Оборотень-интеллигент

Глава 1

Наталья мечтала об одном – упасть и заснуть. Но сон не шёл, хотя часы показывали уже одиннадцать. Она сидела на кухне, тупо глядя в одну точку. В дверь постучали. Наверно, кто-то из соседей. Чужие позвонили бы в домофон.

На пороге стояла подруга и соседка, Света.

— Привет, Наташ! Второй день до тебя дозвониться не могу! А тут со смены иду, у тебя свет на кухне горит. Дай, думаю, загляну, хоть узнаю, чего как.

— Извини, не перезвонила… Не до того было…

— Наташ, что-то случилось?

— Случилось... Юрка в больницу попал.

— Какой кошмар! Что-то серьёзное?

— Да нет, всё уже хорошо. Так, легкое сотрясение.

— Ничего себе, это где же это он так? Или это ты, сковородкой? А то говорят, у нас семейный травматизм очень высокий.

— Скажешь тоже… За что же мне его сковородкой, он у меня хороший. Я вот теперь себя ругаю, и чего я ему на балконе курить не давала? В комнату, мол, тянет, воняет… Иди на улицу, лето, погода хорошая. Ну он и пошел.

— И что, теперь за курение около дома по башке дают?

— Слушай, вот что он рассказал. Вышел, говорит, сел на лавочку около подъезда, курит. Время к полуночи, народу мало, а если кто проходит, так закурить стреляет. Юрка с собой не берет всю пачку на перекур, а то накладно получается всех алкашей окрестных «Винстоном» снабжать. Если кто спрашивает, то отвечает, мол, вышел из дома покурить, только одну взял.

Вот и в этот раз, говорит, сижу, и вдруг за углом рев раздается: «Николай, мать твою перемать, ты где?». Ну, думаю, алкаш какой-то напарника выкликает. Трубный глас еще пару раз повторяется, и затем, смотрю, бомжеватого вида мужик из-за угла выруливает и нетвердой походкой ко мне чешет. Подходит, останавливается, пауза. А я уже знаю, что дальше будет. Закурить будет стрелять. Готовлю свою дежурную фразу, и вдруг слышу неожиданное: «Бонжур, месье». Что такое, думаю, от наполеоновского войска, что ли, отстал? И почему жур, вроде день давно закончился?

Делать нечего, надо соответствовать. Отвечаю: «Буэнос ночес, сеньор!» Этот наполеоновский гвардеец протягивает мне лапу, видимо, одобряет нашу интеллигентную беседу. Пожимаю, хотя боюсь. Говорят, если гопник тебе лапу протягивает, а ты ее пожмешь, то ты попал… Но это же не гопник, а просто интеллигентный прохожий?

Вид у него, и правда, бомжеватый, помятый. Но с претензией: фрак, рубашечка прошлогодней белизны. И глядит смиренно, кажется, вот-вот скажет: «Женема шпа сис жур». Лапу ему пожимаю, а сам чувствую: неправильная лапа, нечеловеческая, холодная, что августовская ночь. И глаза странные: светлые, почти прозрачные, будто весь цвет из них вымылся. Дальше – больше: у этого «бонжура» волосы на голове зашевелились, а из пасти клыки полезли.

Я руку пытаюсь вырвать — и не могу. Во второй руке – сигарета, хотел выбросить, чтобы дать в морду гаду. Не тут-то было. Сигарета к пальцам будто прикипела. Из последних сил, кое-как сдерживаю чудище. Оно меня за руки тянет – не отцепиться от заразы.

А меня есть особенность одна. В моменты опасности становлюсь жутко болтливым. Вот и сейчас – понимаю, что накрыло. Говорю:

— А вы, уважаемый оборотень, чьих будете? Я имею в виду, обращаетесь в кого? В медведя, волка? Или в какое дру…

Он прерывает меня, не ослабляя хватку:

— В гопника. Вы уж извините, я человек-то добрый, интеллигентный: «шерше ля фам», «а ля гер, ком а ля гер», «месье», «безе», «галифе» и прочие «подшофе». А ближе к полуночи гопник во мне просыпается. Лютый. Который последнюю сигарету из зубов вырывает. Уж вы простите великодушно.

— Так за чем же дело стало? Плезир. Забирайте, – протягиваю ему сигарету. И уже радуюсь, что легко отделался. Он руку тянет, выхватить пытается, а у меня внутри что-то щёлкнуло, и в последний момент я руку с сигаретой-то и убрал. Потому что чувствую, не всё так просто.

— Погодите! А если я вам эту последнюю сигаретку отдам, сам я таким же не стану? Очень бы не хотелось. Вы меня уж просветите, я правил не знаю.

— Совершенно верно мыслите. Станете таким же интеллигентом-гопником. Но се ля ви. Так что, уважаемый… Это… Сигаретку гони.

Врёшь, не возьмёшь! Ком а ля гер, говоришь? Тогда я эту сигарету проглочу! Что на это скажешь, «месье безе»? А он, контра, лягушатник недобитый, просёк замысел, перехватил мою руку, тянет к себе. Я только и сумел самый кончик у сигаретки откусить, где огонёк.

Во рту всё горит от табака вперемешку со смолами. Глаза на лоб лезут. Вид у меня, должно быть, дикий. Кто со стороны посмотрит – сразу поймет, что если и есть среди нас двоих оборотень, так это я.

И тут как раз из-за угла парочка алконавтов нарисовалась. И прямиком к нам. Один другому говорит:

— Николай, гляди, что тут делается!

Второй орёт:

— Ах ты, такой-сякой разэтакий! Зачем интеллигентного человека притесняешь, гопник проклятый!

И давай меня мутузить…

Несильно так отмутузили, интеллигентно.

В общем, Свет, очнулся он в больнице. Сотрясение мозга, говорила уже. Я там анализы заказала, пусть разберутся, не подцепил ли он чего от этого «бонжура».

— Сходил, называется, Юра за хлебушком… то есть покурить…

— А знаешь, Свет, что самое интересное? Юрка теперь курить вообще перестал. За два дня в больнице ни разу не вспомнил.

— Ну и дела! – ахнула Светлана. – Вот как, оказывается, от вредной привычки избавиться можно. Я-то своего и по врачам, и по гадалкам. И сковородкой. Сама даже бросила. Ну, почти…

Разговор прервал писк мобильного. Наташа вздрогнула и взяла трубку.

— Наталья? Здравствуйте! Это из травматологии. Ваш супруг только что напал на врача, ограбил и сбежал из больницы.

— Ограбил? Сбежал?... – Наталья округлила глаза.

— Да не то чтобы ограбил, сигарету, что ли, отнял. Доктор как бы не в претензии. Мы полагаем, это у вашего мужа от шока. Вы уж за ним присмотрите там, хорошо? Не расстраивайте попусту, не перечьте по пустякам.

Подруги переглянулись. Света похолодела. Она бросила курить две недели назад, но в кармашке её сумочки лежала сигарета. Так, на всякий случай.

— Ой, мамочки! – тихонько взвыла бывшая курильщица, – Наташка, а у меня в сумочке сигарета! Одна, последняя…

Подруги посмотрели на часы. Секундная стрелка сделала несколько дрожащих шагов и замерла на двенадцати.

Щёлкнул входной замок. Из прихожей раздалось:

— Наталья, дорогая, мон амур, плезир! Я вернулся. А у нас гости? Светка! Рад видеть. Сигареткой, кстати, не угостишь?..

***