Орфей и Эвридика: Перезагрузка

Глава 1

— Тебе туда! — мой провожатый указал на ручей, втекающий в узкую расщелину. — А я возвращаюсь назад!

Как и было условлено заранее, я достал деньги и расплатился с проводником. Его услуги и специальное снаряжение обошлись мне в приличную сумму. Если уж начистоту, то он содрал с меня три шкуры. Но это не имело значения. Я был готов отдать всё своё состояние, лишь бы вернуть свою жену, которая умерла несколько лет назад.

Всё началось с того, что я написал в память об Эвридике песню. Да, её действительно так звали. А вот моё настоящее имя не Орфей. Но я, так же как и он, музыкант. Эта песня имела успех, и моя карьера пошла в гору. Я выпустил восемь сольных альбомов, три из которых стали платиновыми.

В прошлом году у меня были гастроли в Европе. Один из концертов проводился в закрытом клубе «Элевсинские мистерии». Там-то после выступления и произошла одна очень странная встреча, о которой нельзя рассказывать...

В итоге цепь удивительных событий привела меня в эту подземную пещеру. Отсюда я собираюсь спуститься в царство мёртвых и вернуть в мир живых свою Эвридику.

Я закрепил трос и полез в расщелину. Спуск был долгий. В конце концов русло ручья привело меня к берегу широкой подземной реки. Вокруг толпились тени умерших, которым предстояла переправа через Стикс. Повсюду раздавались горестные стенания и плач.

Вскоре послышался звук мотора, и к берегу причалил катер, которым управлял крепкий седовласый старик. Расплывчатые полупрозрачные человеческие фигуры стали подниматься на борт.

Подошёл к лодке и я. Но Харон преградил мне путь:

— Тебя нет в списках пассажиров!

Вместо ответа я вытащил из чехла гитару и начал петь. О своей любви к Эвридике и о тоске, которая поселилась в моём сердце, когда она умерла.

Перестали стенать тени, всё живое и неживое замерло, внимая моей песне. Старик зачарованно слушал, облокотившись о борт.

— А, садись! — махнул он рукой, пряча увлажнившиеся глаза.

Всё то время, что лодка скользила по водам тёмной реки, моя гитара не умолкала.

— Удачи! — пожелал мне Харон, когда я сошёл на противоположный берег и вступил в царство Аида.

Места были мне знакомы. Я узнал свой родной город, где мы с Эвридикой родились и выросли. Только небо здесь выглядело по-другому: без солнца, покрытое разводами серых дымных облаков. От такого зрелища я чувствовал себя неуютно и тоскливо.

Вот знакомая улица: за углом будет дом, где Эвридика жила в детстве. Я повернул и увидел перед собой две фигуры: мужскую и женскую. Это не были бесплотные тени. Передо мной стояли боги.

На меня сурово смотрел повелитель смерти Аид. У него было худое вытянутое лицо, плотно сжатые губы, лысина. Он носил очки и был одет как типичный американский фермер со Среднего Запада. Даже скипетр в его руке выглядел как вилы.

Позади него стояла Персефона. Я удивлённо подумал, что богиня плодородия не отличается красотой. Но это дело Аида: не мне оценивать его вкусы.

— Образы, которые ты видишь в царстве мёртвых, зависят от тебя самого! — произнесла Персефона назидательным тоном. Наверное, она догадалась, о чём я подумал.

— Тебе нельзя тут находиться! Зачем ты явился? — нахмурил брови Аид.

Я тронул струны гитары и запел. Нежная и грустная мелодия снова зазвучала над этой юдолью скорби.

Аид слушал в молчании, в глубокой задумчивости, из глаз богини текли слёзы. Когда песня закончилась, Персефона вытерла мокрое лицо и улыбнулась. Теперь я понял, что Аид в ней нашёл. У неё была очень открытая и добрая улыбка. Мне показалось, что в этом мрачном месте сразу стало светлее. Богиня что-то прошептала на ухо мужу, и Аид кивнул.

— Что тебе надо в царстве мёртвых? — спросил он. — Скажи, и я исполню любое твоё желание!

— Моя жена, Эвридика! — сказал я. — Она умерла совсем молодой и так мало успела побыть на земле! Позволь ей уйти со мной и пожить ещё! Ведь когда-нибудь мы всё равно вернёмся к тебе.

— Быть по сему! — согласился Аид. — Но у меня есть условие. Ты не должен видеть Эвридику, до тех пор пока не покинешь моё царство. Возвращайся наверх, и она пойдёт следом за тобой. Но во время пути не оглядывайся и не смотри на неё.

Мне было очень страшно, но я понимал, что должен это сделать. В кармане у меня лежали камертон и купленное на чёрном рынке обезболивающее. Я достал шприц-тюбик и ввёл лекарство себе в вену.

— А это зачем? — удивлённо спросил Аид.

— Для гарантии! Ни один влюблённый не в силах удержаться от соблазна посмотреть на свою возлюбленную! — ответил я и с размаху воткнул камертон себе в глаза. Боль была дикой.

Я услышал, как вскрикнула Персефона. А потом, не сдержавшись, и сам завыл как зверь.

— О боги! — воскликнул Аид. — У меня сейчас барабанные перепонки лопнут! Гермес, помоги этому юноше!

На плечо мне легла рука, и я почувствовал, как боль стала утихать.

— Пойдём! Я провожу тебя наверх! — произнёс Гермес.

Во время обратного пути он держал меня за руку, чтобы я не упал. Вокруг была кромешная темнота. «Привыкай! — сказал я сам себе. — Это теперь навсегда!»

Наконец мы вышли наружу, и я ощутил своей кожей тёплые лучи солнца.

— Милый! — раздался за спиной до боли знакомый голос.