Особый день. Эрик

Глава 1

Завтра наступит очередной «Особый день». Чего пожелать? И сбудется ли? Не всегда срабатывает, больше по мелочам. А я всё-таки пробую иногда что-то такое желать. Вдруг сбудется.

— Сынок, помнишь, какой завтра день? — мама смотрела на меня с интересом. Её приводили в восторг мои скромные возможности.

— Помню. А вдруг снова не исполнится?

Мама провела рукой по моим волосам, я увернулся от последующей ласки. Я ж не маленький.

— Милый, а разве бывает, что не исполняется?

— Бывает, — буркнул я.

— Когда это? Не припомню.

— Ну, давно. Когда твои волосы мы меняли на растопник, помнишь?

Мама заправила отросший локон под чепец и вздохнула. Тот год был для нас очень сложным.

— Что ты загадал?

— Чтоб у нас была тёплая зима.

Мама засмеялась:

— Так она и была тёплая.

— Нет! Пёстрый замёрз прямо в будке. Вспомни, какие морозы были!

Пёстрый был моим другом. Поэтому я хорошо помню, как застывали льдинками слёзы на щеках.

— Собака околела от старости, Эрик. Холода тогда были большие, но ведь мы не мёрзли. Помнишь, мы грелись магией?

Я скривился.

— Это не то! Я хотел тёплую зиму!

— Сынок, даже я знаю — так не бывает. Зима нужна такая какая есть. С морозами, ветрами, со снегом.

— Ну ладно, хорошо. А в прошлом году?

Мама отложила шитьё и посмотрела на меня.

— Что же ты загадал?

— Богатство!

Она улыбнулась. Лицо стало моложе, глаза — ярче. Какая же она красивая. Я улыбнулся в ответ.

— И что?

— Ничего. Ни монетки. Я даже мелочь перестал находить. А обычно мне везло.

Мы выживали с помощью моего везения. В самые тяжёлые времена я натыкался на монетку или находил еду. Мы серьёзно не голодали, как некоторые гархи.

— А я думала, ты загадал научиться читать, — озадачилась мама.

— Неа, не загадывал. А научился. Странно, да?

Я помню тот мой День рождения. Мы с мамой прозвали этот единственный день в году «Особым», ведь в этот день всегда случались маленькие чудеса.

Тогда накануне я долго не мог уснуть и решал, что же пожелать. Я уже знал, что нельзя замахиваться на что-то большое. Проснулся ранним утром от холода. На улице было серо и уныло. Хотелось тёплого молока с хлебом, накрыться одеялом и полежать ещё немного. Но молока не было, тонкое одеяло не согревало, и надо было помочь маме. Я встал, пожевал горбушку и отправился за водой.

Когда я уже шёл назад с полным ведром воды, то чуть не попал под копыта дурному всаднику. Тот летел не разбирая дороги и только нахлёстывал бедную лошадку. Я выругался вслух, выбираясь из канавы. Хорошо, что ничего не сломал и даже сильно не испачкался, только воду разлил. Подобрал ведро и поплёлся назад.

И тогда я пожелал... Хорошо, что хватило ума подумать о маме. В общем, я от всей души пожелал нам много денег. Чтобы на еду хватало, на дом, на добротную одежду. Чтобы мама перестала шить сутками напролёт и могла просто погулять со мной по городу. Я пожелал, а потом сообразил, что это слишком большое желание. А раз так, то оно не сбудется. И разревелся, как малыш. Мне было так горько и обидно, что не сразу дошло — я понимаю, что написано на вывеске у дома напротив. Не просто знаю, а я прочитал! Я бросился читать всё, что попадалось на пути. И у меня получалось. Что ж, рассудил я, это поможет мне заработать. Так и вышло.

— А помнишь, ты когда-то принёс домой исписанный лист? — внезапно спросила мама. На её уставшем лице отразилось волнение.

— Нет. Не помню.

— Сынок, ну как же! Такой плотный лист с красивыми буквами. Я почему-то вспомнила сейчас его так ярко, будто вчера это было.

— А-а, тот, — припомнил я. — Так, наверное, мы его сожгли.

— Нет, я точно не жгла. Вспомни, сынок, это важно!

— Мам, успокойся. Подумаешь, какая-то бумажка. Чего ты разволновалась?

— Поищи!

— Ладно, поищу. Успокойся. Сядь. Вот, попей водички.

Я полез в свой угол, проверил карманы старой одежды, переворошил постель, наконец, залез в схрон и обнаружил его.

— Нашёл!

Мама обрадовалась:

— Сколько ночей я думала о нём, ты не представляешь. Вдруг там что-то необычное!

— Мам, ты выдумываешь, — протянул я.

— Читай скорее, читай!

Мама усадила меня на свой стул, а сама нависла надо мной.

Я вздохнул. Небось ерунда какая-нибудь написана. Я вон сколько писем перечитал за деньги или за еду. Про смерти родственников, про повышение налогов, про урожай и разбойников. Чтением я зарабатывал на жизнь. В нашем районе я единственный, кто умеет читать.

— Сынок!

— Читаю уже.

И я стал читать вслух:

— «Если ты читаешь моё письмо, сын, значит, я мёртв. И теперь ты последний из рода Эл-Керри»...

***

Офигеть, я потомок оли-гарха! Я — Эрик Эл-Керри. С ума сойти! Я до сих пор то верю, то не верю.

Мама расплакалась и рассказала мне об отце. Она служила горничной в поместье Эл-Керри. Она любила его. Конечно, богатый, серьёзный, привлекательный. Думается мне, он получил своё и моментально забыл о какой-то молоденькой глупой горничной. А спустя пару лет, когда больше никого из рода не осталось, с помощью магии узнал про меня.

Мы с мамой нашли отцовские деньги. Моё желание осуществилось. У нас есть хороший дом. Небольшой, зато добротный и только наш. Есть земля: огород и сад.

Я не знаю, как срабатывает моя магия, ведь я не вызывал демона, не подтверждал право крови. Но мой «Особый день» доказывает, что можно потихоньку магичить и без Договора. Так всяк спокойнее.