По ту сторону дороги

Глава 1

Шар достался ему от прежних жильцов вместе с коробкой ёлочных игрушек, номером журнала за 1998 год и тряпьём, которое носили несколько поколений людей. Вместе с одеждой они передавали по наследству плохой вкус. Тряпьё он выбросил, коробку задвинул под кровать, а журнал от скуки прочитал от корки до корки в тот же вечер.

Делать было решительно нечего. Город чужой, знакомых нет, да и погода испортилась. Снег пошёл некрасиво, мокрой крошкой, как будто зима только разминалась. Вот он и сидел в полупустой квартире и листал страницы с новостями прошлого тысячелетия. Снимать целую квартиру на несколько дней (может, и неделю) было дорого, но заселяться в гостиницу он боялся. Там потребуют документы, там нужно оставлять своё имя, там много внимательных глаз и ушей через стенку. А домовладелец не задавал лишних вопросов: поверил, что имя ему – Роберт Май, что приехал он по делам, а платить будет наличными. И сразу вручил ключи.

Визитёр отправил место и время встречи по электронной почте. Время – да, но не дату. Роберт давно перестал гадать, почему этот человек выбрал такое прозвище, да и какая разница? Знать ответы Роберту не хотелось, так спокойней спать. А спалось ему даже без ответов плохо.

В первую ночь он не смог уснуть. Переворачивался с одного бока на второй, а был бы третий, повернулся бы и на него. Не выдержал, включил свет и сел в постели, прислушиваясь. Где-то за стеной, а то и за двумя, говорил телевизор; слов не разобрать. Кого-то убили в тёмной подворотне? Ещё один политик не знает слова «нет»? Мир снова в огне? От последней мысли Роберт содрогнулся и, чтобы отвлечься, протянул руку за телефоном к прикроватной тумбочке. Шар оказался под ней, будто ждал. Роберт не помнил, чтобы оставлял его здесь, но вот он, лёг в руку, как под размер. В два раза больше бильярдного, с восьмёркой на одной стороне и «окошком» на другой («Есть ли у шаров стороны?» – ехидно спросил внутренний голос), он отвечал на вопросы.

Роберт не верил в судьбу, а значит, и в возможность её предсказания. Но, как и любой человек, в чьи руки попадает подобная вещица, спросил о главном. Тряхнул шар, перевернул и стал ждать, пока в тёмной жидкости всплывёт камешек.

«Не похоже».

Конечно, отказываться от всей затеи из-за глупого предсказания он не будет. Но отложил игрушку с досадой, не то на неё, не то на себя.

На следующий день он пришёл в парк, сел на скамью возле фонтана, как и условились, и принялся ждать. Всматриваясь в редких прохожих, Роберт пытался отгадать черты человека, с которым переписывался весь последний месяц. Он представлял Визитёра строгим, неприятным, обязательно в очках и с плохой кожей – верным признаком недовольства жизнью и личных неудач. В переписке Визитёр казался прямолинейным и едким, каким бывают очень обиженные на мир люди. Нередко его слова звучали для Роберта неприятно, а чаще и вовсе повергали его в состояние, знакомое всем писателям и котам: когда долго смотришь на клавиатуру, но ничего внятного напечатать не можешь. А ещё Визитёр казался ему человеком, с которым не захочешь оставаться наедине.

Или он мог оказаться женщиной.

Однако сегодня к нему не подошёл ни очкарик, ни женщина, и только бродячий кот пробежал мимо. Так что Роберт, продрогший до костей и глубже, поплёлся домой. Голуби в подземке жались друг к другу и, нахохлившись, неодобрительно глядели Роберту вслед.

Странности начались в вагоне. Он почувствовал на себе взгляд: пристальный и очень внимательный, но решительно не мог понять, кто смотрит и с какой целью. Оглянувшись, Роберт увидел только пару подростков, слушавших плеер один на двоих, доставщика еды и старуху, жующую нечто из пластикового контейнера.

Чувство, что за ним наблюдают, только усиливалось. Оно примешивалось к прежней паранойе и даже заставило Роберта выйти из метро на станцию раньше. Подземка выплюнула его на улицу, и он быстро зашагал в сторону, которая казалась верным направлением. Как водится, вжав голову в плечи, засунув руки в карманы пальто и время от времени бросая взгляд украдкой через плечо. Заметив зеркальную витрину магазина, он специально прошёл мимо. Роберт готов был поклясться, что в отражении увидел фигуру, не более чем тень – она мелькнула по ту сторону дороги и тут же скрылась в подворотне. Он отправился следом, но преследователь уже исчез. А может, это придумал подстёгнутый бессонной ночью мозг.

Сейчас Роберт ни в чём не был уверен.

Ночью ему снилось, что на тумбочке у кровати сидел коротышка. Ноги не дотягивались до пола, и он болтал ими в воздухе. На голове у него был колпак, на лице – борода, а что было на уме, Роберт и угадать бы не решился. Коротышка внимательно заглядывал ему в лицо и приговаривал под нос: «Врёшь, не проведёшь, от меня не спрячешься» и «Отвечай, отвечай же мне», но вопросов при этом не задавал, так что Роберт и не знал, какие ответы тому нужны.

Проснулся он поздно, чувствуя себя полностью разбитым, в том мрачном состоянии ума, когда не видишь смысла подниматься с постели и начинать день, не говоря об остальном. Когда Роберт всё же встал, что-то упало и покатилось по полу. Как выяснилось, это был шар с предсказаниями, почему-то лежавший на одеяле. Роберт поднял его и отложил в сторону, а между двумя этими действиями мысленно спросил, встретится ли сегодня с Визитёром, и встряхнул шар. Ответ прозвучал как «Очень вероятно». И на том спасибо.

Человек, назвавшийся Робертом Маем, переживал период жизни, который назовёт худшим – если переживёт. Утро давалось сложнее всего. Когда Роберт просыпался, было несколько блаженных мгновений, когда он не успевал вспомнить всех постигших его несчастий. И только потом с новой остротой понимал, как много потерял, и как бы заново переживал эти утраты.

Он горевал, но тихо, не напоказ, спрятав горе поглубже, оберегая и вскармливая. Словно дожидался момента, когда оно понадобится в полную силу. Только горе ему и осталось, и Роберт хранил и берег его, защищая от мира, времени и слабого голоса в голове, говорившего, что нужно жить дальше. Любой психолог наверняка разобрал бы его состояние, предложил несколько методик, принятых для подобных случаев, и вообще объяснил бы, что... Роберт не обращался к психологам. Он ни с кем не говорил о том, через что проходит. Знал только Визитёр.

Он появился как шутка, запрос на переписку, всплывающее окно службы поддержки – вирус, закравшийся в компьютер и оказавшийся реальным человеком. Вообще-то Роберт был не из тех, кто ищет легкий дофамин, и уж точно не собирался заводить знакомства в интернете. Но тёмной бессонной ночью в голову закрадываются дурные мысли, и каждому из нас нужен если не друг, то кто-то, с кем можно поговорить. Ночью голоса звучат громче, пусть даже и сквозь провода, а правда оголяется легче. И, сам того не заметив, Роберт рассказал Визитёру обо всём: о сожжённых домах, о краске на двери, о письмах с угрозами, об убитом псе. И о том, чем это закончилось. Он по-прежнему чувствовал запах гари и, глядя на свои ладони, ощущал боль от ожогов.

Визитёр не жалел его. Не возмущался, не говорил о справедливости. Наоборот - сказал, что знает ответ и может помочь. Хотя чем тут, собственно, поможешь? И разве можно ответить на вопрос, который никто не задавал? Роберт ему, конечно, не поверил. В первый раз. Не поверил и во второй. Но шло время, и полицейские перестали даже врать, что ищут. Другие на месте Роберта шли к медиумам, священникам и телеведущим; что ж, незнакомец из интернета казался не хуже и не лучше других вариантов. Визитёр заранее сказал, что потребует в обмен. Роберт не раздумывал долго.

Он сел возле фонтана, но на этот раз не прождал долго. Вскоре с соседней скамьи поднялся и пересел к нему человек странного вида. Волосы у него были агрессивно рыжими, спутанные пряди выбивались из-под шляпы-котелка. Одет он был, несмотря на холод, в сюртук самого заношенного цвета, длинные полы которого лениво откинул, когда усаживался рядом с Робертом. Перчатки из чёрной кожи поскрипывали при движении пальцев. Но больше всего Роберта удивила трость – чёрная с серебряным набалдашником в виде не то обезьяньего черепа, не то головы старика, не то очень некрасивого камня.

Мужчина смерил Роберта насмешливым взглядом, растянул улыбку и блеснул золотым зубом. И самым жизнеутверждающим из голосов объявил, нарушая главное правило всех загадочных незнакомцев – быть загадочным:

– Приветик!

***

– У тебя такой вид, будто сейчас пару раз перечитаешь «Над пропастью во ржи» и пойдёшь убивать битла.

Роберт продолжал сверлить его взглядом. Он так и не произнёс ни слова. Визитёра это, казалось, ничуть не смущало. Он-то не замолкал уже несколько минут.

– Мне всегда больше нравился Пол, чем Джон, в нём больше тщеславия. Люблю тщеславных людей, им всегда есть что рассказать. Правда, только о себе. – Визитёр хихикнул над собственной шуткой и перекинул трость из одной руки в другую.

– Я не собираюсь никого убивать, – тихо сказал Роберт.

- Отлично, начнем знакомство со лжи. «Я не собирался никого убивать» – сколько чистосердечных признаний начиналось с этих слов! Я не прошу тебя никого убивать. Более того, я не хочу, чтобы кто-то вообще умирал – от твоей ли руки, или от собственной, случайно или по умыслу... О нет, я всеми частями тела за жизнь и мир во всём мире. Разве что кроме Новой Зеландии. Хватит с них и красивой природы. Ты бывал в Новой Зеландии? А в Старой? Она есть, я не придумал её ради шутки. Только она считалась просто Зеландией. Иронично, да? Ты просто существуешь такой, какая есть, но тебе находят замену и называют старой.

– Ты сказал, что сможешь помочь мне.

Визитёр, сидевший в пол-оборота, наконец полностью повернулся к нему, и Роберт смог лучше его разглядеть. Неожиданно молодой и простоватый, курносый, с чистыми глазами и длинными ресницами. Вот только было в этих глазах нечто злое, засевшее глубже занозы.

– Скажем так, я всегда держу уши и глаза открытыми, а от большого костра, как водится, дым высоко стелется. Ой, прости, про костёр я не нарочно... Неловкий каламбур. – Несмотря на извиняющийся тон, было видно, что ничего случайного в упоминании пожара нет.

– Так ты поможешь?

Визитёр неопределённо пожал плечами.

– Давай представим, что я приведу к тебе человека, который убил твою семью. Если я поставлю его перед тобой беззащитным и гарантирую, что тебе всё сойдёт с рук, как ты поступишь? Что сделаешь с ним?

Роберту не нужно было долго думать. Он задавался этим вопросом с тех самых пор, как кожа на его ладонях покрылась волдырями, а в носу засел запах жжёного дерева и подгоревшего мяса.

– Я сожгу его.

Визитёр растянул губы в жуткой, неправдоподобно белой, если бы не золотой зуб, улыбке – такой, верно, улыбаются акулы, когда попадается особо сочный сёрфингист.

– А я уж думал, что больше не встречу инквизиторов. Но ты же не собираешься никого убивать.

Роберт и не собирался. Смерть – слишком лёгкое наказание для монстра, о котором шла речь. У Роберта было время всё продумать. Он хотел устроить этому человеку личный филиал ада – вечный огонь, постоянные муки, персональная сковорода. Прикованный к постели, обожжённый до самых глаз, он будет десятилетиями заперт в собственном, невыносимо болящем теле.

– О-о-о! – протянул Визитёр, будто прочитав его мысли. – Я вижу. Я тебя недооценил, Роберт Май. Что ж, я подготовил контракт.

Он залез под сюртук и достал из внутреннего кармана сложенные вчетверо листы – 20 пунктов на мелованной бумаге, предложение оставить имя, дату и подпись внизу. Роберту понадобилось несколько минут, чтобы прочитать написанное – но слова, как бы внимательно он ни вглядывался, отказывались запоминаться. И когда он закончил чтение, не смог бы назвать ни одного из пунктов. Впрочем, в этом не было необходимости: условия сделки они с Визитёром обсудили заранее. Кража за похищение, мотив убийства за убийцу.

Рыжеволосый юноша тем временем с особым вниманием изучал собственные ногти и, кажется, даже успел подпилить их. Но стоило Роберту оторвать взгляд от бумаги, Визитёр оказался тут как тут – протянул ему ручку и изобразил на лице то, что должно было выглядеть как обаятельная улыбка.

– Своё настоящее имя, будь так добр.

Роберт был. Он подписался, отметив, что цвет чернил – тёмно-красный, будто кто крови накапал. Сверившись, Визитёр достал из другого кармана – даже так! – печать и, отштамповав договор, один из экземпляров протянул Роберту. Второй же спрятал вместе с печатью и пилочкой для ногтей.

– Руки жать не будем, не люблю я телесные контакты, – деловито заявил он. Из бездонных карманов появился ещё один предмет, на этот раз коричневый конверт, весомый на вид. – Открыв этот конверт, ты познаешь тайну вселенной. Или хотя бы место, где находится нужная мне вещь. Тебе понадобится удача, всё твоё внимание и свитер с оленем. Что до удачи... Позволишь испытать мою?

И он красноречиво уставился на Роберта, будто тот в руке сжимал выигрышный лотерейный билет.

– Не понял?

– В твоём кармане. Не в этом. В левом.

Роберт осторожно опустил руку в левый карман, который – он только сейчас обратил внимание – оказался неожиданно тяжёлым. Нечто круглое, помещавшееся ровно в ладонь, нашлось там и на поверку оказалось шаром с предсказаниями. Роберт, верно, случайно забрал его с собой, когда рассовывал по карманам деньги и ключи.

– Что ж, Чудо-шар, скажи: вернусь ли я домой?

Взболтав, Визитёр вслух прочитал ответ:

– «Спросите снова». – Повторив попытку, получил: – «Не надейтесь». Пф! Глупая игрушка. А впрочем, я бы на твоём месте держал её поближе. Никогда не знаешь, когда понадобится дельный совет.

Он бросил игрушку на скамью, заметно раздосадованный полученным ответом. Шар покатился и упал в снег. Визитёр тем временем поднялся и, без прощаний, зашагал прочь, помахивая тростью и время от времени провожая взглядом девушек и некоторых особо крупных голубей.

Роберт дождался, пока странный человек скроется из вида, после чего поднял шар и аккуратно стёр с него снег.

– Стоит ли доверять ему? – прошептал он, причём поднёс шар так близко к губам, что окошко запотело. Когда Роберт протер его, то смог увидеть надпись: «На свой страх и риск».

***

По адресу, указанному в инструкциях Визитёра, оказался жилой дом – самый обыкновенный, в два этажа, уже украшенный гирляндами, венками из омелы и фигурками сказочных персонажей. Роберт поёжился: праздничное настроение казалось неуместным, как смех на похоронах. Он собирался зайти через чёрный вход и, если получится, незамеченным обшарить комнаты. Если хозяева встретятся на пути, Роберт приготовил электрошокер – средство неприятное, но лучше пистолета. Он взял его не потому, что ударить человека электричеством просто – а потому что думал, что ударить человека (чем угодно) просто.

Скрывать лицо не стал. Если его узнают – пусть поймают, если поймают – пусть накажут: за преступлением должно следовать наказание. Человечество договорилось об этом очень давно, примерно тогда же, когда решило прикрывать себя шкурами и не убивать соседей. И то, что с тех пор договоренность нарушали другие, не значило, что Роберт последует их примеру.

Дверь была не заперта – первый плохой признак, которому Роберт сперва не придал значения. Стоило ему оказаться внутри, как он столкнулся с женщиной. Не успел Роберт схватить электрошокер, как она воскликнула:

– О, вы, верно, и есть Телемах? Я вас таким и представляла. Идёмте – идёмте же! – мы только вас и ждём.

И, не дав Роберту возразить, схватила его под руку и потащила вглубь дома. Попутно она успела всунуть ему в рот несколько печений, в руку – чашку с какао, а на голову водрузила плюшевые оленьи рожки. В комнате, куда его втолкнули, собралось с два десятка человек, вразброс занимавших все поверхности – диваны, кресла, подоконники. Они переговаривались и смеялись, брали с тарелок угощение и подливали в кружки чай. При этом на всех были яркие вязаные свитера, на которых так или иначе присутствовали олени.

– Братья и сёстры! – объявила спутница Роберта, вытащив его в центр комнаты. – Наконец-то наше собрание посетил человек, с которым все мы мечтали познакомиться. Все мы читали пророчество о его приходе, но кто же мог подумать, что войдёт он через заднюю дверь моего дома? – По залу прокатился смех, причём люди заглядывали друг другу в глаза, как бы призывая поддержать веселье. Роберт, совершенно растерянный, осматривался в поисках путей отступления.

– Телемах, мы так рады, что сегодня вы с нами. Мы с братьями и сёстрами заготовили нечто особенное. К тому же у нас столько вопросов! Мы столькому можем у вас научиться!

Он сдавленно пробормотал что-то вроде «Отлично, я рад» в ответ, после чего оказался загнанным на диван и окружённым с двух сторон улыбающимися лицами с румяными щёчками, нависающими над вязаными воротниками самых неумолимых расцветок. Все четыре щёчки были идентичны, оба лица различались только цветом свитеров. Несколько секунд ему потребовалось, чтобы понять: это не проблемы со зрением, не сбой в матрице, а обыкновенные близнецы.

– Мы очень рады вам, Телемах! Столько, столько всего слышали! – наперебой уверяли они, а потом начали делать самые отвратительные вещи – макать печенье в чай и заканчивать фразы друг за другом.

– Ваши работы...

– ...нас так вдохновляют!

– Мы и сами в некотором роде...

– … пытаемся творить. Вот только...

– … до вашего мастерства нам, естественно...

– … очень и очень далеко.

– Материалы, которые вы используете...

– ... это так просто и вместе с тем гениально!

– Вы обязательно, обязательно...

– ... должны нам рассказать...

– … про «Вечер на Багровом склоне».

– Мальчики, перестаньте смущать нашего гостя, – вмешалась та, кто привела сюда Роберта. Судя по всему, именно она была хозяйкой дома. – Телемах, милый наш, попробуйте мой фирменный печеночный пирог. Пальчики оближете!

Из рук Роберта тут же забрали кружку, взамен впихнув вилку и тарелку с куском пирога.

Он начал ковырять угощение, тогда как возбуждение от его появления медленно начало проходить, и среди собравшихся завязался повседневный разговор.

– Выбирая ножи, всегда нужно обращать внимание на желобок на лезвии. Сейчас многие фирмы перестал делать желобок. Без него даже самая хорошая сталь быстро ржавеет, и через пару лет вы можете просто выкинуть все свои ножи на свалку.

– Но постой, от ржавчины всегда можно защититься, есть же специальные растворители.

– О, растворители, не говорите мне о растворителях! Я написала жалобу почти всем производителям и, если надо, доведу дело до суда. Всю прошлую пятницу я пыталась отмыть пол в подвале. Но их растворитель не растворяет! Мне пришлось браться за соду – какое-то средневековье, ей-богу! – и ушло килограмма три, не меньше.

– Дорогая моя, скажу тебе только два слова. Пластиковые. Плёнки.

– Простите, мне нужно в туалет, – пробормотал Роберт достаточно громко, чтобы услышали все заинтересованные. Он с трудом выбрался из объятий дивана и близнецов, после чего прошёл в коридор. По пути пришлось вытерпеть одобрительные похлопывания по плечам, рукам и менее предназначенным для чужих прикосновений местам.

И там, в спасительной тишине коридора, он облегчённо вздохнул: дружелюбие этих незнакомцев оказалось тяжёлой ношей, снова взваливать которую Роберт не собирался. Убедившись, что поблизости никого нет, он принялся заходить в одну комнату за другой, внимательно изучая стены и содержимое шкафов. Предмет, который он искал, был хоть и большим, но вполне мог уместиться в ящике комода.

Роберт добрался до четвёртой комнаты, когда ему показалось, что кто-то зовёт его по имени. Он застыл, прислушался и собрался было продолжить поиски, как голос раздался вновь, уже отчётливее.

Что примечательно, произносил он настоящее имя Роберта.

– Кто здесь? – тихо спросил он, медленно опуская руку в карман за электрошокером.

– Уходи отсюда скорее.

– Кто ты такая?

– Они скоро начнут.

Роберт отдёрнул штору, но за ней никого не оказалось. Не было говорящей и за диваном.

– И не ешь пирог!

Он опустился на колени и собрался было заглянуть под шкаф, как дверь открылась и на пороге появилась женщина – кажется, там самая любительница соды.

– О, вот вы где! Мы уже начали волноваться. В этом доме немудрено пропасть без вести. – Она захихикала над шуткой, которую Роберт, видимо, должен был понять. Он издал нечто среднее между кашлем и конским ржанием, после чего был подхвачен под руку и утянут вверх.

– Мы уже начинаем. Наденьте вот это – правила, как-никак.

Она вручила ему тёмный свёрток и маску. Маска оказалась оленьей мордой – самой жуткой из всех, которые Роберту доводилось видеть. А в свёртке он обнаружил мантию.

Женщина довела его до ступеней вниз – в подвал, надо полагать, – и куда-то исчезла.

Что до Роберта, то единственная причина, по которой он решил спуститься, да ещё переодевшись в этот немыслимый наряд, – нужная Визитёру вещь могла оказаться в подвале. Эти люди выглядели безобидно, и самое худшее, чего от них можно было ожидать – ролевой игры по книжке о волшебниках.

Правда, он не припоминал, чтобы в таких книжках была распоротая туша оленя и чаша с кровью, пущенная по кругу.

***

Первым порывом Роберта было развернуться и броситься назад – чем меньше увидит, тем лучше. Но позади уже стояли несколько фигур – все в мантиях и оленьих масках, никого не узнаешь. Его мягко, но настойчиво подтолкнули вперёд, так что он занял место в полукруге.

В подвале было сумрачно, свет шёл лишь от пыльной люстры под потолком. В центре, рядом с тушей животного, внутренности которого теперь стали наружностями, стояла фигура, отличавшаяся от прочих наличием рогов – настоящих, ветвистых, спиленных с головы прежнего владельца весьма искусно. Но не они привлекли внимание Роберта, а круглая бляшка, висевшая у рогатого поверх мантии – золотой диск на массивной цепочке. Переверни его – и увидишь, что обратная сторона покрыта точками и волнистыми линиями на манер шрифта Брайля. Именно так вещицу описывал Визитёр в своей инструкции.

Тем временем рогатый поднял руки, призывая собравшихся к тишине.

– Братья и сёстры! – произнёс он голосом, который обсуждал желобки на ножах. – Мы собрались сегодня по многим причинам. Чтобы поздравить дорогую Рахель с рождением внука. Чтобы поделиться опытом и премудростями нашей общей профессии – да-да, ведь все мы здесь профессионалы своего дела! Чтобы, и это не худшая причина, отведать фирменного пирога нашей дорогой хозяйки! – Подвал отреагировал одобрительным гулом. – Ну и, конечно, принести жертву Оленьему богу!

У Роберта возникло смутное предчувствие. Он попятился из первых рядов и, оказавшись в укромном уголке, достал из кармана шар, у которого и поинтересовался, не его ли приготовили в жертвы. Это казалось менее странным, чем спрашивать соседа.

«Абсолютно точно», – был ответ.

– Среди нас сегодня затесался чужак! – между тем объявил рогатый. – Он принял обличье всеми нами уважаемого Телемаха, присвоил его заслуги... он обманом вкусил нашего печенья и узнал наши секреты. Приведите его сюда!

Роберта схватили с двух сторон и силой – а он упирался – потащили к центру зала. Там с него сдёрнули маску и отобрали шутливые оленьи рожки, о которых Роберт забыл и которые предательски выдали его в толпе.

– Что вы собираетесь со мной сделать? – сквозь зубы спросил он, не особенно доверяя картинности происходящего.

– Пирог, разумеется, – ответил ему женский голос из-под ближайшей маски. – Мой фирменный пирог!

– Довольно, – прогромыхал рогатый. – Дайте мне нож!

На повестке дня появился нож. Его раболепно преподнесли рогатому, но тот, придирчиво рассмотрев будущее орудие убийства, вернул его назад:

– На нём нет желобков! Мне нужен нож с желобками. Я же вам уже объяснял – всё дело в ржавчине.

– Ах да, и не забудьте подстелить пластиковую плёнку! – подсказала хозяйка дома. – А то у меня закончилась сода.

Только сейчас Роберт догадался, о какой профессии шла речь.

Воспользовавшись заминкой с заменой ножа, он запустил руку в карман, достал шар и, недолго думая, бросил его в люстру. Звон разбитого стекла раздался уже в темноте – как и вскрик того несчастного, на чью голову шар упал. Роберт ощупью нашёл рогатого и сдёрнул с него медальон, после чего, кулаками прокладывая себе дорогу, попытался сбежать.

Люди вокруг суетились, кричали и пророчили Роберту далеко не радужное будущее. Встречая кого-то на своём пути, он сдёргивал маску, чтобы затруднить собственное преследование; кого-то толкал, кого-то бил под дых – словом, оставлял за собой толчею и бардак. Добравшись до стены, он стал продвигаться в сторону, рассчитывая на скорую встречу с дверью. Что-то попало под ноги, маленькое и неустойчивое; споткнувшись, он рухнул вперёд. А причина падения подкатилась ближе и сверкнула фосфорным «Не надейтесь».

– Я ведь даже не спрашивал, – проворчал Роберт, но шар всё же засунул в карман.

А когда поднялся, сразу нащупал ручку двери. Не забыв закрыть её на замок снаружи, он взобрался по ступеням и помчался прочь.

***

– И всё-таки, уважаемый Май, когда вы соизволите вернуть причитающуюся нам собственность?

Вопрос этот был задан в общественном туалете, пусть и самым вежливым тоном, так что Роберт предпочёл проигнорировать его. Говоривший, впрочем, не унимался.

– Этот предмет был отнят у нас самым злодейским и варварским путём. И если б вы вернули его нам, благодарность нашего народа...

– Че вам надо? – Никому ещё не удавалось застёгивать ширинку с таким грозным видом, но Роберт отлично справился. Он повернулся и наконец смог увидеть, кто посмел нарушить святое правило мужского туалета – не разговаривать в процессе.

Человек этот был удивительно тонок, да и человеком назывался с натяжкой. Будто кто-то прочитал описание человеческого существа и, руководствуясь им, слепил образ и подобие. Да, у говорившего были глаза, но оба одинаковые, правый от левого не отличишь, а поменяй местами – разницы не заметишь; имелся в наличии и нос, большой, острый, одна сплошная кость; был и широкий, наполненный зубами рот, но лучше б не было. Чего Роберт не заметил, так это подбородка; словом, вид у незнакомца был птичий, что особенно подчёркивалось пёрышками, налипшими на его чёрное, видавшее виды пальто.

– Наша собственность. Из проверенных источников имею честь знать, что она временно находится в вашем владении. И мой народ уполномочил меня вести переговоры о...

– Нет у меня ничего, – буркнул Роберт, отошёл к раковине и начал мыть руки.

Слова его, казалось, поставили птицеподобного в тупик. Он замялся, нахмурился, размышляя, после чего достал из кармана огромный блокнот и принялся его перелистывать.

– Постойте-постойте, у меня всё записано, – приговаривал он. – Но вот же! Устройство магическое, с функцией односложных предсказаний, с маскировкой под местные технологии, инвентаризационный номер восемь, одна штука. Временно пребывает в форме шара.

Он победно захлопнул блокнот и перевёл взгляд на Роберта.

– И с чего вы взяли, что он у меня?

Парень снова растерялся, опять полез за блокнотом.

– Об этом свидетельствуют результаты нашей внешней разведки, – наконец выдал он, сверившись с записями. – Вот, поглядите, наши агенты уже пытались установить с вами контакт.

Он показал страницу, на которой весьма похоже был нарисован спящий Роберт, над которым навис бородатый коротышка в колпаке.

– Я думал, он мне приснился, – пробормотал тот.

– О, это обычный внесознательный контакт, это даже столетки умеют. Хотя могут возникнуть проблемы, если кому-то снятся поезда... Но речь не об этом. Меня уполномочили вести с вами переговоры о возврате упомянутого устройства в обмен на некие ценности, обозначенные как... – птицеподобный сверился с записями, – материальные блага, денежные единицы и предметы роскоши.

Дверь открылась, и в туалет вошёл мужчина с мотоциклетным шлемом. Не обращая внимания на Роберта, он примостился к одному из писсуаров. Шлем положил сверху.

Птицеобразный несколько секунд внимательно разглядывал шлем, и Роберт догадался: пытается понять, не это ли нужный ему предмет в форме шара.

– Вы же могли его просто забрать, пока я спал, – удивился Роберт. – Зачем теперь предлагать мне деньги?

– Воровство противоречит убеждениям моего народа, – гордо заявил птицеподобный. – К тому же магические устройства невозможно украсть – это всем известно. Хозяин должен передать их добровольно.

– Эмм... Ты же понимаешь, что это обычная игрушка? Такие в любом магазине купить можно.

Мотоциклист обернулся, не прерывая занятия.

– Ты это мне, мужик?

– Нет, это ему, – махнул Роберт на странного человечка, за что заслужил удивлённый взгляд.

– Боюсь, вы не правы. Таких было всего восемь, и это – последний из оставшихся. Великолепные вещи – и так хрупки. Увы, их очень легко сломать. Одно из устройств не выдержало рождения сверхновой, другое попало под Тихоокеанскую литосферную плиту. Подозреваю, что парочку мы случайно забыли на Плутоне. Поговаривают, что устройство номер семь пытала инквизиция – не ваша, а наша. Четвёртое, чтобы уничтожить, сбросили в жерло проснувшегося вулкана. Поэтому вы уж с ним поаккуратнее, не сломайте случайно.

– Я постараюсь держаться подальше от вулканов и Плутона, – пообещал Роберт.

Ситуация складывалась совершенно абсурдная. Шар ему достался случайно и ценности не имел, так что ничего не стоило отдать его странному парню. Но то, что он отказывался считать предчувствием, остановило Роберта.

– Я подумаю, – сказал он и, под недоумённым взглядом застёгивающегося мотоциклиста, вышел из туалета.

***

Одинокие люди более склонны задумываться о смерти. Сидя в кресле чужой гостиной и дожидаясь, пока четверг превратится в пятницу, Роберт думал о смерти и жизни, и жизни после смерти. Он твёрдо знал, что жизнь после смерти существует – просто проходит без его участия. Ещё Роберт думал о странностях, произошедших с ним за последние дни, о Визитёре и возможности найти слепого, который не будет задавать вопросов. На последнюю мысль его натолкнул медальон, который он изучил всесторонне. Поначалу Роберт убедил себя, что точки и линии на нем – действительно шрифт Брайля, а не древние и очень загадочные письмена. А потом решил, что на некоторые вопросы лучше не знать ответов, ведь это истина такого рода, раскопав которую захочется закопать обратно. Свою часть уговора он выполнил.

Что до шара... Стыдно признать, но Роберт не удержался и задал ему вопрос – отдавать ли «устройство» птицеподобному незнакомцу? Материальные блага и предметы роскоши сейчас ему бы не помешали, не говоря о денежных средствах.

Ответ шара был однозначен: «Нет».

Просто нет – и всё, без лазейки для сомнения. Если задуматься (а именно этим Роберт сейчас и занимался), шар всегда давал ему верные ответы.

Когда он услышал шорохи из спальной, на улице уже исчезли последние прохожие. Некоторое время Роберт просидел, прислушиваясь – действительно, кто-то находился в соседней комнате. А может, и не один – Роберт слышал тихий голос. Захватив электрошокер, он двинулся в комнату, ступая как можно тише.

– На острове собрались десять человек. Десять человек сидят на острове. Каждый рассказывает свою историю. Один говорит девяти – давайте кто-то будет говорить, а остальные слушать. Но никто не хочет. И его выгоняют с острова. Куда ему идти?

В сумраке комнаты, освещённой только фонарём с улицы, копошился кто-то низкорослый и крепко сбитый. По бороде и колпаку Роберт узнал своего знакомого из сна. Коротышка копался в его вещах, не особенно церемонясь: одежду раскидал по полу, сумку выпотрошил, а теперь вырывал листы у единственной книги – романа Моны Дарвис, который прежняя владелица -зачитала до треснувшего корешка.

Коротышка стоял в пол-оборота и не заметил появления Роберта, поэтому удар электрошокером стал для него неожиданностью. Да и как к такому подготовишься.

В следующие пятнадцать минут Роберту понадобились: стул, одна штука; бечёвка, целый моток, найден в ящике кухонного стола; кляп импровизированный, из яблока, так и не использован (съеден в процессе подготовки); вода холодная, два литра.

Коротышка пришёл в себя и, отряхнувшись по-собачьи, уставился на Роберта.

– Так куда ему идти? – с этого Роберт начал свой допрос. – Тому, кого прогнали с острова.

– Я загадываю, другие отвечают, – угрюмо пробасил коротышка, попытался дёрнуться в сторону, но обнаружил, что крепко связан.

– Что ты делаешь в моём доме?

– Не твой дом.

– Я здесь живу.

– Тараканы тоже живут в домах, но это не делает их хозяевами. Ты таракан?

– Нет, я Роберт Май.

– Очень тараканье имя.

Роберт поднял глаза к потолку, стараясь сдержать раздражение. Он достал из кармана шар, при виде которого коротышка дёрнулся вперёд. Так жадно уставился, что даже моргать перестал. Казалось, вот-вот у него изо рта потечёт слюна.

– Ты за этим пришёл? Ваш главный объяснил мне правила – вы всё равно не можете его украсть.

– Наш главный? Россказня нам не главный! Мне не главный! А правила можешь засунуть в... – и он сказал, куда – как выяснилось, в место, в которое Роберт предпочёл бы вообще ничего не засовывать.

– Я на это смотрю так: ты – наглый вор, а украсть у вора – не кража. Наши рохли этого не понимают и пытаются договориться с тобой, но я-то, я-то вижу тебя насквозь, жалкий смертный!

– Так ты, значит, ренегат, – с издёвкой проговорил Роберт. Ярость маленького человечка немного его забавляла. – Борец с системой и несогласный одиночка.

– Я Шестипенсовик. – Коротышка гордо вскинул бороду. – И никто не посмеет обвинить меня в трусости.

– Да я и не собирался. – Роберт пожал плечами. – Яблоко хочешь?

– Я хочу увидеть, как ты корчишься в муках и молишь о прощении! Я хочу вернуть своему народу его реликвию! А яблоко я не хочу.

– Слушай, не нужна мне ваша реликвия. Оставьте в покое. Передай своим, что мне нужен один день, а потом получите свой шар вместе со всеми предсказаниями – причем задаром.

Роберт разрезал бечёвку и выпустил Шестипенсовика. Оказавшись на свободе, тот юркнул в сторону и ударил Роберта в пах. Вопреки росту, бил он сильно. Пока Роберт корчился на полу кухни, пытаясь остановить вращение звёзд, коротышка исчез.

На следующий день Визитёр пришёл к нему в дом. Мало того, что Роберт его не приглашал, так и адреса не давал. Впрочем, ничто из этого не остановило рыжеволосого юношу: тот оказался на пороге ровно между седьмым и восьмым часами вечера.

– Здесь так… пусто, – произнёс Визитёр, оглядываясь вокруг и простукивая стены тростью. – Так и хочется разлить что-нибудь, раскидать пару вещей или забрызгать обои.

Под настороженным взглядом Роберта он пояснил:

– Не обязательно кровью. Можно шампанским. Я правильно понял – нужная мне вещь у тебя?

Роберт кивнул и принёс ему медальон, который Визитёр принял едва ли не с религиозным трепетом. Рассматривая его, он то и дело издавал звуки, которые были бы более уместны в кабинете зубного врача и борделе.

– Ты мог бы предупредить, что отправляешь меня на собрание серийных убийц.

– Мне показалось, ты любишь оленей. – Визитёр пожал плечами и спрятал медальон так ловко, что Роберт не успел проследить, куда. – Как пирог? По-моему, в нем всегда слишком много маргарина.

Маргарин. А Роберту уже казалось, что этот пирог не может быть ещё отвратительнее.

– Не успел попробовать. Был слишком занят, унося ноги с человеческого жертвоприношения.

– О, поверь, им были нужны не ноги.

Визитёр сделал несколько шагов и остановился так близко, что Роберт мог почувствовать запах его шампуня. И заметить, что кожа у юноши очень странная – будто совсем без пор.

– Будь моя воля, я бы построил в каждом городе по оперному театру, где бы до посинения исполняли Чайковского. Но люди сегодня не хотят слушать Чайковского. Они вообще ничего не хотят слушать. Особенно то, что твердят им столетиями – не кради, не лжесвидетельствуй, не убивай. И только возможное наказание держит их в узде. Дай человеку беззаконие, развяжи руки и пообещай после смыть с них кровь – и у нас начнётся полная, ветхозаветная анархия. Поэтому я не скуплюсь, чтобы находить подонков вроде того, что убил твою семью, и избавляться от них. Конечно, всегда приходится завязать пару языков и заткнуть несколько ушей, что недёшево. В итоге в кошельке остаётся всего ничего, а на «всего ничего» много оперных театров не построишь. Какой уж тут Чайковский.

Роберт, вконец запутанный тирадой и особенно её развязкой, сделал шаг назад и угрюмо спросил:

– Ты вымогаешь у меня деньги? У нас был уговор.

– О да, и свою часть ты блестяще выполнил. Мне не нужны твои деньги, к тому же всё, что мог, ты мне уже продал. У тебя за душой ни гроша, Роберт Май, да и душа… Эх! – Визитёр как-то устало отмахнулся и вдруг продекламировал:

Но я – бедняк, и у меня лишь грёзы,

Я простираю грёзы под ноги тебе;

Ступай легко, мои ты топчешь грёзы.

Визитёр закрыл глаза и замер в центре комнаты. Вид у него стал серьёзным, задумчивым, он легко покачивал головой, будто бы в такт музыке, слышимой только ему. Будто перенёсся на концерт Чайковского в театр, построенный на сэкономленные от убийств деньги. И как только Роберт решился окликнуть его, Визитёр сам открыл глаза и резко, холодно отчеканил:

– Сегодня вечером придёшь в доки на севере города. Найдёшь контейнер 351, вот ключ. – Железное кольцо стукнулось о столешницу. – Что бы ни произошло внутри, ты никогда не понесёшь за это ответственности. Это наша последняя встреча.

И ушёл.

***

Роберт собрал вещи, подмёл пол и выбросил мусор. Достал из-под кровати коробку с ёлочными игрушками и вместе с журналом вернул на прежнее место. Положил сверху книгу Моны Дарвис – но только после того, как поднес ее к лицу и вдохнул запах страниц. Ничто в квартире не напоминало о том, что он здесь находился – разве что шара не было, но с его судьбой Роберт ещё не определился. Для этого он опустился в кресло и выглянул в окно.

Тоска и скука – разные вещи, Роберту бывало весело. Сегодня вечером, возможно, ему будет весело. Жарко уж точно. Список предстоящих покупок лежал у него в кармане – огнеупорный костюм, розжиг для барбекю, мазь от ожогов. Ему предстояло действовать предельно аккуратно. В задуманном деле лишняя секунда – и всё пойдёт насмарку.

Роберт грустно усмехнулся собственным мыслям: кто бы мог подумать несколько лет назад, что он будет так спокойно планировать – нет, не убийство, но нечто куда более жестокое.

Всё это время он пытался представить себе человека, которого найдёт в контейнере 351. Будет ли он шатеном или брюнетом? С веснушками? С острым носом? Высоким, толстым, красивым? Абстрактная фигура, которую было так легко ненавидеть, сегодня примет форму, получит личность и понесёт расплату.

«Если Визитёр тебя не обманет», – подсказал издевательский голос в голове.

Мысль поразила Роберта. Доверившись Визитёру так слепо, он даже не думал, что тот просто-напросто подсунет ему случайного человека. По недавно приобретённой привычке он спросил шар – встретит ли сегодня убийцу своей жены и детей?

«Похоже, что да».

Визитёр не назвал точного времени, поэтому Роберт дождался темноты и только тогда вышел на улицу. Сумку он забросил на вокзал и сдал в камеру хранения, оттуда же направился в хозяйственный магазин и купил всё по списку.

Что за ним следят, заметил ещё у дома. Фигуры через дорогу, скрип снега за спиной. Силуэт, мелькнувший в уголке глаза, стоило ему обернуться. Один раз он вроде бы заметил Шестипенсовика в отражении проехавшей мимо машины – тот сидел на дереве и болтал ногами.

День отсрочки закончился, догадался Роберт.

Олень вышел из темноты на другой стороне дороги и остановился, разглядывая Роберта. Сначала показалось, что рога у него плюшевые и ненастоящие – те же рога, что сам Роберт носил в страшном доме. И только потом он вспомнил, что у молодых оленей они такими и должны быть. Прежде, чем одеревенеют, рога мягкие, полнятся кровью. Живые. От мысли и метафоры, которую можно на ней построить, Роберту стало тошно.

Когда он выходил из хозяйственного магазина, высокая, будто вытянутая вверх, фигура оторвалась от угла здания и направилась к нему.

– О, мистер Май, мне неловко отвлекать вас от покупок, но от меня требуют результатов, – услышал он голос Россказни, а потом увидел и его птичье лицо.

– Почему бы вам всем просто не оставить меня в покое? – огрызнулся Роберт, не замедляя шага, так что Россказни пришлось почти побежать за ним, чтобы продолжить разговор.

– Мы можем оставить вас в разных местах, но боюсь, покой не входит в их число. Вы рассмотрели моё предложение? Приняли решение? Видите ли, обстановка в наших рядах накаляется… Появляются фракции. Их лидеры требуют решительных мер против вас. Боюсь, быть бунту, и мы не сможем долго его сдерживать.

Роберт резко затормозил, бросил сумку и, схватив мужчину за грудки, пихнул к ближайшей стене. От удара тот резко выдохнул и испуганно заморгал своими одинаковыми глазами. Роберт хотел пригрозить ему – припугнуть, чтобы тот больше не появлялся в его жизни; сказать, что у него сейчас есть дела поважнее возни со сборищем чокнутых уродцев. В конечном счёте, ударить его пару раз, чтобы отстал. Но Роберт осёкся, потому что заглянул ему в лицо и увидел там несколько вещей. Во-первых, существо перед ним совершенно точно не было человеком. Во-вторых, он был напуган до смерти, и не Робертом. В-третьих, Россказня не лгал – или думал, что не лжёт.

В этот момент Роберт твёрдо решил не отдавать шар никому из этих странных существ. Он так ничего и не сказал, оттолкнул Россказню, поднял сумку и зашагал прочь.

Произошедшее плохо на него подействовало. Роберт был в странном состоянии – расшатанном, раздражённом, слегка уязвимом. Он поймал бы такси, но улица опустела, не было даже прохожих. И он отправился к докам пешком.

Сначала голос зазвучал будто у него в голове – тот самый голос, что предупредил его об опасности на конвенции убийц. Голос велел Роберту остановиться и обернуться, что тот и сделал, хотя не собирался. Она стояла в отдалении, будто бы не в фокусе – так, верно, видят мир слепнущие люди. Роберт прищурился, напряг зрение до слёз, но мог разглядеть только густую копну волос, обрамляющую женский силуэт, а в середине – розовое пятно. От усилий разболелась голова.

– Верни им шар, и всё закончится, – сказала она, не озаботившись такими примитивными способами вести разговор, как звуки – слова звучали у Роберта сразу в голове. – Для тебя же это игрушка. Ты даже не веришь, что он говорит правду.

– Может быть, верю.

– Тогда плохую же службу он тебе сослужил.

Его голову заполнил смех – горловой гогот, пугающий в старейшем смысле слова. А он-то думал, что всех ведьм сожгли в средневековье. Роберт попятился, а потом развернулся и побежал прочь, но долго ещё слышал этот смех, который будто катился за ним по улице, подгоняя и подталкивая в спину.

Роберт бежал до тех пор, пока стук крови в висках не заглушил голос ведьмы, и тогда завернул в первую попавшуюся подворотню и остановился. Привалился спиной к стене, выдыхая воздух клочками пара.

«Алан, что ты здесь делаешь?» – для разнообразия внутренний голос перестал звучать язвительно.

«Серийный убийца-поджигатель, покупатель душ из интернета и странный народ, который преследует меня и пытается отобрать шар-предсказатель. Как думаешь, что я делаю? Как и всегда, пытаюсь найти смысл жизни в этой пустоте».

«И как, получается?»

«Пока нет. Но, наверное, попробую ещё раз».

Он вспомнил фразу Россказни, которой поначалу не придал значения: «с маскировкой под местные технологии».

Он постарается уехать до рассвета, той же ночью, и забыть обо всём произошедшем. Но и это не лучшая идея. В конечном счёте, сегодня не так-то редко ставят Чайковского.

Он найдет магазин подарков, сувениров и безделушек, и подменит шар в коробке, чтобы случайный покупатель забрал его, не зная, что получит правильные ответы на все вопросы.

Он никогда больше не станет разговаривать с незнакомцами в интернете.

Оставался только один вопрос. Если тебя выгнали с острова, куда ты убежишь?

А на улице начался снегопад, и белые хлопья ложились поверх тени, которую отбрасывал примостившийся на фонарном столбе коротышка. Как перекормленный ворон, он зорко следил за улицей и, оглаживая бороду, ждал. Он ждал уже несколько столетий. Подождёт и ещё.