Однажды в Петербурге

Глава 1

У книжного «Библиотека Ашшурбанипала» странное название. Его трудно выговорить, оно не бросится в глаза среди пёстрых вывесок Невского проспекта, оно не должно приносить прибыли владельцу и как-либо привлекать клиентов.

И всё же, об этом книжном говорили. То тут, то там можно было услышать, как люди полушёпотом обсуждают то сами книги:

— Книжка называется «Поцелуй из гроба». Я никогда бы не прочла чего-то подобного — название слишком жуткое. Но продавец... он просто посмотрел на меня и сказал, что эта книжка мне нужна.

— И как?

— Мне... лучше стало. Легче. Там героиня тоже часто руки себе резала.

— Ого! А продавец не мог заметить твои шрамы?

— Нет. Разве что, у него глаза с рентгеном.

То сам магазин:

— Я видел, что Библиотека была сначала на одной стороне Невского, потом – на другой. Потом вообще переехала в Адмиралтейство!

— А я видела Библиотеку в метро! И ещё очень удивилась! Зашла поздороваться, повыбирать. И заблудилась там! А это ведь маленький магазинчик, как и все в подземке!

— Вот и я не мог оттуда выйти. Не библиотека, а лабиринт.

То самого продавца:

— Красивый, но взгляд, как у змеи. Жутко рядом с ним.

— Он всегда знает, что тебе нужно. Порой его книги предсказывают будущее.

— Он... помогает, если у тебя проблемы. Как бы плохо и тяжело тебя ни было — у него найдутся книги для тебя.

Мира не собиралась заходить в таинственный книжный магазин. Сарафанное радио, звучавшее из каждого угла Петербурга, только оттолкнуло её вместо того, чтобы привлечь. Ей вообще казалось, что все эти слухи — не более чем продуманная рекламная кампания, а легковерные люди попросту на неё повелись.

Ничего мистического не бывает. Ничего сверхъестественного в этом мире нет. Но людям этого не объяснишь, и в скучном мире каждому человеку остро не хватает сказок.

И всё же, в какой-то момент она стала замечать «Библиотеку Ашшурбанипала» на каждом шагу. Куда бы она ни свернула, куда бы ни направлялась, пресловутая вывеска маячила на краю зрения и словно выжидала, манила, приглашала зайти.

И подобное не может не вызвать любопытства. Обычно такая навязчивость раздражает — и Мира бесилась на вездесущий книжный. Он буквально был всюду, в каждом здании вдоль Невского проспекта, в каждом доме вдоль жилых кварталов, да даже в Эрмитаже!

И в какой-то момент натянутая струна любопытства лопнула. Мира зашла в Библиотеку, спасаясь от холодного ноябрьского дождя. Сняла капюшон, оправила волосы, огляделась.

И поняла, чем так восхищались люди.

Здесь было тихо, словно в другом мире. Разве что, звякнул колокольчик, когда Мира открыла дверь. Ни шума дождя, ни гула машин, ни завываний ветра. Тишина, мерное тиканье часов и даже треск огня в камине.

Книжный с камином. Уютно, но совершенно небезопасно.

И книги. Гигантские стеллажи, уходящие под потолок. Старинные книги, современные, редкие — за стеклянными витринами и украшенные золотом. Бесконечные ряды и лабиринты книжных шкафов, полок и стеллажей. Наверное, если поискать получше, здесь найдутся и книжки из человеческой кожи, и папирусы, и Некрономикон.

А потом за стойкой появился Он.

— Добро пожаловать к Ашшурбанипалу! Чего желаете?

Мира дважды моргнула, хмурым взглядом смерив продавца книжного магазина. Высокий, почти под два метра ростом, с какой-то неестественной улыбкой. Стройный, красивый, с длиннющими волосами, убранными в низкий хвост. Светлые глаза, светлые волосы, светлая кожа, и весь он какой-то плавный и гладкий, точно...

Змея.

— Здрасте, — произнесла Мира, едва опомнившись от шока. — Да я... так. От дождя.

— Какая жалость, — воскликнул Змей, опустив на стол раскрытую книжку. — А у меня как раз есть история, которая могла бы вас заинтересовать.

Мира нахмурилась, перевела взгляд на окно. Лило, как из ведра. Все говорят, что Питер — город дождей и серых дней, но на самом деле это далеко от правды. Ну в каком городе России мало дождей и серых дней?!

Но сегодня небо не просто дало течь, оно изрыгало потоки воды на унылый город. Тут ни зонт не поможет, ни дождевик. Разве что, ковчег.

Девушка повернулась к продавцу, чувствуя себя совсем обречённой.

— И что за история?

Он вновь расплылся в улыбке. Слишком широкой для человеческого черепа.

— Как вас зовут?

— Мирослава. А... вас?

— Владлен. Я рад нашему знакомству. Вы так долго шли ко мне...

Мира промолчала. Она огляделась, нашла место у камина и поставила рядом с очагом мокрый рюкзак — чтобы побыстрее высох. От тепла помещения к щекам прилил жар, и ноябрьского холода словно не бывало. Потом она сняла куртку и оставила её на вешалке.

— Мирослава, — Змей прокатил имя по языку, словно пробуя на вкус. Он провёл длиннющими пальцами по строкам раскрытой книги и улыбнулся. — Читали Сказку о расчленении?

— Господи... что за ужас?!

— Ужас? Отнюдь. В этой сказке куда больше смысла, чем может показаться на первый взгляд.

Мира не хотела ни читать, ни слушать подобное в пересказе, но один взгляд Змея приковал её к месту. Его голос был бархатистым и нежным, и его звуки проникали в мозг, минуя уши и способность размышлять.

Змей, улыбаясь, начал:

— Когда-то давно — в те времена, что и не вспомнить, жила девушка. Угодливая, добродушная, которая пыталась всем понравиться и хотела быть любимой. Она была послушной дочерью, заботливой сестрой, удобным другом, работницей, на которой возили воду и бесконфликтной женой. Или лучше — подругой? Да, для такого перевода «подруга» звучит куда логичнее, ведь нельзя сказать, что она была замужем.

Эта девушка не боялась ни унижений, ни боли, ни слёз. А одиночества боялась. Так сильно боялась, что плакала, когда ненадолго оставалась одна. Ей снились кошмары об одинокой, ветхой хижине, о пустых улицах, о смерти. И даже пятиминутная разлука казалась ей страшной пыткой.

А потом она и в самом деле умерла. Никто о ней не горевал. Никто и не знал, что она из себя представляла, потому что девушка была просто удобной функцией. Обслугой, о которой никто не жалеет.

А раз никто не жалеет, но человек был удобным, её решили не хоронить. Слишком хлопотно и слишком рано. Вот и отрубали от неё по кусочку. Родные забрали ноги — чтобы она никуда не убежала. На работе забрали её руки — ведь они были невероятно полезны и столько чужой работы выполнили. Друзья забрали голову, чтобы шептать ей на ухо о своих бедах. Братья забрали шею и плечи, чтобы на них висеть. А... чрево забрал сердечный друг — и тогда его девушка стала идеальной. Она не говорила, не уходила и не закатывала глаз. А большего от неё и не требовалось.

И всё бы хорошо. Все паразиты счастливы. А девушка, которая никогда не любила себя, исполнила своё предназначение. Но её душа — жалкая и слабая — наконец, взбунтовалась. Слишком поздно — скажете вы, и будете правы. Ведь решать проблемы нужно при жизни, а не по её логическому завершению.

Она боялась стать одинокой — и вот, осталась одинокой. Несмотря на все старания и всё пренебрежение собой.

Но однажды её руки выбросили работу, её ноги покинули дом, её шея сбросила с себя седока... Она ушла — искать себя. Мёртвая, израненная и никому не нужная, она собирала себя по частям. Медленно, болезненно, сквозь слёзы и крик, но эта девушка рождалась заново. И спутником её было уже не такое уж и страшное одиночество.

Она поняла, что одиночество — это не ужас. Гораздо страшнее быть разорванным толпой.

Змей улыбнулся и закрыл книгу, ставя точку в истории. А Мира, спустя секунду размышлений, наконец, пришла в себя. Она прерывисто вдохнула, поёжилась и огляделась по сторонам.

— И... чем закончилось?

— Кто знает? Быть может, девушка навсегда оставила людей, но мне никогда не нравились хорошие или нейтральные финалы. Я предпочитаю думать, что она нашла в себе силы схватить топор и поступить с обидчиками так же, как поступали с ней. А вы что думаете?

— Дрянная сказка. Отвратительная.

— О-о-о? И всё же, вы не просили меня остановиться. Признайтесь, Мирослава. У вас ведь тоже есть люди, разорвавшие вас на части.

Родители. Брат. Преподаватели. Одногруппники. И молодой человек.

И каждому она обязана. Каждый на неё обижен.

Каждый упрекал в том, что она странная, с приветом, ненормальная.

Каждый косвенно или прямо говорил, что она чужая.

И каждый время от времени наказывал её своим молчанием.

Или это просто наваждение от сказки? Было ли так на самом деле?

Мира с трудом соображала из-за шума в ушах.

— Почему бы не взять топор и не показать, чего вы стоите, Мирослава? Вот он, стоит у камина. И так подходит вашей руке.

Словно в тумане, девушка подчинилась. Взяла орудие. Лёгкое, острое и смертельное. Один его взмах мог рассечь не только мышцы, но и кости.

Змей улыбнулся, наслаждаясь эффектом гипноза.

— В людях меня интересуют только головы. Сколько их вы принесёте мне, Мирослава?

— Десять, — как во сне ответила девушка.

— Прекрасно. Я буду ждать вас. Мои двери всюду и всегда открыты для вас.