Орк, который не сдался

Часть 1. Встреча

Шум воды и ветра.

Чёрная стая прорезала жёваные, но мирные облака.

По счастью, дракона пока видно не было.

Резкий обрыв дороги. Каменистый склон уходил вниз отвесной стеной. Впереди — ветром изъеденные ступени, скользкие от мха и тысяч прошедших ног.

Внизу раскинулся ковёр из деревьев и улиц. Даже отсюда я различал опиленный тополь. Старую крышу трактира. Чья черепица подпирала кривые сучья… Последний приют для орка.

— Здоров!

«Ох, ты ж бл… Б-оги!»

Размышляя о глубине глотки дракона, я чудом не навернулся. Когти продрали балку… Меня развернуло… Но над бездной удалось податься назад. Я с удовольствием присел, прижав бумаги к «официальному» жилету.

Ни за что! Их нельзя было терять!

Балка продолжала крениться. Она неспешно скрылась за краем. Послышался… ветер. Затем глухой удар. Треск ломаемого кустарника.

И снова — ничего.

«По всему застряла в терновнике».

Тишина.

«Бултых» — в глухой дали. Дерево наконец столкнулось с очень мирной, но, должно быть, чрезвычайно твёрдой водной гладью.

Только свистел ветер, да мох холодил мои ладони. Дохнул.

«Б***!»

Взгляд налево — ничего!

Взгляд направо — снова один лишь воздух!

«Зараза!»

Где он? Для меня, большого, здорового орка, это было совсем неочевидно. (Я принюхался.)

После дня приёмки мешков с вонючего дракона, это было вовсе непросто!

За спиной он был!

На уровне колена — спрятался!

Повис на моей штанине!

«Б***!»

— Гвоздь!

Я не выкрикнул, а уточнил. Нужно было увидеть его реакцию.

Уж больно все они были схожи: борода, телогрейка да руки.

Я вгляделся в торчащие брови, в щербатую усмешку с выбитым передним зубом. Ещё раз обнюхал… и поморщился: пахло дёгтем.

Это точно был Гвоздь.

Бумаги я, подумав, переложил поудобней.

— Чего тебе?

«За-ра-за!» — меткая мысль.

День прошёл! Целый рабочий день остался позади, и… что теперь? Не было у меня ни малейшего желания с кем-то тут встречаться — над обрывом, где ветер воет, как великан, да камни крошатся под подошвами.

Шерсть на загривке встала дыбом.

И вообще… Спешить уже нужно было.

Я покосился на тучи.

На табличку: «ОСТОРОЖНО, КРАЙ!». Буква «К» почти стёрлась.

Грузовой дракон вот-вот должен был слетать.

«Поубивает всех!» — мысль холодная, как лезвие.

— Здоров! — повторил у моего колена Гвоздь.

Он подмигнул лукаво… и мне до жути, до зуда захотелось забить… на всё.

Хватит с меня уже.

— Куда идём?! — брякнул он, не дожидаясь ответа.

«Ом, ом…» — пронеслось в голове. Я поёжился. «Б***. И как он здесь?!.. Специально ведь через проходную шахты шёл… Да порядочного гнома тут днём с огнём не сыщешь».

Взгляд вновь скользнул к небу — дракона пока видно не было.

«…»

Я глянул в пропасть: зелёный ковёр деревьев, размытые строенья.

— К «Синему змию», — дохнул. — Знакомый там. Долг. Может, выпить выйдет.

— Ох ты! Нам же по дороге! — Гвоздь аж засветился.

«За-ра-за…» — мысль увяла, как сорванный лист.

— Да.

— Да-да!.. — Гвоздь подмигнул, будто знал что-то тайное. — Пошли?

Стопка бумаг — моё «задание на дом» — перекочевала в другую лапу. Я зажал её подмышкой, прижимая к боку.

Взгляд скользнул к тучам, к табличке: «ОСТОРОЖНО, РАЙ!». Потом — к цепи водопадов, что вращала заржавленное колесо неподалёку. И ниже — к бездне.

Я отстранился от перил. Уж больно давно я знал Гвоздя.

«Вечер пропал».

Туфли, узкие в носке, но раздувшиеся на костяшках, противно заскрипели.

Где-то миля до желанного строенья.

Потерпеть… был резон.

Часть 2. Спуск

— Помнишь, как ты пахал?

— Все работали.

— Всё да не всё, — хитро подмигнул мне гном. — Ты знаешь, мужики ставили: убьёт… или сам помрёшь!..

И улыбнулся, будто добра какого пожелал.

Я глянул из-под низкого лба. Сапоги Гвоздя, как и в старые времена, болтались на уровне моего колена.

— Понятно.

Гном широко осклабился, показав широкий ряд зубов.

Работа на складе «радовала» меня изо дня в день. Вчера. В прошлом месяце. Сегодня.

Спина не разгибалась, а в ушах звенел крик просветлённого начальства:

— И такого приняли!..

Ну и чего? Чего им?

Время такое теперь — всех, кого ни попадя, берут.

Сорок лет, как империя развалилась, а они всё не угомонятся. Не осталось «таких»! Никто уже ни на что не смотрит.

Клыки щёлкнули.

Я пнул камешек. Он покатился вниз, исчез в белой пене водопада.

Старый мост впереди. Вода билась об отвесную стену, разбиваясь в толчею белых брызг.

Осторожно ступив, я проследил, как натягиваются канаты. Они дрожали, как живые, но за шумом над бездной не было слышно ни звука.

Наудачу сплюнул.

Согнувшись, вцепился в обтёсанные перила, побежал — почти на четвереньках. Бумаги прижал к сердцу, из-за чего то и дело спотыкался.

…Всё обошлось.

Впереди теперь грозил только тоннель. Опоры прогнили, брёвна торчали под немыслимыми углами. Казалось, ещё немного — и он рухнет с треском нам на головы.

Я пригнулся. Тень, сырая и промозглая, окатила холодом.

— Да ты глянь! — Гвоздь ткнул пальцем в стену. — Гвозди уже повытаскивали!

— …

Тусклый свет, как в глухой штольне.

А… Ну да. Это она и была.

Пережив коротенькую лесенку, мы оказались на вогнутом склоне. Здесь можно было расслабиться.

Мы побрели по тропке, заросшей мятником, между заборами двух заброшенных предприятий. Валуны из их стен давно раскатились, образовав неровную дорогу. Белые камни на фоне чёрной земли и яркой зелени выглядели почти уютно. Я поднял взгляд к бескрайнему небу.

Кустарник закончился внезапно — и яркий, почти слепящий жёлтый закат ударил по глазам.

Я прижал листы к груди. Пальцы невольно сжали — бумага чуть зашелестела. Взгляд упал на закорючки, которые я так старался запомнить.

«***ять!»

Я даже выучил те знаки, что следуют за «десять»! Даже счёты купил на первую получку! И что?

Очевидно ведь с самого начала было, что дело не пойдёт. Оно и не могло пойти.

Никого в небе… А вот запах газа уже пробивался сквозь хвойную свежесть — слабый, но зловещий. Где-то вдали раздавалась чья-то брань, отражаясь эхом от скал.

— Ты… Ты что там делаешь?

Снова отвлёкшись, я и не заметил, как Гвоздь повис на моих подтяжках. Он раскачивался на них при каждом шаге, будто на качелях, явно получая удовольствие.

Как и раньше, гном предпочитал ехать на мне, а не идти. Сейчас он с любопытством разглядывал халстук — подарок жены.

— А что? Неужто устал? — смеясь. — А когда-то целый день так прогулять мог!

Поясница встала. Я целый день… работал. Сил уже больше не было.

Грозное рычание поднялось по горлу. Шерсть на загривке зашевелилась. Я покрепче сжал отчёт.

— Чем занимаешься теперь? — не обращая внимания на моё состояние.

— … В складах служу.

— Да ладно!

Я отцепил Гвоздя и поставил его на ступеньки — повыше. Потом ещё немного выше — подальше от себя. И отвернулся.

— Это у перекупов, что ли? — тут же донеслось из-под подмышки. — Так чего замученный такой? Место — огонь!

«Б***!»

— Дракон… Груз «на низком» прилетел сегодня, — сквозь плотно сжатые клыки. — Растащить нужно было!.. Пока эта курица с голодухи нас есть не стала!

— Зелёный? — гном высунулся у моего уха. — То есть дракон… как дирижабль, сфероидной такой?

— Ну?..

— Слу-ушай, а мы то все гадали — куда тварь такая летит!

«ПРОХОДА НЕТ» — я уже видел вторую табличку, вбитую на века, но уже покосившуюся. Уже ощущал холод. Тропа почти закончилась.

Ели серебрились и желтели, словно золотые монеты, на уровне моих стоп. Если посмотреть сверху, их стволы с вылезшими корнями напоминали ровную, внушающую тревогу решётку.

Ходить этой короткой дорогой было строго запрещено, поэтому тропу протоптали прямо по аркам корней — днём пыльным, а теперь, в сумерках, совсем чёрным.

Я остановился, переводя дух. Последний взгляд наверх.

Солнце играло закатом меж окутанных туманом пиков. Серебряной нитью вилась река… а озеро внизу, не чищенное с тех пор, как мой дед погнался за своей первой телегой, темнело огромной безобразной кляксой.

— Одна тысяча шестьсот восемьдесят три мешка… — сквозь клыки. — Где ещё три?!

После беготни по двору склада… с парой сотен фунтов на плечах… под пристальным взглядом дракона…

После целого рабочего дня мою спину не просто «ломила» — её сломало.

В последние дни я старался запоминать «слова», но не был уверен, подходят ли эти.

— Что-что? — снова влез гном.

— Ничего!

Взгляд на тусклое, скоро темнеющее небо. На мелкие камни, что катились по отвесному уступу чуть выше.

— В кузне нашей, я слышал, теперь торговцы? — просто чтобы дать приятелю тему для разговора.

— Всего одна лавка, — заявил Гвоздь. — Зато большая… Теперь такие по лесу аки грибы, растут.

— Да… — Бумаги снова переместились — подальше от гнома. И от края. — Я когда увольнялся… там вроде склад устроить думали… Стеллажи мы ещё отбивали.

«Помню… Ты „умирал“ ещё всё время!.. — со скрипом явилась мысль. — На одном краю — три умирающих. На другом — я один».

— Ну да. После и продали… Выстроили нас… и давай продавать вместе с цехом. Пресса все вынесли, а потом… э-э. Ты чего?

Я встал, сопя. Прижал бумаги ближе к сердцу. Дал себе пару минут, чтобы навообразить.

— К-ак?!

Гном скоро оправился. Сделал вид, что вовсе не вис на моём жилете. И близко он к нему не подходил.

— Стержнями от молотов. Всех согнали, согнули в три погибели и цехом погнали к выходу… Как ещё?

«Б***!»

— Пресса. Они же… ещё со времён империи там стояли! Четыре века!

— Ну так!.. Эльфы их вместе с нами и купили… А после разом всё сдали. «По цене материала», — гном передёрнул бровями, изображая торговца. — Во как!

Гвоздь повис на затёртом локте у подтяжки… Поясницу скрутило!

«За-ра-за!»

— Вот когда ты-то нужен был! — подмигнул Гвоздь. — Жаль, что раньше ушёл! Мы без тебя там…

Спи-ина…

Моя спина! Только минута, как отходить стала… И снова! Будто зубило воткнули, ударили оглоблей сверху разок-другой… И принялись проворачивать!

— …Шишка едва не сд*х, — продолжал гном, не замечая. — Всё никак ему край поднять не удавалось!

— Шиш-ка?! — сквозь сжатые клыки. — Ши-шка?..

Доска пролетела у моего плеча, едва не задела ухо. Ударившись о тропу чуть ниже, она треснула, закружилась в падении и застряла в темном кустарнике. Я повёл плечом, сопя от напряжения.

Взгляд наверх — бредущего там видно не было. Только эхом долетела брань.

— А что?

Я моргнул, пытаясь собраться с мыслями. Не были орки никогда сильны в «памяти». Уж скорее с метании молота.

— Так… Он же спьюну под шестерни упал! Башкой-то…

— Ну да! — и не подумал смутиться Гвоздь. — Мы к лекарю тогда его тащили… Представляешь, оказалось, ничего серьёзного — очухался.

Я чуть поморщил нос от нахлынувшего воспоминания.

Гвоздь был отличным парнем. Он не меньше восьми десятков лет наполнял вагонетки, пока местную шахту не прикрыли, но…

Неужели… за три мои жизни невозможно было обучиться… «понятью»?!

Сразу вспомнилась самая громкая его фраза. Сменщика, зелёного ещё тогда юнца, порезало. Гном глянул, уверенно прикинул на глаз, сколько крови вылилось, и сообщил всем с радостной ухмылкой:

— Не выживет.

И как ему тогда за такие слова самому «не выживет» не устроили — вот где загадка.

Гвоздь тем временем что-то очень внимательно рассматривал. Взлохматив бороду, он разом сделавшись похожим на странного ежа.

Я замолчал. В воздухе пахло гарью. Шерсть на загривке встала дыбом.

И снова: «Б!..»

— …Ты СМО-ОТРИ! — Гном указал.

Спустя мгновенье ударил ветер. Темнота, как в мешке, накрыла нас — и склон, и деревья внизу.

Не облако.

Нечто живое.

Оно надвигалось.

ДРАКОН!

…Мы не успели.

Огромная тварь с раздувшимися, почти округлыми боками и толстой шеей неспешно огибала скалу. Единственный взмах куцых крыльев — и камни полетели, ломая ветви.

Водопад изогнулся, окатив нас мелкой моросью. Я едва успел схватить бородатого безумца, заслонить его телом. Рука нащупала выступ на стене — вцепилась, как в последний якорь.

Хруст хвои. Её терпкий, свежий дух пробился сквозь запах гари.

— ТЫ ПОС-МОТРИ! — хрипел у уха.

Гвоздь орал, а я мог лишь закрыть его, сгруппироваться, упереться широким задом в растрескавшиеся перила.

Непомерно большая, шипастая и рогатая, но до смешного маленькая по сравнению с телом голова проплыла мимо. Округлый глаз, холодный и бездушный, скользнул по нам. Дым, вонючий, с искрами, вытеснил воздух, заставил закашляться.

Что-то крупное, похожее на ветку, пронеслось мимо.

Резкий порыв — и на хвосте дракона, куда больше его головы, качнулся шипастый нарост в канатах. Он рванул перила, треснул — и камень разлетелся щебнем, пронёсся в шаге от нас.

Что-то громко хрустнуло.

Удар по виску — острая, ослепляющая боль.

«…»

Словно стопка бумаг в лицо.

Она разбивается и разлетается по приёмной.

Отчёты. В пыльной комнате с начальством, что восседало напротив. Смотрю на эльфийку — она на меня. Ни шагу назад.

Гладкие уши. Копна белых кос.

«…»

— Где ты был?! — снизу вверх.

Я вздрогнул. Взгляд упал на когти, продравшие камень. Реальность вернулась с хрустом сломанной балки. Рукава треснули, мышцы взвыли от напряжения.

Огромная глыба ударила по моему хребту. Отколола часть тропы — пятки повисли — и полетела вниз.

Смяла терновник.

Хруст верхушек елей.

Запах газа.

Всё стихло.

— …

«Пронесло?»

***

Хребет скрипел, но ноги шли. Чувствуя, как повыше ягодиц некто прижимает раскалённый утюг, я сделал шаг, неумело ища новую опору.

Медленно помахивая куцыми крыльями, словно планируя, реликт своей тенью покрыл ближайшие жилые районы.

Штрафа ему было не избежать, но «их брата» это особо никогда не волновало.

Дракон большой, и к нему никто не лез.

По виску струилась кровь.

Взгляд на бумаги — стопка осталась цела. Три… нет, четыре листа.

«Где мешки?!»

— Зелё-Ёный! — щурясь, почти рыдая от дыма и сора, сияя, как начищенный чайник, произнёс гном. — А ещё говорят, что наши повырождались!.. КрасавЕц!.. Ты пос-мотри!.. Весь в шипах. Порода!

«Б***ть!»

Часть 3. Расставание

Я откинул большой камень. Он полетел по склону, грохоча по выступам.

Лестницу обломало, но серая старая опора, к счастью, удержалась. Идя одной ногой по ней, а другой — по шаткой доске, я цеплялся взглядом за верхнюю кромку склона.

Ещё три пролёта — и лестница кончилась.

Сумрак и извечная сырость северного склона приветливо встретили нас. Мне сразу стало легче, будто воздух здесь был чище.

По стыкам растрескавшихся плит пробивалась осока. Пара валунов, словно специально уложенных, смотрелась на ближайшей клумбе весьма к месту.

Впереди — лай собаки и звон цепи. Гвоздь вздрогнул, а я… как-то совершенно не заметил.

Совершенно…

«Кровь от крови, — посетила мысль. — Орки есть орки. Как их ни чеши».

Из нас раньше… выходили неплохие охотники и загонщики. Нас планово забирали в охрану… и сразу, за собственный счёт, выдавали мечи. И ни о чём тогда не приходилось думать. Ни думать, ни размышлять.

Всё было настолько… просто.

«Просто».

Потянувшись, я схватил крупную грушу, что желтела над ромбами очередного забора.

Гном кашлянул с намёком. Сдёрнув ещё одну, я гавкнул на собаку и отдал товарищу.

«Поесть-то он завсегда был горазд!»

Оставалось всего ничего — добрести до конца тёмной улочки. И вот уже я мог увидеть клён. Его опиленные по плану реконструкции Леса сучья. И трактир.

Наконец-то.

Некий счастливчик уже повис на распашной двери, — ни туда, ни сюда.

— А помнишь… всех нас на сплав одолжили?.. Заместо отпуска?

Я помнил. Кивнул.

Просто орк.

«Славный отпуск».

— … Это ж месяц, считай, не отдыхал никто… Тебе заплатили хоть?

— Нет.

Кажется, на двери повис Фик. Да, он. С этим эльфом оригиналом я в прошлом году чистил стоки. Именно он и должен был угостить меня сегодня пивом.

— И мне, кажись, тоже, — пробормотал гном, глотая слюни. — Так платят, что гоблин голову сломит!

— Да.

Фика, наконец, толкнули. И тот радостно упёрся лицом в начинающую желтеть траву.

— Ты-то сам как? — через клыки. — Куда теперь?

Впервые за сегодня, впервые за всю мою жизнь гном не нашёл, что ответить.

— К-АК?!..

И молчанье.

Необычно. Это было настолько странно, что я даже стал пытаться размышлять.

— Так я что… не сказал?.. Ты не знаешь?!

Глаза Гвоздя под чёрными бровями вдруг вспыхнули.

Гном вцепился в мою штанину и полез вверх.

— Н-нет… а…

— Так я же к повитухе!.. Сын родился!.. Представляешь?! Сын!

Я кашлянул. Моргнул ощущая некую пустоту в затылке. Ветер перебрал хвою — запах, как из детства, когда отец учил жить.

Голова, с утра уставшая, гудела, точно после хорошего удара.

— Так… ты…

— Семь лет прошло! Женился!.. Она у меня красавица!.. Рыжая борода.

Я отступал.

Гвоздь так и мелькал — а я пытался определить, откуда его снять.

Пятка угодила в лужу, хлюпнув холодной водой. Несколько бумаг упало. Гном тут же бросился их подбирать.

Скоро перебирая ножками, он быстро нагнал уплывающий счёт и вручил мне его почти с гордостью. Я мельком мазнул взглядом нижнюю строчку.

«… Где ещё три мешка?!»

— А у тебя… в этом смысле?

— Трое… по лавкам.

Ответил прежде, чем подумал.

Слишком быстро всё это происходило.

Я (как орк)… потерялся.

«О! Моя!» — крикнул внезапно гном.

Пытаясь осмыслить услышанное, я просто наблюдал… как со скрипом выруливает из-за ряда заброшенных ларьков затёртая карета. Как на её боку появляется вывеска новой закусочной «з-дОрОв». Как тощая эльфийка, одна из тех неопытных, что поверили в доступную монету, слезает с козел и принимается собирать талоны.

«Побыстрее», — знакомый, эльфийский, тембр... а я замер.

Гвоздь перевернул все карманы. Нашёл блестящие новые плоскогубцы и драную книжку с надписью «Я ж записная и недорого стою».

Наконец, он вывернул целую стопку самой мелкой монеты.

— Вот! — вручил он мне всё в знак благодарности. — Ты выпей… за меня!

— Да.

— Назову его Жёлудем! Уже решил!..

Поясницу скрутило.

Я открыл было рот, но тут же закрыл. Почесал сильно заросшую за день щеку.

«Жёлудь? Как дуб?»

Я хотел что-то ответить… но бумаги снова посыпались. Надо было срочно перехватить, пока не улетели.

Круглый гном ловко протиснулся между коленей едущих. Вокруг раздалась привычная брань, а скрипящая дверца наконец встала на место, поджав всех вовнутрь.

Спустя пару мгновений заросшее лицо прильнуло к оконцу посреди вывески «з-дОрОв». Оно пыхнуло паром и расплылось в щербатой, счастливой улыбке.

Эльфийке оставалось лишь взобраться обратно на козлы. Она ухватилась за поручень, а многоопытный тощий орк с торчащим обломанным клыком — хрипло прицыкнул и пригрозил паре кляч пожелтевшим кнутом.

Закат уже погас, но в воздухе ещё держался запах дыма — память о драконе. Птицы пели.

Я сжал стопку бумаг. Та оказалась холодной.

«Гном жив», — просто мысль.

И снова: «Гном жив».

Третий раз уже просто. Просто так.

— Гном жив, — глядя в небо.

Жёваные, но мирные облака.

— Ну… Удачи тебе…

Конец.