Операция "Книжный червь"

1.

Запущенная украинскими вояками тактическая ракета «Точка-У» грянула оземь, словно молот Тора в грудь холмового великана. Северная окраина Донецка содрогнулась – от попадания ракеты сдетонировала взрывчатка, хранившаяся на подземных складах казённого завода химических изделий, где ещё задолго до войны разряжали боеприпасы с истекшим сроком годности, а так же изготавливали шашки и патроны для подземных буровзрывных работ.

Каждый житель восставшего города, не покинувший родину в горячее лето и кровавую осень 2014-го года, услыхал в тот день взрыв и ощутил дрожь обиженной земли. Тяжёлый гул прокатился по многострадальной улице Стратонавтов, отразился от стен разбитого здания аэропорта, которое всё ещё удерживали ВСУшники[1], миновал остов изуродованного «Вольво-Центра» и многократно обстрелянный Путиловский мост, докатился до самых далёких от северной части уголков города – Петровского на юго-западе и Пролетарского на юго-востоке районов. Задрожали стены домов, с потолков посыпалась штукатурка. Брызнули осколками стёкла. Лопнули, надувшись, словно паруса, полотнища полиэтилена, которыми закрывали окна, пострадавшие от обстрелов в прошлые дни.

Гигантский столб дыма и пыли поднялся над крышами домов и кронами деревьев, уже пожелтевшими в разгар осени. Кто-то из толпы, высыпавшей на улицы из учреждений и предприятий – дело ведь было в самый разгар рабочей недели, да посреди дня, – вспоминал потом широко разрекламированный давеча исландский Эйяфьядлайёкюдль, не дававший жизни половине Европы. Столб, влекомый потоком воздуха, неспешно поплыл на восток, за реку Кальмиус и дальше в глубь территорий Донецкой Народной Республики, прочь от линии фронта.

Когда первый испуг сменился раздражением – вот, опять от насущных забот отвлекают! – горожане вышли из импровизированных бомбоубежищ, в которые давно уже превратились подвалы и цокольные этажи, и вернулись к работе. Некоторые из них отправились осматривать разрушения – лопнувшие и вылетевшие стёкла, обвалившуюся штукатурку, трещины в кирпичной кладке.

Ударная волна прокатилась не только по воздуху. В земле сейсмические волны распространяются куда быстрее, чем скорость звука. Учитывая наличие пустот – старые горные выработки, трещины от тектонических нарушений и тому подобное, грунт шевелился, оказывая влияния на построенные на его основе сооружения. Где-то просто перекосится оконная рама, где-то пойдёт трещина по стене, а где-то может разрушиться фундамент. Но жителям Донбасса не привыкать к просадкам домов. Иной раз даже новостройки, но поставленные без должного инженерно-геологического исследования несущей способности грунта, начинали складываться, словно карточные домики.

Именно сотрясения земли очень боялись весной 2014-го, когда только начинались обстрелы городов и посёлков Донецкой Народной Республики, но пока что прямые попадания мин, артиллерийских снарядов и ракет приносили больше вреда, чем сейсмические волны.

Так было и в этот раз. Большинство домов, как и люди, ощутили на своей шкуре взрыв, но, как и люди, сохранили прочность и запас силы.

[1]ВСУ – вооружённые силы Украины. Соответственно, ВСУшники – солдаты украинской армии.

2.

Красивое и приметное здание Донецкой республиканской универсальной научной библиотеки им. Н. К. Крупской стояло в самом центре города – на пересечении улицы Артёма и бульвара Шевченко, в какой-то сотне шагов от бывшей облгосадминистрации. Колонны вдоль фасада, начиная от второго этажа и выше. Горельефы – грустные лица именитых писателей, глядящие сверху вниз на прохожих. Купол, венчающий всё здание. Построено оно было ещё до Великой Отечественной войны, после освобождения Донецка от фашистских оккупантов долго восстанавливалось.

Как у большинства строений советской поры, подвалы библиотеки можно было использовать не только как книгохранилища, но и как бомбоубежища. Поговаривали о подземном ходе, соединяющим подвальные помещения «Крупской», как обычно в народе называли областную, а нынче республиканскую, библиотеку и многоуровневые подвалы под администрацией, но это вряд ли. Просто в годы строительства библиотеки руководство областью осуществлялось совсем из другого места.

В подвалы нижнего уровня давно не заходили. Когда в конце предыдущего века в Донецке поднялся уровень грунтовых вод, то помещения стало невозможно использовать, как склады. А для чего они ещё учреждению культуры? Не бар же с «блэкджеком» устраивать? Двери заросли пылью, замки и петли заржавели. Ключи где-то лежали, конечно, но найти их мог далеко не каждый из сторожей. Это нелёгкая задача – отыскать ключ, которым не пользовались тридцать-сорок лет.

Впрочем, сторожа и не стремились попасть в тёмный и грязный подвал. И уж тем более они не догадывались, что ниже имеется ещё один уровень подземных помещений, построенный не перед войной, когда закладывался первый камень библиотеки, и не после неё, когда восстанавливали недостроенное здание. Нет, его тайно вырыли и оборудовали в годы оккупации.

Три бронзовых саркофага стояли в кромешной темноте. К ним тянулись трубочки и проводки от нескольких ящиков. В одном из них висела, удерживая рычажок, свинцовая колба с азотной кислотой.

Как сделать таймер из расчёта лет на сто? Заряд в аккумуляторе иссякнет, силы пружины в механических часах не хватит. До атомных часов в то время учёные ещё не додумались. А кислота будет долго разъедать свинец. Медленно идёт реакция... Нужно только правильно рассчитать толщину оболочки, чтобы выдержала она столько лет, сколько потребуется. Ну, лет сто, например, плюс-минус десяток – о погрешности тоже забывать не следует. В конце концов, кислота прогрызёт металл, проделает себе дырочку и выльется. Вот тогда-то и сработает подпружиненный рычажок.

На этот раз всё вышло иначе.

Сейсмическая волна, пробежавшая под Донецком, как отголосок далёкого землетрясения, встряхнула подвал вместе с оборудованием. Свинцовая колба закачалась, ударилась истончившейся стенкой о жестяной защитный короб. Образовалась маленькая вмятина. Почти незаметная для глаза – волосок не проскользнёт. Но не для жидкости, которая способна просачиваться и не через такие тонкие капилляры. Возникла одна капля, потом другая... Понадобилось всего несколько часов, чтоб сосуд опустел, и рычаг под действием пружины повернулся, нажимая на «собачку». Более ничто не мешало аноду и катоду опуститься в банку с электролитом.

Со времён первых опытов Алессандро Вольта прошло больше двухсот лет, но законы химии и физики за это время не изменились. От электродов начали отрываться ионы металла. Возникла разность потенциалов, то есть электрический ток, который побежал по проводкам, протянутым внутрь ближайшего саркофага. Конечно, ни элемент Вольта, ни элемент Даниэля не дадут высокого напряжения, тут за помощью надо обращаться к Майклу Фарадею или Эмилию Ленцу, но много-то и не надо.

Тот, кто лежал в саркофаге больше семидесяти лет, оказался в роли той самой лягушки, к лапке которой подключал электричество Луиджи Гальвани. Особые медитативные техники позволили ему уменьшить частоту сердечных ритмов до одного удара в час, и делать один единственный вдох-выдох в стуки. Эдакий анабиоз без охлаждения, смерть без смерти, режим ожидания. Живому существу, обладающему такими навыками, электрические импульсы, что слону комариный укус, но они в данном случае являлись всего-навсего раздражителями, стимулирующими возврат в реальный мир и к обычному жизненному тонусу.

Крышка саркофага медленно съехала...

3.

Ночной дежурный Донецкой республиканской библиотеки имени Н. К. Крупской только что поужинал. Бутылка кефира, полбатона, как поёт группа «Чайф». Правда, кефир давно перестали продавать в бутылках, так что можно сказать – пакет кефира, полбатона. Топчан в углу «дежурки» манил. Что могут украсть в библиотеке? Это же не Форт-Нокс и не Эрмитаж. Казалось бы, ложись и спи спокойно до утра. Но Павел Петрович был хорошим сторожем. Он привык делать обход всех помещений библиотеки от верхнего этажа до подвалов. Проверял, заперты ли двери, окна, не оставили где включённым электрическое освещение. И только после этого, успокоившись, нырял в объятья дремоты.

Он отложил томик Ахматовой, которую читал за едой, совмещая приятное с полезным... Следует заметить, что Павел Петрович ещё и стихи писал. Правда, никому не показывал пухлую «общую» тетрадь на девяносто шесть листов со страницами, исписанными по школьному округлыми буквами. Иногда, слегка «приняв на грудь», читал стихи друзьям, но очень редко. Им нравилось, и сторожу настоятельно рекомендовали опубликовать сборник, пусть даже и за свой счёт. Но Павел Петрович не спешил. Кто его знает, как в издательствах примут его тексты? Вдруг, на смех поднимут? Позора не оберёшься...

Лучше строго выполнять свои обязанности. Тогда тебя всегда будут уважать. Даже если ты простой сторож, а не генеральный директор республиканской библиотеки.

Павел Петрович по старой доброй, сложившейся годами, традиции начал обход сверху, от «Русского Центра», чтобы завершить его на «нулевом» этаже. Подсвечивая себе ручным электрическим фонариком, он методично проверил все двери. И ведь прицепиться не к чему. Сегодня даже самые забывчивые библиотекари закрыли свои владения и сдали ключи на вахту.

Всё хорошо. Всё спокойно.

Павел Петрович уже собирался возвращаться к милым его сердцу топчану и стихам Анны Ахматовой, но тут его внимание привлекли шорохи за железной дверью, которая не открывалась, судя по виду, лет пятьдесят. Скрежет, постукивание железа о железо, шарканье ног. И никаких голосов. Вот тут и задумаешься.

Какое-то время Павел Петрович колебался – вызвать милицию или самому заглянуть? Потом любопытство и природная хулиганская жилка, от которой он много натерпелся в подростковом возрасте и во время службы в армии, взяли верх. В конце концов, почему он, нестарый ещё мужик, прошедший Афганистан и отработавший двадцать лет в забое шахты, должен бояться каких-то бомжей, забравшихся за медным кабелем. Для полной уверенности сторож вернулся к пожарному щиту и взял в руку топорик – тупой, но увесистый. Пользоваться им он, конечно, не собирался. Ещё не хватало из-за каких-то воришек угодить в тюрьму за превышение меры самообороны. Но попугать – самое то.

Удивительно, но подозрительная дверь была заперта не на замок, а на засов. Такой же ржавый и заросший грязью, как и всё остальное в этой части подвала. Он поддался не с первого раза, а только после основательного постукивания обухом топора.

«Вся скрытность псу под хвост... – подумал ещё Павел Петрович. – Все бомжи разбегутся. Но, может, оно и к лучшему?»

Дверь отворилась с душераздирающим скрежетом и скрипом. Словно сирена, оповещавшая о воздушной тревоге.

Сторож ожидал увидеть что угодно – от испуганных воришек до ствола в лицо, но не шесть чёрных свечей, горящих зелёным мертвенным пламенем, и три чёрные фигуры, неподвижно застывшие в центре комнаты.

Собственно, это было последнее, что увидел в своей жизни Павел Петрович, сторож ночной библиотеки.

4.

Вальдемар Карлович Вайс, почётный горный штейгер и маг-хранитель Донецка второй категории, любил, чтобы его рабочий день начинался неспешно, без каких бы то ни было авралов и форс-мажоров. Иногда ему это удавалось, несмотря на тянувшуюся уже полгода военную агрессию Украины против восставшего Донбасса. Конечно, маги-хранители не принимали участия в боевых действиях, не ездили на «передок», но зачастую им приходилось вступать в схватки с врагом не менее опасным, чем «правый сектор»[1] или боевики террбатов[2]. Оборотни, вампиры, доппельгангеры... Даже одна ламия, неизвестно каким ветром занесённая сюда из Приштины. Это не считая нередких попыток ментальных ударов или проникновение диверсионно-разведывательных групп, укомплектованных бойцами с экстрасенсорными способностями. Насколько же спокойнее, когда день начинается с чашки кофе, а не с тревожного вызова.

Маг-хранитель прошёл на кухню, сварил крепкий кофе по-турецки и перебрался на балкон. Там не спеша набил трубку. Раскурил, затянулся, отхлебнул кофе и... Заиграл рингтон мобильного телефона.

Захотелось воскликнуть – ну, кто в такую рань?! Но часы показывали начало девятого. Вчера Вальдемар Карлович засиделся, переписываясь с коллегами-магами из Москвы и Санкт-Петербурга в «фейсбуке» – у них получился спонтанный семинар-практикум по обмену опытом быстрого выявления оборотней. Лёг спать уже сегодня, часа в три, поэтому, естественно, спал дольше обычного. Так и получается – он тут курит на балконе, а нормальные люди уже на работе.

Вальдемар глянул на экран. «Анна. Библиотека». Любопытно...

– Вайс слушает, – произнёс он, выпуская клуб ароматного дыма.

– Вайс! Тут у нас чёрт знает, что творится! – послышался встревоженный голос мага-хранителя четвёртой категории, которая работала в республиканской библиотеке и пока не входила в Совет, но, если можно так выразиться, состояла в кадровом резерве.

– Что такое? Опять самодеятельные поэты устроили праздник декламации?

– Не смешно!

– Зато жизненно. Ладно, давай без шуток. Что у тебя?

– Представляешь! Я приехала на работу...

– Поразительно!

– Хватит издеваться!

– Прости. Больше не буду. Итак, ты приехала на работу. И?

– Я не могу войти в библиотеку.

Вальдемар вздохнул, пригубил кофе.

– Давай так. Ты не будешь говорить загадками, а я не стану перебивать тебя дурацкими шуточками. Договорились?

– Договорились.

– Начинай.

– Я приехала на работу, как обычно. Без десяти восемь. Народ уже вовсю заходил. А когда я попыталась, меня аж отбросило. Библиотека словно накрыта куполом. И это что-то очень злое. Вайс, мне страшно!

– Ты сейчас где?

– У подземного перехода. Курю и с тобой говорю.

– Отойди ещё дальше. Лучше всего – перейди через бульвар. А теперь отвечай на вопросы.

– Погоди! Дай же я отойду!

– Хорошо. Жду.

Минуты через полторы в трубке вновь послышался напряжённый голос.

– Всё! Могу говорить!

– Ты крыльцо видишь?

– Вижу!

– И люди продолжают заходить?

– Да!

– Ты можешь считать их ауры? Это обычные люди, без магических способностей?

– Самые обычные. Таких посетителей у нас каждый день...

– Вагон и маленькая тележка?

– Да!

– А ты войти не смогла?

– Я почувствовала барьер. Такой липкий, холодный, смердящий... Можно сказать, мёртвый барьер.

– Но если бы ты захотела, то смогла бы его преодолеть? Пробиться, используя магию?

– Не знаю. Не уверена. И потом, я испугалась.

– Вампиров-домушников она не боится, а барьера она испугалась... – проворчал Вальдемар. – Очень всё странно. А вчера вечером с работы уходила – всё было нормально?

– Всё как обычно! Ничего интересного!

– Ясно...

– Что ясно?

– Я говорю – дело ясное, что дело тёмное. – Вайс со вздохом допил кофе одним глотком. – Жди меня. Я сейчас вызову такси. Буду минут чрез двадцать.

Маг аккуратно вычистил пепел и непрогоревший табак из трубки, облачился в чёрный костюм-тройку, опустил в жилетный карман часы на цепочке, а по карманам рассовал полдюжины разных кристаллов – от самого обычного исландского шпата до аметиста. Сами по себе камни не обладали магической энергией, но позволяли концентрироваться и обеспечивать разные сочетания волшебства с большим успехом.

Поскольку Вальдемар вполне обоснованно считал себя не только магом, но и вполне современным человеком, то в задний карман брюк он засунул браунинг М1906[3] – игрушка пусть и потёртая, но надёжная и любимая, а в руки взял тяжёлую трость с набалдашником в виде головы собаки. Дополнил гардероб широкополой шляпой борсалино и покинул квартиру, на ходу связываясь со службой такси.

[1] Украинская радикальная организация ультраправого толка, запрещённая в России и Донецкой Народной Республике.

[2] Террбаты – батальоны территориальной обороны, созданные в составе вооружённых сил Украины и находящиеся в оперативном подчинении министерства обороны Украины. Выполняют, как правило карательные функции.

[3]Browning M1906 – бельгийский карманный пистолет, разработанный Джоном Мозесом Браунингом в 1905 году. Серийно выпускался с 1906 года. Был одним из пистолетов, которые разрешалось приобретать за свой счёт и носить вне строя офицерам русской императорской армии.

5.

К зданию библиотеки Вайс успел даже раньше, чем обещал. Всего-то и понадобилось – создать у встречных и попутных автомобилистов иллюзию мчащегося по улицам Донецка танка. Сейчас в городе этим никого не удивить. Главное, на перекрёстке не повстречаться с настоящим Т-72. Водитель попался понимающий и весёлый. За «двойной счётчик» гнал, как по объездной.

Вальдемар успел сделать несколько звонков, поскольку пока ещё не понимал, с какой проблемой предстоит столкнуться и полагался на святое правило – одна голова хорошо, а две лучше. А если ты имеешь возможность призвать на помощь не одну, а две-три светлые головы, то любая головоломка поддастся быстрее.

Анна стояла там, где он приказал. Метрах в пятидесяти от крыльца, за памятником Тарасу Шевченко. Она молча указал глазами на вход. Да... Не совсем уж «нескончаемый поток», как в мавзолей Ленина в лучшие годы СССР, но то и дело кто-то из прохожих, спешивших по своим делам, сворачивал, словно его кто-то за рукав дёргал, и прямиком шагал к библиотеке, с натугой открывал тяжёлую дверь и исчезал в тёмном чреве учреждения культуры. Дверь захлопывалась за ним, как пасть гигантского чудовища.

– Видал?

– Да уж... – кивнул маг. – Стой здесь, я подойду поближе.

На ходу он мучительно размышлял – что же делать с несчастными, добровольно кидающимися в ловушку? Ну, не хватать же каждого за рукав? Проблему нужно решать кардинально.

За несколько шагов до крыльца в лицо Вальдемару Карловичу пахнуло мертвечиной и чем-то противным, кислотным... он так и не смог понять, на что похож этот запах. Смрад вызывал ассоциации с прозекторской и вымоченными в химрастворе трупами. Ещё пара шагов и маг уткнулся лицом в невидимое, но плотное препятствие. Холодное, скользкое по ощущению. Сконцентрировавшись, он призвал силу Огня и, пустив её в трость, попытался проткнуть дырку в преграде. Никакого эффекта, будто бронированное стекло.

– Ух, ты какая... – проворчал Вайс, пытаясь струйкой огня прожечь маленькую дырочку.

Защитный экран уплотнился в точке касания с пламенем, сильно похолодел и огонь внезапно погас, несмотря на магическую подпитку. Вальдемар с удивлением осмотрел ноготь, при помощи которого пытался достичь успеха.

Повторил:

– Ух, ты какая...

В это же миг он ощутил, как на ментальном, так и на физическом уровне (по изменившейся вибрации плит под ногами), что некая злая сила, скрывающаяся в здании библиотеки, заметила его попытки.

Вальдемар всегда отличался осторожностью и принимал только взвешенные решения. Глупо вводить в бой пехоту без артподготовки. Он быстро – очень быстро – разорвал связь с магией и отошёл туда, где ждала Анна.

– Что там? – спросила она.

– Не знаю, – покачал головой Вайс. – Но, похоже, мы вляпались во что-то серьёзное.

– Ты кому-то звонил?

– Конечно. Профессору. Тополину. Ну, и Носику, конечно, куда же без него?

– Значит, ждём?

– Ждём. Они обещали не затягивать.

Первым появился профессор Святослав Исаев. Ну, ещё бы... От филологического факультета Донецкого национального университета до библиотеки рукой подать. Так и должно быть. Выдающийся учёный современности в области когнитивной лингвистики быстрым шагом спускался по бульвару, неся за спиной неизменную гитару в потёртом чехле. Лысоватый, улыбчивый, широколицый. Из-под расстёгнутой куртки выглядывал ярко-синий свитер.

– Что у вас тут? – спросил он, щурясь и улыбаясь. – Никак без старого больного профессора?

– Я же тебе говорил по телефону... – устало вздохнул Вайс.

– Говорил, говорил. – Взгляд Исаева стал цепким. – Сейчас я их прощупаю.

Он скинул с плеча гитару и принялся расчехлять её.

– Осторожнее, – посоветовал Вайс. – Я уже пробовал.

– И что?

– Это не только купол отторжения. В него вплетены сигнальные заклинания. Не знаю, кто там внутри, но они догадываются о существовании в Донецке магов и намерены не допустить их приближения.

– А мы их сейчас водичкой! – воскликнул профессор, перебрасывая ремень гитары через плечо и делая пробный аккорд.

Созвучие «ля минор» взлетело над перекрёстком, концентрируя в осеннем, но ещё тёплом воздухе микрокапельки влаги, потянулось к невысоким облакам. Целую минуту ничего не происходило, а потом вдруг над библиотекой сгустилась свинцово-серая туча. Грозная, но небольшая – с полкилометра в диаметре.

Профессор запел:

– В Донецке дождь – плащи, дождевики,

Беспрецедентных зонтиков стихия:

Штрихованные улицы хмельные –

Гравюрами неопытной руки

Троллейбусы, маршрутные такси...

Прохожие в переплетенье улиц

Бегут к машинам, под дождём сутулясь,

Сжимая мелочь нужную в горсти.[1]

И тут из тучи ударили тугие, хлёсткие струи. Вайс вовремя успел создать зонтик из уплотнённого воздуха, прикрывая себя и коллег-магов. Дождь шёл, что называется, стеной. Будто кто-то опрокинул огромное ведро над зелёным куполом, венчающим республиканскую библиотеку.

Зато теперь всякий мог видеть размеры укрывающего библиотеку щита. Воду, пропитанную магией Исаева, а следовательно, белой магией, он внутрь не пропускал. Покрытый потоками, превратился в зеркальную полусферу. Вайс запоминал, где же линия разграничения проходит по тротуарам и газону.

И в этот миг ты многое поймёшь.

Повесив плащ промокший церемонно,

Ты повторишь кому-то тихо, сонно:

«Есть город, есть Донецк, в Донецке – дождь».

Профессор выдохнул и с последним ударом по струнам отпустил магию.

– Однако!

С ним было трудно не согласиться. Энергия, которой с успехом хватило бы, чтобы растворить и смыть в Кальмиус если не легион, то минимум когорту косматых пустынных демонов, нисколько не навредил мертвенному куполу.

– Сам в шоке! – ухмыльнулся Вайс. – Ты чувствовал отдачу?

– Ещё бы. В какой-то момент мне показалось, что я поливаю из детской леечки Бегемота. Только не того, который «не шалю, никого не трогаю, починяю примус», а того, что «ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья;.. вот, он пьёт из реки и не торопится; остаётся спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его».[2] А он спит или просто занят чем-то другим, а когда откроет глаза и повернётся, то мало мне не покажется...

– Думаю, с ветхозаветным чудовищем было бы легче справиться, чем с этим...

– Согласен. Что делать будем?

– Разведку боем мы провели. Ждём прихода тяжёлой кавалерии, – усмехнулся Вайс. – Кстати, вот и она.

На стоянку для автомобилей лихо влетел УАЗ-452, именуемый в просторечье «буханкой», круто развернулся и затормозил, проскользнув пару метров по мокрому асфальту. Из выкрашенного в густо-зелёный цвет микроавтобуса сыпанули люди в пиксельном камуфляже с «калашами», висящими на шее по-афгански. Они собрались живописной группой возле ближайшей скамейки, закурили. В это время их командир – плечистый, усатый, с выпуклым лбом и сдвинутыми на него блестящими очками – подошёл к хранителям.

– Салют! Точно не ложный вызов? Знаю я вас, колдунов... – сурово сдвинул брови помощник военного коменданта Донецка по вопросам научно-технического развития майор армии ДНР Дмитрий Фёдорович Тополин, а по позывному – «товарищ Щорс»[3].

– Я тебя когда-то по пустякам тревожил? – слегка обиделся Вайс. – Сам смотри. Купол видишь?

Незаметный глазу обычного смертного, не обладающего магическими способностями, защитный кокон покрывали струи воды, всё ещё сбегавшие вниз. От этого он стал отчётливо различим.

– Вижу, – кивнул майор. – Хорошо вижу.

– Для магов он непроницаем. Даже отталкивает, самоуплотняясь, будто обладает зачатками интеллекта. Для обычных людей – вполне проницаем. – К слову сказать, прохожие продолжали сворачивать и добровольно отправляться в пасть библиотеки. – И напротив, манит их.

– А для неживого объекта? – быстро спросил Тополин.

– Ты хочешь из пушки ударить?

– Из пушки? Нет... Хотя, как крайняя мера... Я хочу... Пока не знаю, что я хочу. Просто ответь мне – неживые материальные объекты оно пропускает?

– Мою трость не пропустило. Но она вся пропитана магией. Надо пробовать.

Тополин покосился на кобуру с ПМ, потом порылся в кармане и вытащил гайку. Самую обычную гайку М16.

– Ты прямо настоящий сталкер, Дмитрий Фёдорович, – усмехнулся профессор.

– Разговорчики в строю...

Тополин сделал несколько быстрых шагов и, как гранату на учениях, отправил гайку в сторону республиканской библиотеки. Не встретив ни малейшего препятствия, она ударилась в серую стену, отскочила и запрыгала по асфальту.

– Вопросы есть? – прищурился помощник коменданта.

– Никак нет! – вытянулись по струнке маги-хранители.

– Какие могут быть вопросы, когда иссякли папиросы! – воскликнул, улыбаясь, только сейчас подъехавший на такси маг-хранитель второй категории и, по совместительству, талантливый блюзмен Яков Наумович Носик – совершеннейший разгильдяй, но непревзойдённый мастер по установке охранных и сигнальных заклинаний.

– Великие Силы... – Вайс поднял глаза к небу. – Поэты атакуют...

– Я больше не буду! – легко согласился Носик. – Что делать надо?

– Свежо предание, но верится с трудом.

– Я – человек-кремень. Сказал, что завязал, значит, завязал!

– Поживём, увидим. Ты уяснил, что я тебе по телефону рассказал?

– Уяснил, но хотелось бы уточнений.

– Тогда слушай внимательно. Получишь инструктаж вместе с бойцами товарища майора. Расставишь «маячки» по периметру здания, насколько сможешь приблизиться, и на местах установки ограждений.

– Понял. – Когда было надо, весельчак и шутник Носик становился скучным и серьёзным до оскомины. – Сделаем.

Вайс с соратниками уже направился к отдыхавшим на скамейке бойцам комендантского взвода, когда его окликнула Анна:

– Алё, начальник! А я что буду делать? А то все при деле, одна я – не пришей рукав!

– Ты? – Маг-хранитель задумался на мгновение. – Знаешь, что? Обзвони своих коллег по библиотеки. Узнаем, живы ли они, заколдованы или в своей памяти...

– И всё?

– Заодно узнаем, – добавил майор, – проницаем ли купол для радиосигналов.

– И всё?

– Потом обзвонишь Совет магов-хранителей, – распорядился Вальдемар Карлович. – Пусть установят очерёдность дежурства. То, что поселилось в библиотеке, пока не стремится наружу. Но это только пока...

Анна слегка расстроилась, но возмущаться не стала, поскольку была магом всего лишь четвёртой категории и привыкла соблюдать субординацию. Она вздохнула и вытащила из сумочки телефон.

[1] Автор текста – Вячеслав Теркулов

[2] Книга Иова 40:10-19.

[3] Николай Александрович Щорс (1895 – 1919) – легендарный красный командир времён Гражданской войны, командовал 1-й Украинской советской дивизией, разбил войска петлюровцев под Житомиром и Винницей, член РКП(б) с осени 1918 года.