Отпуск в Сказке. Ключи от счастья
Глава 1. Жизнь
— А как ты хотела? Материнство — это труд! Семейная жизнь — это не курорт. Все так живут!
Так говорили Маше, когда она открывала рот, чтобы произнести что-то по поводу того, что опять не спала ночью, потому что Анжела просила грудь; что у Кати был ротавирус, что Сереже приснился кошмар и он пришел к маме в кровать, а потом заснул, почти вытеснив ее, так что пришлось лежать в крайне неудобной позе.
Или если Маша жаловалась, что у нее болит спина таскать на руках младшенькую, что в подъезде опять сломался грузовой лифт и приходится заталкивать коляску по лестнице на четвертый этаж, а впридачу и Сережин самокат, что не хватает денег на конструктор, который требует Сережа на свой день рождения, потому что Катю надо собирать в школу, а муж купил на отложенные деньги какую-то дорогую видеокарту для своего компьютера и еще навороченную клавиатуру…
— А ты чем думала, когда столько детей рожала?
“А вы чем думали, когда просили внуков? — устало думала Маша. — Когда спрашивали, скоро ли за вторым, когда уверяли, что поможете…”
Младшая дочь получилась случайно, вернее, из-за мужниного раздолбайства. Маша плакала, но не решилась прервать беременность.
“Как же я устала, устала, устала…” — думала Маша, плетясь из магазина с тяжелыми сумками. Там была самая дешевая, облепленная землей картошка, самые дешевые яблоки, не совсем дешевые макароны, но по акции (потому что самые дешевые разваривались в несъедобный клейстер), йогурты с истекающим сроком годности (потому что так дешевле) и другие продукты, которыми она вынуждена была кормить детей и мужа.
Муж Слава работал. Кормил, так сказать, семью.
Только вот за пресловутой каменной стеной себя Маша не чувствовала.
Слава не перетруждался на своей работе и был доволен своим не самым большим окладом. То, что его перестало хватать еще после рождения Кати, мужа не слишком-то заботило. В конце концов, это дело жены — распределить деньги так, чтобы на все хватало.
Слава в глубине души считал Машу транжирой и плохой хозяйкой. Вечно дома чего-то недоставало, вечно бардак и ничего не найти. Вот у мамы всегда было чисто и еда вкусная…
А еще Слава уже научился отстраняться от Машиной пилежки. Ну подумаешь, сел человек в комп порубиться после рабочего-то дня. Должен он отдыхать или нет?
Что касается Машиного отдыха, то она и так была в отпуске — в декретном, но все же. Поэтому, по мнению мужа, могла отдыхать в любое время.
Маша же шла домой с ненавистной мыслью о том, что сейчас еще надо гулять со всеми детьми, и еще повезло, что она ускользнула в магазин без них, иначе бюджет совсем бы затрещал по швам: начались бы бесконечные просьбы купить шоколадное яйцо или мармеладки с проклятой прикассовой зоны, или какую-нибудь очередную игрушку, которая или сломается в первый же день, или будет потеряна, или вообще забыта сразу, как только дети вернутся с покупкой домой…
Дома Машу встретил надоевший шум и бардак. Бесконечные детские песенки из мультиков, Сережин обиженный рев и грохот — это Анжелка нашла ложку и колотила ей по металлической Катиной кружке (стеклянную дочка недавно расколотила).
Уши привычно заныли.
— Катя, Анжела разлила сок! Ты бы хоть тряпкой вытерла…
— Ну ма-ам!
— Что “мам”? А Сережа почему ревет?
— Он мои карандаши хотел!
— Ну дала бы ему!
— Это мои! А он их опять поломает и раскидает… — насупилась старшая.
— Так, собираемся гулять, — сказала Маша, быстро попрятав продукты.
— Ура! А можно я легинсы с единорогами надену? — попросила Катя.
— Там жарко, надевай шорты.
— Не хочу шорты!
— Сережа, пойдем гулять.
— Не хочу! Катька карандаши-и-и…
Маша меняла младшей грязный подгузник, дочь норовила увернуться от водных процедур и басовито ревела.
— Катя, ну ты хоть причешись сама! Ты видишь, что я занята?
— А где расческа?
— Там, куда ты ее бросила в прошлый раз!
— Я не зна-а-аю!
— Кать, ну хоть ты не ной!
Расческа нашлась в Анжелкиных игрушках.
— Кать, я тебе говорила: клади на полочку повыше, не бросай. Она же маленькая!..
Когда все наконец были собраны, Маша чувствовала себя, словно смену в шахте отработала. Мельком бросила взгляд на себя в зеркало — волосы всклокочены, давно не мыты, кое-как собраны в гульку, на футболке пятно, штаны едва застегиваются — и когда только она успела поправиться? — а босоножки старые, купленные еще до рождения Сережи, и на ремешке уже облезло все вокруг застежки.
На площадке Маша с завистью поглядывала на мам и пап, которым удавалось сесть и посидеть с телефоном на скамейке. На коляске Анжелы была специальная подставка для кофейного стаканчика, но она всегда пустовала: Маша не помнила, когда она последний раз брала какой-нибудь напиток на вынос: и денег жаль, и всегда с детьми — а это значит, и они чего-нибудь захотят, а купить вдобавок к кофе всем по вкусняшке, а потом еще и каждый день отказывать детям зайти и снова купить дорогие сладости Маша уже совсем не могла себе позволить.
Отчаянно захотелось в отпуск.
Да только отпуска в этом году не предвиделось. Сдавали на выпускной Кати из садика, лечили три зуба Сереже (под наркозом, потому что иначе врач никак не мог уговорить сына посидеть с открытым ртом), теперь еще для Кати надо все купить, пока не подорожало… Маша хотела купить дочери с рук почти новый рюкзак с котятами, который продавали соседи, на Катя уперлась: хочу с единорогами — и точка.
Единороги в соседском чатике не пробегали…
Маша ходила за Анжелой, которая на нетвердых ножках топала по площадке, пытаясь залезть на все, что попадалось по пути, и потянуть в рот все, что находилось под ногами. Маша уже отобрала у нее просыпанные другими детьми чипсы, резиновый значок, из тех, что цепляют на обувь (старшая дочь просветила, что они называются джиббитсы), формочку в виде мороженого, всю в мокром песке, которую кто-то унес из песочницы и потерял…
Маша едва успела перевести взгляд на Сережу, который только что упал с самоката, но обошлось без рева, как краем глаза увидела, как Анжелка снова тащит в рот что-то большое, блестящее…
Ключи!
— Анжела, отдай! Это бяка! Фу!
Дочь не согласилась с “бякой” и подняла рев из-за отобранной связки. Потратив минут пятнадцать, чтобы наконец уговорить дочку переместиться в песочницу и заодно убедить старшую слезть с качелей и присмотреть за маленькой, Маша наконец рассмотрела находку.
Два ключа на кольце, довольно старомодных на вид, с брелоком в виде крылатого коня — пегаса.
Маша сфотографировала ключи и сбросила объявление в чат соседей с вопросом: “Кто потерял?”
Хотела сначала оставить ключи на площадке, но потом передумала — мало ли, дети заиграют. В конце концов, чужих здесь ходит мало, все местные, а ключи приметные, и чат активный, так что хозяева точно найдутся.
Маша сама как-то забыла на площадке сумку с детским барахлом — и только из чата узнала, что сумка так и лежит на лавочке. Вышла и забрала, все было в целости. А соседка со второго этажа забыла покупку из маркетплейса — тоже девушка оставила на площадке, сфотографировав, но кто-то вороватый успел унести пакет.
Сережа запросился домой, Катя, наоборот, заупрямилась, но Анжеле пора было менять подгузник, и Маша все же ушла с площадки, унося в кармане найденные ключи, а в руках — самокат, сумку с игрушками и извивающуюся Анжелу. Катя и Сережа едва не подрались за право катить коляску, хотя обычно оба отказывались от этого занятия. В итоге Маше пришлось и их разнимать.
Накричав от усталости на детей, она включила им мультики, а сама пошла укладывать раскапризничавшуюся младшую. Та только недавно была отлучена от груди, согласившись заменить ее на молочную кашку из маленького тетрапака.
Лежа рядом с засыпающей дочкой и поглаживая ее, Маша листала соцсети в телефоне. Это было ее вредной привычкой — попыткой отдохнуть с легким привкусом вины. Маша просто скроллила красивые картинки, не сильно вникая в содержание текста под ними, и ругала себя, что не делает ничего полезного.
В основном, конечно, попадались посты других жен и мам, только почему-то, как на подбор, счастливых. Уютные интерьеры бежевых оттенков, кофейные стаканчики на фоне ухоженного парка и безмятежно спящего в коляске малыша, красивые развивающие игрушки, которые хотелось потрогать самой, маленькие рукодельные шедевры — серьги, слингобусы, вязаные сумочки, игрушки из фетра или валяной шерсти, пироги с пылу с жару — причем с низким гликемическим индексом, без глютена и исключительно полезные для фигуры и здоровья вообще, сертификаты о прохождении курсов…
И, конечно, фотографии чужих отпусков. Лето же…
Пляжи с чистым светлым песком и бескрайняя морская гладь. Фруктовые коктейли и мороженое. Высокие, светлые сосновые леса и деревянные гостевые домики с каминами. Шашлыки на кострах и мангалах. Ракушки, клубника с дачи, ручные животные, развлечения…
Отпуск!
Это слово словно не проникало в сознание, как будто было призраком из прошлой жизни, к которой с рождением первого ребенка больше нет возврата. Легкость, беззаботность, отдых… Куда, куда они делись?
К вечеру Маша была привычно измотана, но дети были выкупаны и уложены, муж накормлен и удовлетворен, а она сидела на кухне с телефоном, тщетно уговаривая себя встать и помыть посуду или хотя бы стирку запустить.
Ленту пролистывала, вообще не вчитываясь, пока не поняла, что лучше уж лечь, хотя сон не шел.
Пока чистила зубы, все же забросила в стирку вещи и протерла зеркало от потеков зубной пасты. Легла, стараясь не разбудить Анжелку. Муж храпел в соседней комнате, опять забыв запереть дверь — и раскатистые звуки доносились до спальни. Маша хотела было встать, но дочка дернулась, завозилась и тоненько захныкала. Маша обреченно принялась похлопывать ее, но не помогло, пришлось качать на руках.
Отрубилась прямо с дочерью под боком.
— Фух! Наконец-то! — с облегчением выдохнула крылатая незнакомка. — Жду, жду, а ты все не спишь.
Лица ее было не видно, лишь контуры силуэта чуть-чуть подсвечивались золотистым цветом.
“Это сон… — подумала Маша отстраненно. — Только очень странный”.
— Третий раз уже ключи подкидываю, а ты даже под ноги не смотришь! Так и сказку свою проглядела бы! — раздосадованно сказала странная фея. — Работа же стоит. Ладно, я ж не отчитывать тебя пришла, — спохватилась она. — Я ж понимаю. Ты не одна такая. Вот, пришла помочь тебе немного.
Маша оторопело молчала. У нее почему-то было полное ощущение реальности. Как будто она не спит, а действительно в сумраке разговаривает с какой-то… правда, феей?
— Вы кто? — выдавила из себя Маша.
— Добрая фея, — хмыкнула незнакомка. — Хочешь в отпуск?
— Хочу! — вырвалось у Маши, прежде чем в голове завертелись привычные “нет денег”, “а детей куда?”, “некогда”...
— Прекрасно, — обрадовалась собеседница. — Значит, так: завтра собираешься — по минимуму, не тащи с собой все, что может понадобиться. Строго говоря, там все будет, вплоть до зубных щеток. За тобой приедет машина. Садишься и уезжаешь отдыхать на две недели.
— Куда?
— В один… отель. Не у моря, к сожалению, но там тоже неплохо. Парк, озеро, всякие развлечения…
От предложения даже голова закружилась.
— А дети? — спросила Маша главное.
— С детьми.
— С детьми… — выдохнула Маша.
В самом деле, на что она рассчитывала? Что она поедет куда-то реально отдыхать, а не следить, чтобы дети не расшиблись, не потерялись, не обгорели на солнце и не схлопотали кишечную инфекцию?
Какой же это отпуск…
— А ты что, предпочла бы их оставить на мужа? — с ехидцей в голосе спросила фея.
— Нет! — воскликнула Маша в ту же секунду, как собеседница закончила фразу. — Нет, нет, только с собой, конечно!
— А почему? — лукаво осведомилась та.
— Он же не сможет!.. Не сможет один приглядеть за ними, — пояснила Маша.
— Ты же как-то восемь лет справляешься.
— Но я же не одна… — растерянно пробормотала Маша, и на душе стало горько.
А ведь считай, что одна. Помощь от Славы была настолько редкой и неуклюжей, что после нее приходилось еще долго разгребать последствия: то слишком легко одел детей на прогулку, и они простудились, то накормил дешевыми пельменями, от которых у них потом заболели животы, то забыл отнести в сад поделку к конкурсу, то не записал к врачу за справкой, и пришлось лишнюю неделю не водить дочку в сад…
— Ну-у, — протянула фея, — по лицу вижу, о чем ты думаешь. Ладно, не переживай. Дети будут под присмотром. Их берут только потому, чтобы ты не волновалась. А так — за ними там будут круглосуточно присматривать. Возможно, ты в этом быстро убедишься и начнешь наконец-то отдыхать. А вот муж твой побудет в твоей шкуре.
— Это как? — оторопела Маша, которая все еще ничего не понимала.
— Он будет думать, что ваши дети здесь, с ним. А на деле это будут фантомы — такие волшебные копии, но ничего им не сделается, если даже он забудет их забрать из сада или покормит чем-то вредным.
— Так не бывает… — пролепетала Маша, у которой мозги шли кругом. Волшебные копии детей?
— Чего не бывает?
— Муж меня не отпустит, — ляпнула Маша первое, что в голову пришло.
Крылатая рассмеялась.
— Отпустит, отпустит, как миленький! Только вот твоего возвращения будет ждать, как соловей лета! И, если все получится, станет нормальным родителем, а не ленивой задницей.
Маша недоверчиво нахмурилась.
— А что я вам должна за это?
— Ничего.
— Так не бывает, — снова сказала Маша, скрестив руки на груди.
— Сама увидишь, — хмыкнула незнакомка. — А зачем мне это… Ну, считай, что это такой эксперимент, или что участвуешь в телешоу… Неважно. Главное — ты отдохнешь, качественно и бесплатно, твои дети будут в безопасности, а твой муж получит по заслугам и, возможно, задумается о том, как ему повезло с женой и как тебя надо ценить… Ну что? Согласна?
Звучало заманчиво.
— Согласна, — сказала Маша, чувствуя себя, словно прыгнула с высокой вышки в ледяную воду.
В конце концов, это, скорее всего, сон… Потому что — ну не бывает такого!
Глава 2. Начало сказки
Конечно, Маша не совсем поверила в сон, но все же решила сделать так, как ей сказали.
Вещей она, вопреки просьбе крылатой феи, набрала много. А как же иначе с детьми? Памперсы для младшей. Дорожный горшок для сына. Всем запасную одежду, особенно Сережке и младшенькой. Игрушки, чтобы развлечь. Перекусы и питье.
Себе почти ничего не взяла. К чему наряжаться, если все равно придется быть вечным аниматором при трех детях? Одна приличная кофта “на выход”, старый купальник, универсальные шлепанцы — и хватит.
Муж все еще спал, а дети уже вовсю возились, заимев привычку вставать примерно с рассветом. Позже всех вставала Катя и с утра обычно в первый час ворчала на всех вокруг. Славу не разбудили даже вопли Сережи, у которого Анжела отбирала машинки.
Во дворе раздалось короткое, но требовательное бибиканье.
Маша выглянула в окно.
Во дворе, прямо напротив окон стоял новенький блестящий темно-серый микроавтобус — а на боку у него был плакат с крупной надписью “Мария Попова”.
“Это я”, — подумала она. Хотя мало ли, вдруг здесь еще таких Поповых живет с десяток? Фамилия-то не редкая, имя — тем более…
Из машины вышел молодой симпатичный брюнет среднего роста и направился к ее подъезду.
Через три минуты раздался аккуратный стук в дверь. Маша бы не услышала, если бы не ждала — потому что орала детская песенка, орал Сережка и ревела Анжелка.
— Здравствуйте, меня зовут Тим, я отвезу вас с детьми в отель “Сказка” на две недели, — сказал мужчина. — Давайте я вам помогу спуститься.
— Да… сейчас, — засуетилась Маша, в одну минуту страшно застеснявшись бардака и осознав, что с утра еще даже не расчесалась. Засомневалась: будить мужа или нет? С одной стороны, надо предупредить, с другой — ну и скандал сейчас будет! Еще и не пустит никуда. А так хотелось переменить обстановку, да еще и бесплатно, пусть и с детьми…
— Катюш, одевайся, мы сейчас поедем, — сказала она.
— Куда? — проныла дочь.
— В одно очень интересное место, — подал голос Тим. — Есть мороженое, ходить на мастер-классы, купаться, играть в игровой комнате…
“Откуда он знает про то, что Катя любит мастер-классы?” — подумала Маша, меняя памперс Анжеле, которая всячески выражала протест мытью попы.
— Вещи вы зря берете, — сказал Тим.
— Ой, знаете, с детьми лучше побольше, на всякий случай…
Тим кивнул, не став больше возражать.
— Катя, надень желтую футболку, — только и успела сказать Маша, наконец-то справившись с мытьем младшенькой.
Сережка тоже бросил машинки и принялся канючить.
— Катя, дай ему шорты. Синие, — уточнила она.
— А где они?
— На комоде!
— Там нету!..
— Извините, — пролепетала Маша Тиму.
— Ничего страшного, — улыбнулся он. — Давайте помогу.
— Да я сама…
Но он все-таки помог: застегнул Сереже сандалики, потом взял на руки Анжелу — та даже не пискнула, хотя к незнакомым людям шла редко, подхватил сумку и вышел. Маша заперла дверь на ключ и пошла со старшими вслед за Тимом.
Муж так и не проснулся. На столе Маша оставила записку, придавив ее мужниным смартфоном — чтоб точно нашел.
В детей-фантомов она не поверила, поэтому написала:
“Уехали на две недели. Отдыхай”.
Знала бы она, насколько издевательски будет выглядеть ее записка…
Машина изнутри оказалась такой, каких она никогда не видела. Новехонькие сиденья, обитые мягкой кожей, первые четыре — друг напротив друга (между ними можно было установить откидной столик), телевизор наверху, показывающий какие-то красивые заграничные моря с коралловыми рифами и яркими рыбками.
Тим с шутками и прибаутками рассадил детей по детским креслам, Маша даже удивилась, как ловко у него это вышло.
— У вас свои, наверное, есть? — спросила она. — Или часто возите семьи? Чувствуется опыт.
— И вожу, и своих двое. Девочки-двойняшки, по восемь лет, — с улыбкой ответил он.
— И мне тоже восемь! — не преминула заметить Катя.
— Ого, а выглядите молодо. Так рано семью создали? — спросила Маша.
— Мне тридцать пять.
— Да-а? — удивилась Маша. — Вы прямо в хорошей форме себя держите.
Тим лишь плечами пожал.
А ведь Славке тоже исполнилось тридцать пять в прошлом году. А выглядел он, честно говоря…
Маша только вздохнула.
Про свою внешность думать не хотелось вообще, как и смотреть в зеркало.
Тысячи разных мыслей бродили у нее в голове, когда машина тронулась. Она ведь не написала заявление для садика, куда ходил сын. Не оставила заготовок еды на первое время — ни супа, ни котлет в морозилке…
“Ладно, — подумалось лениво. — Как-нибудь справится. Свекровь придет — поможет, если сам не сможет”.
В машине дети вели себя на удивление сносно, хотя Маша уже с тревогой щупала рассованные по карманам пакетики на случай детской тошноты и на автомате успела прокомментировать все эти домики и машинки за окном, прежде чем поняла, что никто из детей не плачет, не требует игрушку, сок, мармеладку, то — не знаю что…
Она даже как-то испуганно захлопнула рот, осознав, что машина выехала из города, а еще никого не стошнило, никто не заплакал и не подрался.
Принялась рассматривать дорогу, что очень любила делать. Было что-то медитативное в этих лугах, полях, лесах, проносящихся мимо, пока машина на приличной скорости летела по трассе.
Взялась за телефон, решив отправить мужу образец заявления в сад: образец нашла, а вот переслать не получилось — телефон потерял сеть.
— Что-то не ловит… — обратилась она к Тиму. — У вас тоже?
— Ну, иногда бывает. Сами знаете, за городом…
“Ладно, приедем — отправлю. Сегодня воскресенье все-таки”, — подумала Маша.
Анжелка уже заснула в кресле, зажав в руке толстый детский карандашик. Дремал и Сережка. Катя пока держалась, но выглядела сонной.
Маша сама незаметно для себя, глядя в окно, задремала.
Проснулась она, уже когда въезжали на территорию отеля — весьма ухоженный парк, по которому неспешно прогуливались отдыхающие. Взгляд выхватывал то мраморный фонтан, то ажурную беседку, то уютные скамейки среди цветов.
“И впрямь — сказка... — залюбовалась Маша. — Интересно, сколько это стоит…”
Но она не дала пугающим мыслям захватить ее сознание. Хотелось думать только о приятном. Вся в предвкушении, Маша любовалась аккуратными дорожками и цветущими клумбами, фонтанами и скульптурами.
— Какой парк красивый, — прошептала она, чтобы не разбудить детей.
— О, — сказал Тим, — обязательно погуляйте здесь вечером. Вам понравится!
— Спасибо, постараемся, — вежливо ответила Маша, с ужасом думая о том, как все трое будут хотеть в разные места, Анжелка непременно полезет обрывать красоту с клумб, а Сережка будет ныть, что хочет мультик, а не гулять…
— Приехали, выходим, детишки, — весело скомандовал Тим, притормозив у входа в отель — белоснежный каменный особняк в четыре этажа с золотой и розовой отделкой. Он чем-то напоминал пряничный домик, только не коричневый, а полностью покрытый белой и цветной глазурью.
— Ка-а! — захлопала в ладоши Анжелка. — До-до!
— Красивый домик, — перевела Маша. — Сейчас мы пойдем в этот домик, только веди себя хорошо… Сереж, ты тоже. Не балуйся, а то оттуда выгонят.
На парковке стояло несколько легковых машин.
— Ма-а, а это какая машина? — позвал Сережка, уже вертевшийся вокруг новенькой бордовой иномарки.
— А ты разве не знаешь? — удивилась Маша, потому что сын знал, кажется, все марки, еще и мультик регулярно смотрел, весь состоящий из машин с разными эмблемами и голоса диктора, говорящего: “Мерседес”, “Хонда”, “Тойота” и прочие названия...
Маша посмотрела на эмблему — распахнутые птичьи крылья.
— Не знаю такую, впервые вижу, сынок, — растерянно сказала она.
— А эта? — не унимался сын, показывая на машину фисташкового цвета, и Маша только сейчас обратила внимание, какие необычные машины стоят на парковке: кроме бордовой, тут стояли еще автомобили лазурного, лавандового, золотистого и фисташкового цветов. И ни у одной Маша не смогла сходу определить марку.
— И эту не знаю, — ответила Маша, думая, не забыли ли они ничего в салоне и порываясь поглядеть под сиденье, не закатилось ли туда чего-нибудь. Тим уже держал их багаж.
— А ты в телефоне посмотри!
— Сынок, давай потом. Сначала заселимся, — сказала Маша, ожидая нытья, но Сережка почему-то в этот раз не стал настаивать. Видимо, любопытно было, где они будут жить.
— Здравствуйте. — Светловолосая девушка за стойкой при виде их расплылась в профессиональной радушной улыбке, переглянулась с Тимом и добавила: — Вы Мария, а это ваши детки?
— Да, — кивнула Маша, ловя Анжелу, которая уже намеревалась залезть на белоснежный диван прямо в сандаликах, и подхватывая дочку на руки, чтобы та отвлеклась.
— Давайте я подержу, — предложил Тим, перехватив девочку себе на руки и легонько нажимая ей на носик. — Бип-бип, что за кнопочка?
— Добро пожаловать в “Сказку”! Так, позвольте для начала вручить вам небольшие подарочки от нашего отеля, — тем временем сказала администраторша.
Из-за колонны вышел худощавый мужчина средних лет в бело-золотой униформе. В руках он держал два букета из белых и желтых цветов, украшенных блестящими розовыми бабочками. Тот, что побольше, он вручил растерявшейся Маше, а маленький — Кате. Сережке и Анжеле достались воздушные шарики: мальчику — с веселой рожицей дракона, младшей — с хитрой мордочкой и ушами мышки.
— Огромное вам спасибо, — ответила Маша, смущенная и ошеломленная таким приемом. Ее никогда так не встречали. Катя уже вытянула из своего букета одну из бабочек, прикрепленную к серебристой палочке, и махала ей перед носом сестренки, которая пыталась поймать игрушку и заливисто хохотала.
— Для вас приготовлен номер на первом этаже.
— А документы надо оформлять, наверное? — Маша приготовилась доставать паспорт и свидетельства о рождении.
— Да, минуточку.
Девушка едва глянула на бланки, сделала пару пометок на листочке и в компьютере и сказала:
— Тим, пожалуйста, помоги с багажом. Милла, дай ключи от десятого номера.
Милла — еще одна девушка в бело-золотой униформе отеля — прошла с ними, открыла шоколадного цвета дверь и посторонилась, пропуская всех в просторный светлый номер с большими окнами, откуда открывался чудесный вид на сад, пронизанный лучами солнца.
— Здесь гостиная, вот ванная, там детская, — принялась показывать она, а Маша устремилась за Анжелой, которая сползла с рук и шустро поковыляла к столику, где стояла красивая фруктовая нарезка. Свежая, как будто только что из-под ножа.
— Там фрукты, угощайтесь, это еще один маленький подарок от нашего отеля, — пояснила Милла. — Яблоки, груши, бананы, абрикос. Клубники нет, не волнуйтесь, — добавила она, в очередной раз удивив Машу: откуда они узнали, что маленькую Анжелу обсыпает от клубники?
— Анжела, сначала ручки мыть. — Маша уволокла упирающуюся дочь и помыла ей руки под краном в роскошной, по Машиным меркам, ванной. С белоснежной сантехникой и полотенцами, с двумя ковриками — пушистым в центре и как будто сделанным из мелких морских камушков — у бортика ванны. На занавеске красовались лотосы, с потолка, едва они вошли, полились расслабляющие звуки природы с пением птиц.
— Сейчас вы успеете на обед, — сказала Милла, снимая маленькое полотенце с вышитым в углу голубым цветочком и вытирая руки ребенку. — Меню для детей составляется с учетом их пищевых предпочтений, а также полезности для детского организма. Аллергии ни на что, кроме клубники, у Анжелы нет, правильно?
— Да, больше ни на что нету… — сказала Маша, отпуская ребенка. Дочь пошла к тарелке с фруктами, которую уже обчищали старшие брат и сестра.
— Тогда вот, смотрите, это ваша спальня… — Милла отворила дверь в комнату с большой двуспальной кроватью, покрытой стеганым покрывалом. — Детей можете устроить в детской комнате, сюда на экран выводится изображение детской и звук из нее же — так что ничего не случится…
— Ой, мои без меня не спят… — вздохнула Маша, с сожалением глядя на королевское ложе. — А там есть наматрасник, вдруг…
— Я вас уверяю, уснут как миленькие, — приложив руку к сердцу, почти поклялась Милла. — У нас тут им есть чем заняться… Все детки спят хорошо. Вам будет выделена персональная няня в помощь, потому что вы одна с тремя, да еще у вас малышка совсем…
— Что вы, это, наверное, дорого… — запротестовала было Маша.
— Все включено в стоимость, не переживайте! — радушно улыбнулась Милла. — У нас персонал весь квалифицированный, детей любят… Так, идите-ка сюда, — Милла позвала всех и нацепила на запястья старшим белые браслетики. — Это и ключ от номера, и вы будете знать, где они.
Анжела тоже требовательно протянула ручку, высказавшись:
— То!
— И тебе, конечно. — Милла с улыбкой надела на маленькую ручку белый браслетик, похожий на силиконовый, с розовыми и голубыми выпуклыми кружочками. Вполголоса произнесла, обращаясь к Маше: — Это просто игрушка. Потеряет — не страшно. Номер он не открывает, плюс одна без няни или вас она нигде не будет. А вот видеочасы, настройки очень простые, — сказала Милла, доставая что-то похожее на старинные карманные часики на цепочке и кладя на столик. — Синхронизированы с экраном в спальне. Сможете посмотреть на детей, где бы они ни находились, получить данные о том, когда они ели в последний раз, что делали…
— Да куда я их отпущу, — сказала Маша, у которой в голове не укладывалось, как вообще возможен такой сервис.
— Самое важное в нашем отеле — это отдохнувшая мама, чьи дети под тщательным профессиональным присмотром, — улыбнулась Милла. — Вам нужно время распаковаться? Давайте я сейчас пришлю к вам вашу няню, а потом вы с ней отведете детей в столовую. И сами перекусите. Будут вопросы — можете обратиться к любому из персонала.
— Спасибо… — Маша опустилась на мягкий диван с желанием лечь на него и долго-долго лежать.
Анжела надкусывала дольки яблок и брала новые. Сережка выбирал с блюда кусочки бананов. Его пальцы и щеки уже перепачкались. Катя уже поела, даже руки помыла и села рядом с телефоном.
— Мам, тут вай-фай не ловит! У меня игра не работает без него, — пожаловалась она.
— Ну поиграй пока в какую-нибудь другую, — устало предложила Маша. — Я на ресепшене спрошу.
У нее и в мыслях не было, что в таком отеле премиум-класса нет доступа к интернету. Маша достала свой смартфон и заметила, что сети все еще нет. Это немного напрягло. Ладно, про связь она уточнит у девушек на стойке ресепшена. Они ведь как-то заказы принимают, бронируют номера? Сейчас же все в электронном виде, значит, какой-никакой доступ к сети должен быть.
Маша встала с дивана и зашла в просторную детскую комнату — с тремя кроватями: две детских и одна совсем маленькая, явно предназначавшаяся для Анжелы: с голубым одеялком, расшитым цветами и украшенным бантиками из ленточек. Изножье и изголовье были как стенки домика с окошечком.
Вообще детская впечатляла: ни одного острого угла: чистый мягкий коврик-пазл с цветными пятнами, словно для игры в твистер, два стеллажа: один с игрушками, второй с книгами, музыкальная колонка в углу (рядом лежала несложная инструкция на заламинированной картонке, из которой Маша узнала, что здесь можно включать музыку или сказки).
Маша распахнула белый с золотом гардеробный шкафчик, прикидывая, как разложить те немногие детские вещи, что она захватила с собой, и удивилась: на полках были наклеены надписи с именами ее детей, и там лежала одежда. Новая. Красивая. Подходящая по размеру, словно кто-то заранее об этом позаботился.
“Чье это? Кто-то забыл?” — ошарашенно подумала Маша.
— Тук-тук, к вам можно? — раздался веселый женский голос. — Я Лорина, ваша няня, привет!
Маша вышла в гостиную.
— Здравствуйте, — произнесла она. — Я Маша, очень приятно. Как раз хотела спросить, там одежда в детском шкафу — она чья?
— Это для вас, — сказала Лорина. Она была чуть полноватой женщиной средних лет, с яркими карими глазами и темными волосами, собранными в хвост с ярким бантиком. На ней была надета кофта с нашитыми тряпичными сердечками, радугами, птицами и солнышками, и яркий передник поверх джинсов. На кроссовках были нарисованы мордочки котиков. Анжела стояла, завороженно уставившись на няню. — Выбирайте, надевайте, носите на здоровье. Что испачкается — в корзину для белья в углу.
— А если порвут?
— Вряд ли, — сказала няня, присев и пощекотав пальцем Анжелин животик. — Смотри, какие у меня ноготки со звездочками! — И добавила для Маши: — И вы переодевайтесь, у вас в шкафу тоже одежда приготовлена.
Она легонько тронула попу девочки.
— Кажется, нам пора кое-что сменить! — сказала она бодрым голосом.
— Нет, я сама…
— Пожалуйста, отдыхайте! Это моя работа, которую я люблю и за которую мне хорошо платят. Если хотите, можете проконтролировать, как я это делаю. Конечно, все мамы поначалу беспокоятся…
Маша действительно убедилась, что няня досталась опытная и дружелюбная. Анжела не орала и не капризничала, совершенно влюбившись в яркую кофту новой няни.
— Дети, пойдемте переодеваться.
Она нашла для сына футболку с блестящим рисунком — там мишка менял цвет, если провести по нему рукой, а Катя выбрала себе розовые шорты и белую футболку с котиками. Анжеле надели симпатичное желтое платьице. Няня Лорина ловко завязала ее волосы в хвостик желтой резиночкой с бантиком.
— Ну а теперь — пора на обед! — сказала она, и дети с радостными визгами запрыгали по номеру.
— Минуточку. Я сейчас… — Маша распахнула свой шкаф и вытянула оттуда нечто, оказавшееся легким голубым платьем. Быстро переоделась в спальне — оно сидело свободно, скрывая расплывшуюся после родов фигуру. Причесалась и собрала волосы в пучок на затылке. Платье с кроссовками совершенно не смотрелось, но внизу шкафа нашлась коробка со светло-коричневыми босоножками без каблуков. Размер подошел идеально. Надев их, Маша вышла из комнаты.
— Я готова, — сказала она весело и взяла за руку дочь. Сын уже держался за руку няни, а та корчила ему забавные рожицы, веселя заодно и Анжелу, сидящую у нее на бедре. — Она же тяжелая… — ойкнула Маша. — Давайте я сама…
— Все в порядке. Отдыхайте, привыкайте! — подмигнула Лорина и повела их в столовую обедать.
Глава 3. Муж на хозяйстве
Слава очнулся на кухне. Он сидел за столом, а сын, забравшийся на колени, нетерпеливо тянул его за рукав в футболки.
— Па-ап, я есть хочу!
— А? — не понял Слава.
Он действительно не понимал ничего. Перевел взгляд на часы — время приближалось к обеду. Давно он проснулся? Где жена? А, точно, отдыхать поехала. Вот и записка.
“Уехала на две недели. Отдыхай”, — перечел он наскоро накорябанную тупым карандашом записку, белевшую посреди беспорядка на кухонном столе. Ничего не понял.
Отдыхать? На какие шиши? Почему одна? И что, в конце концов, ему делать с детьми?!
Впрочем, все вопросы, кроме последнего, отошли на второй план, как будто это было неважным.
А вот что с детьми делать...
— Ща, погоди! — Слава спихнул с колен Сережку и начал искать свой смартфон. Искал долго, пока не понял, что тот лежит на кухонном столе, прямо перед глазами.
— Але, мам, — выдохнул он, набрав знакомый номер. — Ты, это… Приходи. Машка умотала куда-то. Детей мне оставила...
— Сынок, я не могу. Мы с папой едем в Москву на обследование, я ж тебе говорила, — сказала мать будничным тоном. — Будем решать, надо мне операцию или нет.
“Точно. Какая-то операция на глаза”, — вспомнил Слава.
А вслух сказал:
— А как же я?
Тон получился до смешного жалобным и детским.
— А что? Ну справлялся же до сих пор, — ответила мама. — Ты отец, взрослый человек...
Никогда она раньше так не говорила. Раньше бы она от души пожалела сына, осудила бы нерадивую невестку и бросилась делать все сама.
Так поступили, когда Маша попала в больницу, когда Сережка был маленький: лежала с ним, а за Катей присматривала мама.
— Я... — выдавил из себя Слава.
“Я никогда не присматривал за детьми”.
Эта мысль удивила его самого. Нет, он же помогал. Иногда доносил до ведра грязные подгузники. Мусор выносил. В магазине покупал, что Машка скажет — ну, почти то, что скажет. Разбираться в брендах молока и круп и ценах на них было чересчур сложно. Еще с детьми гулял иногда.
— Сынок, связь плохая, — сказала мать. — Ну, пока. Поцелуй от меня внуков!
Слава остался сидеть с разинутым ртом.
— Па-ап, ну я есть хочу, — канючил Сережка.
— Ну, вон, возьми хлеба.
— Не хочу хлеба. Хочу каши со сгущенкой! — заупрямился сын.
— Какой еще каши? — рассердился Славик.
— Ну ка-аши!
— Какой каши? — заорал Слава. — Рисовой? Овсяной? Гречневой?
Но сын только ревел, размазывая по лицу сопли и слезы.
Чертыхаясь, Слава достал пачку шоколадного печенья.
— На, поешь.
Сережка схватил в каждую руку по печенюшке и убежал в комнату.
— Па-ап, она мою машинку взяла-а-а! — донеслось оттуда.
— Заткнитесь! — взревел Слава, и в ответ раздался дикий рев.
— Па-ап, они мне мешают! — заныла Катя, выходя в кухню с телефоном в руке.
— Вот иди и сделай, чтоб не ревели! Ты ж девочка! — воскликнул Слава со злостью, но дочь одарила его брезгливым взглядом, словно говорящим: “Папа, ты с ума сошел?”
— Да отдай ты ей машинку… — вмешался Слава, широкими шагами входя в детскую. — Фу, блин, она ж воняет, что, сказать мне не мог? — скривился он, принюхавшись.
Слава поволок орущую дочь мыться. От детского крика закладывало уши, и вообще хотелось сбежать подальше.
“Завтра хоть на работу сбегу… — подумал он, стянув испачканный подгузник, заодно измазав дочери ногу и испачкав штанину. — Блин!”
Бросив не глядя штаны в барабан стиральной машинки, он принялся крутить кран, подбирая воду.
— Га-а! — ревела дочь.
— Вода горячая, — перевел Серега, с восторгом наблюдающий шоу “Папа и грязный подгузник”.
— Да где, блин, горячая?! — огрызнулся Слава, но температуру воды все-таки убавил.
Пошла ледяная.
И тут до него дошло, что завтра на работу он не выйдет. А кто в сад отведет детей? Кто заберет?
“Нужна женщина, — думал он, вытирая дочь полотенцем. На полотенце остался след горчичного цвета. — Няня, черт возьми, или кто-то…Может, тетя Даша?”
Решение показалось гениальным. Все женщины любят возиться с детьми — это ж доказанный наукой факт. Особенно бабушки, а упомянутая тетя Даша как раз была бодренькой пенсионеркой, которая всегда устраивала среди жильцов кипиш: то субботник с высадкой цветов, то собирала подписи, призванные устыдить управляющую компанию, которая плохо обслуживала дом, то еще что-нибудь. Детей она любила, сюсюкала с каждым и угощала конфетками.
— Я есть хочу! — заныл Сережка.
— Я тоже! — подала голос Катя.
— Да погодите вы, — огрызнулся Слава.
Он вытащил из пачки предпоследний подгузник, надел его на дочь, кое-как застегнув липучки, и, крикнув: “Катя, я к соседям!” — Слава, как был, в грязной футболке, выскочил за дверь.
Он постучал к соседке по лестничной клетке, той самой тете Даше.
— Здрасьте! — улыбнулся Слава. — Тетя Даша, как дела, как здоровье? Вы за моими не посмотрите? А то они есть хотят.
Тетя Даша воззрилась на него, как “Винда” на новое устройство.
— Так покормил бы их.
— А они не едят!
— Ну сготовь то, что скушают, — пожала плечами тетя Даша.
— Я не умею! — признался Слава гордо, словно это неумение ставило его на особую ступеньку настоящей мужественности.
— Так а почему я должна им готовить? Дети-то твои. Сам виноват, не надо было троих клепать. Маруська вечно усталая ходит, растрепанная.
— Э-э...
У Славы пропал дар речи. Он никогда не думал, что он может быть “виноват” в появлении детей. Дети заводятся у женщины. А чтобы не заводились, она должна как-то этот вопрос решать. Таблетки пить и все такое. Что там еще женщины делают?
— В общем, Слав, не майся дурью, — сказала тетя Даша. — Я вообще сериал смотрю. Своих я вырастила — пока внуков не привезут, хочу отдохнуть, сил набраться. Здоровье-то уже не то. Имею право!
Она захлопнула дверь, а Слава озадаченно почесал нос.
“Старая стерва”, — подумал он с раздражением.
Подумав немного, Слава постучался к другой соседке, Карине, что жила этажом ниже. Та была молода и весьма хороша собой, особенно в джинсах в облипочку. Он порой откровенно пялился на нее и сравнивал с растрепой-женой, жалея, что Машка так испортилась после свадьбы. Раньше-то ничего была…
Слава представил себе, как хорошенькая Карина с ее длинными каштановыми волосами наклоняется к Анжелке, открывая потрясающий вид на упругие ягодицы…
Карина открыла, спросила сразу:
— Что? Опять трубы в ванной потекли?
— Да нет! — сказал Слава, разглядывая грудь девушки под белой футболкой. — Я тут хотел попросить маленечко… Со спиногрызами моими посидеть. Жена уехала на пару недель…
— Сколько?
— Детей — трое, — с готовностью ответил Слава.
— Денег в час сколько? — уточнила запрос Карина.
— Каких денег? — оторопел Слава
— Ну не бесплатно же я буду за тремя детьми смотреть!
Слава опять выпал в осадок. Он-то как раз думал, что бесплатно.
— Ну, потренируешься, — сказал он, почесав в голове. — Все равно своих заводить. Что ты за мать-то будешь, если с ребенком не можешь посидеть?
— Со своими и буду сидеть. А твои, извини уж, твои! — припечатала Карина.
— Ну... — Слава лихорадочно искал решение. — Давай пару сотен дам.
— За час?
— Да ты что? За день. — Слава просто поразился Карининой жадности.
— Ты идиот? — ответила Карина. — Ты бы хоть расценки в интернете поглядел. Столько даже ситтеру сейчас с одним ребенком не платят!
— А Машка, между прочим, бесплатно с тремя сидела и справлялась! — огрызнулся Слава, не слишком понимая, кто такие эти самые ситтеры.
— А Маша твоя — святая женщина! Я бы от такого, как ты, ни одного бы не родила!
— Стерва! Шалашовка! — не остался в долгу Слава.
Хлопок двери перед носом был ему ответом.
— Да вы сговорились, блин! — бурчал он, поднимаясь к себе.
Там царил бедлам.
— Хочу пое-е-есть! — плакал сын.
Слава полазил по шкафчикам и поискал, из чего бы сварить кашу. Найдя вскрытый пакет с рисом, застыл, соображая, а как, собственно, ее варить. Последний раз он варил кашу еще будучи школьником…
Рис в молоко холодное или кипящее? А сколько соли? Сколько молока и сколько риса? Его, кажется, еще перебирали… или и так сойдет?
Слава полез в интернет, но тут на экране всплыл комментарий в чате…
— А-а-а-а! — громко заревела Анжелка. Голос перешел в отчаянный визг.
Слава помчался в комнату.
Дочь бегала по ней и налетела на угол стола. На лбу наливалась огромная шишка.
— Твою ж… — выпалил Слава, притаскивая из холодильника бутылку кефира.
Но приложить холод к ране оказалось нелегким делом. Дочь орала, вырывалась и ревела.
— Держи ее, блин! — закричал Слава сыну.
Сережка с готовностью сунулся помочь отцу, но получил крепкой маленькой ножкой по руке и заревел от боли.
“Я рехнусь”, — мрачно подумал Слава.
— А есть что поесть? — в комнату заглянула невозмутимая Катя.
— Вот иди и свари! В наше время такие, как ты, уже обед варили на всю семью!
— А я не умею, — сказала Катя примерно с той же гордой интонацией, с которой сам Слава недавно признавался в своем неумении соседке.
— Чему тебя только мать учит… — пробурчал несчастный отец, чувствуя что-то похожее на укол стыда. — Тогда вот за сестренкой последи, ты ж сама сестренку хотела!
— Я — не хотела! Я хотела попугайчика! — заявила дочка.
— Займи, блин, их на пять минут! Я пока сварю… — Слава тяжело поднялся и утопал на кухню.
“Каша. Не отвлекаться. Каша рисовая”, — думал он, просматривая один рецепт за другим. Включались видео, где автор минут десять поначалу расписывал о пользе риса, витаминах и традициях варки, в текстовых рецептах комменты гласили, что получилось отвратительное хрючево, а не каша, а тот, кто выложил рецепт, — тупой бот, который сгенерил текст нейросетью.
Засыпав в холодную воду рис (потому что молоко скисло) и посолив, Слава засек время и снова услышал разборки в детской. Сережка опять дрался с Анжелкой, а Катя сидела в другой комнате с телефоном.
— Кать, ну я же просил посмотреть!
— А пять минут уже прошло, — заявила старшая.
— Тогда голодные сидите!
— А что ты варишь?
— Кашу.
— А я не буду кашу.
— Не будешь — не ешь! — обозлился Слава.
В итоге получившуюся кашу не стал есть никто. Проклятый рис пригорел, соли там явно недоставало, и даже Славе доедать это не хотелось. Он психанул и заказал по телефону пиццу, что вызвало у детей кратковременную радость, но сын после первых пяти минут успел раз двадцать задолбать папу вопросами: “Ну когда-а-а придет курьер?” или “А курьер придет скоро?”
Наконец пиццу принесли, и дети были накормлены, да и сам Слава поел с удовольствием. После риса собственного приготовления покупная пицца показалась прямо праздничным блюдом.
Но проблемы на этом не кончились. Только Слава успел погрузиться в очередное видео, как сначала пришла пора менять подгузник Анжеле. Если бы Маша ушла куда-нибудь ненадолго: в магазин, или выбросить мусор, или куда-то в соседний дом за бесплатными детскими одежками — то Слава бы просто не стал менять подгузник, дождавшись, пока жена сама заметит проблему.
Но две недели эта дурно пахнущая проблема точно не подождет…
Справившись с мытьем, Слава нацепил на дочь последний подгузник, ругнулся, обнаружив, что пачка подгузников пуста, и принялся лихорадочно искать новую.
— Катя, где мама подгузники хранит? — наконец догадался спросить он.
— Вон там! — опередил Катю братик.
“Вон там” подгузников не оказалось.
— Она заказала по интернету, — обрадовала Катя. — Надо за ними сходить в пункт выдачи.
— Точно! — хлопнул себя по лбу Славик. Маша же просила его сходить, забрать… Еще вчера просила, то есть позавчера. — Так, я щас за памперсами, а ты погляди за ними.
Анжелка, услышав слово “пункт выдачи”, притопала в коридор, сверкая совершенно голой детской попкой. Достала свои сандалики и требовательно посмотрела на папу, выражая взглядом, полным надежды: “Гулять?”
— Не пойдем мы гулять, — отмахнулся Слава.
— Гать! — не согласилась младшая.
— Хочу гуля-ять, — заныл Сережка. — Гуля-ять, гуля-ять!
— Да чтоб вас! — заорал Слава. — Никто гулять не идет!
Дружный ор был ему ответом. Слава зажал уши. Даже Катя надулась и бормотала что-то про Соню, с которой они договорились, но подробностей в этом гаме было не услышать.
— Ладно, — не выдержал Слава. — Идите, с Катей побудете, пока я в ПВЗ схожу…
— А я с Сережкой не хочу! Он нам с Соней играть мешает! — запротестовала Катя.
— Тихо, блин! Слушайтесь отца, а то больше никакой пиццы! — пригрозил Слава. — Ну… Кать, поглядишь за ними, я тебе мороженое куплю.
— И мне мороженое, — немедленно потребовал Сережка.
— У тебя вон сопли под носом!
— Хочу моро-оженое!..
— Будет тебе мороженое, только не ной и одевайся! — сдался Слава.
Он нашел в телефоне штрих-код, пересланный Машей, и принялся было одевать Анжелу, как вдруг сообразил:
— Э! А памперс твой где?
Подгузник нашелся на полу в детской. Дочка ловко расстегнула липучки и бросила подгузник — прямо по центру небольшой лужицы, золотившейся в лучах летнего солнышка, заглянувшего в детскую.
Славе захотелось заорать.
Или закрыть глаза, а потом очнуться в своей старой жизни, где такие проблемы всегда решала Маша.
Глава 4. Сказка продолжается
Обеденный зал был разделен на две части. Одна явно была спроектирована для детей: яркая, светлая, с домиками, тоннелями и шариками — чтобы дети могли играть после еды на виду у родителей. За детьми активно следили и развлекали девушки в ярких костюмах — то ли тоже няни, как Лорина, то ли аниматоры. Отдельно стоял фуршетный столик с фруктами, бутербродиками, пирожками и соками, к нему то и дело подбегали дети. Дежурившие у стола официанты в ярких костюмах сноровисто помогали наливать напитки, быстро сметали крошки и стирали капли.
Вторая часть предназначалась для взрослых: она находилась на небольшом возвышении, с приглушенным светом и уютными столиками. Посетителей было достаточно, но заняты были не все столы.
— Давайте сначала покормим детей, а потом я с ними побуду в детской зоне? — предложила Лорина. Дети вовсю заинтересовались предложенными развлечениями, но и есть тоже хотели.
Маша подошла к свободному столику, принялась усаживать детей. Тут же подошел официант с детским стульчиком и опытными руками аккуратно устроил в него Анжелу.
Маша поводила пальцем по встроенному сенсорному экранчику (детям они тоже безумно понравились, но для отправки заказа нужно было подтверждение родителя), и детям быстро принесли хлопья с йогуртом, блины, сосиски, творожную запеканку, сок и какао.
Дети занялись едой, а Лорина ободряюще кивнула Маше:
— Выбирайте! — Она ловко вытерла Анжеле подбородок. — Я им помогу. Вы гостья, вы должны отдохнуть и набраться сил.
— Но это мои дети… — выдохнула Маша.
— Они и сейчас ваши дети. Пройдет всего две недели, и вы снова будете кормить их, переодевать, играть…
Две недели! Срок казался нереальным. Маша, казалось, и пяти минут толком не отдыхала.
— Скажите, еда тоже входит в стоимость отпуска?
— Да, все включено. Вам разве не говорили? — удивилась Лорина.
— Да… я просто забыла, наверное, — согласилась Маша, открыв первый попавшийся раздел в меню. Там оказались супы, и она перелистнула его на салаты.
— Немудрено, когда надо каждый день быть мамой троих таких активных ребят, — подмигнула Лорина.
— Вы же справляетесь с детьми каждый день, — сказала Маша.
— Ой, вы знаете поговорку, что у чужих детей ранки не болят? — улыбнулась Лорина, открывая для Анжелы баночку йогурта. — К тому же по ночам я сплю, на мое место заступает другая сотрудница. И работаю вахтами, месяц тут, месяц дома.
— А как же ваша семья?
— У меня только муж. Мы планируем завести детей немного попозже, когда решится один вопрос с его работой, — призналась Лорина. — По опыту моей сестры, ухаживать за чужими детками куда проще, чем за собственными. У мам нет смен и выходных, поэтому очень важно дать отдохнуть хотя бы физически.
— А душевно? — уточнила Маша.
— А душевно — нельзя же просто так забыть, что у тебя есть дети, правда? Это уже навсегда с тобой, даже если малыш в игровой комнате или даже ходит в школу. И, как моя мама говорит, даже когда дети уже замужем, — рассмеялась она и обратилась к детям: — Ну, покушали? Пойдем играть, а мама пусть посидит спокойно. Поешьте, — сказала Лорина почти ласково. — Вам отсюда будет прекрасно меня видно. Ваши маленькие сокровища будут в по-олной безопасности, — произнесла она сюсюкающим тоном, корча смешную рожицу Анжеле, которая уже сидела на руках няни, как будто так и надо.
Официант уже убирал со стола бардак после детской трапезы.
— Вы выбрали? — спросил он с улыбкой.
— Сейчас…
Маша принялась листать меню. Поесть одной? Выбрать самой, что хочется, а не доедать за детьми отвергнутые ими куски? Звучало как что-то из другой, более финансово обеспеченной жизни.
Маша выбрала себе окрошку, которую очень любила, но давно не ела: продукты были дорогими, да и строгать ее замучаешься, а муж готов проглотить целую кастрюлю за один присест. Взяла еще два сэндвича — один с говядиной, другой — с красной рыбой. И то, и другое звучало как деликатесы. И морс из смородины.
Пока заказанное несли, поглядывала то на детей, радостно возившихся в детской зоне. Аниматорша в наряде феи развлекала небольшую группу детей, в том числе и Катю с Сережей. Лорина сидела на корточках и сортировала с Анжелой мягкие плюшевые шарики.
Маша скользнула взглядам и по другим посетителям. Разных возрастов, молодые и пожилые, иногда — семейные пары, но чаще — женщины. Красивые, нарядные, счастливые, беззаботные.
Захотелось тоже побыть такой…
Маша от души наелась вкусной окрошки, радуясь свежему вкусу огурцов и редиски и пикантной пряности ароматной колбаски. Ей все очень понравилось, она заказала на десерт мороженое и почти заставила себя есть его медленно. Привычка во время декретов выработалась — есть за три секунды, не понимая вкуса еды и радуясь вообще возможности сунуть что-то в рот.
А здесь… неужели ей так повезло? Повезло получить настоящий отдых, где будет хорошо и детям, и ей? Да и Слава поживет в тишине, хотя, конечно, ворчать будет, что нечего есть. Впрочем, к родителям сходит или истратит кучу денег на покупные пиццы, сосиски и снеки. Он, в конце концов, о ней совсем не заботился — вот пусть разбирается как хочет.
Маша вдруг осознала, что шум и гвалт от детской возни здесь почти не слышен, хотя на таком расстоянии все должно было ощущаться куда громче. А здесь слышалась ненавязчивая расслабляющая мелодия, смешанная со звуками природы: щебетом птиц, журчанием воды и шорохами.
“Какая акустика странная”, — удивилась Маша.
Подошла к Лорине, решив, что должна все-таки провести время с детьми, но та отмахнулась.
— Погуляйте или поспите. У вас же видеочасы есть?
— Ой, они в номере, — вспомнила Маша.
— Дорогу же помните? Сходите в номер, возьмите. Там есть кнопка “няня”, она свяжет со мной. А если хотите, можете наблюдать за детьми из номера. Многие в первый день так и делают, а потом уже расслабляются и отдыхают. У нас здесь отличный салон есть, с массажем и уходовыми процедурами — девочки на ресепшене запишут… — все это Лорина перечисляла, подкладывая Анжеле новые и новые шарики, которые девочка радостно отбрасывала от себя. — У нас тут сроду не бывало происшествий с детьми, не переживайте.
То ли улыбка Лорины, то ли ее искренний дружеский тон, то ли счастливые лица детей, которым сейчас не было никакого дела до мамы, то ли все вместе убедило Машу послушаться. Она отправилась в номер за видеочасами.
Оказавшись в чистом и красивом помещении — даже блюдо с надкусанными детьми фруктами уже унесли, а вместо него стоял маленький поднос с булочками.
В угловом шкафчике возле столика Маша обнаружила несколько кранов, из которых, судя по надписям, текли четыре сорта чаю и кофе, сок, молочный коктейль и какао.
Решила выпить какао с булочкой, сев возле окна.
Телевизор включать не хотелось — уши устали от вечного гвалта дома, от мультяшных песенок, звуков игр, смешанных с детскими воплями. А сейчас было так тихо. Так спокойно…
Жаль, что телефон не ловил ни сеть, ни вай-фай, и Маша решила спросить об этом у сотрудниц отеля. Мужа же надо проверить, не натворил ли чего. Хотя самое главное — дети с ней. А квартиру… ну, квартиру она отмоет, когда вернется.
Думать о грустном не хотелось. Свежая сдоба таяла во рту, а какао оказалось удивительно вкусным. В саду щебетали маленькие, чуть больше воробушка, незнакомые Маше птички. Сизые перья отливали лиловым, глазки-бусинки блестели.
“Интересно, они едят крошки? ” — подумала Маша.
Захотелось выйти в сад, и Маша заметила, что ручка на панорамном окне есть, а значит, можно попробовать открыть.
Окно-дверь оказалось не заперто, и Маша ступила босой ногой прямо на мягкую траву, вдохнула аромат незнакомых цветов, навевающий мысли о счастье. Вернулась в номер, взяла босоножки и немного прошлась. Заодно видеочасы освоила: ничего сложного там не было — сразу увидела детей все в той же игровой зоне, довольных и счастливых. Про Анжелу было текстовое сообщение с указанием времени смены подгузника.
“Сервис…” — одобрительно покачала головой Маша.
Вещи раскладывать не хотелось. Сменная одежда детей выглядела откровенно жалко по сравнению с предоставленной отелем: застиранная, старенькая. Раз тут можно — пусть в красивом походят. А еще и подгузники бесплатные!
В местное СПА она сходить не решилась, села в номере, обнаружив там журналы с красивыми картинками и интересными историями. Маша любила читать, но чтобы вот так, погрузиться в атмосферу текста, — этого не было давно. Читала урывками, в основном с телефона, отчего очень уставали глаза.
Прошлась по коридорам отеля, любуясь картинами, изображавшими сказочные виды. А еще на картинах было очень много крылатых коней — очень красивых, величественных, в полете и просто так.
“Ключи тоже были с пегасом”, — вспомнилось вдруг.
Спустилась на ресепшн.
— Простите, — обратилась Маша к светловолосой девушке, которая встретила ее при заселении, — у меня здесь не ловит телефон. А мне бы домой позвонить, мужу… Или пароль от вай-фая.
Девушка изобразила на лице немного виноватую улыбку.
— Да, с телефонной связью есть проблемы. Но вы не волнуйтесь: связь с вашими детьми есть всегда. В спальне у вас в тумбочке лежит персональный планшет, подключенный к сети, если захочется посмотреть видео, послушать музыку, почитать или пообщаться. Что касается ваших родных, я уверена, что они радуются тому, что вы отдыхаете.
— Не уверена… — напряглась Маша. Что-то во всем этом было не так. Она же видела здесь девушек, которые фотографировали что-то на смартфон. Наверняка и отправляли эти фотки близким.
— Не беспокойтесь, — сказала администраторша. — Извините, это единственное неудобство нашего отеля, воспринимайте как информационный детокс. Слышали же про такое? А с любыми другими вопросами я готова вам помочь!
— Но я для садика хотела заявление послать, что сын пропустит…
— В садике обо всем в курсе, не волнуйтесь, — сказала девушка жизнерадостно, и Маша почему-то ей поверила. — Никаких проблем по возвращению не будет. Что-нибудь еще? Рассказать вам про наши развлечения? Если хотите, вот каталог…
Каталог впечатлил. Даже слишком. Здесь оказались не только банальные спа-услуги, шезлонги, мангалы и катание на лодках по озеру, но и куча детских активностей. А самым впечатляющим был конный дворик неподалеку — с крылатыми конями и единорогами. Маша даже головой потрясла. Наряжают они так лошадей, что ли? А на фото фотошопом подработали или нейросетью сгенерировали. Кате, с ее любовью к единорогам, должно понравиться…
Впрочем, сама Маша так никуда и не дошла, радуясь возможности побыть одной в чистом, уютном помещении. В одном из холлов отеля заметила стеллаж с книгами. Рядом было табло с инструкцией — книги можно было брать к себе в номер, а потом, после выписки из отеля, горничные уносили их обратно на стеллажи.
Маша провела пальцами по корешкам старомодных переплетов. Авторы были незнакомые. Полистав несколько томиков, Маша выбрала заинтересовавший ее сюжет и просто валялась с книгой на диване, периодически наливая себе вкусного фруктового чаю.
Вспомнила про планшет в спальне, отложила книгу и включила его. Сеть тоже казалась странной: никакие привычные сайты не открывались, даже при запросе “социальные сети” поисковик выдавал какие-то незнакомые.
“Ничего себе их развелось, — подумала Маша. — Совсем я от жизни отстала”.
И тут она вдруг заметила, как бабочка на букете шевелит крыльями.
“Наверное, ветерок из окна”, — предположила Маша, продолжив читать книгу.
Но бабочка не унималась: неожиданно оторвалась от цветка и полетела по комнате. С крышек слегка сыпалась невесомая серебристая и розовая пыльца.
Маша моргнула от удивления.
“Галлюцинации начались, точно, — подумала она. — Надо спать больше”.
С ней уже случалось такое, когда Сережка был грудным и когда Анжела только родилась. От недосыпа измученный мозг показывал ей то, чего в реальности не было.
Маша посмотрела на часы, увидев, что время подбиралось к ужину.
Связалась с Лориной, которая присматривала за детьми на игровой площадке, и та привела их в столовую.
Ужин прошел хорошо: дети с удовольствием ели котлетки с пюре, морковные оладушки и запеченные груши, а Маша насладилась азиатским супом с креветками и блинчиками с ароматной, совершенно прекрасной на вкус ветчиной. Такая в магазинах ей не попадалась. А может, она просто стоила столько, что Маша даже не смотрела на те полки.
Вечером няня помогла уложить уставших и довольных детей. Включила им незнакомую аудиосказку про котят, начитанную явно талантливыми дикторами, где голоса вели плавное повествование на фоне тихой, завораживающей музыки. Маша только сидела и по очереди гладила руки своих детей.
Когда все уснули, Лорина объяснила, что в случае, если дети проснутся и им что-то понадобится, здесь рядом дежурная ночная няня, а Машу разбудит сигнал с экрана в спальне.
— Спокойной ночи, — пожелала она. — Если на прогулку пойдете, няня придет прямо в номер.
— Нет, спасибо, я буду в номере, — ответила Маша.
Не переставая удивляться, как непривычно рано легли дети, даже налила себе ванну с пышной ароматной пеной. Ступила босой ногой на коврик из камушков и поразилась: они были совершенно теплые, будто нагретые солнцем. Но рядом не было никакого шнура или чего-то еще, что бы говорило об искусственном нагреве.
Она не спеша помылась, наслаждаясь ароматами из разных тюбиков и флаконов, высушила волосы удобным мощным феном, улеглась на пахнущие свежестью простыни, взяла книгу и немного почитала, пока не захотелось спать.
Глава 5. Кошмарный сон мужа
“Блин, когда ж я сдохну?!” — мысленно вопросил вселенную Слава, наступив на какую-то мелкую, но удивительно острую игрушечную деталь.
Он забежал домой буквально на минутку. На пункте выдачи выяснилось, что штрих-код старый, а Машин телефон был недоступен.
Слава помчался домой, где и неосторожно наступил ногой на мелкую острую игрушку. Морщась от боли, открыл с компьютера Машин аккаунт на маркетплейсе и сфотографировал цифры кода.
За это время на площадке Серега успел порвать штаны, но в порванных гулять отказывался. Слава, которому не хотелось снова идти домой, послал Катю за штанами. Та надулась, потому что пришлось прервать беготню с подружкой, ходила долго, а в итоге принесла те, что были Сережке велики: штаны постоянно сползали, открывая трусы и мешая бегать.
Подгузники Слава получил и даже нацепил на дочку, хотя та упиралась и норовила оторвать липучки.
— Мужчина, вы бы уже подгузники-трусики покупали, без липучек, — снисходительно обронила прогуливающаяся рядом бабушка. Ее внучка в бежевом костюмчике лежала в коляске, посасывая соску. — В таком возрасте они же их отлепляют, замучаетесь сами и жену замучите.
Слава не нашелся, что ответить. Идея заказывать подгузники с липучками была его: их в пачке больше, получается дешевле. Машино желание покупать трусики он считал женской блажью и транжирством. Сколько еще ему предстоит узнать за эти две недели?
Но признавать себя неправым было не слишком-то приятно.
— Пипец… — выдохнул Слава и взялся за смартфон, принявшись искать расценки на нянь. — М-да, че-то я явно не там работаю... — выдавил он, подсчитав, сколько денег при таком раскладе должно уходить на няню за месяц. Это ж олигархом надо быть!
Потом вспомнил, что это он смотрел цену на одного ребенка, а когда их сразу три… Наверное, надо на три умножить? Или там, наоборот, скидка за опт?
Он принялся приставать к мамам и бабушкам на детской площадке, но те только качали головами и смеялись сочувственно, выдавая примеры из опыта знакомых: такая-то работает, но вся зарплата уходит на няню, у кого-то няня — золото, но на полный день, а у кого-то попалась воровка и вообще целыми днями сидела в телефоне, а ребенок сам по себе...
— Мужчина, вы бы ребенку нос вытерли, сопельки же! — осуждающе прокомментировала одна из женщин. — И штаны сползают, сразу видно, сами собирали. А если упадет мальчик? Женщина бы не нацепила что попало...
У Сереги и правда из носа тянулась мерзкая желтая слизь, и Слава принялся думать, чем ее стереть. Футболкой его, что ли?
— Возьмите салфетку. — Женщина с неприязненным видом протянула ему влажный белый прямоугольничек и спрятала упаковку обратно в сумочку. Весь ее вид выражал презрение к горе-отцу, не способному позаботиться хотя бы о бумажных платочках перед прогулкой.
Слава вытер нос и щеки уворачивающемуся Сережке, вздохнул и позвонил на работу. Там напарник посмеялся, пожелал хорошо отдохнуть и заверил, что проблем не будет, а заявление можно пока скинуть по мессенджеру, после отпуска принесет бумажное.
За время звонка Серега ухитрился подраться с каким-то парнишкой из-за выброшенного кем-то робота без одной руки и с треснутой башкой, а Анжелка разбила коленку и орала на весь двор.
— Кать, ну куда ты смотришь!
— Я с Соней играла, — был ответ.
“Полный п… — подумал Слава. — Катьку пока заставишь… Тетя Даша и Каринка — “фиг вам” сказали. Няня — дорого”.
Да уж, придется справляться самому…
И тут он с содроганием вспомнил, что Маша уехала на две недели, а это только первый день…
Так он долго не выдержит.
Надо как-то связаться с ней, пусть дует обратно. Отдохнет… ну… денечка три, и все. А то что это такое — родной муж загнется, пока она прохлаждается!
Слава попытался вспомнить, куда жена поехала, и его даже холодный пот прошиб: он не знал об этом ничего.
Он даже решил сначала, что, как всегда, пропускал мимо ушей то, что говорила ему жена, но, подумав еще и как следует покопавшись в памяти, так и не припомнил ничего об отдыхе жены. Зато вспомнил кучу ее просьб и рассказов про детей.
“Может, специально скрывала? — подумал Слава. — Я б точно не отпустил! Но деньги? Откуда она их взяла? Любовник? Смешно, какой любовник у Машки? Она же выглядит, как зачуханка какая-то. Да еще и богатый, раз на двухнедельный отпуск хватило. Блин, самому смешно: олигархи на моря супермоделей возят, красоток отполированных, а не мамаш-наседок вроде Машки”.
Окончание прогулки было тем еще адом: Сережка хотел домой, Анжелка не хотела, оставлять младшую с Катей Слава побоялся, поэтому пришлось уволочь орущее и извивающееся дитя с площадки.
А после прогулки дети опять захотели есть. Слава решился только один кусок пиццы съесть — очень уж ему не хотелось вновь заниматься готовкой. К счастью, сын оставил за собой два недоеденных куска.
Спокойно выпить кофе и передохнуть тоже не удалось: у Кати перестал работать вай-фай, у Сереги застревали детали от конструктора, младшую надо было помыть, потому что она сначала перемазалась в краске, потом засунула в нос Сережкин пластилин, а потом просто облилась соком.
Уложить их он не смог: дети заснули сами около полуночи, когда Слава уже обреченно лежал с телефоном, вяло отбрехиваясь от просьб. Убедившись, что все спят, Слава хотел подняться и нормально поесть, но побоялся разбудить притулившуюся к нему дочку, которая резко вздрагивала во сне на любую попытку папы отодвинуться.
В конце концов, он тоже отрубился, голодный, злой и вымотанный — и, как будто ему дневных мучений мало было, так еще и кошмар приснился!
Собственно, ничего страшного вроде как и не снилось: ни маньяка с ножом, ни пожара, ни потопа, ни какого-то мерзкого существа с рогами или клыками. Нет, существо было даже миловидным — со стройной фигуркой и крылышками. Крылатый силуэт, явно женский, нарисовался прямо перед Славой, и тому почему-то стало не по себе.
Силуэт поздоровался с ним саркастичным женским тоном:
— Ну как, Славик? Не устал?
— Ты кто такая? — удивился Слава. Сон ощущался непривычно ярким, обычно он снов не видел или не помнил. Он протянул руку и попытался коснуться загадочного существа.
— Добрая фея, — хмыкнула та. — Правда, это, скорее, для твоей жены. Для тебя — можешь считать, что злая ведьма.
Слава на всякий случай перекрестился.
— Ведьма, а не демоница, — хмыкнула крылатая, — поэтому можешь хоть “изыди” заорать, толку не будет. Хотя на самом деле я не ведьма, да и ведьму не получится прогонять, как мелкую нечисть. Ладно, это мы отвлеклись. Я тебе пришла немного рассказать о том, что тебя ждет. Так уж положено.
— Судьбу предсказать? — недоумевал Слава.
— Ага, на ближайшие две недели. Маша уехала...
— С кем и на какие шиши? — потребовал подробностей Слава.
— Одна, — сказала собеседница. — Скажем так, на деньги благотворительной программы… для многодетных мам-одиночек.
— Это с чего это она одиночка? У нее муж есть! — приосанился Слава.
— Не муж, а сосед. Какой же ты муж и отец, если живешь, как будто у тебя нет обязанностей перед женой и детьми?
Слава хотел возразить и на это, но ведьма не дала ему, жестко перебив его попытку вклиниться:
— Так, Маша твоя бесплатно уехала в отпуск — это ты понял?
— Понял, — мрачно произнес Слава. — Вот пусть только вернется… — мстительно добавил он.
Он еще не придумал, как отомстить жене за сегодняшние унижения. Ну, он ей устроит! На рыбалку с приятелями умотает — Слава удочку в руках держал всего пару раз, да и рыбу не слишком любил, но надо же показать жене, что он пережил?
“А разве она каждый день не ухитряется справляться с детьми?” — спросил незнакомый внутренний голос.
“Так она — мать! Ей это по природе легче дается!” — возразил сам себе Слава.
— До того, как она вернется, ты будешь выполнять свои обязанности…
Слава перебил с ехидством в голосе:
— Ты хочешь сказать, ее обязанности?
— Нет, Славик, — с не меньшим ехидством продолжила крылатая стерва. — Именно твои родительские обязанности. Ты их все эти годы не выполнял — вот и наверстывай.
— С чего это — не выполнял? — набычился Слава.
— С того, что сравни, как выглядела твоя жена до брака с тобой, — со взмахом руки слева от крылатой взметнулась картинка — фотка, полупрозрачная, как голограмма из научной фантастики, — и после.
Еще один взмах руки заставил другое изображение появиться справа.
Левым Слава даже залюбовался — какая Машка была красавица: фигурка прекрасная, улыбающееся румяное лицо. А на правом фото — какая-то никакая. Загнанная кляча, а не женщина.
— Это твой недосмотр, Славик, — сказала крылатая, снова взмахнув руками, и обе картинки исчезли.
— Как это мой? Она сама распустилась… Другие ж справляются как-то, — проворчал Славик, чувствуя, как внутри что-то ворочается, болезненное и противное, похожее на совесть.
— Вот именно — как-то. Об этом мы еще поговорим. Считай, что тебя ждет двухнедельный тренинг на тему: “Как перестать быть засранцем и стать наконец-то мужем и отцом”. Бесплатный, Славик! Ты не представляешь, как тебе повезло!
— Слушай, ты… — Славик рванулся, чтобы схватить насмешницу, но с размаху ударился о прозрачную, похожую на толстое стекло преграду.
— А теперь запомни, Славик, — сказала крылатая ведьма, нисколько не испугавшись. — За каждый день, когда до твоего отхода ко сну в доме бардак, дети болеют и вообще происходит все то, за что ты регулярно ворчал на жену, Маше прибавляется еще один день отдыха. То есть для тебя это значит — еще один день героического бытия отцом-одиночкой. Понял?
— Бред! Я ей сейчас позвоню — быстро приедет, — проворчал Славик, потирая лоб.
— Звони, конечно, дорогой! Если время будет, — хихикнула стерва с крылышками. — Я уж молчу о том, что вряд ли она ответит…
— Она знаешь какая? — разозлился Слава. — Я ей скажу, что дети заболели — она сразу же пешком прибежит впереди паровоза!
— Да знаю, что Маша твоя — настоящая мать. А вот тебе до гордого звания “отец” еще расти и расти. Ладно, мне пора, у меня таких, как ты, засранцев, еще парочка, и всех навестить надо. Поэтому перечислю: тебя ждет семейная шоковая терапия с регулярными уколами совести для ее пробуждения, прививка эмпатии, теоретическая база и тэ дэ, и тэ пэ… Короче, сейчас быстренько вколем — и пока! — Она кокетливым жестом взмахнула рукой, и на ладонь ее медленно опустился карикатурно огромный шприц.
— Стой! Какие уколы с прививками? Я не хочу! Объясни… — Слава прилип к невидимой преграде, внезапно чувствуя резкую боль в самом интересном месте. — У-уй, больно!
Слава проснулся от того, что по нему ползала Анжелка, с маху шлепнув на чувствительное место Серегиной металлической машинкой.
— У-уй, б…! — взвыл он.
Он посмотрел на часы и вспомнил, что Серега должен быть в садике. Да и Катька тоже.
Часы показывали половину девятого.
— Собираемся, в сад пора! — взревел Слава, пытаясь растолкать спящих детей.
Серега заревел — вернее, тоненько и противно завыл, и от этого звука у невыспавшегося Славы мгновенно заболела голова.
— Катерина, вставай, в сад пора!
— Пап, ты дурак? Меня мама забрала из сада. Я в сад больше не хочу, я пойду в школу!
Слава запоздало вспомнил, что Маша что-то такое говорила. У Кати вышел конфликт с каким-то особенно вредным мальчиком, который постоянно задирал полгруппы, но ни мама, ни воспитательницы, ни психолог не могли с этим ничего поделать. Устав от попыток разобраться с этой ситуацией, Маша забрала дочь из сада, рассудив, что осенью Кате все равно в первый класс — пусть хоть погуляет немного…
— Ладно, сейчас я этого отвезу, сиди дома.
— Я боюсь одна дома! — заревела Катя.
— Так не одна, с Анжелкой…
— Я бою-усь!
— Ну тогда собирайся, блин!
— У-у-у!
Анжелка из солидарности тоже принялась реветь. Слава, стараясь не обращать на это внимания, натягивал на Сережку штанишки.
— Собирайся! — прикрикнул он на Катю, швыряя в ее сторону первые попавшиеся шорты.
— Это Анжелкины, они мне не налезут!
— Ну дочь, ну ищи свои, — взмолился Слава. — Ты же видишь — не успеваю нихрена!
Время выпить кофе и позавтракать не было. Да и не ждал его на столе приготовленный завтрак. Слава выволок кое-как одетых, неумытых и непричесанных детей на улицу, где Сережка сразу же сказал:
— Хочу писать!
А Катя, зябко поежившись, протянула:
— Хо-олодно!
Утро и правда выдалось не по-летнему прохладным.
— Иди в кусты писай, — подтолкнул сына Слава. — Щас быстро пойдем — не замерзнете.
Самому тоже было прохладно, но Слава рассчитывал, что они быстро дойдут до автобуса, потому что тащить детей пешком две с половиной остановки — это они к обеду придут в садик. Ладно бы хоть коляска для Анжелки была — но она сломалась, а Слава все обещал починить, но руки не дошли.
— Я на носочек напи-и-исал!
— Да пошли, фигня какая!
Но Сережка не хотел идти и требовал сменить носочек.
— Да где? Да фигня! Да это роса, просто роса… — то ругал, то уговаривал сына Слава, в итоге он подхватил под мышку ревущего Сережку и, кривясь от натуги, быстрым шагом потопал к остановке. — Анжел… Ой, то есть Кать, давай бегом.
— Холодно!
— Вот и согре… — Слава чуть не полетел, споткнувшись.
Автобус, как назло, ушел из-под носа, а следующий все не подъезжал. Дети мерзли, и Слава стащил с себя футболку, набросил на Сережку с Катей. Наконец они загрузились в автобус и даже сели — какая-то парочка встала, уступив сиденья многодетному отцу.
— Меня тошни-ит! — заявила Катя, зеленея лицом.
— Да блин… Носом дыши… — Слава подпихнул ее к форточке и дернул, открывая пошире.
— А ее всегда тошнит в автобусе, если она не поела с утра, — подсказал Сережка.
— Ну что я сделаю, Кать, терпи, щас доедем, щас…
— Кушать хочешь, милая? Вот, возьми пирожок, — протянула угощение маленькая сморщенная бабуля. — Домашний!
— И мне пирожок! — немедленно потребовал Сережка.
— Спасибо, — несчастный голосом сказала Катя.
— Вот у меня два только, ты уж поделись с сестренкой. — Бабуля отдала Сережке второй, сделала “козу” Анжелке и вздохнула: — Мамы нет, что ли? Сразу видно: жены нет — весь дом горит. И дети как сироты…
К счастью, автобус быстро доехал до нужной остановки, и Слава с детьми едва не вывалился из него.
— Хо-олодно! — теперь уже ныл Сережка.
— Ну щас, щас… — умолял Слава, и сам уже теряя терпение.
Воспитательница, Гульназ Арслановна, смерила странным взглядом Славу с его голым торсом в мурашках и сказала:
— Что же вы так поздно? Завтрак уже давно кончился. И без кофточки привели? Он же замерзнет на прогулке. Иди, Сереженька, переодевайся в сандалики. Вы детей теплее одевайте — у Сережи носик недавно хлюпал, заболеет же. Утром прохладно, это днем жара. У вас с мамой что случилось? Не отвечает, я звонила узнать, придете ли вы сегодня.
— Уехала на отдых, — проворчал Слава.
— Ой, давно пора! — всплеснула руками та и наклонилась, помогая Сережке с застежкой. — Мария так выглядела, что ей бы в санаторий. Устала очень. Еще бы — трое детей. Вот правильно. Номер мой запишите. Если опаздываете — предупреждайте. И свой давайте, я вас в родительский чат добавлю. Ринат, ну-ка не обижай Ульяну, а то папе твоему скажу! Саввушка, не кричи так! Еще принесите поделку к конкурсу “Вот оно какое, наше лето”...
Слава вышел из сада. Башка плохо соображала.
— Хо-олодно… Пить хочу… — проныла Катя, кутаясь в папину футболку.
— Б… — непечатно ругнулся Слава. — Ладно, пошли.
Он завел дочку в забегаловку, где купил ей какао, а младшей — сока в пакетике, и обеим по маффину. Себе взял кофе с бургером, дождался, пока дети поедят (Анжела половину маффина раскрошила и размазала крошки по столу), и вызвал такси.
Ждать пришлось долго — машин с двумя детскими креслами все не находилось и не находилось. Наконец один чудо-водитель все же нашелся и подрулил к кафе. Слава отвез дочерей домой, включил младшей мультики и упал на диван, схватившись за голову.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге