Очередной дозор

История первая - Сельский дозор

- Мам, пап, я дома! – Крикнула я в десятый раз, но снова бестолку. Только Лис, запертый на участке, просунул мокрый нос в щель между досками и попытался дотянуться до меня языком.

- Фу, заноз нахватаешь!

Подняв с земли палку, я, размахнувшись, перекинула ее через весь участок, туда, где огород спускался к Амуру. Пока Лис носился за снарядом, я поддела пальцем задвижку и распахнула калитку. Петли предательски заскрипели и огромный пес понесся назад, так и не найдя брошенную палку.

Впрочем, возвращался он отнюдь не с пустыми зубами. Я едва успела затащить два тяжеленных баула на участок, когда подоспевший Лис запрыгал вокруг козликом, весело пихая меня увесистой полешкой, которое с трудом обхватывал зубами.

- За время полета палка могла подрасти, – хихикнула я, потрепав пса по загривку.

А собака за время моего отсутствия. Все-таки надо чаще бывать дома. Раз в год слишком редко. Родители, хоть и держатся огурцами, но не вечные, что уж тут. С другой стороны 11000 километров, это тебе не за хлебушком сходить.

Полешко так и норовило выскользнуть из собачьей пасти, отчего Лис выпускал его и тут же перехватывал поудобнее. Но, исполняя очередной трюк, пес не сумел вовремя подхватить полешко и клацнул зубами по воздуху, а увесистая буратинка плюхнулась мне прямо на ногу, обутую в изысканную кожаную сандалю. Ударив по обнаженным пальцам, полешко будто попыталось сказать, что мой наряд: коротенькие белые шортики, легкая хлопковая майку и сандалии, не очень удачная экипировка для здешних мест.

- Сама знаю, - недовольно буркнула я, раздумывая, стоит ли пнуть дерзкую буратинку или все-таки дать шанс педикюру продержаться в здешних условиях еще пару дней.

Пинать полешко я не стала, а полезла искать ключ от дома. Ключ, как и всегда в отсутствие родителей, висел на ржавом гвоздике внутри собачьей будки. Пока я шарила в будке, мимо с невозмутимым выражением на морде прошествовал Пух. Наглая кошатина не уделила мне ни доли своего драгоценного внимания. Использовав Лиса как трамплин на пути к забору, кот перемахнул на соседний участок и скрылся под домом.

- Ты что там забыл? Наших мышей уже всех переловил?

Я точно знала, что ключ висит в будке, но никак не могла его нащупать. Схватив пару заноз, я чертыхнулась, но, наконец, вспомнив, что в свое время подвесила на ключ поисковое заклинание, вспомнила и шепнула слово-активатор. Ключ скользнул мне в ладонь.

Затащив вещи в дом и отыскав мои старые, но все еще сидящие на мне по размеру спортивные штаны и бадлон, я переоделась, с сожалением стянув шорты и майку. Остаться в этом наряде было бы слишком опрометчиво. Местная фауна слишком негостеприимна для городских франтов и не позволит вычурностей в одежде. Едва сойдя с автобуса, который доставил меня из Хабаровска в поселок, я ощутила безжалостный нрав местной мошки. А через пару часов к мошке в ее покушении на мою, не жизнь конечно, но как минимум хорошее настроение и самочувствие, присоединится комариный рой.

Вы недоумеваете – почему Иной не может справиться со столь незначительной с точки зрения магии проблемой как докучливые насекомые? Вот и я хотела бы это знать. У здешних насекомых странный, невиданный мной ранее иммунитет к магии. Не действуют на них заклинания и все тут. Конечно, если окончательно обезуметь от болезненных укусов, незатихающего ни на миг жужжания и неутихающего зуда, можно устроить настоящую магическую баталию – файерболы и прочие боевые заклинания прекрасно подействуют на насекомых и не оставят от этой братии ни крылышка, а заодно и от ветхих домиков соседей. Но отпугивающие заклинания не работают. Такой вот уникальный магический феномен. Впрочем, не единственный.

Наш маленький поселок, расположившись на берегу Амура в 700 километрах от Хабаровска, полон магических сюрпризов. Например, здесь очень дружелюбный Сумрак, иначе и не скажешь. В него легко войти и гораздо легче находиться, чем в других местах. До сих пор помню, как сгорала от стыда и заново училась входить в Сумрак, когда после инициации уехала учиться магии при Хабаровском Ночном Дозоре.

Подумав о Сумраке, я огляделась, ища тень. Несмотря на пекло на улице, в доме было темно из-за занавешенных плотными шторами окон. Еле заметная тень притаилась в углу комнаты невесомым комочком. В Москве мне бы понадобилось придать тени плотность и объем, например, включив свет в комнате или запустив под потолок заклинание «светлячок». Сейчас же я лишь сосредоточила на ней взгляд, и тень сама прыгнула на меня из дальнего угла, будто бы брошенная скомканная тряпка.

- Дом, милый, дом!

Сумрак пил Силу не спеша, словно бы потягивая коктейль через соломинку. Московский Сумрак по сравнению с местным будто бы заядлый пропойца, который даже такой изысканный коктейль как я, выпивает чуть ли не одним махом.

Если бы меня инициировали в другом месте, я не достигла бы такого успеха. Дома мне все давалось столь легко, что я практически ощущала себя всемогущей. С третьим уровнем здесь я была способна на то, что мог второуровневый маг. И, когда оказавшись в Хабаровском Дозоре, я поняла, что мои умения за пределами поселка никак не соответствуют третьему уровню, это знание послужило наилучшей мотивацией к упорному труду.

За год службы в Хабаровском Дозоре я вкалывала так, что обо мне узнали в Москве. Еще бы – упокоить вампира рецидивиста, объездившего пол страны, держащегося вдали от мегаполисов, и, соответственно Дозоров, оставлявшего десятки жертв в небольших городках и глухих деревнях – это вам не комара прихлопнуть. Как всегда от воспоминаний о драке с вампиром у меня зачесались давно залеченные раны. От укусов и разрезов, нанесенных когтями, не осталось ни рубца, но от воспоминаний того, как двухметровая тварь в сумеречном облике держит меня в гипертрофированной челюсти, молотя лапами по торсу, избавиться было невозможно. Впрочем, вместе с ранами вампир оставил мне билет в Москву и Московский Дозор. И все же – как здорово возвращаться домой!

Я огляделась. Синий мох в мое отсутствие решил, что он здесь хозяин – покрыл пушистым ковром пол, облепил стулья и устроился на диване. Представив, как отец ложится в это мшистое покрывало, я передернула плечами и уничтожила паразита, заморозив его шевелящиеся в поисках пищи щетинки. Разлетевшись хрустальными брызгами по Сумраку, мох, словно бы напоследок решив напакостить, заставил меня задуматься о том, почему его тут так много и тем самым напомнил о Сергее.

Ведь Сергей обещал заходить, подчищать. Неужели он в самом деле покинул поселок? Допустим, но почему тогда связь «наставник-ученик» не работает? Расстояние для нее не проблема. Даже за 11 000 километров от моего наставника я ощущала, что связь никуда не делась. Мы больше не могли общаться мысленно как раньше, но все же некое ее подобие оставалось. Например, Сергей мог явиться ко мне во сне и там мы могли спокойно говорить. Но несколько месяцев назад связь исчезла. Оборвалась, будто бы невидимый провод, соединяющий нас в Сумраке, кто-то перерезал.

Странное было ощущение. Я была на работе, и вдруг меня обдало холодом, а по телу побежали мурашки. В груди налилось что-то упругое, словно бы боль сжалась в один тугой комок, после чего он лопнул, и боль растеклась по всему телу одновременно с осознанием того, что связи с наставником больше нет.

Дозвониться до Сергея по телефону я не смогла, а социальными сетями он не пользовался. Я тут же попыталась отправить на его поиски отца, но тот заявил, что Сергей никуда и не пропадал. Волноваться я не перестала, потому что связаться с ним мне так и не удалось. Все мои ухищрения и просьбы к отцу позвать Сергея к телефону не работали. То у Сергея, то у отца постоянно находились какие-то причины этого не делать. В основном со слов отца – Сергей пропадал в тайге. Для мужчины, живущего на берегу Амура, ничего странного в этом нет. Впрочем, зимой дозвониться до наставника мне также не удалось. Конечно, отговорок и здесь нашлось в изобилии – подледная рыбалка, катание по тайге на «Вьюне», заготовка дров. Но это были именно отговорки.

Я даже подняла на уши Ночной Дозор Хабаровска – мол, пропал Иной, умолчав о том, что отец видел его живым и здоровым. Мои бывшие коллеги ограничились звонком в поселок, после чего сообщили, что Сергей жив и здоров, а вот то, что он не хочет общаться со мной – это уже наши личные проблемы. Отношения с Хабаровскими Иными у меня хорошие, но тащиться в поселок, чтобы узнать о судьбе Темного мага никому не хотелось.

Дневной Дозор Хабаровска отреагировал точно также. Никак. Московские коллеги с одной стороны сочувствовали, видя, как я переживаю, но с другой смущенно пожимали плечами: «Извини, Рысь, не в нашей компетенции».

Зимой я готова была сорваться с работы и рвануть, сверкая пятками, в поселок, но моя наставница в Московском Дозоре, которая взяла надо мной шефство после переезда, устроила мне головомойку, после которой в моей вымытой голове стало чисто-чисто как в больнице. Нет, не в нашей русской больнице, где бахилы надевают для того, чтобы самому не подхватить какую-нибудь заразу, а в какой-нибудь зарубежной.

В общем, Тигренок доступно объяснила, что наставник может по желанию разорвать связь с инициированным им Иной. Еще объяснила, что наша связь "наставник-ученик" и так-то была чем-то, из ряда вон выходящим, и должна была оборваться, как только я вошла в Сумрак под руководством Сергея и вышла оттуда Светлой вопреки его ожиданиям.

Тигренок утверждала, что моя влюбленность в Сергея лишь гипертрофированное чувство благодарности за то, что он не только инициировал наивную 19 летнюю девчонку, но и не бросил меня, когда Сумрак зажег во мне Свет.

Объяснила, что не пристало Светлой волшебнице бегать за Темным магом, особенно если сам Темный поступил достойно и решил разрешить ситуацию наилучшим образом, дав понять наивной дурочке, что все кончено.

«Мы боевые маги, Рысь, - говорила Тигренок, - мы не имеем право на любовную привязанность. Она как поводок, который мешает двигаться. Зверь на привязи не опасен. А мы должны быть опасными».

Тигренок умеет убеждать. Умела…Зимой я потеряла еще одного наставника. Тигренок погибла, сражаясь за свою любовь, будто бы доказывая мне правоту сказанных слов. После ее смерти я уже не имела права ослушаться и отпустила ситуацию, приехав домой как обычно, только в летний отпуск.

Я снова начала волноваться. Пришло время разобраться, что к чему. Не выяснять отношения, но убедиться, что Сергей жив и здоров. Родители будут дома не раньше, чем через пару часов. Мать еще на работе в библиотеке, отец на пенсии, но забот он себе и так найдет. Наверняка помогает кому-нибудь из соседей с починкой. Чего? Да чего угодно – начиная от радиоприемника, заканчивая лодочным мотором. Любая, вышедшая из строя железяка, в его руках тут же начинает фырчать, ходить ходуном и рваться в дело.

Можно сбегать к Сергею, по дороге искупавшись в Амуре, и успеть домой до прихода родителей, чтобы встретить их приготовленным ужином. А еще надо зайти на кладбище.

***

Вы испытывали то неловкое чувство, когда приезжаешь проведать могилу кого-то из родных и не можешь ее найти? Блуждаешь среди могильных плит, всматриваешься в чужие лица, смотрящие на тебя с немым укором, ускоряешь шаг, замираешь между могилами, силясь вспомнить нужное место, и даешь ушедшим родным обещание впредь бывать на кладбище чаще.

Вот только кладбище при поселке, где в самые его лучшие времена проживало не выше трех сотен человек, это вам не городское, где от могильных плит рябит в глазах. Как можно не найти могилу брата среди нескольких сотен могил? Я не нашла. Полчаса металась по кладбищу, затем, поддавшись истерике, перекинулась в рысь и принялась выискивать знакомые запахи. Мать ходит на могилу регулярно, отец чуть реже. Зимой я отыскала бы их запах без труда. Летом, среди цветочного благоухания, это сложнее.

Я вернулась к дому, наплевав на всякую осторожность, не таясь в кустах. Отыскала запах отца, побежала по следу. Одна протоптанная им дорожка вела от дома к лодке на берегу, другая к соседям, третья в сторону магазина, еще несколько плутали по поселку. Нашла мамин запах. Одна из ее дорожек как раз манила меня в сторону кладбища, однако заканчивалась в густом диком малиннике.

Да что же происходит? Решив, что теперь мне точно стоит увидеться с Сергеем, хотя бы для того, чтобы узнать у единственного Иного, проживающего в поселке, знает ли он что-нибудь о новом местном магическом феномене - исчезающих могилах, я взяла себя в руки, поборола истерику, перекинулась в стройную красивую девушку, то есть в мое обычное состояние, и отправилась к дому Сергея.

То ли кладбище навеяло мне соответствующее настроение, то ли сказались переживания, но прогулка по поселку вызывала ощущение, что я не покидала кладбище. В глаза бросались брошенные дома, покинутые хозяевами, разобранные до основания на дрова соседями, либо просто сгнившие. Несколько домов погорельцев. Пара так и не достроенных, умерших еще на этапе строительства фундамента, который теперь, без надстройки, смотрелся той же самой могильной плитой, только не поставленной, а опрокинутой наземь.

В поселке было очень мало людей. Хотя, ранним летом, когда еще не началась охота, самое время для ухода за огородом, походу друг к другу в гости, встречи родни из города, приехавшей на шашлыки, и прочей суеты. За всю дорогу я встретила несколько стариков и женщин. Старики сидели на завалинке, лениво покуривая, женщины косились на меня из-за заборов, хлопоча по хозяйству.

Поселок доживал последние годы. Словно старик на завалинке, он никуда не спешил, потому что впереди ничего не было, и был безразличен к настоящему, потому что настоящего нет. Есть лишь прошлое, которое не вернуть, и будущее, которое принесет смерть.

Вдруг подумалось, что встреченные мной старики даже не курили, а просто держали в губах тлеющие сигареты, которые курило само время. Подумалось, что стариков бесполезно спрашивать: «Который час?». Мобильными телефонами они не обзавелись, а если и обзавелись, то хранят их дома, как большую ценность. Часы им вообще ни к чему. Спроси такого старика: «Который час?», и он ответит какой-нибудь глупой прибауткой, вроде: «Тебе - время жить, мне - время умирать. Не спрашивай умирающего старика, который час, а используй каждую секунду жизни. Живи! Живи и помни!».

- Что помнить? – С недоумением спросила я саму себя.

- Меня, - вопреки здравому рассудку ответил старик.

Да что же со мной такое? Что это за разговорчивый воображаемый старик мне попался? Отставить тоску! Я дома, все живы и здоровы. На кладбище кто-то напакостил, но с этим мы разберемся.

- Бойтесь, похитители могил! Московский Дозор здесь! – Бодро произнесла я, и словно бы в ответ на мое заявление что-то звонко лопнуло около моего уха. В щеку острой болью вонзилось нечто острое и мелкое. Вскрикнув, я схватилась за лицо, ощутив, как взмокла щека. На руке была кровь. Мочка уха нестерпимо ныла. Самыми кончиками пальцев я дотронулась до нее, и поняла, что ее форма изменилась. Мочка на ощупь напоминала змеиный язык. Сережка-амулет, взорвавшись, разорвала мне ухо. Было больно и противно, но амулет исполнил свою работу. Ощутив, как на меня пытаются оказать ментальное воздействие, и, будучи не в силах с ним справиться, амулет предпринял последнюю попытку привести меня в чувство ценой своей целостности.

Дозорная, соберись! Оцени ситуацию. Связи нет. Телефон перестал работать еще на подъезде к поселку. Ближайшая вышка находится на полпути в город. В поселке всегда был старый столб с ретрансляторами, но водитель объяснил, что в ходе каких-то ремонтных работ столб убрали день назад, а новый еще не поставили. Не к моему ли приезду готовились? Проводная связь зациклена на район. До города все равно не дозвонюсь. В районе Иных нет. Значит, работаю одна. Не беда для боевого мага. Так даже удобнее. Никому не надо прикрывать спину, только атака.

Задача минимум - выжить, покинуть поселок и доложить в Хабаровский Ночной Дозор. Задача максимум - выяснить, кто и с какой целью пытался оказать на меня, Светлую дозорную, воздействие, и обезвредить злоумышленника.

Обо всем этом я думала, скрываясь в кустах. Если противник знает, что я перевертыш, предполагает, что я сейчас обращусь. Не мешкая, я скользнула в Сумрак. Первым делом отбежала от кустов и уже потом огляделась в поисках врагов. Никого. Только несколько человек в домах неподалеку. Или хорошо замаскированные Иные. На всякий случай я сняла слепки аур.

Не выходя из Сумрака, я преодолела остаток пути до дома Сергея.

Вот завалинка напротив дома, на которой мы любили сидеть вечерами, разговаривая про магию, обсуждая планы на будущее, целуясь. Сергей объяснял, что Темный – не значит плохой, а Светлый – не значит хороший. Вот двор, где я училась оборачиваться, уже став Светлой и получив приглашение в Хабаровский Дозор. Вот дом, в котором мы проводили остаток отведенного нам времени, наслаждаясь друг другом, будто понимая, что у нас нет общего будущего.

Сергей сидел на крыльце, и, судя по взгляду, всматривался в Сумрак, явно чего-то ожидая. Или кого-то. Стоило мне войти на участок, как он вошел в Сумрак.

До меня вдруг дошло – мой наставник вполне мог быть тем, кто пытался оказать на меня воздействие. В конце концов, он Темный. Темный ментальный маг. Да, у нас был роман, но что он значил для него? Темный маг попытался обратить ко Тьме юную Иную, но она, вопреки его ожиданиям стала Светлой. Все.

К тому же Сергей всегда был честен – не давал каких-либо надежд, откровенно заявляя, что у нас нет будущего. Даже не заявляя, а предупреждая. Наверное, это манило меня еще больше, но вряд ли он пользовался этим. Просто Сергей всегда был таким – честным, прямым. Одним словом - Темным.

По каким-то причинам он оборвал со мной связь, заставив приехать. Коллеги звали в отпуск на море, и я готова была согласиться, если бы не ситуация с Сергеем. Он мог узнать о точной дате приезда, воздействовав на родителей, и дожидаться меня, готовя удар. Возникает лишь один вопрос.

- Ты мне новую сережку купишь?

- Не изменилась, - с удовольствием констатировал Сергей, - все также не любишь быть предсказуемой. Пошутили и хватит. Спрашивай, что хотела.

- Зачем?

- Что именно «зачем»? – Сергей улыбался. Обожаю его улыбку. Искреннюю, настоящую. Он никогда не использовал ее в качестве «дежурного» выражения лица. Сергей улыбался только когда хотел. И каждый раз, когда он улыбался мне, я знала наверняка, что он улыбается, потому что хочет, а не потому, что надо.

- Думаю, одно связано с другим, поэтому без разницы. Допустим, зачем ты оборвал связь?

- Чтобы ты приехала.

Мое сердце учащенно забилось, а дыхание сбилось на полуслове.

- А зачем напал?

- Чтобы ты не уезжала и осталась со мной.

- Информативно, - хмыкнула я и неожиданно для самой себя добавила - Ты сделал мне больно.

- Прости, - Сергей так мягко потянулся ко мне, что я не посмела отстраниться.

Он дотронулся до разорванной мочки уха и боль утихла. Готовясь к бою, я не стала тратить Силу на лечение, довольствовавшись тем, что кровь остановилась.

- Я не про это.

- Знаю, но могу исправить только это, - Сергей медленно убрал руку.

Ну как в него можно не влюбиться?

- Что происходит, Серый?

- Рысь, не бойся. Наконец-то все так, как должно быть. Ты дома. Все живы и здоровы.

Он так выразительно подчеркнул голосом это «Все», что у меня екнуло сердце от тревожного неясного предчувствия.

- Что ты хочешь от меня? – Я попятилась, готовясь к бою. Сергей был одного уровня со мной, но с нашей последней встречи что-то в нем изменилось.

- Останься, Рысь. С семьей, со мной. Не возвращайся в город.

- Не возвращаться, не сообщать в Дозор о том, что здесь происходит…

- И это тоже, – виновато улыбнулся Сергей.

- И все?

- Сними сережку, она мешает.

Я машинально нащупала целую серьгу. Ума не приложу, сколько же Тигренок вложила в них Силы, перед тем как подарить мне. Лучше подарка и не придумать. Кто-кто, а боевой маг-перевертыш на своей шкуре знает, что больше всего в бою он нуждается в ментальной защите. Царапаться и кусаться, уклоняться от боевых заклятий – дело нехитрое. Выставил щит и дал волю инстинктам. Противостоять ментальному воздействию в шкуре зверя куда сложнее. Оборачиваясь зверем, не то, чтобы тупеешь, но инстинкты побеждают разум, и теряешь, как минимум, гибкость мышления.

- Новые купишь, сниму, - я даже язык осмелилась показать, хотя Сергей пугал меня до жути.

На миг мне показалось, что он ударит. Скулы напряглись, глаза зловеще сузились. Я сжалась как пружина, готовясь принять удар на вогнутый щит, но Сергей будто бы принял волевое решение и сдержался.

- Иди домой, Рысь. Побудь с семьей. Понравится – сними сережку.

Некоторое время я пятилась, не отрывая взгляда от Сергея. Когда промазала мимо ворот и вошла пятой точкой в опорный столбик, осмелилась повернуться спиной к Темному и зашагала в сторону дома. Я не тратила Силу, не оборачивалась в Рысь, в облике которой добралась бы до дома гораздо быстрее. Было понятно, что Сергей либо не может, либо не хочет со мной драться. Он ведет свою игру, правила которой мне неизвестны. Все, что я могу в данной ситуации – не совершить глупых ошибок. Дома меня явно ждало что-то, что могло бы повлиять на мое решение остаться в поселке и замолчать ситуацию перед Дозорами.

***

Обратно я возвращалась часов в шесть. Народу в поселке заметно прибыло. Не мудрено - возвращаются с работы. Стоп. С какой работы? Я не в городе, а в поселке, где из предприятий, обеспечивающих рабочие места, кроме библиотеки есть лишь школа и небольшая кочегарка при ней. На период летних каникул школа закрыта, кочегарка соответственно тоже. Раньше была еще электрическая подстанция и детский сад. Но и то и другое давно закрылось.

Я увязалась за тройкой мужичков, груженных пакетами с провизией. У одного поверх продуктов в пакете лежали пустые контейнеры, явно из-под обеда, взятого с собой на работу.

- Смена кончилась? – Ляпнула я наугад.

Все трое покосились на меня, не спеша отвечать.

- Своего жду, - пояснила я, - успею ужин приготовить?

- А твой где работает – на подстанции или на лесколхозе?

Подстанция значит, заработала. Я коснулась через Сумрак сознания красномордого и его товарищей и наткнулась на непроницаемую ментальную защиту. Наверняка, поставленную для того, чтобы скрыть следы магического воздействия и лишить меня возможности снять чары.

- А давно предприятия отрыли?

- Зимой, - мужики с подозрением покосились на меня и пошли своей дорогой.

Лесоколхоз вновь открыли, подстанцию. Поселок оживает. Если верить мужикам, началось это в то же время, когда Сергей оборвал связь. Что же случилось? Что он натворил? Этот гордый Темный маг, который по какой-то причине не желал покидать родной поселок. Сергей утверждал, что привык к вольной жизни, охоте и рыбалке, что не сможет жить в городе, что в свое время работал в Дневном Дозоре и с избытком насытился интригами, устав от дозорных игр.

На деле же его интересовал поселок с магической точки зрения. Сергей занимался изучением местных феноменов – иммунитетом насекомых к магии, Сумраком, который пьет значительно меньше Силы из Иных, и черт еще знает чем.

Сергей не был согласен с Иными из Хабаровска, которые в составе комиссии приезжали в поселок для изучения всех этих феноменов. По заключению комиссии выходило, что ничего из ряда вон выходящего в поселке нет, что феномены - звенья одной цепи, нестабильности Сумрака, которая временами случается в разных уголках Земли, вытекая в те или Иные магические аномалии.

Когда я перебралась работать в Москву и получила доступ к центральной информационной базе, я выяснила, что Сумеречные аномалии действительно случаются то тут, то там. Сумрак еще не изучен как следует, и существует огромное множество теорий, пытающихся дать объяснение подобным аномалиям, начиная от влияния на Сумрак текущей экологической ситуации, заканчивая изменением баланса Света и Тьмы.

Сергей самостоятельно исследовал феномены поселка, не посвящая меня в свои дела.

Неужели он что-то раскопал? Разгадал механизм возникновения аномалий и использовал его в свою пользу? Чего он хочет от меня? Зачем я нужна ему? Как же не хочется выяснять. Может, прямо сейчас обратиться в Рысь и окольными путями рвануть в сторону города. Бежать хоть целый день или поймать попутку по дороге. И прямиком в Дозор. Нет, родителей как потенциальных заложников, я одних не оставлю.

Встретить их ужином я не успела. Когда подошла к дому, из летней кухни доносился целый букет столь аппетитных ароматов, что во рту стало мокро от вязкой слюны, а мой животик закрутило, словно центрифугу стиральной машины.

Пахло жареной рыбой, ухой и пирогами. Лис, лежа на земле около летней кухни, жевал какую-то огромную кость, принадлежащую не то великану, не то динозавру. Я потрепала пса по холке. В ответ получила утробное рычание, в котором сплелись совершенно противоположные эмоции, будто бы Лис говорил: «Ты, хозяйка, конечно прелесть, я тебя люблю и все такое, но если ты свои права на кость заявляешь, то мы с тобой еще поборемся».

- Даже не думала, - заверила я Лиса, - я больше по пирожкам специализируюсь!

Едва я прикрыла за собой завесу от комаров, как тут же попала в мамины объятия.

- Ты когда приехала? Куда сходить успела? Почему ко мне в библиотеку не заскочила? Голодная? Уху будешь? – Атаковав меня тысячей вопросов, словно философ, длительное время пребывавший на необитаемом острове, мама принялась суетиться и усаживать меня за стол. Налив полную тарелку ухи, она то и дело подсовывала мне пирожки.

Я и правда проголодалась. От горячей ухи шел такой потрясающий аромат, будто бы блюдо только что сняли не с плиты, а с костра. На мамины расспросы я отвечала с набитым ртом. Кое-как отчитавшись за последний год жизни, я сумела, наконец, контратаковать.

- Мам, вы как? Как вообще дела?

Дела оказались замечательные. Мама перескочила с рассказа о личных делах на жизнь поселка. Очень уж заботила ее эта тема.

- Заживем, как раньше! Подстанцию запустили, теперь много чего откроют. Детский сад уже готовят. Оживает поселок.

- Как раньше, - на автомате повторила я, вспоминая, когда в поселке уже открывался Детский сад. Кажется, когда отца взяли на работу в лесколхоз. Помню, еще жена его сменщика радовалась, что ее нянечкой взяли. Дежавю?

- Папа в лесколхоз пойдет работать?

- Я тебе рассказывала, что его позвали? – Наморщила лоб мама, - Или папа сказал?

- Не помню, - я отмахнулась от назойливой мухи, решившей, что уха без ее плавающего в ней трупика, не настоящая уха.

Что происходит? Путешествие во времени какое-то.

- Где папа?

- Соскучилась? - Улыбнулась мама, - сейчас придут. Они с охоты, медведя взяли.

- С дядей Витей? Кто стрелял?

- Почему с дядей Витей? С Игорем.

Меня обдало холодом, будто бы я попала под воздействие фриза.

- С дядей Игорем? – С кислой надеждой спросила я, хотя никакого дяди Игоря и в помине не было. Но мама даже не услышала меня.

- Брат твой стрелял, - ответила мама на предыдущий вопрос, - не переживай, он как раз на прошлой неделе лицензию купил.

Я нервно хихикнула. Мой брат был хорошим охотником, достойным учеником своего отца – осторожным, ловким, искусным. Много времени уделял тренировочной стрельбе и уходу за оружием. От отца, который в далекие девяностые прокормил семью только благодаря охоте и рыбалке, Игорю передался священный трепет к промыслу зверя. Он никогда не бил зверя впустую, ради развлечения. Игорь был хорошим охотником, пока однажды ружье не заклинило, и он не смог уйти от медведя.

Я стремглав выбежала из летней кухни и понеслась к берегу Амура, где виднелась лодка, в которой копошились двое. На бегу я осмотрелась через Сумрак. Ничего подозрительного. Летний вечер, назойливая туча комаров и пустынный берег Амура. Два человека около лодки, вытаскивающие из нее что-то тяжелое.

До лодки я шла на ватных ногах, не отрывая взгляд от двух мужских силуэтов. Папу я узнала сразу. Невысокий, коренастый, широкоплечий. В неизменной тельняшке, которая не знала сносу еще с его службы на флоте, и которую отец так сильно любил, что я в свое время наложила на нее заклинание прочности.

Второй силуэт показался мне незнакомым. Я так давно не видела брата, что не смогла вспомнить его как бы не силилась. Я помнила лицо, но лица было не разглядеть, а все остальное – осанку, наклон головы, повадки и привычки я так тщательно пыталась забыть, что очень в этом преуспела. Пыталась забыть, потому что помнить было очень больно. Невыносимо больно. Непередаваемо.

Не успела я дойти до лодки, как силуэт, чьи очертания я, кажется, начала узнавать, резко разогнулся, будто почувствовав мое приближение, и быстро-быстро зашагал к соседскому дому. Я бросилась за ним, но споткнулась и растянулась на земле.

- Девочка моя, не ушиблась? – Папа заботливо поднял меня с земли. – Милая, как же я скучал! Мы быстренько закончим и домой. Иди, а то комары съедят.

- Игорь…Игорь…- я никак не могла сглотнуть ком, застрявший в горле.

- Придет, я его к дяде Вите за колуном отправил. Иди в дом, мы скоро.

Я послушно поплелась назад в кухню, косясь на лестницу, поднимающуюся от берега реки к соседскому дому. Игорь преодолел лестницу и почти что бежал, будто чувствуя мое желание сорваться с места и броситься за ним. Оказавшись на нашем участке, я не остановилась у кухни, а прошла участок насквозь и подошла к дому дяди Вити со стороны улицы.

Отсюда дом выглядел гораздо хуже, чем со стороны реки. Дядя Витя – вдовец. Он вместе с женой в девяностые торговал икрой. Что-то не поделил с городскими скупщиками. Те приехали в поселок и убили его жену. После этого дядя Витя взял охотничий карабин, несколько пачек патронов и уехал на охоту. Вернулся через пару дней и занялся похоронами.

Я все это помню, хотя была совсем маленькой девочкой. Запомнила потому, что мне показалось странным поведение папы, который никогда не то, что не врал, но и старался не давать обещаний не будучи уверенным в том, что сможет их исполнить, и который все же при мне соврал милиционерам, приехавшим из города, о том, что ходил на охоту вместе с дядей Витей. Только спустя много лет я осознала, что мой папа стал соучастником преступления, предоставив соседу ложное алиби.

Еще я помню, что дядя Витя повесился год назад в годовщину смерти жены. Напился до чертиков, а то и до демонов, и повесился у себя в сарае. Тихо и мирно. Нет, это он хотел свести счеты с опостылевшей действительностью тихо и мирно. Получилось же совсем иначе. Крыша сарая не выдержала массу тела бывшего десантника и обвалилась, повредив проводку. Сарай сгорел дотла в считанные минуты. Пожар, перекинувшийся на дом дяди Вити, уничтожил еще несколько соседних, чудом не дойдя до нашего. Впрочем, чудо тут не причем. Тогда Сергей еще приглядывал за моими родителями и их хозяйством. Сработали защитные чары на доме.

Дом дяди Вити очень сильно отличался от того, каким я его видела с берега Амура. Оттуда он казался серым и невзрачным, лишенным женского присмотра, но крепким и добротным. Отсюда, с улицы, я видела сплошное пепелище. Выгоревший участок земли, напрочь лишенный посадок и даже травы. Полу сгоревшие бревна, разбросанные по всему участку, какие-то останки вещей, спрессованные пламенем в уродливые, лишенные первоначального облика фигуры.

Я представила, как мой брат заходит на это пепелище, проходит туда, где должен быть сарай и принимается разбрасывать по сторонам сгоревшие бревна в поисках колуна. Нет, не так. Это с улицы дом выглядит сгоревшим. Значит, можно представить, как мой брат, покинувший свою могилу, заходит в целехонький дом, сгоревший больше года назад, и идет прямиком в сарай, где под потолком болтается тело хозяина дома, после чего отыскивает колун и, не высказывая удивления, проходит мимо висельника.

Подавив истерический смешок, я, с трудом удерживаясь от трансформации, одним прыжком перемахнула через забор, который после пожара поставил папа, чтобы дети не лазили на заброшенный участок. Едва я увидела брата, как опрометью бросилась к нему. Силуэт, в котором я уже узнавала…нет, все-таки не узнавала, готова была, хотела, но не узнавала, шарахнулся от меня как от огня и кубарем скатился по лестнице обратно к Амуру.

- Игорь! Постой, подожди, это же ты! Я верю, я знаю! – Закричала я что есть мочи, теряя рассудок. Мне казалось, что он уходит только потому, что я его не узнала, когда увидела рядом с отцом.

Я обратилась. Не сдержалась, находясь на пике эмоций, принялась трансформироваться без всякой подготовки, спонтанно, катаясь по земле, потеряв Игоря из виду. Рысью я добежала до лодки, но Игоря там не было.

Я перекинулась в человека прямо за спиной у отца, не отводя ему глаз. Он так был занят разделкой туши, что ничего не заметил.

- Где Игорь? – Прохрипела я, не давая организму опомниться от трансформационных перегрузок.

- В дом пошел, - отец выглядел удивленным. В руках он сжимал колун с длинной ручкой.

Я побежала к нашему дому, отметив краем глаза, что дом дяди Вити вновь возвышается над Амуром как и раньше, будто не было ничего – ни смерти хозяина, ни пожара, ни запустения. Едва эта мысль пронеслась в моей голове, как до моего плеча дотронулись и голос, когда-то принадлежавший соседу дяди Вити, произнес: «Ишь как время летит, расцвела голубка, налилась». Я не стала оборачиваться, лишь еще пуще припустила, вспоминая, когда дядя Витя уже говорил мне это. А ведь частенько говорил, когда приходил к отцу в мои редкие приезды. Именно так, точно с такой же интонацией.

Мне вдруг очень захотелось довериться нахлынувшему наваждению. Чутьем Иной я понимала, что оно не несет мне угрозы, что если бы Сергей хотел, то давно бы уже раскатал меня в тонкий блин по берегу Амура. Я даже легонько теребила сережку, раздумывая о том, не стоит ли ее снять.

Едва я поняла, что готова снять сережку, что только она мешает мне догнать брата, так как не позволяет наваждению завладеть мной целиком, как все преобразилось. Амур за моей спиной взвыл и вышел из берегов. Небо почернело, налилось тяжестью, и низко-низко нависло над рекой, часто посыпая ее косым ливнем.

Я вдруг оказалась в летней кухне. Здесь было уютно и тепло. Мама пекла бесконечные пирожки, вереницей тянущиеся по кухне – от плиты в тазик, из тазика в руки сидящих за столом. Папа травил какие-то байки: про охоту, рыбалку, службу на флоте, про все подряд, что есть на свете. Дядя Витя угощал нас отборной икрой, той, которая не на продажу, а была припасена для себя, родственников и друзей. Его жена тоже была здесь. Живая и здоровая. Гладила набухший животик и рассказывала маме, что они ждут девочку. Я и забыла, что она была беременна, когда ее…нет. Никогда. Не здесь и не сейчас.

Сейчас мы были все вместе и в безопасности. Потому что это «сейчас» было только для нас. Замершее тягучее как клей время распахнуло свои объятия, растелилось перед нами необъятной секундой – мгновением, длящимся вечность, последним ударом сердца, отдающимся бесконечным эхом жизни, эхом памяти, эхом счастья.

Голова кружилась словно карусель. Перед глазами словно бы прокручивали фильм. Люди вокруг двигались будто бы на ускоренной перемотке. Они смеялись, плакали, веселились, влюблялись, жили, но даже и не думали умирать. Менялись времена года, время суток, окружающий пейзаж. Повторялись события из моего детства и юности, но не скучной цепочкой, где хорошее чередовалось с плохим, а ярким калейдоскопом самых счастливых моментов.

Неизменным было лишь присутствие мамы и папы. Мы проводили вместе вечера и выходные, разговаривая о чем угодно, обсуждая все на свете. Еще с нами был Игорь. Я не видела его, но ощущала присутствие. Слышала дыхание за спиной, чувствовал тепло его тела. Стоило мне обернуться, как полотно реальности рвалось, а из лоскутов прямо на глазах скраивалось новое, и Игорь снова был рядом, но опять я не могла его увидеть. Я понимала, что сережка мешает нам быть вместе, что стоит мне снять ее, расстегнуть застежку и выбросить подальше – и я смогу не только увидеть брата, но и перестать опасаться, что все вдруг исчезнет. Стоит снять сережку, и я перестану осознавать, что это все лишь наваждение.

Я медленно потянулась к мочке уха, наслаждаясь ожившими воспоминаниями, впитывая их в себя словно губка. Их было так много, будто губку кинули в океан, а я была такой маленькой губкой, что не могла впитать в себя все, что хотела. Я коснулась сережки, ощутив, как по щекам ручьями струятся слезы, и влила в нее всю силу, которая у меня была, усиливая ментальную защиту.

Амур взвыл, вышел из берегов и выплеснул свои воды в мою сторону, будто стремясь сбить меня с ног, захлестнуть цепкой волной, утащить в свои глубины.

Прежде чем волна докатилась до меня, все кончилось. Я очнулась, сидя в папиной лодке, вытащенной на берег. Была поздняя ночь. В высоком небе сгорали звезды, с каждой секундой отдавая свой свет людям, приближая свою кончину. Рядом курил Сергей.

- Хорошо подумала? – Сказать, что его голос звучал печально – не сказать ничего. Это был голос человека, идущего на эшафот. Вот только человека ли?

- Я не могу остаться. – Мне стало нестерпимо зябко. На мне был папин свитер, а в руках чашка с горячим чаем, но я ощущала себя снежной королевой, приговаривающей Герду к смертной казни. – Это неправильно.

- Почему?

- Все не настоящее.

- Сними амулет и будет по-настоящему.

- Нет. Это…- Как же сложно убеждать кого-то в правильности своих решений, если сама в них сомневаешься. – Это не так, ты сам знаешь. Садик не откроется, лесколхоз не заработает, мертвые не оживут. Люди не будут ходить на работу, жениться, рожать детей. Они будут сидеть в своих домах, пуская слюни, находясь под ментальным воздействием и вспоминать, как были счастливы.

- Этого мало? – Искренне удивился Сергей. – Они не знают, что ждет их впереди. Скорее всего НИЧТО. Алкоголизм, одиночество, безработица, смерть. Но прошлое у них есть и всегда будет. Оно никуда не денется и не станет хуже, чем было.

- Нет, Сергей!

- Твои родители никогда не умрут! – Сергей схватил меня за запястье и сжал, притягивая к себе. – Брат не умрет. Ты никогда не умрешь. Мы с тобой будем вместе. Навсегда, Рысь. Слышишь? НАВСЕГДА.

- Так нельзя!

- Почему?

- Ты не поймешь, ты не человек.

- А ты объясни. Ты же Светлая, вот и донеси до меня свои светлые мысли. – Сергей был разгневан. В его темных глазах цвета дождевых облаков сверкала молния.

- Прошлое не изменить. Нельзя жить воспоминаниями.

- Пустые слова, Рысь!

- Не для меня! Я пережила смерть Игоря, вынимала маму из петли, убеждала папу, что жизнь не кончилась, что у них еще есть я. Я плакала ночами, когда ты меня бросил, и у меня никого не было после тебя. Я не хочу жить прошлым. Я хочу влюбиться, я хочу детей, хочу, чтобы мама и папа дождались внуков.

- Это подло, Светлая, - скривил губы Сергей, - хочешь для себя. Как же другие? Как же твой брат? Дядя Витя? Все, что у них есть – ваши воспоминания о них. У них есть только прошлое. Ты готова его отнять?

- Да, - слезы мешали говорить, и их приходилось глотать, чтобы Сергей разобрал мои слова, - у меня есть это право. Я благодарна тебе, у меня было счастливое детство, мне есть, что вспомнить. Но так нельзя. У меня неоплаченный долг перед мамой и папой, и мне выплачивать его за двоих – за себя и брата. У меня есть чувства к Сергею. Не воспоминания, а настоящие чувства, ради которых стоит попытаться быть вместе, даже если это вновь кончиться болью и страданием.

- У меня ничего этого нет, - маг отпустил меня и теперь выглядел очень растерянным.

- У тебя есть я.

- Ты уйдешь.

- Уйду, но никогда тебя не забуду. У меня будут дети, которым я расскажу про поселок, где я выросла, где всю жизнь прожили их дедушка и бабушка. Мы с детьми приедем их навестить.

- Если дедушки и бабушки уже не будет в живых? – Сергей не иронизировал, не злился и не мучил меня. Он просто интересовался. Все уже было решено. Я не могла остаться. Он не мог меня удержать, не мог сделать мне больно. Разве может родитель причинить боль своему ребенку?

- Я все равно привезу их сюда. Покажу моим детям дом, в котором прошло мое детство. К черту море и заграницу. Успеют еще. Дети должны проводить лето в деревне. Гулянки до ночи, гонки на велосипедах, картошка и хлеб, жареные на костре, река, рыбалка, ягоды, песни у костра – что может быть лучше?

- Ничего, - Сергей сладко зажмурился. – Обещаешь, что не забудешь меня?

- Обещаю. Ты отдашь мне Сергея?

- Если не отдам – не приедешь?

- Приеду, - выдохнула я, - Если ты его не отпустишь, я пойму. Даже если будешь драться с иными, которые приедут тебя развоплотить, когда все узнают, все равно пойму. Мне тоже очень хочется жить. Дышать, любить, даже плакать. Когда плачешь, особенно чувствуешь, что жива.

- Не знаю, можно ли меня развоплотить. Но я все равно буду драться. Ты права – жить очень хочется. Хочется узнать, что ждет впереди.

- Ты отпустишь Сергея?

- Да. Береги его. И не держи на него зла. Он так и не понял, что делает, а когда инициировал меня, я взял его под контроль.

- У тебя сильные ментальные способности. Ты не обидишь маму и папу?

- Нет, они – часть меня.

- Снимешь с них чары?

- Им снова будет больно…

- Сними.

- Я не могу с тобой спорить. Ты тоже часть меня. Уходи Рысь. А то я не смогу тебя отпустить. Уходи. Живи. И помни меня.

…Мы сидели в автобусе, не выпуская друг друга из рук. Я смотрела в окно и мысленно прощалась с поселком, ощущая, как тяжело ему далось расставание с нами. Он понимал, что я обязана доложить о случившемся, что за использование на жителях магии его развоплотят, что как Иная сущность, он доживает последние дни. Все, что я могла сделать для него – исполнить данное обещание и вернуться сюда снова. С мужем, с детьми, с внуками. Доказывая раз за разом, что он не зря меня отпустил, что нельзя жить прошлым. Как бы не было больно, нужно двигаться дальше ради тех, кто ждет нас в будущем.

Сергей прильнул к моей щеке, поцеловал и протянул мне бусинку наушников. Я ответила на поцелуй и вставила бусинку в ухо.

…И вот, наконец, ты остался один, Друзья разошлись, в комнате дым, Спать ещё рано, посуду мыть лень, И ты вспоминаешь сегодняшний день. И ты говоришь: Спасибо за чай, спасибо за хлеб, Спасибо за соль, Спасибо за дым, спасибо за смех, Спасибо за боль, Спасибо за «да», спасибо за «нет», Спасибо за то, что это было со мной, Спасибо за тьму, спасибо за свет…

История вторая - Компромисс

- Олег, ну почему на метро? Поехали на машине, - Алина в своем экстравагантном наряде японской школьницы выглядела лет на 14. Разве что высокий рост и выдающиеся женские формы намекали, что школу девушка закончила примерно лет 5 назад. И все же, уловив впечатление, вызванное своим образом, она капризно поджала выкрашенные в черный цвет губки, сжала кулачки и даже топнула ножкой в белом чулке.

- Нет, - маг бескомпромиссно покачал головой, демонстративно прошел мимо припаркованного у офиса Ночного Дозора автомобиля и направился в сторону метро.

Девушка еще некоторое время стояла у машины, сверля спину наставника взглядом до тех пор, пока маг не скрылся из виду, завернув за угол дома.

- Ты мне так воронку подвесишь.

Алина вздрогнула от неожиданности. Наставник редко прибегал к внутренней речи. И раз уж сделал это, значит, не настроен терпеть капризы подопечной.

- Какое у нас задание? - Спросила Алина, догнав наставника, предчувствуя, что задание ей окажется не по душе. Олег любил выбирать такие задания, выполнять которые Алине приходилось, скрипя зубами.

- Навестить законопослушную ведьму, вручить лицензию на воздействие.

- Почему обязательно на метро? - Перевела тему Алина, пожалев о предыдущем вопросе. Девушка догнала мага и сейчас пыталась идти с ним нога в ногу, опасно маневрируя на длиннющих шпильках по скользкому асфальту, покрывшемуся за ночь тонкой ледяной коркой.

Алина зябко поежилась и безуспешно попыталась оправить юбку, которая, казалось, от холода сжалась еще больше, превратившись в узенькую полоску, едва прикрывавшую треть бедра. Олег окинул взглядом Светлую волшебницу, картинно вздохнул, стянул с себя пальто и накинул девушке на плечи.

- В дидактических целях, - ответил маг, - исключительно. Мы – Светлые, и должны быть ближе к людям.

- Да ну тебя, - девушка показала язык, - у тебя все в дидактических целях. Все, мне уже стыдно, я осознала, что мой внешний вид не соответствует этическому образу Светлой волшебницы! Я же не специально! Переодеться не успела после вечеринки. Поехали на авто?

- Ты знала, что тебе на дежурство? Знала. - Маг поддержал девушку, когда та сделала очередной шаг босой ногой, и, потеряв равновесие, чуть не упала. Туфля, не справившись с преодолением очередной лужи, смирилась с тем, что сейчас не ее сезон, и увязла шпилькой в проломившейся ледяной корке. - Вот и изволь принимать расплату в виде косых взглядов.

- Я засиделась. У нас была костюмированная вечеринка. Мы аниме смотрели и «Игру Престолов». Когда очухалась, домой уже не успевала, - волшебница всунула ножку в туфлю и выдернула ее из ледяного капкана. - Зима близко!

- Брось, только конец октября.

Алина ухмыльнулась, но, всмотревшись в лицо наставника, не нашла ни следа иронии.

- Это из «Игры Престолов» фразочка. Не смотрел? Интересный сериал. Это как… - волшебница замялась, внимательно разглядывая огромными голубыми блюдцами наставника, - «Тайны Дворцовых переворотов», только с драконами.

- Сколько, по-твоему, мне лет? - Удивленно буркнул маг, не сразу сообразив, что девушка шутит. В такие моменты общения с подопечной он ощущал себя мамонтом. Впрочем, ему нравилась непосредственность и чувство юмора Алины.

Добрая, умная, открытая. Успела повидать на своем коротком веку немало трудностей. Будучи родом из забытой всеми богами деревни, она закончила сельскую школу с отличием, после чего добралась до города и поступила в медицинский университет. Отучившись несколько курсов, по какой-то специальной программе для студентов отличников Алина перевелась в Московский университет. В Москве Алину нашел Олег, разглядел в ней потенциал Светлой целительницы и инициировал. После окончания школы магов, девушку пригласили в Ночной Дозор. Светлая целительница уже сейчас имела за плечами пятый уровень силы, а в перспективе могла дорасти до третьего.

Обычно, такие пробивные, знающие себе цену, либо быстро учились ходить по чужим головам и становились адептами Тьмы, либо превращались в закоренелых идеалистов, готовых покарать Тьму верой в справедливость, как в непреложную вселенскую истину. Алина адептом Тьмы не была.

- Не знаю, сколько вам лет! Вы такой взрослый, дяденька! - Прыснула волшебница. - Вы куда меня ведете? А вы точно Светлый маг?

- Светлее не бывает, - хмыкнул Олег, останавливаясь у ларька, - кофе будешь?

Торговый люд у метро только начинал трудовой день, расставляя на прилавках товар. В ларьке, из которого доносился запах свежей выпечки, Олег купил кофе. Алина не столько пила напиток, сколько грелась, катая тонкий бумажный стаканчик в ладонях.

- Термичку наложи, - сжалился над девушкой Олег, не любивший использовать мелкую бытовую магию в личных целях.

С заклинанием Алина справилась быстро. Лицо волшебницы раскраснелось в считанные секунды, а на лбу выступила испарина.

- Что-то я с силой переборщила, - пожаловалась Алина, отдавая Олегу пальто.

Маг внимательно рассмотрел пальто через Сумрак.

- Ты на что Термичку наложила? - Тон наставника не предвещал ничего хорошего.

- На себя, - смутилась девушка, снимая заклятье.

- Никогда больше так не делай, - отчеканил Олег, накинул пальто, и, сгорбившись, словно на его плечи легла непосильная ноша, пошел ко входу в метро. Алина, потупившись, засеменила следом.

- Дозорная, за работу, - Олег заговорил с ней лишь на эскалаторе, медленно плывущим вниз. Размеренно движущийся механизм казался исполинским языком безжалостного чудовища, затягивающего в свою утробу редких в столь ранний час жертв. - Смотри ауры, ищи Иных, потенциальных и инициированных, любую подозрительную магическую активность, одним словом – бди!

Алина сосредоточено кивнула и принялась разглядывать окружающих через Сумрак. Внимание наставника она привлекла, когда они оказались в вагоне поезда и проехали несколько остановок.

- Та женщина, у нее воронка, - волшебница указала взглядом на зашедшую в вагон пассажирку. - Большая.

- Сейчас разберемся.

Олег, уже привыкший к впечатлительности подопечной, на основании которой юная волшебница зачастую делала поспешные выводы, всмотрелся в Сумрак. В Сумраке очертания вагона изменились – внутреннее убранство потускнело, обивка сидений отсутствовала, стены и стекла были исписаны хулиганскими надписями, чей эмоциональный заряд еще долго позволит Сумраку хранить их в себе. Такие разные рекламные постеры, потеряв пеструю обложку, обнажили свое содержание и теперь пестрели однообразными надписями: «Покупай, плати, переплачивай».

Воронка, упираясь широкой горловиной в потолок вагона, лениво вращалась, заметно заваливаясь то на один бок, то на другой, словно игрушка «Волчок». Обладательница воронки заняла место в дальнем углу вагона, крепко смежила будто бы окаменевшие веки и намертво приклеилась к сиденью, привалившись к жесткой боковине.

Одета женщина была, как говорится, с иголочки. Дорого и изящно. За собой ухаживала. До недавней поры. Изысканный маникюр, по причине отросших ногтей уже следовало бы обновить, как и татуаж бровей вместе с прической. От жертвы воронки веяло усталостью и слабостью. Обесцвеченная аура не выдавала никаких эмоций, словно бы на них у истощенного организма уже не было сил.

- Работаем, - Олег потянул Алину за собой.

Немногочисленные пассажиры, словно бы ощущая воронку, не стремились занять места рядом с ее жертвой. Лишь двое подростков – девушка и парень, осмелились на опасное соседство. Над обоими крутились две крохотные воронки, которые словно магниты тянулись в сторону большой.

- Она их притягивает, - догадалась Алина.

- Порядок действий? - Деловито спросил Олег, решив использовать возникшую ситуацию с максимальной пользой.

- Оценить размеры.

- И?

- Пипец она здоровая! - Не сдержалась волшебница.

- Дозорная…

- Стабильная, для окружающих пока не опасна.

- Дальше?

- Войти в сознание, попытаться узнать о правомерности воздействия на носителя. Если воздействие правомерно…- Волшебница замялась, закусив губу.

- Не вмешиваться, - закончил за нее Олег.

- Не вмешиваться, - согласилась Алина, - фиксировать происходящее и контролировать обстановку.

- Действуй. - Маг устроился напротив женщины, будто занимая удобное место в кинотеатре.

Когда поезд выехал из туннеля, Алина подсела к Олегу, и, словно бы задремав, прикрыла веки. Впрочем, по напряженной осанке, переплетенным пальцам и чуть заметному шевелению губ было понятно, что девушка работает с Сумраком. Алина открыла глаза, недовольно наморщила носик.

- Сознание закрыто, не пробиться. Это не просто проклятие, брошенное ей вслед, пусть даже сильным магом. Точечная работа. Я только слепок ауры смогла снять. Лови. - Алина откинулась на спинку сиденья.

- Умница, четкий. - Похвалил Олег. - Смотри!

Подростки заинтересовались объектом наблюдения дозорных. Сперва было непонятно, что именно привлекло их внимание, но после перешептывания парочки и нескольких заинтересованных взглядов в сторону сумочки, которую женщина, задремав, выпустила из рук, их интерес стал очевиден.

- Уголовники малолетние, - возмутилась Алина. - Я им уши надеру.

- Их провоцирует действие воронки, не вмешиваемся, - одернул подопечную Олег.

- Хотелось бы верить, - девушка выругалась.

Впрочем, вмешиваться не пришлось. Едва парень снял куртку и, прикрыв ей добычу, стал подтягивать к себе, как в сумочке зазвонил мобильный телефон. Встрепенувшаяся от знакомой мелодии женщина принялась озираться в поисках телефона. Испугавшись, незадачливый вор не придумал ничего умнее, чем протянуть сумочку владелице.

Женщина, не выразив ни удивления, ни прозорливости, взяла сумочку и даже поблагодарила парня, который, воспользовавшись остановкой поезда, схватил подругу за руку и выбежал из вагона.

- Совсем ее воронка доконала, - резюмировала Алина, бросая гневные взгляды вслед убегающим воришкам.

- Надо выяснить личность, - напомнил Олег, - сознание закрыто. Как будешь действовать?

Волшебница, отведя глаза окружающим, подсела к женщине и засунула руку в сумочку, которую та держала на коленях.

- Еду, скоро, почти. - Голос женщины звучал устало и тягуче, будто каждое слово давалось ей с огромным трудом, забирая остатки сил. Алина, выудив из сумочки паспорт, пересела обратно к Олегу.

- Иванова Кристина Михайловна, 35 лет, - сообщила Алина, листая паспорт. Убрав паспорт к себе в карман, волшебница достала смартфон и успела отправить запрос в Дозор до того, как поезд ворвался в туннель.

- Во время ее разговора воронка спала на сантиметр, - сообщил Олег.

- И что это значит? - заинтересовалась Алина.

- То, что она собирается встретиться именно с тем, кто наложил проклятие. И то, что маг ее контролирует. Это хорошо, если его воздействие законно – он не допустит лишних жертв в случае прорыва.

- И это плохо, если воздействие не законно. - Кивнула Алина, - нам не известны его цели. Вдруг он готовит какой-нибудь магический теракт и ему нужен прорыв в людном месте, например, в метро.

- Тогда бы он не собирался встретиться с ней.

Поезд остановился. Телефон Олега издал короткую трель, сообщая о пропущенном вызове.

- Дежурный звонил, - произнес маг, набирая номер.

- Быстрее, сейчас опять глухой туннель.

Едва машинист предупредил о закрытии дверей, как Кристина, встрепенувшись, бросилась к выходу.

Дозорные бросились следом. Олег чертыхнулся, когда поезд тронулся, а закрывшиеся двери, в которые успела проскочить Кристина, отрезали им путь. Маг не терял времени. Отведя глаза окружающим, он взял Алину под руку и шагнул вместе с ней в Сумрак, прорываясь сквозь двери поезда. В Сумраке двери также присутствовали, но представляли собой пендельтюр – дверь на качающихся петлях, открывающаяся в обе стороны, которую так сильно любят киношники, снимающие фильмы о Диком Западе.

В отличие от своих прародителей, через которые ковбой мог не только эффектно войти в салун, пнув створки ногой, но и не менее эффектно вылететь обратно на улицу, створки сумеречного пендельтюра распахивались с трудом. Дозорным пришлось прорываться сквозь них силой, потратив десяток драгоценных секунд, за которые поезд увез их в самый конец платформы.

- Какой-то неправильный пендельтюр, - прокомментировала Алина, когда они оказались на платформе.

- Компромисс между часто открывающейся дверью, и автоматикой, которая ее фиксирует во время движения. - Предположил Олег, озираясь в поисках Кристины.

- Дурацкий компромисс. Там, - волшебница заспешила в сторону эскалаторов. - Звони в дежурку.

- У меня телефон старый, в Сумраке не ловит, - буркнул Олег, и, перед тем как покинуть Сумрак, сказал - Веди ее, я догоню.

Потеряв женщину из виду, дозорная ориентировалась на ауру. Судя по расположению ауры, Кристина уже поднялась на эскалаторе к выходу из метро, и остановилась в вестибюле. Рядом с ней волшебница заметила еще одну ауру, принадлежащую Темному Иному. Надо думать, Иному, наложившему проклятье.

- Олег, я нашла Кристину. С ней Темный. Что там с разрешением?

- Не дозвонился. Жди, наблюдай, в контакт не вступай. Закройся.

Алине казалось, что ее внутренний голос дрожал, в то время, как голос наставника звучал словно речь, смоделированная на компьютере.

Алину всегда интересовало – передаются ли по мысленной связи эмоции. Мысленная речь Олега эмоций была лишена. Но ее наставник в принципе был не слишком эмоциональным человеком. Сдержанный, спокойный, непоколебимый. Он всегда все делал правильно и без лишних эмоций. Именно так. Олег всегда поступал правильно – не следуя бездушной инструкции, которую мог нарушить, импровизируя, лавируя, пытаясь соблюсти не только интересы Света, но и конкретного человека, при этом не нарушая букву Договора и не заходя слишком далеко. Он очень тонко чувствовал грань, разделяющую Свет и Тьму, и вполне комфортно ощущал себя на ней. Он всегда старался обыграть Темных, выжать из ситуации максимум, но при этом никогда не мухлевал по-крупному, никогда не ставил на кон репутацию Дозора. Олег умел рисковать, но делал это с умом, максимально просчитывая ситуацию. Если же он не мог обыграть Темных, то отступал. И делал это без лишних эмоций. Даже уступая Темным, даже отдавая им право на воздействие, или жертву лотереи.

Алина тоже приняла правила игры и согласилась на компромисс, который принято называть Великим Договором. Иначе не смогла бы работать в Дозоре. Но ей это далось с огромным трудом. Даже сейчас она думала лишь о том, как поступить, если воздействие окажется разрешенным. А ведь не должна думать. Все и так понятно – раскланяться перед Темным и удалиться восвояси.

Волшебница вышла из Сумрака, чтобы не тратить попусту Силу, которая может пригодиться в бою, и тут же закрылась, плетя хитрую вязь из заклинаний, отводящих глаза.

Эскалатор, будто бы издеваясь над натянутыми до предела нервами, полз слишком медленно. Настолько медленно, что воображение Алины, заскучав, стало развлекать себя картиной того, как Темный, оказавшись вампиром, набросился на Кристину прямо в вестибюле. Внутренне собравшись и приготовившись к бою, волшебница быстро размяла пальцы и подвесила на быстрый спуск стандартный боевой набор – несколько фризов и пару файерболов. Подумав, Алина сняла и бросила прямо на эскалаторе неудобные туфли, оставшись босиком.

Эскалатор, все-таки сжалившись, привез Алину в вестибюль, и волшебница увидела, что Темный действительно набросился на женщину. Впрочем, Кристине ничего не угрожало. Во-первых, Темный оказался магом, а не вампиром. Во-вторых, он мог навредить своей жертве разве что слишком долгим поцелуем, оторвавшись от которого, женщина принялась жадно хватать воздух.

Когда маг отвел глаза окружающим, Алина снова напряглась и сделала несколько шагов в сторону парочки. Впрочем тут же стало понятно, что Темный сделал это лишь для того, чтобы прижать Кристину к стене и запустить руки ей под кофточку, избежав при этом косых взглядов пассажиров метрополитена.

Алина замерла около эскалатора, ощупывая собственную защитную сферу, скрывающую ее от любопытных взглядов, и поборола желание просканировать мага. Если маг сильный, то он обязательно почувствует ее касание. И если воздействие на Кристину не санкционировано, не избежать неприятностей. Несмотря на молодость мага и безобидный внешний вид – тщедушный, невысокий, с незапоминающимся лицом, он мог представлять реальную угрозу.

- Олег, что…- Алина не успела закончить вопрос.

- Это воздействие не законно, ничего не предпринимай, я уже рядом.

Алина ничего не предпринимала. Ну, почти ничего. Она лишь слегка коснулась сознания Кристины, решив, что если маг снял блок, то можно выяснить хотя бы, какие отношения связывают женщину с Темным, проявляющим к ней такое внимание, но при этом проклявшим женщину. Едва Алина почувствовала, что блок все еще не снят и покинула сознание Кристины, как Темный будто бы услышал звук сигнализации, прозвучавшей только для него.

Маг встрепенулся, озираясь по сторонам в поисках невидимого нарушителя, покусившегося на его частную собственность. Алина вжалась в стену, будто бы это могло усилить наложенную на нее маскировку. Маг скользнул по ней взглядом. Без интереса. Словно по пустому месту. Волшебница облегченно выдохнула, и тут же ощутила, как кто-то схватил ее за руку.

Алина обернулась, ожидая увидеть Олега, но вскрикнула и выдернула свою руку из руки незнакомого пожилого мужчины. Попятившись, она уперлась затылком в чье-то горячее дыхание и почувствовала, как ее схватили за плечи. Ласково, но очень-очень крепко.

- Ты на мою внучку похожа, - пожилой мужчина напирал на Алину, пока кто-то держал ее сзади.

Алина, сообразив, что происходит, поймала взглядом убегающего к выходу Темного, рядом с которым бежала смеющаяся Кристина.

- Время подскажите, - проходящая женщина схватила Алину за руку с часами и попыталась их снять.

- Вы моя мама?!- Мальчик лет десяти крепко обхватил волшебницу за талию.

- Отстаньте от меня, - волшебница попыталась сбросить напирающих на нее людей, но их становилось все больше. Волшебница попыталась шагнуть в Сумрак, но найти свою блеклую в столь ранний час тень среди теней напирающих на нее людей было сложно.

- Семь тридцать, - Олег, возникший из воздуха, отодвинул в сторону женщину, заглянув ей в глаза. Та, будто опомнившись и устыдившись, быстрым шагом удалилась.

- Мальчик, маму потеряешь, догоняй, - Светлый взял мальчика за шиворот, приподнял, развернул в сторону эскалаторов, и легко подтолкнул в спину.

- Мужчина, внучка к вам вечером приедет, - заверил маг, оттаскивая радостно кивающего старик.

- Темный… - С помощью Олега Алина вырвалась из цепких объятий и тут же потянула наставника к выходу. - Ментальный маг!

- Да я уж понял, - вздохнул Олег, - велел же ничего не предпринимать.

Когда дозорные выбежали из метро, Темный усаживал Кристину в дорогой серебристый джип. Маг явно ждал появления Светлых. Едва дозорные шагнули в его сторону, как Темный, ловко перемахнув через капот, бросил в их сторону несколько заклинаний.

Дозорные приняли удар на щиты. Алина накрыла себя вогнутой сферой, отчего Морфей, брошенный Темным, скользнул по сфере, изменив вектор движения, и срикошетил. Пожилой мужчина, выходивший из метро, все еще продолжая улыбаться предстоящему визиту внучки, схватился за сердце, пошатнулся, облокотился на дверь и плавно сполз на землю.

- Да чтоб тебя…, - Олег выругался, бросая в рванувший с места джип Гремлина. Заклинание разбилось о магическую защиту, наращённую вокруг машины, ярким всполохом. - Я за транспортом, помоги человеку!

Заклинание Темного было топорной работой. Слепленный на скорую руку Морфей, погрузил изношенный старческий организм в сон быстро и грубо, едва не остановив сердце старика. Если бы не вмешательство Алины, мужчине пришлось бы бороться за свою жизнь. Но сейчас это за него делала целительница.

Мужчина задышал глубоко и ровно. Когда он пришел в себя, волшебница коснулась сознания прохожих, отыскала среди них наиболее сочувствующего - девушку, недавно потерявшую любимую бабушку, и привлекла ее внимание. Девушка тут же бросилась к старику, помогая ему подняться.

К тротуару, скрипя тормозными колодками, подъехал черный джип. Резко затормозив, он забрался на тротуар, и приветливо распахнул дверь. Чувствуя себя героиней дешевого боевика, Алина рыбкой нырнула на заднее сиденье. Джип тут же рванул с места.

- Не уйдет, догоним, - убеждал Олег не то Алину, не то самого себя, - Толя, брысь с тротуара, людей задавишь.

Алина, чувствуя смущение за инцидент с Морфеем, который по ее, хоть и косвенной, но все же именно по ее вине угодил в человека, едва его не прикончив, не спешила с расспросами. Хотя ей было очень интересно, что за человек управляет машиной.

Бритый наголо качок в дорогом костюме так лихо управлял джипом, будто участвовал в опасной погоне не в первый раз.

- Это Анатолий, киллер, - сообщил Олег, сосредоточено перебирая пальцами, будто бы паук, плетущий паутину. Рисунок дорожного движения при приближении их машины заметно менялся. Водители разъезжались в стороны, образуя свободный коридор, в который киллер Анатолий тут же бросал юркий джип, а пешеходы, едва ступив на переход, опрометью бросались обратно.

- Толя, убери пистолет, в людей попадешь, - терпеливым тоном, будто бы в сотый раз объясняя очевидное нерадивому ребенку, сообщил Олег.

Качок со вздохом сожаления убрал пистолет обратно под полу пиджака.

- Ты как его к Свету обратил? - Не сдержалась Алина, - он же убийца!

- Анатолий считает, что в человеческом мире и так достаточно зла, чему он сам наглядный пример, - вздохнул Олег, поймав взгляд Алины в зеркале заднего вида, - и не пристало всяким там колдунам проклинать и похищать женщин.

- Гм, - невнятно буркнула Алина, не зная, как прокомментировать это заявление.

- Человеческая психика очень плодородная почва для компромиссов, - добавил Олег, - именно поэтому неинициированного Иного можно обратить и к Свету, и ко Тьме, главное подловить в нужном настроении.

- Ненавижу компромиссы, - заявила Алина, и тут же, будто бы в ответ на это заявление по радио заиграла мелодичная композиция. Анатолий, видимо узнав любимую песню, прибавил звук.

«Друг дорогой, что ты сделал с собой? Был худой, молодой; ел сердца. Пил и курил; зажигал и гасил. Думал, будешь таким до конца. Оставлен за спиной возраст Христа, Обратной стороной повернулась мечта…».

- Что творит, гад! - Олег не переставал колдовать, борясь с Темным за контроль над дорогой. Анатолий сосредоточено крутил руль, опасно проезжая перекрестки на красный сигнал, и лавируя в плотном потоке машин, которые то шарахались в стороны, то, когда Темный перехватывал контроль, сжимались вокруг джипа дозорных плотным кольцом.

«Лежит на струнах пыль, Ржавеет под окном разбитый телевизор. Ты сгладил все углы и жизнь твоя - Сплошной, проклятый компромисс; Ни вверх, ни вниз!»

Джип бросило влево. Протаранив соседнее авто, Анатолий вильнул вправо и боднул впереди идущий автомобиль, отчего джип брызнул яркими разноцветными осколками фар.

«Друг дорогой, как ты ладишь с тоской? Выбираешь: запой или спорт. Может, рискнёшь, стариною тряхнёшь - Напоследок возьмёшь свой аккорд? Оставлен за спиной возраст Христа, Обратной стороной повернулась мечта».

Джип дозорных рванул через перекресток, оставляя замершие перед светофором автомобили. Боковой поток машин обрушился на джип словно бы горная река, напитавшаяся в половодье и пробившая плотину.

«Лежит на струнах пыль, Ржавеет под окном разбитый телевизор. Ты сгладил все углы и жизнь твоя - Сплошной, проклятый компромисс; Ни вверх, ни вниз!».

В следующий миг джип получил сильнейший удар в бок, отчего его развернуло на сто восемьдесят градусов и отбросило к тротуару. Дозорные, синхронно вскинув руки, успели выставить щиты, защищая пассажиров.

- Ушел, - выдохнула волшебница, выглядывая в окно, - пострадавших вроде бы нет.

- Сумеречный компас, паспорт, быстро! - Выкрикнул Олег подопечной и затараторил в мобильник, - преследуем нарушителя, требуется поддержка…

Алина не слушала разговор. Отключившись от происходящего, она достала паспорт Кристины и принялась колдовать. Наложив на заряженную энергетикой Кристины вещь сумеречный компас, волшебница отдала конструкцию Олегу.

Благодаря компасу дозорные быстро отыскали серебристый джип, брошенный Темным посреди двора через три перекрестка от того места, где маг сумел уйти от погони. Судя по всему, маг прибыл в место назначения.

- Толя, ждешь Светлых, - осадил Олег киллера, который уже выбрался из машины с пистолетом наизготовку.

Маг извлек из кармана пальто толстую грубую линзу без оправы и принялся изучать близ стоящие высотки через увеличительное стекло. Алина замерла в стороне, не мешая, готовясь к бою. Прикрыв глаза, девушка смотрела в Сумрак, чтобы не пропустить нападение Темного, и тянула Силу из прохожих.

Женщина, играющая с любимым лабрадором, парочка школьников-прогульщиков на скамейке неподалеку, мужчина, возвращающийся с ночной смены с несколькими бутылками пива в пакете, целующиеся возлюбленные – все они отдавали Алине свою Силу, чтобы она могла воспользоваться ею в бою. Волшебница вдруг ощутила возбуждение от предстоящего боя. Она вдруг поняла, что ей нравилась сложившаяся ситуация, когда все просто и понятно, когда не надо идти с Темными на компромиссы.

Олег нашел дом и парадную, в которой скрылся Темный, за пару минут. По лестнице к нужной квартире дозорные поднимались, держа наготове боевые жезлы.

- Держишь наши щиты, в бой не суешься, - инструктировал Олег, - если получится, забираешь Кристину и бегом вниз, ждать наших.

Замерев перед квартирой, где скрывался Темный, Олег всмотрелся в Сумрак. Затем он заметно расслабился и даже опустил жезл. Выражение его лица с непреклонно волевого сменилось на удивленно растерянное. Маг поднял руку и Алина приготовилась к тому, что он вышибет дверь прессом, но Олег лишь дотронулся до кнопки звонка.

- Сухорукая Галина Ивановна, законопослушная ведьма, сопротивления не оказываю! Я задержала Темного, нарушившего Договор! - Сухонькая старушка, распахнувшая дверь, выпалила это со скоростью пулемета.

- Сухорукая Галина, ведьма, - повторил Олег задумчиво, будто бы решая какую-то сложную головоломку. - Рассказывайте.

- Сейчас-сейчас, - услужливо закивала ведьма, - сперва возьмите. Защита, от меня.

Дозорные взяли протянутые амулеты – пара ярко-красных, будто бы рубиновых, ожерелий.

- Имя? - Деловито спросил Олег, вертя в руках ожерелье.

- Аристель, - кротко молвила ведьма.

- В тебе нет надо мной власти, Аристель, - произнес Олег, одевая ожерелье.

- В тебе нет надо мной власти, Аристель, - повторила Алина. Ожерелье сверкнуло зеленоватым всполохом, соглашаясь.

- Племянник ко мне приехал, дурной совсем, зеленый, недавно инициированный, - посетовала ведьма, приглашая дозорных в квартиру. - Курсы при Дневном Дозоре закончил и остался Москву покорять.

Дозорные прошли вслед за ведьмой в комнату, откуда доносились звуки включенного телевизора.

- Женщину себе нашел, Кристинку, значит, - продолжила рассказ ведьма. - Хорошая девочка. Красивая, умная, вся такая из себя. Бизнес имеет, от мужа достался после развода. Короче говоря, влюбился Илюшенька.

Алина хмыкнула, дав понять, что она думает по поводу такой влюбленности.

- Не вру я, чтоб у меня язык иссох! Влюбился племяш, - смутилась ведьма, - ночами не спал, днями за Кристинкой бегал. Она ему тоже, значит, знаки внимания ответные оказывала, к себе в фирму устроила. Ну, и сошлись в итоге голубчики.

На этих словах Дозорные вошли в комнату. Кристина сидела на стареньком продавленном и потерявшим прежний лоск диванчике, с аппетитом уминая за обе щеки дымящуюся овсяную кашу со свежими ягодами. Завтрак женщина запивала ароматным травяным чаем. На щеках Кристины зарделся румянец, а мешки под глазами будто бы разгладились.

Женщина с интересом смотрела по телевизору какую-то политическую передачу.

- …в связи с этим в данных обстоятельствах необходимо признать, что лабировать только свои интересы - непозволительная роскошь. Ничего не остается, кроме как пойти на компромисс…- обреченно вещал телевизор.

- С чем чаек? - Невинно поинтересовался Олег, принюхиваясь.

- Все легальное. Для общего, значит, тонуса. Пусть девочка силы восстанавливает. Воронка ее потрепала. Плоду опять же силы нужны…

- Она беременна? - Алина охнула, всматриваясь в Кристину и прислушиваясь к собственным ощущениям. Целительница, блин. Как сразу не почувствовала? Беременность и правда была. Второй месяц.

- Как же так получилось, что ваш племянник проклял любимую, да еще и беременную женщину? - С искренним интересом спросил Олег.

- Дурной, говорю же, неопытный, - скисла ведьма, покосившись на племянника.

Дурной Илюшенька сидел рядом с Кристиной. Взгляд у Темного был отсутствующий, поза расслабленная, а с нижней губы свисала тоненькая ниточка слюны.

- Кристинка не от него понесла, а от мужа, с которым разошлась. Илюшенька как узнал про беременность, стал вероятности просматривать. Я тоже глядела. По всему выходило, что потянет плод обратно к отцу.

- Он проклял ее, чтобы она потеряла ребенка, - Алина гневно сжала кулаки и сверкнула глазами в сторону мага, но тут же обмякла, увидев, как тот безвольно сполз с дивана на пол под тяжестью собственного тела.

- Да не специально он, - вздохнула Аристель, - только и думал дни и ночи напролет про ребенка. Думал и ненавидел. Хотел лицензию у Дозора просить, чтобы плод извести, да куда там, не заслужил еще.

- Что же вы себе лицензию не заказали, или все имеющиеся на соседей извели? - Алина находилась на грани истерики. Как бы она сейчас хотела, чтобы все-таки случился бой. После всего услышанного она бы с удовольствием, не испытывая ни жалости, ни отвращения, лично покромсала бы Темного на мелкие кусочки.

- А я как раз…- начала ведьма.

- Ближе к делу, - одернул ведьму Олег, заглядывая ей в глаза так пристально, будто бы вступая в ментальный поединок.

Ведьма некоторое время не сводила глаз с Олега, затем, кивнув каким-то своим мыслям, произнесла: «Кристинка была в длительной командировке. Когда вернулась, Илюшенька обнаружил, что подвесил на нее воронку».

- Которую не стал снимать, увидев в линиях вероятностей, что проклятье ударит по ребенку. - Добавил Олег.

Ведьма лишь смущенно улыбнулась, пожав плечами.

- Не губи дурака, Светлый, - попросила Аристель после долгого молчания. - Я его просканировала, пока вы в пути были. Он испугался, когда понял, что вы заметили воронку. Запаниковал, вот и убегал.

- Незаконное воздействие на человека, воронка…- начал Олег.

- Воздействие опосредованное, он сам не знал, пока не увидел. - Аристель скрестила руки на груди, всей своей позой выражая намерение выступать в роли защитника. - Сегодня как раз ко мне Кристинку привезти собирался, чтобы я проклятие сняла.

- Сопротивление Дозору…

- Ну какое сопротивление? Он убегал. Только два Морфея в вас и бросил.

- Из-за этого чуть не умер человек, - влезла в разговор Алина, но наставник тут же осадил ее взглядом, хлестким и резким, как удар Плети Шааба.

- Ваша недоработка, - жестко парировала ведьма, и тут же мягко произнесла, обращаясь к Олегу, - разве что на дороге нахулиганил, но и там все здоровехоньки.

- Он должен был проследовать в Дозор для выяснения обстоятельств. Допустим, испугался нас, но он обязан был связаться с Темными из Дневного. Илья пытался скрыться.

- Вот тут не прав, - ведьма обрадовалась, будто бы ожидая этой реплики. - Я действующий сотрудник Дневного Дозора. Илюшенька сдался Дозору добровольно, разрешил просканировать память. Более того я почти что сняла воронку с Кристины. И все это за счет Дневного Дозора.

- Я знаю всех сотрудников Дневного Дозора…

- Смотри печати, Светлый, - пожала плечами ведьма, - я уборщица на пол ставки. Когда-то была действующим оперативником. Отвоевала я свое. Но за былые заслуги Завулон меня при штате оставил. Формальность, но пенсией обеспечил. Завулон, это вам не пенсионный фонд России. Он своим пропасть не даст.

- Понятно, - маг глубоко задумался.

- Светлый, не губи дуралея. Ваши его и так за массовое воздействие способностей навсегда лишат, пусть хоть человеком остаток века доживет, а я…- ведьма не договорила, уперев взгляд в уставшие глаза мага.

- Ваш племянник обвиняется в несанкционированном опосредованном воздействии на человека… - откашлявшись, деловитым тоном заговорил Олег.

- Не надо, Олег! Она сотрудник Дозора, - не выдержала Алина, - это будет официальная формулировка обвинения.

- …и массовому ментальному воздействию, - закончил Олег, не обращая внимания на подопечную. - Алина, мы уходим. Кристина с нами.

Сам маг поднял с пола Темного, и, мягко подталкивая его к выходу, покинул квартиру.

Алина взяла под руки Кристину, которая, не задавая вопросов, пошла рядом, задержалась в дверях и, сняв ожерелье, протянула его ведьме.

- Спасибо, дозорные. Хорошо, что по-мирному разошлись, - Аристель говорила искренне. Она действительно была довольна и считала данный исход наиболее удачным из всех возможных.

- Вы знаете, что, лишившись способностей, Илья войдет в лотерею? - Алина с удовольствием отметила, что ее реплика стерла улыбку с лица ведьмы словно бы ластик ненавистный карандашный набросок. - И я лично позабочусь о том, чтобы однажды ему выпал счастливый билет. Вот смеху-то будет, когда один из ваших его высосет!

Конечно, Алина не знала, как провернуть такой фокус, и вряд ли ведьма, будучи ветераном работы в Дозоре, ей поверит, но как же хотелось оставить последнее слово за собой.

На улице дозорных уже дожидались коллеги. Передав им Кристину и Илью, Олег оставил Алину докладывать, а сам пошел обратно к дому со словами: «Сейчас вернусь, забыл ожерелье отдать. А то старуха еще и заявление о краже артефакта на меня накатает».

Алина догнала наставника и, схватив за плечи, развернула лицом к себе.

- Какого хрена, Олег? - Волшебница крепко держала мага за плечи, будто бы намереваясь трясти его каждый раз, когда ответ ее не устроит.

- Аристель права, - ответил маг, - мы не смогли бы ему больше ничего предъявить.

- Не наше дело, - Алина и правда попыталась встряхнуть мага, но сил хватило лишь на то, чтобы смять ему пальто. - Это забота наших юристов. Ты не должен был делать официальное обвинение. Они бы придумали нужную формулировку и сумели бы добиться того, чтобы с него шкуру живьем спустили.

- Алина, вся наша работа это компромисс…

- К черту твои компромиссы!

Волшебница оттолкнула мага. Олег зашагал к парадной, ссутулившись, спрятав руки в карманы. Поверх пальто несуразно болталось рубиновое ожерелье. Будто ощутив взгляд Алины, маг сорвал ожерелье с шеи, оборвав нитку, унизанную камешками. Несколько крупных рубинов, словно кровавые слезы, соскользнули с края нитки, но, не долетев до земли, прыгнули обратно в ладонь мага.

Дверь ведьма открыла, едва Светлый поднялся на лестничную площадку. Аристель требовательно протянула руку, в которую Олег положил ожерелье. Не обращая внимания на падающие рубины, ведьма сунула артефакт в карман халата, и вновь протянула руку.

- Ваша лицензия, - Светлый извлек из кармана сложенный вчетверо лист, - полагаю, потратите воздействие на Кристину? Спасибо, что пошли мне на встречу и не стали требовать лицензию при Алине.

- Ты мне, я тебе, Светлый, - улыбнулась ведьма. - Спасибо за мягкое обвинение. Умные люди, несмотря на цвет, всегда сумеют договориться. Но, как по мне, слишком ты девчонку опекаешь. Погоревала бы, конечно, что не удалось вам Кристинку от воздействия уберечь, но быстрее бы привыкла к Дозорной игре.

- Сейчас-то она зачем? - Олег сосредоточено изучал пол у себя под ногами.

- Я об Илюшеньке забочусь, - ответила ведьма, - ему же теперь век человеком куковать. Пусть, хотя бы, не в нищете прозябает. У Кристинки бизнес, квартира. Ты не переживай чародей, будут еще у нее дети. На этот раз от Илюшки моего.

Олег сделал уже несколько шагов вниз по лестнице, и вдруг замер, когда ведьма произнесла ему вслед: «А девчонку свою как следует воспитывай. Не привыкнет на компромиссы идти, не удержится в Дозоре».

Маг развернулся и подскочил к ведьме в два прыжка. Аристель, растерявшись, попятилась, уперлась спиной в дверной косяк.

- Знаешь, что мне снится, ведьма? - Спросил маг, и, не дожидаясь ответа, продолжил сквозь зубы, - в последнее время все чаще и чаще. Снится, что Светлые рассказали людям про Иных, про Дозоры, про Договор. Снится, что люди приняли нас, Светлых, что реформировали общество, научились жить так, чтобы продуцировать только нашу Силу. Снится, что Темных объявили врагами человечества, что мы вместе с людьми начали на вас охоту, вешали вас на столбах, сажали на колья, сжигали на кострах. И знаешь, что самое главное, ведьма? Я знаю, что это не просто сон. У меня всегда были способности к предвиденью!

Аристель попятилась, сминая в кулаке лицензию, и захлопнула дверь перед носом мага.

- Я научу Алину идти на компромиссы! - Заорал маг, - но только для того, чтобы она продержалась в Дозоре до дня, когда мы объявим на вас травлю!

Маг пошел прочь, усмехаясь собственным мыслям и тихонько напевая под нос запавшую в душу песню:

««Лежит на струнах пыль, Ржавеет под окном разбитый телевизор. Ты сгладил все углы и жизнь твоя - Сплошной, проклятый компромисс; Ни вверх, ни вниз!».

История третья - Беспечный ездок

***

Светлые давили что есть Силы. А Силы у них было хоть отбавляй. С каждой новой атакой нашей сборной зрители выплескивали в Сумрак новую порцию эмоций, которую Светлые, вставшие в Круг Силы, тут же жадно впитывали, пропускали через себя, и щедро делились с нами, кидая в сторону нашего Круга Силы Фаерболы, Фризы и Тройные Лезвия. Сборная России, будто бы играя не только за страну, но и за Светлых, теснила зарубежных гостей с азартом самоуверенного тореадора, уже нанесшего быку смертельную рану, и понимающего, что победа – лишь вопрос времени.

Над моей головой пронеслось мерцающее Тройное Лезвие. Скользнуло по защитному куполу, воздвигнутому общими усилиями нашего Круга, и умчалось вглубь Сумрака. Светлые продолжали забрасывать нас заклинаниями, максимально отвлекая внимания от кого-то, скрытого от наших глаз. Сильный Светлый маг. Не могу его прочесть. Значит, второй или даже первый уровень. Конечно, может и Высший, но как же не хочется об этом думать. Ничем не выдавая себя, он умело пользовался наложенной на него маскировкой, которую подкачивали его товарищи. Я ощущал нити Силы, которые тянулись от Светлых прямо в пустоту.

По большому счету невидимость Светлого, откачивающего Силу у зрителей матча, была нам на руку, и избавляла от лишней активности. Можно было просто дождаться оперативников Ночного Дозора, и спихнуть им этих долбанутых шухартов. Нам бы они не смогли ничего предъявить. Мага, откачивающего Силу, мы вычислить не смогли. Светлым, вставшим в Круг, навредить тоже не можем. Даже если бы очень постарались.

Четверо Темных против дюжины Светлых. К бою мы готовы не были. Артефактов у нас с собой по паре на рыло.

Обидно конечно. Я так тщательно перекраивал график дежурства и уговаривал свою бригаду на внеплановые смены, и все ради того, чтобы взять выходной в день матча, а тут эти шухарты.

На эмоциях я, не удержавшись, метнул в Светлых огромный Файербол. Ударившись о щит, шар расплескался по его поверхности волной огня, перегружая защиту. Часть щита замерцала и погасла, будто бы разряженный мобильный телефон при попытке включения. Я и еще кто-то из наших, не сговариваясь, тут же метнули в прореху заклинания.

Тройное Лезвие, проникнув в брешь в защите Светлых, срезало одному из них кисть, разорвало плечо другому и разбилось разноцветными искрами о внутреннюю стенку защитного купола.

По радостному восклицанию Кислого я догадался, что это он бросил Лезвие. Неплохое попадание, но вот выбор заклинания неудачный. Моя шаровая молния, залетев под купол, поразила трескучими разрядами сразу четверых. Один из них упал замертво, остальные на непродолжительное время выбыли из строя, зато защита Светлых заметна ослабла. Впрочем, через несколько секунд я уже пожалел об удачной атаке.

- Смерч, оборачивайся и в атаку, пока они щит не укрепили, - прошипел Золон, хищно оскалившись, находясь на грани трансформации.

Смерч с надеждой покосился на меня. Я же смотрел на нашего старшего, не в силах встретиться взглядом с оборотнем, которого вампир собирался отправить на верную смерть.

- Не надо… - начал я.

- Заткнись, - отрезал кровосос, - ты больше не отдаешь приказы.

Здесь он был прав. Де-юре, вампир уже неделю был в нашей бригаде старшим. Де-факто, ребята продолжали слушаться меня.

- Зачем? – Выдавил я сквозь зубы, сдерживая злость, - Наши рядом, Светлые тоже на подходе. Держим щит и ждем. Мы и так сделали больше, чем могли.

- Светлые откачивают Силу в банки Лейбница, - проинформировал меня вампир. - Нельзя дать им уйти.

- Только поэтому мы еще живы. Они положат Смерча, а если еще и банки раскупорят, всех нас снесут одним ударом. Мы покусали их больше, чем позволено, но эти фанатики терпят ущерб лишь потому, что им очень уж нужна откаченная Сила.

- Смерч, в атаку, это приказ. - Смотрел вампир лишь на меня, словно шахматист, отдающий пешку на съедение, и пристально наблюдающий за реакцией оппонента. Мне стало понятно, как Золон заслужил себе сумеречное имя и поднялся до Высшего чуть больше, чем за какие-то полвека. Все это время он не просто работал в Дозоре, а играл в шахматы, просчитывая, выверяя, рискуя пешками и зарабатывая себе репутацию у гроссмейстера.

Оборотень хлестнул вампира злым взглядом, в котором не было ни капли страха, затем взглянул на меня. Во взгляде ко мне не было обиды, лишь сочувствие. Словно бы он знал, что мое положение ничуть не лучше его собственной участи.

Затем оборотень принялся оборачиваться, разбрасывая клочья одежды и живой плоти. Огромный серый волчище припал к земле, азартно виляя хвостом, оглядываясь через плечо. Оглядываясь не на вампира, нетерпеливо ожидающего исполнение его приказа, а на меня.

- Давай, Смерч, - обреченно выдохнул я, и неожиданно для себя самого добавил - я прикрою.

Сначала сказал, а потом понял, что так и сделаю. К черту вампира, желающего выслужиться перед начальством, к черту этих шухартов, которые наверняка собирают Силу для каких-нибудь, непременно высоких целей – реморализации президента, массового развоплощения Темных, или чтобы сварганить огромный магический кол и запихнуть его в жопу Золону. К черту саму Тьму и это вечное противостояние Светлых и Темных. Надоело.

- Не смей, - прошипел вампир, - держать Круг!

- Кислый, как разорву Круг, закройся, - я шарил по сторонам в поисках источника Силы. Моей Силы – Темной, ласковой и нежной, способной укрыть в своих объятиях, спрятать от посторонних глаз, защитить и напитать злостью для атаки. Однако кругом была лишь чужая Сила, Светлая – холодная и безразличная.

- Я с тобой, Пастырь, - Кислый тоже искал Силу, заводя себя на бой.

Я знал, что он прикроет, стоит лишь попросить, но именно поэтому я не стал.

- Закройся, - повторил я и вышел из Круга.

Смерч бросился вперед. Я за ним, сразу отстав, не в силах состязаться с волком в прыти. Однако этого и не требовалось. В ближнем бою я оборотню не помощник, только помеха. Смерч не смог бы станцевать свой смертельный танец зубов и когтей, опасаясь задеть меня. Поэтому я остановился у самого купола Светлых, в котором уже резвился оборотень и сквозь прореху в щите, которую Светлые так и не успели залатать, подкачивал щиты оборотня.

Сумрак шипел от выплескивающейся в него крови, которой было так много, что он не успевал ее переваривать. Щит Светлых мерцал, отключая секцию за секцией по мере того, как маги выбывали из Круга Силы. Точнее по мере того, как Смерч вышибал их из Круга, обрушиваясь на них неуловимой тенью, вонзая в плоть зубы и разрывая ее когтями.

Стоит отдать Светлым должное, они не паниковали. Видимо, мы имели дело с настоящими фанатиками, для которых цель превыше собственной жизни. Маги отмахивались от оборотня, но слишком вяло. Они держали Круг до последнего, уже не тратя Силу на защиту, а лишь прикрывая невидимого мага. Я, воодушевленный успехами нашей спонтанной атаки, ощущал, как Сила покидает меня. Ее было слишком мало. До болельщиков иностранной сборной я дотянуться не мог.

Я снял щит с себя, отдавая всю Силу оборотню. Судя по позе Кислого и отсутствию щита вокруг него, он также отдавал всю Силу Смерчу, пропуская ее через меня. В отличие от Золона, который максимально закрылся, наблюдая за боем с безопасного расстояния.

Поймав мой взгляд, вампир холодно усмехнулся и усилил защиту. А в следующий миг я стал всемогущим. Иначе как еще объяснить то, что едва я чертыхнулся в адрес вампира, как его тело, несмотря на прочную скорлупу защиты, пронзило насквозь Белое Копье.

Вампир закричал от боли и, поддавшись инстинктам, принялся трансформироваться, что отняло у него остаток сил. Второе копье упокоило вампира. Кислый обернулся на крики Золона, и даже успел сообразить, что ничего не сможет противопоставить новому противнику.

Тогда Темный сделал то единственное, что следовало сделать. По крайней мере я бы поступил точно также. Он попытался спасти меня и Смерча, пожертвовав своей защитой, и пометил невидимого Светлого, накинув на место, откуда било Белое Копье, поисковую сеть. Едва маг выпустил сеть из рук, как ему в грудь ударила цепочка крохотных огненных шаров.

Я заорал во весь голос. Не от страха или ярости, а чтобы не слышать крики горящего товарища. Чуть поодаль в Сумраке возникли Иные. Светлые и Темные. Дозоры, подкрепление.

Вот только Светлый, убивший Золона и Кислого, был гораздо ближе. Я видел блеклую тень, словно бы он находился не в Сумраке, а в реальном мире. Не мог разобрать ни внешности, ни ауры. Магическая сеть не смогла вскрыть маскировку Светлого. Она лишь сделала его чуть более видимым. Я даже не понимал, мужчина это или женщина.

- Смерч, беги! Выходим из Сумрака! - Больше я не мог ничего придумать. Расчет был на то, что Светлый потеряет к нам интерес, и либо организует отход своих, либо переключит внимание на подоспевшее подкрепление.

Вот только Смерч меня не услышал. Оборотень, обезумев от горячки боя, смерти товарища, и моей подкачки, кинулся прямо на блеклую тень, которая вновь метнула магическое копье.

Оборотень прямо в прыжке сумел извернуться, пропуская копье между лапами. Запахло обожженной шерстью. Смерч приземлился, сделал несколько шагов и вновь прыгнул, метя противнику в горло. Я прикрыл волка щитом, отдавая последние крохи Силы, а сам шарахнулся в сторону от языков белого пламени, которое Светлый обрушил на защитную скорлупку оборотня. Несколько белых трескучих искр запрыгнули на мою одежду и стали тлеть, прожигая ее, а заодно и мою плоть. Я терпел боль, открываясь Смерчу, который тянул из меня все, что я мог ему дать.

Смерч опустошил меня дочиста, но это его не спасло. Перед тем, как Сумрак выплюнул меня, словно изжеванную безвкусную жвачку, я увидел, как треснула защита оборотня, так и не сумевшего дотянуться до горла блеклой тени. Последнее, что я увидел в Сумраке – пылающий ярким, но холодным белым пламенем волк, катающийся по полу в тщетных попытках сбить огонь.

***

- Ну и что мне с тобой делать? - несмотря на риторический вопрос, Руссов ждал ответа.

- Снабдить щедрыми командировочными, автомобилем, симпатичной не пользованной ведьмочкой, и отправить в бессрочный отпуск на восстановление Силы в Карелию. Есть там неплохая база отдыха – магиня одна держит. Лес, грибы, ягоды, рыбалка, озеро с теплым источником. Место Силы рядом. Отпустишь?

- Командировочные, ведьмочку…Ничего не забыл? - Сергей чуть не поперхнулся кофе.

- Щенка бульдога и барабан?

Наверное, я перегнул. Все же, мы потеряли пятерых собратьев по цвету – Кислого, Смерча, Золона и еще двоих из подоспевшего подкрепления. Руссов потерял пятерых оперативников, а я двоих верных товарищей, с которыми прошел огонь и воду.

Сергей изучал меня минуты две. Еще удивительно, что не испепелил. Странное было ощущение стоять вот так и не знать, что меня ждет. На ауру мага я взглянуть не мог, эмоций не чувствовал. Даже линии вероятности не мог проверить. Быть человеком очень непросто.

- Пастырь, давай откровенно, - Руссов, будто бы читая мои мысли, сжалился над калекой, - Ты уже давно заноза в моей заднице. Ты хорошо служил Дневному Дозору, но сейчас не твое время. Питер уже не тот, каким ты его знал. Мы больше не владеем городом, больше не ловим низшую шушеру по окраинам, не примиряем враждующий молодняк, поделивший город на районы, и не договариваемся с серьезными пацанами, реально подмявшими под себя власть. С тех пор, как Питер развоплотили, а Светлые вернулись, мы уже не играем в шашки, где все просто и понятно, мы играем в шахматы.

- Поэтому ты поставил надо мной этого упыря? Он отлично разменивал фигуры.

- Золон имел право пожертвовать одним бойцом, это был трезвый расчет. А вот ты не имел право разрывать Круг.

- Это были мои ребята, мои! Я не мог оставить Смерча без поддержки, - у меня больше не было аргументов, но Сергей должен был понять.

Не зря он вспоминал былое время. Он тоже помнил и любил Питер, когда город был Темным. Как можно было не любить то время, когда все было просто – без интриг, без подстав. Когда у тебя была пара верных ребят, которым можно было доверить спину. Когда мы делали реальное дело – не бодались со Светлыми, то выигрывая, то проигрывая, вроде бы и тесня друг друга, но, по сути, оставаясь на месте, а ловили нарушителей Договора, пусть даже и своего цвета, но тем самым сохраняя реальное равновесие, устраняя локальное нарушение баланса. Тогда, после позорного бегства из города Светлых, мы неплохо утерли им нос, потом и кровью взяв город под контроль, и лишив Ночной Дозор компенсаций, которые он потребовал за потерю города. Руссов понял.

- Будет тебе отпуск, командировочные и все остальное по райдеру. Отдохни, перезагрузи мозг, и не спеши обратно.

- Ты выгоняешь меня из Дозора? - Не знаю, что я почувствовал бы, если бы Сергей ответил утвердительно. Наверное, поэтому и спросил, чтобы проверить.

Мне вдруг стало очень любопытно, что со мной будет дальше. Была в моей ситуации какая-то изюминка, которую раньше мне не доводилось попробовать. Абсолютное незнание того, что меня ждет, а значит абсолютная свобода действий – удовольствие, доступное лишь людям. Иные себе такого позволить не могут – даже если ты не работаешь в Дозоре, волей-неволей привыкаешь смотреть вероятности, подстраиваться под них, выбирая уже не из бесконечного множества несуществующих вариантов, как люди, а из нескольких десятков в лучшем случае.

Все-таки прав был мой отец, когда говорил, что будущее за людьми, и что все происходящее вокруг – вся эта борьба Света и Тьмы, не наша история, а лишь один из этапов развития человечества.

- Даже не надейся, только отпуск. Бессрочный. Отдохни от Дозора, а Дозор отдохнет от тебя. И не попадайся на глаза Храмовой. Она с тебя точно шкуру спустит. Давно ждет, когда накосячишь.

- Неужели до сих пор из-за отца злится?

- Сам как думаешь? Единственный мужчина в ее жизни, который ее бросил. И при этом остался при работающем хозяйстве, - хохотнул Сергей, - а потом еще и в инквизицию ушел.

- Спасибо, не попадусь.

- Еще кое-что, - остановил Сергей меня уже в дверях, - ничего не можешь сказать про того Светлого под прикрытием?

- Нет, но думаю, он еще даст о себе знать.

- Да это понятно, он две банки Лейбница потратил, чтобы от Дозоров отбиться и портал открыть. Мы так и не знаем, что планировали шухарты. Живым никого не взяли. Я не про то. Приметы хоть какие есть?

- Нет, - ответил я честно.

- Жаль, - скуксился Сергей, - мужик хоть или баба?

- Знаешь, наверное, баба, - ответил я задумчиво.

- С чего взял? - Взбодрился Сергей.

- Талия классная и задница вот такая, - я как мог изобразил руками отличительные приметы.

- Да пошел ты, - отмахнулся Сергей, - береги себя Пастырь, не будь дураком.

- Я в отпуске, - ответил я, выходя из кабинета, - могу себе позволить.

***

Отпуск начинался хорошо. В кармане лежала банковская карта с кругленькой суммой, дорогой и комфортный служебный автомобиль съедал километры дороги, Карелия радовала глаз знакомыми с детства пейзажами. Вот только с выбором компаньонки Руссов подкачал. Или же, наоборот – слишком постарался, решив хоть как-то отыграться на мне за неподчинение Золону.

Злата была чертовски изысканна. Еще до инициации она работала моделью. Теперь же, со способностями Иной, она выглядела просто сногсшибательно: густые черные волосы с укладкой, которая встречается только в рекламе шампуня для волос, раскосые карие глаза, словно из клипа восточной певицы, и мое любимое сочетание выдающихся форм и тонкой талии, которую подчеркивал стильный поясной корсет. Не девушка, а мечта. Особенно, если вспомнить, что это я в отпуске, а она на работе и имеет конкретное задание – охранять мага, лишенного сил, сопроводить его до места отдыха и ублажать всевозможными способами.

Как раз с ублажения одним из способов, полный арсенал которых я намеревался испробовать, добравшись до базы отдыха, Злата и начала наше путешествие. Я ловил на себе удивленные, смущенные или злые взгляды соседей по пробке, когда голова ведьмы то взлетала вверх, то опускалась, припадая к моему паху.

Ловя на себе злые и завистливые взгляды, я пробовал качать Силу, но не мог черпать ее как прежде, лишь цедить по капле. Впрочем, с миру по нитке.

Потом Злата решила пообщаться и вот тут я так материл про себя Сергея, что если бы был в Силе, то наверняка подвесил бы ему воронку. Ведьма оказалась тупой. Не глупенькой, а откровенно тупой. Книжек не читала, в музыке не разбиралась, из фильмов смотрела лишь клишеванные бестселлеры. Даже про магию с ней было толком не поговорить. Официально Злата еще не закончила магический курс.

Я решил избавиться от ведьмы, но намеков та не понимала, даже когда я откровенно попытался обидеть ее, сведя разговор к тому, что гордые Темные обречены на одиночество, особенно ведьмы, которые быстро стареют. Тогда я включил на магнитоле песню, от которой меня самого каждый раз пробирал озноб:

«Мята, бессмертник, мох, Лютики, беладонна... Тьма у меня домов, Да нет у меня дома. Утром найду в росе, Насобираю в руку... Тьма у меня друзей, Да нет у меня друга. Зелье кипит уже, Зелье подам на ужин. Тьма у меня мужей, Да нет у меня мужа. Спрячу в ладонь лицо, Страшно? Конечно. Очень. Тьма у меня отцов, Да нужен один Отче. Чтобы сказал: "Вари, Но кинь чесночка зубочек - Тьма у тебя внутри, Но я о тебе забочусь!».

Ведьма и бровью не повела. В общем, избавиться от Златы я сумел лишь на заправке уже в Карелии. Когда ведьма отошла по нужде, я просто уехал, не дожидаясь ее, сунув заправщику крупную купюру и попросив передать вернувшейся Злате, что я «Устал от интриг Темных и решил уйти в Инквизицию».

Сергей, конечно, поймет, что это шутка. Но Злата понервничает, гадая, что же она сделала не так, и как ей сообщить это начальству.

На базе отдыха я был уже в ночи. Там меня тоже ждал неприятный сюрприз – почти все коттеджи были заняты Светлыми из местного Ночного Дозора. Хозяйка базы, Темная Иная, была максимально дружелюбна, чуть ли не раскланялась, извиняясь за накладку и пообещав, что Светлые завтра уедут.

Даже предложила мне расположиться в прилегающей к базе деревне, собираясь истратить личное право на воздействие на кого-нибудь из местных, чтобы приняли меня со всеми почестями. У меня же взыграло какое-то чувство противоречия и я, заверив магиню, что не создам ей проблем, убедил дать мне пустующий коттедж, пообещав, что договорюсь со Светлыми и останусь только, если те разрешат.

Темная согласилась, только, как мне показалось, узнав меня. Здесь, в Карелии, многие меня знают. Вернее, многие знают моего отца, Хранителя Мраморного каньона, и помнят, как тот взял себе в ученики неинициированного мальчика Иного из детского дома, которого обучил магии.

К Светлым я подкатил в самый разгар веселья: большая кампания человек из двадцати отдыхала на свежем воздухе под прикрытием нескольких сфер, поглощающих звук и отводящих местным жителям глаза.

Я увидел происходящее лишь благодаря амулетам, которыми меня снабдил Руссов. Мужчины и девушки пели песни под гитару, готовили мясо и рыбу на мангалах. Изрядно набравшись, дурачились, забавляясь магическими фокусами наподобие рубки дров на скорость Тройным Лезвием и жонглированием маленькими файерболами. Я узнал пожилого финна – главу местного Ночного Дозора, знавшего еще моего отца.

- Я помню тебя еще грязным и дерзким оборванцем, сиротой, готовым бросить вызов целому миру, - принялся вспоминать прошлое финн. Он был в нужном мне расположении духа.

Сейчас погрузится в воспоминания, вспомнит моего отца, Хранителя каньона, окажет мне милость в его честь, обязательно даст понять, что это именно милость, и именно в честь заслуг моего отца, а не моих, и оставит на этой вечеринке только в качестве посмешища. Темный, лишившийся Силы, в окружении Светлых магов - что может быть забавнее? Впрочем, я не возражал.

- Что же с тобой приключилось? - Глаза финна смеялись, в то время как остальное лицо застыло в маске напускного дружелюбия.

Я рассказал Светлому все. Все, что считал нужным. Рассказал, делая акцент на мучительной смерти моих товарищей и на том, насколько сильны были светлые шухарты. Прочитать меня он не мог – Сергей смастерил мне очень хорошую ментальную защиту. Рассказчиком же я всегда был хорошим. Главное в этом мастерстве – понять сперва, что хочет услышать слушатель и попасть в унисон его настроению и желанию.

- Тьма покинула меня, когда я в ней очень нуждался, - закончил я свой рассказ. Заканчивать рассказ тоже надо красиво. Обычно запоминается именно концовка.

Создавалось впечатление, что Светлые отмечали какую-то недавнюю победу и сейчас радовались жизни, изредка поминая павших. Поэтому мой рассказ о победе Светлых шухартов над Темными собрал немало слушателей.

Финн был доволен. Конечно, мне разрешили остаться. Светлые стали издеваться, выспрашивая подробности, вроде того, каким именно заклинанием Светлый шухарт сжег Кислого.

Мной овладело какое-то чувство безразличия, на дне которого покоилось глухое отчаяние. Я вдруг представил, что на месте этих Светлых могли бы сейчас быть мы, если бы перебили тех шухартов. Самое противное заключалось в том, что даже если было бы так, ничего бы не изменилось. Мы бы вели себя точно также, радуясь передышке между боями, вспоминая павших от Света, которым уже нет дела до этого проклятого противостояния, и даже пустили бы к себе Светлого в качестве мальчика для битья, не испытывая к нему искренней ненависти, которую, после потери товарищей, следовало бы испытывать.

Мы привыкли к своим ролям, закостенели в рамках Темной и Светлой морали. Как же прав был мой отец, утверждая, что между Иными нет никакой разницы, что Темные и Светлые – две стороны одной медали, две части одного плана. Кнут и пряник, служащие человечеству, подгоняющие их к развитию. «Человек куда совершеннее любого Иного, - утверждал мой отец, - только человек может любить, ненавидеть, прощать и предавать, и все это – абсолютно искренне. Иные – словно черно-белые снимки, загнанные в рамки темной или светлой моралью, в то время как человек – видеозапись, бесконечная череда меняющихся кадров».

Если так, то я хочу быть видеозаписью, а не фотографией. Я отдался овладевшему мной чувству и с головой погрузился в вечеринку. С подробностей о смерти моих товарищей я быстро перешел на байки. Городских баек Светлые не знали, и я быстро завладел их вниманием, одновременно взяв на себя роль шеф-повара. Мясо я приготовил по старинному рецепту, который одобрил и долго хвалил финн, а байки нашли благодарные уши.

Из посмешища я быстро переквалифицировался в тамаду. Когда я травил байку про дикого оборотня, который оборачивался ящерицей, занесенной в Красную книгу, из-за чего Дозоры не могли нанести ему вреда и оборотень постоянно ускользал от правосудия, Светлые катались по земле. Добил же я их байкой про беззубого вампира.

Когда я заметил, что одна юная Светлая проявляет ко мне весьма недвусмысленный интерес, которого она сама очень стесняется, я достал козырь из рукава и взялся за гитару. Отыграв весь мой репертуар любимого русского рока, и несколько раз сыграв на бис моих любимых «Беспечного ангела» и «Беспечного ездока», я закончил песней «Голубой банщик», пригласив всех присутствующих в баню, которую успел протопить незаметно для остальных. В бане попойка продолжилась.

Забыв, что магия мне теперь не помощник, я изрядно набрался и даже принял вызов одного из Светлых посостязаться в магии. Светлый был пьян не меньше моего и то, что я лишился Силы, его ни капли не смущало.

Продолжая пить, мы выползли на улицу и устроили настоящее шоу. Пока Светлый кидался в мишень огненными шарами и фризами, я метал все, что мне попадалось под руку - ножи, топоры, и даже вилы. Пока Светлый рубил дрова Белым мечом, я отыскал старую бензопилу и занялся ее починкой под радостные оклики Светлого: «Отстаешь!». Пока Светлый неуверенно целился в пивную стоящую бутылку на моей голове Тройным лезвием, я провоцировал его обидными репликами, подмигивая юной волшебнице, которая так и не сводила с меня сглаз.

Остальное я помню плохо. Тройное лезвие, летящее мне в лицо, волшебницу, прикрывшую меня щитом, смущенных Светлых, сообразивших, что они едва не прикончили Темного, и довольно быстро рассосавшихся по коттеджам, а потом как-то незаметно исчезнувших утром сразу всем скопом, извиняющегося перед отъездом финна, пытающегося добиться от меня внятного ответа на вопрос, есть ли у меня претензии к его Ночному Дозору, и оставшуюся со мной 19-летнюю волшебницу Яну, которая официально еще не вступила в ряды Дозора и смогла не подчиниться финну.

***

Мы пили кофе на веранде. Яна за все утро не произнесла ни слова. Казалось, девчонка уже пожалела об опрометчивом решении. Вчера я для нее был загадочным незнакомцем, сумевшим влиться в чужую компанию и не ударить в грязь лицом. Общение со мной носило притягательный запретный характер, и юная магиня не отказала себе в удовольствии пощекотать нервы. Сегодня же, оставшись со мной наедине, Яна явно была не в своей тарелке.

- Я хотел бы влюбиться в тебя, - произнес я искренне. - Ты очень симпатичная.

- И все? - Девушка была благодарна за то, что ей не пришлось начинать разговор. Искренность, которую Светлая ощутила, ей тоже понравилась. Я же просто устал от игр в шахматы. Я в отпуске. Могу позволить себе быть дураком и влюбляться в симпатичных Светлых волшебниц.

- Очень честная, перед собой, и пока еще умеешь радоваться жизни.

- Светлые вообще жизнерадостные, - Яна отхлебнула кофе, испачкав губы в пенке, слизнула ее, и тут же смутилась этого.

- Нет, они должны радоваться жизни, должны излучать Свет и счастье, они много чего еще должны…

- В отличие от Темных?

- Темные тоже много чего должны, своим желаниям, прихотям.

- Как же все грустно выходит.

- Нет, ведь есть еще люди.

- А что люди? - Большущие голубые глаза смотрели так, будто бы без труда проломили мою ментальную скорлупу, и сейчас пристально изучали мою душу, или что там у Темных вместо нее.

- Люди – это все. Они умеют радоваться жизни, при этом не забывая про неоплаченные долги.

- Ты темный, ты живешь за счет людей.

- Как и ты, и любой другой Иной. Но я никогда не причинял им боли. Я забирал ее. Я никогда не неволил никого из них.

- Ты темный, - повторила Яна, будто бы убеждая себя.

- Потому что завидую людям, и ничего не могу с этим поделать. Но я не презираю их, не считаю себя выше них. Лишь завидую их свободе, их возможности выбора Света и Тьмы в любой момент времени, их способности ненавидеть и любить.

- Ты темный, - прошептала Яна, вяло пытаясь высвободиться из моих объятий.

- Сейчас я человек, - шептал я, подхватывая девушку на руки, и ощущая, как падаю в ее голубые озера, ныряю с головой, забыв задержать дыхание.

***

- Ты беспокойно спал, - Яна плюхнулась на расстеленное полотенце и уткнулась лицом в мой живот.

- Уже неделю так сплю, - сообщил я, нежно накручивая ее волосы на кулак и отжимая их от холодной воды. - Со дня нашего знакомства.

- Ну перестань, - девушка засмеялась, - я серьезно. Что происходит?

- Не знаю. Может реакция организма на лишение Силы?

- Ты почти восстановился, я чувствую.

- Правда не знаю, малыш, снится всякая муть.

- Что именно? - Насторожилась девушка.

- Ну…- я вдруг обнаружил, что воспоминания о сне ускользают, будто бы намереваясь скрыть от меня нечто важное. Приходилось очень постараться, чтобы припомнить хоть что-то и, ухватившись за это воспоминание, размотать весь клубок. - Снится, что я снова маленький, в доме моего отца, он еще жив и что на нас напали Светлые и убили его. Это, кстати, реальная история.

- Не рассказывай, если не хочешь, - Яна поцеловала меня в шею, но я мягко отстранил ее. Меня прорвало.

- Мой отец был Темным. Работал в Дозоре. Потом он сменил цвет и стал инквизитором. Серые сделали его Хранителем каньона.

- Кем?

Я не привык к тому, что кто-то, особенно здесь, в Карелии, может не знать моего отца.

- Что ты знаешь о Рускеале?

- Мраморный каньон, начали разрабатывать в 18 веке, при Екатерине II. Мрамор использовался в сооружении значимых зданий Санкт-Петербурга и пригородов.

- Облицовка Исаакиевского собора, мраморные полы в Казанском, Мраморный дворец, Михайловский замок, некоторые станции метрополитена, - закивал я. - много разных зданий, которые Инквизиция стратегически расположила по всему Питеру и под ним…

- Чего? - Яна приподнялась на локтях, широко раскрыв удивленные глаза.

- Мрамор из Рускеалы имеет уникальное магическое свойство – он впитывает Силу. Светлую или Темную.

- Любой природный элемент…- Начала Яна заученно.

- Мрамор Рускеалы впитывает Силу, словно губка. Жадно и быстро. Его практически не надо заряжать. Он впитывает ее сам, будто бы Иной. И также жадно хранит ее, не желая отдавать. Извлечь Силу из мрамора можно только в момент его разрушения. Инквизиция распределила заряженный Светлой Силой мрамор по всему Питеру, когда обнаружили Иную, но еще неинициированную сущность города, и поняли, что город склоняется ко Тьме.

- Про Питер я знаю, - кивнула Яна, - получается, в этих зданиях по всему Питеру хранится Светлая Сила? До сих пор?

- Да, в огромных количествах. Стратегические запасы Инквизиции против Темного Питера, которые не пригодились. С городом разделались Темные с Украины.

- Что делал твой отец?

- Он охранял каньон. От Темных, от Светлых, от всех, кто гнался за могуществом. Представь, что у тебя есть амулет из мрамора, который сам заряжается Силой, самостоятельно откачивая ее из пространства. Конечно, амулет однозарядный, чтобы им воспользоваться, нужно его разрушить. Но представь, что у тебя есть пачка таких амулетов. Инквизиция взяла каньон под контроль, как только стало известно о свойствах мрамора. Мой отец был третьим хранителем каньона. Первых двух убили Светлые сектанты, как потом и отца.

- Ужас, Светлые…- Яна смотрела сквозь меня, - что им было нужно? Глупо драться с Инквизицией за власть над каньоном.

- Члены секты «Белая ночь» не приняли Договор. Первых хранителей, бывших Светлых, они пытались склонить на свою сторону, чтобы получить доступ к мрамору втайне от Инквизиции. Моего же отца попросту убили. Секта хотела добиться локального нарушения равновесия в Питере, вооружиться амулетами из мрамора и дать бой Темным. Устроить в Питере так называемую «Белую ночь».

- Что с ними случилось?

- Добрую половину перед смертью уничтожил мой отец, остальные ушли с радаров, когда Питер инициировали и все Светлые разбежались. В таких условиях добиться нарушения равновесия в пользу Света уже было невозможно.

- Скучаешь по отцу?

- Да, - я сглотнул комок, вставший в горле, - он единственный, кто заботился обо мне. А ведь я не оправдал его надежд. Он готовил из меня хранителя каньона себе на замену, но я предпочел работу в Дозоре.

- Он гордился бы тобой. Ты очень хороший Темный, - Яна хихикнула, осознавая неуклюжесть комплимента и чмокнула меня в губы, затем вскочила с полотенца и развязывая лиф купальника, поманила меня за собой в воду. - Побежали купаться, а потом проведешь мне экскурсию по каньону.

- Звучит вообще не двусмысленно, - засмеялся я, и, поймав брошенный лиф, погнался за возлюбленной…. За возлюбленной? А почему бы и нет?

***

- Хреново выглядишь, - кисло улыбнулась Яна.

Я и сам ощущал себя паршиво. И это никак не было связано с потерей Силы. Напротив – Силу я уже не просто цедил крохотными глотками, а черпал горстями, не испытывая трудностей с ее перевариванием. Еще бы чуть-чуть, и я мог бы войти в Сумрак. Но здесь, в каньоне моей Силы не было. Только Светлая.

Ее излучали туристы, ей были заряжены залежи мрамора – глыбы, выступающие из земли, огромные отколотые куски и даже маленькие кусочки, из которых туристы по всему парку складывали невысокие пирамидки. Мое самочувствие было связано с кошмарами, мучавшими меня на протяжении полутора недель.

- Это все сон. Тот же самый. Будто Светлые пытают моего отца, а меня заставляют смотреть на это. Они хотят добиться от нас чего-то, какого-то ключевого слова. Я не понимаю, о чем речь, а отец ничего не говорит им, и, сумев вырваться, прикрывает мой побег.

- Так и было? - Спросила Яна, пнув пирамидку из мрамора.

- Ага, я до сих гадаю, что им было нужно.

- Какой-то секрет Хранителя, - пожала плечами Яна.

- В любом случае я им не владею.

- А если владеешь? - Глаза девушки заблестели. - Отец же готовил тебя на свое место, может он поместил в тебя знание магическим способом? И сейчас оно просится наружу через сны?

- Раньше не просилось, - я смотрел на Яну не мигающим взглядом, - до встречи с тобой. Мы пришли.

- Видишь, как я на тебя действую! - Яна улыбнулась так, что у меня потеплело и дернулось внизу живота, - а куда пришли?

- Это пост Инквизиции.

- Нынешний хранитель? - Яна рассматривала мужчину в форменной одежде, которого можно было бы принять за обычного охранника.

- Пойдем, познакомимся. - Я бодро улыбнулся Яне, пытаясь не выдать волнения, и зашагал к инквизитору.

- Ты чего? - Девушка рванула за мной, хватая за локоть, и в этот момент я побежал, размахивая руками и привлекая внимание Инквизитора.

- Дневной Дозор, на меня напала Светлая террористка! Помогите! - Я кричал громко, но с максимально ироничной интонацией, одновременно привлекая внимание мага и давая понять Яне, что я шучу.

Вот только волшебница не стала рисковать и проверять, шучу ли я или же в самом деле раскрыл тайну ее личности. Едва маг заметил меня, как Яна смела меня со своего пути волной пресса и тут же ударила по Инквизитору огнем из боевого жезла. И где только она его прятала в этом легком платье без карманов? Эх, не время фантазировать.

Я не стал убегать, это было бесполезно. За то время, пока Яна поливала огнем мага, ушедшего в глухую защиту, из которой он не мог и носа высунуть, чтобы ударить в ответ, я успел лишь набрать на телефоне номер Руссова, и, включив громкую связь, убрал телефон в карман.

Еще я успел зачерпнуть Темной Силы из усталости и обиды заскучавшей девочки, которую родители потащили на экскурсию в каньон вопреки ее желанию. Девочка была такой противной и зловредной, что ее эмоций мне почти хватило заполнить пустоту между мной и Сумраком. Почти, но не до конца. Однако больше людей рядом не было – Яна отвела им глаза и разогнала всех.

- Какого хрена, Пастырь? - Я не успел заметить, что сделала Яна. Маг просто начал задыхаться внутри защитной сферы, и, ослабив контроль над щитом, погиб под волной огня. - Все так хорошо шло. Я бы еще немного помучила бы тебя во сне, и ты бы дал мне ключ.

- Прости, малыш, - я пятился назад, пока не уперся в скалу. - Больше ничего не придумал. Звонить в Дозор при тебе не получилось бы, а единственные Иные, с кем я мог связаться, здешние хранители.

- Хранители? - Переспросила Яна, делая акцент на последнюю букву, и вдруг вскрикнула, повалившись на землю. Второй хранитель накинул на Светлую магическую сеть, придавив сверху прессом.

- Что происходит, дозорный? - Обратился он ко мне, всматриваясь в служебные печати на моей ауре.

- Она из секты «Белая ночь», ей нужен ключ. Вот только я понятия не имею, что это.

- Ключ, это заклинание, - прохрипела Яна, безуспешно борясь с давлением стягивающейся сети, - разрушающее мрамор из Рускеалы в Петербурге.

- Она одна? - Инквизитор озирался в поисках противника.

- Ну конечно, - догадался я, - Инквизиция защитила мрамор, чтобы никто не мог покуситься на их стратегические запасы, но на случай, если они пригодятся им самим, они оставили ключ. И только хранитель знал…

- Дозорный, она одна? - Маг не прекращал озираться.

- Думаю, да. Остальные в Питере, ждут, когда ты узнаешь ключ, да, малыш? - И уже обращаясь к Инквизитору, - ключ подействует отсюда?

- Да, если вложить в него много Силы. - Инквизитор заиграл желваками.

- Члены «Белой ночи» в Питере. Вы наверняка найдете их около сооружений из Рускеальского мрамора. Они ждут разрушения мрамора и выброса Силы. Не знаю, что они задумали, но, наверняка что-то очень глупое. Например, нападение на офис Дневного Дозора.

- Мы начнем с Дозора, но затем перебьем всех Темных в Питере, - Яна уже не хрипела, и я понял, что сеть больше не действует.

Понял на секунду раньше Инквизитора, и этой секунды мне хватило, чтобы успеть многое. Я успел понять, что Инквизитор уже почти мертв, успел понять, что он даже не связался со своими, и что если Руссов и слышит наш разговор, то не успеет эвакуировать офис до нападения. Еще я успел понять, что мой отец все-таки готовил себе смену и вложил мне в голову знание, необходимое будущему хранителю каньона. Я даже успел ощутить, что ментальная скорлупа, которую Яна ломала мне каждую ночь, вот-вот треснет, и успел понять, что Яна устроила весь этот спектакль с сетью, только чтобы потянуть время и внушить мне иллюзию безопасности, все это время ломая мою защиту.

Яна вспорола сеть, а заодно и Инквизитора белым мечом, даже не поднимаясь с земли. Она встала, взяла меня за горло, крепко сжав, и заглянула в глаза, доламывая защиту.

- Тогда на футболе…

- Отвлекающий маневр, - Яна читала меня как открытую книгу, листая страницы моего сознания в поисках ключа, которого там не было, – нужно было, чтобы ты выложился и встретил меня. Единственный мой недочет – не ожидала, что защита, наложенная твоим отцом, продержится так долго. А защиту, наложенную твоим Дозором, я сломала в первую ночь.

Я листал страницы моего сознания вместе с Яной. И в отличие от нее нашел то, что искал. Это и был ключ. То единственное знание, которое могло пригодиться Хранителю каньона.

- Где он? - Зарычала Яна. - Где ключ?

- Я люблю тебя, - прошептал я одними губами, черпая Силу. Светлую. Чужую, но почему-то сейчас - податливую. Силы было много, она была везде. Разлитая в пространстве посетителями каньона и притянутая сюда мрамором.

От неожиданности Яна ослабила хватку, и я дернулся всем телом, раздавив кусочек мрамора каблуком тяжелого ботинка, тут же впитав те крохи, которых мне не хватало, чтобы войти в Сумрак. Я откинул Яну прессом, и прежде, чем она опомнилась, вошел в Сумрак.

В Сумраке я принялся крушить мрамор, отрастив в одной руке Белый меч, а в другой плеть Шааба. Яна, шагнувшая в Сумрак вслед за мной, с минуту приплясывала на месте, то прикрываясь щитом от моих ударов, то открываясь, чтобы ударить в ответ. Несколько раз она сдерживалась, чтобы не убить меня, продолжая копаться в моем сознании, не понимая, что проиграла.

- Нет никакого ключа, - сжалился я, насытившись Светлой Силой, которая вдруг перестала быть чужой.

- Не верю, - Яна чуть ли не плакала, - твой отец готовил из тебя Хранителя. Ты же сумел войти в Сумрак серым. Ты берешь нашу Светлую Силу, ты стал Хранителем!

- Мой отец исполнил долг Хранителя до конца. Он унес ключ с собой в могилу.

- Нет, нет! Мы победим, Свет победит…

Яна даже не сопротивлялась, когда я плел заклинание. Она устало шарила в моем сознании, все еще отыскивая ключ. Лишь подоспевшие Инквизиторы заставили ее взбодрится. Руссов все-таки слышал разговор и передал информацию серым.

- Малыш, не надо.

- Они все равно убьют меня, даже если сдамся. - По ее щекам текли слезы, а руки дрожали. - Вот только взяв живой, они просканируют меня и вычислят остальных. А так я дам ребятам шанс уйти. Выхода нет.

- Как насчет вечности в моей кампании?

Яна всмотрелась в сплетенное заклинание, которое так и норовило сорваться с кончиков моих пальцев.

- Я не уверена, что люблю тебя.

- Полюбишь, у тебя на это будет целая вечность.

- Зачем это тебе? Ты стал одним из них.

- Это не наша история, малыш. Тьма и Свет никуда не денутся. Всегда что-то одно будет перевешивать, но эта игра не закончится. Я уйду, но найдется новый Хранитель каньона, как и новый лидер «Белой ночи». Иные, Дозоры, Тьма и Свет. Это вечный двигатель, толкающий человечество вперед, кнут и пряник, заставляющий людей любить и ненавидеть, строить и разрушать. Эта их история, не наша. Мы оба достаточно сделали для того, чтобы раскрутить этот вечный двигатель. И оба заслужили право на отдых. Я не против провести его в твоей кампании.

- Давай, пока я не передумала. - Яна прильнула ко мне.

- Сначала скажи…

- Я не убивала твоего отца. Я возглавила «Белую ночь» гораздо позже. Когда уцелевшие после драки с твоим отцом Светлые бежали из Питера после его инициации.

- Хорошо, убийство отца я бы тебе не простил.

Саркофаг времен – заклинание, вложенное в мою память отцом, было тем единственным ключом, который он мне оставил, но другой мне был и не нужен.

- Как ты меня вычислил? - Спросила Яна, просто, чтобы не стоять в молчании, глядя, как вокруг нас строится магическая непроницаемая для самой вечности капсула.

- Задница у тебя такая…примечательная. - Тогда в разговоре с Руссовым я совсем не шутил.

- Хорошо, что она тебе нравится, - хмыкнула волшебница и припала к моим губам. На целую вечность.