Одиссея Городского Чуда. История II. Нашествие ангела.

Часть 1. Девушка в свитере

Она сидела прямо на дороге, в нелепом светлом свитере. Ночью. Если бы не свитер, отсвечивающий в свете фар, была бы незаметна со своими длинными черными волосами.

Женщина. Сидит. На проезжей части.

Может быть, конечно, пьяная или что похлеще. А может быть и нет...

Все прочитанные истории про нападения на добрых водителей, остановившихся помочь попавшей в беду женщине, разом всплыли в памяти.

Но все же... все же...

Все же я дурак. Временами - дурак добрый. Поэтому остановился. Выглянул в окно.

Рядом с ней, бесформенной черной кляксой, темнел на асфальте силуэт. То ли раскиданные вещи, то ли чье-то тело.

«Помощь нужна?» - спросил я, выглядывая из окна.

«Да. Помогите, пожалуйста!» - развернулась она ко мне, не вставая. - «Собаку машина сбила. Собака еще живая. Надо к ветеринару. А никто не останавливается».

Вот так все просто. А я-то себе навыдумывал.

Вышел из машины. Подошел поближе.

Ну да. Пес. Здоровенный черный кобелюка сложносочиненного происхождения.

«Ты как?» - уточнил я у него.

Глухая, как и все люди, она не услышит ни мой вопрос, ни его ответ. Можно не скрываться...

С трудом, он скосил в мою сторону глаз.

«Плохо мне. Плохо. Пить хочу. А не могу...» - невнятно, низким, утробным голосом ответил он.

«Почему не можешь? воды нет?» - спросил я с надеждой, что моя страшная догадка неверна.

«Не глотается вода...»

Речь его «плыла». Так говорит человек после инсульта. Частично парализованный человек...

Он был слишком слаб, чтобы нападать. Слаб и достаточно вменяем. И все же - смертельно опасен для доброй девушки, которая пыталась его спасти.

Тощий, даже через кудлатую густую шерсть видно, насколько же тощий. Позвонки на спине - как гребень у дракона.

Обезвоженный.

А вокруг головы - лужица слюны. Слюны, которую пес не может проглотить.

«Девушка... эммм... Пес вас кусал? Лизал?»

«Не кусал. Лизал руки. А почему вы спрашиваете?»

«Сейчас я везу к ветеринару вас обоих. И если я прав, то после ветеринара лично вас быстро везу к врачу. У пса признаки бешенства».

Она уставилась на меня со злостью.

«Не хочешь помогать - не помогай. Умны нашелся, экстрасенс глаз-рентген!»

«Собаку везу к ветеринару. Есть возражения?» - с нажимом уточнил я.

«Нет...» - сбавила она тон.

«Тогда помогите погрузить и сопровождайте!»

Она не спорила. Помогла расстелить на заднем сидении мешок для мусора. Устроилась рядом с псом, которого я положил поверх мешка. Положила его голову себе на колени.

Добрая девушка. Добрая. И глупая.

«Анюта, вроде у тебя сегодня ночное дежурство? Везу к тебе пса. Задние лапы парализованы. Предположительно сбит машиной. Обезвожен. Из пасти течет слюна. Не агрессивный».

Ну вот, девочка-дурочка. Не веришь мне, поверишь ветеринару. Сегодня я спасаю не пса - он обречен и спасти его можно только от ненужных мучений. Я тебя сегодня спасаю.

Часть 2. Две полоски

Пронзительная, еще почти летняя, сентябрьская ночь совсем- совсем не подходила для таких печальных событий.

Но смерть никогда не оглядывается на погоду.

Пес говорил с трудом, невнятно. Слушать и понимать его было непросто.

«Лиса. Пришла лиса. Плохая. Звала играть. Лисы не играют с нами. А эта звала. Я пошел. А она напала».

Бешеная лиса. Неадекватная. С перепадами настроения от восторженного дружелюбия до вспышек агрессии.

Лиса, скорее всего, уже отмучилась. Но сколько успела покусать собак? Кого еще покусала? Кто полакомился ее останками?

Плохо. Эпидемию бешенства в окрестностях Кудиново не объявляли, я знаю точно. А она есть. И первый разносчик появился там не меньше десяти дней назад.

«Почему... вы сказали что он бешеный? Он же ласковый, просто ему плохо», - неожиданно подала голос девушка.

«Они не всегда агрессивные. Могут быть, наоборот, ласковыми. Поведение - не главный признак. Пес не может глотать, слюна течет наружу. При этом, когда пытается скулить, голос низкий и плывущий. Это признаки паралича гортани. А вот паралич гортани встречается при бешенстве».

«Только при бешенстве?»

«Не только. Точнее скажет ветеринар».

Она мне еще не верила. Но все-таки... все-таки начала сомневаться. А сомнения - начало осознания.

Что ж, уже хорошо.

«У меня денег полторы тысячи всего есть. Не уверена что этого хватит...»

Ну да. Деньги... И на что она собиралась лечить сбитого машиной пса? Или... за чей счет?

«Давайте сначала доедем и покажем пса ветеринару».

Затихла.

Так, в молчании, мы пропетляли по ночным улицам и припарковались, наконец, возле самого обычного дома. С самым обычным цокольным этажом, поделенным на самые обычные офисы и магазинчики.

«Приехали».

Анюта нас ждала. Не одна, с ассистенткой Катей, тоже моей давней знакомой. Обе встревоженные.

Девушка в свитере придержала дверь я внес пса.

«Все готово для теста. Давай его на стол», - быстро распорядилась Анюта, выдавая мне аппликатор и намордник.

Пес не сопротивлялся. Не спорил. Молчал, устало прикрыв глаза.

На пять минут мир вокруг нас застыл. На пять бесконечно долгих минут, во время которых мы могли только ждать.

Анюта показала тест. Такой будничный, похожий на всем известный «тестик». И тоже с двумя полосками.

«Это... тест на бешенство?» - уточнила девушка в свитере.

«Да», - ответила Анюта.

«А две полоски что значат?»

Так звучит голос человека, который уже все понял, но надеется, что сейчас его разубедят.

«Результат положительный. Пес болен».

Анюта занялась псом. Его жизнь спасти уже нельзя, а вот избавить от ненужных мучений можно и нужно.

Катя звонила в единую службу, выясняла, где примут двоих людей после контакта с бешеной собакой.

Девушка в нелепом, безобразно грязном свитере непонятного теперь уже цвета тихо, сдерживая всхлипывания, рыдала в мое плечо. Наверное, правильно, что в мое - остальные заняты.

А ведь это только начало, самое начало наших мытарств.

Часть 3. Голос в лесу

Считается, что тот, кто спасет девушку, тут же проникается к ней глубокими и трепетными чувствами и, если повезет, живет с нею долго и счастливо.

В жизни все не так.

Я подвез измученную Лиду, так звали девушку в свитере, до дома, из вежливости обменялся с нею телефонами (мало ли что) и благополучно забыл о ее существовании.

Надолго забыл. На целую неделю.

Звонок настиг меня в дороге.

Какая-то «Лида». Кто такая? Вспомнить сразу не удалось.

«Спасите меня. Я на дереве. А вы кинолог!» - пропищал в трубку полный ужаса девичий голос.

«В смысле - на дереве?» - удивленно переспросил я.

«Они напали. Я успела забраться. Теперь они внизу, рычат и лают».

«Они, это собаки?»

«Да, стая, голов восемь».

«Где вы находитесь?»

«Возле Кудиново, в лесополосе. Кругом деревья, людей нет! Я тут...»

Связь прервалась внезапно. Я подождал, когда Лида перезвонит. Не перезвонила. Позвонил сам. «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

Дома свининка, маринуется со вчера со специями, чтобы стать вкуснейшей поджаркой мне на ужин... Картооошечка...

А там, в лесополосе, собаки загнали на дерево эту самую полузнакомую мне Лиду, и теперь неясно, надо ее еще спасать, не надо, и есть ли еще кого спасать...

И эпидемия бешенства в районе...

Вряд ли, конечно, бешеные псы соберутся в стаю. Обычно от больного, как только он становится странным, остальные разбегаются кто куда.

Но...

Но все-таки дурак я. Добрый дурак.

Закинув сумки домой и прихватив рюкзак с гостинцами, я вывел из гаража машину.

Прощай, уютный сытный ужин в компании кошки Чуки...

Горьковское шоссе было загружено, альтернатива - Носовихинское шоссе - и вовсе сияло на навигаторе праздничным кумачом. Добирался долго, больше двух часов.

Кудиново. Улица Центральная. Лесополоса рядом с конюшней.

Надеюсь я в правильной лесополосе.

Надеюсь, я не проблуждаю всю ночь, чтобы к утру прозвониться и выяснить ,что моя спасаемая уже давно дома десятый сон видит.

Или, хуже того, не наткнусь на изуродованное тело...

Лес полон жизни. Всегда полон. Она шныряет под ногами ,выглядывает из кустов, скачет по деревьям и перепархивает между ветками.

Вот та самая жизнь, которая перепархивает, мне и нужна.

Вытащив из рюкзака сардельку, я демонстративно откусил небольшой кусочек.

«Мммммм! Сардееееелечкаааааа... вкусная-то какаяяяяяяяя! Ааааа, пахнет-то каааак!»

«Говорящий человек! Человек говорящий! Жуть-кошмар-караул!» - завопила над головой заполошная белка, удирая в зеленую древесную даль.

«Сарделечка мояяяяяя! Мояяя вкусссссссссняшшшшшшшка!»

На ветках вокруг уже собралась озадаченная компания - три белки, сойка, две сороки и гаичка.

«Правда говорит. И сардельку жрет!» - сойка, птица наглая, выразила общее мнение.

«Вкусную сардельку!» - поправил я ее.

«Дай! Дай мне!» - оживилась сорока.

«Может дам. Если поможешь...»

Это всегда срабатывает. Человек, говорящий на понятном языке зверей и птиц пугает. А человек говорящий, который может дать лакомство, их не пугает. Совсем. Магия!

Ставшие очень сговорчивыми и услужливыми сороки подтвердили, что в лесу и впрямь поселилась целая стая собак, которая оккупировала овраг и защищает его от чужаков.

Отвести согласились. Искушение сарделькой творит чудеса.

Усталый, голодный, страстно жаждущий сам сожрать эту злополучную сардельку, я брел по полутемному вечернему лесу и спрашивал себя, почему я, дурак такой, не догадался взять побольше сарделек и потребить их в машине, пока еду.

Отдаленный голос не сразу привлек мое внимание. Возможно, потому, что я не ожидал услышать то, что услышу.

В сумрачном осеннем вечернем лесу девичий голос сиротливо, жалобно, время от времени фальшивя, выводил знакомую песню из старого хорошего фильма.

«Невесте графа де ла Фэр всего шестнадцать лет...»

И голос этот был очень, очень знакомый. Именно ради этого самого голоса я и разгуливаю здесь с сороками и сарделькой.

Часть 4. Рюкзак

Они заметили меня первые. Не удивительно, это зрение у человека лучше, чем у собаки, все остальное - хуже.

Я ждал рыка, угроз, слаженно защищающей свои владения стаи.

Собрался, готовый показать стае, кто тут самый главный и сильный.

«Сардельки? У тебя есть сардельки? Дай, дай!»

Взрослая пара - кобель и сука. Трое недопесков явно их дети. Еще два разномастных юных «привета от дачника», каким-то чудом прибившихся к этому семейству. И небольшой престарелый лохматый седоусый пес, отдаленно похожий на терьера.

Стая окружила меня, стая галдела и подпрыгивала со всех сторон, истекая слюной от предвкушения угощения. Но нападать, пугать, прогонять или угрожать не пыталась. Вполне обычные собаки-попрошайки.

«Лида, вы здесь?» - спросил я достаточно громко, чтобы перекрыть собачий лай.

«Да, я тут, спасите меня!» - отозвался слегка охрипший, но знакомый голос.

Собаки не пытались меня задержать, когда я пошел на голос. Продолжали вертеться вокруг, безостановочно галдя про сардельки.

«Потом, потом, подождите!»

Ошарашенно повизгивая, стая отбежала на метр-полтора.

«Сардельку дать могу... может быть...»

Уставились уже с интересом.

«Говорящий мужик... Говорящий... Говорящий мужик с сардельками! Дай-дай-дай-дай-ДАЙ!»

Горластая компания вертелась вокруг меня небольшим мохнатым водоворотом, и каждый в этой компании пытался меня убедить, что лично ему надо больше всех остальных вместе взятых.

«Мамочки!» - раздалось над головой.

Лида, на этот раз в джинсах, но все в том же ужасном свитере, сидела на дереве и с ужасом смотрела на вопящую вокруг меня стаю.

Со стороны, наверное, эффектно: истошно лающие, иногда рычащие (друг на друга), истекающие слюной собаки плотным кольцом окружили человека и передвигаются вместе с ним.

«Вы в порядке? Не покусали вас?» - уточнил я. Мой голос потонул в истошном собачьем гомоне.

«А ну, тихо!»

Собаки затихли, опасливо отбежали, но далеко не ушли. Магия сарделек не давала страху взять над ними власть.

«Ой...» - выдохнула Лида.

Ну да, это я зря. С точки зрения девушки я сейчас сделал нечто невероятное. Рявкнул как здоровенный кобель и унял всю стаю, совсем-совсем незнакомую стаю.

Остается только сделать вид, что все так и должно быть.

«Вы в порядке? Не покусали вас?»

«Нет, только джинсы потрепали и рюкзак отобрали, он где-то внизу. А я цела».

Уже хорошо.

«Плохая. Она плохая. Не говори с ней, она плохая!» - проворчал старый недотерьер.

«Почему плохая?»

«Пришла, приманила вкусным, делала больно!» - пожаловался один из недопесков.

«И мне тоже!» - поддержал еще один.

Таааак! Я-то уже решил, что эту девицу просто напугала и, возможно, несколько пощипала, выклянчивая еду, горланящая стая. А оказывается, не так все просто.

«Где сумка?» - спросил я терьера.

«В кустах. Но вкусного там больше нет, мы все забрали», - охотно ответил седоусый.

Рюкзак собаки показали мне сами. Как и предупреждал терьер, ничего вкусного в нем не оказалось. Да и вообще ничего не оказалось. Вещи, которые раньше находились в рюкзаке, валялись вокруг.

Складная ветровка - отличная штука, у меня тоже такая есть. Початый рулон туалетной бумаги, раскисший на мокрой земле до состояние медузы. Деревянная расческа, еще какая-то мелочевка.

Коробка. Точнее, картонная коробочка.

«Нобивак».

Части ампул не хватает.

Вскрытая коробка с одноразовыми шприцами.

Шприцы... коробка с ампулами...

«Вы что тут пытались делать?» - спросил я девицу на дереве, и собаки, почуявшие злость в моем голосе, поддержали меня дружным рыком.

Часть 5. Неправильная ангелица

Интересно, указано ли в побочных эффектах прививки от бешенства слабоумие? Если нет, надо указать. Потому что вот она - привитая и при этом слабоумная - на дереве сидит и глазами хлопает. Не понимает, почему коробка с вакциной меня разозлила.

«А что не так-то?» - почти обиженно спросила Лида. А, может, и не почти...

«Вы состояние здоровья собак проверяли перед прививкой? Суку на щенность? Глистов прогнали им?»

«Эээээ... нет...»

«А зря. Инструкцию читать надо прежде чем лекарства применять направо-налево. Собакам ваши подвиги могут дорого обойтись».

Она уставилась на мне зло, явно подбирая контраргументы.

«Короче, слезайте с дерева. Собакам я тронуть вас не позволю. У меня машина недалеко, отвезу вас домой».

«Точно не тронут?»

«Сейчас все улажу и не тронут», - обещал я, доставая пакет с треклятущими сардельками.

Одуряющий запах заставил сглотнуть слюну и собак, и меня... и девицу на дереве...

«Я вам дам сардельки. И заберу женщину. И ее вещи», - озвучил я предложение.

Собаки были согласны. Сейчас, когда сардельки манили и запахом, и видом, они на все на свете были согласны.

Я раздал каждому по половине сардельки. Осталась еще одна - на всякий случай. Если «всякий случай» не настигнет, сам съем.

Помог промерзшей, несчастной и усталой Лиде слезть с дерева и вместе с ней отправился собирать ее разбросанные вещи.

Она молчала, мрачно насупившись. Молчала, пока мы закидывали в грязный и, как оказалось, порванный рюкзак не менее грязное и частично попорченное собаками Лидино имущество. Пока упаковывали рюкзак в старый пакет из супермаркета, который хранился «на всякий случай» в отдельном кармашке того же рюкзака.

Молчала, надевая куртку.

Молчала, когда мы двинулись прочь от собачьего оврага к дороге, ограничивающей лесополосу.

Я уже надеялся, что смогу спасти эту... спасательницу собачью... без эксцессов. Но тут она заговорила.

«А что мне было делать-то? Что? Как им еще помочь? Они же все заразятся и перемрут!»

Из кустов подтянулись заинтересованные собаки - люди сейчас будут лаяться, надо поглазеть! Тем более, что сардельки у собак уже кончились, а у меня одна осталась...

«По правилам собак должен забрать отлов, отправить в карантин, обследовать, проглистогонить и привить», - честно ответил я.

«Так вот уже неделю как не забирают! На конюшне объявили об эпидемии прямо на следующий день после того, как мы Черныша нашли. Про стаю знаю все. А они до сих пор здесь. И так их и бросят на смерть!»

«На конюшне?» - озадаченно уточнил я.

«Да. Тут конюшня рядом, я туда езжу. Но я же не об этом! Неделю все знают что эпидемия бешенства пришла! А собаки все еще здесь. Вот я и решила им за свой счет прививки сделать, чтобы они не заразились и не погибли. Вы говорите, я неправа. Я дура и вред собакам причинила. А как надо-то, умный вы наш? Научите, я так и сделаю!»

«По хорошему, собак надо куда-то забрать. Даже если они здоровы и готовы к прививкам, за ними потом две недели надо присматривать. Для этого привитых отправляют в карантин».

Мы, наконец, вышли к тропинке, ведущей к дороге. Скоро, скоро дойдем до машины.

И потом мне с этой...спорщицей пламенной... в машине трястись битый час пока до метро ее не довезу...

«Хорошо, я могу забрать их к себе на дачу. Всех. У меня участок девять соток и забор хороший. Поместятся и разбегаться не будут!» - выпалила Лида, приняв решение.

«А дальше что?»

«А дальше я буду ездить сюда с работы, и на работу отсюда. Я так летом живу, пока тепло. И буду собак утром и вечером кормить. А вы поможете мне им всем прививки сделать и научите как себя вести чтобы они меня не сожрали...»

Ну хоть понимает, что могут... понимает... и все равно спасать рвется.

«И как вы собрались стаю на дачу к себе доставлять?» - уточнил я, щелкая брелком.

«А вот так!» - полоумная девица подбежала к моей машине, открыла свежеразблокированную дверцу и скомандовала: «Собаки, домой!»

«Домой? Что такое - домой?»

«Она сказала «Домой?» У нас снова будет дом?»

«Что она сказала? Ты понимаешь людей?»

«Что это за штука? Я не хочу в эту штуку!»

«Домой, домой! Домой к говорящему мужику с сардельками!»

«У нас будет дом, урааа!»

«За мной!» - седоусый старый недотерьер первым заскочил в машину, увлекая за собой всю стаю.

Я стоял дурак-дураком, с одинокой сарделькой в рюкзаке, а в это время восторженно галдящая лавина бродячих собак заполоняла мою машину.

«И теперь - везите!» - прошипела Лида, ухмыляясь жутенькой асимметричной улыбкой.

Как бишь у нее была фамилия? Ангелицкая, кажется? Это какая-то неправильная ангелица!

Часть 6. Добрый дурак

До дачи, которая была расположена «тут, недалеко», оказалось больше восьми километров по буеракам и лужам. А на подъезде к товариществу ждал «прекрасный» сюрприз: электронные ворота, которые открывались телефонным звонком. А телефон-то у горе-ангелицы разрядился... У меня, конечно, лежал в «бардачке» заряженный Power Bank. Только вот вспомнила Лида о том, что для открытия ворот нужен работающий телефон, перед теми самыми воротами.

Я сидел, голодный, не евший с двух часов дня, ночью, в машине, наполненной перевозбужденными собаками, покусанный блохами, и медленно мутировал в женоненавистника. Сидел и ждал, пока, наконец, треклятущий смартфон зарядится достаточно, чтобы сделать один-единственный звонок.

Загонять машину на участок я не стал. Поставил у калитки и вывел собак.

Стая жалась друг к дружке. Все-таки больше половины - молодняк, на новом месте им было страшно. Так что достаточно было вести за собой троих старших, щенки последовали за ними.

Вот сейчас обустрою их, объясню не-знаю-уже-который раз, что вот-эту-вот женщину кусать и пугать нельзя. Напомню Лиде, что прежде, чем вакцинировать собак, она должна получить подробный инструктаж у ветеринара, а лучше и вовсе вызвать ветеринара для вакцинации сюда. И - домооой! Куууушать. И спать.

А потом забыть ангелицу эту с ее спасательными инициативами как страшный сон.

Участок оказался бедненьким. Старенький домик, явно построенный еще в советские времена. Забор из сетки рабицы. Какие-то непонятные, смутно видные в темноте навесы.

Теперь надо обойти по периметру новую территорию, объяснить собакам, где кончаются границы участка...

«Давайте сюда сардельку, я из нее кашу собакам сварю!» - потребовала Лида.

«Из одной сардельки восьмерым псам?!»

«Ну, у меня еще гречка есть... и немного геркулеса... и молоко сухое...»

Я вдохнул. Медленно, чтобы не заорать. Потому, что если заору, меня тут же поддержат собаки.

«Вы притащили сюда стаю хищников в восемь голов и хотите кормить их кашкой на сухом молоке?»

«Ну а что я еще могу сделать? Магазины-то уже закрыты. На часы посмотрите!»

Вдох. Выдох.

«В машину! Сейчас посмотрю где ближайший круглосуточный и закупимся нормальной собачьей едой!»

Вот так вот. Снова не домой. Хорошо, конечно, что собаки из салона выгрузились и теперь осваивают Лидин участок. Но блохи, судя по ощущениям, остались.

«Денег у вас сколько на закупки?»

«Ээээ... рублей пятьсот... на дорогу брала...» - захлопала ресницами ангелица.

Что можно купить на пятьсот рублей, чтобы накормить свору из восьми собак?

Что можно купить, если у тебя дома есть крупа?

В принципе, достаточно. На пару куриных тушек и еще пакет-другой крупы хватит. И каша будет ядреная, на курятине. То, что надо.

А потом... потом...

«Вы тогда когда в следующий раз приедете?» - прервала мои раздумья Лида.

«Что?»

Не собираюсь я больше приезжать!

«Ну, я одна не справлюсь. Собак надо всех осмотреть, вы сами сказали - проглистогонить. Привить. Меня они не слушаются. Мне ваша помощь нужна».

«Это вы взялись спасать собак. Так сами и спасайте. За свой счет!»

«Ну я же не денег прошу! Мне делом помощь нужна, а не деньгами!»

«Я вам и помогаю. Делом. Больше, чем мог бы. Я давно не ел, устал после рабочего дня. Но вместо того, чтобы поужинать и спать, ношусь тут по всей округе, спасая одну девицу и целую стаю собак!»

«За это спасибо. Но мне... и собакам... нам все равно нужна ваша помощь!»

«Нет и точка. Или высаживаю из машины и сами как хотите добирайтесь до магазина и обратно».

Остаток поездки прошел в мрачном молчании. Ангелица дулась. Я не желал слушать ее уговоров.

Высадил у калитки и отправился домой.

Вот черт меня дернул тогда остановиться на дороге ради незнакомой женщины.

Дурак я все-таки. Добрый дурак. За что и страдаю.

Часть 7. Отказ не принимается

Некий негодяй разбудил меня звонком в шесть утра. И, кажется, прозванивался этот негодяй давно. По крайней мере, конец сна был как-то подозрительно наполнен трезвоном разных неуместных предметов.

«Слушаю...» - выдавило в трубку сонное подобие меня.

«Помогите, они не выпускают меня из дома!» - пропищал негодяй в трубку сонным девичьим голосом.

«Кто не выпускает?» - не понял я спросонья.

«Собаки!»

«Какие?»

«Те же что и вчера!»

Мозг упорно отказывался просыпаться и думать. Негодяй с девичьим голоском не желал ничего толком объяснять.

«Дайте телефон собакам. Я все улажу».

В трубке раздалось истошное многоголосое «Дай-дай-дай-мне-жрать-кушать-еда-дай!»

Кажется кто-то включил громкую связь.

«Чего орем?» - гаркнул я в трубку.

«Что? Где? Говорящий мужик! Это он! Говорящий мужик!» - загомонили собаки.

Так...

Кажется я прямо сейчас делаю что-то очень-очень странное...

«Кушать хотим. Она пришла. С едой. Открыла дверь, а потом закрыла. И еду не дает», - объяснил, наконец, голос седоусого недотерьера.

Тааак.

Лида вышла из дома с кашей. Собаки бросились к ней с лаем, требуя каждый себе побольше-побыстрее. Лида испугалась и заперлась в доме. Теперь звонит мне. А я прямо при ней по телефону с собаками препираюсь...

«Вы много орете. Отойдите и ждите когда еду положит и уйдет. Тогда ешьте. А то не будет кормить. Спрячется и не выйдет».

Гомон в трубке отдалился.

«Не знаю, что вы сделали, но они отошли к теплице и теперь лают оттуда. Можно выходить?» - спросил голос Лиды.

«Да, оставьте им еду и отходите. Они голодные, потому и орут. Нападать не будут. Только кормите подальше от крыльца и калитки, а то пока едят выйти не сможете», - подтвердил я.

«Спасибо», - она ушла со связи.

«Кто это был?» - уточнила, забираясь мне на колени, любопытная Чука.

«Да так... одна женщина...» - неохотно ответил я.

«Женщина? Женщина которой от тебя пахло вчера? У тебя появилась женщина?» - оживилась Чука.

«О, у Стаса женщина. Давно пора!» - одобрительно поддержал ее Хавчик.

Весь мой паноптикум резко активизировался.

Обожженная слепая кошка Чука. Ястреб-перепелятник без одной лапы. Ворон с изувеченным крылом. Черепаха-красноушка без куска панциря.

Все четверо пришли в бурное возбуждение от предположения Чуки.

«Тихо вы! Она не моя женщина. Я проснулся и иду есть. Кто будет спорить, не дам еды».

Не очень честно. Но сработало.

«Да-да, мы все поняли», - пробурчала Чука, и остальные с нею молча согласились.

Так-то лучше. Не хватало еще, чтобы эту... ангелицу неправильную... моей женщиной назначили!

Моя женщина, она должна быть другая. Она должна не задавать вопросов, все понимать сама без объяснений и вести себя так, словно ничего странного вокруг нее не происходит. Иначе ужиться будет невозможно. Проверял.

День, который начинается в ранней побудки, проходит как-то коряво. Этот не был исключением. Мысли путались, все валилось из рук. Кофе в промышленных количествах не помогал. Совсем. То есть, минут двадцать он действовал. А потом я снова превращался в злобную сонную тушку.

Домой. Побыстрее закончить дела, и домой. Проглотить ужин и спааааать, спааааать...

Звонок настиг меня у подъезда.

Только бы не ангелица!

А, нет. Анюта. Значит, все нормально.

«Ты уже закончил с делами?» - деловито уточнила зверская врачевательница.

«Ага, почти дошел домой».

«Собирайся и выезжай за мной. Ужин с меня, съедим в машине».

Что за...

«Анюта, в чем дело? Куда и зачем тебя надо везти?»

«К Ангелицкой Лидии на дачу. Ну, к той, которая бешеного пса нашла. У нее там стая подобратышей. Восемь голов. Всех надо осмотреть и решить вопрос с прививками. А она с ними не справляется. Сказала, ты эту стаю сам к ней привез. Вот и обеспечь лояльность и хорошее поведение пациентов!»

Опяяяяять! Опять эта ангелица до меня добралась! Теперь через Анюту!

«Анют, она сама хочет их спасать. За свой счет по ее словам. Не втягивайте меня в это!» - взмолился я.

«Слушай, ты, кинолог-по-телефону-болтолог! Если верить Ангелицкой, ты их утром по телефону унять умудрился! Так соизволь доделать дело до конца. Без тебя собаки пропадут, она с ними не справится и все кончится плохо и для нее и для стаи. Жду тебя. У меня сосиски, венские. Ангелицкая обещала забацать для нас с тобою плов. Так что пошевеливайся, отказ не принимается! И запомни: ты делаешь это не для Ангелицкой. Не для меня. А для собак!»

Да уж...

Анюта права.

Не справится без меня ангелица. Она уже утром не справилась. Если я не влезу в это дело, просто будет названивать каждый раз, как что-то не получается.

Кажется, влип я с этой Лидой в самое что ни на есть ломовое непрофессиональное любительское волонтерство.

Часть 8. Тревожные новости

Ангелица по имени Лида встретила нас в окружении собак. Утром она их, вроде бы, боялась. А сейчас совершенно спокойно разгуливала по участку в окружении стаи.

Правда, стая сопровождала ее молча. Никто не орал.

Может, дело в том, что она их боится только когда они лают?

Я это и раньше замечал за людьми. Молчаливую собаку они считают мирной, а шумную - агрессивной.

«Привет, Говорящий Мужик. Мы молчим, как ты сказал. Мы молодцы, да?» - доложился седоусый.

Этот бодрый низкорослый старикан, как ни странно, верховодил стаей из более молодых и крупных собак.

Вот оно, «концентрированное мужество маленькой собачки».

Но, надо отдать ему должное, мое утреннее послание он донес до всей стаи, и вели собаки себя очень и очень прилично.

Еще в машине мы с Анютой договорились , что сначала займемся собаками, и только потом - обещанным пловом (надеюсь, он действительно будет, и будет при этом вкусным).

Собаками мы и занялись.

Анюта и раньше вытаскивала меня на непростые случаи. Для нее я - чудо-кинолог, который может успокоить самую буйную собаку, подманить самую затравленную и дикую и обеспечить их примерное поведение на осмотре.

А для меня Анюта - ветврач, к которому я в любое время суток могу заявиться с животиной, которой необходима помочь. В любое. И не получу отказа. Даже если припру опасную для жизни экзотику - рысь со сломанной лапой мне до сих пор иногда поминают.

Вот так и сотрудничаем уже не первый год. Да.

Поэтому я и не мог отказать Анюте там, где Лиде сказал «Нет». Договоренности нарушать нельзя.

Собак мы забирали в дом по одной и осматривали при хорошем освещении. Вели себя все хорошо, хотя вопрос «зачем штуку в попу?» поднимал каждый пациент.

Ну... я бы тоже на их месте поднял.

В остальном, работала в основном Анюта. Работала сноровисто, поэтому справились быстро. помыли руки, пошли кушать плов.

Плов пах упоительно. Лида поставила перед нами огромные суповые тарелки и навалила угощения с горкой. Самое то для усталого голодного «говорящего мужика».

«Стас», - начала Лида, когда я подносил ко рту очередную ложку, - «Я хочу вас нанять!»

«Что?»

«У меня есть деньги. Тридцать шесть тысяч. Я на зуб копила. Этого хватит чтобы вы хоть немного собак социализировали? А то у меня уже хотят взять одну из молодых сук, сразу как карантин кончится, возьмут. А они все дикие».

«А кто берет, зачем? Какие условия?» - поинтересовалась Анюта, пока с куда меньшим удовольствием ,чем полминуты назад, пережевывал плов.

«Да тут, недалеко, в товарищества хотят. Не на цепь, у них предыдущая собака свободно по участку бегала. Они круглый год живут, им собака очень нужна».

«А с прежней что стало?»

«Отравили...»

«Что?» - спросили мы с Анютой хором.

«Неделю назад кто-то отравил. Прямо через забор приманку отравленную перекинул».

Мы переглянулись.

«Лида, я займусь собаками. Ладно. Но вы тоже должны кое что сделать».

«Что?» - с энтузиазмом поинтересовалась она.

«Найдите всех собаководов в округе. Выясните, были ли еще отравления собак».

«Чтобы им тоже предложить наших найденышей?» - прощебетало наивное создание.

Все-таки надо уточнить на счет слабоумия после вакцинирования....

«Чтобы выяснить, не травит ли кто-то в округе собак намеренно. Иногда так делают особо наглые и беспринципные воры. Одна отравленная собака, это возможность обчистить целое товарищество!» - объяснила Анюта, пока я пытался найти слова, которыми можно оформить ответ цензурно.

«Моих тоже могут потравить? Стас, скажите им, чтобы не брали еду ни у кого кроме меня и вас!»

«Скажу, скажу», - честно пообещал я. - «Но они забудут о предупреждении, как только увидят приманку. Это уличные собаки, они привыкли брать все, что дают».

«Что же тогда делать?»

«Для начала выясните. были ли еще отравления собак. От этого зависит, надо за вашу стаю бояться или нет», - успокоила ангелицу Анюта.

Женщины остались обсуждать что-то свое, неинтересное и женское, а я вышел на улицу.

Без лишних глаз, без ненужных вопросов, здесь и сейчас можно узнать все новости, которые мне нужны.

И если наши с Анютой опасения верны, мне придется вмешаться.

Часть 9. Ночные разговоры

Днем было бы проще. Днем в округе полно ворон. Вороны - птицы умные и наблюдательные, все видят, все запоминают. И рассказчики отличные.

Только вот поздновато сейчас для ворон. Придется заехать завтра днем и поговорить с ними.

Зато вот прямо сейчас можно найти тех, кто ничуть не менее наблюдателен. И кто видит все, что происходит по ночам.

К моему удивлению, на зов довольно быстро откликнулся гулкий голос.

Неясыть.

Хорошее здесь место, раз неясыти живут с людьми бок о бок. Спокойное.

«Чего орал? Зачем звал?» - поинтересовался он, устраиваясь на ветке яблони.

«Поговорить надо», - честно ответил я.

«А мне-то зачем это надо?»

Я достал из рюкзака пакет с угощениями. Сегодня - нарезанная кусочками куриная грудка.

«Ладно. Говорим», - снизошел мой новый знакомец.

Не поворачивая головы, я покосился на кроны близрасположенных деревьев. Потом - на крыши строений.

Вот она, вторая неясыть. Подруга моего собеседника. Сидит на дровяном навесе.

Что ж. Двое собеседников лучше, чем один. Вдвое больше глаз, больше увидели и запомнили.

И рассказали.

Да, они видели. Видели, как собака болела. А потом собаки не стало. А потом появился человек и пришел в дом, где летом жили люди. А сейчас не живут.

Перелез через забор, дошел до двери и осторожно открыл ее. Ушел внутрь, вышел с сумками. Унес сумки к машине, которая стояла за воротами. А на следующую ночь пришел к другому такому же дому. И сделал то же самое.

Пока была жива собака, человек этот не приходил. А когда собаки не стало, ходил четыре раза. Каждую ночь. И каждый раз - в новый дом. А потом перестал ходить.

Потому что настали дни, когда людей много.

И когда людей снова стало мало, уже не приходил.

Значит, вот как.

Собаки не стало, и сразу четыре дома подряд некто обнес. Я так понимаю, «дни, когда людей много», это выходные. В будни вор в дома забирался, а в выходные кража была замечена. Дачный сезон сейчас еще не до конца закрыт, остались в домах не вывезенные на зиму ценные вещи. Но на неделе дачники уже предпочитают жить в городских квартирах. Самое «урожайное» время.

И, похоже, отравили собаку прямо посреди дня. Логично. Пройти и перекинуть приманку через забор - минутное дело. Днем никто не обратит внимания. Люди, в основном, на работе или занимаются своими делами. А вот ночью сама собака шум и поднимет, когда отравитель подойдет к забору.

Плохо. Нужно серьезно поговорить с собаками. Днем мы не можем их сторожить, они сами должны о себе позаботиться. Иначе скоро Лиде некого будет пристраивать.

***

Подзывать стаю даже не пришлось. Они с большим интересом наблюдали за моей болтовней с совами.

«Приходит плохой человек. Кидает через забор еду. Еда неправильная. Брать нельзя», - сообщил я мохнатой компании.

«Да ладно! Не бывает такого. Еда всегда хорошая», - усомнился один из недопесков.

«Ага, ага. Как это нельзя брать еду? Тогда другие съедят!» - подхватила мохнатая братия.

Переорать это многоголосое безобразие не распугав их рыком было невозможно. Поэтому я просто дождался, когда галдеж стихнет.

«Еда плохая. Сделана назло собакам. Плохими людьми. Есть нельзя. Будет больно и плохо».

Объяснять собакам, что они могут умереть, бесполезно. В голове это у них не укладывается. Другие умереть могут, но они-то как? Словно дети - верят, что мир существует только пока существуют они сами.

А вот боль и болезнь - понятия им знакомые. Этим я и пытался их напугать.

«А я помню. Мне мальчишки дали кусок мяса. Я его съел. А они обратно вытащили. За бечевку. Было больно, а они хохотали. Покусал одного», - неожиданно поддержал меня седоусый.

Тут уже и отец собачьего семейства припомнил, как съел старую склизкую рыбу, и потом его долго этой самой рыбой тошнило. И мать собачья припомнила, что как-то раз застрял у нее между зубами кусок кости и долго ранил десны и мешал жевать пищу.

Молодняк слушал завороженно. Для них истории про плохую еду, которая причиняет вред, были чем-то сродни страшным сказкам, которые дети людей так любят рассказывать друг другу, забившись вместе под стол или в шкаф. Чтобы было страшнее.

Выдохнув, я пошел к дому.

На завтра внушения хватит. А потом я приеду и еще собак позабалтываю. И так пока они окончательно мне не поверят.

***

«Анюта, пора собираться. Ночь уже почти. Лида, я завтра свободен и могу заехать днем. Вы во сколько будете?»

«А сможете меня у метро подобрать часа в четыре? Тогда вместе приедем и вот как приедем, сразу сможете собаками и заняться», - предложила ангелица. - «А я тогда смогу прикупить собакам еды побольше и сразу, чтобы на себе не тащить».

В принципе, логично. Эта хвостатая орава кушает хорошо. Таскать еды нужно много. Проще довезти на машине.

«Хорошо. Подвезу».

Да.

Теперь мне придется вернуться сюда. И снова. И снова.

Потому что сюда пришел человек, сеющий смерть ради своей выгоды.

И теперь в опасности и Лидины собаки, и не только Лидины.

Часть 10. Серокрылые агенты

Лида, воспользовавшись оказией, привезла целую сумку-тележку продуктов, каковые и отправилась разбирать, оставив меня наедине с собаками.

Что ж...

Пока поговорить еще кое с кем и уточнить то, что удалось узнать от сов.

Закинув голову, я издал хриплый, скрежещущий зов. Зов для тех, кого из птиц ценю больше всех за наблюдательность и рассудительность. Они могут не только увидеть, но и понять, запомнить и рассказать.

Вездесущие, серокрылые и очень, очень предприимчивые, они отозвались на мой зов довольно быстро.

«О, мужик. Мужик говорит! Говорящий мужик, ну надо же! Мужик а ты меня понимаешь или просто так за нами повторяешь?» - весело прокричала сверху самая общительная.

Сейчас, когда птенцы уже выросли, они все не против поболтать.

«Понимаю, понимаю. Прекрасно я понимаю, что ты мне говоришь», - ехидно отозвался я.

Если бы нечто подобное сказал человеку попугай или ворон, человек был бы сильно удивлен.

Вот и ворона вопила минуты три.

Потом, наконец, успокоилась и перелетела поближе ко мне.

«Че, правда-правда говорящий?»

«Ага. Говорящий. И с сардельками».

«Сардельки? Где? Дай!»

«Расскажешь то, что мне нужно, дам...»

Всего их набралось пятеро. Перебивая друг друга, галдя, уточняя, иногда вступая в споры, вороны рассказывали.

И рассказ получался очень, очень нехороший.

Сначала в товарищество приходил человек. Стучал в калитки, говорил с людьми. А если люди не открывали, заглядывал через заборы.

Дважды вороны видели, как человек перекидывал что-то через заборы домов, в которых жили собаки. Что, издали было непонятно, но собаки это съедали. Так что, наверное, еду. И после этой еды собаки сначала делались вялыми, а потом умирали.

Вороны прекрасно запоминают лица, но, увы, «человек со светлыми глазами и светлыми короткими волосами, то бритый, то небритый, с носом длинным и маленьким шрамом на лбу» - типаж такой... распространенный, что даже я, если постригусь покороче, под описание подойду. Особенно когда спросонья решу не бриться.

Зато узнать его в лицо сами вороны прекрасно способны.

На том и договорились: если увидят его, а я буду здесь, прилетят и расскажут. Если не будет меня, дождутся моего приезда и расскажут уже тогда. Не бесплатно, конечно... но на то они и вороны. Но агенты никогда не работают бесплатно. А агентурная сеть, способная незаметно наблюдать с воздуха, стоит килограмма-другого вкусного мяса. Особенно учитывая склонность ворон делиться новостями друг с другом. Выслеживать отравителя будет не пять ворон. Выслеживать его будут все вороны в округе (ох, боюсь, парой килограммов благодарностей не отделаюсь потом).

«Ой, а вы тут чем занимаетесь? А мне можно тоже?» - раздался голос от двери.

Лида с большой поварешкой в руке стояла на крыльце и с детским восторгом смотрела, как вороны, обсевшие мои плечи и руки, едят угощение прямо с ладоней.

Заметила таки!

«Подходите медленно, чтобы не спугнуть. Попробую их уговорить...» - отозвался я и тут же обрадовал ворон: «Сейчас подойдет вот эта женщина и еще вкусного даст».

Чудеса дипломатии. Все счастливы. Ангелица кормит птичек. Птички кушают вкусные сардельки. А мне все равно нужно с Лидой кое что обсудить.

«Я сегодня выяснил кое что на счет отравления собак. Было не меньше трех случаев с начала сентября. Во всех трех случаях сначала по товариществу ходил некий человек славянской внешности и что-то предлагал. Потом, всегда днем, травили собаку. Потом пропадали вещи из домов дачников. Надо предупредить окрестных собаководов, а они пусть всех своих знакомых в округе предупредят. И это проще вделать вам, пока я занимаюсь с собаками. Вот прямо сегодня и начать, скоро народ поведет собак на прогулку».

Агент Ангел кивнула, продолжая кормить серокрылых агентов.

Ну вот, вроде, все получается неплохо.

Вороны будут отслеживать отравителя. Лида распространит информацию о нем среди собаководов.

А я дождусь когда он появится в пределах досягаемости. И сделаю так, чтобы больше он никого уже не отравил.

Часть 11. Он рядом!

Лида позвонила часиков в десять.

«Стас, я взяла «больничный»,и буду присматривать за собаками, чтобы их не отравили. Вы приезжайте сегодня когда вам удобно, я весь день на участке теперь».

«А с чего вы решили что их будут прямо вот на этой неделе травить?» - уточнил я.

«Не знаю я когда он до нас дойдет. Только в «Чайке», это рядом, я сторожа предупредила. А сторож его сегодня утром увидел, такой, как вы и говорили был. Белобрысый, наглый. Ходил по участкам спрашивал работу по мелкому ремонту, а сам через заборы заглядывал. А потом у сторожки вертелся и на пса глазел. В общем, спугнул его сторож. Вот куда он дальше пойдет? вдруг к нам?»

Эх деятельность-самодеятельность. То ли и правда сторож высмотрел вора, то ли нет... Надо будет опять с воронами поговорить. Они наверняка видели и точно скажут, того ли человека прогнал сторож.

«Опять к своей женщине пойдешь?» - лениво спросила Чука.

«Она не моя женщина!»

«Да. Только ты когда возвращаешься, все время ей пахнешь. Приведи ее уже сюда и не уходи больше!» - усмехнулась кошка.

«И собак целую стаю привести заодно?» - уточнил я.

«Собак не надо».

«Это ее собаки. Они вместе».

«Ладно, ходи к ней сам. Только потом возвращайся».

Напустив на себя обиженный вид, кошка ушла на подоконник - нюхать и слушать.

«Буду поздно. Или даже завтра. Если что, вас покормит Надя».

Надя - моя соседка, бодрая дама предпенсионного возраста. У нас с ней взаимовыгодное сотрудничество. Когда я задерживаюсь по своим делам, она кормит мой паноптикум. Когда она уезжает в отпуск, я ухаживаю за ее цветами. Всем удобно.

Прихватив рюкзак и ключи от машины, я вышел на улицу.

Охота начинается. Не знаю, чем она закончится. Но отравителя нужно остановить.

***

Товарищество встретило меня сонным уютом буднего дня. Это в городе в будни люди носятся как молекулы в пробирке. А здесь - благодать...

Собаки приветствовали меня бурным гвалтом, вываливая все новости одновременно. Восемь голосов, каждый вещает свое... понять невозможно совсем ничего.

«А вороны вокруг него суетились со всех сторон!» - закончил седоусый.

Вороны... вороны?

«Стоп, не галдеть. Старик, рассказывай ты!»

«А я и говорю: человек ходил, через забор смотрел, а вокруг ворони вились. Еды не предлагал. Но приходил аж три раза за день. Вот зачем он приходил? И почему вороны?»

Черт! черт, черт, черт!

Эта ангелица что, ясновидящая что ли?

Надо срочно, срочно выяснить у ворон где он.

А их... ни одной вокруг нет...

Значит, они все где-то еще.

Где?

Наверное, там, где тот, кого я ищу.

Я же им угощение обещал за слежку за ним. Вот они все и следят. Убедились, что меня тут нет, и следят.

И вот он где-то ходит. Далеко отсюда ходит. А я не знаю, где его искать.

Закинув голову, я издал зов. Еще раз. Еще...

Никто не откликнулся. Значит, не слышат.

Он где-то здесь. Неподалеку. И с ним целая туча ворон.

А я тут стою и не знаю где его искать.

Хотя...

Все же просто, очень-очень просто.

В машине есть ошейники, я привез их чтобы приучить собак ходить на поводке. Поводок тоже есть.

«Старик, мне очень, очень нужна твоя помощь!»

Пес посмотрел мне в лицо, прямо, не отводя глаза.

«Хорошо. Я понял. Найду его для тебя».

Часть 12. По следу

Зачем нужен поводок, когда ты можешь сказать псу словами, чего от него хочешь, и он тебя поймет?

Для того, чтобы успеть там и тогда, где слова - слишком долго.

Отдернуть небольшого пса за поводок проще, чем объяснять ему что происходит и чем это опасно. Гораздо проще.

Поэтому старый седоусый пес шел по следу, а я резво шагал за ним, готовый защищать своего спутника в случае опасности.

Найдем ли мы отравителя по следу? Не знаю. Но чем ближе мы к нему, тем больше шансов, что вороны услышат мой зов. Тогда все будет легко - они просто покажут мне его.

Я не думал, что буду делать при встрече. На месте решу. Главное - найти пока не отравил еще кого-нибудь.

Хорошо, что сегодня будний день. Народу мало и странный тип с собачкой на поводке, который идет, озираясь, и время от времени громко каркает, не привлекает внимания по причине отсутствия тех, кто это самое внимание мог бы на него обратить.

Мы вышли за ворота товарищества, прошли по неплохой асфальтированной дороге и свернули возле зажиточного дома, из-за забора которого на нас с интересом уставился крупный кобель немецкой овчарки.

«Странный человек, за которым летят вороны, через забор заглядывал?» - спросил я его прежде, чем пес начал нас облаивать.

«Да, был недавно, туда пошел... Аааа! Человек говорит! Все сюда, говорящий мужик! Никогда не видел!»

Был... недавно...

Мы его догоняем!

Многоголосый гвалт подхватил вопли заполошного пса.

«Где говорящий мужик? Где? Ты говорящий мужик? А ну скажи, скажи что-нибудь! Скажи, скажи!»

Мохнатые морды высовывали в щели под воротами кожистые носы, пытаясь разглядеть меня хоть одним глазком. Истосковавшиеся за день, они были рады любой потехе, а тут такое чудо.

Собак оказалось немало. Непонятно даже, зачем отравитель отправился именно сюда - так много собак незаметно не перетравишь, люди насторожатся.

Впрочем, возможно, он идет куда-то еще, я не знаю эти места...

Мы пропетляли по тропинке между заборами, вышли к грунтовой дороге вдоль рельсов, перешли рельсы и нырнули в калитку.

Еще одно товарищество.

Я снова издал зов.

«Тута, тута, давай сюда, здесь он!» - откликнулось сразу множество голосов.

Тута-то тута... только куда идти? Звук раздается откуда-то слева и спереди, а дорожка товарищества уходит направо.

«Куда ты, куда? Не туда идешь!» - раздалось над головой.

Часть ворон, потеряв терпение, отправились за мной - поторопить, показать дорогу.

Только вот беда... там, где птица пролетит, человек упирается в забор.

Пришлось петлять до еще одних ворот...

За воротами была дорога и поле. Просто поле, поросшее травой, пересеченное тропинками и колеями.

И там, на другом конце поля, даже отсюда видимые, вились и кричали птицы.

Теперь можно было уже не полагаться на собачий нюх.

«Быстрее, быстрее, давай же!» - подбадривали меня вороны.

«Здесь он, здесь он, здесь!» - доносил ветер приглушенный грай с другой стороны поля.

Я двинулся по дороге через поле... и стая на другой стороне двинулась в мою сторону.

Он шел прямо мне навстречу. Зачем? Почему?

Не знаю.

Но он прекрасно видел, где я нахожусь. Не мог не видеть - надо мною, так же, как и над ним, вились и кричали вороны.

Две стаи ворон двигались друг к другу, чтобы соединиться в одну.

А я шел навстречу тому, за кем гнался и только теперь начинал осознавать, что не знаю, что с ним делать при встрече.

Часть 13. Смерть убийце

Теперь я его видел. Ростом примерно с меня. Худощавый, но не тощий, а жилистый. С широко распахнутыми, почти безумными, глазами. И с небольшим черным пистолетом в руке.

«Вороны, вороны! Почему вороны, что им надо от меня?!» - спросил он меня хриплым голосом.

«Ты. Травил. Собак...» - выдавил я, глядя ему в глаза.

«Собаки... нахрен собак! Новых заведут... почему вороны?» - не унимался он.

А ведь он не в себе. Вороны преследуют его уже не первый час. Тут у кого угодно сдадут нервы.

А еще... зачем ему пистолет. Зачем?

«Он стрелял из этой штуки?» - спросил я ворон.

«Не попал! Не попал!» - ответил мне нестройный хор насмешливых голосов.

Стрелял, значит. По птицам...

«Ты каркаешь! Каркаешь! Это твои вороны!» - закричал он, срываясь на визг.

Отвлечь его, отвлечь разговорами и подойти вплотную, тогда смогу отнять оружие.

«Ты. Убивал. Собак».

Я продолжал идти, глядя в широко распахнутые, покрасневшие серые глаза отравителя.

«У тебя глаза, глаза, глаза зеленые!!!» - визжал он, поднимая пистолет.

Вскинуть руку я успел. Поэтому боль пронзила не лицо, а предплечье. Хлопок-боль, хлопок-боль. Несколько раз.

А потом я просто дошел и выхватил пистолет из его руки.

Он не сопротивлялся. Смотрел на меня, не пытаясь бежать.

Рука пульсировала от боли. Запястье что-то щекотало, словно травинка.

Я поднял руку.

Да.

Вся кисть в струйках крови.

Он убивал собак. Он пытался убивать ворон. Теперь он попытался убить меня.

Убийца...

«Убийца!!!» - каркнул я и ударил его пальцем в лоб, оставляя кляксу своей крови.

Сейчас не май, но вороны все поняли правильно.

«Убийца! Убийца! Убийца!» - клич заполонил небеса.

Теперь стая не кружила над отравителем, преследуя его. Птицы точно знали, что надо делать с убийцей. Куда лучше, чем я.

Он бежал, петляя, спотыкаясь, прикрывая голову руками. Птицы пикировали раз за разом, нанося удары крепкими клювами, и поднимались ввысь, уступая место собратьям, таким же разъяренным, как они сами.

Я шел следом, постепенно отставая от бегущего человека. Но это было не важно, стаю было и видно и слышно издалека.

Стая остановилась достаточно скоро. Теперь точно можно не торопиться.

Да. Уже никуда не побежит.

Вороны загнали его в прудик. В мелкий прудик с песчаными берегами. Там, раз за разом ныряя, чтобы увернуться от очередного клюва, он и стоял по грудь в воде.

Остановившись на берегу, я поднял правую, целую руку. Я ведь в ней что-то держу... что-то важное держу.

Черный, тяжелый, небольшой и опасный.

Это та штука, которая испортила мне руку.

«Убийца! Смерть убийце!» - кричало небо десятками голосов.

Да. Смерть. Смерть убийце.

Они не могут до него добраться в воде. Но я-то могу. Прямо отсюда.

Подняв пистолет, я прицелился... попытался...

Нет. Не смогу. Слишком быстро мельтешат птицы.

Значит, надо подойти вплотную и тогда...

«Стасик! Стасик, стой!»

Кто эта женщина, почему она держит меня за одежду?

Часть 14. Горячий чай

«Стасик, Стасик, не надо! Ты его убьешь, а тебя посадят. Пусть он сам утонет!»

Он... утонет? Тут же не глубоко...

Убийца снова нырнул, уворачиваясь от клюва. И снова. И снова.

Сколько он тут стоит в воде? Сколько вороны еще будут его мучить?

Он... утонет...

«Пойдем, у тебя кровь. И на руке кровь, и на лице кровь. И под ногами кровь, лужа целая!» - продолжала теребить меня женщина.

Кровь... да, из меня течет кровь. И мне больно. И я устал. Сильно устал...

«Нет, не садись. Пойдем! Я тебя дома в тепло посажу. На теплый диван. И дам чаю, крепкого теплого сладкого чаю!»

Чай. Я хочу чай. Да. Я очень сильно хочу пить. Теплое и сладкое.

«Пойдем», - каркнул я.

Она посмотрела на меня странно. И повела. За рукав.

Я не знал, куда мы идем. Я не помнил, кто эта женщина. Кажется, она меня знает. И она не враг. Значит, все хорошо».

«Ты сам на себя не похож, ты не в себе, давай всебяйся!» - гомонил кто-то у моих ног.

Пес. Серый с седыми усами пес. Кажется, он тоже меня знает.

Почему так путаются мысли?

Я подчинился и просто пошел. Женщина меня вела куда-то, значит, знает, куда идти. Вот и хорошо.

Мы шли, и шли долго. Потому что быстро у меня идти не получалось.

А потом пришли в дом.

В доме было тепло. Она сказала правду.

Я понял, что замерз. Понял, что на улице было холодно. Только теперь понял, оказавшись в тепле.

Чай у нее был, большая кружка. Не горячего, теплого. Стояла на столе. Я схватил кружку и начал жадно пить. А когда выпил, женщина дала мне еще одну...

Кружка за кружкой - не помню, сколько я их выпил. Но мысли потихоньку перестали путаться.

Эту женщину зовут Лида. Я помогаю ей спасать стаю собак.

Это дом Лиды. Дачный дом.

Я пью чай. Лида уматывает мне руку в кокон из бинтов и ваты. Зачем такой большой кокон? Не знаю. Наверное, надо.

Я Стас. Станислав Владимирович Бересклет. И я дурак. Попер на напуганного вооруженного человека, думая заболтать его и отобрать оружие.

Это срабатывает со зверями. Их можно заболтать.

А вот с человеком не сработало. И теперь я ранен.

А он...

Он остался в пруду, откуда сможет вылезти только ночью. Сентябрьской ночью. В мокрой насквозь одежде и с израненной головой и руками.

Если вообще выберется.

Лида...

Ангелица... вот какее называю...

Ангелица не пыталась его спасать. Совсем.

Она спасает меня. Как может. Отпаивает чаем. Забинтовала руку (все-таки, зачем такой большой кокон?)

«Стасик, ты как?» - спросила Лида, завязывая на коконе огромный узел.

«Лучше. Мысли не путаются. Спасибо», - ответил я.

«Ко мне Сильвер прибежал. Ну, ты его зовешь Старик. Один, с поводком и без тебя. И начал кричать. Он не лаял. Он кричал почти как человек. Ну, я с ним и побежала. Поняла, что случилась беда. А там...»

А там то, что не объяснишь словами, потому что такого не бывает...

«Я позвонила Анюте, она скоро приедет и посмотрит твою руку. А пока велела сделать ватно-марлевую повязку, чтобы кровь не шла. И еще у тебя на лице кровь, давай пластырем залепим».

Я покорно повернул голову, позволив налепить на себя здоровенный кусок пластыря.

Надо так надо.

Медленно подтащил к себе здоровой рукой по столу пистолет. Осмотрел.

Да уж. Я безумно везучий дурак!

Пистолет оказался спортивным. Из тех, которые стреляют шариками. Медными снаружи и стальными внутри.

Настоящий боевой пистолет пробил бы мою руку насквозь.

Из таких стреляют по мишеням. Некоторые, которых лучше бы не было, по собакам и птицам.

А бывает, используют вместо травматических - на эти, спортивные, разрешений не нужно.

«Это же его, да? Вы же не как ковбои каждый со своим пистолетом пришли?» - уточнила Лида.

«Да, его. Я у него отобрал».

«Вот просто так отобрал?»

«Подошел вплотную и из руки взял. Он боялся, поэтому отдал».

«Я бы тоже испугалась. У тебя глаза были такие... зеленые...»

«У меня всегда зеленые глаза».

«Нет. Совсем зеленые. Как в мультиках. У людей таких не бывает».

Не знаю, о чем она. Убийца тоже кричал про зеленые глаза.

«А сейчас какие?»

«Сейчас как всегда. Зеленые, но в меру».

«Спасибо... что остановила меня... и помогаешь».

Собаки, по одной, пробрались в дом и расселись вокруг нас кто на полу, а кто и на диванах. Мы их не гнали.

Так мы и будем сидеть, пока не приедет Анюта.

Потом, скорее всего, будет рентген. Вряд ли получится вытащить пульки без него. Надо же знать, где они находятся. Потом - много швов... А потом все будет в прошлом, и мы будем жить дальше.

Почему-то сейчас мне было хорошо. Рука пульсировала от боли. Где-то там, не так уж и далеко, стая ворон мучила человека-убийцу, не выпуская его из пруда. А мы с Лидой сидели, пили чай в компании восьми собак, и мир был невероятно уютен и прекрасен.

Часть 15. А говорил «не твоя женщина»

Анюта приехала вместе с Мишей, мужем. Осмотрела меня, диагностировала болевой шок (вот почему так мысли путались!) Посмеялась над коконом, в которую многострадальную руку мою запаковала старательная Лида. И, на Мишиной машине, повезла меня сдавать в травмпункт.

По дороге обдумали, что следует рассказать полиции - на такую травму вполне могут вызвать полицию. Не огнестрельное, конечно, но все-таки ранение, и на несоблюдение техники безопасности не спишешь.

Отредактированная версия выглядела просто и глупо: я занимался социализацией пса - приучал его ходить на поводке. Для удобства вышел в поле. В поле увидел стаю ворон и человека, который стрелял по этим воронам из пневматического пистолета. Подошел, сделал замечание. Человек открыл стрельбу по мне. Так как я находился близко, выхватил у него из руки оружие, после чего он убежал, вопя на ходу что-то бессмысленное и нечленораздельное - неадекватный, в общем, был человек.

В результате, хозяйка пса подобрала меня в состоянии болевого шока, отвела домой, отпоила сладким горячим чаем, оказала первую помощь и вызвала знакомых, которые отвезли меня в больницу.

Вполне складная версия, которая объясняет все. Даже состояние отравителя-вора-убийцы, если его вдруг обнаружат - живым или нет.

Анюта с Мишей довезли меня до травмпункта и уехали. Лида осталась со мной. Почему-то от осознания того, что там, в приемной, меня ждет эта девушка, на душе становилось спокойнее и теплее.

Она ждала все время, пока меня расспрашивали, делали рентген, вынимали из руки застрявшие в плоти шарики, накладывали швы на руку и скобы на скулу.

Несколько часов.

Почему я раньше не ценил ее способность беззаветно заботиться о ком-то?

Я вышел через несколько часов, рука в бинтах, на лице большой пластырь. А меня ждали...

Заботливо и деятельно, словно она не была измотана бессонной ночью, Лида выяснила мой домашний адрес, вызвала такси и повезла меня домой.

Домой...

«Эммм... Лида... У меня дома живут животные... вы их не пугайтесь».

«Почему их надо бояться? Они опасные?»

«Нет. Они покалеченные. Двое выглядят страшно. Еще у одного просто лапы не хватает».

«Раз покалеченные, то не страшные, а бедные», - сухо отрезала она.

Бедные так бедные. Надеюсь, она будет это помнить когда увидит Чуку. Некоторые визжат при первой встрече...

***

Руки слушались плохо, пришлось отдать ключи Лиде - она и открывала дверь.

«Ты привел свою женщину? Ой... ты ранен?»

Протиснувшись мимо Лиды, Чука, словно зрячая, бросилась ко мне. Здесь, где она знает каждую неровность линолеума, это легко.

«Бедная кошка... что с ней случилось?» - сдавленно спросила Лида, глядя как покрытая шрамами, почти везде лысая кошка с бельмами вместо глаз сноровисто карабкается вверх по одежде, а потом заботливо обнюхивает и ощупывает усами мои руки и лицо.

«Живодеры керосином облили. И подожгли», - сдержанно ответил я.

«Надеюсь, они об этом пожалели?»

«Да. Очень», - ответил я совершенно искренне.

Больше вопросов Лида задавать не стала. Выяснила где хранятся гостевые тапки, переобулась и ушла захватывать мою кухню.

Неуклюже сняв старую потрепанную ветровку, которую мне Лида выдала вместо моей простреленной и окровавленной, я пошел следом.

«А говорил «не твоя женщина». А она уже на твоей кухне еду готовит. Кто же она еще?» - насмешливо протянула Чука.

Вот чего я не понимаю в этой кошке, так это ее маниакальное желание организовать мне женщину. Мы, вроде, и так все неплохо живем. Без женщин.

«Стас, где тут еда для людей, а где для остальных? Одноногая птица только что отобрала у меня курятину, это был ее завтрак?» - раздалось с кухни.

Началось. Хавчик решил покомандовать.

Вздохнув, я отправился усмирять свой паноптикум. А то ведь и впрямь запугают ее. Не своим внешним видом, так наглостью несусветной. Они все такие - пробивные и готовые бороться за жизнь даже там, где не нужно.

Часть 16. Никто не поверит

К следователю меня вызвали через два дня.

Был следователь со мной вежлив, хоть и сдержан. Сразу понятно: для него я - свидетель, а не подозреваемый.

Кратко еще раз расспросив об обстоятельствах моего ранения, и сверившись при этом с некими записями (не теми ли, которые с моих слов составили в травмпункте?), попросил посмотреть несколько фотографий и сказать, не знаком ли мне кто-нибудь из людей, изображенных на фотографии.

Узнал я отравителя сразу. Бледный, облепленный пластырями, но вполне живой и с двумя глазами. Только странными какими-то глазами. Широко распахнутыми, словно у сильно напуганного человека.

«Вот этот человек в меня и стрелял, да. И его оружие я отдал вашему сотруднику».

«Скажите, а он себя не вел как-нибудь странно?» - уточнил следователь.

«Вел», - подтвердил я. - «Открыл по мне стрельбу и кричал что-то странное про то, что у меня зеленые глаза».

Следователь посмотрел пристально в мои глаза. Ну да, зеленые...

«Этот человек сейчас находится в отделении психиатрии. Из палаты выходить отказывается. Говорит про «колдуна с зелеными глазами», который натравил на него ворон. Вы можете это как-то прокомментировать?» - все так же вежливо уточнил следователь.

«Ну... когда он по мне стрелял, он уже вел себя странно. Очень странно. И вороны вокруг него вились, это да. Вороны вились, а он по ним стрелял, но при мне ни одну не подбил. Это все, что мне известно».

«А эти вороны, они просто вились или нападали на него?»

«Когда мы встретились, просто вились», - честно ответил я.

«А потом?»

«А потом он убежал, а мне стало сильно не до него. Больно, плохо и мысли путаются. Поэтому что с ним дальше случилось и почему у него столько повязок на лице и голове, я не знаю».

«Он сказал, что вы обвинили его в том, что он отравлял собак и натравили на него за это ворон».

«А он отравлял собак?» - уточнил я.

«Это не относится к делу. Вы его в этом обвиняли?»

«Я знал, что в окрестностях отравили нескольких собак. Но не знал, что это сделал он».

Следователь честно помучил меня каверзными вопросами. Что ж, работа у него такая. Убедился, что я не намерен рассказывать, почему на собачьего отравителя напали вороны и как это связано с отравлениями собак.

«Благодарю за сотрудничество», - наконец, закончил он допрос.

«Один вопрос. Это действительно тот самый человек, который травил собак? Можно переставать бояться и следить круглосуточно за подопечными?»

«Можно. Он сознался в отравлениях собак и более чем в десятке краж. Если его признают вменяемым, отправится под суд. Если нет, то сами понимаете. В таком состоянии его никто на улицу не выпустит, да он и сам отказывается выходить».

«Спасибо!» - искренне поблагодарил я.

Что ж. Вот она, кара небесная. Сколько бы ни работали с убийцей психиатры, он-то знает, что произошло на самом деле. Он знает. Я знаю. Вороны знают. Но никто, никто из людей ему не поверит.

Телефон зазвонил так неожиданно, что я чуть не уронил его, доставая из кармана.

Лида. Ангелица...

«Стас, поговори, пожалуйста, с собаками. Они залезли в теплицу и отказываются оттуда вылезать. А мне ее надо на зиму консервировать. Они должны уйти! Включаю громкую связь, теперь они тебя слышат».

Никто, говорите, не поверит?

Часть 17. Птица уходит из клетки

Если телефон звонит в семь утра, кто это может быть?

Ну конечно же, мой личный ангел. С очередной благой вестью...

«Стасик, прости, если разбудила, у меня к тебе одна хорошая новость и две просьбы».

«Начинай с просьб», - выдохнул я.

«Так вот, новость в том, что я нашла хозяев Иржику».

Похоже кто-то меня не услышал...

Иржик. Рыжий отец собачьего семейства. Видный рослый кобелина. Команды мы с ним за прошедший месяц отработали весьма достойно. Правила поведения в доме освоили и испытание на домашнюю собаку пес прошел успешно.

Прекрасная новость. Ждем просьбу... две просьбы...

«Пожалуйста, повыясняй, не сдает ли кто-нибудь из знакомых у тебя квартиру недорого ,и чтобы можно было держать там собаку».

«Сколько собак?»

«Наверное, одну. Я надеюсь остальных раздать до холодов. А Сильвера оставляю себе. Только мама против. Поэтому я от нее съезжаю... И в этом вторая просьба: у меня до зарплаты денег почти не осталось... помоги, пожалуйста, вывезти мои вещи на дачу!»

Вот так поворот. Никогда не интересовался личной жизнью Лидии Ангелицкой. А теперь придется поучаствовать.

«Ты уверена на счет Сильвера?»

«Да! Это самый надежный пес на свете, никому его не отдам!»

Надежный, согласен. И очень, очень смышленый. Я помню, что он сделал в тот самый день. Такое не забыть... Но чтобы ради него Лида решилась изменить всю свою жизнь?

Ангелица, как всегда, парит в своем неведомом и непонятном мне мире...

«Я буду свободен вечером, после пяти. Тогда и созвонимся».

Да уж.

Ради собаки... ради старого пса...

Такое мог бы учудить я... собственно, и учудил когда-то... но я их слышу, могу говорить с ними и мы друг друга понимает лучше, чем люди.

Но она? Обычный «глухой» человек?

Это... неразумно, но вызывает уважение. Поэтому отказывать я не стал.

***

Вещей оказалось немало. В основном - книги. Несколько коробок книг. Две сумки с одеждой и обувью и один большой пакет с зимней курткой. Личных вещей явно меньше, чем книг.

Помогая выносить коробки из квартиры, я отчетливо слышал сопение, вздохи и шаги в одной из комнат. Но никто не вышел попрощаться.

Что ж...

Нет у меня права лезть в чужую жизнь и чужую семью. Но в этой квартире, где множество безделушек, тщательно протертых от пыли, стоят на чистеньких салфеточках, покрывающих все горизонтальные поверхности, животным и впрямь не место. Ни животным, ни такому непредсказуемому чуду в облике человека, как сама Лида.

Много, много безделушек... и всего две сумки личных вещей у Лиды. Остальное - книги в пыльных коробках, которые, похоже, давно не открывали.

«Прости, что коробки такие пыльные. Я их только-только с антресолей вытащить успела, не протерла... это папины книги, они так там и лежали после того как папы не стало...»

«Лида, ты не представляешь, что и насколько грязное перевозилось в этой машине. Смахни пыль и тащим», - ответил я.

А что еще ответить?

Эта квартира со всеми бесчисленными салфеточками и статуэточками была похожа не на жилье, а на какой-то музей. И жить в ней было нельзя. Только присутствовать. Как посетитель в музее.

Я забирал оттуда девушку и ее вещи. А казалось мне, что забираю какую-то странную птицу из клетки, настолько тесной, что птица эта так и не научилась летать.

«Мне только до зарплаты продержаться. Обычно я половину маме отдаю, на домашние расходы и еду. Еще четверть уходит на постой коня. А если себе все деньги оставлю, мне хватит и на жизнь и на съемное жилье, думаю, ну, на самое-самое простенькое», - продолжала щебетать странная черноволосая птица Лида, накидывая ветровку поверх своего нелепого свитера.

Мне так и виделась нелепая голенастая черноголовая хохлатая птица ,которая вышагивала своими голенастыми лапами, волоча за собой неуклюжие белые крылья, и пела, пела, пела... немного испуганно, но воодушевленно.

Часть 18. Человек, плохой, с кусачками

Собаки, как всегда, высыпали нам навстречу всей толпой. Все семь - Иржик пока еще был здесь, только юная Рада, дочка Иржика, отправилась к новым хозяевам на место отравленной хранительницы двора. На новом месте я ее уже навещал, с новыми хозяевами говорил и остался доволен тем, что увидел. Остальных бы так же удачно пристроить...

«Приходил человек плохой, хотел ломать забор, мы его прогнали!» - доложил старик Сильвер.

«Какой еще плохой человек?» - насторожился я.

«Он уже раньше приходил и ругался через забор и на Лиду кричал. А теперь без нее пришел и забор хотел ломать. Вот тут в углу».

Я отправился следом за псом. Озадаченная Лида - со мной.

«Вот тут ломал и даже немного сломал. Но мы его прогнали!»

Да уж. Сломал... проволока, из которой сплетена сетка-рабица, из которой сделан забор, перерезана в трех местах, свежие заостренные блестящие срезы, словно от кусачек.

«Лида... тут какой-то сосед приходил скандалить без меня?»

Девушка задумчиво посмотрела на меня... на собак...

«Да. Это Виктор. Он тут зимует, у него дом теплый. И он... немного не в себе, у него справка даже есть. Ему не нравится, что у меня так много собак и он приходит ругаться».

Приехали! Мало было отравителя с пистолетом, теперь еще какой-то сумасшедший Виктор с кусачками!

«Почему раньше не сказала?»

«Ну... он же просто ругался. Я не думала, что он что-то еще сделает. А ты... у тебя швы были, а ты все равно с собаками работал. Зачем тебя беспокоить было? И он вообще тебя боялся, когда ты приезжал не приходил».

«Понятно. Зря. Всегда рассказывай о таком. Сумасшедшие, они что угодно сделать могут!»

«Хорошо», - не стала спорить ангелица.

«И ты рассказывай если будут плохие люди ходить или Лиду обижать!» - велел я псу.

«Буду!» - пообещал старик.

Да. Этот будет. А пока...

А пока я дошел до сторожа. Позвал его и соседку Ирину, которая тоже жила здесь круглый год.

Вместе мы составили акт о попытке проникновения, сфотографировали следы взлома и следы на земле. Свидетели подписались и оставили свои данные. Сторож сильно извинялся и убеждал нас, что никто посторонний вроде в товарищество не приходил. Очень горячо убеждал, как человек, который сам себе не верит.

Надо будет составить заявление в полицию. Доказать, что это сделал сосед нам ,конечно, не удастся - кто же поверит собакам? Но если он боится меня, значит, на самом деле он трусоват, и явление людей в форме может припугнуть его и отучить делать гадости.

Может припугнуть. А может и не припугнуть...

Если у этого Виктора и впрямь не все в порядке с головой, ждать от него можно чего угодно.

Плохо это. Плохо.

Надо будет после того, как помогу Лиде перетаскать вещи в дом, поговорить с собаками и снова напомнить им об опасностях и о том, чего ни в коем случае нельзя делать.

Вот ведь стая невезучая какая-то у нас. То эпидемия бешенства, то отравитель, то вот теперь псих с кусачками.

Поскорее бы их всех пристроить и отправить всю эту эпопею далеко на антресоли памяти!

Часть 19. Виктор делает свой ход

Оказывается, у Лидиного СНТ есть свой участковый.

Человек немолодой, усталый даже на вид.

Пришел, что удачно, когда я занимался собаками.

Представился, поздоровался, предъявил документы.

«Тут на вас заявление подали...»

Лида изумленно захлопала глазами и пропищала что-то бессвязное.

«Вы уверены, что на нас, а не мы?» - осторожно уточнил я.

«Ваше заявление тоже у меня с собой. А еще - заявление соседа. На владелицу у участка».

Тааак. Лида выглядит растерянной, хлопает ресницами и не понимает что делать. Придется брать ситуацию в свои руки.

«Будем знакомы. Станислав Владимирович Бересклет. Кинолог и друг Лидии Ангелицкой, владелицы участка. Давайте пройдем в дом и вы все расскажете, а то на улице уже прохладно».

Участковый спорить не стал. Мы устроились на кухне, которая заодно выполняла роль веранды, столовой и гостиной с телевизором, как нередко бывает на старых дачах.

«Вот такое заявление на хозяйку участка поступило», - сказал участковый с красивой благородной фамилией Воронцов.

Заявление было хаотичным и пестрело орфографическими ошибками. Было понятно, что человек писал, не вчитываясь в написанный текст. «В порыве вдохновения», так сказать.

Какие у Виктора оказались претензии?

Лида, якобы, устроила на своем участке притон (дословно- притон!) для бродячих собак, каковые собаки разбредаются с участка, нападают на прохожих, забираются на участки других членов СНТ, где занимаются злонамеренным вредительством (им самым, опять-таки дословно) и ведут асоциальный образ жизни (вот это мне труднее всего представить в исполнении собак).

«Вы же сами понимаете, что это вот заявление писал неадекватный человек», - сказал я, ознакомившись.

«Не только понимаю. Но точно знаю. Этот человек стоит на учете в психдиспинсере. И заявления мне странные пишет на соседей регулярно. Но проверку я произвести должен. Потому что сигнал поступил: стая собак, опасная для граждан стая. Так что теперь вы мне напишете объяснительную, где расскажете, что это за собаки, почему они здесь в таком количестве и какие меры по обеспечению безопасности и комфорта соседей вы принимаете в связи с наличием собак на участке».

Что ж. Все оказалось не так сложно, как я ожидал. Это хорошо.

Тем более, что сегодня председатель товарищества на месте. А это значит, что можно подойти к ней с шоколадкой, объяснить ситуацию и сделать в комнате правления копии ветеринарных паспортов всех наших собак.

Объяснительная получилась обстоятельная, с документальными доказательствами того, что собаки, во-первых, привиты и получают ветеринарный уход, во-вторых, проходят курс адаптации с кинологом, а в-третьих (что подкреплено фотографиями, которые мы с участковым сделали вместе) не имеют возможности покинуть участок.

Воронцов выглядел удовлетворенным. По его словам, этого более чем достаточно.

Теперь, когда мы закончили с объяснительной, наконец, пришло время дырки, прорезанной в сетке.

«Мы уверены ,что это Виктор Серов сделал!» - решительно выпалила Лида.

«А доказательства у вас есть?» - уточнил участковый.

Лида посмотрела на меня. А я-то что сказать должен? Что собаки все видели и мне доложили?

«После этого случая собаки очень нервно реагируют на него. Я уверен ,что это последствия попытки проникновения на участок, который они считают своей территорией. Это первое. Второе - снаружи забора рядом с местом, где разрезана сетка, мы нашли и сфотографировали следы, похожие и по размеру и по рисунку подошвы на следы его ботинок. И третье, он уже давно проявляет враждебность и пытается скандалить на счет этих собак, и при этом больше людей, которых бы не устраивало наличие животных на участке Лидии Ангелицкой, нет».

«Вполне вероятно. Но все эти доказательства косвенные», - все так же устало ответил участковый.

«И что же теперь делать тогда?» - с почти детской обидой спросила Лида.

«Камеру поставьте, чтобы были доказательства. И будьте осторожны. Иногда Серов бывает агрессивен. За ним числится несколько хулиганских нападений с нанесением побоев. И все - на женщин. Поэтому постарайтесь одна, без сопровождения, с участка не выходить. Только собак как сопровождение не берите. Если его покусают, сами понимаете, что будет».

Мы понимали. Даже Лида. Поэтому вежливо проводили Воронцова до калитки. Вошел в положение человек, предупредил об опасности, совет дал хороший, и спасибо ему за это большое.

Но все-таки агрессивный псих, который уже начал действовать, меня категорически не устраивает. Надо что-то делать с ним. Что-то такое, чтобы раз и навсегда отстал от Лиды и собак.

Часть 20. Ночная атака

«К своей женщине опять едешь?» - уточнила, потягиваясь, Чука.

Я хотел по привычке возразить, и задумался.

Вот уже несколько дней сюда я заезжаю раз в день и ненадолго. Все остальное время или у клиентов, или сторожу Лиду и собак от полоумного соседа. Утром отвожу ее на работу. Вечером подвожу с работы и иду с ней в ее дом.

Практически живу там.

Что можно тут подумать?

Проще не спорить, не тратить время, которое осталось чтобы пообщаться еще немного со своими домочадцами. Пусть думают что хотят...

Я-то знаю, что нужен там. Мы пока пристроили только двоих, договариваемся на счет третьего. Четвертый, Это Сильвер, он уже Лидин. А еще четверо пока неприкаянные.

И Виктор этот все время вертится вокруг, словно акула вокруг корабля. Что-то он замышляет, и это что-то плохое.

Если бы не муляжи камер, которые я развесил по стенам дома, возможно, и сделал бы это самое «что-то плохое». Но «камер» он боится, косится на них, бормочет под нос что-то злобное и бессвязное и уходит.

Меня тоже побаивается. При встрече старается свернуть в проулок, хотя ни разу со мной не разговаривал.

В общем, нехорошее такое у Лиды положение. Она словно в осаде. А из-за того, что осаждающий числится на учете в ПНД, помощи от полиции ждать не приходится. Таковы реалии, увы.

Мне тоже лучше с ним «по мужски» не говорить после истории с обстрелянной рукой. А то как-то странно получается, подозрительно: сначала с одним психом сцепился, потом со вторым...

А он тут ходит, ходит, круги нарезает, на «камеры наблюдения» поглядывает. К небольшой палочке какие-то нитки привязал... разноцветные... и зачем-то везде расхаживает, подняв эту странную конструкцию как флаг. Мусор к себе разный тащит. Если верить собакам, недавно несвежую дохлую кошку притащил. Но к нам через забор не перекидывал.

Лида встретила меня на автобусной остановке, откуда я теперь ее забирал после работы. Напряженная и измотанная. Эта осада замучила уже и ее, и меня. Надо что-то сделать с этим Виктором. Что-то такое, чтобы загнать на принудительное лечение надолго.

Надо как-то заставить вести его настолько нелепо и буйно, чтобы приехала бригада и сразу его забрала. Придумать бы только, как...

«Продукты я уже прихватил сегодня, так что в магазин заезжать не нужно. Держи!» - выдал ей термос.

Кофе. С молоком. Обычный, растворимый. Сделал перед выходом из дома.

Бедняга припала к термосу, словно к бутылке пива.

Так мы и ехали. Молча. Гадая, что на этот раз учудит невменяемый сосед.

Ранние осенние сумерки сменились темнотой, пока машина прорывалась через пробки на Горьковском шоссе.

Но мы все-таки добрались. Вышли из машины.

«Что это за вонь?!» - выдавила Лида сквозь тошноту.

Да уж. Вонь стояла страшная. Все сразу - горелый пластик, какая-то непонятная химия, запах горелой плоти.

Плотным облаком дыма вонь тянулась через заборы с западной стороны. Со стороны дома Виктора.

Так вот что это была за палка с нитками! - понял я неожиданно.

Ветер он проверял этой штукой. Куда сдувает нитки, туда и ветер дует.

Он копил мусор и ждал. Ждал подходящего ветра. И наконец дождался. И окуривает нас, словно пчел, вонью от горящего мусора.

Часть 21. Зеленые глаза

Вонь стояла страшная. И стояла, видимо, давно. Собаки даже не пытались выйти нам навстречу. Они просто лежали на земле. Глаза у них были тусклые, бессмысленные. Надышались.

Сегодня четверг, почти никого из соседей в товариществе нет. Никто кроме нас и собак не находится в «зоне поражения». Этого-то Виктор и ждал.

«Тащи собак в машину, быстро, вывезем их в поле на воздух!» - скомандовал я Лиде.

Вдвоем мы перенесли всю стаю в салон и выехали.

До поля на машине минут пять. И вонь туда точно не доберется.

Но Виктор... Виктор...

«У тебя глаза опять... зеленые...» - сдавленно выдавила Лида.

Что за «зеленые глаза» все-таки?

Потом в зеркало гляну, когда собак вытащим.

Мы их просто выложили на траву. Надели ошейники, привязали поводками прямо к машине.

«Лежите, дышите. Лида, напои их!»

«Стас... если это было мне... я по-собачьи не понимаю...»

Так. Успокоиться. Вдох... Выдох...

«Лида, собак надо поить водой. У меня баклага в багажнике», - сказал я уже понятным для девушки языком.

«Хорошо, давай напоим».

«Нет. Отдай мне свой брелок с подсветкой. И катушку пластыря. И я разберусь с Виктором!» - ответил я, стараясь не сбиваться с человеческой речи.

Один брелок дала мне Лида. Другой, такой же, я снял с собственных ключей - Лида мне его нацепила еще месяц назад.

Теперь понадобится зеркало, чтобы примотать фонарики к голове...

Из зеркала на меня глянула оскаленная рожа с отсвечивающими в темноте зелеными глазищами.

А фонарики-то... не понадобятся.

«Я избавлюсь от Виктора и вернусь за тобой и собаками», - сказал я Лиде.

«Никого кроме меня не подпускайте к машине, если Лида не скажет «Свой»!» - приказал я стае.

И отправился обратно.

Чуть больше месяца назад Лижа вела меня полувменяемого и раненого по этой дороге.

Сейчас я бежал здесь же размеренной трусцой, которой часто бегаю с собаками.

Хана тебе, Виктор. Я тебя пальцем не трону. Я не сделаю ничего такого, что ты смог бы рассказать людям. Ничего... во что они поверят...

Я просто немного побуду самим собой. И тогда, тогда...

Дым продолжал заполонять товарищество. Мои привыкшие к ночному мраку глаза отчетливо видели подсвеченную огнем бочку и радостно суетящуюся возле нее приземистую фигуру. Словно шаман какой-то, изгоняющий злых духов.

Ну так и будут они тебе сейчас. Духи злые.

Прикрываясь зарослями кустов шиповника, я подобрался вплотную к забору старого дебошира и рявкнул во всю глотку: «Пшееееел воооон!»

Рявкнул... только не словами.

Наверное, впервые здесь, в Ногинском районе, ночную тьму прорезал львиный рык.

Испуганный Виктор обернулся на звук. И когда его голова оказалась повернутой в мою сторону, я прыгнул на сетку забора.

«Сожррррууууууу!»

Визг, который издал этот невысокий пухленький дядечка, был, по-моему, не тише моего рыка.

Ну, трусоватый подленький человечек, поиграем по моим правилам?

Часть 22. Жуть во мраке

Виктор, подлый и склочный Лидин сосед, тот, от кого я столько времени охранял и девушку, и собак, смотрел на меня и визжал. Тонким женским голоском. На одной ноте.

И это меня совсем не устраивало.

Он должен был не визжать. Он должен был бежать.

И я заставлю его бегать!

Ухватившись за верхнюю штангу забора, сделанную из старой трубы, я подтянулся и забрался на нее весь.

А потом, порыкивая, помахал в строну Виктора рукой, словно кот, пытающийся схватить добычу.

Когда мои пальцы, растопыренные и скрюченные, как кошачьи когти, второй раз взмахнули перед его лицом, он, наконец, пришел в движение.

Вопя что-то нецензурное про святых угодников, пухленький приземистый человечек побежал к дому, спотыкаясь о ступеньки, помогая себе руками, забрался на крыльцо, забежал внутрь и захлопнул дверь.

Я преследовал его, перелезая с ветки на ветку. Участок его довольно сильно зарос деревьями, уж не знаю, зачем ему столько. Перебираться с одного на другое оказалось не сложно.

Спрыгнул на крыльцо, потряс дверь, порычал для острастки.

Изнутри раздался грохот падающих вещей и скрежет. Кажется, кто-то двигает мебель.

Отлично!

Продолжая порыкивать, я осмотрел крыльцо. И нашел длинную толстую палку с развилкой на конце.

Значит, он еще и рогатину себе заготовил. Можно не гадать, зачем, и так ясно.

Ну, лаааадно.

Виктор все еще громыхал мебелью, заваливая вход в дом. А я вытащил из кармана Лидины фонарики и пластырь и снабдил оба отрога рогатины белесовато-синеватыми горящими «глазами».

Прошел под окно и застучал «глазастой» рогатиной по стеклу.

Топоток и громкое дыхание переместились в мою сторону.

«Соржруууу! Сожруууу!» - зарычал я из под окна, тряся рогатиной.

Мало ли, что у него там в доме окажется, с меня одного психа с пистолетом хватит. Пусть все достанется рогатине, а не моей голове.

Снова вопли, снова звук передвигаемой мебели.

Прекрасно!

Обошел дом и нашел еще окно.

«Прррролезуууу! Сожрррруууууу!»

Я гонял его ко всем четырем окнам первого этажа, потом, удлинив рогатину черенком от лопаты, прошелся по окнам мансарды.

Вопя, постанывая, причитая, матерясь и поминая святых, толстенький человечек загородил и завалил все выходы из своего дома. Быстро теперь не вылезет. Да и вообще вряд посмеет высунуться до рассвета.

Теперь пора. К окнам он не подойдет, значит, участок в моем распоряжении.

Сняв с рогатины брелочки-фонарики, я подцепил ею край железной бочки с тлеющим мусором и повалил ее. Раскидал все содержимое по земле. Перевернул две бочки с дождевой водой, стоявшие около дома.

Тлеющее месиво превратилось в сырое. Тоже не благовонное, но уже не дымящееся.

Очень хотелось сделать с этой гадостью что-нибудь такое... воспитательное. В печную трубу, например, запихать. Но вот как раз это делать нельзя. Не должно здесь остаться следов вторжения другого человека.

Прихватив «вещдоки» - рогатину и черенок от лопаты - я перебрался через забор и пошел к Лидиному участку.

Горло саднило, наверное, в ближайшие дни будет больновато говорить.

Но это не важно. А важно то, что вонючий дым потихоньку рассеивается. И, пока я дойду до машины и верну Лиду с собаками обратно, рассеется достаточно, чтобы здесь можно было спокойно дышать.

Часть 23. Еще одна собака

Я шел между пустующими, покинутыми до весны, домами в ночном сумраке, разгоняемом фонарями, и боялся. Нет, не пустых домов вокруг. Боялся того, что увижу на поле.

Когда я оставлял собак, они были очень вялые. Дышали с трудом, не шевелились и молчали.

Они отравились. Отравились дымом, которым я даже не знаю сколько времени окуривал их Виктор.

И вот теперь, когда бочка затушена, а сам Виктор заперся в доме, я не знал, что увижу на поле. Живы ли собаки, или, воюя с вредным подлым человечком, я потратил драгоценное время, которое мне дала судьба, чтобы довести стаю живой до ветеринара?

Собаки были живы. Сидели, вяло вывалив языки. Одна, две, три...

Стоп...

Почему их стало больше?!

Я пересчитал еще раз. И еще. Потом подошел достаточно близко, чтобы разглядеть каждую.

«Лида, откуда еще собака?»

«О, Стасик, ты вернулся? В я вот... видишь ли... пока отпаивала и все такое... прибился. Голодный, я его покормила, а он теперь не уходит».

Ну да.

У стаи слишком мало сил, чтобы прогнать чужака. Каждый из Лидиных псов отравлен и хочет лишь одного - чтобы ему дали отлежаться в тишине и покое.

А этот... даже в темноте видно, какой тощий и какой юный.

Никуда он не уйдет, если специально не гнать прочь. Тут собаки. Тут кормят. Ему этого достаточно.

«Ты откуда пришел?» - строго спросил я чужого недопеска.

Мало кто из зверей сохраняет спокойствие, когда я начинаю с ними разговаривать. Говорящий человек, это, знаете ли, так же странно, как для большинства людей - говорящая собака.

Но этот тощий недопесок, по-моему, просто ничего не заметил. Потому что у него были дела поважнее, чем говорящие люди.

Сбиваясь, отвлекаясь, рыдая, он рассказывал свою историю. Рассказывал, пока мы грузили собак, и его тоже. Рассказывал, пока я заводил машину. Рассказывал, пока мы ехали.

История была странная. Сначала, вроде бы как, жил он в «большом доме», с мамой, другими щенками и другими собаками.

Потом его забрал человек и привез в «маленький дом где нет сада и двора, а за стенами чужие люди». В квартиру, видимо. В квартире жила семья с детьми, и дети эти с ним много играли, особенно девочка Люся. А взрослые много его ругали.

В квартире он прожил недолго, его все время ругали, и потом вывезли в «другой маленький дом, где была только старая бабушка».

Но бабушка тоже ругала его. А потом пришел еще один человек, тоже незнакомый, и привез в «большой дом с хорошим садом».

В доме с садом тоже жила семья, и тоже с ребенком. И жить с этой семьей было весело. Но однажды они уехали и обратно не приехали.

В общем, история вырисовывается некрасивая. Щенок пошел по рукам, стал дачной летней игрушкой и, брошенный хозяевами, где-то месяц уже выживает сам как может.

Вот ведь умеет Лида находить проблемы! И правда, не выгонишь его теперь... но собак стало на одну больше, и эту одну собаку тоже надо как-то пристраивать.

***

Вонь на участке уже развеялась, лишь слабый запашок витал вокруг построек. Дышать можно.

В дом, окна которого Лида плотно закрыла утром, едкий дым и вовсе не пробрался. Не сговариваясь, мы повели измученных продрогших собак внутрь.

Они прошли и устроились на полу, даже не пытаясь забираться на мебель.

А следом зашел новый пес, и я, наконец-то, его разглядел.

Стройный, даже через худому понятно, насколько хорошо сложенный лабрадор. Молодой, но уже рослый и лобастый. Благородного шоколадного окраса. С большим белым пятном на груди и белыми пальцами на всех четырех лапах.

Часть 24. Собачье ухо

«Он красивый такой... на породистого похож...», - удивленно выдохнула Лида, глядя на наше пополнение.

«Это и есть породистый. Только бракованный по окрасу», - ответил я.

«Слушай, Стасик, а если он породистый, может, у него чип есть? И он просто потерялся?»

«Нет, не потерялся. И чипы таким не ставят. Этот пес не годится для выставок и размножения».

«А почему? Только из-за масти?» - не могла поверить в несправедливость Лида.

«Лид, в породной селекции окрас решает многое. Пес отлично сложен, у него, возможно, очень хорошие родители. Но это брак, если у него и были документы, то на пет-класс, то есть, домашний, не для выставок. Кто ему чип будет ставить?»

«Ну, хорошо. Чипа нет. Но если у него были документы, может, у него клеймо есть? Посмотри, Стасик, посмотри! Оно где-то на пузе должно быть, я читала!»

Если Лида вбила себе что-то в голову... да уж... проще сделать. Отказывать я уже пытался, и не один раз. Не вышло.

«Чаще в уши ставят. Давай посмотрим, действительно. Не найдем на ухе, глянем пузо».

Девушка согласно кивнула. Всегда бы такая покладистая была!

«Покажи ухо!» - попросил я щена-переростка.

Доверчиво положил мне голову на колено: «Смотри, вот уши!»

Доверчивый, совсем ручной. Ведет себя так, как вел бы любимый пес...

И все же - тощий и бездомный.

Я отогнул его бархатистое ухо.

Клеймо оказалось. Не то, чтобы совсем-совсем четкое, но вполне просматривается через покрывающий внутреннюю сторону ушной раковины пух.

«Ты права, есть клеймо».

« А что оно значит?» - наивно похлопала ресницами ангелица.

«Буквы - информация о питомнике, цифры - о собаке».

«А как по нему собаку искать?»

«Завтра покажу. Спать иди!» - я подхватил упирающуюся девушку за плечи и подтолкнул в сторону спальни. - «Тебе на работу через три часа вставать! Марш в постель, а то не повезу тебя утром никуда!»

Посмотрев на часы, Лида ойкнула и поспешно скрылась за дверью.

Да уж... приключение...

Завтра разберусь с клеймом и постараюсь как можно быстрее сдать новичка заводчику.

А сейчас...

Я вышел на улицу.

Запах Виктрова шаманства ослаб настолько, что чувствовался только с его же участка - от разбросанного и промокшего содержимого бочки.

В доме горел свет. То ли не спал диверсат-окуриватель, то ли боялся спать в темноте.

Что ж. Правильно боится.

Выйдя за калитку, я подобрался к его забору с той стороны, где дом ближе всего. И рявкнул, протяжно и раскатисто: «Не спрячешься, вонючий человечишка!»

По комнатам заметался видный отчетливо, как в театре теней, приземистый силуэт.

Усмехнувшись, я отправился на кухню - вытащить крупные кости из вареной курицы. Они мне завтра понадобятся.

Что ж, пухлячок, если ты думаешь, что все закончится с рассветом, то сильно ошибаешься. Я выживу тебя отсюда, потому что ты покусился на тех, кто мне дорог.

Кто мне... дорог?

Часть 25. Сумка с диверсантами

Лиду я отвез к электричке. На ней и доедет до метро. Так проще и быстрее, чем прорываться по утренним пробкам.

Сам отпился кофе из термоса прямо в машине, и приступил ко второй части операции «изгнание вонючки».

Костей с двух куриц я набрал весьма приятную кучку. Все трубчатые - по три из каждого крыла и по две из каждой лапы. Самые костяные костеобразные кости, которые вообще можно в курице найти.

Теперь мне понадобятся они. Маленькие, пронырливые, очень-очень умные и ловкие.

Всегда испытывал слабость к Серому Народу. С ними просто. Проще, чем с заполошными собаками. Даже проще чем с воронами.

И я знаю, где их найти.

Здесь, у станции, немало продуктовых магазинов. Да и рынок рядом.

Такое благодатное место они не пропустят.

Я найду их. И мы договоримся. А потом... потом они выполнят для меня работу, я отдам обещанную награду и отвезу обратно.

Найти Серый Народ было не сложно. Самое «хлебное» место в округе - мусорные баки между рынком и магазинами. Вот там я их и заметил.

Осторожные, но внимательные, зверьки следили за людьми цепкими взглядами умных черных глазенок, проверяя, кто что выкидывает.

«Сыр надо?» - спросил я, прислоняясь спиной к стене рядом со спрятавшимися крысами.

«Ннадааа!» - ответил нахальный голосок.

Они прекрасно знали, с какой скоростью движутся люди. Какого размера у человека рука. Так что ничем не рисковали, выглядывая из свих укрытий.

Главное - убедить их в безопасности затеи. И тогда получат удовольствие все... кроме Виктора. Зато он будет «звездой» представления и разживется новыми впечатлениями.

Мне удалось уговорить пятерых. Что ж, по четыре косточки на каждого. Поработать им придется, но награда того стоит. По их мнению. Остальные заявили, что здесь и так полно еды, и сыр попадается тоже, так что обойдутся без моих угощений.

Так я и разгуливал по магазинам с сумкой, в которой сидели маленькие коварные диверсанты. Серые получали удовольствие и бурно обсуждали все то, что видели через приоткрытую «молнию». А я просто закупался продуктами.

«Стасик, и вы здесь? Ой, какая встреча неожиданная. А вы на машине, да?» - с надеждой окликнул меня знакомый голос.

Надежда Ивановна. Председатель товарищества.

«Да, Лиду на электричку подвозил как раз, здравствуйте».

«Ой, а, может быть, и меня подвезешь? Я вот как раз продуктами прикупилась»...

«Подвезу, конечно. А вы решили пораньше на дачу выбраться? Сегодня же пятница, а вы обычно в субботу приезжаете».

«Да вот, пришлось. У Виктора опять что-то случилось. Ну, у Серова, который ваш сосед и с Лидой не ладит. Говорит странные вещи - мол, оборотень к нему вчера забрался в сад. И оборотень этот - ты».

«Мне участковый говорил, что он на учете стоит в ПНД», - ответил я с самым честным серьезным видом, на какой был способен.

«Стоит. Только раньше галлюцинаций за ним не наблюдалось. Вы что-то не поделили с ним?» - посмотрела она на меня внимательно.

«Ничего нового, но ведет он себя последнее время странно. Ходит, бормочет, палкой с ниточками размахивает и мусор к себе таскает. Вчера и вовсе жег этот мусор, вонь стояла безобразная. Я уж Лиду боюсь без присмотра с участка выпускать, он совсем какой-то... неадекватный».

«Вот я и приехала на случай чего. А то странно все это. Раньше такого не было».

Под разговор мы отстояли очередь на кассе и повезли тележки с продуктами к стоянке, где я оставил машину.

Надежда Ивановна вела ничего не значащую светскую беседу. А катил тележку, в которой, поверх продуктов, красовалась прямоугольная черная сумка с пятью крысами внутри. Крысами, которые, если повезет, изгонят-таки Виктора из товарищества далеко и надолго.

Часть 26. Труба и шапочка

Виктор все еще сидел в осаде. В запертом наглухо доме, несмотря на яркое дневное солнце, горел свет, и через шторы на окнах было отчетливо видно, что завалены эти окна разнообразным хламом.

Что ж, меньше по улице разгуливает, меньше собакам навредит.

Жаль, нельзя его так запереть навсегда.

Зато у меня есть пять крыс, двадцать куриных косточек и выходной день.

А это значит, что день Виктора будет таким же насыщенным, как и ночь.

С воронами и котами только договориться надо ,чтобы диверсантов моих не трогали. Но это-то как раз не сложно, все необходимое я прикупил утром.

Прихватив грабли и ведро, я отправился прибирать газончик между забором и дорогой. Поставил грабли, посадил (не безвозмездно, конечно) пару ворон следить за дорожками и предупреждатьо приближении людей, и начал свое черное дело.

Для начала отправил двоих самых пронырливых диверсантов в дом, посмотреть ,чем занят Виктор.

Ждать пришлось минут двадцать. Наконец, вернулись.

«Спит. Спит и громко храпит. А рядом две бутылки. Пустые. И пахнет бурдой, от которой люди дурные становятся», - отрапортовал тот, что побойчее. Второй, поддакивал и похихикивал.

Вот как, значит. Соседушка наш нерв лечил после ночной встречи с «оборотнем». Позвонил председательнице, поднял бедную женщину, сподвигнул выехать на день раньше на дачу, да и залег в спячку, опорожнив две бутылки «успокоительного».

Отлично! Кто ж ему, перегаром ароматизирующему, поверит, что бы он ни рассказал?

Крысы подбегали ко мне по одной, получали куриную косточку и волоча ее за собой, утягивались в дом.

Все просто, и даже глупо. Если смотреть со стороны.

Но Виктор-то точно знает, что, когда он засыпал, его стол не был усыпан костями.

А когда проснется, кости появятся.

А если в доме появилось, да еще на самом видном месте, то, чего раньше не было, значит, в этот самый дом пробрался тот, кто новый предмет принес.

Косточки кончились, а Виктор все не просыпался, несмотря на то, что телефон его вопил не умолкая - кто-то активно названивал спящему борцу с собаками. Хорошо, значит, спит. Крепко.

Потихоньку вслед за останками курицы в дом отправились самые небольшие и наименее опасные фрагменты той самой горелой кучи мусора, которую я вчера высыпал из бочки и залил водой.

Крысы азартно таскали мелкую гадость и на усталость не жаловались. Я отлично прибрал обе стороны дороги. Время близилось к обеду.

«Идет, идет! Человек-тетка идет!» - предупредил хриплый голос сверху.

«Человек-тетка» по имени Надежда Ивановна вышел из-за поворота быстрой походкой человека, которого что-то беспокоит.

«Стасик, вот вы где! Это хорошо. Я пытаюсь дозвониться до Виктора, а он трубку не берет. Не знаю, что делать...»

«Хмм... Свет у него в доме горит, я видел когда рядом обочину прибирал. Но самого его сегодня не видел. Только во дворе какой-то горелый хлам на земле прямо валяется. И все. Но от дома далеко.

Стараясь держаться так, чтобы даже боковым зрением не дать Надежде Ивановне увидеть крыс, которые забираются в ведро одна за другой, я проводил ее туда, где через забор был хорошо виден раскиданный обгорелый мусор.

«Вчера, когда мы вернулись домой, запах был противный. Горелый. Видимо, это вот отсюда и несло», - рассказал я председателю. - «А больше ничего странного кроме света в окнах я не видел. Но и не присматривался особо».

Надежда Ивановна дежурно осудила Виктора за сжиг такой гадости во дворе. Я покивал головой, соглашаясь.

Несколько попыток созвониться с обитателем дома закончились безрезультатно. Громкую навязчивую мелодию было слышно с улицы. Виктор трубку не брал.

«Может, ему плохо? Может быть, скорую стоит вызвать?» - озабоченно предложила женщина.

А может, он попросту спит? Давайте сначала попробуем его добудиться, подождите, «будильник» принесу».

Оставив Надежду Ивановну гадать, что за «будильник» такой у меня имеется, я прихватил грабли и ведро с крысами и ушел в дом, унес с собой улики.

Вернулся с небольшим обрезком тонкой трубы. Заодно прихватил пеструю вязаную шапку с помпоном, которая висела у Лиды в прихожей. Точно такую же, как та, что красовалась на голове Надежды Ивановны.

«Вот если от этого не проснется, значит, совсем плохо дело», - заявил я, отдавая «орудие пробуждения» Надежде Ивановне. И отошел так, чтобы кусты шиповника помешали Виктору увидеть меня сразу.

Грохот от ударов трубы-«будильника» по трубе-заборному столбу оказался очень громким и гулким.

Бодрящий такой звук, очень способствующий пробуждению.

Грохот, неразборчивая ругань.

Виктор даже не вышел, Виктор буквально вывалился на крыльцо. Злой, сонный, похмельный и готовый обрушить все кары небесные на голову того, кто мешает ему спать.

Вышел и круглыми глазами уставился на интеллигентную строгую Надежду Ивановну, сжимающую в руке обрезок водопроводной трубы.

«Не-не-не...»

Не знаю, что имел в виду наш эксцентричный сосед. Но весь его кураж испарился моментально. Попятившись, он забежал в дом и захлопнул за собою дверь.

Надев Лидину шапочку, я подошел в Надежде Ивановне.

«Ну, он живой. Только пьяный. Боюсь, тревога ложная была, примерещилось ему что-то спьяну».

«Да уж... ну, мне тут делать больше нечего, спасибо за «будильник», Стасик».

Усталая и крайне недовольная женщина ушла, а я остался у калитки в точно такой же шапочке, как она. И с той самой трубой, которую Виктор видел у нее в руках.

Так, ждем, ждем. Сейчас он должен заметить... вот-вот...

Из дома снова послышались вопли и ругань. Виктор выскочил на крыльцо, сжимая в руках большую деревянную швабру.

Я улыбнулся из-за калитки и помахал ему трубой.

Та же шапочка... та же труба...

Растягивая губы до боли, я попытался оскалиться так, как скалился ночью. И облизнулся.

Виктор взвыл совсем уж каким-то неземным голосом и заметался по участку. Потом забежал в старый, обитый листами металла гараж.

Нашел убежище...

Теперь оттуда его «выкуривать» придется.

Не пришлось.

Ворота, ведущие из гаража на улицу, распахнулись, и пухленький невысокий человечек в домашних шлепанцах выскочил на улицу и побежал прочь, вопя на ходу «Сожрал! Сожрал! Оборотень сожрал!»

Глядя ему вслед, я достал смартфон и набрал 112.

Часть 27. Оборотень под охраной

За забором творилась комедия с элементами фарса.

Бригада скорой помощи убеждала Виктора слезть с огромной старой березы.

Приехавший вместе с ними наряд полиции изображал «обеспечение безопасности», то есть, расхаживал вдоль Лидиного забора, демонстрируя, что оборотень, то есть я, находится под присмотром и не выскочит, когда Виктор спустится, наконец, на землю.

Я же по просьбе участников спецоперации по снятию Виктора с березы сидел в доме и не высовывался. Предупредил, что они должны уложиться до семнадцати часов, и занялся своими делами.

А дел у меня на сегодня было запланировано два. Первое я уже сделал - запугал Виктора до полной невменяемости.

Осталось второе. Выяснить происхождение нашего ночного найденыша и попытаться вернуть его заводчику.

Недопесок, несмотря на то, как с ним обошлась судьба, оказался парнем доверчивым и покладистым. Позволил снова заглянуть в ухо и покорно терпел, пока я выбривал шерсть, прикрывающую клеймо.

Его голова лежала на моих коленях, его живот был полон кашей, он слышал мой голос и чувствовал мои руки на своей голове. И был счастлив. Впервые за долгое время.

А я открыл базу клейм и нашел те самые три латинских буквы, что украшали собачье ухо.

Питомник «Хризантема». Зеленоград. Что ж, не так далеко. Если повезет, сегодня-завтра заберут своего лопоухого.

Созвониться не удалось - никто не брал трубку.

Что ж.

Найти сайт питомника оказалось не сложно.

«Найдена собака вашего разведения в истощенном состоянии. Кобель. Возраст до года».

Фотография клейма. Фотография недопеска.

Продублировал сообщение в «WhatsApp». Нашел странички питомника в социальных сетях, отметился и там.

Это все, что я могу сделать сейчас.

Оставить информацию и ждать реакции.

Если за неделю не откликнутся, будем считать, что от пса отказались и те, кто произвел его на свет.

Теперь, наконец, можно поесть. Сесть на веранде, чтобы через большие окна было хорошо видно Виктора на дереве. И...

Эту мелодию я поставил на вызовы с неизвестных номеров. Что ж...

«Слушаю».

«Здравствуйте. У вас наш ребенок...» - сообщил незнакомый женский голос.

«Какой ребенок? У меня нет детей никаких».

«Щенок нашего разведения. Вы фотографию клейма высылали».

Ах, вот какой «ребенок». Ох уж эти иносказания...

«Пес есть, прямо сейчас наелся и спит».

«Вы где территориально расположены?»

«В паре километров от железнодорожной станции «Купавна»».

Молчание.

«Вижу на карте. Можно завтра подъехать и забрать его?»

Завтра... завтра у меня работа... А Лиду я один на один с посторонними людьми оставлять не хочу, хватит с нее Виктора.

«После семи вечера, не раньше».

«А сегодня?»

«Сегодня можно. Подъезжайте».

Выслал точный адрес и координаты с карты.

Ну... если повезет, лишняя собака покинет нас так же легко и просто, как появилась. Всех бы так раздать!

Кстати, что это за рокот на улице?

Они что там с Виктором делают?

Я, наконец-то, подошел к окну веранды и выглянул.

Возле березы стояла машина с подъемником. Из тех, которые поднимают электриков для монтажа проводов на столбах.

Стрела была поднята и как можно ближе придвинута к стволу березы.

На стреле стоял врач и что-то втолковывал Виктору, который сидел, ухватившись за ствол березы и упрямо мотал головой.

Не управятся до пяти вечера, залезу на березу сам, и Виктор белочкой умчится на подъемник.

А пока...

Пока можно налить себе, наконец, чашечку кофе и насладиться редким и прекрасным зрелищем.

Часть 28. Радость лабрадора

Лида позвонила часа в четыре.

«Стасик, меня встречать сегодня не надо. Я не в Купавну поеду, а сначала в Электроугли, на конюшню», - сообщила она напряженным голосом.

«У тебя что-то случилось?»

«Не то, чтобы. Помогать-спасать не надо. Просто будет неприятный разговор».

«Перенести не получится? У нас сегодня, возможно, лабрадора заберут. В питомник где он родился».

«Не получится. Ты его сам отдай, без меня. Я в тебя верю».

«Хорошо. Тогда тебе радостная новость: Виктора забрала бригада психиатрической скорой помощи. В ближайший месяц мы его точно не увидим».

«Это прекрасно», - ответила ангелица таким голосом, что было ясно: грядущий «неприятный разговор» гнетет ее настолько, что она даже не вникает с мои слова.

Что ж... Надеюсь, она ни во что не влипнет и коня на дачу не пригонит. С нее станется: дорогу-то от конюшни к дому она мне в свое время и показала.

Ладно...

Она взрослая женщина, как-то выросла, получила образование без меня. Нашла вполне приличную работу.

На конюшне тоже сама справится. Ну, или позвонит и на помощь позовет.

И вообще, последнее время у меня какая-то навязчивая тяга опекать ее и защищать ото всего мира появилась. Еще немного, и Чукины разглагольствования на счет «моей женщиныокажутся правдивы.

А я даже не знаю, как сама Лида ко мне относится.

Так что за дело. Пришло время занятия с собаками. Вот собаками и займусь.

***

Она подъехала часов в шесть. Немолодая, но еще не старая женщина средней степени замученности жизнью.

Татьяна Королёва, владелица питомника «Хризантема».

Вместе с сыном, молчаливым долговязым юношей, который отказался выходить из машины.

Я провел Татьяну в дом и показал найденыша.

Найденыш посмотрел на женщину озадаченными сонными глазами. Потом присмотрелся повнимательнее.

«Мама Таня!»

Стул с его пути я убрать успел. И тумбочку с телевизором придержал. Я вот стол, который он задел плечом, содрогнулся и со скрипом сдвинулся с места.

Да уж. Вот что значит хорошо поел.

«Это и правда наш Ори. Его пятнышки. Вот смотрите его фото в три месяца. Он же это, точно! И клеймо его, и метки его, и узнал он меня!»

Татьяна тыкала мне в лицо смартфоном, пытаясь продемонстрировать фотографии щенка, щенок вертелся вокруг нас с Татьяной, пытаясь превратить уютную Лидину веранду в панораму стихийного бедствия, а я пытался одновременно перехватить недопеска и не сбить с ног Татьяну.

Наконец, мне надоело.

«Сядь немедленно!» - рявкнул я щенку.

Тот сел, на всякий случай приняв очень-очень покорный вид.

«Я уже вижу, что щенок вас знает ,можете не предъявлять доказательства. Но я хочу, во-первых, понять как он оказался в таком плачевном положении, и, во-вторых, получить гарантии, что больше он в таком плачевном положении не окажется».

Иначе Лида съест мой мозг. Она может.

«Я сама хотела бы знать. Щенок зимний, продали в апреле как пет класс. С метрикой, с клеймом, но с запретом на участие в выставках и размножение. Договор есть. А теперь он здесь вот. И покупатель на связь не выходит. В общем, я вам расскажу, как узнаю. Правда. Потому что если пес потерялся, это одно. А если не случайно на улице оказался, это совсем другое».

Она выглядела искренней. И возмущенной.

Мы выпили чаю, я рассказал официальную версию появления найденыша - занимались стаей в поле, пришел и присоединился к стае, пришлось везти к себе.

Пересказывать ей рассказ недопеска я, конечно же, не стал. Только предположил, что Ори, как его называла Татьяна, мог быть взят на дачу как «летняя собака». Татьяна покивала, поджав губы.

Уже погрузив пса в машину, она неожиданно обернулась ко мне.

«Станислав, я видела в доме у вас печка... негодная... пользоваться такой нельзя. Хотите отдам почти новую и трубу к ней? Мы свою на более мощную заменили, а прежней только год пользовались».

Печка... а нужна ли Лиде печка?

«Я спрошу у хозяйки дома. Это не мой дом, я тут только помогаю», - ответил я.

На том и расстались.

Я открыл со своего телефона электронные ворота, убедился, что Татьяна выехала, ушел в дом.

И смартфон заиграл «Аве Мария».

Лида!

«Привет. Собаку отдал. Тебя забрать?» - спросил я.

«Стасик... мне нужна помощь», - раздался дрожащий голос девушки.

«Лида... что случилось, ты в порядке?»

«Нет! Меня ударили и вырвали клок волос! Забери меня отсюда!»

Она заплакала и ушла со связи.

Кто-то... посмел... поднять руку... на Лиду...

Часть 29. Седло раздора

Это на основной дороге сейчас пробки, а то проселочное безобразие с огромной лужей, которое показала мне Лида, свободно в любое время суток.

Так что добрался я быстро. Объехал, как мог, по траве и мелким кустам, лужу. Больше затруднений не было.

Что-то там на конюшне произошло. Нехорошее что-то. Совсем нехорошее. С рукоприкладством.

Поэтому поехал я не один. Со мной сидели двое самых рослых наших с Лидой найденыша: серо-подпалый Волчок и рыжая Аза. Хоть и молодняк совсем, но каждый уже выше полуметра в холке и обладают внушительным грозным голосом. Могут припугнуть как следует.

Место для парковки около конюшни я нашел легко. Припарковал машину, закрыл, оставил рядом собак и отправился искать Лиду.

Крик и гомон услышал еще от ворот. Кричал женский голос, ему вторил мужской, кто-то что-то втолковывал в ответ, тоже раздраженно, но еще пока не срываясь на крик.

Они стояли перед приземистым зданием из шлакоблока. Девица в ярко желтой куртке и парень с спортивной сумкой через плечо.

Прошел мимо, нашел человека с вилами - наверное, сотрудник. Уточнил, где можно найти Лиду Ангелицкую.

«Вроде в раздевалке она», - ответил человек с вилами.

Он же и проводил меня к раздевалке.

Я постучался.

«Лида, ты тут?»

Открыла незнакомая девушка, впустила меня внутрь.

Внутри, на складном стульчике, сжавшись напуганным комочком сидела черноволосая фигурка в знакомом нелепом свитере.

«Лида, ты как?»

Она подняла голову.

Одна щека красная и припухшая. След от удара.

Волосы растрепаны.

Заплаканная.

«Я сейчас отведу тебя в машину. А по дороге ты мне покажешь кто это сделал. И я с ним сам разберусь».

«Нет. Не хочу! Не хочу! Просто забери меня отсюда!» - захныкала ангелица.

«Хорошо, просто заберу».

Мы вышли за дверь. Лида почему-то пряталась за мою спину, словно боялась кого-то.

Настороженный, готовый защищать ее сам или звать собак на помощь, я двинулся к машине.

«А ты куда пошла?! Заварила кашу и сматываешься?» - закричала девица и бросилась к нам. Парень со спортивной сумкой последовал за нею с решительным видом.

Лида, пискнув, схватилась за мои плечи, превратившись в этакий испуганный рюкзак.

А я свистнул в два пальца.

Они примчались как две мохнатые стрелы.

Теперь главное языки не перепутать... и не залаять при всех.

Люди слышали гортанные команды. Собаки слышали перевод.

Волчок подскочил к парню с сумкой и бережно, но крепко прихватил его зубами за промежность. Прямо через штаны.

Аза поднялась во весь свой немаленький рост, положила девице на плечи передние лапы и грозно рявкнула прямо в лицо.

Пара некрупных собак, которые выскочили из-за сторожки, остановились, когда я окликнул их.

«Говорящий мужик, мужик говорящий, ты чо тут творишь?» - спросил один, похожий на метиса бульдога. Хладнокровный, надо заметить, пес, совсем не удивился тому, что с ним заговорил человек.

«Шумных людей унимаю».

«Плохие люди. Уйми совсем. А лучше убери!»

«Плохие люди» передумали нападать.

Парень затих, испуганно глядя на остроухую голову Волчка.

Девица несколько раз взвизгнула «Уберите собаку», потом тоже затихла.

«Что здесь происходит?» - спросил я подбежавшего человека в серой спецовке. Видимо, того самого, который спорил с этой парочкой.

«А вы кто будете?» - уточнил он, настороженно глядя на собак.

«Друг Лидии Ангелицкой».

«Стас?»

Он знает мое имя?

«Да...»

«В общем, ситуация такая. Вот эта девушка, Света, владелица коня. Три года назад они с Лидой договорились, что Лида будет выплачивать половину стоимости постоя коня, а за это сможет на коне ездить.

У коня седло было старое, уздечка и вовсе рваная и чиненая. Лида за свой счет все новое купила, но сказала, что для себя покупает, чтобы ездить, а не для коня.

Полгода назад Света пропала и перестала платить за постой коня, Лида платила всю сумму сама. А сегодня Света приехала и сказала, что коня продает. Хотела забрать новую амуницию коня, но я не дал, помнил, что это Лидины вещи.

Предложил решить этот вопрос с Лидой. Только вместо решения дело закончилось дракой».

Света в желтой куртке, кажется, порывалась что-то добавить от себя, но все попытки пресекались бдительной Азой.

«Тааак... Лида, и сколько эта Света задолжала тебе за постой коня?» - спросил я, оборачиваясь к ангелице.

«Стасик... не надо!» - снова захныкала она.

«Надо, Лида. Тебе сейчас очень нужны деньги. Так что кому-то придется вернуть долг».

«Я же... не ради нее делала, а ради Сапфира. Ему-то куда деваться было?»

«Собаку... уберите... пожалуйста...» - уже тихо выдавила Света.

Ну вот, другое дело.

Аза спустила лапы с плеч девицы и села прямо перед ней, пристально глядя в лицо.

«Что тут происходит?!» - повторил мой недавний вопрос решительный мужской голос.

Средних лет мужчина в хорошей куртке.

«Папа... они меня... собакой...» - наигранно зарыдала Светлана.

«Ваша дочь устроила драку и пыталась отобрать чужие вещи. Пришлось разнимать», - заявил мужчина, который говорил со мной.

«Опять? Дууууурааааа!»

В голосе «папы» послышалась тоска. Кажется, цену своей дочке он знал. И слезам ее не верил.

«Давайте полицию вмешивать не будем, все уладим на месте и я забираю свою дуру».

«А ее спутника заберете?» - уточнил мужчина в серой спецовке.

«Я его вообще первый раз вижу. Сами его гоните. Собаки у вас есть, вот и гоните с собаками!»

«Папа, это же Дима, ты его знаешь прекрасно!» - возмущенно взвыла Света.

Аза глухо зарычала, заставив ее притихнуть.

«Первый раз вижу!» - отрезал «папа» и демонстративно отвернулся от Светы и ее спутника.

Мужчина в серой спецовке повторил свой рассказ про совместную аренду коня и седло раздора.

«Таааааак... а я ей деньги на аренду коня давал каждый месяц. Ладно, сам с ней разберусь. Сколько она вам должна?»

Этот человек хотел ровно одного - «замять» некрасивую историю, которую затеяла его дочь.

Игнорируя отнекивающуюся Лиду, мужчина в серой спецовке назвал сумму. Так же, игнорируя ангельские протесты, я продиктовал телефон для перевода суммы. Лида стала немного богаче.

Аза молча отошла, Света с отцом ушли в машину.

«А меня... кто-нибудь... отпустит?» - скромно напомнил о себе пленник Волчка.

Я отозвал Волчка.

«Невкусный и пукает много!» - проворчал пес, усаживаясь у моего бедра.

Невкусный пукающий гражданин бочком-бочком, косясь на собак, отступил к воротам конюшни.

«Спасибо за помощь. Будем знакомы. Стас», - я протянул руку человеку в серой спецовке.

«Роман. Начкон», - представился он, отвечая на рукопожатие.

Мы обменялись телефонами. На всякий случай. Я увел Лиду и собак в машину.

Затихшая ангелица устроилась на заднем сидении в обнимку с рослой мохнатой Азой.

Странный сегодня день. Сначала Татьяна, владелица питомника, предложила годную печку и трубу к ней. Потом Лида стала богаче почти на семьдесят тысяч.

А что, если это все не просто так, и судьба жирно так намекает, что квартиру для проживания с собаками искать не нужно?

Часть 30. Намеки судьбы

Домой я не поехал. Уже в который раз. Нельзя Лиду после таких приключений оставлять одну. Нельзя.

К тому же, по дороге домой я заехал в магазин и купил угощение для Азы с Волчком и пиво для нас с Лидой. Лечить нервы. И Лидины, и свои. Так что за руль до утра нельзя.

Ночевать я остаюсь тут все чаще. И потихоньку начинаю считать этот дом своим. Это неправильно. Потому что это дом Лиды, а не мой.

Зато у меня тут есть диванчик, на котором я и уснул под сопение Лиды из соседней комнаты.

А утром...

Утром Лида просыпаться отказалась. Пришлось кормить собак и себя самого своими силами. Под сонное сопение хозяйки дома.

Но вроде сопит спокойно, не хнычет, не ворочается. Значит, ничего плохого ей не снится. Вот и пусть спит. Ей вчера досталось.

Телефон зазвонил часов в одиннадцать. Лидин телефон, оставленный ею вчера на столе.

«Стасик, возьми трубку, если важное, меня разбуди», - попросила Спящая Красавица и затихла, завернувшись в одеяло словно птица в крылья.

«Слушаю», - сообщил я, беря трубку.

«А... это разве не Лидин телефон?» - уточнил женский голос».

«Лидин. Но Лида спит. Попросила меня взять трубку».

«Ой... а вы Стас, да?»

«Да».

«Я узнала что вчера случилось. Как Лида себя чувствует?»

«Серьезно не пострадала. Но на лице остался синяк. Спит».

«Передайте ей, что Маша звонила, как проснется».

И еще звонок. От Насти. Потом от Иры. Потом от Влады.

И все откуда-то знают мое имя.

Что у них там на конюшне такое творится, что они меня все по имени знают? Чего им Лида нарассказала?

Лучше бы про собак им всем рассказывала, может, пристроила бы часть...

С улицы раздался стук. Потом звук клаксона. И снова стук.

Я выглянул в окно.

У калитки Лидиного участка стоит смутно знакомый человек.

Похоже, это к нам.

Кого несет в такую рань... аж в полпервого дня... вот это мы заспались с Лидой!

Я вышел, плотно прикрыл за собой дверь, чтобы не выстужать дом. Подошел к калитке.

«Здравствуйте. Вам кого?»

«Здравствуйте. Я это... Виктора Серова сын...»

Я насторожился. От сына этого психа можно ожидать чего угодно.

«Вы извините за него. Правда. У него как десять лет назад «крыша поехала», мы сами от него воем. Радовались, что ушел жить отдельно. Так он совсем в разнос пошел. Вы простите, пожалуйста».

«Вроде я на него и не жаловался никуда».

«Да нет. Просто я по-человечески за него извиняюсь».

«Ну, ладно. Извинения приняты».

Странно этот человек себя ведет. Не понятно за что извиняется.

«И еще у меня просьба в к вам. Сфотографируйтесь со мной. Пожалуйста!»

«Э... Зачем вам это?»

«Понимаете, я утром у него был в больнице. Он очень сильно вас боится. До ужаса. Так вот, он же вернется и начнет матери нервы мотать. Живет-то он отдельно, но к ней будет ходить и мотать нервы. Он раньше так делал. А я скажу что мы с вами знакомы и фотографии покажу. И он будет бояться».

Странная какая-то просьба. Такое чувство, что втягивают меня в какую-то очередную авантюру.

«А мне нравится идея!» - сказала незаметно подошедшая со спины Лида. И когда успела одеться и выбраться?

«Ой, это вас отец так?» - тут же засуетился гость, глядя на синяк на Лидиной скуле.

«Нет. С коня упала», - ответила ангелица.

Гость явно не поверил. Да и я бы не поверил - не появляются от падения с лошади синяки в форме узнаваемой пятерни.

«Ну, в общем, понимаете... Мне правда надо как-то мать защитить. А побить я его не могу, у него справка, ему ничего не будет. А он тут же побежит жаловаться и устроит мне проблемы. Я в охране работаю, мне приводы за драку не нужны. А вас он очень-очень боится».

«Стасик, ну помоги человеку!»

Ну да, Лиду разжалобить проще простого. Доверчивая она и добрая.

«А хотите я вам за это дрова подарю?» - предложил сын Виктора.

«Что?»

«Я еще весной отцу дрова запас, они за лето просохли и теперь хорошие. Но эту зиму он зимовать здесь не будет. Уже решено. Он мне даже расписку написал что будет в городе жить. Без этой расписки я отказывался из «однушки» квартирантов выселять...»

«Однушка»... квартиранты... расписка... что несет этот человек?

«В общем, у меня есть одиннадцать кубометров дров. Ненужных дров. Я их вам отдам, а вы со мной сфотографируйтесь. Пожалуйста!»

Печка... деньги...дрова...

По-моему, судьба уже не намекает. Судьба уже носом тыкает...

Такое лучше не игнорировать. А то судьба осерчает да по башке стукнет. Поленом...

Часть 31.Шоколадный бумеранг

«Стас, зачем ты забрал эти дрова? Что мне с ними делать? у меня печка-то развалилась давным-давно!»

Ну, по крайней мере Лида спросила об этом сейчас а не когда мы Лехой, сыном Виктора, таскали к ней в дом дрова.

«Понимаешь... мне вчера предложили печку. Хорошую, почти новую. И трубу к ней. Потом вечером тебе перевели деньги. А сейчас вот дрова подарили. Все один к одному сходится».

«Что сходится?» - не поняла ангелица.

«Ты будешь зимовать в доме. Но дом мы утеплим, поставим новую печку и у тебя будут дрова. Потому что квартиру для зимовки с собакой я найти не могу. Нашел одну, но там дом такой... загаженный. Повыяснял, там алкашня сплошная живет, люди нормальные оттуда бегут и жилье по дешевке сдают. А больше вообще нормальных вариантов не нашел за это время. А у тебя свой дом есть. Во ты в нем и живи. Как Виктор».

«Неее, как Виктор я не хочу. Он со всеми перессорился и все его ненавидели. Я хочу в мире жить со всеми. Как папа».

«Ладно. А жить в мире со всеми зимой, с дровами, печкой и в утепленном доме ты хочешь?»

«Да!»

«Хорошо. Тогда я созвонюсь с Татьяной и договорюсь о том, чтобы забрать печку и трубу».

«Стасик... а ты это все умеешь, да? Ну... трубу ставить и печку, дома утеплять?»

«Э... нет... никогда не пробовал», - растерялся я.

А ведь и правда, не пробовал я никогда строительством заниматься. Не было нужды.

«А денег этих... их хватит чтобы людей нанять печку поставить и дом утеплить?»

«Не знаю. Это цены сначала выяснить нужно. Поискать исполнителей, сравнить качество работы, отзывы...»

Мы с Лидой словно поменялись местами. Это я затеял авантюру, не понимая ничего и даже не зная, с какого конца за нее браться. А Лида спускала меня с небес на землю своими вопросами.

«Ладно, ты права. Надо сначала все обдумать. И выяснить сколько что стоит. Но за печкой я все равно съезжу. Потому что уверен, что идея хорошая».

«Хорошая или нет... а всю теплицу вы мне дровами забили. Теперь их надо куда-то девать. В печку - не худший вариант».

***

Татьяна наш разговор помнила и от обещания отдать печку отказываться не стала. Так что теперь уже я приехал к ней.

Думал, просто заберу печку и уеду. Но меня в прямом смысле схватили за рукав и потащили, пить чай.

Татьяна жаждала рассказать мне что-то, связанное с нашим найденышем по имени Ори. И возражений не принимала.

Что ж, ради печки для Лиды можно и чайку в гостях попить. Тем более, что дорога была не близкой.

«Я выяснила, что произошло с Ори. И я в возмущении!» - заявила мне заводчица.

«Щенка у меня купил вполне респектабельный человек. «Подешевле» не требовал, подтвердил, что понимает, что щенок отдается за небольшую цену из-за дефектов окраса, для выставочной карьеры и размножения не пригоден. Хорошее на меня впечатление произвел.

А оказалось, он собаку вообще не себе покупал. А племяннице. На день рождения. Подарил и забыл.

В общем, я связалась с ним. Он связался с сестрой, матерью этой самой племянницы. А они, оказывается, с собакой не справились, никому ничего не сказали, ему тоже. И отдали пса престарелой родственнице. На передержку. А сами выставили его на продажу. И продали. За целых пять тысяч рублей продали. И даже координаты покупателей не сохранили!

И ведь даже в договоре указано, что я забираю собаку в случае трудностей. И на словах это было сказано покупателю! А они вот так вот...»

Неприятная история, что тут и говорить.

«И вот теперь у меня подрощенный щенок. Не социализированный совсем. Простейших команд не знает! Ветпаспорта нет, неизвестно, не носитель ли он инфекции. Может, возьмете его на передержку? Я заплачу. И за передержку, и за адаптацию. Вы же сами сказали, что вы кинолог и целую группу собак адаптируете. Добавьте к ней Ори, платно. Пожалуйста! Где-нибудь хотя бы на месяц, чтобы анализы все успеть ему сделать, прививки, подлечить, если надо. Кастрировать опять же. Сможете его за месяц научить хорошим манерам?»

Таак. Я-то радовался, что быстро и легко сбагрил найденыша...

Зря, похоже, радовался. Эта шоколадная минилошадь играет со мной в бумеранг.

Часть 32. Наставник Сильвер

Пока я ездил за печкой и, как оказалось, юным лабрадором Ори, Лида где-то добыла подержанные доски. Не знаю, как она их все перетащила, но встретила меня вполне внушительная куча досок и гордая собой Лида.

«Смотри, Стасик! Мы сделаем будки собакам и на них натренируемся, а тогда и про дом подумать можно!» - заявила ангелица, как только я вышел из машины. И повела к своей добыче.

Будки...

Ну, будки это и впрямь проще, чем дом. Однозначно осмысленная идея.

Я приподнял одну из досок за край... и осторожно положил обратно.

«Лида... там гвозди!»

«Ну, да, это бэушные» доски».

«У нас собаки на участке. Часть щенки. Да еще лабрадор придурошный на передержке. Ты сама добро дала на его возвращение. Они в эти доски залезут только так! В общем, сейчас перекушу и будем гвозди вытаскивать! Надо за сегодня управиться обязательно».

Сделав всем собакам, особенно Ори, строгое внушение, я отправился есть. Быстро проглотил приготовленный Лидой то ли поздний обед, то ли ранний ужин, и, прихватив инструменты, которые, по словам Лиды, достались ей еще от отца, отправился во двор.

Вытащил первую доску.

Четыре гвоздя, все огромные.

Как их вытаскивают?

По идее, вот этой развилкой на молотке. Она, вроде как, «гвоздодер», называется.

Вопрос в другом: а как гвоздь этим «гвоздодером» подцепить? Шляпка - вровень с деревом.

Воткнув доску гвоздями в землю, я пытался хоть как-то подлезть гвоздодером под шляпку. Лида смотрела на меня ясными глазами, такими же непонимающими, как мои.

«Слушай, Стас, а вас на трудах в школе этому не учили?»

«У нас трудовика не было. Мужчины. Мы вместе с девчонками учились. Могу пожрать приготовить. Или пуговицу пришить», - честно признался я. - «А ты не видела как это твой отец делает?»

«А меня всегда мама забирала когда он мастерил. Боялась что я пострадаю...»

Так...

Наверное стоит сдаться и поискать инструкцию в интернете. Иначе так и буду дурак-дураком вертеться вокруг доски с гвоздодером.

«Ты не так делаешь. Надо по торчащему гвоздю туктуком постучать, чтобы он высунулся с другой стороны. А потом тащить».

Что?

Я оглянулся.

Сильвер смотрел на меня преданными глазами.

«Я видел, так дед делал, когда еще жив был. Переверни доску гвоздями вверх».

Ну, если видел...

Я поднял доску, вытащив воткнувшиеся в землю гвозди. И перевернул ее.

«Теперь бери туктук и стучи по гвоздям пока они тут меньше не станут. Тогда они там, с другой стороны, станут больше, и ты их вытащишь».

«Туктук», это, наверное, молоток. Больше никаких «туктуков» у меня, вроде бы, нет.

Придерживая доску рукой, я несколько раз стукнул по острию гвоздя. Удара с четвертого он сдвинулся с места и частично вдвинулся в доску.

А совет-то собачий действует.

Отлично!

«Молодец, получается!» - радостно похвалил я пса.

Сильвер только что не раздулся от гордости, остальная стая уставилась на него с уважением.

«Стасик... мне сейчас показалось... или тебя Сильвер учит как гвозди вытаскивать?» - осторожно уточнила Лида.

«Ээээ... ты какой ответ хочешь услышать?»

«Честный!» - решительно заявила ангелица, глядя мне в глаза.

«Ну... да. Он видел как его прежний хозяин мастерил, и рассказал как это делается».

«Ну хоть кто-то знает. Получается, что делать надо? Стучать гвозди по острию, чтобы они высунулись шляпкой вперед?»

«Да».

Взяв еще один молоток, девушка пристроилась с другой стороны доски.

Что ж, вдвоем мы гораздо быстрее справимся. И так скоро придется на улицу лампу вытаскивать, темнеет уже.

Все оказалось не так уж и сложно. Берешь доску. Кладешь гвоздями вверх. Если гвозди кривые, подправляешь их молотком. Выбиваешь, стуча по острию. Они вперед шляпками уходят прямо в землю. Потом доску переворачиваешь и, придерживая ногой, вытаскиваешь гвозди за шляпки. Какие-то гвоздодером, а какие-то проще пассатижами. Пассатижи принес и выдал мне, конечно же, наш мудрый четвероногий наставник.

«А можно как-то Сильвера в человека превратить? Хоть ненадолго? Тогда бы он смог все как следует рассказать».

«Не знаю. Я не умею собак превращать в людей».

Мы вытащили еще доску. И еще. И еще.

У очередной гвозди оказались не просто загнуты, а откровенно вбиты в древесину.

«А это вот как вытаскивать?» - растерянно уточнила Лида.

«Отвертку сбоку плоскую вбей чтобы его подцепить. Потом выпрямляй», - раздался голос прямо над нами.

Я обернулся.

Он стоял рядом. Совсем рядом.

Жесткие щетинистые седые усы. Кустистые брови. Пронзительные темно-карие глаза. Снисходительная ухмылка умудренного жизнью человека.

Нет. Нет-нет-нет!

Этого быть не может!

Часть 33. Предупреждение

На мгновение мне показалось, что мы с Лидой все-таки попали в сказку. И в этой сказке старый седоусый полутерьер Сильвер стал крепким седоусым пожилым, но еще бодрым, дядькой.

«Ой, дядь Коля, а как вы подошли так незаметно?» - удивилась Лида.

Я огляделся.

Вот он, Сильвер. Вместе с остальными собаками изображает чувство раскаяния, а сам с интересом косится на пришельца.

«Вы почему шум не подняли?» - спросил я собак.

«Так он свой, за тем забором живет, заходил без тебя Лиде помогать», - ответил за всех Сильвер.

«Так у тебя калитка не закрыта. А сами вы вдвоем так галдите, что не слышали как я вас окликал. Ну я и подошел поближе», - ответил дядя Коля одновременно с Сильвером.

«Здравствуйте, простите, что не заметили вас», - сказал я, поднимаясь в полный рост.

«Ну, здравствуй. Значит, ты и есть тот самый Стас, который типа «оборотень»?»

«Ну, получается, что да».

«Спасибо. Вот от всей души спасибо, и от всего товарищества!» - прочувствованно выпалил он, схватил мою руку, сжал ладонь в крепком рукопожатии и интенсивно, с чувством, потряс.

«За что?» - не понял я.

«От Виктора здесь уже все давно взвыли. Он и в собак камнями кидался, и в драку лез. С женщинами в основном. Ему ничего не сделаешь, у него справка есть, что он псих. А попробуй ему морду набить - получится что ты на инвалида напал. Не знаю, в общем, что ты такое сделал, но запугал его знатно. Спасибо!»

«Ээээ... пожалуйста...»

«Так, молодежь. А теперь рассказывайте, что вы такое интересное тут делаете».

«Тренировочные гвозди таскаем, чтобы построить будки и утеплить дом!» - отрапортовала Лида.

Озадаченно уставился на нее не только дядя Коля, но и я. Нет, зная предысторию, даже можно понять, что имеется в виду. Но так непонятно сказать, это уметь надо.

«Что она в виду имеет?» - спросил меня дядя Коля.

«Хотим своими руками утеплить Лидин дом, чтобы она жила в нем зимой с собаками. Но ничего не умеем, поэтому решили сначала потренироваться и подучиться. Лида добыла старые доски, и мы будем делать из них собачьи будки», - объяснил я.

«С собаками? А зачем их столько?»

«Да мы их вообще пристраиваем, только у нас медленно получается. Мой тут только один», - уже понятным человеку языком объяснила ангелица.

«А... ну да, это дело долгое. А мать тебя с собаками в дом не пустит, я ее знаю».

«Да», - грустно подтвердила Лида.

«А зачем в темноте-то копошитесь? Завтра же воскресенье!»

«Надо из всех досок гвозди убрать, чтобы собаки не напоролись», - объяснил я.

«Ну, сейчас быстро управимся. Тащи-ка еще доску. Да не клади на землю. Сюда тащи!»

Желание Лиды странным образом сбывалось. Нет, Сильвер ни в кого не превратился. Зато появился пугающе похожий на него немолодой, но бодрый, дядька, который, в отличие от нас, прекрасно знал, что и как надо делать.

Я подавал доски. Лида забирала и складывала в ведро гвозди. Дядя Коля делал основную работу. И работа продвигалась удивительно легко и быстро. За то время, на которое мы с Лидой еле-еле обработали три доски, бодрый дядька «обезгвоздил» уже десятка полтора.

«Ты, Стас, теперь осторожнее. Я слышал, ты с Лехой, Викторовым сыном, общался?»

«Было дело. Он нам дрова отдал. Сказал, его отцу не понадобятся. И даже перетаскать помог. А что-то не так?» - насторожился я.

«Да не то, чтобы не так. Леха, в общем, парень нормальный. Хороший даже парень. И о матери хорошо заботится, и отцу, хоть тот и не в себе, помогает. Только вот... сестер у него три. Три, и все не замужем, понимаешь? И все вместе с матерью от выходок папани своего волками воют. Так что берегись, парень. Они нашли того, кого боится Виктор. Смотри, женят тебя!»

Три. Три девицы на выданье и Виктор в качестве тестя.

Нет уж, увольте!

«Ой!» - неожиданно звонко воскликнула Лида, заставив нас с дядей Колей испуганно на нее обернуться.

«Накололась?» - заботливо спросил дядька.

«Нет. Я поняла, зачем Леше были нужны фотографии Стаса!»

Часть 34. Нашествие дядек

Утром в воскресенье у меня клиент. Так что к Лиде я приехал уже часика в три пополудни.

И застал у нее нашествие. Нашествие дядек.

Их было уже пять.

Вчерашний знакомец - похожий на престарелого терьера дядя Коля.

И еще четверо таких же немолодых, но бодрых мужчин.

«А вот и Лидусин оборотень припожаловал!» - поприветствовал меня один из гостей.

Оригинааааальное начало знакомства.

«Лидусь, давай нам всем покушать, и обсудим с ненаглядным твоим что и как. Мужчин кормить надо!»

Теперь я еще и «Лидин ненаглядный». Что-то тут без меня странное творится.

Дядьки, бурля кипучей энергией, потащили меня за собой на веранду. Отбиваться было бессмысленно: во-первых их было пятеро против меня одного, а во-вторых, я был голоден, а тащили меня кормить.

«Короче, идея у тебя неплохая. Но недоработанная. Мы ее сейчас додумываем и прикидываем что и как, чтобы еще и по деньгам уложиться», - заявил тот, который называл меня «оборотнем».

«А печку ты хорошую привез, молодец. Мы ее уже поставили. В тот самый угол, где старая стояла. Там стена от огня защищена, ты сам видел».

Разговор получился весьма плодотворный. Оказывается, пока я занимался с собакой, а потом ехал сюда, дядя Коля, старый друг Лидиного отца, собрал своих и его друзей - первое поколение детей, выросших в этом дачном товариществе. И не просто так собрал, а чтобы «помочь Денискиной дочке, которую мать за порог выставила».

Дядьки собрались, приехали с утречка, быстренько расспросили Лиду о планах, осмотрели, проверили и установили мою вчерашнюю добычу - печку и трубу к ней.

А потом отправились замерять дом и рассчитывать проект его утепления.

«Руками-то мы поможем, тут главное материалы подвезти. Кое-что у Дениски в заначке есть, если Марина, мать Лидина, не выкинула. Кое-что свое отдадим. Но все равно покупать придется немало».

Чем больше они говорили, тем сильнее разрасталось это самое «немало». Начиная с окон, которые придется или менять или снабжать на зиму теплыми ставнями, кончая превращением пространства между домом, стоящим на сваях из цементных труб в защищенный от холода подпол.

С одной стороны, я испытывал облегчение. Мой чисто умозрительный проект обретал ясность и становился вполне реализуемым.

С другой стороны, эти дядьки упорно давали понять, что воспринимают нас с Лидой как пару. На мои и Лидины попытки объяснить ,что мы просто вместе занимаемся стаей собак, только посмеивались и кивали головами «Да-да, мы вам это на свадьбе напомним».

Так как-то обед перерос в деловое совещание с составлением сметы, благо, цены можно было посмотреть на сайтах тех самых магазинов, где дядьки и советовали закупаться.

И смета эта, увы, не радовала.

Мне-то казалось, что денег, переведенные Лиде отцом склочной Светланы, с лихвой хватит чтобы воплотить мой план в жизнь.

А хватало их только на окна и отмостку. И это при учете того, что строительные работы мы оплачивать не будем - только сами материалы.

Взгляд Лиды становился все более растерянным. Но в разговор она не вмешивалась, молча подавала чай и резала бутерброды.

Наконец, довольные дядьки, снабдив нас списком, отправились восвояси, пообещав «приехать на неделе и сколотить будки собакам».

«Стасик... но у меня нет таких денег...», - тихо и жалобно протянула Лида.

Да, нету. Я прекрасно это понимаю. Разве что продать седло, из-за которого Лида пострадала. И то, во-первых, быстро его не продашь, а во-вторых, все равно не хватит.

«Деньги я добуду, не беспокойся. Главное - мы теперь знаем, сколько надо и нам помогут все сделать правильно».

«Каким-то своим странным способом?» - тихо уточнила Лида.

«Ну... да».

«А можно с тобой?»

Вот где эта девица научилась смотреть с такой детской, всепоглощающей сияющей надеждой?

«Сможешь завтра работу прогулять?» - уточнил я.

«Уже шефу свое фото с фингалом выслала и он мне разрешил неделю дома поработать», - ответила она.

«Тогда скажи... у тебя есть какая-нибудь яркая блестящая бижутерия? Чем ярче и больше блестит, тем лучше?»

«Есть. Прямо тут, на даче. С детства осталась».

«Достань ее всю сегодня и начисти до блеска. И жди, завтра утром приеду и пойдем в лес. Одевайся в теплое и непромокаемое».

«Зачем?»

«Будем побрякушки на ценности менять», - улыбнулся я.

Что я делаю, черт побери? Что я делаю?! Я с семи лет никого не брал и не посвящал в свои «странные» дела. А теперь...

Но почему-то мне самому хочется, чтобы Лида увидела то, что я буду делать завтра. Правда хочется показать живому человеку свою тайную жизнь. Впервые за все эти годы.

Часть 35. Не то заклинание

Она меня ждала, сжимая в руках деревянную шкатулку с неумело выжженным котенком на крышке.

«Вот они. Смотри, подходят?»

В шкатулке оказался... клад. Детский клад. Маленькие, рассчитанные на детские пальцы, колечки с блестящими камушками. Разрозненные бусины чешского стекла, блестящие зеркальными гранями. Несколько более крупных бусин, таких же радужных и сияющих. Латунные клипсы, ярко, до блеска начищенные, с красными, похожими на ягоды, камушками. Блестящие заколки. Начищенные до блеска советские монетки, сияющие солнечной медью и лунным серебром.

Полная шкатулка «блестяшек», которые взрослым кажутся бессмысленным хламом, а ребенку - бесценным прекрасным кладом.

«Прекрасно подходят. Не жалко расставаться? Судя по шкатулке, часть вещей памятные».

«Памятные я уже достала, их всего три было. А это... просто из детства. Я тогда все блестящее себе тащила. Как сорока. А к кому мы с этим пойдем?»

«Ты не поверишь. К сорокам!» - широко улыбнулся я.

«К сорокам? Зачем?»

«Новые красивые «блестяшки» менять. На старые. И некрасивые».

«Зачем?»

«Чтобы отнести в ломбард мелкие ценные вещи. У сорок их немало накапливается».

Глаза ангелицы изумленно распахнулись. Как она так делает, совсем-совсем по-детски?

«Так ты... будешь... торговать с сороками?»

«Да!»

Мы вышли пешком. Машина нам не понадобится - сорочьи гнездовья недалеко, но добраться до них можно только пешком.

Мы дошли до берега озера, прошли вдоль него и дошли до первого гнезда. Прямо у «дикого» пляжа.

Вроде, никто нас не видит. Не та погода, чтобы по пляжам разгуливать. Прекрасно.

Я позвал. Подождал, позвал снова. И так несколько раз.

Лида ждала, посматривая на меня с детским нетерпением. Главное, чтобы не шумела, а то спугнет «клиента» и сорвет мне торг.

Наконец, они появились. Сразу двое, пара, хозяева гнезда.

«Кто, кто звал?» - настороженно вопросил самец в пространство.

«Я звал», - ответил я.

«Аааа! Говорящий мужик!»

Это уже почти ритуал. Они почти все так делают.

«Стас, почему они кричат. Случилось что-то плохое?» - настороженно уточнила Лида.

«Нет. Просто удивляются».

Девушка кивнула и не стала уточнять, чему именно удивляются сороки.

Вот и славно.

Дождавшись, когда сороки успокоятся, я взял Лидину шкатулку и открыл.

««Блестяшки». Надо?»

«Надо! Надо! Дай сюда все сейчас же!»

Пришлось подставить руку, защищая шкатулку от перевозбужденных птиц.

«Дай, дай, хочу «блестяшки!»» - вопил самец. Его подруга не отставала и канючила ничуть не тише.

«Не отдам. Могу поменяться», - заявил я, перекрикивая птичий гомон.

«Это как это?»

«Старое некрасивое не блестящее на новое красивое и блестящее!»

Сороки всерьез задумались. Меняться, понятное дело, им раньше было не с кем, и сама идея оказалась новой и неведомой.

Но птицы они умные. Поняли быстро.

Взвились в воздух и полетели к своему гнезду - искать что предложить мне на обмен.

«Стас, было страшно! Вы все трое так орали. Я думала, они тебе глаза выклюют».

«Они просто громкие и эмоциональные. Не беспокойся. Сейчас прилетят и меняться будем», - успокоил я девушку.

Сороки вернулись, таща в клювах что-то небольшое и безобразно грязное.

Старые «блестяшки» несут. На обмен.

Что ж, начинается самое интересное.

Мы торговались словно на рынке. Громко, до хрипа. Лида только успевала подставлять руки, на которые садились потерявшие недоверие к нам сороки. Нас она не понимала, зато аккуратно подавала блестящие бусинки из своей шкатулки и так же аккуратно убирала куда-то под куртку полученные трофеи.

Торговля заняла почти час. Наконец, мы двинулись прочь.

«Знаешь, Стас... это было так... я так в детстве мечтала», - завороженно прошептала Лида.

«В детстве мечтала, а теперь получила. Идем, это только начало. Не так много мы заработали, как ты думаешь. Надо обойти еще много гнезд», - ответил я.

«Когда я была маленькой, мама сказала мне, что знает секрет», - продолжила ангелица, словно не слушая меня. - «Надо собрать семь цветков, каждый своего цвета. А потом произнести заклинание.

«У обезьянки - a monkey Была подружка - a frog - лягушка, Была сестричка - a fox - лисичка, A mouse - мышонок, A kitten - котенок, A rabbit - крольчонок, A pig - поросенок. И жили они в лесу in the wood, И были очень хороши - very good!»

И подбросить цветы высоко в воздух. А потом идти спать. И утром ты начнешь понимать языки всех тех зверей, которые были в заклинании. Я выучила стишок, хотя мне было всего пять лет. И набрала цветы. И сделала все как надо. Но утром чуда не произошло, кошки все еще мяукали, а лягушки квакали. Мама сказала, что я где-то в заклинании ошиблась, поэтому не сработала. А второй раз можно его повторить только через десять лет. Но через десять лет мне уже было пятнадцать, и я не верила в чудеса. А еще я знала, что никакое это не заклинание. А просто детский стишок».

Почему-то мне стало до боли жалко маленькую девочку, которая вызубрила стишок сразу на двух языках, и так и не получила обещанного чуда.

««Заклинание» у меня оказалось нерабочее. Я знаю семь иностранных языков. Но они человеческие. А звериные так и не выучила», - закончила она.

Семь.

Семь иностранных языков в двадцать с небольшим лет.

Я покосился на девушку с уважением.

Сам-то я только английский знаю с грехом пополам.

«Знаешь, это было рабочее заклинание. Просто оно было не на те языки. Не на звериные. А на человеческие», - задумчиво ответил я.

«Ты уверен?»

«Уверен. Люди столько языков не знаю, тут нужно чудо. А мы пришли. Доставай шкатулку, гнездо на дереве рядом».

Часть 36. Двое в лесу

Лесок, в котором мы с Лидой искали сорочьи гнезда, был больше похож не на лес, а не неухоженный лесопарк. Везде тропинки и грунтовые дорожки. Некоторые были даже отображены на карте, что заметно облегчало нам путь.

Иногда, конечно, приходилось перебираться через затопленные места. Осень все-таки, дожди, лужи... Мне было просто. Когда большинство твоих приятелей живут на деревьях, поневоле научишься как следует лазать и бегать по веткам. Лиде было труднее, приходилось ей помогать. Но, надо отдать девушке должное, она не жаловалась, хотя явно к таким приключениям не привыкла.

Усталые, но довольные, мы продолжали свой путь. Гнезд нашли немного, всего четыре, но еще два, если верить лесной мелкоте, ждали нас впереди.

«А кто за вами идет? Они с вами?» - спросила любопытная белка, забирая у меня из рук кусок кураги.

«А за нами идут?» - как можно спокойнее спросил я хвостатое создание.

«Идут. Люди. Два. За деревья прячутся. Не с вами?»

«Неееет...»

Стараясь не оглядываться, я прихватил Лиду за рукав и повел дальше.

«За нами идут. Не оглядывайся! Два человека. Может быть, конечно, тоже гуляют. Поздние грибы ищут. Но я бы не стал надеяться», - тихо сказал я девушке.

«Что будем делать?» - так же тихо спросила Лида.

«Сейчас нырнем вон в те кусты и хорошенько попетляем, чтобы нас было плохо видно. Если эти люди не следят за нами, они уйдут. А если пойдут следом, доберемся до крупного дерева и залезем наверх. И посмотрим на них оттуда».

«А как мы поймем что они за нами идут? По треску кустов?» - с видом ученика следопыта уточнила ангелица.

«Нет. Нам птицы скажут».

Почти лишенные листьев заросли кустов были достаточно густы, чтобы даже днем, даже без листьев, просматриваться плохо.

Я уводил Лиду, петляя, как олень в чаще. И, словно олень, прислушивался к голосам птиц. Просить их следить за нашими преследователями не понадобилось: увлеченные слежкой за нелепыми двуногими большими существами, птицы сами перекликались, обозначая и наше местонахождение, и не только наше.

И да. Эти двое последовали за нами. Шли они медленно, но уверенно, петляя так же, как и мы.

«Сейчас дойдем вот до этого дерева. Я тебя на него посажу и пойду дальше. Отойду от него и позвоню тебе по громкой связи».

«Я тоже должна буду включить громкую связь?» - уточнила девушка.

«Нет. Ты, наоборот, говори тихо. Я просто как бы дам им пеленг, чтобы они шли на наши с тобой голоса. И уведу подальше».

«А это точно нужно?»

«Да. Они идут за нами. Это не грибники».

Найти подходящее дерево помогли птицы. Скрытое густыми кустами внизу, с множеством толстых веток наверху. Хорошее дерево, можно неплохо спрятаться, благо, Лида надела одежду неброскую и не будет красоваться в облысевшей осенней кроне ярким пятном.

Усталая, измотанная долгой прогулкой, она с трудом забралась на нижнюю ветку.

плохо. Они все ближе, скоро увидят нас. И тогда... Не знаю, что будет тогда, но однажды меня в этих окрестностях уже обстреляли.

«Давай мне на спину, и виси там как рюкзак, а я тебя поясом примотаю», - приказал я девушке.

Лида забралась, ухватилась руками за плечи (не за шею, молодец, понимает) и неожиданно сильно, с совершенно не женской силой, сжала коленями мои бока.

«Уй... ты где так ноги накачала?!» - просипел я, пытаясь восстановить дыхание

«Я с десяти лет верхом езжу!»

Так... Ну, по крайней мере, не свалится. С обычных наземных коней не падает, значит, и с вертикально-древесного не упадет.

С грузом лезть было, конечно, нелегко. Но все же проще тащить человека на спине, чем поднимать за собой руками или подталкивать перед собой под зад.

Мы поднялись метров на пять, дальше я не рискнул, ветки могут уже не выдержать.

«Вот здесь садись и сиди, а я вниз».

Лида молча кивнула и постаралась устроиться поуютнее.

Ветки и ствол должны неплохо скрыть серо-коричневую небольшую фигурку. Я же, любитель камуфляжной одежды, и так не особо заметен в осеннем лесу.

«Слушай, где они? Совсем не слышно», - раздался голос снизу.

Осторожно спустившись пониже, я, наконец, разглядел наших преследователей.

Двое. На вид крепкие. Одеты практично.

Оружия не наблюдается, но карманы на куртках есть. И там может оказаться много что неприятное.

«Не ссы, не птички они, не улетели никуда. Просто остановились. Сейчас дальше пойдут и услышим их», - ответил второй.

«Слушай... а ты уверен, что у них рыжье есть?»

«А что они еще могли у сорок брать такое грязное? Сам же видел, сороки им что-то несли».

«Ну, да... видел. Но так же не бывает!»

«Бывает или нет, мы видели, значит, рыжье есть. И оно будет наше».

Да уж. Надо было мне быть поосторожнее,расслабился, не заметил слежку.

Но теперь уже ничего не отменишь. Остается только исправить собственную ошибку.

Часть 37. Немножко леший

Двое «охотников за рыжьем» остались под деревом, на котором сидела Лида, а я, пробираясь по веткам, перелез на соседнее, потом еще на одно... Достаточно далеко, чтобы они не смогли последовать за мной напрямик.

Слез.

«Ну, ты все, поворачиваться можно? Пойдем уже!» - громко вопросил я в пространство.

И двинулся прочь, стараясь поднимать как можно больше шума и треска.

Пусть думают, что мы затихли, потому что Лида в кустики отлучалась.

Достал телефон, позвонил Лиде.

«Сейчас еще немного попетляем, там большое гнездо должно быть, на куксись», - заявил я в телефон, как только она взяла трубку.

Ну, ангелица, не подведи!

«Ага, хорошо. А долго?» - уточнила она усталым голосом.

Молодец. Правдоподобно.

«Не знаю, не больше получаса».

«Можно я тебе уже помогать не буду, а просто посижу рядышком. Правда сильно устала», - жалобно протянула она в трубку.

«Хорошо. Тогда и сейчас поменьше говори, береги силы. Нам еще часа три приключаться, а потом домой возвращаться».

И ушел со связи.

Отлично. Шума от меня достаточно, чтобы преследователи хорошо понимали, где я прохожу. Я очень, очень старательно шумлю.

А пока мои ноги и руки производят шум, можно кое с кем поговорить...

С птицами легко. Когда они понимают, чего от них хочешь, они не спорят и не пытаются обмануть. Или соглашаются выполнить просьбу за угощение, или не соглашаются.

Вот и сейчас прыткая сойка согласилась проводить меня до болота. До хорошего, по ее словам, болота. Большого и с кустами.

Так мы и двигались. Сначала сойка. Потом я, старательно изображающий сразу двух людей, и иногда даже пошикивающий на несуществующую спутницу. А потом двое преследователей. делающих вид ,что их тут нет.

Птица вела меня по прямой, а я, изображая неуклюжих горожан, и даже пару раз подключив к спектаклю по телефону Лиду, выбирал заодно дорогу, по которой смогут пройти эти двое.

Туда пройти. В одну сторону.

Путь давался им нелегко. Один ввалился в овраг, который я перепрыгнул в узком месте. Второй жаловался на полные ботинки воды.

Но преследовать продолжали упорно, несмотря на все лишения. Их бы целеустремленность, да на доброе дело...

Наконец, я понял, что по земле идти больше невозможно. Потому что под ногами оказалась уже не земля, а зыбкий дерн, плавающий поверх густой илистой жижи.

«Так, тут держись как следует, можно ступать только на корни у стволов, там кочки!» - велел я Лиде.

«А по нормальному месту нельзя было обойти?» - вымученно возразила мне девушка из трубки.

«Так в три раза быстрее, мы уже почти рядом, скоро будет дорога. Давай, последний рывок!»

Шипя, кляня нас на чем свет стоит, уже и не особо скрываясь, преследователи перелезали как могли с кочки на кочку, цепляясь за чахлые деревца, все дальше углубляясь в болотце.

Вроде, достаточно далеко забрались. Вот и славно. Пора прощаться.

Резко прекратив шум, я осторожно двинулся прочь.

Пусть сами как-нибудь выбираются. По навигатору...

А мне пора возвращаться к Лиде, а то не успеем сделать все, что запланировали на сегодня.

Я шел так, как удобно, не замедляясь, чтобы дождаться неуклюжих горожан, не поднимая шум, молча и легко.

А где-то там, за спиной, слышались голоса:

«Эй, эй! Народ! Где вы? Кто-нибудь, отзовитесь!»

Странно, чего они так паникуют. По карте выйти не могут что ли?

Надо Лиде написать ,что я закончил.

Достал смартфон...

О, нет. Не напишу.

Я не нарочно, правда. Так само получилось...

Но я случайно завел этих двоих в «мертвую зону», и теперь они не просто сидят на болоте, а на болоте и без связи.

Ну...

Мне всегда нравились в детстве сказки о том, как леший водил людей по лесам, да заводил в совсем неожиданные места.

Вот и я теперь... немножко леший...

Часть 38. Лисий клад

Оставшиеся два гнезда мы с Лидой так и не навестили. Она устала бродить со мной по буеракам, а меня порядком вымотал подъем на дерево и спуск с него с девушкой на спине. Это в фильмах герой бегает, обгоняя взрывы и буйную стихию, с длинноногой красавицей на руках, а потом бодренько, как ни в чем ни бывало, носится на космических кораблях или, переодевшись обычным репортером, разгуливает по офису с пачками бумаги. А в жизни как-то от таких кульбитов сразу бодрости убавляется.

Мы просто вышли к дороге и отправились домой. В качестве последнего приятного приключения я позволил Лиде лично покормить наших проводников, что и было ей сделано и к собственному, и к птичьему удовольствию.

«Мы достаточно набрали, как ты думаешь?» - спросила ангелица.

«Нет. За один день столько, сколько нам надо, не набрать. Это вещи небольшие, по-настоящему ценных среди них немного», - честно ответил я.

«Знаешь, Стас, это было здорово. Но мне кажется, что я тебе сильно мешала, и один бы ты справился быстрее и проще. И от этих двоих бы просто улизнул как лиса в лесу. Это так?»

«Да», - не стал обманывать я.

«Тогда спасибо, что взял меня с собой. Правда спасибо, это было круто! Но больше я с тобой так ходить не буду. Устала так, что плакать хочется. И голодная еще...»

«Я тоже. Держи!»

Все-таки умеет Лида смотреть с детским восторгом. Я всего-то вытащил из пакета пару сарделек, одну отдал ей, другую взял себе. А вид у нее был такой, словно я ей торт выдал и живого коня в придачу подарил.

Жадно поглощая запасы съестного, мы брели сквозь сумерки по лесной, раскатанной колесами, дороге.

«Сардельки едят, гады. А я тоже хочу», - проворчал тихий голос из кустов.

«Лида, слева лиса в кустах», - тихо ,чтобы не спугнуть зверька, сказал я девушке.

«У тебя еще есть сардельки? Давай покормим?»

«Просто так, бесплатно?»

«Да!»

В этом вся Лида.

«Хочешь, сардельку, значит?» - вкрадчиво спросил я лису.

«Кошмар какой, человек говорящий!» - рыжее тело метнулось прочь, изображая запредельный ужас...

И через пару минут появилось в кустах с другой стороны.

«Правда говорящий что ли? Не послышалось?» - спросила наглая рыжая морда.

«Правда-правда», - заверил я собеседницу.

«А в лесу что делаешь?»

«Гнезда сорочьи ищу», - честно ответил я.

«Так в них яиц сейчас нет», - рассмеялась лиса.

«Мне не яйца нужны, а сорочьи блестяшки».

Лиса снова юркнула в кусты. Потом опять появилась.

«Слууушай, а я знаю где есть гнездо. Большое. Старое. Заброшенное. Сорочье».

«А сардельку хочешь?»

«Хочу!»

«Покажешь гнездо большое, старое, заброшенное, получишь сардельку».

«Давай сардельку, и покажу!»

Так я лисе и поверил. Ага.

«Будет гнездо - будет сарделька», - твердо ответил я.

«Не обманешь?»

«Нет».

Лида лишь кротко вздохнула, когда мы свернули с дороги и снова двинулись через лес. Спорить не стала, задавать вопросы - тоже.

Гнездо, к счастью, оказалось не особо далеко. Большое. Сорочье.

И даже отсюда, даже в полумраке понятно - заброшенное уже давно и заметно обветшалое.

«Держи, покорми лисичку, а я наверх!» - отдал Лиде две сардельки и свой рюкзак.

А без груза-то насколько лазать проще оказалось! Просто наслаждение...

Устроившись на ветке рядом с покинутым сорочьим домом, я начал инспекцию.

Монетка. Еще монетка. Еще монетка. И еще монетка.

В свете фонаря даже через грязь было понятно, что монетки не просто старые. Старинные монетки, все до одной.

«Лида... нам лиса клад показала!»

Я выбирал из старого свалявшегося мусора монетки и раскладывал их по карманам одну за другой. Потом помоем, почистим. Разберем. Не сейчас.

Похоже, не придется нам второй раз идти к сорокам.

Часть 39. Все решается просто

Я опять, в который раз, ночевал у Лиды. Иногда мне кажется, что ее домик стал для меня куда больше «домом», чем моя собственная квартира, где обитает весь мой паноптикум.

А это плохо. Занимаясь Лидиными собаками, я забросил своих подопечных. Нет, обслуживание они получают, еду - тоже. Но этого мало. Я никогда раньше не отсутствовал так подолгу и не возвращался так редко. Плохо это.

Выеду сегодня пораньше и проведу утро со своими. Дома.

«Ты домой ехать собираешься?» - спросил сонный голос за спиной.

Лида. Проснулась. А я думал, после вчерашних приключений до полудня проваляется пластом.

«Ага, домой».

«А можно я с тобой поеду и голову помою? А то волосы как пакля просто. Там, по-моему, скоро муравьи заведутся. Или даже мыши. Вот хоть стригись!».

Лидины волосы... густая черная шелковистая волна, в распущенном состоянии ниже пояса. Будет жаль, если срежет такую красоту.

«Ты можешь поехать со мной утром, но я на весь день уеду и оставлю тебя в квартире одну», - предупредил я.

«Я там буду спать. В настоящей теплой квартире. А если повезет, с кошкой под боком!»

Оптимистичный план. Не знаю, согласится ли Чука-недотрога оставлять компанию почти незнакомому человеку. Но...

«С паноптикумом договаривайся сама. Я позабочусь, чтобы они тебя не обижали. Но приказать им с тобой дружить я не могу».

Девушка кивнула и пошла собираться.

«Вещи на стирку прихвати, у меня хорошая стиральная машина. С сушкой. Назад сможешь сухие увезти».

«Спасибо, бегу собирать!»

Как-то странно все складывается. Не сказать ,чтобы неприятно. Но странно. Скажи мне кто-нибудь еще пару недель, что Лида станет ездить ко мне домой мыться и стираться, я бы поднял его на смех.

Но жизнь - странная штука. Поэтому, пока Лида собиралась, я покормил собак, потом помог девушке донести пакеты с вещами до машины и мы отправились.

«Стааасик, пришел наконец! А я скучала. Мы все скучали, но я больше всех!» - приветствовала меня Чука.

Лида осторожно зашла следом и закрыла за собой дверь.

«Ты все время со своей женщиной, а мы тут все время одни. Это плохо, очень плохо! Я вчера зацепилась когтем за покрывало, и мне пришлось отцепляться самой, ты не пришел и меня не спас. И даже ждать тебя не было смысла, потому что никто теперь не знает, когда ты придешь. Не бросай нас, не надо! Без тебя нам очень плохо!»

Человек, наверное, завалил бы меня упреками. Но Чука - не человек. Нет тут людей кроме меня и Лиды. Одна кошка, две птицы и черепаха. Людей нет.

Вся четверка жаловалась. Жаловалась на одиночество. На трудности. Все просили меня уходить пореже и оставаться с ними подольше. Грустно, многословно, и без претензий. Они не ругали меня. Не ревновали к Лиде, хоть и признавали, что считают ее причиной моего исчезновения.

И возразить было нечего. Я увлекся новым делом, у меня в жизни началась новая эпоха. И вот этих вот, чудом выживших, доверившихся мне, созданий я оставил где-то на краю, словно юнец, который закидывает старые игрушки на антресоли. А они... они же не игрушки. Они меня ждут. И ждут. И ждут. День за днем...

«Стас, что с тобой? На тебе лица нет!» - встревоженно окликнула меня Лида.

«Знаешь, Лида... а я предатель...»

«С чего это вдруг?» - опешила она.

«Я занимался тобой... собаками... а их бросил тут. И они тут одни, все время одни... Ждут, а я не приезжаю, а если и появляюсь, то ненадолго совсем. Больше времени у тебя живу, чем здесь».

«Ну так и увези их к мне!», - не задумываясь ответила ангелица.

«Что?»

«Дом скоро утеплят. Если уложимся с закупками, вот прямо в выходные. И можно жить. Объясни им, что к печке лезть нельзя. И пусть живут у меня. Вместе с тобой и собаками. А пока, если их надо сегодня забирать, можно сделать Чуке свитер, чтобы без шерсти не мерзла. Она в квартире твоей научилась как-то ориентироваться, и у меня научится. Заберем весь «паноптикум» твой».

Это было неожиданное предложение. Никто в здравом уме не согласится забрать домой четырех калек.

Но это Лида. Она уже себе восемь собак притащила. Даже девять, считая лабрадора Ори.

И это выход. Прекрасный выход.

Убедить паноптикум переехать с о мной я смогу хоть сегодня.

Не надо разрываться между Лидой с ее стаей и своим паноптикумом. Я просто соберу всех, за кого взял на себя ответственность, в одном месте.

Как же все, оказывается, просто решается!

Часть 40. Свет в окне

День выдался тяжелым.

Я как угорелый носился по всему городу. Увы, сдать все добытое у сорок чохом - затея рискованная. Пришлось сбывать по частям. Хорошо хоть, не первый раз от сорок добычу приношу, и знаю, к кому и с чем обращаться. А то бы вышло еще дольше и тяжелее.

Вернулся домой под вечер. Богатый, но очень, очень усталый.

Вернулся... а дома пахнет супом. И жареным мясом.

Неожиданно уютно и приятно - возвращаться в дом, где тебя ждали и где приготовились к твоему возвращению. Куда приятнее, чем просто в дом, полный зверей и птиц. Даже если они тоже ждали, скучали и рады твоему приходу.

Человек не просто ждет. Человек готовит дом к твоему возвращению. Человек немного меняет мир вокруг себя так, чтобы тебе стало уютнее. Звери, наверное, тоже бы так хотели. Но они не могут.

За ужином обсудил с паноптикумом идею переселения. Согласились все. Заберу их на неделе. когда мы с Лидой достаточно приберемся, чтобы Чука могла легко освоиться на новом месте. Ей, конечно, как всегда, поможет Корвин - нелетающий ворон со сломанным и неправильно сросшимся крылом. Они давно уже сдружились. Но все равно, чем меньше валяющихся предметов, тем проще слепой кошке.

Значит, план прост. В свободное от работы время привожу стройматериалы, которые мы уже выбрали вместе с Лидиными дядьками. Не на своей машине, конечно. Но лично выберу, прослежу за погрузкой, сопровожу до дома и проконтролирую выгрузку. Чтобы Лиде вообще не приходилось этим заниматься.

Лида же, привлекая меня только в качестве советника, готовит дом к переселению паноптикума. Так как мы не знаем, сколько недель уйдет на самом деле на утепление дома, перевезем их уже на этой или следующей.

К выходным, по идее, у нас все уже будет готово. Дождемся дядек и приступим к работе. Не знаю, реально ли уложиться в два дня, но хотя бы часть работы сделана будет, а, значит, в доме в любом случае станет теплее.

Вроде, вполне реальный план. Выполнимый.

Довольные собой, мы погрузили в машину выстиранные и высушенные вещи и отправились вместе в Купавну.

Вернулись уже в темноте. Что ж, осень, темнее рано.

Я уже предвкушал встречу с собаками, обдумывал, как объясню им, что зверей в доме скоро станет больше.

«Стасик...», - окликнула меня Лида каким-то совсем бесцветным голосом. - «Посмотри на дом Виктора».

Дом как дом. Большой. Добротный. Окружен деревьями. В окнах горит свет.

Свет... горит... в окнах.

Этот псих что, вернулся оттуда, куда я его отправил? Как он смог так быстро и что задумал?

Мимо окна прошел силуэт. Небольшой, худощавый.

Точно не Виктор. И не сын его - Леха повыше и покрепче будет.

Тогда кто? Кто сидит в доме Виктора, сколько их, зачем они туда забрались?

Ладно, пока что подождем и посмотрим. Спросим собак, не подходил ил кто к забору, выясним, что вообще происходит. Потом уже будем думать и действовать.

Лида, как всегда, открыла ворота, я заехал и припарковался.

Да уж... надо будет если не гараж построить, то хотя бы место для парковки оборудовать. Щебня насыпать что ли, чтобы не в лужи машину ставить.

Но потом. Все потом.

Собаки радостно набежали всей компанией, приветствуя нас наперебой.

«Старик, докладывай, какие новости, приходили ли чужие люди!» - приказал я.

«Приходили. Женщины. Четыре. Из дома, где плохой человек жил, который заборы портит. Но вас не было, и они обратно в дом ушли», - отрапортовал пес. - «Еще чужой человек через забор смотрел, но мы его прогнали. Больше никого не было».

Женщины. Четыре. Приходили из дома Виктора.

Четыре женщины. Четыре...

«...Только вот... сестер у него три. Три, и все не замужем, понимаешь? И все вместе с матерью от выходок папани своего волками воют. Так что берегись, парень. Они нашли того, кого боится Виктор. Смотри, женят тебя!...» - припомнились мне слова усатого дяди Коли.

«Лида, это, похоже, Викторова родня приехала. Мать и сестры Лехи. Собаки говорят, там четыре женщины. И, боюсь, они скоро припожалуют к нам в гости», - сообщил я ангелице.

«Пойду, поставлю чайник», - кротко ответила девушка и пошла в дом, оставив меня перетаскивать сумки из машины.

Часть 41. Нашествие невест

Они зашли где-то через полчаса после нашего возвращения. Женщина - невысокая, худощавая и какая-то изможденная. Так выглядит человек, которого подтачивает хроническая болезнь или длительные и неразрешимые жизненные трудности.

Три девушки, старшей лет двадцать пять на вид, младшая, худенькая и угловатая ,похожа на старшеклассницу.

«Здравствуйте. А вот мы соседи ваши, Серовы, решили лично познакомиться. Делали осеннюю уборку в доме, смотрим, у вас свет горит, и зашли», - каким-то совсем уж медовым голосом начала мать семейства.

Лида побледнела, покраснела, прикусила губу. Не знаю, что творилось у нее в голове, но вид был такой же несчастный, как в тот памятный вечер на конюшне.

«Здравствуйте, а мы недавно вернулись, вот, чай пьем», - ответил я, не зная, что еще сказать.

«Это хорошооо, очень хорошо. У нас как раз кое что к чаю есть. Наш фирменный семейный рецепт - ореховый торт-мороженое!» - почти пропела Серова-старшая.

Вся четверка ввалилась на веранду. Фирменным тортом вперед. Ореховым. Мороженым.

Ну... тортик оказался вкусным. Это да.

А вот общение...

Мать семейства и старшая сестра очень активно поддерживали разговор со мной и показательно игнорировали Лиду. Если они пытались мне таким образом понравиться, то выбрали очень странный способ.

Средняя на вид сестра выглядела несчастной. Ей было неприятно, ей не нравилось то, что происходило здесь и сейчас. Иногда она прикусывала губу, как человек, который сдерживается, чтобы не сказать или не сделать что-нибудь резкое и неуместное.

Младшая вытащила смартфон и уткнулась в него, всем своим видом показывая, что в происходящем участвовать не желает.

Лида выдержала недолго. Удалилась, сославшись на усталость.

Что ж... я ее понимаю. Крайне неприятно, когда в твой дом вламываются какие-то чужие люди и начинают вести себя так, как будто ты - пустое место.

Мы еще немного пообщались, потом со двора раздался собачий лай.

«Да. Да. Да. Голосю. Еще голосю. И я голосю. Зачем голосим? Тебе еще поголосить?» - неохотно и лениво вопрошал собачий хор.

В шар не заглядывай - понятно, что там происходит. Лида заставляет собак лаять, чтобы дать мне предлог выйти на улицу.

«Пойду, посмотрю, что так собак всполошило», - сказал я, поднимаясь.

Дамы вежливо покивали, улыбаясь и попросили возвращаться поскорее.

Лида ждала меня снаружи. Даже в полумраке подсвеченного окнами двора понятно: заплаканная.

«Стас, убери их как-нибудь. Пожалуйста, выпроводи их. А то я за себя не ручаюсь....»

«Хорошо-хорошо, сделаю. Мне они тоже... не очень, если честно. И с тобой по-свински себя ведут», - признал я.

«Да не просто по-свински, а вообще офигели. Я сама с них дивлюсь», - поддержал меня голос из-за спины.

Младшенькая. Тот самый угловатый подросток.

Мы с Лидой удивленно уставились на подобравшееся в темноте создание.

«Слушайте, ребята. Мать правда пургу порет, и Дашка зря тоже это делает. И так же ясно, вы - пара и нечего к вам лезть. Вы за них извините, пожалуйста! Они... дуры обе. Пуганные дуры. А нам помощь нужда. Правда нужна помощь! Отец... вы бы видели, что он вытворял, пока не отселился сюда, за город. Я в шкаф от страха пряталась, когда одна, а когда с Олькой. Это псих натуральный, он орет, он визжит, он предметами швыряется. И дерется. И знает, знает, что ему ничего за это не будет! И, главное, у него квартира есть. Отдельная. Вроде как переехал туда после развода с матерью. Но она в том же подъезде, и он все время приходил и скандалил. И в квартиру ломился, и на улице нападал. И полиция ничего не делала, даже если мы травмы у травматолога фиксировали - у него справка же есть! И... мать в отчаянии, решила что надо любым способом заполучить парня, которого он боится. Но это бред какой-то, нужен другой способ».

Удивительно, самая младшая в семье оказалась самой здравомыслящей.

«Ты права, Таня. Надо с этим что-то делать. Тут я и спорить не буду. Виктора я видел, псих натуральный. И мне вас очень жалко. Но Лиду обижать все равно не дело!»

«Лид, правда извини за них. Сама же видела, Олька аж краснела с этих двоих. А я... я думала. И ничего не придумала. И пошла с вами советоваться», - Таня смущенно посмотрела на ангелицу.

«Да ты не виновата. И ничего плохого мне не сказала и не сделала», - успокоила ее отходчивая Лида.

Тааак. Получается, у меня есть только один способ избавиться от этого чудо-семейства. Решить их проблему с дурным патриархом. Вот ей богу, посмотришь на них и начинаешь подозревать, что сумасшествие, оно заразное. Это ж надо додуматься - вломиться в Лидин дом и начать меня тут «кадрить»...

«Лида больше не грустная. Мы ее развеселили? Можно мы в будки пойдем?» - уточнил старик.

Ну да. Уютные аккуратные будки, которые сколотили дядьки, собакам сильно понравились. Настолько, что даже на участок стали реже вылезать. Домашним уютом наслаждаются.

Уютом... Домашним...

«Иржик, Инга, ко мне!» - скомандовал я. Скомандовал человеческими словами, чтобы Таня понимала, что происходит.

Глава собачьего семейства со своей подругой послушно подошли и, как мы много раз отрабатывали, встали по обе стороны от меня.

Так мы и вошли в дом. С Таней и собаками.

Дамы удивленно уставились на собак - их они увидеть не ожидали.

«Таня рассказала мне о ваших проблемах и опасениях. И мы решили месте подумать как можно отвадить Виктора от вас и девушек. Вот у меня есть одна идея, давайте, покажу».

«Ну... давайте», - растерянно пробормотала Серова-старшая, явно не готовая к такому повороту событий.

«Это Инга и Иржик. Самая лучшая и сработанная пара, которая у меня есть. Сейчас они покажут, что умеют. Крыса!»

Собаки послушно ощерились , показывая внушительные клыки.

«Пугать!»

Вытянувшись струной, приподняв шерсть на загривке, угрожающе рыча собаки двинулись вперед.

«А вот для последней команды их надо обязательно держать на поводке», - сообщил я, беря на поводок мохнатую парочку.

«Ужас!»

Поднявшись на задние лапы, псы зашлись хриплым рыком и лаем, натягивая поводки и делая вид, что пытаются добраться до жертвы и разорвать в клочья.

«Сидеть!»

Парочка села, как ни в чем ни бывало, ухмыляясь во все зубы и ожидая похвалы.

«Я их научил пугать хулиганов. Хорошо пугать, качественно. Виктор этих собак знает. «В лицо», можно сказать. Так что для него это не просто собаки, а мои собаки. Страшные и ужасные псы от оборотня. Но отдаю только парой, разлучать их нельзя. Они стерильные, щенков не будет».

Оля, впервые за все время, перестала кусать губы и с интересом уставилась на мохнатую парочку.

«Мам, а мне нравится. И на улицу их можно брать, будем тебя с собаками провожать. И друг друга. Можно погладить?»

«Какие милые собааачки, а как их зовут? Лидуууся, а что же вы ушли, а тортик не попробовали? Вы знаете, это наша семейная гордость, кто пробуем, все рецепт просят, такой замечательный у нас тортик!»

Я мысленно выдохнул. Раз перестали выказывать враждебность к Лиде, значит, женить меня передумали.

«Стас, но я же уже нашла Иржику хозяев... как-то нехорошо получится», - тихо сказала мне Лида.

«Барклая отдадим, он копия отца, только помоложе. А Иржика с Ингой разлучить нельзя. Они семья!»

Мы устроились за столом, все за тем же круглым столом на веранде, за которым и сидели все это время.

Теперь, когда матримониальные интриги ушли в прошлое, посиделки получились вполне уютные. И тортик оказался вкусным.

И вообще, все неплохо складывается. Одна дочь Иржика уже на новом месте, еще одна проходит обучение и скоро отправится в новый дом, вместо Иржика отдадим Барклая, я уверен, что смогу убедить хозяев что Барклай им подойдет лучше. Инга с Иржиком отправятся с этими людьми. Девчонки уже обнимаются с собаками, этих двоих будут холить и лелеять. Остаются только Аза с Волчком, самые большие и страшные. Ори не в счет, он на коррекции, его отдадим в питомник когда перевоспитаем. И все, эпопея со спасением стаи будет завершена.

Часть 42. Временно свободные

Оказывается, я не люблю строительные магазины. Очень сильно не люблю. А особо сильно я не люблю прытких продавцов, которые пытаются навязывать вместо одного товара другой, якобы аналогичный, или упорно предлагают дополнительные товары и услуги. Очень сильно раздражает, хочется гавкнуть по-собачьи и вцепиться куда-нибудь побольнее зубами. Желательно в руку, чтобы не размахивал.

Но если закупками не буду заниматься я, ими придется заниматься Лиде. Лучше уж я. Я и рявкнуть могу там, где она забьется в угол испуганным маленьким зверьком.

Непростая, в общем, выдалась неделька. Приходилось проверять, требовать замены, один раз даже поскандалить. И это при том, что моих собственных обязанностей перед клиентами никто не отменял.

Я успел. Привез все. И в субботу утром, когда дядьки явились всей толпой, почему-то еще и с Лехой, сыном Виктора, их ждали распиханные абсолютно везде, где можно было спрятать от дождя и собак, стройматериалы и Лида с блокнотом, в который она аккуратно записывала всю неделю, что и куда мы убрали.

«Стас, ты у нас оборотень городской, руки у тебя... не из плечиков, бери всех собак и вали отсюда, чтобы под ногами не мешались, когда можно будет возвращаться, мы тебя позовем. Ага, Лидусю тоже забирай, чай мы себе и сами вздуем!» - заявил дядя Коля и вытурил из дома все население чохом.

Неожиданно ставшие временно бездомными мы посмотрели на временно бездомных собак.

«Гулять идем?» - неуверенно уточнил старик Сильвер.

«Ага. Гулять...» - согласился я.

В самом деле, что нам еще остается? Куда в первых числах ноября могут податься два человека со стаей из восьми собак? Только пойти погулять.

Значит, мы не только временно бездомные, но и временно свободные люди.

«В лес не пойдем, ты там утонешь, а собаки мутируют в големов из грязи», - заявил я Лиде.

«Тогда пойдем в поля, там дороги песчаные, даже в плохую погоду пройти можно», - предложила ангелица.

На том и порешили.

Быстренько преодолели дороги, благо, собаки отлично научились ходить с человеком и поодиночке, и сворой. Прошли проселками, обошли ту самую ужасную лужу и вышли в поле. Собаки стайкой мохнатых комет разбежались в разные стороны, а мы с Лидой неторопливо двинулись по дороге. Вместе.

Впервые за все время нашего знакомства мы просто шли. Шли вместе, никуда не торопясь, и болтали обо всякой ерунде. И это было приятно.

«Добыча! Добыча!» - загомонили собачьи голоса, и стая начала стягиваться куда-то влево.

Эхх, прощай, расслабуха...

«Ко мне!» - рявкнул я, перекрывая азартный собачий лай. Еще не хватало, чтоб на чью-нибудь козу или корову поохотились. Эти, преданные людьми, привыкшие выживать своими силами, могут. Очень даже могут.

Недовольные, разочарованные, псы неохотно подчинились и двинулись в нашу сторону.

«Вы там на кого охотиться собрались?»

«Добыча слабая, хромая, но большая!» - отрапортовал Сильвер.

«Лошадь, целая лошадь и без людей!» - восторженно добавила Аза.

«Что там, Стас?» - уточнила Лида.

«Собаки нашли коня. Без людей. Говорят, слабый и хромой».

«Плохо. Надо поймать. Особенно если хромает», - помрачнела страстная лошадница. - «Тут конюшня рядом, мог оттуда сбежать. А мог на выезде в поля всадника потерять и удрать. Бывает. Пойдем ловить. Пожалуйста!»

Я покорно вздохнул. С Лидой спорить я уже пытался и понял, чем это кончается. Проще использовать стаю как загонщиков, чтобы не дать коню удрать и от нас, быстренько его поймать, выяснить, что случилось и вернуть на конюшню - с всадником или без.

Часть 43. Собачья находка

Собаки, радостные от того, что я заинтересовался их «добычей», повели нас, суетясь вокруг и всей стаей показывая дорогу.

Вскоре мы увидели его. Понурый, усталый на вид, он брел, прихрамывая. Конь, издали не очень понятно, гнедой или вороной, но какой-то темный. Драный. Седло на спине, кажется, есть.

Лида до боли вцепилась в мою руку: «Стас, Стас! Придержи собак, это же он!»

«Кто-«он»?» - не понял я.

Ангелица не ответила. Она уже бежала навстречу коню. Бежала и кричала звонким радостным голосом: «Фиря-Фиря-Фиря!»

Фиря поднял голову, прислушиваясь, а потом поковылял навстречу девушке. Видно было, что, несмотря на хромоту, конь торопится как может.

«Спаси меня! спаси! Они все убили, всех, я не хочу, не хочу!» - вопил конь на бегу.

Приказав псам оставаться на месте, я подошел. Конь, испуганно захрапев, попытался спрятаться за Лиду.

«Не трону я тебя, не трону. Я с ней», - попытался успокоить я коня.

«Ты что, ты что, ты говоришь?! Страх-то какой, Спаси меня ,спаси, тут мужик говорящий!» - всполошился конь. Но от Лиды далеко не отошел.

Паникера мы успокаивали минут десять. Собаки с места не сходили и приблизиться не пытались, но наблюдали за процессом азартно и шумно, что не добавляла полутонному зверю умиротворения.

Наконец, провопившись и вдоволь наизображав ужас, конь осторожно меня обнюхал.

«Я тебя помню. От Лиды тобой часто пахнет. Ты ее мужчина?»

Опяяяять!

«Мы вместе, да. Я тебя слышу и понимаю. Она тебя не слышит. Но я могу ей рассказать. Что с тобой случилось?»

«Они... они всех убили. Привязали, а потом убивали по одному. А я вырвался и убежал!» - снова завопил конь.

«Они это кто?»

«Я не знаю. Совсем чужие люди. Не видел их раньше».

«Как ты к ним попал?»

«Меня Света заседлала и дала чужому человеку. Он на меня сел и велел бежать. Я бежал куда он скажет, а потом услышал крики. Я не хотел бежать, но он бил хлыстом. А потом увидел еще коней, и все были привязаны. И меня привязали. А потом одного коня отвязали и убили. И тогда я стал дергаться. Стало больно голову, а потом уздечка осталась привязанная, а я убежал. Думал вернуться назад, но заблудился и не нашел дорогу».

«Стас, у него седло давно уже. Заподпружился страшно. Надо срочно расседлать! Подержи его за голову и как-нибудь успокой!» - приказным тоном велела Лида.

Когда Лида приказывает...

«Слушай, сейчас Лида с тебя седло снимет. И это будет больно, потому что седло на тебе давно. А ты стой и терпи!» - сказал я коню.

«Не хочу больно!»

«Тебе сейчас от седла ведь больно?»

«Больно...»

«Когда снимет, будет лучше!»

Я отошел к собакам и снял ошейник с Азы, самой рослой и крепкой из всех. Этот вроде, сойдет. Вернулся и застегнул собачий ошейник на конской шее. Длины хватило.

«Мое! Мое же!» - возмутилась собака.

«Верну скоро. Ты умная, без ошейника дойдешь, а коню надо!» - постарался я успокоить скандалистку.

«А почему мой?»

«А ты самая большая!» - ответил за меня Сильвер.

Собаки обсуждали, можно ли считать, что, если Азин ошейник подходит коню, она и сама большая как лошадь. А я успокаивал Фирю, держа двумя руками за ошейник.

Конь не вырывался, но жаловался бурно. Ему было больно и он в подробностях описывал все свои чувства и ощущения. В очень-очень ярких подробностях.

Наконец, Лида выдохнула и сбросила седло с конской спины в траву.

«Подними!» - тут же велел я.

«Зачем?» - удивилась ангелица.

«Потому что мы прямо сейчас уходим и уводим коня с собой. И никаких вещей, которые бы показали, что мы коня поймали, не должно остаться.

«А почему так быстро?»

«Конь сбежал с забоя. Ты слышала чтобы тут по близости был пункт забоя коней?»

«Нет... как с забоя?! Сапфира хотели на мясо забить?!»

Тааак... Фиря, это, значит, Сапфир. Тут самый конь, из-за которого Лиде поставили синяк на скуле.

«Это, я так понял, был незаконный забой, и коней там было много. Сапфир сбежал. Его могут искать. Мы должны его увести и спрятать».

Я пристегнул к ошейнику на шее коня собачий поводок.

«Стас... мы тут через три населенных пункта не считая нашего товарищества пойдем... как ты собрался незаметно коня провести там?» - логично спросила девушка.

Она права. Если коня будут искать и просто расспросят местных жителей, найдут нас с легкостью.

«Ладно, права. Твои предложения?»

«Спрячем его в лесу до темноты. Я верю, ты сможешь провести его так чтобы не нашли», - предложила девушка.

Я молча показал на глубоко отпечатавшийся в песке след конского копыта.

«Не выйдет».

«Тогда как?»

Действительно, как? Как угнать на виду у всех коня, которого наверняка ищут? Как это сделать, когда кроме коня у тебя еще и стая собак в восемь голов?

Хотя... Мы с Лидой оба те еще паникеры, похоже.

«Лида, сколько времени на нем могло пробыть седло? И вообще как давно Света продала коня?»

«Во вторник она его покупателю отдала...»

«Во вторник же он и удрал. И его со вторника никто не нашел. Не знаю, почему. Наверное, не искали. Но бояться нечего. Просто уведем его с собой», - выдохнул я. - «Я слежу за конем и собаками, а ты позвони Анюте. Конь несколько дней пробыл в седле и хромает. Ему нужна помощь ветеринара».

Потянув поводок, я двинулся по дороге. Конь по имени Сапфир, он же Фиря, прихрамывая, двинулся за мной, словно большая собака. Следом принюхиваясь к коню, но соблюдая дистанцию, двинулись собаки настоящие.

С Лидой просто нельзя выходит в поля. Как ни выйдем, так пополнение среди подопечных!

Часть 44.Машина с собаками

На участке кипела работа. Шестеро мужчин слаженно, словно одна артель, творило из Лидиного дома что-то новое.

Мы приближались под строительные шумы, а подошли в полной тишине. Строители, затихнув, отложив инструменты, подошли к забору.

«Лидуся, это у вас что, это у вас конь?» - уточнил, словно не веря своим глазам, дядя Коля.

«Конь, да. Дядь Коль нам его где-то поставить надо», - вмешался я, не дав Лиде пуститься в пространные объяснения. - «Он хромой и спина повреждена, его надо под крышу и лечить, Лида уже с ветеринаром связалась».

Дядьки растерянно запереглядывались.

«Ээээ... А здесь негде. Везде место занято, коня ну совсем некуда приткнуть», - растерянно пробормотал дядя Боря, сухой высокий дядька с серебренной шевелюрой и гибкой спиной молодого парня.

Лида нехорошо насупилась. Плохой признак, очень плохой...

«Я понимаю, что это наглость, но у кого-нибудь можно его под навесом привязать пока? Коню правда нужна помощь, и быстро! Мы уберем, если он нагадит!» - вмешался я, не давая ангелице показать характер.

«А давайте у меня в дровяном сарае. Все равно оттуда дрова все убрали. Но если нагадит, убираете сами!» - предложил Леха, сын Виктора.

«Отлично, спасибо, Леха!» - все так же, не давая Лиде вставить ни слова, горячо поблагодарил я.

Вместе с Лехой мы прошли на участок, который я все еще мысленно называл «участком Виктора». Конь, боязливо кося глазами, неохотно последовал за мной.

«Пахнет плохо, смертью и огнем!» - бормотал копытный бедолага.

Ну да, это для людей вонь от Викторова возжигания уже выветрилась, а для чутких звериных носов запах сохранится еще не одну неделю.

«Всех плохих уже прогнали, теперь не опасно», - попытался успокоить я коня.

Не знаю, поверил ли он мне, но завести себя на бетонную площадку под навесом позволил.

«Стасик, я сейчас позвоню на конюшню, ты съезди, пожалуйста, пусть тебе недоуздок и развязки Сапфира отдадут, они мои и все еще там хранятся. Просто соберут тебе пакет, а ты его заберешь и отвезешь сюда».

Легко сказать, «съезди, пожалуйста». Вот только собак-то кто будет контролировать? Ох и порезвится стая на Викторовом участке, игнорируя Лидины попытки навести порядок. Уж я этих мохнатых знаю...

Вздохнув, я выгнал машину с Лидиного участка. Загнал внутрь собак, всех до единой. И выехал.

Пусть лучше со мной побудут, меньше проблем. Не хватало еще, чтобы это хвостатое воинство сорвало утепление Лидиного дома какой-нибудь дикой выходкой.

Дорога до конюшни, до боли знакомая дорога, которую я почему-то всегда проделываю с собаками в машине... Не такая уж длинная, если знать каждый поворот и понимать, где проще объехать лужи, когда появятся.

Я припарковался возле конюшни. Точно так же, как ровно неделю назад, когда забирал отсюда же побитую Лиду.

На этот раз на конюшне никто не скандалил. А меня встречали. Роман, начкон, то есть, начальник конюшни.

«Здравствуй, Стас, рассказывай, во что Лида опять влипла», - начал он едва успев пожать мне руку.

«Почем решил что влипла?» - осторожно уточнил я.

«Потому что не первый год ее знаю».

Ну, да... Если Лида просит сделать что-то необычное, значит, затеяла что-то странное. По-другому не бывает.

«Слушай, ты сейчас очень занят?» -спросил я его.

«Не то чтобы...»

«Пожалуйста, помоги. Лида правда... затеяла странное. Но ситуация... сложная, короче, ситуация. Нужен человек, который не только мыслит здраво, но и в конных делах разбирается».

Роман думал не долго. Попросил подождать, ушел, вскоре вернулся с пакетом и черной сумкой через плечо.

«Ну, пое...» - да так и осекся на полуслове, заглянув в машину.

Собаки честно попытались выглядеть приветливыми. Все восемь.

«На переднее сидение садись. Не тронут. Мне их просто девать некуда сегодня, вот с собой и вожу».

Роман посмотрел на меня странно. Очень странно. Но все же сел.

«Ладно, теперь, когда мы в машине и никто нас не слышит, рассказывай, что за фигня у вас там творится».

Часть 45. Конский след

Люблю я все-таки рассудительных людей.

Роман выслушал мой рассказ о нашей с Лидой живой находке спокойно и внимательно.

«Знаешь, это странная история. Света не смогла продать Сапфира за сумму, которую хотела, потому что обещала покупателю не только коня, но и хорошую новую амуницию. Ту самую, которую Лида не отдала. Я, честно говоря, думал, что Света просто выкупит эту амуницию у Лиды и продаст вместе с конем, «наварив» немного в процессе. Но она договариваться не стала. В общем, через пару дней, во вторник, явилась Света с каким-то парнем, заседлала ему Сапфира старым седлом, и тот угнал его «самоходом». Нам сказала, что все в порядке и коня она этому парню продала. Задолженность за постой оплатила, контракт на аренду места на конюшне закрыла. И все бы хорошо, только не понравился мне этот парень. А теперь вы нашли сбежавшего Сапфира, который со вторника непонятно где был. В общем, возможно, по закону вы коня украли. Поэтому я вам помогу, но на конюшне о находке ни слова, пока не выясним, что тут творится».

«Понял, согласен с тобой, про коня пока молчим. Давай так: ты поможешь Лиде, она не знает, что делать, а конь выглядит... плохо. А я попробую с собаками пройти по его следу в обратную сторону и выяснить, откуда он удрал», - предложил я.

«Зачем?»

«Ну... с конем новый хозяин уже не справился. Может, получится выкупить», - соврал я.

Ну не рассказывать же ему т о, что удалось узнать от Сапфира. Нормальный человек в это просто не поверит. В такое может поверить только Лида, на то она и ангелица.

«Думаешь, это где-то неподалеку?» - усомнился Роман.

«Думаю, что раз его куда-то отогнали «самоходом», а он потом в полях у недалеко от конюшни обнаружился, это самое «где-то» недалеко отсюда».

«Резон есть, проверить можно. Но я не очень верю в успех».

Спорить и доказывать я не стал. Этот человек тратит свое время и помогает нам с Лидой. И спасибо ему за это.

«Кстати... Стас. Я вот о чем хотел спросить. Эти две собаки, которых ты на конюшню приводил, они же вот они обе», - неожиданно сменил тему Роман.

«Ну, да. Тут все какие есть».

«Начальнику охраны нашему они понравились. Я могу ему твой телефон дать? Может быть возьмет их, если нет еще кандидатов».

Что ж. Неплохо будет, если возьмет. Только подучить парочку придется дополнительно. Но этих двух здоровяков и впрямь никто не хочет брать. Большие, страшные. И беспородные.

«Давай, я не против».

Высадив Романа, я забрал всех собак из машины и отправился с ними в поля - туда, где мы встретили хромого коня Фирю. Такая свора была мне вовсе не нужна, хватило бы и кого-нибудь одного - любого кроме старика Сильвера, его нюх уже ослаб от старости.

Но оставить собак было негде и не с кем. Увы.

«Мы пойдем к месту, где вы встретили коня. А потом пойдем по его следу. Но не тому, который уходит с нами. А по тому, который был до нас», - объяснял я собакам на ходу.

«А зачем?» - уточнил тут же любопытный лабрадор Ори.

«Посмотрим откуда он пришел».

«Там хорошо?» - заинтересовался Барклай, сын Иржика.

«Нет».

«Там есть еще кони?» - предположил Волчок.

«Не знаю».

«Тогда зачем?»

«Чтобы узнать что с ним случилось и не опасно ли это для нас».

Упоминание опасности немного приструнило стаю. В конце концов, всем им, даже породистому Ори, пришлось хлебнуть лиха. Этим и отличается собака уличная от собаки домашней. Способностью понимать, когда веселиться не время.

Советуясь и припираясь, петляя, перекликаясь, они шли по следу. Вместе, слаженно, работая так, как не могут работать люди. Этим меня всегда восхищали псовые - в такие минуты они словно превращаются в одно многотелое существо с общим разумом, и разум этот зациклен на одном - на задаче, которую вся стая выполняет. Все, что требуется сейчас от меня - не мешать самому и следить, чтобы не помешали другие люди.

Но люди не мешали. Более того, те двое мимохожих подростков, которые все-таки заметили нас, предпочли обойти меня и стаю по большой дуге. Правильно, в общем, поступили.

Без помех собаки продвигались, иногда петляя в поисках следа, но рано или поздно кто-нибудь из них находил искомый запах и наше движение продолжалось.

Мы прошли поле, попетляли по проселочным дорогам и углубились в небольшой лесок. Сначала шли по тропинкам, на некоторых из которых еще сохранились следы копыт. Разных копыт - больших и маленьких, кованых и не кованых.

«Там точно есть еще кони!» - радостно заявил Волчок.

«Есть. И нету. Принюхайся...» - нехорошим, напряженным голосом поправил его Иржик.

«Едой пахнет?» - уточнила, задирая голову повыше, юная Веста.

«Смертью», - мрачно поправил ее Сильвер.

Настороженные, пригнувшиеся, разом растерявшие свой азарт, собаки свернули с тропинки и двинулись в глубь леса.

Я уже понимал, что увижу. Но такого не ожидал. Не знаю, как это даже назвать. То ли свинством, то ли цинизмом...

По немаленькой прогалине были разбросаны останки лошадиных туш. В основном, ноги с копытами. Разными.

Вот оно, место где убивали их убивали. И это совсем-совсем не похоже на законный забой скота.

«Все-таки еда, чур все мое!» - восторженно воскликнул Ори.

«Нет, Мое, мое!»

Назревала свара. Собаки добрались до падали.

«Назад!» - рявкнул я.

«Нееет, мое, мое, не отдам!»

«Уйди, не мешай!»

Они не хотели меня слушать. Они слишком много в жизни голодали. И сейчас я был для них не человеком, с которым можно поговорить, а тем, кто хочет отобрать у них добычу.

Часть 46. Один против Стаи

Еще минуту назад я мог назвать их друзьями. А сейчас, прямо сейчас, стая, голодная стая, наступала с рычанием на меня - на человека, который посмел встать между ними и едой.

Можно было просто уйти. У них нет цели напасть на меня. Они меня всего лишь прогоняют от пищи, которую хотят съесть.

Но после этого все наши с Лидой мечты об их будущем рухнут. Отступлю сейчас, и стая перестанет со мною считаться. Поймут, на чьей стороне сила, и сделают выводы. Очень плохие выводы для собственного будущего. Потому что собак, которые не подчиняются человеку, пристроить мы не сможем.

Я сам научил их тому, что можно сделать с человеком. Со мной в том числе. Они умные, все хорошо запомнили. Сам и буду расхлебывать. Прямо сейчас.

Вытянув голову вперед, отведя руки от тела так, чтобы казаться больше в своей куртке (а заодно чтобы было легче хватать то, что летит в голову и в торс), я уставился на собак исподлобья.

«Я. Тут. Главный!»

Любому из них поодиночке этого бы хватило. Но сейчас, когда я сам дал им почувствовать себя стаей, гоня всех вместе по следу, они осознают себя силой. Силой, которая может потягаться со мной. И они правы. Но отступить все равно нельзя.

«Набычившись», стараясь выглядеть большим и страшным, я сделал шаг вперед. И еще шаг. И еще.

«Я тебя вижу, Волчок!»

Присев, недопесок попятился, делая вид, что не пытался только что зайти мне за спину.

Отлично. Каждая такая маленькая победа лишает их уверенности. Они должны понять, что я сильнее. И подчиниться. Только так и никак иначе.

Я наступал, а вместе со мной, выходя за пределы моего тела, разбухая и разрастаясь в размерах, наступало мое великое и могучее «Я». А там, на границе этого самого «Я», рыча и огрызаясь, показывая грозные клыки, отступали передо мной и моим «Я» собаки. Пока еще, увы, не восемь собак, а восьмиглавая стая.

Одно неверное движение, малейшее сомнение в своем праве наступать, и стая, почуяв слабину, даст мне отпор. Страшный. Возможно, последний в моей жизни отпор.

Вот бочком-бочком двинулись с двух сторон Иржик и Инга. Прекрасная пара, правильно я не хотел их разлучать. Вместе попытались зайти мне в тыл, вместе и сдали назад, когда я рявкнул на них.

Старик отвлекает меня, рычит и смотрит в лицо, хотя ему самому страшновато. Но он должен держаться, потому что, когда ОН отступит, с ним отступят все недопески. И стаи не станет, останется просто восемь провинившихся собак.

«Проиграл, Старик. Я сильнее!»

«Нет! Не ты! Мы!» - голоса сплелись так, что уже не получалось понять, кто из них мне отвечает. Стая отвечает, всеми собаками сразу.

«Я. Тут. Главный!»

«Мы! Все тут наше! Уходи!»

«Я. Тут. Главный!»

Подбросил носком ноги отрубленную конскую ногу, перехватил рукой и, словно дубинкой, огрел ею по голове потерявшую терпение и попытавшуюся схватить меня Азу. А когда собака отбежала, бросил свое оружие прямо в Старика Сильвера.

Взвизгнув, старый пес шарахнулся от увесистого предмета, летящего в голову. Стая дрогнула... и рассыпалась.

Восемь собак, сами напуганные собственной наглостью, сжавшись, приседая, отводя взгляды, показывали мне свою покорность.

«Я. Тут. Главный!» - снова прорычал я, закрепляя успех.

«Ты главный... Ты Вожак... Ты...»

Как же, черт побери, я, оказывается, только что устал. Дурак бессмертный, чуть не стал кормом для собственных собак.

Устало выдохнув, я сел прямо на влажную землю, усыпанную конскими останками. Достал из рюкзака бутылку воды, жадно отпил.

Собаки наблюдали молча, иногда косясь на падаль. Но схватить и сожрать ничего не пытались. Теперь здесь действовали мои правила. А я сказал «нельзя».

Наконец, руки перестали предательски подрагивать. Хорошо. Трудно быть главным и страшным, когда у тебя руки-ноги трясутся.

Поднявшись, я обошел поляну и сфотографировал все разбросанные по ней останки. А потом выслал фотографии Роману - хорошо, что мы обменялись телефонами.

Звонок прозвучал не сразу. Я уж сам думал перезвонить.

«Стас... это что за ...?» - нецензурно спросил сдавленный голос, не очень-то и похожий на Романов.

«Я так понял, тут коней забили. Несколько штук, по ногам можно посчитать сколько. Кое где на толстых ветках содрана кора, думаю, там туши для разделки подвешивали. А потом просто бросили ненужные части туш и уехали с мясом», - честно изложил я свои выводы.

«Недавно трех коней угнали. Одного из Купавны и двух из Балашихи. Их ищут до сих пор...»

«Ну, может, они и здесь. Проверять надо по останкам. Мне вызывать полицию, Ром?»

«Вызывай. Тебе помощь там нужна?»

Нужна ли мне помощь? Уже, пожалуй, нет.

«Оставайся там с Лидой. Ей помощь нужна. Я и один позвоню, сам».

Да уж... погуляли, называется, с собачками в выходной... В жизни больше с Лидой гулять не пойду!

Часть 47. Кто коню хозяин?

Честно говоря, я ждал куда более неприятного разговора. Допросов, каверзных вопросов, попыток как-то свалить на меня появление конских останков в лесу.

Но двое усталых на вид полицейских просто вежливо расспросили меня о том, как я нашел это место, взяли контактные данные и попросили увести побыстрее собак, чтобы те не мешали осматривать место. Спорить и навязывать свою помощь в осмотре я не стал. Прихватил стаю и двинулся по сгущающимся сумеркам в сторону Лидиного дома.

Дошли мы уже в темноте. Дом изменился, это было видно. Как - рассмотрю утром, когда буду собираться на работу.

Для собак теперь был отгорожен кусок участка с будками. Туда под руководством Лиды я их и завел. Из дальнего угла, где раньше было свалено старое барахло, слышалось фырканье - это Фиря-Сапфир выражал свои сомнения на счет соседства с собачьей стаей. Значит, тоже у Лиды смогли пристроить. Похоже, Лидины дядьки имеют какое-то отношение к мирмидонянам, иначе как объяснить, что строить эти немолодые люди способно как муравьи.

У дома появилось новое, добротное крыльцо. Окна на веранде тоже были новые, а стыки между окнами пузырились дорожками монтажной пены. Стало гораздо теплее, но витающие в воздухе чуждые запахи поглотили привычный уже для меня тихий уют старенького домика.

Рома все еще оставался с Лидой, за что ему большое спасибо. Подозреваю, что и место для коня обустраивали по его советам - начальник конюшни, все-таки, должен знать как можно обустроить лошадь.

Лида отправилась кормить усталых собак. Я набрал себе еще теплой жареной картошки со сковородки и жадно набросился на еду.

«Стас, ты общаться можешь?» - уточнил Рома.

«Ага, общабелен», - немного невнятно ответил я с набитым ртом.

«Так что там такое?»

«Если я правильно понял, кто-то пригнал на поляну в лесу нескольких коней. Коней привязали к деревьям, потом забили и разделали туши. Все ненужные части бросили прямо в лесу, а мясо увезли. У полиции заявления на кражу коней, они по останкам будут смотреть, те ли это кони. А меня прогнали чтобы собаки не мешали место осматривать, мы там и так наследили изрядно. Но это не так страшно, там лисьих следов полно и часть останков погрызено, падальщики уже не первый день там пируют. Ко мне претензий нет, взяли контактные данные и все».

«А как Сапфир жив остался ты понял? И почему его никто не искал?»

«Не знаю. У Сапфира не было уздечки. Может быть, порвал ее и удрал. А вот почему не искали... представления не имею».

Роман медленно вздохнул и так же медленно выдохнул.

«Я поговорил с конюхом, который видел как Света передавала коня тому человеку. Деньги человек ей дал, и она их считала. Но они не составляли никакого договора. Совсем. Она просто взяла деньги и отдала коня. И все».

«И что это значит?»

«Это значит, что по документам конь все еще принадлежит Свете. С точки зрения закона она его не продавала. И она может его затребовать назад в любой момент. Потому что, пока нет договора купли-продажи и акта передачи коня, конь считается не проданным а угнанным. И она может его опять продать. А вот кому она его в результате продаст, я представления не имею».

«Лида, я так понимаю, в курсе и намерена прятать коня у себя?»

«Верно».

«Спасибо что рассказал. Я завтра к клиенту поеду утром. Он юрист. Спрошу его, может, подскажет что-нибудь дельное».

Роман налил себе чаю. Выглядел он усталым, но каким-то менее напряженным, чем перед разговором со мной. Словно снял с себя ношу.

Снял, ага. И переложил на мои плечи...

И вот как меня угораздило так влезть во все эти дела, что уже как-то и совесть не позволяет самоустраниться и оставить Лиду саму разбираться со всем спасаемым зверьем?

Часть 48. План, который придумал Стас

Все-таки Лида питается мозгом. Человеческим мозгом. Теперь я точно это знаю. На себе испытал.

Ее обычная спокойная молчаливость сменилась на напряженное молчание. А когда она начинала говорить, говорила она только о коне и Свете. Раз пять я отговаривал ее созваниваться со Светой, еще пару раз убедил, что не стоит ехать к Свете лично. Лида слушала меня, соглашалась. А потом словно забывала разговор, и все начиналось по заново. В конце концов я просто пригрозил ,что, если она не успокоится и не даст мне спокойно решить этот вопрос, я соберу свои вещи и уеду. Навсегда. Оставив ее с собаками и конем одну.

Как ни странно, разговоры прекратились. Совсем. А вот хорошо это или плохо - не знаю. С этой деятельной ангелицы станется, когда я уеду к клиенту, упорхнуть на разговор со Светой и погубить все своей глупой затеей.

К клиенту я уезжал с тяжелым сердцем. И перед выездом, пока Лида не видела, каждого из дядек попросил проследить, чтобы девушка никуда с участка не уходила. Может быть, конечно, перестраховываюсь. Но... это Лида.

С Олегом Сергеевичем у меня отношения хорошие. Я выезжаю к нему в выходные - в субботу или воскресенье, как договоримся - и занимаюсь с его собакой. Точнее, с проблемным псом, который достался ему от покойного отца и с которым он учится находить общий язык. А пес общий язык ни с кем находить не желает. Пес желает ждать возвращения хозяина и отказывается верить, что старик больше не вернется. Поэтому я вот уже какую неделю выискиваю маленькие слабости пса и учу нового хозяина через эти слабости сближаться с недоверчивым замкнутым зверем. Работа это трудная, трудная для всех троих. Поэтому мы просто не могли не начать общаться неофициально. Не то, чтобы по-приятельски, но с большой симпатией друг к другу.

Поэтому я и надеялся на совет. Все-таки Олег Сергеевич - юрист. Честно говоря, рассчитывал я на платную консультацию с юристом, которому могу доверять. Но он согласился помочь бесплатно.

Говорили мы долго. И ситуация непростая. И рассказать я мог далеко не все, увы. Но кое что полезное Олег Сергеевич посоветовал. Очень-очень полезное. И это «кое что очень полезное» я использую, добавив в план немного такого, о чем Света никому и никогда не сможет рассказать.

По дороге домой созвонился с Романом.

«Ром, нужно две-три умных девушки, которые знают Свету. И ты сам».

«Зачем?»

«Надо чтобы вы начали ей названивать с попытками выяснить кому и куда она продала Сапфира».

«Для чего?»

«Чтобы были доказательства того, что конь продан. Спрашивайте ее, выясняйте, а разговоры записывайте. Только старайтесь избегать в разговоре дат. Лишь сам факт продажи какому-то мужику, и все».

«Не понимаю, зачем это. Ты же не собираешься искать того мужика? Его уже полиция ищет вовсю».

«Не собираюсь. Я собираюсь лишить Свету возможности отобрать у Лиды коня. Нужны хоть какие-то доказательства того, что это теперь не Светин конь. Чей - второй вопрос, но не Светин».

«Ну, не знаю, не знаю... но сделаю».

«Спасибо, Ром. И второе - мне нужно знать где живет Света. Не прописана, а живет на самом деле».

«Ты ничего уголовного там не затеял?»

«Нет, не беспокойся», - честно заверил его я. Совершенно честно. Потому, что то, что я намерен делать, ни под одну статью не попадает.

«Тогда тебе не надо у меня адрес спрашивать. Лида несколько раз к ней ездила за деньгами, когда надо было постой коня оплачивать. Знает адрес».

Прекрасно. Просто замечательно.

Я очень, очень хочу поквитаться с этой наглой самовлюбленной девицей за Лиду. Поквитаться так, чтобы ее богатый и рассудительный отец никак не смог выгородить и защитить свою непутевую дочь. Чтобы она, наконец, сама ответила за свои поступки.

И я это сделаю.

«Кстати, ты сейчас в машине? Загляни на конюшню, для коня прихватить кое-что надо», - добавил Рома.

Что ж, надеюсь, это будет быстро.

«Хорошо, буду где-нибудь через полчаса».

«И тебя хозяин конюшни видеть хотел. Ему наши охранники про твоих собак рассказал, тех, которые Свету с ее ухажером приструнили. Вы с Лидой их еще не пристроили?»

«Нет».

«Ты с ним поговори, поговори. У нас в ночь с четверга на пятницу опять поджог был, затушили быстро, ничего не пострадало. Но это уже четвертый за год. В общем, если собаки годятся для охраны, он их берет».

Эхх... Как же хорошо все получилось бы: на последних двоих желающие нашлись, остается неприкаянным только Ори, но его просто после коррекции заберет хозяйка питомника. Еще месяц работы, и все отправятся по новым домам.

А вот нет. Опаньки. Есть еще небольшая проблемка. Маленькая такая. Полтонны весом и почти с меня в холке.

Часть 49. Объявление

На конюшню я решил отправиться не один, а прихватить с собой Азу и Волчка. Если уж хозяин конюшни заинтересовался этими собаками, то пусть лично на них посмотрит. А мы, все трое, посмотрим на него. Не все люди, увы, одинаково полезны для собак. Некоторым даже плюшевого щенка лучше не доверять, не то, что живого пса.

Дядьки бодро отрапортовали, что Лида за пределы товарищества не выходила, и вообще с участка выбиралась только один раз - впустить Романа, который привез сено для коня. Сено так сено, надо Сапфиру что-то кушать. В остальном сидела смирно, присматривала за животными, таскала дядькам чай и подозрительной активности не проявляла.

Сама Лида встречать меня не вышла. Дуется за утренний отпор. Что ж...

Я вошел в дом, готовясь к холодному приему...

«Стас, я кое-что важное нашла. Точнее, мы с Таней, просто она мне из дома помогает!» - азартно сообщила мне ангелица, не отрываясь от смартфона.

Интересный поворот. Такого от Лиды не ожидал. Интересно только, что за Таня имеется в виду.

«Что нашли?» - осторожно уточнил я.

«Света хвастается что коня продала мне назло какому-то абреку на мясо. Так и пишет прямым текстом», - откликнулась Лида. - «Это ведь значит, что Фиря больше не ее и она не может его забрать, да?»

«Верно. Мне сегодня юрист то же самое посоветовал сделать. Собрать доказательства факта продажи», - подтвердил я.

«Да. Ты это Роме сказал по телефону, а он мне. Я связалась с Таней, ты ее не знаешь, мы с ней в одном кабинете на работе сидим. И Света ее тоже не знает. Она ходит сейчас по всем страничкам Светы и копирует все записи про Фирю. А еще нашла объявление о продаже с телефоном Светы. И мы думаем позвонить и спросить про продажу коня. А Света ответит, что коня уже продала и мы запишем этот разговор».

Однако! Оказывается, Лида может быть хитрой и коварной. Иногда.

«Отличная идея. Я так понимаю, голос этой Тани Света не знает?»

«Не знает, они незнакомы. Потому и позвонит Таня».

Хорошая идея. Молодцы девушки, подсуетились без дурной инициативы. Одобряю.

Довольный, я по-быстрому перекусил, прихватил собак и отправился на конюшню. Лида перестала разводить дурную инициативу и развела инициативу полезную и нужную. Я даже не подозревал, насколько мне мешали опасения, что девушка наделает каких-нибудь глупостей. Но она не стала. И этопрекрасно. Можно выдохнуть и спокойно заниматься делами.

На конюшне меня встретил Роман и незнакомый человек в рабочей одежде.

«Знакомься, это Андрей, владелец конюшни», - представил Роман незнакомца.

Андрей оказался человеком деловым и практичным. Собаки ему были нужны. Но не просто собаки, а собаки, которые будут выполнять определенные обязанности. Смогут - берет. Не смогут - или не берет, или ждет когда я обучу собак как надо ему и забирает. Все просто и практично. С такими людьми легко, они знают точно чего хотят.

Мы поговорили с Андреем и пошли собирать вещи, купленные Лидой для коня. Все вещи, включая большое черное седло с тиснением и целых три разных уздечки, одна даже со стразами. Амуниция, щетки, скребки и фурминаторы, попоны... создавалось ощущение, что я собираю не конскую амуницию, а гардеробчик любимой комнатной собачки.

Мы таскали и таскали. Запас разноцветных камней для лизания, мешок моркови... машина постепенно заполонялась имуществом. Конским имуществом. У Лиды, когда она перебиралась на дачу, имущества было меньше, чем у этого коня.

Звонок застал меня в середине процесса сборов.

«Ааааааве, Марииииия», - запел смартфон.

«Слушаю тебя, Лида», - сказал я, выходя на связь.

Роман с Андреем переглянулись, усмехаясь. Надеюсь, их насмешил выбор мелодии...

«Стас, что-то странное творится. Таня позвонила Свете, и та сказала, что конь все еще продается. И что можно приехать и его посмотреть. Как такое может быть, если она сама везде написала, что его продала и коня у нее нет?»

Действительно, как?

«Срочно делайте принтскрины всех записей о продаже коня. Всех. На случай, если удалит. И еще мне на них ссылки киньте, я их тоже себе сохраню. Сама Свете не звони и не пиши. Она опять что-то странное затеяла. И незаконное. И я не хочу, чтобы ты снова пострадала из-за ее затеи».

«Она сказала, что коня можно посмотреть. А вдруг она знает, где стоит Сапфир, и заберет его?»

«Не паникуй. Ей еще надо доказать, что это тот самый конь. Так что сначала давай выясним что происходит. Я скоро приеду и поговорим».

«Что там происходит?» - уточнил Роман.

«Света не сняла объявление о продаже коня. По объявлению позвонила подруга Лиды, чтобы получить подтверждение, что конь продан. И Света заявила, что конь продается и его можно посмотреть. Теперь Лида боится, что Света заберет коня и продаст еще раз».

«Мутно как-то. Совсем мутно. Ничего не понимаю. Она сегодня уже подтвердила мне и двум девчонкам, что продала коня. Опять мухлюет».

Да. Наверное, Роман прав и Света мухлюет. Но мне это на руку. Раз конь «все еще продается», и раз я коня уже «посмотрел», почему бы мне не приобрести его со скидкой? Процентов сто подойдет.

Это будет куда проще, чем та эпопея, которую я задумал, пока ехал от клиента.

Часть 50. Жаждущие пива

Я связался со Светой в понедельник после работы. Специально купил новую сим-карту и сделал новый аккаунт в «WhatsApp». Чтобы уж точно не связали меня со Стасом, приятелем Лиды.

Представился мужем Татьяны «которая звонила вчера на счет коня». Расспросил про коня. Попросил выслать видео с конем в движении.

Видео мне прислали. Судя по траве, сняты недавно. Возможно, для той самой продажи, которая не состоялась из-за седла. Конь - тот самый. Я могу различать животных в лицо с такой же легкостью, как и людей. Точно Сапфир, собственной персоной.

По словам Светы, конь стоит сейчас на частной конюшне в Балашихе. Можно приехать и посмотреть хоть сегодня. Ветпаспорт есть, анализы все свежие, сдавались как раз для переезда на новую конюшню...

Что-то я совсем ничего не понимаю. Конь - вот он. Здесь. Меня зовут его смотреть в Балашиху. Или там еще один конь, в чем я сильно сомневаюсь. Или происходит что-то странное и, скорее всего, не очень законное.

Проще всего было бы, конечно, рассказать о проделках Светы ее отцу, благо, его телефон у меня есть. Вот только конь-то по закону принадлежит Свете, и вряд ли мы его получим, если втянем в дело ее родителя.

Значит...

Значит, нужно выяснить, что за место такое эта «конюшня» и какого такого коня мне предлагают смотреть.

«Давайте я завтра после четырех подъеду», - предложил я. - «Адрес дайте, посмотрю как проехать».

Адрес она дала. Дом. В садовом товариществе. На спутниковой карте видны постройки, может, это баня, а, может, и небольшая, на трех-четырех коней, конюшенка.

«И что теперь? Она заберет Сапфира и отвезет его туда?» - спросила испуганно Лида.

«Если бы так собиралась, уже бы заявилась. Она ж прямо сегодня вечером предлагала ехать и смотреть. Нет, там если кого и показывают, то явно не Сапфира», - успокоил я заполошную ангелицу.

Встречу на «частной конюшне» я назначил Свете на завтра. А, значит, сегодня ночью выберусь один и посмотрю, что там за место такое.

Оставив Лиду в одиночку прибирать дом после утепления (спасибо дядькам, успели за один выходные), я выехал за ворота товарищества, прихватив с собой Волчка и Азу.

Дорога до нужного места петляла, петляла, а потом и вовсе уперлась в запертые ворота. Открыта была лишь калитка.

Найдя подходящее место, я припарковал машину и оставил ее под охраной собак, а сам отправился пешком.

Пропетлял по товариществам между оставленными на зиму домами и вышел к невысокому приземистому зданию. Зданию, из которого слышались десятки, сотни... много, очень много голосов. Знакомых голосов - задорных и высоких.

«Человек идет. Мужик какой-то».

«У него есть пиво?»

«Нет вроде...»

«Нет пива. Еда есть. Вылезай», - нахально вмешался я в разговор.

«Говорит! говорит!»

«Мужик говорящий!»

«Где, где говорящий мужик?»

«Хочу смотреть, смотрите все!»

Они вывалили на меня огромной толпой. Ловкие крепкие небольшие серо-коричневые тельца, пронзительные, внимательные круглые черные глаза. В жизни не видел столько крыс одновременно.

«Вас почему так много? У меня ж на всех еды не хватит!» - удивленно ляпнул я. Ничего умнее в голову не пришло.

«Пиво есть?» - спросил наглого вида серый крысюк.

«Нету...»

«А зря!»

«Я думал, вам еда нужна...»

«Еды у нас полно. А пива нету! Летом было, а теперь нету!»

«А пиво откуда брали?»

«Люди бутылки бросали, а мы допивали».

Крысы. Крысы-алкоголики. Огромная стая крыс-алкоголиков, тоскующих по пиву. Такого я себе даже представить не мог. А вот они.

«Слушай... если ты едой хотел делиться... может, пива принесешь? Ну хоть немножко. Ну очень хочется!»

Стоп... Как-то раз Анюта рассказывала, что все крысы обожают пиво, но вовсе не из-за алкоголя. А потому, что в пиве содержатся пивные дрожжи, которые крысам полезны до невероятия. А в результате иногда даже застревают в бутылках, пытаясь добыть себе пивка.

«Есть кое-что повкуснее пива. Оно как пиво, но можно грызть как зерно. Могу принести. Но потом. Если поможете мне».

«Нет, давай сейчас! Дай попробовать. Если такое как ты говоришь, что хочешь для тебя сделаем!»

Вот когда крысы говорят так, лучше пойти на их условия. Нескольким дать попробовать, остальные поймут , что награда у меня и впрямь есть и расстараются.

«Ладно. Скоро буду».

Крысы, жаждущие пива, провожали меня пронзительными взглядами, полными надежды. А я достал смартфон и посмотрел по карте, что же все-таки за здание такое они облюбовали.

Продуктовая база! Ну, да, ничего удивительного, что их тут столько. Травить нельзя - пищевые продукты рядом. Ловушки умные зверьки с легкостью обходят. Отпугиватели работают недолго, вскоре крысы привыкают к ним и перестают замечать. А кошки и собаки с такой оравой просто не справятся.

Кажется, мне повезло. Сильно-сильно повезло. Ибо, что бы Света ни задумала, теперь у меня есть наемники, настолько ужасные, что ни в сказке сказать... ни бульдозером убрать, если со Светой снова будет невкусный пукающий Дима.

Часть 51. Рекогносцировка

Все-таки хорошо, что можно забраться в приложение в смартфоне и найти ближайшую круглосуточную аптеку прямо не сходя с места. А потом проложить до нее дорогу и добраться без особых приключений.

Я вернулся часа через полтора, таща в кармане небольшую баночку, полную кругленьких таблеточек - прессованных пивных дрожжей. С серой. Анюта посоветовала именно такие, сказала, самые лучшие и больше всего нравятся. Ровно одну. Тридцать таблеток. Чтобы на всех не хватило.

Это важно - одни должны увидеть. Понюхать. Подобрать крошки. Тогда захотят получить тоже. Тогда согласятся выполнить то, что мне от них нужно.

На всякий случай еще и банку пива прихватил. Одну. Если не понравятся дрожжи, расплачиваться буду кегом пива. Тоже вариант. Не самый полезный для крыс, но... наемники сами выбирают оплату.

Они ждали меня. Это люди считают, что у грызунов память короткая. А на самом деле эти серые небольшие создания своей выгоды не забывают. А мое обещание сулило выгоду. И немалую.

Таблетки просто высыпал на землю кучкой. Несколько самых смелых подобрались, принюхались...

Да. Кажется, пиво не понадобится. Прямо под моими ногами назревала драка. Массовая и жестокая.

«А ну, хватит, а то никому ничего не дам!» - завизжал я до боли в голосе.

Разошлись, недовольно огрызаясь друг на друга. Сработало.

«Тут поблизости лошади есть?» - уточнил я у серых.

«Что такое лошади?»

«Лошади это что? Это вещь или еда?»

«А что это?»

Место, в которое меня пригласили, где-то в полукилометре отсюда. И крысы, живущие на складе, не знают, что такое лошади.

Такое возможно только если никаких коней в округе нет.

Но на всякий случай я вытащил из кармана пару заначенных волос из гривы Сапфира.

«Звери вот с таким запахом».

Как я и ожидал, зверей с таким запахом не оказалось.

«Баба тут недалеко была одна. С пивом. У нее куртка так пахла. Это и была лошадь?» - уточнил негромкий голосок.

«Где бабу эту видел?» - тут же насторожился я.

Куртка, пахнущая конями, а, возможно, и самим Сапфиром. Кажется, Светлана в этих местах бывала. Вот только что она затевает?

Крысы показали дорогу. Простую дорогу, если не считать того, что в трех местах пришлось перелезать через ворота товариществ.Но ни собак, ни сторожей я там не встретил, так что мое вторжение осталось незамеченным.

Дом, где крысы видели «бабу в куртке, которая пахнет как лошадь» оказался тем самым, в который меня пригласили. В окне горел свет. Кто-то в доме был.

Осторожно, пригибаясь и застывая, небольшими перебежками, как учили в детстве звери, я подобрался к дому, перелез через невысокий дощатый забор и добрался до окна.

За окном сидел человек в теплом свитере, теплых спортивных штанах и больших шерстяных носках. Лицо этого человека мне было прекрасно знакомо. А Волчку был прекрасно знаком его запах.

Дима. Тот самый горе-спутник Светланы. Невкусный.

Значит, вот оно как. Они тут ждут человека, который приедет покупать коня. Готовятся. К чему готовятся? Не знаю. Но точно не к тому, чтобы вывезти сюда Сапфира и передать новому владельцу.

Осторожно, чтобы не привлечь внимания Димы, я обошел весь участок, тихо договариваясь с крысами о том, что мы будем делать завтра.

Завтра, да... надеюсь, Света приедет лично, а не поручит дело, какое бы оно ни было, Диме и еще кому-нибудь такому же... невкусному...

Потому что мне нужна лично Света. И я рассчитываю, что долго искать ее не придется. Сильно рассчитываю. Ибо устал от этой ситуации уже безмерно и хочу, наконец, все решить раз и навсегда.

Часть 52. Страшилка из мультика

Я знал, что там, впереди, ловушка. А вот те, кто меня ждал, представления не имели, что я все знаю и прекрасно подготовился. Что бы и зачем ни затеяла Света, этот день она никогда не забудет.

Уже не скрываясь, я позвонил по телефону и уточнил, в силе ли договоренность. Света лично (я узнал ее голос) подтвердила, что все в силе и что меня ждут. Ждут, ага. Только не затем, зачем я еду. Я ведь не просто так надел свободную куртку с толстым пухлым утеплителем...

На этот раз ворота между товариществами были открыты - похоже, их закрывают на ночь. До нужного мне участка я доехал без проблем. Въехал внутрь, когда незнакомый парень открыл мне ворота на участок. Припарковался и вышел из машины.

«Добрый день, я смотреть коня».

«Пойдемте. Он в конюшне», - ответил незнакомец, указывая на сарай на другом конце участка.

Для «конюшни», в которой стоит хотя бы один конь, земля перед сараюшечкой была какая-то нетронутая и непримятая, с густой не вытоптанной травой вдоль узенькой, проделанной людьми, тропинкой. Но я сделал вид ,что ничего не заметил. Рано еще, рано...

«А теперь ручки-то подними, давай-давай, кинолог ты наш!» - раздался за спиной голос. Знакомый голос. Дима.

Я обернулся. И покорно поднял руки. Попробуй тут не поднять, когда на тебя направляют охотничий карабин. По-моему такой «Сайга» называется...

«Что, типа крутой со своими собаками, да? Ну позови их, без собак останешься!» - глумливо продолжил Дима.

За унижение, значит, расквитаться решил. За мужское достоинство, собачьими зубами помятое.

Рядом с Димой стояла Света. Очень-очень злорадная Света.

«Больше людей нигде не прячется, все повылезли», - сообщил слышный только мне голосок.

Отлично. Приступим...

«Диииима», - протянул я с безумной усмешкой, - «А ты «Коралину в стране кошмаров» смотрел?»

«Что?» - опешил невкусный гражданин.

«У меня «пасхалочка»!»

Света завизжала, незнакомец, который меня вел, выматерился. Дима с перепугу таки выстрелил. Но не в меня - я уже лежал на траве, спрятав голову в капюшон, а из-под капюшона, из рукавов, из-под пол куртки одна за другой вылезали крысы.

Крыс в мое куртке было не так уж и много, остальные прятались в траве и постройках. Но напуганные люди вряд ли это понимали. Они видели, как человек превращается в пустую одежду, набитую живыми крысами, они видели много-много, очень много крыс. Что они должны были решить?

Десятка полтора серых зверьков запрыгнуло на карабин в руках Димы, и тот с воплем его отшвырнул. Вот и славно. С некоторых пор не люблю, когда в меня целятся. Больно это и заживает долго.

Даже если бы эти трое не кричали, вряд ли бы они услышали, как мы переговариваемся с крысами. Им казалось, что зверьки все делают сами.

Серое воинство быстро забралось на всех троих, проникло под одежду, в карманы, и выкинуло на траву все, что хоть отдаленно напоминало оружие.

Теперь можно подниматься.

Не сдвигая капюшона, двигаясь как можно противоестественнее, я поднялся на ноги, но не выпрямился, а так и остался стоять с согнутыми коленями и растопыренными локтями. Поза неудобная изнутри и наверняка пугающая снаружи.

«Не ожидали?» - сначала я думал заговорить писклявым голосом, но решил не переигрывать.

«Убери их ,убери, убери, убери!» - подвывала на одно ноте Света. Мужчины молчали, но даже по дыханию было ясно, что перепуганы они сильно. Так судорожно и неровно дышит забившийся в шкаф напуганный ребенок.

«Не кричи, Света, а то такая же станешь».

Она хрипло охнула и затихла.

Да уж. Только так и понимают - с позиции силы. И больше никак. Но время не ждет. Я включил диктофон на смартфоне.

«Теперь вы расскажете, что это вы тут затеяли, зачем людей заманиваете и сколько уже заманили. Все расскажете. Иначе... вас немножко укусят. Слегка».

«Убери их, тогда расскажем!» - мрачно откликнулся тот, кто меня встретил. И вскрикнул, когда острые зубки впились ему в ухо.

«Не торгуйся, отвечай!»

«Света сказала, конокрадов будем залавливать. Они коней крадут или по дешевке на мясо скупают. Они никому жаловаться не будут», - ответил он.

«А остальные почему молчат?» - вкрадчиво поинтересовался я.

«Ууууубери их, пжалуйста...» - сдавленно ответил Дима. Света только пискнула и всхлипнула пару раз.

«И что вы теми кого заманиваете делали?»

«Да ничего мы не делали, ты первый приехал. А эти двое тебя знают откуда-то...»

«А что собирались делать?»

«Ну, они ж с деньгами за коня приедут. Деньги отобрать, самих прогнать».

«А если потом с друзьями явятся?»

«Так это не наш дом, мы замки вскрыли и поменяли на свои. Ушли бы в другое место».

Да уж. Величайший план всех времен и народов. Как будто через объявление обиженный скупщик их не найдет. Это даже глупостью назвать язык не поднимается. Это детская какая-то наивность.

«А карабин где взяли?»

«Светка у отца стащила, он охотник».

Все, достаточно. Я отключил диктофон. Надеюсь, запись получится удачно.

«Документы на коня у тебя с собой?» - спросил я Свету.

«В доме...»

«Иди, принеси. Попробуешь не принести...»

Крысы, сидящие на девице, заверещали хором. Жалобно пискнув, затыкая руками рот (зачем, интересно, чтобы не визжать?), деваха отправилась в дом.

«И свои документы прихвати тоже!»

Часть 53. Лидино счастье

Она вышла из дома, неся в руках простенькую папочку-уголок. Вот моя цель. Теперь пора.

«Вы двое больше не нужны!» - я пафосно и коряво повел рукой, и обоих мужчин захлестнула волна крыс.

Два верещащих, облепленных серыми телами, кома покатились по земле. Прихватив визжащую в голос Свету, я зашвырнул ее в машину.

«Только дернись, с тобой то же самое будет!»

Она смотрела на то, как ее подельники пытаются отбиваться от крыс, и не видела, как я открываю багажник, закидываю туда поднятый с земли карабин, вытаскиваю коробку и высыпаю на землю большую кучу заранее распакованных таблеточек пивных дрожжей. Как открываю ворота...

Застывшая, безмолвная, с огромными выпученными глазами, она сидела рядом со мной на переднем сидении, пока я выводил машину и петлял по проселочной дороге.

Вытащив из бардачка старую карнавальную маску лешего, которая нашлась у Лиды в ящике стола, я заправил ее под капюшон, старательно двигаясь так, чтобы Света видела каждое мое движение. А вот уже засунув маску под одежду, просунул ее через ворот за пазуху. И, наконец, распрямился, скидывая капюшон с лица.

«Что ж ты за тварь такая?!» - сдавленно выдавила Света.

«Ты праааавда хочешь знать?» - напевно протянул я.

«Нет!»

Где-то там, позади, два человека в изрядно истерзанной одежде сейчас должны бежать, не разбирая дороги. Я не настолько безумен, чтобы учить крыс убивать людей. Крысы просто погрызли вещи и побежали за своей наградой. Но Света этого не подозревает. Она уверена, что ее подельников сожрали заживо. И очень боится разделить их судьбу.

Лида, как и договаривались, ждала нас на автобусной остановке. Аза и Волчок сидели рядом. Охраняли. Не хочу, чтобы без меня с ней еще что-то случилось.

Я подъехал, девушка открыла заднюю дверь, запустила в машину собак и зашла сама.

«Ли... Лидка, ты знаешь кто он?!» - сдавленно просипела Света.

«Ты про это?» - радостно заулыбалась Лида ,вытаскивая из-за пазухи трех подозрительно довольных крыс. - «Я их обожаю, они такие миленькие!»

Молодец, ангелица, отлично играет свою роль. Только вот почему крысы такие счастливые и пахнут пивом? Лида, впрочем, тоже пивом пахнет и глазки у нее подозрительно блестят. По-моему, тут только собаки трезвые.

«Все готово, хозяйка», - доложился я, стараясь говорить как можно безразличнее.

Пока успеваем, к нотариусу я записался на полвосьмого вечера. Так что можно спокойно доехать, благо, не далеко.

Нетрезвая Лида начесывала за ушами нетрезвых крыс, и все четверо были довольны. Все-таки надо выяснить у ангелицы, с чего это она вдруг решила напиться, да еще и с вверенными ей сугубо для служебных целей грызунами. Но потом, потом.

Собак мы оставили в машине. Крысы спрятались под Лидину одежду.

Нотариус то ли не заметил запаха пива, исходящего от ангелицы, то ли его это не волновало. Как бы то ни было, сделку он оформил быстро и без проволочек. Сапфир стал Лидин, теперь уже совершенно законно. С актом передачи коня и распиской Светы о том, что деньги она получила.

Теперь осталось совсем немного. Последний штрих.

Я открыл багажник, сфотографировал карабин и отослал фотографию отцу Светы с комментарием «Ваш?»

Перезвонил он быстро.

«У меня есть такой карабин, да. Что происходит?»

«Ваша дочь с приятелями пытались меня этим пугать чтобы ограбить. У меня есть признание одного из ее подельников в том, что они занимались грабежом, и ваш карабин».

Вдох. Выдох. Оооочень эмоциональный выдох, равноценной длинной и многоэтажной нецензурной тираде.

«Что вы хотите?»

«Пересечемся в Кудиново, возле конюшни. И поговорим вживую».

«Хорошо, выезжаю туда».

Этот человек непрост и небезопасен. Я прекрасно знаю. Но там, рядом с лесом, я не дам в обиду ни себя, ни Лиду. Впрочем, если Светин отец сохранит свое здравомыслие, то ничего мне делать и не понадобится. Потому что на самом деле он должен мне быть благодарен: я не дал его дочурке ввязаться в уголовную историю, да еще и с его охотничьим оружием.

А Лиде все равно нужно на конюшню. Договариваться на счет постоя коня. Если повезет, его денник еще не заняли, так что Сапфир просто вернется в место, которое считает своим домом, и не нужно будет больше убирать за ним навоз и выгуливать коня по товариществу «чтобы двигался».

Лида сидела, довольная, обнимая папку с документами на коня словно живое существо. Ее не волновала все еще сидящая на переднем сидении Света. По-моему ее сейчас вообще ничего не волновало. Она заполучила своего коня и была счастлива.

Часть 54. Разговоры

Они нас ждали. Знакомая машина - отец Светы. И еще одна, возле которой скучали двое крепко сбитых мужчин. Не знаю, кто у этой девицы отец, но у него, оказывается, есть охрана.

«Вылезай, приехали!» - приказал я девахе. Та не заставила повторять дважды, выскочила из машины и бросилась к отцу. Теперь уже искренне, без показательных рыданий.

Я вышел следом. Достал из багажника пакет с карабином и отдал его Светиному отцу.

«Вот послушайте признание одного из ее подельников. Если не врет, еще не успела ничего натворить фатального. Но в меня из этого стреляли. Не попали, но видео есть».

Он прослушал разговор, переслушал еще раз.

«Дуууууураааааааа!» - это было похоже скорее на стон или вой, чем на ругань.

«Разместила объявление о продаже своего коня, один раз его продала. Свидетели есть и ее собственные признания в социальных сетях. А потом оставила объявление о продаже чтобы заманивать и грабить охотников за кониной. Объявление все еще есть и активно».

Он долго смотрел все доказательства, которые у меня были. И скриншоты записей, и оригиналы, которые Света так и не удалила. И мою собственную переписку на счет покупки коня. И откопированный мною кусок видео с регистратора, где отчетливо видно, как меня ведет незнакомый мне приятель Светы, а следом появляются сама Света и Дима с карабином. Все вплоть до моего падения и выстрела.

«А дальше что было?»

«Я же кинолог. И приехал не один. Дальше Дима остался без оружия...»

«Неправда, это были не собаки!» - не выдержала Света.

«Помолчи пока!» - осек ее отец. - «Чего вы хотите чтобы это все замять?»

Все-таки сохранил хладнокровие и готов договариваться. Прекрасно!

«То, что нам на самом деле было нужно, мы уже получили. Документы на коня Сапфира», - Света все равно расскажет, так что скрывать нет смысла. - «Мы спасли его от мясника, которому его продала Света, но документов на коня у мясника не было. Сделку ваша дочь не стала оформлять, забрала деньги и отдала коня. Теперь конь передан Лидии Ангелицкой официально, и этого достаточно. Если Света больше не появится в нашей жизни, то и все эти записи никогда и нигде не появятся. Я вас пригласил не для того, чтобы шантажировать, а чтобы вы выступили гарантом договоренности, и заодно забрали свою дочь и свое оружие».

Вот чего не ожидал, так это того, что мои слова про коня лишат этого решительного и властного человека сдержанности. Ноздри его трепетали, желваки ходили вверх-вниз...

«Продала... мяснику... последний... предсмертный... подарок... матери...» - он развернулся к Свете, и весь его вид - и взгляд, и поза, - не предвещал ничего хорошего. - «Идите. Конь ваш. Заботьтесь о нем как следует. А мне надо серьезно поговорить с дочерью».

Грубо прихватив Свету за куртку, он зашвырнул ее в машину - так же, как недавно это делал я. Кажется, проблемы у Светы только начинаются...

«Стас, вы там закончили? Я хочу пойти и договориться о постое для Сапфира. Заново. Пора ему вернуться домой», - прощебетала счастливая Лида.

Помощи моей в переговорах ей не понадобилось. Все знали и Лиду, и Сапфира. Условия сделки были понятны и просты. Конюшня просто принимала назад своего давнего постояльца.

Возвращались мы в темноте, осенью темнеет быстро.

«Лида, можешь мне объяснить кое-что?» - прервал я счастливое молчание ангелицы.

«Да, спрашивай».

«Я заметил ,что там, на остановке, когда я тебя подобрал, и ты и крыса были... «тепленькие» и пахли пивом. Ты зачем с крысами «бухала»?»

«Они меня заставили...»

«Как?!»

Как три маленьких пушистых грызуна могут заставить человека с ними бухать?!

Понимаешь... Мне было холодно и я хотела есть. Крысы сидели за пазухой, их видно не было. А у остановки был киоск. Вот я к нему и подошла чтобы купить себе что-нибудь. Шоколадку или чипсы. Подошла, а они все кааак выскочат, забежали в окошечко, через которое товар продавец продает, и бросились на витрину. Уцепились втроем за эту бутылку с пивом. Продавщица визжит, я крыс пытаюсь позвать, а они меня не слушают, на бутылке сидят. Вниз ее повалили, но не на пол, а на коробки с чипсами, и не отпускают. Мне продавщица дверь открыла, я зашла. Попыталась крыс от бутылки оторвать, а они визжат, зубами щелкают. Бутылку не отдают. В общем, я эту бутылку купила и так и вынесла - вместе с крысами. Они на ней висели. Отнесла подальше, открыла, налила им лужицу небольшую, они спрыгнули и побежали пить. А я стою, голодная все еще, киоск продавщица закрыла изнутри, и еду мне взять неоткуда. Вспомнила, что в пиве тоже есть калории, и допила бутылку. Вот».

Да уж, такое могло произойти только с Лидой! Эти... диверсанты пуховые... и впрямь принудили ее купить им пива. Мир не меняется, Лида всегда верна себе. И почему это уже не вызывает у меня раздражения?

Сейчас отвезу Лиду домой, съезжу в Балашиху, верну крыс на место проживания, и, надеюсь, на этом Света с ее подельниками исчезнет из нашей жизни навсегда.

Часть 55. Взять ее себе

Лида позвонила во второй половине дня.

«Перевози сегодня свой паноптикум. Но приезжай не раньше восьми. У меня дома сбор из двух пунктов: уборка и праздничный ужин. В первом ты не участвуешь, за второй отвечаешь. С тебя шампанское, много, на шесть человек считая тебя. И что-нибудь вкусное».

Шесть человек- это много? Лида просто затворница какая-то. Но не мое это дело, тем более, что я тоже не люблю людные сборища. И зверей как-то хватает.

Главное не это. Главное, наконец-то мой паноптикум окажется вместе со мной и не будет коротать дни в ожидании моих нечастых и коротких визитов.

Заехав по дороге, я купил четыре бутылки шампанского (на мой взгляд на шестерых более чем достаточно), пару бутылок лимонада, нарезки и коробку конфет - говорят, женщины любят сладкое (хотя мои знакомые женщины, обычно, предпочитают мясо и сыр). А потом отправился домой - собирать свою многочисленную живность.

Надю я встретил в лифте.

«Здравствуй ,Стасик, давно тебя не видела».

«И я вас давно не видел, Надя», - радушно улыбнулся я.

«Какими судьбами?»

«Домой еду».

«Уж мне ли не знать, что в доме этом самом ты не каждый день появляешься!» - рассмеялась она.

«Так я вам больше скажу. Я сегодня зверье свое до зимы забираю. Вернусь уже когда холода наступят».

«Все-таки правду говорят, что ты к какой-то девице перебрался!»

Почему-то ее слова мне сильно не понравились.

«Она не девица!» - возмутился я... и понял, какую глупость только что «ляпнул».

«А кто же тогда?» - искренне рассмеялась Надя.

«Девушка... хорошая...»

Ангел, волонтер поневоле, полиглот, знающий семь языков, девушка-катастрофа, мой личный крест и мое сокровище... как все это сказать словами?

«А зимой как один сюда переберешься или с нею?»

«С нею, конечно!» - ответил я не задумываясь. И понял, что все уже давно для себя решил. До Декабря мы живем у Лиды, мой паноптикум знакомится с Сильвером. Я раздаю собак. А потом, до весны, будем жить у меня. Без водопровода и канализации мы даже в утепленном доме полноценно не выживем.

«Ну тогда и познакомишь нас, как переберетесь!»

«Конечно познакомлю. Соседей надо знать, особенно хороших соседей».

«Вот и молодец. И давай уже, не оставляй больше свое зверское воинство без присмотра. Они по тебе все тоскуют. С ними переезжай. Если девушка хорошая, она их примет...»

Лида их точно примет, сама предложила их забрать.

Странный разговор, но на душе от него стало теплее. Я понял, что будет дальше с нами - со мной, с Лидой, с нашими зверями. И это «дальше» мне нравится.

Сборы заняли больше времени, чем я рассчитывал. У всех моих подопечных есть свои личные вещи, у Чуки так и вовсе небольшой гардеробчик - весной и осенью, когда на улице холодно, а отопление не работает, она довольно сильно мерзнет без шерсти, - лежанка с подогревом, инфракрасная лампа. У черепашки Титана, он же Титаник - личный бассейн с мостками, по которым можно выбираться на пол. У Хавчика - несколько насестов, а у Корвина две больших кошачьих корзины - «резиденции». А еще миски, поилки, корма... И все это надо собрать, упаковать...

Явился я часов в девять. На душе было тревожно - опоздал на час. Мысленно готовя сдержанный, полный достоинства ответ на любые возможные претензии, я прошел в дом, таща две большие корзины-«переноски» - одну с Чукой и Корвином , другую с Хавчиком и Титаном.

«О, пришел наконец? А мы тут без тебя начали!» - весело приветствовала меня Лида.

«Шампууусик приехал!» -поддержали ее веселые девичьи голоса.

«Помощь с выгрузкой нужна?» - уточнил деловито Роман.

В доме царил необычный порядок, вместо старой корявой обувной полки красовались пластиковые комодики, пропали все валяющиеся на мебели вещи, кухонная утварь тоже куда-то подевалась. Только большой круглый обеденный стол был заставлен тарелками с едой, среди которых красовались большие пластиковые бутыли с пивом. И впрямь, без меня начали, магазин-то неподалеку...

«Да, спасибо, Ром, не помешает. У меня в машине не только еда, но и вещи моей живности. Много».

«Сначала живность, живность, Лида про них рассказывала!» - потребовали девицы.

Голоса у девиц были знакомые. По-моему именно они названивали Лиде после памятного нападения Светы.

Вот это момент, которого я боялся. Потому что зверей моих можно испугаться...

Вздохнув, я вытащил из переноски Чуку с бежевом пухлом отороченном мехом комбинезончике.

«Ой, какая!» - девицы вместо того, чтобы визжать и пугаться, все разом бросились к кошке. Чука в ужасе вцепилась в меня когтями. Из «переноски» вылез, угрожающе поднимая крылья, ворон Корвин. Весьма немаленький ворон... Вылез и встал между кошкой и девицами, готовый защищать подругу любой ценой.

«Девы, живность не пугаем, они все сильно пострадали от людей и теперь боятся незнакомцев!»

То ли мои слова их урезонили, то ли пивной энтузиазм охладил грозный Корвин, но девицы подуспокоились.

Их не напугала ни покрытое рубцами лысое тело Чуки, ни бельма вместо кошачьих глаз, ни отсутствующая нога у Хавчика, ни закрытая куском пластика дыра в панцире у Титаника. То ли Лида как-то загипнотизировала своих подруг, то ли эти люди из другого, параллельного, мира, где люди не пугаются искалеченных животных, а сочувствуют им. И если второе - правда, то мне нравится этот параллельный мир, и я в него хочу.

Мы все вместе выбрали места для звериного имущества, расставили, закрепили, даже наполнили бассейн Титаника водой, подогрев ее кипятком из чайника. Потом вместе же пили шампанское. На конфеты, как я заметил, налегал в основном Роман. Что-то не так в этом параллельном мире с женщинами-сладкоежками...

Но посиделки вышли, что приятно, удачные. Весьма. Вся компания отправилась от нас по домам на такси, а я, наконец, забрался на свой любимый диванчик. Забрался, включил ролик недавно открытого мною блогера-строителя...

Сначала Лида устроилась рядом со мною, сидя на краешке дивана... потом облокотилась на меня... Я так и не понял, как она целиком оказалась у меня на спине. Но это было уютно. Удивительно и неожиданно уютно. И ей, похоже, тоже.

«Мммм, Лида...»

«Дааа?»

«А если я скажу, что хочу взять тебя себе?»

«Ты опоздал».

Как так- опоздал? Я же ни разу не видел рядом с ней мужчин, к которым она бы проявляла интерес!

«Я уже сама тебя себе взяла, домой себе забрала. А ты только сейчас понял».

Мы лежали большой живой кучей. Два человека, лысая слепая кошка, старый пес и две птицы. И это было уютно. Так уютно, что я хотел только одного - чтобы этот уют никогда не заканчивался.

Часть 56. Они пришли

Зря я надеялся быстро избавиться от коня Сапфира. Лида твердо решила перегонять коня на конюшню сама. Лично. После работы это сделать невозможно - в темноте Лида ехать отказывалась. Пришлось ждать субботы. Ждать... и грести навоз... хорошо хоть, Ирина охотно забирала его для своего огорода. Но «самовыгребом» из-под коня почему-то забирать не захотела. Хотя я предлагал.

Ну, два дня пережить можно. Тем более, что на торжественный перегон коня собирались приехать Лидины дядьки - смотреть «как Лидуся поедет верхом на собственной лошадке». Они все еще видят в ней ребенка. Иногда я думаю, что они правы...

А пока «Лидина лошадка» буйно тоскует в отгороженной лично для нее, лошадки, части участка (там раньше была смородина, но теперь там «левада» для коня, эхх, а я люблю красную смородину...) Играет с пробирающимися в леваду собаками, особенно с Волчком. Грызет забор как заправский бобер и время от времени орет на всю округу. Зачем орет? Говорит, «одиноко, вас зову... или коней». Клятвенно обещает больше не орать. Но, если верить все той же Ирине, все равно орет без нас.

В четверг Лида даже поездила на нем по товариществу. Без седла, седлать его еще нельзя. Шагом - при свете фонарей по-другому не решилась. Вроде бодрячком держался, предлагал пробежаться, но с Лидой спорить себе дороже. Теперь я понял, где она научилась пресекать любые возражения. На конях натренировалась.

Зато коня выгуляла хорошо, вернулся он довольным и умиротворенным. Надеюсь, эта ночь будет спокойной.

Спокойной ночь оказалась не вся. Собаки подняли нас часа в четыре.

«Чужак! Еще чужак!»

«Держи, держи его, хватай!»

«Волчок, Слева! Иржик, справа! Загоняем!»

«Лезут, лезут, лезут!»

«Говорун, Говорун, чужаки на крыше!»

Что на крыше кто-то есть, я понял по грохоту и воплям. И откуда этот кто-то взялся, тоже понял. Собаки загнали. А вот какого... простите меня... этот кто-то, да еще не один, полез к нам с Лидой на участок?

Злобный, мрачный, я выбрался в пронизанную инеем ноябрьскую ночь.

Да, вот они. На крыше. Двое. Сидят, за трубу цепляются. За недавно поставленную трубу.

«Это они, они, они за мной пришли, пришли за мной! Меня убьют. Убьююют!» - рыдал в загоне Сапфир.

Убьют?

«Ты их знаешь?»

«Да! Они, они... Они всех убивали! Всех-всех тогда убили!»

Вот, значит, кто к нам припожаловал. Все-таки отследили сбежавшего коня.

Есть ли у них оружие? Вряд ли. Иначе уже применили бы. Стая их хорошо погоняла по участку. Судя по запаху свежей крови, просто отменно погоняла.

Они пришли забрать Сапфира. Забрать и убить... И его ноги, сильные прекрасные стройные черные ноги, будут валяться отдельно от тела на земле...

«Вы, двое!» - зарычал я, задрав голову. - «Есть хоть одна причина, по которой я должен сдать вас в полицию, а не убить и потом скормить собакам?»

Да, не буду я собак человечиной кормить. Нельзя. Иначе поймут ,что человек- еда, и тогда все... Но вторженцы-то этого не знают.

«Слющай, это наш конь, да! Отдай коня по-хорошему!»

Вооот как, они еще и угрожают. Значит, силу чувствуют за собой. Силу, которая, по их мнению, защитит их от закона.

Честно говоря, я собирался просто припугнуть их, заставить признаться и сдать в полицию. Но теперь... теперь придется сделать так, чтобы их «сила» не посмела вмешаться в нашу с Лидой жизнь. А то ведь с оружием явятся, собак перестреляют. Эти могут, они уже закон нарушали, значит, и еще нарушат.

«Так вот кто коня украл. Нашлись конокрады».

«Не украл а купил, за шишат тыс!»

«Знать не знаю, кому ты там деньги отдал. Коня ты украл, а теперь явился и сознался. Сам!»

Что мне сделать с ними? Я не знаю. Убивать, увы, нельзя. При собаках нельзя, силами собак - тем более нельзя.

Зато у меня есть телефон Андрея, владельца конюшни. Владельца конюшни, которую несколько раз уже поджигали. А зачем кому-то поджигать конюшню? Только чтобы под панику украсть часть коней, которых будут спешно выгонять из огня на улицу.

Взял он трубку не сразу. Спал человек.

«Андрей, это Стас. Мои собаки только что взяли конокрадов. Я уверен, что они и поджигали твою конюшню. Больше некому».

«Шо... а... все утром... ЧТО?!»

«Конокрадов поймал. За Сапфиром пришли. Те самые. Я уверен, что конюшню твою поджигали они чтобы переловить коней когда тех будут выгонять из огня», - пояснил я еще раз.

«Нидакажишь ничиго, сичас сюда придут!» - крикнули с крыши.

А ведь и впрямь, кто мешает им позвонить и вызвать подмогу?

«Ты их придержи, скоро мои люди будут!», - даже не попросил, а приказал голос Андрея в трубке.

Придержу. Хорошооо придержу!

Дядьки закончили с домом затемно, и оставили во дворе туру, большую синюю строительную туру. Не так далеко от крыши. Человек не перепрыгнет. А вот собака...

«Аза! Волчок! Ори!»

Три большие гибкие тени, одна за другой, бросились вперед. С легкостью забрались по лестнице наверх. Волчок, самый ловкий из трех, прыгнул вперед, зацепился передними лапами за крышу подтянулся и выбрался. Пока конокрады завороженно смотрели на него, я уже подбежал к туре с большой толстой доской.

Такое можно увидеть только в фильме. Три собаки при помощи человека с длинным шестом перекинули доску с туры на крышу. И собак на крыше стало не одна, а трое...

Вот теперь и я забрался на туру. Перешел по доске на крышу и дошел до застывших в страхе конокрадов.

Собаки держали их за те части тела, которой ни один мужчина не пожертвует. А я спокойно и планомерно обыскивал.

Телефоны. Проверил все исходящие - нет, в ближайшее время никому не звонили, значит, подмогу вызвать не успели.

Нож. Хороший нож. Не знаю, разрешает ли закон с таким ходить. Но от целой стаи собак таким все-таки не отмахаешься.

Веревка. Понятно, зачем. Они же за конем пришли.

Связка странных крючков. Не знаю, что это. Может, отмычки, я никогда их не видел. Отдам людям Андрея.

Документы. Сигареты. Ничего интересного больше не нашлось.

«Слющай, давай дагаваримся? Адай деньги и забудим пра каня!» - предложил один.

Щедрый выискался.

«Молчи. А то слово скажу. Одно. И пес зубы сожмет».

Поняли. Такие хорошо понимают угрозы. Только угрозы хорошо и понимают.

Я забрал все что нашел. Сложил в пакет, который оказался в кармане у одного из них. И спустился вниз.

Время не то, чтобы застыло. Время потеряло смысл. Две собаки на крыше держали двух людей. Третья собака угрожающе рычала, подбавляя страху. Еще пять дежурили внизу. Я ждал. Собаки ждали. Люди на крыше тоже ждали. Долго и терпеливо.

Из дома вышла Лида и спокойно, словно не замечая ничего странного вокруг, пошла открывать ворота.

Машины. Две. И девять людей. Двоих узнал - Андрей и Роман.

Двор наполнился криками и угрозами. Собаки под моим руководством перегнали конокрадов с крыши на туру, перебрались сами. Дальше их забирали уже люди. Грубо, жестко, как и надо на самом деле поступать с ворами.

Андрей с Романом подошли ко мне.

«Про этих можешь забыть. Решим вопрос сами. Никто не пострадал?»

«Только конокрада одного покусали», - честно ответил я.

«Значит, никто».

Машины уехали, увозя непрошенных ночных гостей. Лида закрыла ворота. Развернулась ко мне.

Нет, я не невинен, и с девушками целовался. А вот Лида, похоже, целоваться не научилась. Но это был самый лучший в моей жизни поцелуй. Потому, что я его героически заслужил. Или потому, что это была Лида.

Часть 57. Проводы коня

Гости собирались с утра. Дядьки - ладно, мы с Лидой их всех знаем. Но к каждому из дядек, как оказалось, прилагается семья. Причем, у троих семьи были укомплектованы восторженными внуками детсадовского возраста. Кроме дядек с семьями, появилось немало других людей. Некоторые тоже с детьми. Кажется, Лида с Сапфиром-Фирей собрали аншлаг.

Все это разномастное сообщество, радостное, предвкушающее, желающее смотреть «как тетя Лида поедет на своей лошадке» заполонило товарищество, пугая коня и будоража отвыкших от шума и толп людей собак.

На участок я гостей не пустил. Побоялся, что дети полезут обниматься с собаками и пострадают. Нет, кусать-то их никто не будет. А вот лапой оттолкнуть могут. А на лапах у собак когти. Большие, грязные и достаточно острые, чтобы оставить рваные глубокие царапины, которые заживают куда хуже, чем следы от зубов.

Они смотрели, как мы снаряжаем коня. Как загружаем в машину седло, пакеты с щетками, всю запасную амуницию, игрушки, соль для лизания, мешок с остатками моркови.

Это был выезд. Это был не просто выезд, это был Торжественный Выезд. Сначала - Лида верхом на коне, сопровождаемая Волчком и Азой - без охраны я ее не отпущу. Потом - я на машине. А потом - стайка детей на велосипедах и несколько взрослых, тоже на велосипедах. Присматривать за детьми.

Стройная всадница на прекрасном вороном коне в сопровождении двух рослых собак - зрелище немного не для ноябрьского слякотного Подмосковья. Мы ехали вслед за красивой сказкой, таким маленьким кусочком прошлого, словно сошедшего со старой картинки.

Это на машине путь занимает минут пятнадцать, конь добирался заметно дольше. Но, похоже, от прогулки получили удовольствие все. Даже я - ехать за красивой сказкой оказалось приятно.

Где-то с час мы провели на конюшне. Сначала отводили Сапфира в его денник (к счастью, он оказался не занят), потом относили и раскладывали все его пожитки, потом вылавливали по всей конюшне разбежавшихся детей и их родителей.

А по возвращении нас ждал праздник. Пока мы занимались делами конными, оставшиеся в товариществе люди вытащили прямо на улицу столы, разложили закуски, шашлыки, расставили напитки. Я слышал про такие праздники. Говорят, когда-то именно так - вытаскивая столы на улицу - отмечали знаменательные события в деревнях. Но сам, лично, такое увидел впервые.

Дядьки всей толпой подхватили меня под локти и потащили праздновать с ними, как только я припарковал машину. Лиду утащила такая же толпа галдящих улыбающихся тетенек. Меня угощали шашлыком, поили пивом (от более крепких напитков я отказался) и рассказывали. Рассказывали, делились воспоминаниями. А слушал этих людей и понимал, как же когда-то дорог им был незнакомый мне Денис Ангелицкий, Дениска-Ангел. И как резко изменилась жизнь Дениски, когда в этой самой жизни появилась изумительно красивая девушка Марина.

«Красотой Лида в мать пошла, ну так это ей и лучше. А вот душой в отца, и это хорошо. Дениска добрым парнем был. Правда, во что только не «влипал», вот, в Марину под конец «влипнул». И сгорел за семнадцать лет брака. Но Лиде-то это не грозит, у нее уже ты есть. С тобой ей хорошо, у нее глазки блестят. А у Дениски от Марины глаза быстро стали пустые и тоскливые. Как у старого пса».

Я вспоминал квартиру, заставленную статуэточками. Квартиру-клетку, из которой ушла Лида. И искренне жалел веселого парня Дениску. Наверное, мы бы с ним поладили. В конце концов, все самые светлые воспоминания Лиды связаны не с матерью, а с отцом.

Лида добралась до меня несколько позже. Веселая, разрумяненная, пахнущая шашлыком и красным вином - кажется, дамы проводили время приятнее, чем мужчины.

Довольные, объевшиеся, мы ушли в дом, оставив соседей праздновать дальше. Я быстро скинул лишнюю одежду и устроился на диване, Лида забралась с ногами в кресло.

«Скажи, а что будет потом?» - неожиданно спросила Лида.

«Потом это когда?»

«Ну, потом. Когда наступит зима...»

«Когда наступит зима, мы раздадим всех собак. Ори вернем в питомник, остальных уже ждут хозяева. И уедем отсюда до весны. В город. С моим «паноптикумом» и Сильвером».

«К тебе домой?»

«Да. А весной вернемся сюда, сделаем водопровод, канализацию, и будет почти городской дом, где можно мыться, стирать на машинке и в туалете унитаз».

За забором веселые, разгоряченные пивом (и не только пивом) соседи шумно обсуждали что-то свое в свете фонарей. А мы сидели в теплом доме, пропитанном запахом печки, и мечтали о том, что сделаем здесь, в этом доме, в новом году.

Все-таки правы Лидины дядьки. Похоже, вместе мы надолго. И мне это нравится.

Часть 58. Оборотни, везде оборотни!

«А нас точно снова на улицу не выгонят?» - уже не знаю, в который раз, уточняла Инга.

«Нет, вы там нужны», - терпеливо повторял я.

Они волновались Оба. Но если Иржик волновался сдержанно, как и положено взрослому отцу семейства, то Инга волновалась по-женски, эмоционально, и волнения своего не скрывала. Да, мы несколько раз гуляли вместе с будущими хозяйками собак, они специально приезжали на дачу ради того, чтобы привыкнуть и хоть немного сработаться с собаками до того, как хвостатые новоселы появятся в их доме. Но одно дело вместе гулять, а другое - навсегда уезжать в неизвестность.

Втроем - две собаки и я - вышли мы из машины, втроем же вошли в подъезд, поднялись по лестнице.

На самом деле, мне бы еще пару недель позаниматься с этой парочкой. Но нельзя. Сегодня-завтра выписывают Виктора. И, если я не доставлю собак вовремя, жизнь его жены и дочерей превратится в ад. Поэтому, если возникнут проблемы, будем решать их уже на новом месте жительства. Благо, Таня, самая младшая и независимая из сестричек, слушает меня очень внимательно и отлично справляется с собаками, смотреть приятно. Есть у человека мифическое врожденное «чувство собаки». Не знаю точно, что это такое, но у нее оно точно есть!

Открыла нам Даша, старшая из сестер. Судя по голосам, доносящимся из недр квартиры, остальные дамы судорожно заканчивали накрывать праздничный стол. Наверное, опять свой ореховый чудо-тортик выставят. Вкуууусныыый...

Я прошел в коридор, завел собак. И тут, словно по команде, навстречу нам высыпало все семейство, включая Леху. Начался хаос. Все присутствующие одновременно пытались потискать собак, собаки пытались всех одновременно поприветствовать, обнять и расцеловать, и все это - в относительно небольшой прихожей. Забывшая о своих страхах счастливая Инга отпихивала, как могла, мохнатым задом благодушного Иржика, пытаясь приласкаться именно к тем, с кем обнимался ее рыжий спутник жизни. Говорили тоже все, одновременно, заглушая друг друга. Понять не удавалось никого.

Все что мне оставалось, это пережидать бурную встречу как стихийное бедствие. Что я, в общем, и сделал. Вежливо ответил на обращенные лично ко мне приветствия и дал всем остальным вдоволь наобниматься друг с другом.

Уйти, отдав собак, мне, разумеется, не позволили. Посетовали, что приехал один, без Лиды, и буквально за руки потащили в залу - праздновать.

Я даже успел утащить себе на тарелку три куска семги, когда дверь содрогнулась от удара. Похоже, били «с ноги».

«Плохой человек, вонючка, пугать?» - деловито спросил Иржик. Я молча покачал головой - жесты воспитанные мною собаки отлично понимают.

Вовремя же я собак привез. И хорошо, что меня убедили задержаться. Ну, Виктор, заплатишь ты мне сегодня за нашествие невест...

Леха открыл. И ввалился он. Виктор. Совсем не тот Виктор, которого помню я - недоверчивый, насупленный и настороженный. Нееет, это был ооочень уверенный в себе человек, истинный тиран, вернувшийся в свою законную вотчину.

«Дуры! Какого ... вы тут все ...?!» - выдал он, не стесняясь в выражениях.

«Ну, здравствуй, поросеночек», - протянул в ответ я, выходя из комнаты с тем самым памятным оскалом на лице.

Виктор застыл, глядя на меня. Я просто видел, как в его ущербном сознании экстренно переставляются мысли, чтобы вместить одну, самую большую и важную - ОБОРОТЕНЬ ЗДЕСЬ!

Подняв руки, словно сдающийся враг из фильма, неотрывно глядя на меня, он пятясь начал сдвигаться в сторону двери. И был встречен дружным грозным рыком. Выбравшиеся из засады собаки перегородили выход и скалили зубы, не выпуская дебошира из квартиры.

«Буянишь, значит. Похваааально, похвааааально», - медленно протянул я. И негромко зарычал. Совсем негромко. Предупреждающе. - «Только знаешь, мне это не нравится. Может, все-таки сожрать тебя?»

Весьма ловко пригнувшись, Виктор бросился в сторону, чуть не сбив Леху. И заперся в небольшой комнатке с табличкой в виде девочки, сидящей на горшке.

«Живым не дамся!» - сообщил из-за двери недавний тиран.

Я осмотрел дверную ручку. Ну да, кто бы сомневался.

«Леха, дай отвертку. Плоскую».

Не самому же мне искать инструменты в чужом доме.

Отвертку подала Таня. Плоскую, большую, как и нужно. Как раз под шлиц в наружной ручке. Виктор пытался удержать дверь изнутри, но я оказался сильнее. Дверь распахнулась и в туалет забежали две рычащие мохнатые бестии.

Я видел, как люди поднимаются вверх, расперевшись руками и ногами между стенами. Да и сам так умею. Но в исполнении пухленького немолодого Виктора этот трюк был невероятно прекрасен.

«Уйди, уйди, не дамся!» - верещал Виктор из-под потолка туалета. Собаки прыгали внизу и старательно изображали жажду крови. Викторовой, разумеется.

«Думаю, хватит с тобой уже этих игр», - строго сказал я. - «Надоел!»

«Не-не-не, не надо! Пощади!»

«Последний шанс тебе даю. И этих двоих тут оставляю. Если позвонят мне, вот эти вот двое позвонят, хвостатые, и скажут что за старое взялся, приеду. И тогда...»

Похоже, хорошо я умею рожи строить. Потому что Виктор умудрился так вжаться в потолок, словно уже начал проходить сквозь него к соседям сверху. Он смотрел на собак, смотрел неотрывно, и в голове его даже со стороны ощутимо зрело ужасное осознание: оборотень тут не только я.

«Пшел! Вон!» - рявкнул я и отвел собак. Несостоявшийся тиран-дебошир свалился с потолка и, не распрямляясь, помогая себе руками, бросился прочь из квартиры.

За моей спиной раздались аплодисменты. Оборачиваясь, я уже понимал что увижу - пять сияющих от счастья лиц.

«Там семга у вас была. Пахла упоительно. А я так и не попробовал ни кусочка. Пойдемте кушать», - предложил я.

Вот так вот. Пусть лучше сидят и едят. Иначе меня прямо сейчас затискают. Как большую пушистую собаку.

Часть 59. Четвероногие стажеры

Все семейство Иржика, включая его самого, отправилось в новые дома. Теперь кроме Сильвера, которого никто отдавать не собирался, у нас осталось трое - Аза с Волчком, которых я продолжал натаскивать для охраны конюшни, и которых на конюшне уже давно ждали, и красавчик Ори, который должен вернуться в питомник приличным и воспитанным молодым псом, а не той невменяемой минилошадью, которую мы подобрали в свое время в поле.

Все трое - молодые, стройные, крупные. И занимался я тоже сразу с троими. Из Ори меня растить собаку-охранника не просили, но не запирать же его отдельно во время занятий. Это Старик Сильвер предпочитает смотреть на молодежь как на акробатов в цирке. А Ори жаждет во всем принять участие. Квинтэссенция собаки-компаньона.

Похолодало очень заметно. По утрам все лужи сковывал лед. Земля стала твердой и плотной. Жить так, как мы жили, с «удобствами» во дворе, становилось все труднее и неприятнее несмотря даже на то, что дядьки нам и «удобства» утеплили, и электричество туда провели ,и даже какую-то чудную лампу повесили - вроде бы как «для обогрева цыплят». Лампа должна была согревать помещение и тех, кто внутри. Но как-то у нее не очень убедительно получалось. Очарование жизни за городом планомерно отступало под гнетом бытовых неудобств. Все-таки мы с Лидой оба прирожденные горожане, и нам нужен комфорт.

Поэтому я старался обучить собак побыстрее. И заодно ввести в курс дела как надо. А для этого привозил их на конюшню и занимался прямо там, на месте. Рома, начальник конюшни, или начкон, прозвал наши занятия «стажировкой». А собаки стали «стажерами».

Сегодня у меня был свободный вечер. Свободный от платных клиентов. А, значит, я опять везу «стажеров» на конюшню. Всех троих.

Звонок Романа настиг нас уже в дороге.

«Стас, ты сегодня к нам планируешь?»

«Да, планирую. А что?»

«Ребенок пропал. Прокатчик. Твои собаки нужны. Срочно».

«Буду минут через пять, я уже в дороге».

Никто не сомневается, что собаки могут найти человека по следу. Хорошо, что я их этому научил. В тот самый страшный день, когда мы нашли поляну, где забили коней. Теперь они знают, что делать.

Добрались мы, как всегда, быстро и без приключений. Я еще выходил из машины, а ко мне уже спешили встревоженный Роман и заплаканная женщина.

«В общем, Стас. Вот мать ребенка. Ребенок «особенный», занимался иппотерапией - лечение общением с конями проходил. Инструктор отвлекся на ЧП - кони подрались. А ребенок пропал. Прямо с плаца. Прямо с конем. Мать думает, что испугался драки и сбежал. На территории конюшни ни его, ни коня не нашли. Телефона при нем нет. Так что вся надежда на собак. Что нужно для поиска?»

«Личные щетки коня и что-нибудь из одежды ребенка».

Да. Потому что на самом деле ищем мы двоих. Которые могут быть вместе, а могли и разделиться. Но найти надо обоих.

Собаки обнюхали вещи и побежали вокруг плаца, выискивая след.

«Я пойду с вами!» - решительно заявила заплаканная женщина.

«Зачем?» - только женских слез мне тут не хватало.

«Он очень недоверчив к чужим. Причем мужчин боитсясильнее, чем женщин. С вами добровольно не пойдет. Испугается и попробует убежать, при попытке поймать начнет отбиваться».

Что ж, она права. Одно дело искать пропавшего ребенка, а другое - еще и гоняться за ним, верещащим, по всей округе. Пусть его мать успокаивает.

«Нашел, нашел!» - радостно завопил Ори. Собаки подбежали к нему. Пришлось заставить их завершить круг, чтобы убедиться, что найденный Ори след - единственный.

Наконец, вся троица двинулась вперед. Следом - я. С матерью ребенка, которую, как оказалось, звали Алина.

Мы пропетляли вдоль забора, за загонами для выгула коней - левадами - и вышли в ворота. Вот так вот просто. В ворота, через которые все въезжают и выезжают выехал всадник. Ребенок. Один. Без взрослых. Совершенно никем не замеченный.

На подмерзшей земле не оставалось следов, мы могли надеяться только на чуткие собачьи носы. Которые отлично справлялись со своим делом, надо сказать.

А мне приходилось координировать троицу и выслушивать их отчеты. Это было важно. Очень важно. Потому что в любую минуту следов могло стать два.

Сначала мать ребенка что-то пыталась мне говорить. Потом поняла, что я ее не слушаю, и затихла. Просто шла следом. Меня это устраивало. Успокаивать я никого не собирался. Да и не умею я успокаивать рыдающих женщин. Помочь делом могу. А слезы им пусть другие вытирают.

Конь вышел нам навстречу сам. Заседланный, с поводом, замотанным в некое подобие жгута. Лида мне такое показывала. Так всадник поступает, когда не пользуется поводом. Чтобы конь не запутался в провисшем поводе.

Только у этого коня всадника не было. Совсем.

Часть 60. На берегу

Хорошо, что мы с собаками уже несколько раз занимались на конюшне. Успели перезнакомиться с конями. Так что теперь серебристый красавец Ястреб шел к нам как к старым знакомым, а не пытался убежать от незнакомого человека и больших собак.

«Ты его тут делаешь один?» - спросил я коня.

«Удивляюсь», - ответил конь. Коротко и непонятно.

«Чему?»

«Меня отправили домой. Одного. Так раньше никто не делал».

«Кто отправил?»

«Всадник. Мальчик-который-пищит».

«Как отправил?»

«Подвязал повод. Повернул головой к дороге назад. Хлопнул по крупу. Сам остался там».

Тааак. Вот, похоже, и «особенные» выходки «особенного ребенка».

«Где остался?»

«У воды, на высоком берегу рядом с деревом».

Что?!

Зачем человек может уехать на коне на берег, а потом отправить коня обратно и остаться там? А если он собрался с этого берега топиться?

«Аза, Волчок! Отведете коня на конюшню, сдадите Роме, Андрею или конюху Лене, кого первым встретите. Волчок ведет, Аза охраняет!»

Я распутал повод и перебросил псу. Ловкий гибкий Волчок повел за собой коня, держась слева, большая грозная Аза двинулась с другой стороны. В них я уверен - справятся. Никакие конокрады не страшны когда эта парочка выполняет задание.

Ори потрусил по конскому следу в ту сторону, откуда пришел Ястреб.

«Идемте быстрее. Ребенок, похоже, сам отправил коня - видели как повод закручен был? Не знаю, что он удумал, но это мне не нравится!» - сказал я уже на ходу.

«Руку дайте, я не успеваю за вами!» - выдохнула женщина.

Я протянул ей руку, и она вцепилась в ладонь. Так проще, Алине оставалось только перебирать ногами, тащил ее за собой я. Со своей скоростью.

Мы пропетляли по грунтовым дорожкам, кое где пересеченным застывшими еще с осени колеями, и вышли на берег затопленного песчаного карьера. На густо поросший кустарником берег. Тропинка петляла между кустами, и даже через голые, лишенные листьев, ветки видно было плохо и недалеко.

«Нашел! Нашел!» - радостный Ори прибавил еще шагу. Пришлось сдерживать и утихомиривать пса, чтобы не умчался вперед. В конце концов, я просто взял его на поводок. Теперь Ори тянул меня, а я тянул Алину.

Так мы и вышли к большой иве. К большой старой раскидистой иве, на корявой ветке которой, над самой водой, сидел, свесив ногу, пухленький парнишка лет десяти на вид. Парнишка в высоких сапогах и пробковом, обитом черным плюшем, шлеме. Ошибиться невозможно - наш конюшенный беглец.

«Митенька, я тут», - негромко, каким-то совсем-совсем спокойным голосом сказала Алина. - «Пойдем домой, ладно?»

Он обернулся. Глаза припухшие, красные. На щеках - дорожки слез.

«Они кричали на лошадок. Плохими словами. И били их лопатой. Так громко били, им больно было!»

Ну да. Драки коней так и разнимают. Чем-нибудь тяжелым и длинным. Потому что иначе к огромным зверям просто не приблизиться - сметут, изувечат и не заметят хрупкого маленького человека. А если быстро не разогнать, они и друг друга покалечить могут. Но как объяснить это ребенку?

«Митенька, тут только я, красивая собака и хороший дядя. Лопат нет», - все так же продолжила Алина.

Этот деланно спокойный голос не нравился даже Ори. Неужели этого ребенка можно успокоить такой фальшью?

Ребенок, похоже, был со мной солидарен. Он молча помотал головой и подвинулся несколько дальше от берега.

«Митенька, ну нельзя же тут вечно сидеть. Мы домой поедем. Просто домой. Сегодня пятница, на ужин котлетки. С картошечкой. Ты их любишь. И собачка смотри какая с нами красивая. Ты же видел эту собачку, помнишь? Сказал, что она самая красивая на конюшне».

Ну, да. Ори у нас красавчик. С тех пор, как мы с Лидой его откормили и вычесали, просто засмотреться можно. Не удивительно, что пухленькому Митеньке из всех троих глянулся именно он.

Парнишка уставился на пса немигающим пристальным взглядом. Потом попытался встать на ветке на ноги...

Бросив поводок, я сорвался с места. Он еще пытался балансировать, а я уже бежал. Руки мои сомкнулись на плотной куртке, когда он только начал падать. Успел! А потом... потом падать начал я сам - пухленький парнишка оказался куда увесистее, чем мне казалось.

Я очень, очень не хотел в холодную подернутую льдом воду. Поэтому уцепился за ветку тем единственным, чем мог. Зубами. Да так и застыл, как в глупом мультфильме - ноги на берегу, в зубах ветка, руки заняты ребенком. Тем самым ребенком, который боится незнакомых взрослых. Особенно мужчин. Если сейчас начнет отбиваться и орать, не выдержу или я, или ветка.

Митя орать не стал. Отбиваться - тоже. Он просто повернул голову и уставился мне прямо в глаза. Пристально и завороженно, как маленький зверек. Уже хорошо. Теперь надо подтянуть его к себе, тогда смогу перехватить одной рукой, я другой ухватиться за ветки и выпрямиться. Только бы ветка выдержала, нехорошо она где-то там, ближе к стволу, потрескивает.

Не боится. Прекрасно. Значит, выберемся. Только бы ветка выдержала.

Сильный рывок за куртку снизу. Еще один. Умничка Ори понял, что мне нужна помощь, и пытается вытянуть нас с Митей на берег. Еще рывок, на этот раз сильнее и выше. Алина! Вдвоем с собакой они достаточно сильно дернули, чтобы я смог выпрямиться и встать на ноги. Прямо с веткой в зубах - все-таки не выдержала, сломалась.

Осторожно поставил Митю на берег подальше от воды. Он тут же, словно забыв о моем существовании, развернулся к Ори. Я вытащил ветку из зубов и, стараясь не делать резких движений, засунул в кусты. Ребенок не заметил ничего. Он просто смотрел на стоящего прямо перед ним лабрадора. Рядом стояла Алина и прижимала палец к губам, призывая меня к молчанию. Что ж, ей виднее. Хотя мне так кажется, этот ребенок сейчас не то, что меня -военный оркестр не заметит. Слишком ему интересен Ори, чтобы отвлекаться на окружающий мир.

Так мы и уходили от карьера. Молча. Я, не говоря ни слова, отдал Мите поводок Ори, и теперь эти двое шли впереди, а мы с Алиной следовали за ними.

«Я слышала, вы этих собак пристраиваете», - осторожно начала она.

«Не совсем. Пристраивал я тех двоих, этот у меня на коррекции поведения. Потом вернется в питомник».

«В питомник? Не к хозяину?» - с нажимом уточнила она.

«В питомник».

«А его можно оттуда выкупить?»

«Наверное ,можно. Это не мне решать, а хозяйке питомника. Но она не собиралась его оставлять себе. Он бракованный по окрасу, поэтому породной ценности не имеет».

«Только по окрасу?»

«Да. Пятна у него видите? Белые. Вот из-за них».

«Я бы его купила. Он очень нравится Мите. Сильно нравится. Митя всю неделю по нему скучал, хотя только мельком тренировку видел. И всю дорогу на конюшню о нем говорил. И огорчился, когда вас не оказалось. Точнее, не вас, а его. Пса».

Да уж. Ситуация, однако. Татьяна вряд ли будет рада желающим взять собаку для ребенка после всего того, что произошло с Ори. И я ее понимаю. Второй раз для Ори может кончиться фатально, на улице он выживать не умеет.

«Давайте позвоним хозяйке питомника и вы поговорите лично. У меня нет права распоряжаться этим псом. Он не мой».

Алина кивнула. Я набрал номер, дождался ответа. На этот раз Татьяна взяла трубку сразу.

«Добрый день. Это Стас Бересклет, кинолог. Со мной человек, который хотел бы купить Ори. Передаю трубку, поговорите с ней, пожалуйста. Ее зовут Алина».

Ну, вот и все. Пусть сами договариваются.

Алина пыталась объясниться с Татьяной, а я шел рядом с ней и смотрел на мальчика и собаку. Эти двое выглядели очень довольными друг другом. И совершенно не обращали внимания на нас, идущих вслед за ними. Не только Митя, но и Ори.

Часть 61. Вот и вся любовь

На конюшню Митя идти отказался. Категорически. Зато, к удивлению мамы, согласился подождать под моим присмотром, в компании Ори, пока она сходит и принесет его одежду.

«Вы его заберете, да? Хозяйка не разрешила маме взять Ори к нам?» - спросил неожиданно Митя.

Подслушивал, значит, разговор, пока шел впереди. Не так уж мы ему и неинтересны были. Просто... просто ведет он себя не по-человечески, а как-то по-своему. По-особенному.

Я посмотрел, как парнишка обнимает пса. Как наш голенастый непоседа льнет к мальчику. Вспомнил, из-за чего парнишка удрал с конюшни.

«Этого пса однажды уже взяли. И предали. Мы с моей подругой Лидой его спасли. Но нашли его случайно. Если бы не нашли, он бы умер. Хозяйка очень боится отдавать его снова», - попытался объяснить я, подбирая слова.

«Но я же его не предам!»

Ори удивленно оглянулся на Митю, на меня: «Чего он вопит?»

«Важное обсуждаем, а он маленький еще», - успокоил я пса. И перешел на человеческий язык:

«Сегодня ты отправил коня на конюшню. Одного».

«Но он знает дорогу!»

«Дорогу, может быть, и знает. Но в этом году уже пропадали кони. Их украли конокрады. Коней нельзя оставлять без присмотра. С ними может случиться беда».

«Я... я не знал», - пробормотал он и затих.

Со стороны казалось ,что он меня не слушает. Но теперь-то я знал: все он слышит. Просто не показывает, что слушает.

«Чтобы правильно ухаживать за собакой, надо знать, как это делается. Что можно, а чего нельзя. Как правильно кормить. Как воспитывать. Когда собака болеет, а когда просто устала. Что можно лечить своими силами, а когда бежать к ветеринару. Что собака тебе говорит».

«Собаки говорят?» - прервал свое отрешенное молчание Митя. Слушает, значит.

«Говорят. Без слов. Телом и звуками. Это целая наука - понимать собачий язык».

«Долго учиться, да?»

«Долго».

Мы опять помолчали. Алина почему-то не торопится. Странно. Но оставлять парнишку одного, ну даже под присмотром Ори, я очень сильно не хочу.

«Но ведь... если я буду учиться долго... Ори меня не дождется. Его отдадут другим людям».

«Отдадут».

Он обнял пса за шею и молча уткнулся в его плечо лицом.

«Хочу его себе!» - заявил пес.

«Этого мальчишку?»

«Он не мальчишка. Он Митя!»

И второй туда же... И вот что теперь делать? Я знаю этот взгляд. Ори выбрал себе хозяина. И может другого уже просто не принять. А Татьяна после всего, что произошло с Ори, в семью с «особенным» ребенком собаку отдавать не хочет. И я ее понимаю. Особенно посте того как этот самый Митя отправил коня одного на конюшню. А если Ори в драку ввяжется, тоже пса бросит?

«Простите, что задержалась. Вещи долго искала. Надо было забрать все, иначе Митя будет сильно переживать», - раздался голос Алины.

Она шла и несла два объемистых пакета. Немало вещей оказалось у Мити на конюшне.

Митя молча подошел ко мне и отдал мне поводок. Развернулся и так же, молча, пошел за матерью.

«А я? А как же я?! А меня? Меня забыли!»

Они сели в машину. И уехали. С двумя пакетами вещей. Молча. Не слушая собачьего лая.

Вот и вся история любви мальчика и собаки.

Нет, я, конечно, понимаю, что Митя поступил по правилам. Собаку взять нельзя, так и незачем обнадеживать. Но он же так обнимался с псом! И теперь... никаких эмоций. Просто ушел. Не оглядываясь.

Я этого понять не могу. Ори - тем более.

Молча, оба обескураженные и притихшие, мы отправились на конюшню. К остальным «стажерам».

Часть 62.Ожидания и реальность

Роман встретил нас сразу за воротами.

«Стас, Лена говорит, твои собаки привели Ястреба за повод и отдали ей».

«Ну, это они и должны были сделать».

«Слушай, а чего ты тогда время тянешь? Они, по-моему, все уже сами умеют. Сегодня вот коня назад привели и пропавшего всадника нашли. Оставляй их уже здесь. Они тут нужны».

Хвостатые «стажеры» подошли следом. Довольные. Похоже, за возвращение коня их очень даже щедро отблагодарили.

«Ром, я считаю что рано, с ними еще нужно заниматься», - честно возразил я.

«Ну так и занимайся. Ты все равно Лиду лично сюда возишь. Так вот и занимайся с собаками пока она с Сапфиром.

А это идея. И идея хорошая. Тем более, что Аза с Волчком знают, что конюшня - их будущий дом и сами уже спрашивали меня, когда я их тут оставлю.

«Хотите тут остаться прямо сегодня? И навсегда?» - спросил я «стажеров».

«А покормят вечером?»

«Покормят».

«Останемся».

Люди считают, что собака обязана испытывать к человеку очень сильную привязанность и страдать от разлуки с ним. На самом деле, это не так. Собаки могут привязаться к человеку. Сильно-сильно привязаться. А могут просто с ним дружить. Ко мне они не привязаны. Будут рады видеть - старый друг пришел навестить. Но тосковать не станут. Я сам так выстроил наши отношения, чтобы расстаться безболезненно. И у меня получилось.

Так и вышло, что пришли мы на конюшню вчетвером. А возвращались уже вдвоем. Я и подавленный молчаливый Ори, растерявший весь свой задор.

«Что-то случилось плохое?» - спросила Лида, впуская нас в дом.

Да, о том, что мы оставляем Азу и Волчка на конюшне, я ей написал. А вот про историю с Митей...

Я пил теплый чай, заедая свежими оладушками, и рассказывал. Несчастный Ори тихо лежал под столом, не радуясь тому, что его пустили в дом, а не погнали в конуру. Он вообще ничему не радовался. И ничем не интересовался. И не разговаривал. Просто молчал, глядя в одну точку. И иногда вздыхал.

От ужина не отказался, но съел вяло, без аппетита. И снова тихо лег.

«Ты чего молчишь?» - спросил я пса.

«Жду».

«Ждешь чего?»

«Жду когда Митя за мной приедет. Ты сказал, я буду жить у других людей. Я понял: это будет Митя. Сразу понял. Я его жду».

Бедный наивный пес! Как ему объяснить, что он ошибается? Не знаю.

Лида не слышала наш разговор. Но прекрасно поняла, что происходит. Притихли все. И старик Сильвер, который молча устроился, прижавшись жестким боком к Ори. И мой паноптикум. Никто не пытался приставать к псу, расшевеливать его или, наоборот, пытаться прогнать. Ори ждал. А остальные не мешали ему ждать.

Телефон зазвонил часов в десять вечера. Номер незнакомый.

«Слушаю», - отрывисто бросил я, готовясь уйти со связи, если начнется очередная реклама.

«Станислав Владимирович? Это Алина. Мама Мити», - раздалось из трубки.

«Да, я вас помню».

«Вы же кинолог? А можно вас нанять?»

Нанять? Кажется, я чего-то не понимаю.

«Для чего нанять?»

«Мы сейчас в питомнике. В Зеленограде. Говорили с Татьяной Михайловной. Мы можем взять Ори по договору ответственного содержания. При условии, что будем заниматься с вами пока не научимся обращаться с собакой правильно. Но нашим кинологом должны быть именно вы, другому кинологу Татьяна Михайловна доверять пса отказывается».

Это что же получается? Это они поехали в Зеленоград. Говорили с Татьяной. Нашли компромисс. Похоже, ошибся в этих людях. И это очень хорошо, что ошибся.

«Вы не подумайте ничего такого. Услуги ваши мы оплатим», - продолжила Алина, видимо, неправильно истолковав мое молчание.

«Я вас понял. Если Татьяна Михайловна подтвердит передачу Ори, отдам его вам и буду сопровождать».

«Стас, что происходит?» - уточнила настороженная Лида.

«Ори, похоже, забирают. Те самые люди, к которым он и хочет», - честно ответил я.

Лида запрыгала. Запрыгала, хлопая в ладоши как ребенок.

Ори, наконец, выглянул из под стола.

«Почему Лида прыгает?» - спросил удивленный пес.

«Стас, это я», - сообщил из телефона голос Татьяны, - «Сейчас со своего телефона вышлю в «WhatsApp» копию договора, чтобы вы убедились, что он существует. Сможете завтра отвезти Ори новым хозяевам? Они в Железнодорожном живут».

«Смогу. А когда?»

Лида бурно радовалась. Ори недоумевал. Паноптикум и Старик присоединились к недопеску и тоже требовали объяснений. А я, делая вид, что не слышу царящей вокруг какафонии, договаривался с Алиной о доставке пса.

Наконец, ушел со связи.

«Ори, ты дождался. Завтра утром поедем к Мите».

«Навсегда?» - радостно уточнил пес.

Что тут сказать? Не от меня зависит. И даже не от Ори. А от того, справятся ли Митя и Алина. Мы-то с псом постараемся. Но мы можем стараться только за себя, но не за этих двоих.

«Ты поедешь и там останешься жить», - уклончиво ответил я.

А что еще тут можно ответить?

Часть 63. Зима пришла

«Ой, что это, что это там такое?!» - вопил кто-то, нагло прорываясь сквозь сон в мое сознание.

Просыпаться от воплей я не люблю. Очень сильно не люблю. Но и спать под такое безобразие не получается. Кто хоть орет-то?

Сознание, наконец, достаточно оттеснило сонную одурь. Мир начал обретать форму и смысл.

Кто орет? Ори орет. Почему орет? Потому, что Ори, наверное. Он любит орать...

Неохотно поднявшись, я вышел на веранду, где мы оставили ночевать нашу шоколадную лошадь. Вышел и замер. За окном все было белое. Большие, мохнатые, похожие на шмелей, в воздухе кружились снежинки.

«Говорун, что это? Что?» - спросил меня пес.

Ну, да. Он же не помнит предыдущей зимы.

«Это снег. Снег это хорошо. Это весело. Иди на улицу, поиграй со снегом», - я открыл дверь и выпустил недопеска во двор.

«Стас, чего Ори орал? Ой, снег какой красивый...»

Лида, сонная и встрепанная, в меховых тапках, в огромном махровом мужском халате, который надевает по утрам и вечерам, выбралась на веранду.

«Зима началась», - ответил я.

«Уже давно началась. Декабрь вовсю», - не поняла меня ангелица.

«Декабрь давно, а зима наступила сегодня. Зима - это снег».

«Ну, тогда пойду сделаю нам кофе. Со сливками. И выпьем его за первый снег. На веранде».

Это очень уютно - сидеть в прогретом печкой доме, попивая кофе со сливками, и смотреть через большое окно на танцующие в воздухе снежинки и счастливого лабрадора, гоняющегося за ними.

«Вчера он был такой несчастный. Я думала, навсегда таким останется».

«Так он же знает, что сегодня мы едем к Мите. Вот и не переживает. Собаки живут «здесь и сейчас», они не любят страдать. Он будет радоваться жизни. А потом мы поедем. А ты начинай собирать вещи. Вернусь - отправимся уже ко мне».

«На зимовье», - улыбнулась Лида.

«Ну да. Пришла зима, на зимовье пора».

Удобно получилось. Сегодня суббота, завтра воскресенье. Идеально для переезда.

Позавтракали мы не торопясь. Я собрал свои вещи. Их оказалось неожиданно много. Натаскал потихонечку. Не удивлюсь, если барахла у меня окажется больше, чем у Лиды. Она какая-то совсем неприхотливая.

Ори вертелся у машины. Наигрался со снежинками, позавтракал, погулял и теперь ждал, когда же я отвезу его к ненаглядному Мите. Уверен, что будет счастлив. Мне бы его уверенность... Впрочем, один раз я уже в Мите ошибся. Думал, он бросил Ори, а он отправился решать проблему. В незнакомое место. К незнакомому человеку. Даже для здорового ребенка смелый поступок. А для него - тем более. Ради Ори.

Пес суетился на заднем сидении и болтал без умолку. Я вел машину осторожно и медленно - из-за снегопада дорогу было видно плохо, да и снегом ее завалило сильно, ехать нелегко.

Мы пропетляли по проселочным дорогам, выбрались на Бисеровское шоссе, через переезд выехали на «Носовиху», уже расчищенную от снега, и частично снова засыпанную. Дальше ехать было легко.

Митя с Алиной жили в одном из старых серых кирпичных домов с огромным двором. Большой двор, это хорошо. Очень хорошо для привыкшего к сельским просторам Ори.

Мы подошли к третьему подъезду, и пес засуетился:

«Пахнет Митей, Митей пахнет. Там Митя? Митя там живет?»

Значит, правильный подъезд. Отлично.

Мы поднимались по лестнице, когда сверху раздался звук открываемой двери. Я боялся, что Митя начнет звать пса прямо сейчас, когда мы поднимаемся по лестнице. Но он стоял молча. Стоял в открытой двери и ждал, когда мы подойдем. И молчал. Так же молча забрал у меня поводок. И увел Ори в дом.

«Вы не обижайтесь, он всегда такой. Не понимает формальностей», - смущенно сказала Алина.

«Я понимаю. Вчера уже понял. Поэтому просто написал для вас инструкцию по уходу за собакой. На бумаге. Сейчас на словах объясню, а потом будете в нее как в памятку заглядывать. И, естественно, звоните если возникнут вопросы до понедельника. А в понедельник встретимся уже на занятии».

Казалось, слушает меня одна только Алина. Митя обнимался с Ори. Но теперь я знал - все он прекрасно слышит. Просто «не понимает формальностей» и поэтому не осознает, что надо как-то показывать человеку, что слушаешь его. Я подбирал слова так, чтобы меня мог понять ребенок. Самые простые слова. Повторял все по два-три раза. Чтобы уж точно что-то в голове отложилось.

Алина слушала и не перебивала. По-моему она прекрасно понимала, с кем я говорю на самом деле. И ее все устраивало.

Я рассказал все, что было необходимо, отдал все вещи Ори - его миски, щетки, ошейник с поводком, игрушки, намордник... Согласился попить чаю и, в результате, был накормлен очень даже вкусными котлетами. Вышел, наконец, на улицу...

Снегопад прекратился. Воздух стал прозрачным, контуры домов и деревьев - по-зимнему яркими и пронзительными. Снег везде - на земле, на изгородях, на ветвях деревьев. На машинах... Зима. Такая белая свеженькая пушистая зима, не из жизни, а с картинки.

Вот по такой свежей нарядной зиме я и доехал обратно, к дому Лиды. Раздеваться уже не стал. Незачем. Все вещи собраны и упакованы. Осталось только закрыть окна снаружи заранее сколоченными для нас Лидиными дядьками большими деревянными ставнями и отключить электричество. Печку Лида затушила без меня.

«Грустно оставлять дом», - вздохнула девушка, оглядываясь назад в машине.

«Весной вернемся», - ответил я.

На самом деле, и мне было грустно оставлять позади, в чудесной лубочной зиме, этот маленький уютный домик, пропитанный такими странными воспоминаниями. Грустно. Но надо.

Мы уезжали по свеженькой лубочной зимней картинке, оставляя за спиной самую странную осень, которая когда-либо была в нашей жизни. Непростую, временами опасную. Но все же... все же я ни о чем не жалею. Разве что о том, что Лидин дом все-таки не приспособлен для зимовки. Но, когда кончится зима, мы обязательно вернемся и исправим это.

Конец второй истории.