждое его движение.

В центре бушующей снежной воронки расслабленно стоял другой оборотень!

Лёгкий остаточный порыв ветра подхватил красные ленты, оплетающие его рога, заставив маленькие золотистые шарики ударяться друг о друга и переливаться кристальным звоном; длинный плащ взметнулся, развиваясь; белоснежный мех на капюшоне зашелестел вместе с тканью. Длинная завитая русая чёлка, подхваченная потоками холодного воздуха, растрепалась, открывая его большие ярко-синие глаза с горизонтальными зрачками. Он скалился в широкой хищной полуулыбке, оглядывая толпы замерших в округе людей. На вид парню было около двадцати, может, чуть меньше. Он неторопливо стряхнул снежинки с эполетов на плечах и, развернувшись на подошвах высоких чёрных сапог боком к застывшим в ступоре обелискам, весёлым громким голосом объявил на всю округу. Каждое слово разносилось эхом, несмотря на покрытые глубокими сугробами улицы:

— Приветствую всех, с нетерпением ждущих наступления праздника! Я безмерно рад, что вы так усердно готовитесь к его встрече! — Он хитро прищурился, прикрывая свою широкую улыбку спрятанной в белой кожаной перчатке рукой, интонация его пропиталась почти физически ощутимым ехидством, все замершие вокруг покрылись неприятными мурашками. — Однако не все из вас заслуживают подарка. Мало просто нарядить ёлку и усесться на диване перед забитым вкусностями столом. А вы… — он обернулся к Свете, Захару и Феде, а затем также пристально уставился на Марка, Антона, Богдана и Тихона, заставив их невольно встать в боевые стойки и следить за каждым едва заметным движением оборотня. — Если бы вы знали, сколько плохих дел совершили за этот год, упали бы в обморок от стыда и утонули бы в угрызениях совести!

Федя и Света ошарашенно вскинули брови. Марк, готовый в любой момент броситься на парня, чтобы устранить как помеху, теперь пялился на него как на идиота. Богдан и Тихон недоумённо переглянулись.

Что он несёт?..

Света и Федя, не сговариваясь, вгляделись в его биополе. За спиной парня стоял и притоптывал копытом ярко светящийся серебряным светом олень. От сердца обоих немного отлегло: он хотя бы не золотой. Но нельзя было недооценивать его. Серебряные обелиски могут быть достаточно сильными, чтобы побороться почти наравне даже с золотым Богданом!

Незнакомец словно почувствовал, что его биополе изучают, и тихо хихикнул. В тот же миг его улыбка сменилась с «доброй» на абсолютно хищную, а глаза сверкнули жестокими синими огнями. Он раскинул руки в стороны и во всеуслышание огласил:

— Но всё же я покажу вам, сколько таких дел вы успели совершить. Смотрите внимательно и считайте!

Вновь загудела вьюга, снег пришёл в неистовство, ледяной ветер обдал всех не успевших скрыться и неосторожно вышедших из своих укрытий людей и заставил задержать дыхание, чтобы ледяной воздух не обжёг лёгкие. Обелиски расставили ноги пошире, чтобы буря не унесла их вместе с толщами снега. Захара едва не сбило с ног и так, но Света в последний момент успела подхватить его за шиворот. Оборотни замерли в нерешительности: либо они начнут сражаться с этим обелиском прямо на глазах людей, либо позволят навредить им. Захар, из последних сил вцепившись в капюшон, судорожно перебирал в голове все возможные исходы и способы решения так некстати настигнувшей их проблемы.

Раньше, чем он успел придумать план, буря стихла вновь.

А центральную площадь за торговым центром и улицы вокруг заполонили поднимающиеся прямо из снега толпы человекоподобных существ, покрытых твёрдыми карамельными доспехами. Оборотень-олень довольно сощурился и вновь обратился к обелискам:

— В городе теперь бродит, устраивая беспорядки среди простых смертных, столько моей прислуги, сколько плохих дел вы совершили за год. Чтобы доказать, что вы достойны праздновать Новый год вместе со всеми, найдите их всех и уничтожьте!

Округа вновь заполнилась испуганными криками взрослых и детей, машины засигналили отовсюду одновременно, люди разбегались в стороны от карамельных демонов, вооружённых такими же глянцевыми цветастыми копьями и шпагами. Парень, поклонившись перед разразившейся овациями публикой и звякнув колокольчиками на рогах, растянулся в довольной улыбке и объявил уже для всех:

— Счастливого Нового Года!

Силуэт со свистом снова окутал снежный смерч, а через секунду растворился. Застывшие от ужаса водители не решались вести машины дальше и оглядывались по сторонам на убегающих от монстров людей.

Марк, хмурясь, метался серыми глазами из стороны в сторону и яростно стискивал зубы. Но всё-таки не выдержал и с раздражённым цыканьем вскинул руку. Тут же сбоку от него вспыхнул похожий на солнечную плазму круг, из которого всполохами стало вырываться пламя. Ладонь в короткой чёрной кожаной перчатке окутали пылающие языки, сначала скромно, а затем стремительно вспыхнули ярким оранжевым светом, растянувшись тонким рядом и выстроившись в двухметровый шест. Ещё миг и Марк закинул на плечо тяжёлую, словно сотканную из расплавленного металла косу. Он обернулся к замершим в нерешительности напарникам и с язвительной насмешкой, не теряя злости на лице, сквозь гул толпы крикнул:

— Чего встали, малолетки? Я один за вас отдуваться не собираюсь!

Парней обдало поднятым от его рывка снегом. Марк уже со звоном разрубил косой троих карамельных демонов, преследующих перепуганную до смерти семью. Те, не оборачиваясь, убежали прочь, когда ещё в паре метров оттуда огненная коса перерубила разом четверых. Цветные осколки рассыпались по таявшим от каждого его шага сугробам. Пепельный уже бежал далеко впереди на центральную площадь, не глядя разрубая всех монстров на пути.

Антон, до этого растерянно оглядывающийся по сторонам, всё-таки ринулся вслед за напарником. Под его сапогами трескались остатки карамели, а в лицо бил ледяной воздух. На ходу он вскинул руку, выхватывая из пустоты сотканный из плотного огня пистолет.

Богдан и Тихон нерешительно переглянулись. Если адепты ещё могли посветить своими способностями перед обычными людьми, могут ли они надеяться, что Илларион не будет вредничать и так же легко скроет от журналистов бегающих по городу подростков с ушами и хвостами животных?

Хотя… Вместе с ними будут бегать и существа в карамельной броне. Кажется, завтра Иллариону придётся хорошенько поработать.

Серебряный меч сверкнул в свете фонарей, скользнув из пустоты в руку пригнувшегося для старта Богдана. На руке Тихона блеснули жёлтые камни золотого браслета. Они синхронно сорвались с места, готовые защищать людей. Но от неожиданности едва не упали носами в сугробы и резко затормозили с широко распахнутыми глазами.

Прямо на дороге с перезвоном колокольчиков из пустоты материализовывались квадратные и прямоугольные подарочные коробки самых разных размеров, завёрнутые в яркую обёртку и обмотанные блестящими ленточками! От самых маленьких до огромных, больше человеческого роста, подарки заблокировали перекрёсток, падали между машинами и прямо на капоты. Теперь проезжая часть была полностью перекрыта. Люди в автомобилях окончательно потеряли дар речи и замерли, уставившись на бред, которой видели перед собой.

Тихон встретился взглядом с Богданом и уверенно кивнул, намекая, что справится здесь сам. Богдан с сомнением покосился на коробки, но кивнул. Он глянул на ребят на другой стороне дороги и махнул мечом на сбежавшую карамельную орду. Друзья переглянулись. Захар нервно выдохнул и кивнул ему. Богдан тут же сорвался с места, убегая вглубь улиц. Когда остальные скрылись, Тихон, размяв плечи, уже было сделал шаг навстречу первому подарку, но резко затормозил. Со всех сторон одновременно, будто из громкоговорителя, раздался звонкий радостный голос оборотня-оленя:

— А вот и особое испытание! Это не иллюзии. В каждой из этих коробок лежит по подарку! Но вот незадача. — Голос театрально погрустнел. — Не все подарки принадлежат тебе. Чтобы найти нужный, придётся открыть каждую.

Тихон вдруг догадался до чего-то и тут же, выискивая источник звука, ответил:

— А что здесь сложного? Я просто быстренько открою все!

— Не спеши, друг мой, — чуть тише, одновременно задорно и с едва скрытой угрозой прервал его голос. — Прежде чем открыть следующую коробку, тебе придётся съесть всё содержимое предыдущей.

Для Тихона это не было угрозой. Его светло-жёлтые глаза засияли от восторга. Он тут же бросился к ближайшей коробке поменьше, присел на корточки и, развязав ленточку, снял крышку. Внутри лежало сразу несколько шоколадных батончиков.

Голос оборотня с оленьими рогами тихо хмыкнул. И пока Тихон увлечённо в считанные секунды поглощал содержимое первого подарка, прежде чем надолго затихнуть, с насмешкой добавил:

— Приятного аппетита.

Часть 3

Сабина на ходу распахнула дверь, впустив в душное помещение поток холодного воздуха. Не закрывая её обратно и вцепившись в ограждение, наполовину высунулась с балкона, чтобы тщательно оглядеться в поисках источника шума. Поначалу ничего необычного она не заметила, всё та же тихая улочка, заставленная дорогими частными домами. Но тот крик точно издал не разыгравшийся с санками ребёнок, это был испуганный вопль!

Сабина хмурилась и туда-сюда поворачивала голову, вглядываясь вдаль, но так ничего и не увидела. Точно дети кричат. Они любят кричать и смеяться без особого повода. Да что там, она была такой же.

Она хмыкнула, вспомнив детство, и не спеша потопала обратно на кухню, но тут её длинные рыжие волосы подхватил стремительный ветер. От неожиданности она крякнула и тут же прикрыла лицо обеими руками. Капюшон толстовки и длинную чёлку отбросило назад. Ветер был таким сильным, что ей пришлось отступить на пару шагов назад. Вместе с ледяным воздухом в лицо ударял снег. Свирепая метель вдруг охватила всю улицу, стволы деревьев накренились, с ветвей рябины осыпались все ягоды и улетали прочь. За взбушевавшимся снегом едва можно было разглядеть свет в окнах соседнего дома. Дверь балкона мотало туда-сюда, рискуя сорвать её с петель.

Сегодня был единственный день за последние пятнадцать лет, когда Сабина посмотрела прогноз погоды.

И целые сутки синоптики обещали простой снегопад и температуру не ниже одного минусового градуса!

Откуда вдруг такая яростная, чуть ли не штормовая метель?!

На шум из гостиной прибежали Агата с Амалией. У обеих тоже были длинные волосы, которые вмиг подхватил яростный ледяной ветер. Теперь на балконе пытались устоять на месте и не быть сметёнными с высоты уже трое. Повернувшись спиной к ветру и с трудом разлепив один глаз, Амалия попыталась докричаться до Сабины сквозь злобно воющую бурю:

— Что происходит?!

Вместе с ветром в лицо било столько снега, что казалось, будто в кожу впивается одновременно тысяча маленьких острых льдинок. Но Сабина была достаточно терпимой к боли, чтобы сквозь дискомфорт широко распахнуть глаза и изо всех сил крикнуть:

— Откуда я знаю?!

Метель вдруг на миг немного ослабла. Девушки прерывисто выдохнули, неуверенно опуская руки и оглядываясь. Но тут же буря вернулась и с новой силой ударила по ним стремительными потоками ледяного воздуха. Хвостики Амалии снова взлетели и перепутались, резинка уже была в шаге от того, чтобы расплести хвост Сабины, Агата аккуратно короткими шагами отступила назад, в кухню, чтобы не мучиться под обжигающим ледяным ветром.

Проходящая мимо троица детей пряталась за машинами у домов, но колющие летящие снежинки всё равно попадали по ним. Яркие вязаные шапки с помпонами едва не забрал себе ревущий штормовой ветер, поэтому им пришлось укутаться в капюшоны, сильно затянув резинки. Это они испуганно закричали, когда метель только началась.

Провода неистово качались, с трудом держались в земле фонарные столбы, вместе с толщами снега летели прочь пакеты и оторвавшаяся от домов мишура. В один из автомобилей влетел мусорный бак, высыпав всё содержимое и заставив взреветь сигнализацию. Вьюга выла настолько громко, что даже сирена заглушалась на её фоне.

Нельзя было просто стоять тут и дальше. Ни разу за всю историю Нового Оскола здесь не случалось подобных катаклизмов. С этой метелью явно было что-то не так.

Агата без слов выпрыгнула обратно на балкон. Вскочив на перила, обратилась в сову и бесшумно исчезла в бушующей толще снега, размахивая большими белоснежными крыльями.

Сабина с Амалией переглянулись, щурясь от летящих в глаза льдинок. Агата была на масть выше их и смогла что-то почувствовать. Не сговариваясь, они перескочили через ограду, мягко приземлились на заваленную снегом дорогу и пустились вслед за подругой.

Пробежали они недолго. Жуткий, пронзительный полуживотный-получеловеческий крик заставил их затормозить и с широко распахнутыми глазами вглядеться в глубину белой пелены в попытках понять, что за чертовщина издала этот рёв. Завеса вдруг медленно развеялась: метель начала стихать, очертания домов и дорог обрели чёткость, а свет от успокоившихся фонарей вновь осветил округу.

И явил Сабине с Амалией одновременно жуткую и приятную картину.

Похожее на человека существо как могло отбивалось от ловких совиных лап, закрывая подобие глаз похожими на руки конечностями. Весь его силуэт был покрыт похожей на тёмную карамель глазурью. В целом его и можно было принять за человека, только покрытого подтёками застывшей карамели.

Он изо всех сил размахивал руками, отбиваясь от белоснежного хищника, пикирующего с когтистыми лапами наперевес с разных сторон и целящегося существу в глаза. Он едва успевал уклоняться, острые длинные когти исцарапали ему все локти, но существо упорно верещало и металось по снегу. Агате было всё равно на визги, ледяные совиные глаза пристально следили за каждым движением, предугадывая все действия существа.

Белые совы прекрасно ориентировались и в метель. Как только Агата превратилась, тут же почувствовала странную, непохожую на обычное биополе энергетику. И эта сила циркулировала подозрительно похоже на бушующие снежные вихри.

Как только она со спины налетела когтистыми лапами на странное существо, от страха то истерично взвизгнуло, а метель тут же ослабла: снег перестал бить по всем поверхностям и оседал, под светом фонарей стало легче разглядеть существо.

Это был… человек, покрытый тёмной карамелью.

С каких пор простой маленький, населённый парой десятков тысяч человек город атакуют демоны-леденцы?!

Амалию и Сабину это не слишком смутило, они с горящими от восторга глазами смотрели, как Агата в птичьем облике ловко царапает существо, бесшумно взмахивая большими белыми крыльями. Если бы метель всё ещё бушевала, Агата прекрасно слилась бы с окружением и ещё эффективнее атаковала. Поэтому существо и не заметило её приближения вначале: белые совы не только летали, не издавая абсолютно никаких звуков, как и другие совиные, но и сливались с заснеженным окружением.

— Молодец, Агата! — ободряюще кричала Амалия, подбегая ближе к сражающимся.

— Давай, снеси ему башку! — голосила Сабина, хищно скалясь и следуя за Амалией.

Агата, хоть и уверенно атаковала, даже особо не напрягаясь, не могла избавиться от нехорошего предчувствия. Пока Сабина и Амалия как чирлидеры скакали неподалёку, наслаждаясь мучениями карамельного монстра и выкрикивая что-то, Агата в очередной раз без труда царапнула большими острыми когтями глянцевую тёмно-голубую броню.

Если это существо смогло призвать такую бурю, почему сейчас просто отмахивалось от совы, как от комара, даже не пытаясь атаковать в ответ?

Вопрос отпал почти сразу. Когда Агате уже наскучило летать вокруг, имитируя назойливую муху, монстр взревел с новой силой. Сугробы вокруг него взбушевались и вихрем закружились, окутывая и закрывая от внешнего мира его силуэт. Агата сделала два широких взмаха и отлетела от существа подальше, прищурившись от противного визга. Волосы Сабины и Амалии вновь подхватил ветер, заставив их рефлекторно прикрыть лица рукавами и отступить на пару шагов.

Клубок движущихся с едва различимой скоростью снежинок расширялся, вьюга ревела всё громче, а голубая карамель окончательно перестала проглядываться сквозь снежную толщу.

В один миг клубок вдруг остановился и осел, смешавшись с сугробами на земле. А вместо карамельного существа теперь посреди дороги неподвижно стояла… ледяная скала чуть выше человеческого роста!

Девушки так и застыли, Агата на мгновение бездвижно зависла в воздухе от неожиданности. Монстр заковал себя в ледяную статую?

От странной картины их отвлёк хруст снега под чьими-то ногами. Они тут же обернулись. Кто-то неспешно приближался, хлопая в ладоши.

Вернее, двумя пластами цветастой карамели друг о друга.

Прямо к ним приближался точно такой же карамельный человек, отличающийся от первого лишь расцветкой!

И выражение его лица явно кричало: «Я здесь не с добрыми намерениями, поэтому бегите!»

— Хо-хо-хо! — разразился он заливистым смехом, не переставая хлопать в ладоши и приближаться к девушкам. Сабина и Амалия нахмурились и приняли боевые стойки, готовые к атаке в любой момент. Однако карамельный человек вдруг прервал аплодисменты и остановился, скрипнув снегом, в паре десятков метров от них. — Вы так быстро нашли моего дражайшего подручного. Покровитель будет рад!

— Вы кто такие?! — крикнула Сабина, угрожающе вскинув голову и откинув длинную рыжую чёлку со лба. — Какой ещё «Покровитель»?

— Ну-ну-ну! Имейте терпение, юная леди, — призывал он, вежливо кланяясь. — Я бы и сам вам всё рассказал. Жаль, что сам Покровитель не сможет сделать этого лично, но мне выпала честь помочь ему с этим поручением! — Он вновь выпрямился и раскинул «руки» в стороны. — Как много хороших дел вы успели совершить за этот год, барышни?

Сабина с Амалией обменялись недоумёнными взглядами, пока Агата бесшумно улетала прочь, чтобы сесть на крышу ближайшего дома и наблюдать издалека. Странный монстр, напарник которого чуть не смёл их метелью, рассуждал о хороших делах! Тут явно что-то нечисто…

— Немало, — с угрозой процедила Сабина, прожигая существо взглядом. — Явно больше тебя.

— Как невежливо! Обращаться ко взрослым на «ты»… — причитал карамельный человек, качая головой. — Впрочем, мой вопрос был лишь актом приличия. Уж Покровителю-то известно, какими непослушными были юные барышни в этом году!

Амалия с трудом успела отреагировать и, призвав силу кубка Солнца, в последний момент выставила прямо перед собой огромную гадальную карту подобно щиту. Тонкий картон насквозь пронзило, впившись, оружие необычного цвета. Сабина не испугалась и отпрянула лишь рефлекторно, тут же оборачиваясь на снаряд. И едва не согнулась пополам от охватившего её смеха. Громкий хохот пронёсся над округой. Пока Сабина вытирала проступившие в уголках глаз слёзы, Амалия с облегчением вздохнула. Таким оружием обелисков не напугать.

Её импровизированный щит пронзила обычная, отличающаяся лишь размером c человека, ярко-зелёная шпажка для канапе в форме пики с сердечком. Не слишком похоже на то, что может серьёзно ранить, но всё равно было неожиданно.

Сабина уже действительно едва не валялась в снегу, охваченная приступом смеха. Но вдруг до ушей Амалии донёсся неприятный звук вонзившегося в плоть нечто.

Сабина дёрнулась и отступила на шаг назад. С её лица тут же сошла улыбка, а глаза подозрительно сузились. Она исподлобья, сквозь скрывавшую правую половину лица чёлку, смотрела на улыбающегося карамельного монстра, медленно одной рукой доставая впившуюся в плечо розовую шпажку. Воздух вокруг стал нагреваться, а снег под чёрными кедами таять.

— Слышь, — низко проговорила Сабина, с хлюпающим звуком вынимая шпажку из плеча. Брызнула кровь, но подобные раны на обелисках затягивались очень быстро — исчезла и эта. Вот только боль они чувствовали точно так же, как обычные люди. — Ты нас «этим» запугать хотел? — Шпажка агрессивным рывком вонзилась в сугроб неподалёку. Медные глаза вспыхнули яркими свирепыми огнями. — Я тебе продемонстрирую, как плохо вела себя в этом году!

— О-у… — разочарованно протянуло существо, сцепляя руки за спиной. Цветные пятна на его теле чуть заметно засветились, отразившись на снегу калейдоскопом. — Пожалуй, вы не заслуживаете подарков. — Карамельный панцирь вспыхнул всеми цветами радуги, Сабине пришлось невольно прищуриться. Существо с протяжным выдохом договорило. — Всё во имя справедливости.

Из цветных бликов на сугробах стали расти карамельные шпили. Они менялись на ходу, переливаясь всеми цветами радуги, деформировались, как пластилин. Карамельного человека окружила целая армия ему подобных, и в руках у каждого было по две цветные шпажки с рукоятями, подобные настоящим!

Амалия и Сабина нахмурились, расставляя ноги пошире и не сводя глаз с цветастой армии. Те угрожающе размахивали своим оружием и разминали конечности. Их лидер отступил, скрывшись в толпе, и напоследок отчеканил:

— Разберитесь с этими детьми.

Существо исчезло окончательно, а армия его клонов взревела и, как по команде, сорвалась с места, целясь штыками в оборотней! Пока толпа приближалась, Сабина прыгала на месте и разминала шею и плечи. Прыжок вправо — она взмахнула тремя рыжими хвостами. Прыжок влево — пригладила волосы, шевеля длинными ушами. Горящие огнями глаза с узкими вертикальными зрачками вспыхнули охотничьим азартом. Она хищно оскалилась, блеснув острыми клыками. Длинные, собранные в хвост на затылке, рыжие волосы подхватил порыв ветра.

Такая армия противников и есть подарок! Как же этот придурок разочаруется, когда увидит, что все его солдаты пали, разбившись на десять тысяч радужных осколков!

Пока прыгающий силуэт Сабины облизывали языки пламени, Амалия тоже готовилась к бою. Она призвала золотой когтистый браслет на правую руку, взмахнула ей — и в воздухе над ней из светящихся частичек вмиг сформировался большой золотой кубок, инкрустированный зелёными камнями. Ещё одно плавное движение рукой: кубок накренился, обливая хозяйку жидким золотом. Её силуэт чуть блеснул зелёным, снова потух, а затем стал источать маленькие золотые блёстки.

Глаза с узкими зрачками блеснули зелёным, кошачьи уши подёргивались в унисон развивающимся на ветру каштановым волосам, забился из стороны в сторону длинный чёрный хвост. Амалия широко улыбнулась, показав противникам клыки, и пригнулась, приготовившись к старту и разбросав снег позади себя.

Игра началась!

Не сговариваясь, Сабина и Амалия разделились и бросились вперёд по улице. Армия из сотни карамельных солдат разделилась надвое и со скрипящим воем кинулась вслед. Пока Амалия вприпрыжку вела за собой цветную толпу, минуя застывший посреди дороги ледяной шпиль, Агата, всё ещё в образе совы, пристально следила за ним.

Цветное существо утверждало, что это — его подручный. Почему его подручный обратился ледышкой и без дела стоял здесь? Явно не просто так.

От неожиданности Агата рефлекторно взмахнула крыльями, молниеносно взлетая и уклоняясь от несущейся прямо на неё острой, как нож, льдины. Она отвлеклась на размышления и не заметила, как от ледяного кокона отломилась часть. Зрачки широко распахнутых голубых совиных глаз сузились, устремляя всё внимание к неподвижному прежде кокону. Тот со звонким треском раскололся надвое, от огромного разлома с хрустальным перезвоном росли мелкие трещинки.

Белая паутина за считанные секунды опутала всю льдину, а та рассыпалась на тысячи маленьких осколков, тут же метая их в разные стороны. Агата вновь взмахнула большими крыльями и прикрыла ими всё тело. Белоснежные перья затвердели, кристаллическая поверхность заблестела от бликов, встречая ледяные осколки скрипом. Когда шквал окончился, крылья вновь зашелестели, а глаза уставились на место, где только что неподвижно стояла ледяная глыба.

Теперь оттуда на неё снизу вверх взирало двухметровое и длиннорукое существо, сплошь покрытое панцирем из длинных острых сосулек! Вокруг сверкающего ледяными шипами существа кружились редкие снежинки, разрастаясь в белоснежный смерч.

Это существо копило силы?

Сосульки на его теле с хрустальным перезвоном продолжали меняться и переливаться, вырастая из тающих и застывающих вновь снежинок. Агата села, чтобы не тратить силы зря. Наконец, буря рассеялась, улицу накрыл размеренный снегопад. Неторопливо падающие хлопья приглушили шум вокруг, погрузив территорию в тишину. Маленькие хрусталики бесшумно пикировали на ледяное тело, впитываясь и заставляя его с хрустом разрастаться. Будь Агата в человеческом облике, непременно широко распахнула бы глаза.

Монстр превратился в огромное подобие снежинки, увеличенной в сотни раз и обратившейся в огромный подвижный массив из толстых и острых, симметрично склеенных между собой сосулек!

Агата затихла, стараясь дышать как можно тише. Огромная изящная льдина какое-то время стояла на месте, будто вновь превратившись в неживую статую. Однако вскоре она медленно, скрепя снегом под нижними отростками, принялась разворачиваться. Медленно спускающиеся снежинки продолжали впитываться в лёд. Массив снова замер, остановившись прямо напротив Агаты.

Все звуки стихли. Казалось, даже стало слышно, как снежинки с едва различимым шорохом оседают на землю. Агата невольно пригнулась, следуя животным рефлексам, чтобы ещё сильнее слиться с окружением. Лапы скрипнули.

Заставив скрип разлететься по округе оглушающим эхом.

Существо взревело!

Звон тысяч льдин и скрип снега смешались, образуя жуткий крик вперемешку с воем вьюги. Концы льдин на глазах удлинялись и, застывая острыми клинками, со свистом отрывались и рассекали воздух, на ходу меняли направление, целясь прямо в белую сову на крыше дома!

Агата вспорхнула, снег осыпался с её крыши за миг до того, как черепицу со скрежетом пронзили острые льдины. Агата одновременно следила за медленными передвижениями снежинки и ежесекундно отделяющимися от неё снарядами, косясь на прежнее место разведки.

Пять? Восемь? Восемь льдин одновременно. Впрочем, число не имеет значения. Все они группами летят в одном и том же направлении.

Агата бесшумно пикировала, ровно летя за выступами крыш соседних домов, льдины порциями впивались прямо в кирпичи и рассекали воздух, совсем немного не касаясь перьев хвоста.

Метель вновь усилилась, ветер выл и поднимал толщи снега. Но сова, подобно дельфину под водой, лавировала между потоками воздуха и кружилась, уклоняясь от летящих в неё льдин и игнорируя оглушительный рёв существа. Сова ни на секунду не спускала с него острого взгляда.

Какое-то время льдины прицельно преследовали её, но, в конце концов, лишь разрезали пустоту, по прямой минуя быстро несущуюся по воздуху птицу. Уклоняться от них не составляло никакого труда.

Агата летела вдоль стены двухэтажного многоквартирного дома, крылом едва не задевая штукатурку, но прекрасно контролируя расстояние. Очередной шквал из десятка ледяных клинков со скоростью пуль врезался в стену, кроша штукатурку; отвалившиеся частицы не успевали упасть в сугробы и тут же подхватывались бушующим порывом ветра.

Ещё несколько десятков с разных сторон летели в цель: спереди, сзади, прямо напротив, преследовали сову, не оставив шанса уклониться.

Но птица просто сложила крылья и камнем упала вниз. Льдины кучками пронзили стену, превратив её в спину ежа. А сова в сантиметрах над землёй вновь расправила крылья и тут же выровнялась, летя прямо над сугробами и заставляя снег под собой взбушеваться, словно моторная лодка рассекала морскую воду.

Уклоняться таким способом Агата могла хоть вечность. Вот только простыми уворотами существо не уничтожить.

Подступиться к нему не так просто. Всякий раз, когда Агата рассекала морозный воздух в паре метров от снежинки, ей приходилось отлетать ещё на десять в другом направлении, чтобы избавиться от прицельно летящих снарядов. Пару раз по инерции они впивались в снежинку. Но, не причинив никакого вреда, впитывались обратно, удлиняя отростки вновь.

Долгое время сова просто кружила вокруг снежинки, подобно ястребу, выслеживающему добычу. А огромная льдина медленно поворачивалась, стремясь смотреть прямо на оборотня.

Агате наскучили эти догонялки. Чем быстрее она освободится, тем быстрее вернётся к чтению.

Хоть и книга попалась не самая увлекательная, даже читать её было куда интересней, чем бесцельно кружить здесь и мёрзнуть в эпицентре снежного смерча.

Агата сложила крылья и спикировала на заваленную землю. По снегу скрипнули большие совиные лапы размером с человеческие ноги. Длинные белые волосы отбросило назад вихрем, бледное лицо от острых снежинок закрывали выросшие из шеи маленькие белые крылья. Из-под мягких коротких перьев и длинных белых ресниц на существо пристально смотрели холодные голубые глаза.

Тонкие, покрасневшие на холоде губы чуть приоткрылись, и сквозь вьюгу до монстра донёсся громкий вкрадчивый голос:

— Выпускай сразу все. — Шесть огромных крыльев зашелестели, хаотично поднимаясь и опускаясь. Агата пошире расставила ноги, от колен обернувшиеся птичьими когтистыми лапами. — Управлюсь со всеми разом.

Льдина взревела с новой силой, штормовой вихрь обдал тело Агаты шквалом острых снежинок. Вслед за ними через миг рассекли воздух одновременно сотни ледяных лезвий.

Шесть крыльев широко взмахнули вновь. Перья окутали Агату коконом, затвердели, обратившись хрустальным панцирем. Зеркальная поверхность отражала окружение и сливалась с ним. Кристальный купол стал невидимым, скрыв под собой хладнокровную хозяйку.

Сотни льдин со звоном бились о затвердевшие перья, не оставляя никаких царапин, отлетали в стороны и вонзались в землю.

Агата выждала пару атак и двинулась вперёд. Лезвия продолжали звенеть за куполом, а лапы хрустеть снегом, с каждым шагом неизбежно наступая.

Существо не прекращало реветь и становилось с каждой секундой только громче. Льдинки отрывались от земли и врастали в его тело обратно, но часть по инерции отлетала слишком далеко, чтобы вернуться. Его тело неумолимо уменьшалось.

Оно прекратило выпускать клинки и на острых пиках перекатилось подальше от приближающейся Агаты. Та тоже перестала скрываться за коконом, широко расправив крылья.

И, взмахнув ими, выпустила несколько десятков острых хрустальных перьев в льдину!

От стремительных ударов его мотало из стороны в сторону, с каждым звоном вонзающегося в лёд лезвия он отступал на маленький шаг назад. Агата уверенно двигалась вперёд и теснила льдину к тупику в конце улицы. От впивающихся в её тело лезвий лёд тут же покрывался трещинками. Перья не исчезали, постепенно облупливая всю поверхность.

Но на белоснежных крыльях отрастали новые. А взамен десятку, со свистом рассекая воздух, летели ещё двадцать!

Чем ближе сова и льдина подходили к замыкающему улицу зданию, тем больше симметрично вонзённых в лёд перьев окутывали существо. Оно всё не раскалывалось, но свободного для лезвий места вокруг сердцевины оставалось всё меньше.

Снежинка, покрытая подобно дикобразу тысячей острых клинков, упёрлась в стену. Отступать было больше некуда. Только если повернуться.

Если повернётся, наверняка ей настанет конец!

Существо вдруг замолчало. Угасли вообще все звуки, даже вьюга, казалось, чуть затихла.

Короткий свист. Громкий треск.

Последнее перо впилось в самый центр снежинки. В тот же миг огромная шипастая льдина распалась на сотни тысяч маленьких осколков, а те, едва касаясь сугробов, обращались в снежные хлопья.

Буря рассеялась окончательно, вечернее небо прояснилось. Агата мягко взмахнула крыльями, отгоняя от себя опадающие белые частички. Убрав с глаз маленькие крылышки и вскинув голову, она взглянула на небо.

Можно уходить. И вернуться к книге, наконец.

Часть 4

Амалия и Сабина с армией карамельных демонов на хвосте выбежали к широкому пространству на другом конце улицы. Если бы с ними сейчас была Света, та могла бы спокойно заманить противников в переулок и перебить их там по одному, игнорируя все попытки атаковать. Однако, несмотря на то что длинные шпажки помешали бы демонам маневрировать в узком пространстве, Амалии и Сабине будет в переулке также неудобно, как и им.

Поэтому они встали в боевые стойки чуть поодаль, в центре импровизированного поля битвы, чтобы не мешать друг другу.

Пока толпа наступала, Амалия вновь призвала силу кубка.

— Явись, о, Бог, свет Солнца! — торжественно пропела она, потянувшись руками к зависшей в воздухе проекции кубка. Сабина ошарашенно уставилась на неё, как на умалишённую.

— Чё?..

Она тут же осеклась. Порой Сабина забывала, что не только она даёт своим приёмам длинные витиеватые названия.

Полупрозрачное жидкое золото вновь окропило Амалию, разливаясь по сугробам в десяти метрах вокруг неё. И без того мерцающий в свете фонарей снег засиял от золотых блёсток, озарив застывших в ступоре существ. Они недоумённо озирались, смотря себе под ноги и ожидая атак снизу. Но бояться должны были не атак.

В сражении с Амалией было кое-что пострашнее.

Блёстки у неё под ногами не спеша собирались в кучу, концентрируясь и материализуя прямо перед ней какой-то предмет. Он обретал чёткость, переливался и заострял углы. Теперь от армии застывших леденцов Амалию закрывал плоский золотой прямоугольник с человеческий рост. Ещё мгновение — и золото окрасилось цветными пятнами, вырисовывая чёткую картинку.

— Шестёрка мечей! — огласила Амалия, отодвинув карту за спину. — В путь!

Блёстки как по команде взметнулись в воздух, заслонив золотым снегопадом всё пространство вокруг. Сабина, не переставая отбиваться от своих противников, закрылась рукой от яркого света и мысленно поблагодарила богов за то, что им хватило ума разделиться. Иначе досталось бы и ей.

Сверкающая завеса быстро растворилась, разлетевшись туманом по воздуху. Разноцветные солдаты взревели и собирались яростно наброситься наконец на девчонку со шпажками наперевес. Но едва смогли сделать шаг: что-то под ногами вдруг замедлило их движения в несколько раз, и вместо бега они с усилием перешли на тяжёлую ходьбу. Существа вновь уставились себе под ноги.

Вместо сугробов они теперь ступали по толще воды, поднявшейся до колен!

— Будьте бдительны! — задорно предупредила их Амалия откуда-то спереди. Солдаты тут же вскинули головы и уставились вперёд. — Сейчас начнутся небольшие осадки!

Она, с руками в боках, стояла на лодке, плавно плывущей в обратную от монстров сторону. В воздухе всё ещё подобно снежинкам крутились золотые частички, а участок заснеженной улицы превратился в пруд!

Не успели карамельные демоны сделать и шага, как сверху до них донёсся свист. Он стремительно приближался, будто с неба падал какой-то снаряд. Стражи вскинули головы.

Прямо на их головы, подобно гильотинам, летело сразу шесть огромных мечей!

Демоны бросились врассыпную, но из-за толщи воды едва могли переставлять ноги. Сразу четверо замешкавшихся разбились на тысячи цветных осколков под намертво впившимися в землю мечами. Армия засуетилась и потеряла строй. Лодка Амалии не спеша плыла по периметру образовавшегося пруда.

— Осталось пять залпов!

Один за другим солдаты превращались в кучку обломков, в свете фонарей и золотых частичек мерцающих тысячами бликов. Кусочки карамели падали на дно «пруда», не спеша опускаясь на дно.

Но прежде чем с неба упали ещё три шестёрки мечей, вода начала замерзать. Демоны, пытающиеся изо всех сил спастись от снарядов и подобраться к размеренно плывущей лодке, теперь спотыкались на каждом шагу. От холода вода стала покрываться тонкой плёнкой льда.

С неба посыпалось сразу восемнадцать мечей. И каждый тут же попал в замешкавшуюся в ледяных осколках цель. Из сотни солдат Амалия одной атакой одолела сразу три десятка!

Лодка и вода растворялись, распадаясь на золотые частицы, а Амалия с победным кличем спрыгнула в рассыпавшееся по снегу золото. Сабина, не торопясь отбиваясь от подступающих к ней демонов, косилась на происходящую в стороне «психоделику». Она быстрыми комбинациями коротких ударов ногами с разворотами разбила в щепки ещё четверых сразу, раскидывая снег в стороны; длинные волосы и хвосты будто в танце следовали за каждым её движением.

Сама она сегодня решила обойтись простым рукопашным боем. Сколько бы ни было пользы в пирокинезе и иллюзиях, этих безмозглых марионеток раскидать в стороны — раз плюнуть! Они просто не достойны видеть всей мощи трёххвостой лисы.

Отскок, шорох одежды и резкий удар — одним замахом кеды Сабины разбили ещё троих. Она скучающим взглядом следила одновременно за движениями спереди и сбоку, в один миг парировала резкими выпадами рук атаки шпажек, а в другой — уже проскальзывала под острыми наконечниками и чёткими ровными ударами пронзала карамельный панцирь, разбивая стражей. Ещё несколько тут же подступили сзади, но не успели и замахнуться копьями, как Сабина, не двигаясь с места, молниеносно занесла назад выпрямленную ногу и, не оборачиваясь, разбила голову ближайшему. Остальные два, замешкавшись, отлетели простыми ударами ладоней.

— На мастера тхэквондо, да со спины! — хищно рассмеялась Сабина, разбивая на ходу ещё двоих. — Да хоть с неба на меня падайте!

За спиной двое монстров действительно летели на неё сверху, прыгнув и замахнувшись острыми, блеснувшими в полумраке шпажками! Сабина прекрасно слышала всё. Она со смешком отклонилась в сторону, заставив копья солдат просвистеть в воздухе, и тут же пробила обоих ногой с разворота.

— Придурки, — приглушённо констатировала она.

Амалия, окружённая не на шутку напрягшимися солдатами, раскинула руки, принимая от кубка ещё одну карту. Золотая поверхность вновь окрасилась картинкой. Амалия торжественно объявила:

— Король пентаклей! Хм-м… Этого не хватит. — Задумчиво хмыкнув, она вытащила ещё одну. — Отлично, семёрка жезлов!

Стражи не стали дожидаться очередного странного эффекта и с боевым кличем кинулись на Амалию. Та лишь широко улыбнулась и выставила вперёд правую руку. В её ладони концентрировались золотые блёстки, стремительно обретая форму продолговатого, длиной с человеческий рост предмета.

Демоны разразились гневными криками и ускорились в несколько раз. Сразу четверо выставили лезвия шпажек вперёд и набросились на Амалию, вдалеке из-под земли вдруг выросли и изогнулись, подобно змеям, виноградные лозы. Они стремительно опутали ноги шестерых демонов, которые теперь тщетно пытались сдвинуться с места. Яростно зарычав, они метнули свои копья, которые теперь на огромной скорости летели, желая пронзить тело Амалии насквозь.

Но четверо солдат с неразличимой для глаза скоростью напополам разрезало нечто. Со звоном повалившись на землю, монстры разбились окончательно. Шесть копий не достигли Амалии, вонзившись в шесть возникших из ниоткуда круглых щитов. В воздухе над ней зависло шесть мерцающих золотом полупрозрачных кругов с пятиконечными звёздами внутри. Амалия весело хихикнула, глянув на пентакли:

— Какие вы полезные!

Ещё пятеро окружили её, целясь цветными шпагами, но снова их ноги опутали виноградные лозы. А затем точно также напополам разбило оружие Амалии. В её руках была толстая ровная ветка дерева длиною в два метра! Однако девушка двигалась настолько стремительно, разбивая ошарашенных солдат одного за другим, словно в руках её было полноценное острое копьё. Её движения были такими быстрыми и ловкими, что солдаты едва успевали заметить, как та одновременно уклоняется от всех их атак и, со свистом раскручивая палку, тут же разбивает их на мелкие осколки. Летящие издалека копья продолжали у самой цели вонзаться в золотые щиты, но Амалия больше ни разу не вскинула голову. Щиты защищали её от каждого снаряда!

Однако спустя несколько секунд палка в руках Амалии растворилась на тысячи золотых частичек. Прошло ровно семь секунд, действие карты прекратилось. Амалия широкими прыжками покинула толпу разъярённых солдат, чтобы вытащить ещё две карты. Те материализовались ещё быстрее прежних.

— Пора заканчивать! Восьмёрка и девятка пентаклей! Что-то часто падают пентакли. Вечер обещает быть продуктивным!

Солдаты вновь замерли, ошарашенно уставившись себе под ноги. На снегу под ними стремительно вырисовывались такие же золотые круги с пятиконечными звёздами, как щиты Амалии. В небе раздался пронзительный птичий клёкот. Демоны вскинули головы. С неба прямо на них стремительно летел, словно метеорит, большой сокол!

Они в страхе кинулись врассыпную, но пентакли под ногами продолжали плыть точно за ними, нисколько не отставая. В один миг разлетелся осколками один из карамельных монстров: сокол тяжёлым снарядом вонзился в него, клювом разбив на сотни цветных частиц. Остальные отшатнулись, убегая кто куда. Сокол молнией взмыл обратно в небо и, прицелившись на следующего солдата, точно так же пикировал и с громким звоном разбил уже его.

Стоявшие поодаль от разбушевавшегося хаоса стражи неподвижно стояли и смотрели на это, не зная, что делать. Вспыхнувший на их груди золотой свет заставил их судорожно опустить головы. Теперь пентакли были и на их телах.

— Мяу!

С победным кличем Амалия в один миг оказалась за их спинами. Они едва успели обернуться на звук. Прямо на них летел огромный золотой молот с пентаклем на бойке, которым Амалия широко замахнулась, прыгнув высоко в воздух.

С ужасом они смотрели, как та будто в замедленной съёмке, с хищной улыбкой и широко распахнутыми зелёными глазами неизбежно обрушивала на них тяжёлый золотой молот, пока их ноги опутывали виноградные лозы.

В один миг со страшным грохотом и звоном молот разбил восемь демонов. Мелкие, как песок, осколки карамели смешались со снегом. В стороны взрывной волной отбросило толщи снежинок вместе с воздушными вихрями, образовав вокруг Амалии пустой круг. Золотые частички неторопливо плыли по воздуху, на снегу не спеша мерцали песчинки карамели.

Ещё не выпрямляясь и стоя с упавшим на землю молотом в руках, Амалия оскалила острые клыки, от азарта распахнула глаза ещё шире и медленно подняла голову, сузившимися кошачьими зрачками пронзив застывших солдат. А затем, издав похожее на мяуканье приглушённое протяжное хихиканье и облизнувшись, промурлыкала:

— Ещё семь.

Как по щелчку пальца чудом оставшиеся в живых демоны с криками бросились бежать. Пока сокол продолжал с неба вонзаться в карамельные тела, Амалия, подняв с земли слегка перевешивающий её своей массой золотой молот, молнией бросилась к убегающим игрушкам.

Сабина, покончив с оставшимися стражами, ошарашенно смотрела, как Амалия с едва различимой даже для глаз Сабины скоростью металась от одной группы паникующих солдат к другой. Застыв на месте, она машинально положила руку на сердце. Как же хорошо, что ей не приходилось сражаться с Амалией… Самый страшный противник — непредсказуемый противник.

А ведь до того, как Амалию и Тихона признали кубки, в их компании достойно постоять за себя могла только Сабина.

Армия была повержена, Амалия и Сабина облегчённо выдохнули и вытерли пот со лбов. Всю пустынную улицу усеивали осколки и песчинки цветной карамели вперемешку со снегом.

— Агата, наверное, уже сидит в тепле и бездельничает, — прыснула Сабина, не спеша зашагав в сторону дома. — Не знаю, что это было, но мы так и не убра…

Сабина осеклась и снова встала в боевую стойку: вдалеке из тени на свет фонаря медленно вышел карамельный человек. Он восхищённо хлопал в «ладоши», оглашая пустырь характерным звоном. Это был тот же «шпажный» демон, который призвал армию своих клонов. На лице его растянулась жуткая улыбка до ушей, а блестящие глаза хищно сощурились.

— Вы молодцы! Немногие юные барышни способны постоять за себя подобно вам, — мелодично оглашал он, медленно ступая по покрытому осколками снегу. — Но подарков вы всё равно не получите. Вы так и не раскаялись за совершённые за год плохие дела.

Сабина открыла рот, чтобы выкрикнуть ответную колкость, но тут же отпрянула. Амалия тоже резко напряглась, зрачки у обеих сузились, а лица побледнели.

Демон остановился. За его спиной воздух от земли до самого неба пошёл кругами, как от упавших в воду камней. Каждый из сотни порталов источал свет и заставлял медленно выплывать огромные острые шпажки. Лезвия, оказавшись снаружи, блестели в свете фонарей. И все острые наконечники угрожающе целились прямо в застывших Амалию и Сабину!

Сабина стиснула зубы и выставила согнутые руки перед собой, а Амалия сделала ещё пару растерянных шагов назад.

Она уже вытащила все пять карт и никак не могла защититься, лишь уклоняться! А следующую сможет вытащить только через час!

Сабина металась яростным взглядом от выползающих из пустоты шпажек до демона. Если кинется на него прямо сейчас, наверняка все шпажки тут же метнутся к ней! И тогда уже придётся пересиливать свои возможности, чтобы просто-напросто уклониться одновременно ото всех!

Её вдруг осенило.

Она просто создаст иллюзию стольких Сабин и Амалий, сколько зависло в воздухе шпажек!

Но не успела она сделать и шага, как шпажки синхронно со скоростью пуль сорвались с места. Теперь уже сердце ушло в пятки у обеих. Они ничего не успеют сделать, когда на них со свистом несутся сразу сотни лезвий!

В отчаянии они уже почти сорвались с места, чтобы хотя бы попытаться бежать, но шпажкам преградили путь в метре от целей. Девушки так и застыли, с широко распахнутыми глазами глядя на «преграду».

К ним бесшумно подскочила Агата с совиными лапами и шестью огромными, превратившимися в белые кристальные щиты крыльями! Пять крыльев расправились, полностью закрывая Сабину и Амалию от летящих с едва уловимой глазом скоростью шпажек, а шестым Агата прикрывала себя. Она хладнокровно смотрела исподлобья на ошарашенного демона вдалеке и раздражённо хмурилась.

Сколько же времени она потратила здесь впустую…

Шквал клинков прекратился, каждый, отразившись о зеркальный щит, разбился о притоптанный снег или впился в сугроб. Агата медленно взмахнула крыльями.

И тут же расправила их, выпуская несколько сотен затвердевших острых перьев разом.

Испуганный демон отшатнулся, резко развернулся и бросился бежать. Но перья вмиг достигли цели и со стуком впились в его тело. Облепив, как пчелы, пронзили жалами жертву. Демон тут же весь покрылся трещинами и, в конце концов, разбился, повалившись на землю вместе с белыми клинками.

Амалия и Сабина разразились победным кличем, дали друг другу пять и запрыгали, размесив покрытый цветными осколками снег. Агата протяжно вздохнула, потирая пальцами переносицу и возвращая себе человеческий облик.

— Что это было вообще? — удивлённо озиралась по сторонам Амалия.

— Неважно, главное, что все живы, — с умным видом заметила Сабина. Гадать, что это были за существа, она не хотела: не слишком любила напрягать мозг.

— Блин, мы оставили телефоны в доме! Надо позвонить ребятам, вдруг с ними тоже что-то случилось?

— Да что с ними может случиться? С ними Илларион. Ладно, теперь за уборку! — крикнула Сабина, выбегая вперёд и пряча длинные пушистые хвосты. Амалия поскакала следом, нехотя убирая свой.

Агата закатила глаза и неторопливо двинулась следом. Она слишком устала и никакой уборкой заниматься уж точно не планирует.

***

Богдан недолго бежал по земле. Он ловко лавировал между бегущими прочь людьми, рассекая мечом только карамельных демонов. Клинок со свистом разрезал воздух, не задевая толпу, месяцеобразные серебряные вспышки разрубали демонов пополам так стремительно, что люди только слышали быстрый топот и видели, как на снегу возле них появляются следы от чьих-то кедов. Не успевали заметить, как мимо них проносится парень в чёрной куртке с длинным серебряным мечом в правой руке.

От резкой остановки белая чёлка, до этого откидываемая назад потоками воздуха, спала на лоб. В сантиметре от лица Богдана пронеслась голубая, похожая на игрушечную шпага. В тот же миг пространство рассекли несколько серебряных полумесяцев, и раскрошенная в щепки карамель смешалась со снегом. Богдан вновь сорвался с места, уклоняясь ещё от двух атак с разных сторон и разрубая быстрыми длинными взмахами меча ещё двоих демонов.

Когда улица была очищена от монстров, он сильно оттолкнулся от земли. В следующий миг белые подошвы голубых кедов стукнули по плоской черепице двухэтажного дома. Богдан лишь на секунду задержался, сидя на корточках и опираясь свободной рукой о крышу. Клинок просвистел в воздухе, сметая с зеркальной поверхности остатки карамельных крошек. Топот возобновился, но уже по крыше. Богдан перепрыгивал с конька на конёк в том направлении, откуда были ближе всего слышны крики напуганных людей.

С высоты куда легче приметить карамельных стражей. Они такие яркие, что хоть с высоты птичьего полёта заприметишь. Однако на земле толпилась куча народу. Одна ошибка — и он поранит человека. Ближе к площади у него не было выбора, но теперь можно чуть ослабить внимательность, чтобы рубить быстрее и мощнее.

Молодая девушка в длинном пальто, не переставая кричать, убегала что есть сил, пока в паре метров за её спиной неслось человекоподобное нечто, размахивающее красной пикой. Её дыхание уже давно сбилось, из глаз лились слёзы, а изо рта сам собой вырывался крик, но она отчаянно продолжала убегать, то и дело оглядываясь. Монстр не отставал, продолжал следовать за ней по пятам, пикой раскидывая в стороны все стоящие возле магазинчиков таблички и разрывая новогодние плакаты.

Силы заканчивались, крик превратился в приглушённый хрип. Она на ходу спотыкалась, вязла в снегу. Но тут сбоку появился узкий переулок. Не думая, она тут же юркнула туда. Стало тихо. Крики других людей словно отдалились. Снега здесь почти не было, как и света: только узкая полоска, падающая от лампочки фонаря на улице. Девушка остановилась, едва не задыхалась, согнувшись и схватившись обеими руками за ткань на груди. Она продолжала отчаянно хватать ртом воздух и медленно обернулась.

Никого… Она спаслась!

Из груди вырвался нервный смешок. Её плечи затряслись, а длинные, намокшие от неистового бега волосы спали на лоб. Но смех тут же оборвался.

Она больше не вдыхала. Прерывисто обернулась, спиной почувствовав, как кто-то подкрался сзади.

В темноте тёмно-синий карамельный панцирь казался чёрным.

Она резко отшатнулась, запуталась в ногах, упала на снег и попыталась отползти, но сапоги только скользили по земле, не давая сдвинуться. Тихий тёмный переулок разрезал истошный вопль.

— Помогите!!!

Три коротких визга металла — и демон раскололся на множество кусочков. Карамель осыпалась на притоптанный снег.

Богдан резко развернулся, блокировав удары двух карамельных мечей. Кеды упрямо проскользили назад, но меч не отбросил оружия демонов. Обоих невидимой ударной волной отправило в полёт к мусорным бакам. В тихом переулке раздался грохот, урны повалились на землю под весом монстров, мусор разлетелся в стороны. Демоны ещё не успели подняться на ноги, как серебряное лезвие вновь несколько раз за долю секунды блеснуло в темноте яркими вспышками. Карамельные осколки смешались с мусором.

Девушка, всё ещё лежащая на снегу и дрожащая, как осиновый лист, икнула и вздрогнула, когда странный беловолосый парень с мечом развернулся, уставившись прямо на неё светящимися в темноте белыми глазами. Она умоляюще запищала, пытаясь отползти назад, но парень заговорил раньше, чем она успела отпрянуть:

— Спрячьтесь в каком-нибудь здании. Они избегают тепла.

Он вновь оттолкнулся от земли и исчез. Длинное пальто девушки зашелестело, подхваченное взбушевавшимся воздухом. Вдалеке испуганные крики вновь смешались с визгом стали и треском карамели.

Снова ему пришлось пытаться не задеть людей. Эти монстры нескончаемы! Неужели тот олень насчитал за ребятами так много грехов? Или его подсчёты сбились и случайно засчитали и грехи Иллариона, покинувшего их команду незадолго до начала этого бреда?

Богдан уже начинал раздражаться. По пути он разбил не меньше пяти десятков демонов. Вновь он парировал удар шпагой и тут же вонзил меч в тело монстра. Лезвие ловко сместилось вбок и рассекло пространство дважды — разрубленный напополам демон с грохотом повалился на землю.

Простыми карамельными демонами со шпажками вместо нормального оружия дело явно не обойдётся. Предчувствие кричало ему, что скоро придётся напрячься ещё сильнее.

И он не прогадал.

Его ноги вместо того чтобы проваливаться в наполовину притоптанный снег, теперь скользили по чёрт знает откуда взявшемуся льду!

Он едва не упал и еле смог выровняться, размахивая руками. Всё ещё скользя вперёд, развернулся и всадил меч в лёд. Тот лишь слегка прошёлся трещинами. Богдан снова едва не упал: кеды ещё скользили по инерции. Пришлось опереться свободной рукой о ледяную поверхность и вжаться в неё пальцами. Люди вокруг тоже заскользили и попадали. Благо, вскоре редкие прохожие догадались спрятаться в магазинах, покинув опустевшую, покрывшуюся льдом улицу.

Богдан поднялся, вынув меч изо льда и пошире расставив ноги. Но тут же пожалел, что сам лишил себя точки опоры. В попытках уклониться от целившегося в него посоха он пригнулся и едва не упал на спину. Но вовремя успел опереться на руку, пригнувшись, развернулся лицом вниз и вытянутой ногой проскользил по льду кругом, чтобы сбить с ног противника. Тот сразу отскочил подальше. Богдан резко встал и тоже заскользил на подошвах кедов прочь, не спуская глаз с неизвестного. Теперь он его увидел.

Это… это Дед Мороз?!

Во всяком случае, высокий демон с карамельной кожей и красно-белым костюмом вместо брони был очень на него похож. До жути похож… Правда, белоснежный посох с остроконечной снежинкой на конце больше напоминал смертоносное оружие, чем сказочный артефакт. Эта, безобидная на первый взгляд, снежинка едва не проделала в Богдане дыру, пока тот пытался сохранить равновесие на скользком льду.

Однако его бабушка не была бы его бабушкой, если бы не готовила Богдана к ситуациям и похуже.

Хоть разлей этот карамельный клон по земле лаву, он бы растерялся лишь на миг.

Демон среагировал в последний момент, когда острый серебряный наконечник просвистел в сантиметре от его головы. Скрежет чего-то острого о лёд пронёсся дугой и, остановившись, раздробил его в крошку. Богдан расслабленно скользил ещё какое-то время, замедлив импульс и откидывая назад взъерошенную чёлку. Демон пристально следил за тем, как парень неторопливо катится вокруг него на небольшой дистанции. А Богдан с ухмылкой смотрел, как «Дед Мороз» поворачивается вслед за ним с похожим на недоумение выражением «лица».

Он тихо хмыкнул, чуть подкинул меч, чтобы взять рукоять поудобнее, и сжал пальцами покрепче. Давние зимние тренировки он вспомнил, теперь можно спокойно сражаться. Демон расставил ноги пошире и опасливо выставил посох перед собой. Уже почувствовал, что, устроив на улице каток, сам вырыл себе могилу.

Невидимые лезвия под подошвами синих кед Богдана с тихим скрипом рассекали лёд тонкими полосками. Воздушные барьеры Полюсовых были прекрасным средством защиты во время простого боя на твёрдых поверхностях. Но Полюсовы с детства готовились к тому, что твёрдых поверхностей под ногами может не оказаться.

Когда Богдан уклонялся от первой атаки, успел заметить, что лёд для «Деда Мороза» всё равно, что обыкновенный асфальт. Пока он был вынужден откатиться назад, воткнув в лёд меч, демон просто отпрыгнул на несколько шагов в сторону. Он не скользил. Будь Богдан обычным мечником, это стало бы огромным преимуществом для демона.

Но Богдан был натренирован достаточно, чтобы суметь сражаться, рассекая лёд невидимыми коньками. А значит, огромное преимущество демона теперь обернулось гигантской уязвимостью!

Богдан быстро застучал воздушными лезвиями, разгоняясь и сокращая дистанцию. Демон был уверен, что легко сможет отбиться: парень скользил по прямой и, если встретит блок или ответную атаку, будет вынужден резко свернуть, на что потребуется усилие и время. Белый посох мерцал в полумраке жёлтых фонарей, карамельные глаза сощурились, демон прислушивался, как рассекают лёд коньки.

Богдан выставил меч перед собой, намереваясь воткнуть его в демона, как штык. Серебро стремительно приближалось к цели, готовой с лёгкостью парировать удар.

Лёд резко заскрипел, брызнула снежная крошка, а фигура в чёрной куртке размытым пятном скрылась из виду, вильнув куда-то вправо. Демон отпрянул. Обманный выпад?

Лёд заскрипел сзади. Демон почти успел отпрянуть вбок, но острый, летящий с едва видимой скоростью наконечник рассёк его красную шубу, отрезав ниточки меха. Демона обдало волной воздуха, он отскочил ещё на несколько шагов в сторону и попытался найти глазами Богдана. Едва его ноги затормозили, сзади снова пронёсся свист, а карамель треснула. Послышался цокот падающих на лёд осколков. Демон опустил глаза: это была его левая рука! Он вскинул чудом оставшееся на месте предплечье.

Не успел он удивиться, как почти одновременно с двух сторон меч рассёк его бок и второе плечо, чудом оставив его на месте и лишь царапнув. Невидимые коньки заставляли лёд реветь и крошиться, Богдан двигался так быстро, что казалось, вокруг демона кружит одновременно десяток человек с десятком смертоносных серебряных клинков. Демон не успевал даже подумать о том, чтобы уклониться: едва он отстранялся хотя бы на миллиметр в сторону, как оттуда сразу же сверкало лезвие, крошащее шубу и карамель под ней на мелкие осколки.

Что-то странное было в этом парне. С такой скоростью он уже давно мог разбить его так же, как других карамельных демонов.

«Дед Мороз» резко рванул к зданиям и, сильно оттолкнувшись, запрыгнул на крышу. Снег вокруг приземлившегося разлетелся в стороны. Демон резко обернулся, осматривая улицу сверху. Заметив, что Богдан, нисколько не смутившись, легко затормозил и тоже уставился на него снизу вверх, демон прищурился. А оглядевшись по сторонам, широко распахнул глаза.

Со всей округи сюда сбежались толпы демонов со шпажками! Они окружали место, где Богдан катался вокруг «Деда Мороза», а заметив цель, разразились яростным рёвом и со всех сторон кинулись к остановившемуся на месте Богдану. Десятки острых пик были уже в паре метров, когда Богдан резко размахнулся и вонзил меч в лёд. Тот в один миг разошёлся трещинами. Воздух вокруг взволновался. Снежную крошку на земле отбросило невидимой ударной волной. Как и множество демонов вокруг! Карамельные тела выронили шпажки и с огромной скоростью разлетелись в стороны, врезались в стены зданий, в припаркованные на обочине машины и фонарные столбы, с грохотом разбиваясь! Сугробы разметались по льду, взревела сигнализация. Когда грохот стих, Богдан неторопливо поднялся, с силой вынимая меч изо льда. И снова уставился на «Деда Мороза» исподлобья, расплывшись в хищной полуулыбке. Глаза его сверкнули смертоносными белыми огнями.

Демон попятился, не спуская глаз с парня. Так он ждал, когда на шум сбегутся другие демоны?!

Внезапно Богдан исчез. Демон вздрогнул. Попытался найти знакомый силуэт на других сторонах улицы, но кроме цветных осколков ничего не нашёл. Силуэт парня просто размылся и испарился! Сколько бы демон ни мотал головой, так и не заметил никакого движения. Неужели сбежал?

— Не там ищешь, дедушка.

Раньше, чем «Дед Мороз» успел резко обернуться, на крышу с шелестом кто-то приземлился. Звякнул металл. Шуба разметалась, демон выставил перед собой посох, но удара не последовало. Парень просто стоял в паре шагов от него и рассматривал наконечник меча. Не увидев никаких трещин, Богдан опустил клинок и с лёгкой улыбкой уставился на ошарашенного демона.

— Не люблю бегать за каждым зайцем по отдельности. Куда быстрее вырезать стадо целиком.

Демон замер, не опуская мерцающий посох. Дыхание Богдана было ровным, на лбу не проступило ни капельки пота. Подошвы кед погрузились в мягкий снег на черепице. Но почему-то парень не нападал. «Дед Мороз» нахмурился и, зашевелив белоснежной бородой, заговорил:

— Ты бьёшь не в полную силу, мальчик. Чего же ждёшь? Когда все мои помощники сбегутся сюда?

— Со всеми я сражаться не собираюсь, — протянул Богдан, расслабленно разминая шею и плечи. — А против твоего посоха бить в полную силу считаю излишним. Я мог разбить тебя и первой атакой. Но все демоны в этой местности раздроблены, теперь можно и тебя к ним отправить.

— Каков наглец! — взревел демон, взмахнув длинными рукавами. — Отчего так уверен, что сможешь так просто атаковать меня?

— А разве я этого не сделал уже раз двадцать? — хмыкнул Богдан, расплывшись в снисходительной улыбке и вскинув бровь. Он не торопясь махнул мечом, нацелив наконечник прямо на демона. — Просто когда успеваешь побеседовать с противником, сносить ему башку потом куда приятнее. Да и… — Он сделал шаг вперёд, свистнув лезвием. — В этом году я вёл себя очень плохо. Ничего не потеряю. — Богдан пригнулся, глаза его сверкнули в полумраке. — Буду вести себя так оставшиеся несколько часов. Не обессудь, дедуля.

Демон лишь успел раскрыть рот, когда клинок с громким треском впился в его грудь. Карамель под шубой рассекли трещины. Богдан шагнул назад и со скрипом рванул меч на себя. Демон дёрнулся вперёд в последний раз, прежде чем рассыпаться по крыше. Осколки заскользили по заснеженной черепице и попадали на землю.

Богдан не стал рассматривать, как карамель смешивается с сугробами. Он резко развернулся и теперь по крышам возвращался обратно к торговому центру.

Часть 5

Огненные цепи Марка, вылетающие из земли и стен, разбивали демонов острыми наконечниками раньше, чем Антон успевал прицелиться и нажать на курок. Адепты уже почти добежали до площади, а Антон так и не смог уничтожить ни одного стража. Люди в панике разбегались по магазинчикам и подъездам, вскоре на улицах остались только карамельные монстры.

Антон прицелился на ходу вновь, закрыв один глаз. Прицел уже зафиксировался на голове монстра, оставалось лишь выстрелить, но Марк в очередной раз широко взмахнул косой и с коротким рыком разбил в щепки сразу троих окруживших и бегущих ему навстречу демонов. Он раскрутил косу обратно в исходное положение и, не сбавляя темпа ни на шаг, мчался дальше, Антон позади, хмурясь, хвостом плёлся за ним. Марк яростно расчищал путь так быстро, что Антон и думать не успевал. А потом будет жаловаться, что он снова не внёс никакой вклад. Нужно будет всё-таки попросить босса распределить их по разным командам. Иначе потенциал Антона так и будет похоронен под цепями и пеплом.

Марк рассёк последнего демона и свернул на тропу, ведущую к центру площади. Но от увиденного резко затормозил, едва не поскользнувшись. Антон чуть не врезался ему в спину и, с трудом успев остановиться, вопросительно проследил за ошарашенным взглядом Марка.

— Какого чёрта там происходит?.. — приглушённо протянул тот, будто кто-то должен был ответить на этот вопрос.

Антон присмотрелся к виднеющейся вдали большой, мерцающей цветными огоньками ёлке и опустил взгляд. Его брови тут же взлетели вверх, а обычно полуприкрытые от скуки серые глаза широко распахнулись. Не будь он таким молчаливым, громко спросил бы то же самое. Вокруг ёлки кружились в странном танце, подпевая новогодней музыке, не меньше полусотни человек. Во время Нового года люди часто все вместе танцуют, поют и смеются, обмениваясь поздравлениями.

Но этот хоровод больше походил на хаос из разрозненных, асинхронных танцоров. Возможный хор обратился в беспорядочные речитативы, отдалённо напоминающие песни. Взрослые и дети как заведённые куклы носились вокруг пушистых веток ёлки и испуганно озирались по сторонам, словно не контролировали свои тела.

Марк простоял с ярчайшим шоком на лице лишь миг и тут же снова бросился вперёд, не убирая косу. Удивление из его взгляда не исчезло, но добавилась злость на необходимость разбираться с какими-то загадками от сраного оборотня-оленя! Неужели нельзя было подождать до конца отпуска?!

Марк остановился на безопасном расстоянии от кишащей толпы. По какой-то причине ни один из танцующих, поющих и без конца хлопающих людей не отходил от ёлки дальше, чем на двадцать метров. Дети плакали и искали глазами взрослых, оказавшихся в безумном танце на другом конце площади, пожилые люди готовы были валиться с ног, но не могли остановиться. А новогодняя музыка из громкоговорителей теперь звучала до жути зловеще и совсем не празднично.

Марк застыл, метаясь глазами от одного к другому, но среди толпы не было и следа карамельных демонов. Как тогда остановить всё это? Кто-то же должен контролировать всю эту толпу!

Антон снова нагнал Марка, вглядываясь в танцующих и поющих. Благодаря тренировкам взгляд его был острее, чем у Марка. Пускай рефлексы и умения его были не настолько развитыми, деталей он замечал куда больше, чем бьющий напролом напарник.

На центральной площади во время каждого праздника собиралась куча народа, совершенно разные люди со всего города, но абсолютно все желающие повеселиться вместе с семьями и друзьями. Однако в этой толпе сходств было определённо больше, чем во время любого другого такого мероприятия.

Антон замечал много деталей.

Но обладал слишком маленьким опытом, чтобы осознавать их все.

Пока Марк нерешительно топтался на месте, сжимая и разжимая ладони на рукояти косы, Антон вдруг вышел вперёд и под сопровождением недоумённого взгляда напарника приблизился к толпе, высматривая кого-то. Спустя какое-то время он вернулся обратно к ошарашенному Марку, держа за шиворот в нескольких сантиметрах над землёй невысокого мужчину, чтобы его неконтролируемые ноги не отвели его обратно к остальным. Тот жалобно хныкал и без сил повис, позволив Антону спокойно тащить его как кота за шкирку. Марк так и не успел понять, к чему им этот мужик, когда Антон бесстрастно обратился к тому:

— Что происходит? Когда началось и чувствовали вы нечто странное перед этим?

— Я… — нерешительно пробормотал он, не переставая дрыгать ногами в валенках. Только сейчас Марк догадался спрятать косу, чтобы не напугать его ещё больше. Хотя вряд ли спрятать двухметровую огненную палку за спиной хоть как-то помогло. — Это чертовщина какая-то! Все праздновали, друг друга поздравляли, песни пели. Мы с семьёй итак редко собираемся, а тут на тебе! Музыка вдруг стала громче, людей ноги сами повели, голоса сами запели, руки захлопали! Моя дочка, Алина, ей семь лет всего! Петь она не любит, стесняется, сегодня вот впервые вместе с нами запела. А теперь где-то там, у горок, совсем одна осталась! И тоже поёт теперь! — Мужчина шмыгнул, косясь в ту сторону. — А сам я как пританцовывать под её песенку начал, так и остановиться не смог!

Пока мужчина охал и вздыхал, Антон и Марк обменялись хмурыми взглядами. Все несчастные в толпе либо танцуют, либо поют, либо хлопают. Четвёртого вида телодвижений нет. Есть ли какой-то принцип, по которому распределяются эти праздничные «обязанности»? Марк строго обратился к мужчине, чтобы тот выдал как можно больше:

— Что ещё произошло? Говорите всё, даже если «левая ладонь зачесалась и глаз задёргался»!

Мужчина вздрогнул от приказного тона, но принялся быстро соображать. Он нахмурился и покопался в воспоминаниях. Глянул на свои ноги. И тут же хлопнул ладонью о ладонь, вспомнив что-то.

— Точно! Я прежде, за пару секунд до всего этого хоровода, почувствовал, что ногам как-то слишком тепло стало. Подумал, от ходьбы согрелись. А что, если те чудища какие-то заклинания насылают? — Он резко вскрикнул от своих же догадок и широко распахнутыми глазами уставился на Марка. — А вдруг у меня потом ноги отвалятся?!

— Успокойтесь, — без тени эмоций констатировал Антон, и повернулся к Марку. — Сними с него обувь.

— Чего?! — возмутился Марк. С каких-то мужиков он ещё обувь не снимал!

— Тогда держи его.

— Раскомандовался! Кто тут чей начальник, по-твоему?!

Марк не заметил, как сам стал держать бедного мужчину за капюшон. Антон присел на корточки и, схватив дрыгающуюся в попытке танцев ногу, стащил один валенок. Мужчина надел под них тёплые красно-белые новогодние носки в снежинку. Что-то это напоминает. Он вскинул голову и, указав пальцем на носок, спросил:

— Ваши?

Мужчина вопросительно уставился на него. Затем опустил взгляд на ноги. И снова едва не вскрикнул. Теперь испуганный взгляд сверлил уже Антона:

— Нет! Впервые вижу!

Адепты снова переглянулись, ещё мрачнее прежнего, а затем одновременно окинули взглядом толпу. У остальных поющих и хлопающих на шеях и ладонях были тёплые варежки и шарфы с точно таким же узором. Шарфы у поющих, варежки — у хлопающих. А носки, значит, на танцующих?

Кто-то надевает на людей тёплую одежду, заставляя беспрерывно выполнять определённые действия?..

Антон без слов стащил второй валенок, снял с мужчины оба носка и отбросил их в сторону. Его ноги тут же перестали двигаться, а мужчина с протяжным выдохом обессиленно повис, как рубашка на вешалке, пока озадаченный Марк всё ещё держал его за капюшон. Он с ужасом глянул на толпу. Там же до хрена народа… С каждого теперь носки снимать?!

Антон подумал о том же, но, по крайней мере, остальные могли просто развязать шарфы и зубами попытаться снять варежки. Вот только как объявить об этом одновременно всем?..

— Э-э-эй! — крикнул изо всех сил Марк в толпу, заставив мужчину скорчиться и зажать уши руками. — Снимайте с себя всё красное тряпьё! Оно вас контролирует!!!

Люди испуганно оглянулись на звук, не прекращая петь и танцевать. Если сквозь шум музыки и песен они и расслышали крик Марка, вряд ли паника позволила им осознать хоть слово. Марк стиснул зубы и снова заметался взглядом по округе. Либо им придётся снимать шарфы и варежки с каждого, либо найти демона, который ими управляет. Вот только кто будет следить за ситуацией, пока они ищут его?!

Антон тоже огляделся и с серьёзным видом направился куда-то, на ходу кидая застывшему в нерешительности и тихой ярости Марку:

— Я найду демона, а ты снимай с них... всё это.

Не успел Марк открыть рот, чтобы послать Антона куда подальше, как тот сам скрылся за углом и убежал в неизвестном направлении.

Откуда ему знать, что демон где-то за площадью? А если он сидит под ёлкой? Люди ведь вокруг неё кружат!

Бездарность чёртова!!!

Марку не осталось ничего, кроме как опустить на землю обессилевшего мужчину и, убрав косу, кинуться к толпе. Мужчина с трудом смог устоять на ногах, едва коснувшись спрятанными в тонких носках ступнями холодного снега, запрыгал и поспешил натянуть ботинки обратно.

Сколько бы уверенности внешне Марк ни проявлял, всё равно топтался туда-сюда, обходя толпу по периметру в попытках придумать хоть какое-то решение. Он сто раз пожалел, что не может просто сковать цепями обычных людей. Собрав все силы в кулак, шумно вздохнув и набрав в лёгкие побольше воздуха, он вновь открыл рот, чтобы повторить ту же фразу.

Но тут же с перекошенным лицом отступил на пару шагов назад, а затем и вовсе медленно попятился прочь, не сводя глаз с толпы.

Одна за другой на их головах вдруг стали материализоваться яркие красные шапки в снежинку с пушистыми белыми помпонами. И каждый одетый в такую шапку человек резко оборачивался на Марка и, не прекращая петь, танцевать и хлопать одновременно, приближался прямо к нему!

Десять, двадцать, тридцать человек один за другим выбивались из хоровода, направляясь к растерянному Марку. Он снова сформировал из языков пламени косу.

Но что он мог ей сделать? Не рубить же людей, как карамельных демонов!

Он рефлекторно выставил рукоять перед собой, словно мог закрыться так от угрозы. Но люди теперь не проявляли и толики испуга. Лица взрослых, детей, стариков исказились в широких, нисколько не похожих на радостные, безумных улыбках, а широко распахнутые глаза пристально пялились прямо на него. Марш ударял в голову, новогодняя музыка сделалась совсем жуткой.

После такого Марк, пожалуй, больше никогда не будет праздновать Новый год…

Не успел он об этом подумать, как толпа сорвалась с места. Марш превратился в беспорядочный топот. Марк тоже рванул в сторону от площади, не выпуская косу из рук. Обезумевшие люди пустились в бег вслед за ним, почти не отставая. Спасённый мужчина, топтавшийся неподалёку, испуганно отскочил в сторону, ветер от бегущей толпы заставил полы его шубы разметаться в стороны.

К побегу от кучи простых людей жизнь Марка не готовила. Это было действительно страшно. Сколько он ни расправлялся с членами других преступных группировок, вооружённых всеми возможными видами огнестрельного оружия, как избавиться от такого преследования, он не имел ни малейшего понятия.

Почему вообще убегал от всего лишь танцующих и поющих людей, ему тоже неведомо. Кто знает, что они могут сделать с ним, когда догонят? Мало ли тоже наденут шапку, и он распрощается с жизнью, затанцевавшись и распевшись до смерти? Как вообще получилось, что теперь все эти люди выполняют все три действия одновременно? И где там ходит Антон, будь он проклят?!

Антон тем временем внимательно осматривал каждый уголок зданий вокруг площади. Как только скрылся за углом, вдруг понял, что демон мог прятаться и под ёлкой, раз толпа кружит вокруг неё. Но теперь возвращаться было попросту опасно: разъярённый Марк пустит его на колбасу за своевольничество. А умирать от его рук он не очень-то хотел. Поэтому продолжил, ведомый надеждой, что так себя проявило шестое чувство, всматриваться в каждое странное движение и неестественный шум.

Так он обошёл по периметру все здания, окружавшие площадь, и ничего не нашёл.

Всё-таки шестого чувства у него не было.

Он сжал волю в кулак и вернулся на площадь.

На опустевшую отчего-то площадь.

Ни толпы танцующих людей, ни Марка. Даже музыка, казалось, затихла. Не будь здесь снега, перекати-поле нисколько бы не удивило.

Что произошло теперь?..

Антон стоял на месте и нерешительно оглядывался, почёсывая затылок. Может, жизнь в который раз намекнула ему, что любое усилие бесполезно перед тем, чего он не контролирует?

Он уже собирался развернуться и тайком вернуться домой, чтобы отдохнуть хотя бы в свой законный выходной. И даже развернулся.

Но в этот же момент отчётливо услышал, как сзади что-то катится по снегу к выходу с площади. Антон медленно обернулся.

В сторону от усыпанной гирляндами ёлки по земле катился… Строй из красных ёлочных шаров в белую снежинку. Словно стайка маленьких птичек, они не спеша двигались друг за другом прочь.

Какого…

Антон тут же сорвался с места, выхватывая из пустоты переливающийся языками пламени пистолет и направляя дуло на странный феномен. Шары словно не замечали его и спокойно катились дальше. Антон остановился в шаге от их «маршрута», не спуская глаз. Затем быстро глянул на основание ёлки: шары там продолжали падать на снег и, собираясь в кучу под кроной, выстраивались в ровную линию.

Антон понятия не имел, что это за чертовщина, но от её исчезновения хуже явно не станет.

Он медленно, не выпуская из рук оружие, двинулся туда же, куда катились шары. Они не слишком спешили, поэтому ему быстро удалось нагнать их «предводителя» и преградить стае путь. Шары замерли и глазом не моргнув. Антон хмыкнул. Какие к чёрту глаза?

Он всё-таки убрал пистолет и сунул руки обратно в карманы. А затем вскинул ногу и легко разбил подошвой сапога несколько шаров.

Тем временем Марк напряжённо сидел на корточках на крыше одного из ближайших к площади зданий, не спуская глаз с танцующей и поющей толпы, облепившей весь дом. Обезумевшие люди не могли так же, как он, одним прыжком оказаться наверху и теперь пялились на него снизу. Марк мог спокойно сбежать отсюда к чёртовой матери, даже не касаясь ногами земли, но что тогда будут делать люди?

Сколько бы ни хмурился, сжимая и разжимая кулаки, спустя десять минут так ничего и не решил. Может, когда остальные покончат с карамельной армией, всё снова устаканится? Он пять лет ежедневно практиковал управление огненными цепями и сражения с помощью косы, но никак не…

Пепельные ведь могут гипнотизировать людей! Как он сразу не догадался?

Но воодушевление сошло с его лица так же быстро, как появилось.

Чтобы контролировать разум человека, нужно находиться как минимум в паре метров от него. Здание, на крыше которого он спасся от этой танцующе-поющей бури, было трёхэтажным.

Даже чтобы проверить, насколько эффективно будет перебить чей-то гипноз своим, ему придётся спуститься!

Не успел Марк начать разрабатывать новый план, как его глаза широко распахнулись. Он едва не свалился с крыши и был вынужден опереться на черепицу руками, невольно высунувшись вперёд.

Люди один за другим стали успокаиваться, красные шапки, шарфы и варежки исчезали на глазах. Пожилые люди схватились за сердце, но стоящие рядом молодые люди, не смотря на собственную усталость, подхватили их и помогли дойти до ближайших скамеек. Дети испуганно озирались и плакали, но родители почти сразу нашли их среди толпы и подхватывали на руки, успокаивая. Мужчина с площади наконец добрался сюда и, найдя глазами маленькую дочь, тут же с распростёртыми объятьями бросился в её сторону, вслед за ребёнком кинулась и его жена. Марк, наблюдавший за всем этим, протяжно выдохнул.

Его и самого теперь надо было успокаивать…

Что это было вообще?!

***

Захар быстро пожалел, что понёсся вслед за сражающимися с карамельными демонами Светой и Федей. Пока Федя разбивал их превратившимися в лезвия чёрными перьями, Свете приходилось то и дело отвлекаться от кромсания демонов огненными боксёрскими перчатками, чтобы защитить плетущегося позади Захара от удара карамельной пикой.

От обычного человека его отличала только способность превращаться в красную панду, он не обладал и долей улучшенных физических характеристик других оборотней. Но выбора не было: встреться Света и Федя с демоном, обладающим сложными способностями или, чего хуже, заставляющим людей отвечать на сложные загадки, без Захара у них не останется и шанса выйти из передряги живыми. Потому и ему приходилось бежать за ними, контролируя ситуацию и стараясь не попадаться демонам под руку.

От очередного выпада пики, едва не рассёкшей рыжую чёлку Захара, спасла перчатка Светы. Одной девушка отбросила оружие, второй врезала по карамельному шлему, разбив стражу голову. Тут же в двух замахнувшихся демонов за спиной Захара впились десятки чёрных перьев. Броня разошлась трещинами и раскололась.

Пока Захар в ступоре стоял на месте, глядя на побеждённых в сантиметрах от него демонов, Федя подпрыгнул к нему и, схватив того за шиворот, помчался дальше за разбивающей стражей Светой. По пути Федя жалел, что Захар был недостаточно маленьким, чтобы просто сунуть его в карман. И зачем только поплёлся за ними со своей физической подготовкой первоклассника?

Из переулка вдруг вырвалось что-то тёмное, похожее на длинные ленты, и преградило им путь, разбив окно стоявшей у бордюра машины. Света и Федя резко остановились, второй от неожиданности едва не выронил из рук Захара. Ребята глянули на странную преграду.

Это был толстый ворох спутанных между собой гирлянд! Фонарики не мигали, но и этого хватило, чтобы оборотни замерли, пытаясь переварить увиденное. Гирлянды вдруг задвигались снова. Под медленно выползающими из машины проводами трескалось разбитое стекло, пластмасса скрипела под трущимися друг о друга нитями.

Скатавшийся конец гирлянды неторопливо выглянул из ревущей сигнализацией машины. Словно голова змеи с интересом глянула на застывших в ступоре ребят.

И тут же со свистом полетела прямо на них! Света с Федей не успели и дёрнуться, когда гирлянда взволновала воздух вокруг них. Тёмные нити с потухшими лампочками множились на глазах и закручивались вокруг куполом. Федя стиснул зубы и с силой швырнул Захара в большой сугроб у стены дома. Вскоре не осталось и просвета, гирлянды окутали ребят полностью, закрыв последний кусочек виднеющегося вечернего неба.

Света и Федя оказались в полной темноте. Только тусклый свет огненных перчаток Светы слегка озарял купол, даже заснеженная земля теперь покрылась переплетающимися тысячами проводов. Света покосилась на Федю с Захаром. Минутку… А где?..

— Куда ты его дел?!

— Отбросил в сугроб.

— А если его тоже… окружили?!

— …

Федя и сам теперь сожалел о попытке «спасти» Захара, но не подал виду и продолжил, нахмурившись, оглядываться по сторонам, словно так и было задумано. Света недовольно цыкнула, но прибавила яркости перчаткам и тоже осмотрелась.

Насчёт купола они помелочились. Гирлянды выстроились в настоящий лабиринт! Спереди виднелась развилка с тремя направлениями, сзади — с четырьмя сразу! Откуда вообще столько места на узкой улочке… Это явно было дело рук сильного демона.

Федя, не говоря ни слова, двинулся вперёд. Света посмотрела на него, как на идиота, и, не скрывая изумления, кинула:

— И куда ты пошёл?

— Куда-то.

Слов не требовалось, все эмоции Светы всегда были написаны у неё на лице. Но ничего не оставалось, кроме как последовать за Федей.

Света тут же остановилась вновь. Зачем им следовать правилам этого лабиринта? Можно же просто…

Она резко замахнулась и вонзила горящий ярким пламенем кулак в стену из проводов. Гирлянды не поддались, лишь немного сдвинулись, чуть окутав перчатку Светы и слегка задымившись. Как же жаль, что она не умела пользоваться простым огнём, как пепельные. Было бы неплохо просто сжечь этот чёртов лабиринт!

Она принялась наносить молниеносные удары один за другим, намереваясь пробить в стене дыру. По тоннелю разносился оглушающий гул частых сильных ударов. Федя, почти скрывшийся за поворотом, поморщился, оглянулся и уставился на вспыхивающие то и дело яркие вспышки. Он вскинул бровь и сунул руки в карманы.

— Ты чё делаешь?

— Чё-то.

Федя закатил глаза. Он и сам не мог придумать способа получше, но не сражаться же со стенами… И зачем он только пошёл с этой…

Вдруг гирлянды зажглись. Под горящим синим светом Света остановила занесённый кулак на полпути. Холодные голубые глаза Феди распахнулись, а брови сошлись на переносице.

В тот же миг с потолка на них вылетели сотни гирляндовых змей! Света резко развернулась и вжалась спиной в стену, чудом не задетая искрящимися концами проводов, Федя едва успел закрыться кристальным чёрным крылом, заменившим руку. Спустя секунду провода втянулись обратно в потолок, а оборотни неуверенно распахнули зажмуренные от неожиданности глаза. Лампочки снова потухли.

Света и Федя настороженно переглянулись. А затем не сговариваясь покосились на развилку. Стены разрушить нельзя, остаётся искать выход.

Если только он был…

Они свернули уже около пяти раз, но пейзаж нисколько не менялся. Всё те же бесконечные потухшие гирлянды. Таким темпом они бы уже вышли за пределы маленького Нового Оскола.

Света остановилась и вскинула голову. А что если попытаться пробить потолок?

Додумать она не успела. Все лампочки загорелись вновь, осветив лица Светы и Феди зелёным. Света рефлекторно метнулась к краю, но тут же ей в левый бок впилась наэлектризованная кучка проводов, заставив вздрогнуть от разряда. Федя с ещё большим трудом успел закрыться крылом от светящихся угрей. Весь коридор заполнили выросшие из левой стены гирлянды и тут же вросли обратно вновь.

Макушка Светы задымилась. В прошлый раз провода вырвались из потолка. Они растут случайным образом?..

Она не стала пытаться думать дальше и просто сорвалась с места, устремившись в случайный проход развилки. Федя недовольно рыкнул, но побежал вслед за ней. Даже если эти коридоры были нескончаемы, они должны хотя бы попытаться выбраться.

Снова лампочки загорелись синим, снова Федя накрыл и себя, и Свету крыльями, искрящиеся провода забились о чёрные кристаллы. Лицо Светы едва не резануло кончиками крыльев, не отклонись она чуть вбок, точно поранилась бы. Ну и союзника она себе выбрала.

Федя пристально смотрел в правый проход очередной развилки. Лампочки вновь потухли, а провода вросли обратно в потолок. Федя не спеша взмахнул крыльями и, не сводя глаз с тёмного коридора, проговорил:

— Лампочки загораются не все сразу. Эти начинали светиться в правом проходе.

Света широко распахнула глаза и проследила за взглядом Феди. Значит ли это, что правильная развилка — правая?

Оборотни сорвались с места в нужном направлении. Почти сразу загорелись жёлтые лампочки, из правой стены вырвались искрящиеся провода. Не останавливаясь и скрываясь под крыльями Феди, они двинулись влево, откуда начала светиться гирлянда. Снова синий, снова провода вырвались из потолка, а Федя и Света кинулись в средний проход.

Синий, зелёный, жёлтый, снова зелёный. Лампочки всё чаще загорались, а провода скрежетали о купол из чёрных кристаллизованных перьев.

Света могла довольствоваться и затвердевшими крыльями Феди и даже не пытаться уклоняться, но не блеснуть умом лишний раз он не мог:

— После синих лампочек провода летят с потолка. После зелёных — справа, после жёлтых — слева. Исключений пока не было.

— А если снизу?..

Ошарашенные лица оборотней озарил яркий красный свет. Они неуверенно глянули вниз.

Из-под земли вырвались сотни искрящихся гирлянд!

У Светы перед глазами пронеслась вся жизнь, а Феде пришлось отрастить ещё четыре крыла и закрыть их со всех сторон. Спустя миг провода втянулись обратно, оставив коридор в темноте. Федя недовольно скривился, прожигая пол взглядом и распахивая крылья. От страха он даже не успел заметить, откуда начали светиться лампочки!

Гадать долго не пришлось — тотчас снова загорелись зелёные.

Ещё около десятка поворотов им пришлось преодолеть, прежде чем им преградили путь. Оборотни застыли, пытаясь разглядеть, чем было нечто перед ними. Света долго щурилась, но так ничего и не рассмотрела. Отсюда было похоже на обычный тупик. Федя тоже подумал об этом и, разозлённый, уже развернулся, чтобы попытаться найти другой путь, но Света вновь сделала перчатки ярче, осветив преграду получше.

Это был огромный ком перепутанных тысячи раз проводов гирлянды.

Федя так и застыл, осознав, что видит перед собой. Света шарахнулась в сторону, свет тут же мигнул.

Только не говорите… что им теперь надо всё это распутать!

— Ха-ха… — вырвалось у Светы вместе с осознанием. Она неловко покосилась на Федю. — Ты как… имеешь опыт… в подобном?

Лицо Феди потемнело, в тени казалось, и вовсе почернело. Он медленно развернулся, слегка взмахнув крыльями.

И выпустил на запутавшийся клубок сразу все обратившиеся в клинки перья!

Глава 6

Купол из гирлянд исчез, провода расползлись в стороны и растворились в темноте, выбросив обратно на поверхность попавших в ловушку оборотней. Света упала в сугроб с головой и тут же вынырнула, замотав ею, чтобы сбросить с себя снег. Она откинула со лба мешающуюся чёлку и огляделась.

Ровно то же самое место, на котором они и были до этого. Та же машина с разбитым окном. И где же Захар?!

Света тут же вскочила, оборачиваясь к Феде:

— Эй, куда ты его…

Рядом с ней вместо Феди остался лишь помятый сугроб. В сторону от большой ямы тянулся ряд маленьких, напоминающих форму обуви, следов.

Сбежал?!

Она раздражённо стиснула челюсти и сделала пару шагов в направлении беглеца. Но резко остановилась, когда сзади её кто-то окликнул:

— Далеко собралась?

— А?..

— Помоги мне.

Света медленно повернула голову. На тротуаре никого не оказалось. Кто тогда с ней говорил?.. Она подняла взгляд выше.

Глубоко вздохнула, чтобы удержать себя в руках.

Света всё-таки не выдержала и разразилась звонким заливистым смехом, едва не повалившись обратно в снег. Пока Захар обречённо висел, подвязанный гирляндами к сточной трубе, и мерно покачивался на лёгком ветру, глядя на Свету как на умалишённую. Света не смогла остановить словно переходящий в истеричный смех и била себя по колену, смахивая с уголка глаза проступившую слезу. У Захара не было никаких сил, чтобы ворчать на неё. Пришлось дождаться, когда та наконец успокоится и снова посмотрит на него:

— Прости, я просто… Я сейчас сниму тебя оттуда, просто… Ха-ха-ха!

Захар тяжело выдохнул, прикрыв глаза, пока Свету захлёстывала новая волна ещё более громкого, безостановочного смеха. Она была не в состоянии вслух объяснять, что так сильно её насмешило. В съехавшей на лоб ярко-красной шапке и обмотанный такого же цвета шарфом Захар, подвешенный за талию на остатках живой гирлянды, был невыносимо похож на ёлочную игрушку. Вероятно, умственно тяжёлый бой заставил её чувства выйти наружу подобным образом, в этом Света не была уверена. И судя по тому, как уже сложилась от смеха пополам, оставшийся вечер она не будет способна думать вообще ни о чём.

Света закашлялась от смеха и уже понемногу успокаивалась, когда со стороны продуктового магазина неподалёку с пакетом мандаринов в руках вернулся Федя. Она посильнее прищурилась, уверенная, что ей мерещится, но… Он действительно просто взял и пошёл в магазин сразу, как они вырвались из лабиринта?! Федя, как ни в чём не бывало, доедал фрукт и смотрел на Свету со вскинутой бровью. Остановившись неподалёку, он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, когда едва успел задрать пакет повыше, чтобы спасти его от наглых, протянутых к нему рук Светы.

— Дай мне тоже!

— Ещё чего, — буркнул Федя, отворачиваясь и прижимая мандарины ближе, чтобы Света точно до них не добралась. — Я их себе купил.

— Ты не знаешь, что с друзьями делиться надо?

— С каких пор я твой друг? — Федя огляделся по сторонам, хмурясь. — И чё ты тут смеялась на всю ули…

В этот раз волна громкого смеха накрыла и Федю. Он наконец-то заметил висящего на сточной трубе Захара. Тот обречённо выдохнул, глядя на друзей как на несмышлёных детей сверху вниз. Света тоже едва сдержала хихиканье, вновь вскинув голову в его сторону.

Очередной порыв лёгкого ветра заставил «ёлочную игрушку» покачнуться, скрипнув трубой, пока внизу в сугробах валялись два её не самых разумных спасителя.

***

Богдан нисколько не сомневался в способностях Тихона. Друг хоть и не обладал ни выдающимся стратегическим складом ума, ни боевым опытом, но сила кубка была достаточно уникальна и прекрасно подходила его нескончаемой фантазии, чтобы он сумел справиться с противниками не менее быстро, чем Богдан.

Однако, издалека завидев, как среди сотен открытых маленьких, больших и огромных подарочных коробок его лучший друг лежит без сил, распластавшись в позе звезды на снегу, всерьёз забеспокоился, что это за непобедимый противник заставил Тихона проиграть бой.

Не убирая меч, Богдан тут же подскочил к нему и, присев на корточки, воскликнул:

— Что произошло? Где демоны?

— Брат… — Тихон с трудом нашёл в себе силы, чтобы сесть. В руках у него было сразу пять имбирных пряников в форме человечков. Однако открыть глаза от усталости всё же не смог. — Мне одному это не осилить…

— Чего… — Богдан вновь огляделся и непонимающе уставился на Тихона. — Какая способность у твоего противника?

Тихон с протяжным вздохом повторил сказанные оборотнем-оленем слова. Богдан в ответ прыснул, поднимаясь на ноги, и не спеша развернулся, подбрасывая в ладони меч:

— И зачем ты его послушал? А если бы все подарки были отравлены? Хотя… — Он на миг запнулся. — На нас, конечно, не действуют яды… — Богдан пошире расставил ноги, готовясь к рывку. — Но ты таких подозрительных обелисков больше не слушай.

— Что ты… Нет! Подожди! Это же чужие подарки!!!

Силуэт Богдана сорвался с места, расплывчатым пятном заметавшись среди сотен разноцветных подарков. Праздничную бумагу и ленты в тотчас разрезал острый серебряный клинок, над улицей прокатился шелест рвущейся, разрезанной бумаги, картона и нашинкованных сладостей внутри коробок. Быстро раскромсав всё вокруг, Богдан вернулся на прежнее место, чуть проскользив по снегу, и, раскрутив меч за рукоять, со свистом махнул им. В тот же миг разодранные в клочья подарки повалились на землю и, с волшебным звоном распавшись на золотые искры, наконец-то освободили путь застрявшим на проезжей части машинам. Водители засигналили и тронулись, объезжая Тихона и Богдана в центре перекрёстка.

Объевшийся сладостей на всю жизнь вперёд Тихон так и упал без сил обратно на снег с вытянутой к уничтоженным подаркам рукой. Богдан хмыкнул, глядя, как тот драматично складывает руки на груди. Он даже теперь не перестал верить словам того парня? Как дитя малое…

Он едва успел уклониться от внезапного выпада слева. Пока над улицей ревела очередная волна сигналов автомобилей, Богдан, стиснув челюсти, отпрянул назад, ловко запрыгнул на капот ближайшей остановившейся машины, стукнув кедами о металлическое покрытие, и присел, опершись свободной рукой о крышу. Водитель возмущённо ударил по клаксону, но тут же испуганно вжался в сиденье, когда перед автомобилем остановился карамельный демон в костюме Деда Мороза с остроконечным посохом в руках. Тот вскинул голову, пристально глянув Богдану в глаза. Оборотень не стал ждать следующего удара и раздражённо прикрикнул:

— Слышь, дед! — Обычно в такие моменты подобные фразы вырывались из уст Феди, но степень негодования Богдана превысила тот лимит, после которого фраза «с кем поведёшься…» обретает истинную силу. Его глаза сверкнули свирепыми белыми огнями. — Я же только что тебя…

Посох просвистел в сантиметре от его в последний миг отклонившейся в сторону головы, едва не срезав белую чёлку. Богдан тут же поднялся, прикрывшись мечом. Оружие бумерангом очертило в воздухе дугу и вернулось к «Деду Морозу». Будь это любой другой день, Богдан ни за что бы не проявил и доли эмоций и просто расправился бы со всеми противниками сразу. Но сегодня был Новый год, почему бы не дать ему отдохнуть от тренировок хотя бы сегодня?!

— Ты ужасно вёл себя в этом году, — вновь повторил страж. — И не получишь подарка.

— Вот же... — невесело хмыкнул Богдан, откидывая мешающуюся чёлку назад. — Я ведь даже ничего не просил. — Он пригнулся, отводя руку с мечом в сторону. — И подарков никогда не получал.

Он оттолкнулся и сорвался с места, заставив машину покачнуться. Раздался оглушительный скрип столкнувшихся посоха и меча, в стороны полетели искры. Демон и Богдан одновременно отскочили друг от друга, толкнувшись оружием и проскользив на образовавшемся льду. Богдан замер и насторожился. Когда страж успел покрыть землю льдом? Пока проезжающие мимо машины скользили, рискуя врезаться в ограждения тротуара, Богдан быстро огляделся по сторонам.

Справа, слева, сзади. Отовсюду медленно к ним шагали не менее десятка точно таких же «Дедов Морозов»! Они были абсолютно идентичны тому, что только что напал на Богдана. Едва он успел опомниться, как все демоны разом замахнулись и метнули в него свои посохи.

Богдан не отклонился. Лишь выпрямился, а все летящие подобно торпедам посохи впились в невидимую преграду вокруг оборотня. Он поправил сбившийся галстук на рубашке и, не спуская глаз с демонов, схватил посох перед собой. Остальные тут же попадали на лёд, стукаясь, пружиня и скользя. Он широко размахнулся. Воздух под ногами Богдана завихрился, поднимая снежинки. Он со всей силы запустил посох остриём прямо в самого дальнего стража. Тот тут же разбился вдребезги, разлетаясь сотней осколков карамели!

Остальные ошарашенно оглянулись на поверженного собрата и принялись судорожно подбирать посохи. Те послушно подлетели и быстро оказались в их руках вновь. Богдан покрепче перехватил рукоять меча.

Не дата была самым обидным в этих обстоятельствах.

Главная и самая сильная техника Богдана работала только на одном противнике и подходила для крайне опасных.

Но чтобы уничтожить целую толпу, ему действительно придётся разрубать каждого отдельно!

Не так он представлял себе каникулы. Даже притом, что на тренировках провёл большую часть своей жизни.

Когда Марк и Антон вернулись, на миг застыли, увидев, как на дороге, недалеко от лежащего в куче пряников Тихона, Богдан сражается с двумя десятками «Дедов Морозов», скользя по невесть откуда взявшемуся льду словно на коньках. Со стороны эта схватка выглядела до того абсурдно, что Марк уже всерьёз засомневался в ясности своего ума. Ещё на объяснениях Антона о связи живых ёлочных шаров с гипнозом людей он немного забеспокоился. Теперь же просто замер, не решаясь снова доставать косу.

Антон же в первую очередь наслаждался видом раздражённого абсурдным боем Богдана, не желая хоть как-то ему помогать. Но Марк, на ходу всё же вынимая из круга плазмы косу, прикрикнул:

— Чего встал?

Двухметровая огненная коса бумерангом очертила круг, не задев Богдана, и разбила сразу шесть демонов, а заодно растопила своим жаром лёд. В тот же миг, не дав оборотню опомниться, напало ещё пять. Марк подскочил и, дважды махнув клинком в разные стороны, уничтожил ещё двоих, чтобы пробиться к Богдану. Не переставая подмечать острым взглядом каждое движение посохов, он воскликнул:

— Какого вы тут делаете? Почему рысь на земле?

— Тяжело объяснить, — кинул Богдан, не оборачиваясь и мечом отражая атаки с двух сторон. Он покосился на адепта, разрубая третий летящий ему в лоб посох. — Свяжи одного, выпытаем у него, где тот рогатый.

— Да я… — Марк на миг застопорился и едва не пропустил летящее в него оружие. Клинок косы в последний момент отбросил посох на другой конец перекрёстка, а Марк с яростью крикнул, нахмурившись. — Никого я не буду связывать!

— С чего вдруг? — искренне удивился Богдан, наклоняясь и ныряя под выпад. Выпрямляясь, он полоснул мечом сверху вниз и разрубил стража от талии к плечу. — В жизни не поверю, что адепты ни разу никого не пытали.

— Не твоё дело. — Два посоха звякнули о лезвие, которым прикрылся Марк. Тут же оба были отброшены, а демоны разбиты. — У меня принципы!

Внезапно тридцать демонов в костюмах застыли как вкопанные. Марк и Богдан остановились, не решаясь атаковать сами. Чего это они вдруг? Хозяин позвал?

— Ты отлично вёл себя, мальчик, — провозгласил один из демонов, вскидывая руки и глядя прямо на ошарашенного Марка. — Ты заслуживаешь хороший подарок!

— Чего?..

Марк ещё не успел закрыть рот, когда один за другим «Деды Морозы» стали рассыпаться. Богдан и Марк едва успевали переводить взгляд с одного на другого. Под свист выстрелов карамель обращалась в пепел, а тот рассеивался, подхваченный ветром. Выстрел за выстрелом, страж за стражем по кругу исчезали с лица земли, а Марк и Богдан, замерев на месте, крутили головой и с широко распахнутыми глазами наблюдали, как их противники исчезают.

Последний демон был уничтожен. Парни медленно перевели взгляд на Антона, оставшегося на тротуаре. Он опустил выпрямленную руку, сжимающую огненный пистолет с дымящимся дулом. Его сосредоточенный взгляд переместился на них, пока пистолет, лишённый надобности, рассыпался в его ладони.

Марк от шока едва не выронил косу. Он с перекошенным от недоумения лицом направил указательный палец на Антона, не сводя с него глаз:

— Ты стрелять научился?!

— Да, — холодно ответил тот. — Можешь в качестве подарка до конца дня не вспоминать всю мою родословную?

Марк был слишком поражён, чтобы колко ответить. Он так и застыл, забыв закрыть рот. Богдан косился на брата, разминая правое плечо, и мысленно благодарил судьбу за то, что тот сразу убрал пистолет. Вот теперь Антон действительно был несколько опасен даже для Богдана.

Парни вернулись обратно на тротуар, Тихон тоже вяло поднялся и поплёлся с ними. Пока Марк и Богдан оглядывались, чтобы убедиться, что карамельных монстров в округе не осталось, Тихон, почесав затылок, неуверенно обратился к ним:

— Слушайте, всё это действительно было очень странно. — Богдан, Марк и Антон окинули его непонимающими взглядами. — Тот компот в холодильнике Иллариона… Мы ведь так и не поняли, какой у него был вкус.

Парни настороженно переглянулись. Мысль о том, что странный напиток мог вызвать галлюцинации, теперь вполне себе звучала до жути реалистично, пускай даже эти видения были массовыми.

Надо срочно найти Иллариона и поинтересоваться, что всё-таки было в той банке, которую они открыли, пока тот не видел.

На повороте как раз появились Света, Захар и Федя. Тихон активно замахал руками, широко улыбаясь. Богдан спрятал меч в пустоте, Марк убрал косу. Команда вернулась к изначальному составу.

Не успел Марк развернуться и призвать остальных к решению более насущных дел, как «ясельную группу» окутала волна с трудом сдерживаемого и вообще несдерживаемого смеха. Он вновь оглянулся и уже собирался перечислить все те немногие причины, по которым он всё ещё терпит, чтобы не заставить их работать силой, но от шока так и застыл. Захар тоже переводил недоумённый взгляд со Светы на Тихона и Богдана, пока первая показывала им что-то на экране своего телефона. Богдан обошёлся коротким смешком, тут же попытавшись превратить его в кашель, Тихон же не продержался и секунды. Теперь в сугробе едва не валялся уже он. Федя отсмеял своё ещё пару минут назад и теперь смотрел на Свету и Тихона как на глупых детей, всё поедая мандарины. Захар подозревал, что показывает Света, и, с тяжёлым вздохом покосившись на неё, поинтересовался:

— Когда ты успела меня сфоткать?

— Ещё Иллариону покажи, — перебил его Федя, дожевав последний фрукт. — Вот он как раз подхо… Ты что тут делаешь?

Ребята замерли. Марк, не сдерживаясь, шумно выдохнул. На лице Антона не дрогнул ни один мускул.

Зато Илларион в своей холодной ярости выглядел так, словно одно их неверное движение — и он превратит ребят в ледяные статуи одним только взглядом. Пакетов с продуктами у него в руках не было. Тогда что он тут делает?..

— Это я должен у вас спросить, — процедил Илларион. Света поспешно спрятала телефон, сунула руки в карманы и отвела взгляд, сделав вид, что ей вдруг стало жуть как интересно, что же там такое на верхушке ёлки в центре площади. — Почему я покупаю продукты для вашего праздника?

— О, слушай, — вспомнил Тихон так обыденно, словно интонация Иллариона его вообще нисколько не напугала. Тот с прищуром глянул на парня. — Что было в той банке у тебя в холодильнике? Трудно объяснить, но оно, кажется, вызывает галлюцинации…

— Какая ещё… — Илларион осёкся, чуть округлив глаза. А затем стиснул челюсти, с трудом сдерживаясь, чтобы не выругаться. — Это сыворотка из асфоделей, первый экземпляр пятидесятилетней давности! Когда вы успели без спросу взять что-то из моего холодильника?!

— Вот как… — неловко протянул Тихон, сунув руки в карманы. — Значит, она вызывает галлюцинации от приёма внутрь?..

— Что… — Илларион был в шаге от того, чтобы провалиться сквозь землю от злости, достигнув самого ада, лишь бы не находиться в присутствии этих детей. Он сжал кулаки посильнее, брови его сошлись на переносице. — За пятьдесят лет она потеряла все свои свойства. Перестаньте нести бред и разберите уже все пакеты…

— Зачем тебе сыворотка из асфоделей пятидесятилетней давности? — как ни в чём не бывало спросил Федя, склонив голову набок.

Илларион замер с потемневшим лицом. Постоял ещё какое-то время, не говоря ни слова, затем резко развернулся и, не оборачиваясь, ответил:

— Я забыл про неё.

Пока ошарашенные ребята переглядывались, Илларион возобновил путь, оставив их догонять. Но не прошёл и пары метров, как отовсюду послышались испуганные вскрики людей.

Ребята резко обернулись. Со всех сторон: из-за здания торгового центра, с площади, прямо на дороге, из теней сюда двигалось не меньше сотни карамельных стражей! Марк со злостью рыкнул, уже вытягивая руку, чтобы достать косу. Но так и застыл, остановленный жестом Иллариона. Ребята уставились на него, пока он выходил вперёд, неторопливо осматривая приближающуюся армию демонов. Он оглянулся, вопросительно уставившись на Захара. Тот, нахмурившись, объяснил:

— Пока ты был в продуктовом, мы уничтожили ещё больше таких… Об этом говорил Тихон.

— Что им нужно?

— Это наши грехи, — со знанием дела и поднятым к верху указательным пальцем закивал Тихон. Илларион вскинул бровь, Захар поспешил исправить ситуацию, раньше, чем тот успел удивиться слишком сильно.

— Чтобы всё это прекратилось, нужно уничтожить всех.

— Боже… — Уставший Илларион был готов поверить и в земного бога, лишь бы жизнь хоть на секунду перестала осыпать его испытаниями.

Он спрятал одну руку в кармане, а другую поднял, направив раскрытую ладонь на толпу стражей. Сквозь чёрную кожаную перчатку сверкнула красная искра.

В тот же миг огромный поток багрового пламени с шипением окутал всю улицу, а затем и район. Языки огня поднимались над крышами пятиэтажных зданий, пронеслись по каждому переулку, закрыв собой вечернее небо. Воздух в городе полностью обратился в пламя!

За короткий, едва заметный миг всё сделалось алым. И почти сразу огонь исчез, а Илларион сунул в карман вторую руку.

Его сила охватила несколько километров в радиусе от него. Но обратила в пепел лишь карамельную нечисть, проигнорировав простых людей, за долю секунды не успевших ничего понять.

Он развернулся и направился в сторону торгового центра, махнув длинным подолом плаща. Оборотни и двое адептов так и остались стоять, пытаясь осознать всю мощь бессмертного существа, которое всё это время было способно преспокойно поработить чуть ли не весь мир, но почему-то всё ещё этого не сделало. Марк был настолько поражён силой босса, что теперь будет хранить это воспоминание, как самое ценное в своей жизни.

Но в очередной раз Илларион не успел пройти дальше метра, как был вынужден обернуться на странный шум. Желваки заиграли на его скулах, а руки в карманах крепко сжались в кулаки.

Чей-то голос гулким эхом раздался над площадью, словно кто-то воспользовался громкоговорителем. Он пролепетал, заставив не отошедших от нападения людей вздрогнуть и застыть:

— Вот это сила! Это дитя достойно самых лучших подарков, что есть на свете!

В этот раз снежный вихрь поднялся вокруг сверкающей гирляндами ёлки в центре площади, чудом не заставив её качаться из стороны в сторону. Смерч рассеялся куда быстрее, чем прежде, явив знакомого оборотня. Игрушки и ленточки на больших ветвистых рогах затрепетали от лёгких порывов ветра, зазвенели колокольчики и взметнулся подол красного плаща. Сапоги мягко ступили на втоптанный снег. Ярко-синие глаза, с хитрым прищуром оглядели обелисков, остановившись на Илларионе.

Вдруг оборотень почтительно склонился в реверансе, растянувшись в приветливой улыбке.

Илларион нахмурился, глядя на это. Какой нормальный оборотень будет кланяться лидеру Розенкрейц? Что-то с ним не так.

Оборотень выпрямился и торжественно раскинул руки в стороны, вновь взглянув на ребят позади Иллариона:

— Поздравляю, мои юные друзья! Вы прекрасно прошли все испытания и теперь можете, наконец, отпраздновать. — Он легко подпрыгнул, взлетев и оказавшись в метре над землёй, а затем чуть тише, вновь прищурившись, почти шёпотом добавил. — Войти в новый цикл, чтобы пройти ещё множество.

Облако ярких серебряных искр вмиг накрыло его парящий силуэт, заставив обелисков прикрыть глаза. А пока странные блёстки окутывали оборотня, его тело менялось. В тот же миг над землёй, устремляясь к верхушке ёлки, воспарил большой северный олень!

Он взглянул на ребят своими яркими глазами в последний раз и, оттолкнувшись копытами, поскакал вверх, к небу по золотистой мерцающей дорожке. В сопровождении ошарашенных взглядов множества людей и оборотней, он остановился высоко в небе, присоединившись к другим оленям, запряжённым в сани.

Это были сани настоящего Деда Мороза! Тот тихо смеялся, издалека одаривая людей тёплой улыбкой. Взмахнув посохом и помахав алой варежкой на прощание, он улетел на волшебных санях далеко-далеко, оставляя за собой полосу золотистых искр. Скоро пробьют куранты, а у него ещё осталось множество дел.

Ребята застыли, забыв прикрыть рты. Но через какое-то время всё же нашли в себе силы переглянуться.

А в той банке… точно была сыворотка из асфоделей?..

***

Илларион жестоко ошибался, когда полагал, что дети немного успокоятся, закупившись продуктами и всем остальным. Оказалось, он и не представлял, насколько шумной может быть подготовка дома к празднованию Нового года, которое продлится не дольше пары часов.

Он сильно пожалел, что с самого начала пустил их за порог.

Квартира теперь сверкала от чистоты, и ребята наконец-то приступили к остальным приготовлениям. Сабина, Тихон и Света носились по гостиной, увешивая каждый уголок мебели мишурой. В окнах, перекрытых сотнями огоньками гирлянды, теперь нельзя было разглядеть улицу. Между двумя сервантами, наполненными фарфоровыми и хрустальными изделиями, возвышалась переливающаяся всеми цветами радуги ёлка с ярко-красной светящейся звездой на макушке. Провод от неё не доставал до розетки, поэтому Федя, ответственный за эту часть приготовлений, не нашёл ничего лучше, кроме как подключить вилку к удлинителю. Тот теперь висел за ёлкой подобно игрушкам, а Федя, судя по всему, понадеялся, что никто кроме него не заметит странного дизайнерского решения.

Марк, наблюдавший за всем этим со стороны, молча усмехался и благодарил судьбу за то, что позволила ему созерцать эту прекрасную картину. Истории их отдела о «ясельной группе» вскоре пополнятся ещё одной. И это, пожалуй, был единственный плюс лишения законного выходного.

На кухне звенели тарелки, жужжал миксер и стучали ножи о доски для нарезки овощей. Захар пытался успеть приготовить еды на всех, Агата немного утомилась от чтения книги и теперь тоже помогала, чем могла. Амалия носилась из кухни в гостиную и обратно на пару с Тихоном, расставляя тарелки, стаканы, вилки и готовые салаты. Оказалось, у Иллариона в глубинах дома даже имелся раскладной стол и несколько стульев. Теперь все точно поместятся.

Федя, решивший не обременять себя ненужной физической нагрузкой, теперь стоял в качестве моральной поддержки возле плиты и дегустировал получившиеся и ещё не приготовленные блюда. Захар не слишком радовался такой помощи, но был вынужден не отвлекаться от готовки и периодически кидать на Федю грозные взгляды, когда тот в очередной раз подворовывает кусочки огурцов и колбасы из тарелок. Того, впрочем, мало интересовало чужое мнение.

Богдан, как показалось ему самому, взял на себя самую ответственную работу — подборку лучшего канала на телевизоре. Пока вокруг кишел хаос, он с сосредоточенным видом сидел, пристально глядя на экран, и тыкал на кнопки пульта. Антон устроился на другом углу дивана и со скучающим видом наблюдал за процессом. Не прошло и пары минут, как братья сцепились в тихой словесной битве, решая, что другим будет интереснее смотреть: скучное музыкальное шоу или ещё более скучные фильмы, которые все и без того видели не меньше пятнадцати раз. Марк не мог пройти мимо и, встав позади дивана, отбросил оба варианта. На молчаливый вопрос в глазах братьев он обернулся к Иллариону, затаившемся возле ёлки и пытающемся наблюдать за происходящим на улице, и прямо спросил, что хотел бы посмотреть он. Илларион, смертельно утомлённый всей этой суматохой и не имеющий больше никаких сил даже думать о том, как ему всё это надоело, не оглядываясь, ответил, что ему всё равно. Теперь спор вёлся сразу с трёх позиций.

До курантов оставалось каких-то пятнадцать минут, гостиная сверкала огоньками, новогодняя музыка лилась по дому волшебными волнами, все салаты были приготовлены, сок разлит по стаканам, а ребята, как и мечтали вот уже столько времени, — в сборе.

Но вместо того, чтобы решать, кто какое место за столом займёт, дети вдруг засобирались на улицу. Шумящая масса, оставив телевизор включённым, а еду не съеденной, почему-то с хлопушками в руках двинулась в коридор и, накинув уличную одежду, стала покидать дом. Оборотни со счастливыми улыбками проходили мимо застывшего в ступоре Иллариона.

Надо же, про него наконец-то забыли… Но почему забыли и про все эти с трудом завершённые приготовления?

Что происходит?..

Додумать ему не дали: Амалия и Тихон, замыкающие шествие, взяли Иллариона под руки и потащили к выходу вместе с остальными. Тот, лишённый всякой воли, просто поддался течению и бросил идею объяснять логически каждое их действие. Здравый смысл у этих детей попросту отсутствовал.

Марк и Антон тоже перестали сопротивляться всему этому абсурду и, переглянувшись, двинулись вслед за толпой. Пускай их обоих заставили выйти на работу в выходной день, за этим хаосом хотя бы было интересно наблюдать. Если бы кто-то год назад рассказал им, чем они будут заниматься в следующий Новый год, рассказчика больше никто никогда не увидел бы.

Толпа остановилась прямо посреди пустой дороги, образовав вокруг Захара круг. Оглядев всех и прочистив горло, он торжественно объявил:

— Итак, мы всё-таки смогли наконец собраться всем составом и преодолеть весь этот тяжкий путь с подготовкой и драками. Даже вы двое присоединились! — Захар уставился на вставших в сторонке Марка и Антона. Те синхронно вскинули брови, но не успели ничего ответить, как Захар снова с широкой улыбкой обратился к остальным. — У нас есть пятнадцать минут, чтобы подвести итоги года!

— А не мало? — усмехнулся Федя. — Чтобы вспомнить всю ту жесть, и следующего года не хватит.

— Мы выжили и закончили это полугодие, — перебила его Сабина, устало потягиваясь. — Я уже хотела писать завещание, когда математичка начала раздавать двойные листочки на последнем уроке.

— Давайте не будем трогать школу! — воскликнула Света, едва сдержав порыв перекреститься. — Я её в страшных кошмарах уже вижу…

— Тогда я начну, — закивала Амалия и тоже оглядела всех с тёплой улыбкой. Её щёки раскраснелись от холодного воздуха. — Самое хорошее, что с нами случилось в этом году — мы все стали одной командой!

— Ну, ты издалека начала… — протянула Сабина, пряча руки в карманы и косясь на Федю с Агатой, а затем и на Иллариона.

— Мы узнали, кем была Света, и чего на самом деле всё это время добивался Илларион, — продолжила Амалия, улыбнувшись последнему. Тот лишь выдохнул и устало прикрыл глаза. — Это ещё одно доказательство того, что всё может быть не тем, чем кажется!

— А если кто-то с уверенностью говорит о чём-то, и сам может не подозревать, как сильно ошибается, — дополнил Тихон, ища глазами Богдана. Тот в ответ на намёк прыснул и отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает окна соседних домов. Тихон же не обратил на это внимания и вернулся к подведению итогов. — Столько всего, оказывается, было совсем не таким, каким мы его себе представляли!

— Не то чтобы узнавать от призрака, что твои родители приёмные, а родные — уже погибли, приятно, — весело хмыкнула Света, перебирая воспоминания о событиях этого года. — Да и ни с того ни с сего переезжать в другой город тоже не каждому понравится. — Она улыбнулась ещё шире, вспоминая лица Кати и Германа, которые сейчас наверняка также стояли на улице вместе с соседями и обсуждали подругу. — Но перемены — вовсе не обязательно что-то плохое. Часто они нужны для того, чтобы ты не стоял на месте, а уверенно двигался дальше.

— Мы ввязались в очень и очень весёлое и увлекательное приключение! — вспомнила Амалия, глянув на золотой браслет на своей правой руке. Зелёные камушки блеснули в свете фонарей. — И теперь на пути к спасению мира обелисков!

— Оттого они не менее опасные, — заметила Агата, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Мы не можем знать, сколько раз подвергнемся опасности, пока будем искать остальные артефакты. Жизнь не такая красочная, какой вы её видите. — Она недоверчиво покосилась на Иллариона и адептов у него за спиной. — Нас уже едва не прикончили пару раз. Было не очень приятно.

— Давайте действительно не будем о плохом! — остановил её рассуждения Захар, хоть и был полностью с ней согласен. — Даже в этой ситуации есть плюсы. — Он взглянул на Тихона, Амалию и Богдана. — В бою вы открыли новые способности! А с каждым таким открытием наши шансы на успех повышаются.

— Я теперь могу превращать реальность в игры! — весело воскликнул Тихон, давая Амалии пять. Та подхватила мысль.

— А я гадать прямо во время боя! — Она хитро хихикнула. — Правда, за сутки могу достать только пять карт…

— Но менять реальность мы можем только в десяти метрах вокруг себя, — разочарованно вздохнул Тихон, но быстро ободрился вновь и уставился на Богдана. — А ты за десять царапин можешь победить даже дракона!

— Начнём с того, что драконов не существует, — усмехнулся Богдан. — Да и не факт, что я окажусь быстрее противника, чтобы успеть попасть по нему десять раз и не быть убитым за это время.

— Ну вот, опять… Вы неисправимы, — обречённо выдохнул Захар. Воодушевлённый голос Светы тут же заглушил его нравоучения.

— Если бы маленькой мне кто-то сказал, что я в пятнадцать смогу сражаться огненными боксёрскими перчатками, я бы пальцем у виска покрутила, — она с широким оскалом приняла боевую стойку, пару раз шутливо ударив воздух.

— Как думаете, кого признают жезлы и пентакли? — рассуждала Амалия.

— Это к тебе вопрос, — скучающе отозвался Федя. — Ты у нас будущее предсказываешь.

— Карты не могут так точно предсказывать будущее… И вообще, они не предсказывают, а направляют!

— Осталось меньше минуты, — заметил Богдан, глянув на время в телефоне. — Закругляемся.

Из соседних домов стали подтягиваться другие семьи. Взрослые и маленькие дети, старики и подростки. Широкие улыбки сияли на лицах каждого. Вот-вот пробьют куранты, и тёмное небо над городом взорвётся праздничными салютами, отражаясь на белоснежных дорогах всеми цветами радуги и знаменуя начало нового года. От предвкушения у каждого потеплело в груди, а пульс немного участился в нетерпении.

— Короче, — торжественно начал Тихон, ещё раз оглядев всех и не забыв даже вымотанного Иллариона и зевающих от скуки Марка с Антоном. — Хоть и у медали этого года была такая себе обратная сторона…

Вдалеке послышалось громкое «Десять-девять-восемь…» Другие соседи тоже подхватили и хором вторили обратному отчёту. Оставалось совсем немного. Каких-то пара секунд. Тихон поспешил закончить фразу:

— Новый будет не менее насыщенным. Давайте все вместе!

Загрохотали разноцветные вспышки, по городу прокатилось счастливое «Ура!» Ребята не остались в стороне и тоже присоединились к праздничному хору. С громкими хлопками отовсюду полетел серпантин, падая на землю и на шапки смеющимся оборотням. Тут же снег у них под ногами перемешался от радостных прыжков.

Вот и наступил Новый год!

Ребята скакали, задирая головы, чтобы видеть каждую яркую вспышку вдалеке. Марк и Антон тоже невольно наблюдали, как в центре запускают фейерверки.

Даже Илларион теперь не отводил от неба широко распахнутых глаз.

Одна из маленьких мерцающих комет взвилась высоко-высоко и разлетелась в стороны, образуя золотой рисунок.

Жёлтая кувшинка…

Кто-то запустил фейерверк в форме жёлтой кувшинки!

Сердце Иллариона на миг сжалось, но по телу всё равно прошлась волна тепла. А ведь действительно наступил Новый год.

На его памяти это был уже сто шестьдесят шестой Новый год с тех пор, как он попал на Землю. Он прожил в чужом мире уже сто шестьдесят шесть лет.

А сто шестьдесят пять лет назад благодаря Ольге он отпраздновал здесь первый.

Хоть это и с трудом можно было назвать празднованием. Он и тогда, и сейчас не понимал, какой смысл в том, чтобы собираться всем вместе за столом каждый год и есть точно такую же еду, какую можно приготовить в любой другой день. Зачем дарить друг другу странные, в большинстве своём ненужные вещи, которые можно было купить в любой другой день, кроме тридцать первого декабря.

Но он всё ещё хранил в серванте кабинета ту фарфоровую фигурку петушка, которую подарила ему Ольга сто шестьдесят пять лет назад в надежде, что её нового работника развеселит хотя бы это.

Он всё ещё помнил, с каким теплом она смотрела на него последний раз перед тем, как он сжёг её на глазах у всех оборотней Нового Оскола.

Он всё ещё помнил, как они сидели на заполненном жёлтыми кувшинками берегу, обсуждая, как осуществят этот ужасно жестокий план по спасению города от скверны, которую распространяли дворяне-обелиски.

Илларион всё ещё помнил, какой долг лежит на его сердце перед всеми обелисками обоих миров.

Он, не опуская головы, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

В этом году он обязательно сделает всё возможное, чтобы спасти всех. Бросит все силы, что у него есть, и, даже падая на землю от изнеможения, будет работать дальше. Только так он сможет искупить всю вину, что преследует его вот уже на протяжении более чем полутора веков.

Но прежде, чем приступать к масштабному, всё же закончит одно маленькое дело.

Нужно было ещё пятьдесят лет назад выкинуть ту банку с сывороткой.

Чтобы успешно провести весь год, следовало начать его с успешного завершения даже такой незначительной задачи.

Пока ребята, держась за руки, водили хоровод и пели какую-то весёлую новогоднюю песню в сопровождении недоумённых взглядов Марка и Антона, Илларион развернулся и не спеша направился обратно в дом.