По местной легенде

Глава 1

– Ты правда уверен, что это отличная идея – сидеть тут в два часа ночи? – спросил я, дрожа от холода.

– Абсолютно! – мой друг Ник, он же Николай Резников по паспорту, легонько катнул ногой кабачок, что лежал на земле. – По местной легенде, хороший урожай обещает успешный год.

Мы сидели и мёрзли на небрежно сколоченной деревянной лавочке. Вокруг царила та особая, театрально-жуткая атмосфера, которую так обожают стылые октябрьские ночи: одинокий фонарь раскачивался на незакреплённом проводе, заставляя тени изгибаться в рваном танце, ветер злобно и настойчиво ворошил листву в темноте – будто потерял что-то и теперь отчаянно пытался отыскать, - в общем, всё выглядело максимально зловеще и неуютно.

– Простатит он обещает. Я уже задницу не чувствую.

Ник неодобрительно посмотрел на меня.

– Уныние – грех! – назидательно сказал он. – А кабачки – ниспосланная нам природой благодать!

– Иди к чёрту. И кабачков у нас ещё нет.

– Ну здрасте! А это что? – Ник мотнул головой, обводя взглядом огромный сарай, до половины заваленный зелёными овощами.

– Это? Склад фермерского хозяйства. Который мы незаконно вскрыли. В составе группы. Предварительно вступив в преступный сговор.

Ник насупился.

– С хрена ли незаконно? Я тут сторож вообще-то, и у меня ключи есть.

– Концепция охраны предполагает, что представитель охранной структуры – то есть сторож, которым в данном случае являешься конкретно ты, – не станет тырить по ночам охраняемое имущество.

– Вот скажи мне, Серёга, – Ник скривился, – ты, блин, если такой умный, чего с вашей адвокатской конторы вылетел? А?

– Разошёлся с шефом по парочке вопросов организации рабочего процесса.

– Сдаётся мне, выперли тебя пинком под зад. Вот и весь процесс.

– Я сам ушёл. Зато сейчас буду не на дядю пахать, а на себя. И, заметь, тебя не забыл.

– Лучше б забыл. Кто Люцика угробил?

Люциком – сокращённо от Люцифера – Ник называл свой продвинутый перегонный аппарат. Он добыл его давным-давно, ещё в бытность работы на химкомбинате, и с тех пор нещадно эксплуатировал, производя самогон абсолютно чудесных вкусовых качеств.

Люцифер был технически совершенен и дьявольски красив. В нашу первую встречу он, оправдывая имя, ослепительно сиял медными трубками и гордо сверкал многочисленными стеклянными колбами; всё это великолепие бессовестно занимало половину просторного сарая и даже в законсервированном состоянии внушало настоящее почтение. «Правда, красавец?» – в глазах Ника читалась самая что ни на есть искренняя любовь.

После увольнения я тут же рванул к Нику, загрузив в багажник купленные на последние деньги сахар и дрожжи. Хозяин находившейся в торце соседнего дома забегаловки, Анвар, попробовав того самого самогона из Петровки, заверил меня, что выкупит сто литров за наличку хоть сей момент. В этом он клялся всеми своими многочисленными родственниками, что, впрочем, доверия особого не вызывало.

Но, тем не менее, я решил рискнуть. Модное слово – стартап – грело мне сердце и шуршало в мыслях купюрами с изображением Хабаровска.

К сложностям я готов не был, а зря – Люцифер в лучших традициях своего светоносного тёзки совершил акт предательства, эпично бабахнув в самый неподходящий момент и угробив всю стоящую в сарае брагу.

– Мыть надо было лучше, – огрызнулся я на обвинения Ника. – Щас бы не пришлось кабачки по сараям воровать.

Ник не нашёлся что сказать, махнул рукой и умолк. Хватило его примерно на пять минут.

– Всё равно сгниют, – буркнул он себе под нос. – Каждый год сгнивают. Даже проверять не будут, спишут, и на поля вывезут.

Я не ответил, и он, тяжело вздохнув, посмотрел на телефон.

– Вот же. Где он, зараза? На два после полуночи договаривались.

План наш был прост и незамысловат: под покровом ночи обменять обречённые стать компостом фермерские кабачки на дензнаки и легализовать преступные доходы путём дальнейшего обмена на уже готовый самогон от местного производителя, благо гнал в Петровке каждый третий. В качестве покупателя овощной продукции выступал деревенский мужичок со звучной кличкой Сычара – с ним договорился Ник. У Сычары был грузовик, который мы должны были загрузить и получить за это, по уверениям Ника, неожиданно щедрую оплату. Закупку же непосредственно самогона должен был осуществлять я, как прибывший в деревню неделю назад, из-за чего моя платёжеспособность всё ещё оставалась для местных жителей величиной неизвестной. В отличие от Ника, у которого отродясь деньги не задерживались, я не должен был вызвать излишних подозрений.

Городской дурачок, что скупает самогон литрами – эка невидаль.

Основную часть брать было решено у бабки Лукерьи – не, ну что за имя? не прошлый даже, а позапрошлый век, – та бессовестно продавала много и дешевле всех, чем неимоверно злила местных производителей и Ника в том числе.

Ну а далее – самогон Анвару, а вырученные деньги – на ремонт Люцифера и закупку новой партии сырья. Пара лет – и, здравствуйте, вот они мы в списке Форбса, аккурат после какого-нибудь создателя телеграмма.

План выглядел идеальным. По крайней мере, именно так нам показалось позавчера, когда мы немного увлеклись поминками погибшего Люцика.

– Ник.

– А?

– А нахер этому твоему Сычаре кабачки? Их же не ест никто. Мусорный овощ.

– А я почем знаю? – Ник достал сигареты, тоскливо пересчитал их и предложил мне, – будешь?

Я махнул головой.

– Не, новая жизнь. Завязал.

– Как знаешь. А что до Сычары… да нам так-то без разницы.

– Не скажи. Он спалится где-нибудь с товаром, его прижмут – на нас выйдут.

– Думаешь? – Ник нервно щелкнул зажигалкой и закурил. – Сычара мутный, это да. Сдаст сразу, подлец.

Он глубоко затянулся и выдохнул дым. Я отвернулся, чтобы не смущать себя знакомым запахом, а потом и вовсе отодвинулся подальше. Курить хотелось зверски.

Фонарь над складским входом потух, пару секунд помедлил, словно сомневаясь, а потом всё-таки зажёгся снова.

– Проводка ни к чёрту, – сказал Ник. – Коротнёт когда-нибудь, сгорит всё нахер. И склады гнилые. Про дорогу в деревню вообще молчу. На ней такие ямы, что по местной легенде, рыба летом иногда в лужах заводится.

Мы дружно уставились на уходящую вдаль дорогу и тут же вдалеке, еле пробиваясь сквозь кромешную тьму, блеснули сдвоенные огоньки.

– Едет, – сказал Ник, затянулся напоследок и выкинул недокуренную сигарету.

Я грустно проследил за мигнувшим окурком и снова огрызнулся:

– Не слепой, вижу.

Сычара был невелик ростом, встрёпан, неопрятен, а крючковатый нос и широко расставленные большие глаза и впрямь делали его похожим на филина.

– Это кто? – он кивнул на меня.

– Родственник. Вдвоём быстрее перекидаем, – представил меня Ник.

– Денег больше не дам, – предупредил Сычара. Ник кивнул, и хозяин крытого грузовика тут же утратил ко мне всякий интерес. – Резче давайте.

Кабачки загрузили примерно за час. Я бодро забрасывал овощи, Ник стоял на приёмке – ловил и укладывал, а Сычара, который поначалу тёрся около кузова, через некоторое время удовлетворился качеством погрузочных работ и ушёл в кабину.

– Всё, Серёга, шабаш! – Ник воровато покосился в сторону и тихо продолжил, протягивая руку, – лезь сюда!

Я залез, и он горячо зашептал мне в ухо.

– Помнишь, ты спрашивал, зачем кабачки?

– Ну?

– Тише ты! Так вот, я когда забрался, тут уже лежало с десяток. Странно, скажи?

– Что странного? Мож он свои докинул?

– Свои-то свои. Но смотри – я один-то вначале откатил в сторонку, а сейчас глянул поближе – ну не то что-то с ним. Я его о борт кокнул – а он возьми и развались на две половинки! А внутри – глянь!

Ник вытащил телефон и в тусклом свете я увидел, что он держит в руках прозрачный пакет, полный грязно-голубоватых кристалликов.

– Знаешь, что это?

– Да не дурак. Если что-то выглядит как соль для ванны, но заныкано в кабачок – то это нифига не соль для ванны.

Телефон погас.

– Что делать будем? – спросил Ник.

– Сунь обратно.

– Как? Я вообще не понял, как они это в кабачок запихали. Разрезали и склеили?

– Да хрен с ним, суй так, типа лопнул!

– Куда, сверху? А остальные снизу, на дне! Сычара же не дебил, выкупит сразу!

– Нахера ты его вообще трогал? Любопытство, кошка, Варвара, нос – тебе народ вековую мудрость зачем собирал?

– Так чё делать-то?

В это время машина ощутимо дрогнула, как если бы при движении водитель не заметил неглубокую ямку.

Или просто кто-то тяжёлый вылез из кабины.

– Сычара идёт, не палимся! – шепнул мне Ник и нарочито громко сказал, будто обращаясь ко мне, – ну вот и закончили работу!

Фраза прозвучала настолько фальшиво, что я аж поморщился и зашипел:

– Кончай театр! Деньги забери и всё! Артист, мать твою!

Я спрыгнул и, как мне показалось, непринужденно присел на бревно у входа в сарай, – умаялся, мол, отдыхаю. Ник кивнул, показал большой палец, поглядел вниз – прыгать не стал: аккуратно сполз, держась за бортик, и двинул в сторону кабины.

– Сычара! Деньги гони! – всё так же насквозь фальшиво заорал он, и меня снова перекосило.

Как в сериал второсортный попал. Я сплюнул и с облегчением вытянул гудящие ноги – надо же, и вправду устал, куда там спортзалу: в спортзале так ни в жизнь не упахаешься.

– Серёга! – от кабины донёсся придушенный голос.

Фундаментальный закон вселенной – если что-то может пойти не так, то считай, это уже произошло. Я выругался, вскочил и бросился другу на выручку.

Ник стоял, подсвечивая себе телефоном под ноги. Складской фонарь был перекрыт углом машины, и в тусклом свете от экрана лицо Ника выглядело бело и неестественно.

А под ногами у него на земле лежал Сычара. Но не целиком.

Головы не было, и в районе шеи земля прямо на глазах продолжала темнеть.

Я поднял взгляд на Ника.

– Вроде мёртвый, – глупо сказал он.

Кабачки – самый что ни на есть пакостный овощ. Если ты шарахаешься в темноте по складу с этими зелёными поганцами – можно ставить что угодно на то, что твёрдый кабачок попадётся тебе под ноги в неподходящий момент.

Я, морщась от боли в ушибленном пальце, – даже кроссовок не спас! – озвучил очевидное:

– Надо валить.

Обнаружив тело Сычары, мы, не сговариваясь, немедленно отступили на знакомую территорию – на склад хозяйства, зачем-то прикрыв за собой хлипкую дверь.

– Надо, – согласился Ник, – только я никак понять не могу, кто его так и, главное, когда уработал. Мы ж всё время рядом были.

– На самоубийство не похоже, факт, – меня ощутимо потряхивало и на язык лезли какие-то откровенные глупости, – возможно, криминал.

– По коням, – нервно отозвался Ник. – На бывшем химкомбинате лаборатории под какое-то производство сдали. Я жопой чуял, что-то там нечисто. Блин, ментам бы набрать, да в этих сараях не ловит ни хрена.

Мы помолчали.

– Пешком не вариант, – сказал я, – ключи надо искать.

– Там в кровище всё, наверное.

– Лучше ехать в чужой кровище, чем лежать в своей.

– Звучит как цитата этого, как его, из интернета который – Стэтхэма.

– Обязательно поставлю в статус. Погнали кабину смотреть.

В кабине ключей не было, зато под сиденьем нашёлся обрез. Ник радостно схватил его, достал два патрона и тут же поморщился:

– Пустышки. Только заряд, ни пули, ни дроби, пыжами заткнуты.

– Понятия не имею, что ты сейчас сказал.

– Забей. Надо ключи искать. Обыщешь Сычару?

– А чё я-то?

– По местной легенде, смелым в Петровке благоволит удача. Я вот как-то не зассал, после зарплаты лотереек на целую двадцатку купил и опа – выиграл.

– Много?

– Нормально, – Ник поймал мой скептический взгляд и сознался, – пятёра в сумме вышла. Лезь давай, а я тут ещё пошарю.

Беспокойно озираясь, я спустился к телу. Ключей у Сычары не нашлось, зато во внутреннем кармане куртке я нащупал толстую пачку денег. Поднёс к свету – с Хабаровском, мои любимые.

С очередным порывом ветра фонарь опять пару раз мигнул и свет полностью потух. Складские стены вокруг сразу же стали выше, будто придвинувшись, и я шустро полез обратно в кабину.

Ник копался где-то под сиденьем, шёпотом костеря сгоревшую проводку. Он сунул мне в лицо фонарик телефона, отчего я мгновенно ослеп.

– Ключей нет, – моргая, я показал добычу, – гляди, чего накопал.

– Пол ляма, не меньше, – деловито сказал Ник. – Вот жук. А мне десятку от щедрот обещал, и то торговался полчаса.

– Забираем?

– Ясен пень, ему-то зачем. А нам за беспокойство.

– Насчёт беспокойства. Чё делать будем? Как выбираться – через лес, пешком? Там же псих с пилой.

– Почему с пилой? – удивился Ник.

– А чем можно башку отрезать? Ножиком перочинным?

– Гидравлическими ножницами можно.

– Хорошо. Пускай там псих с гидравлическими ножницами, который зачем-то режет и коллекционирует головы. Основной вопрос – чё делать? – не поменялся.

– По местной легенде…

– Ник! Стоп фольклор! Легенды придумывают идиоты для оправдания своих идиотских поступков. А мы…

Тут во тьме за стеклом кабины раздался низкий, раскатистый рык, и через мгновение грузовик что-то ударило по капоту, отчего машина тяжело застонала и со скрипом просела.

Я вжался в сиденье и перестал дышать.

– Чё за нахрен? – прошептал Ник.

В это время фонарь снаружи, словно вспомнив про свои должностные обязанности, снова неуверенно замигал. Неравномерные вспышки света подсветили огромную фигуру, что, скрючившись, сидела на капоте – будто высокий, но сильно отощавший человек с непропорционально длинными руками.

Вместо лица у него была звериная морда – как обезьянья, только с выдвинутыми вперед челюстями. Человек – а человек ли? – снова зарычал и от этого звука – рокочущего, пробирающего до самого нутра, у меня сразу же сжалось и заныло в животе.

При очередной вспышке света зверюга встретилась со мной взглядом, радостно оскалилась и тяжело махнула рукой с длинными когтями.

Лобовое калёное стекло весело рассыпалось кучей серебряшек-осколков.

Я заорал и закрыл глаза.

Рядом громко выматерился Ник, и в кабине один за другим оглушающе бахнули два выстрела. Машина качнулась вверх.

Я приоткрыл один глаз – на капоте было пусто, только фонарь продолжал мигать, словно не в силах определиться, светить ему или всё же погаснуть совсем. Повернул голову: Ник дико смотрел в пустоту, вцепившись побелевшими руками в обрез и еле заметно шевеля губами.

– Сбежал? – прошептал я. Ник не ответил, продолжая пялиться перед собой. Я сильно толкнул его локтем под рёбра.

– А? – просипел Ник, переводя взгляд на меня.

– Сбежал, говорю?

– Сбежала, – поправил он и тоже шёпотом пояснил. – Это же самка, там сиськи до пупа, не заметил?

– Знаешь, как-то недосуг было сиськи разглядывать, – я потряс гудевшей после выстрелов головой. – Надо в сарай валить, там хоть дверь завалим, отсидимся.

– Чем завалим?

– Кабачками, блин. Ник, не тупи, мы тут в кабине как вскрытая консерва. Давай, пока фонарь опять не погас.

А снаружи нас ждал сюрприз.

На земле перед грузовиком, прижав руки к груди и бесстыдно раскинув ноги с грязными пятками, лежала голая старуха. Лицо было искажено, глаза навыкате слепо таращились в ночное небо, а из оскаленного рта обильно шла розоватая пена.

– Самка, – подтвердил я. – И сиськи до пупа, вижу.

– Это ж Лукерья, – опознал Ник. – Вот же тварь двуличная. Всегда знал, что она ведьма. Ещё и цены на самогон всё время занижала.

– Демпинг – зло. Да и хорошего человека Лукерьей не назовут, – согласился я. – Кстати, а ты чем шмальнул-то?

Ник вытащил из кармана вскрытый пакет с голубыми кристаллами.

– Снарядил, пока ты Сычару мародёрил. Подумал – соль, она и есть соль, если что – по глазам кому жахну, мало не покажется.

– И впрямь, убойная вещь.

– Передоз словила, – кивнул Ник. – Интересно, чем ей Сычара не угодил?

– То есть, сам факт того, что у вас тут всё время бабка-оборотень самогоном торговала, тебе не интересен?

Ник пожал плечами и индифферентно сказал:

– Как говорили в одном старом фильме – у каждого свои недостатки.

Я хмыкнул, поднял руку и посмотрел на мелко дрожащие пальцы.

– Сигарету дай.

– Ты ж бросил.

– С вами бросишь.

Мы закурили.

– Значит, так, – подытожил я. – Шагай к складу, сбивай замок – типа ограбление. Я отпечатки тру. Ментам тут джек-пот выпал – и трупы, и расчленёнка, и огнестрел, и пакет с этой солью для ванн сейчас в кабачок угнездим на место, чтобы сразу в глаза бросался – остальные сами найдут. Утром в полицию заявишь – так мол и так, прибыл на место работы, а тут армагеддон пополам с апокалипсисом. Пускай сами этот ребус разбирают.

– Вообще я ночью должен был тут находиться. Я так-то сторож.

– Ты так-то алкаш. Скажешь, пили до утра, я если что – собутыльник и свидетель.

Ни хотел что-то возразить, но я ловко достал из кармана пачку пятитысячных купюр, помахал ею, и он сразу же понятливо закрыл рот.

– Стартовый капитал, Ник. Люцик ждёт, работаем по заранее утверждённому бизнес-плану, – я дождался его кивка и сказал, – то-то. Иди замок ломай, кабачковый расхититель.