Новогоднее чудо

Глава 1

Новогоднее чудо.

Декабрь начался с проливного дождя и катастрофы.

— А вас, Потёмкин, я попрошу остаться!

Фёдор напрягся, втянул голову в плечи, рука сама потянулась вверх, чтобы сперва взъерошить рыжие волосы на макушке, а потом изо всех сил тереть всесезонные веснушки на носу.

Аристарх Германович Полетаев, маг тринадцатого уровня, декан факультета прикладной магии, поправил идеально завязанный галстук, откинулся на спинку кресла и со значением сверкнул стёклами дорогих очков в золотой оправе.

«Будет ругать», — решил Фёдор, украдкой вздохнул и приготовился смиренно кивать декану.

— Фёдор Михайлович! — Полетаев по своему обыкновению приступил к делу без долгих вступлений. — Не буду скрывать, меня очень беспокоит ваш курсовой проект.

Он сделал небольшую паузу, взял из стаканчика карандаш в блестящем металлическом корпусе, покатал в ладонях и бросил на стол.

«В этом костюме он сам похож на карандаш, — невпопад подумал Фёдор, — а очки сверкают, как острый грифель».

— Учитывая, хм... текущую ситуацию, — продолжил Аристарх Германович, — а также ваш энтузиазм, решительность, десятый уровень, наконец, я опасаюсь, что в качестве новогоднего чуда вы попытаетесь ни много ни мало прекратить все...

— Не все! — выкрикнул Фёдор, у которого под убийственным взглядом похожего на карандаш Полетаева совсем сдали нервы.

— Ах, вот как! — взвился декан и стукнул ладонью по столу, от чего в воздухе вспыхнуло несколько серебристых искорок. — Вот видите, Елена Юрьевна, видите? Он собирается! А вы ещё сомневались!

Последние слова предназначались сидящей рядом элегантной даме со строгой причёской, магу одиннадцатого уровня, профессору Лейбель.

Профессор изящно изогнула левую бровь и с ноткой усталости произнесла:

— После вашей попытки уничтожить все болезни мы с Аристархом Германовичем целый месяц ликвидировали последствия, получили по выговору, университет лишился гранта, а уникальную инновационную лабораторию закрыли. Это, так сказать, в сухом остатке.

Она вздохнула. Фёдор сделал попытку уменьшиться в размерах или в крайнем случае сгореть от стыда.

— Мы опасаемся...

— Совершенно обоснованно! — вставил Полетаев.

— Да, конечно, — Елена Юрьевна чуть сбилась, — мы опасаемся, что сейчас... сейчас произойдёт нечто подобное. Наш скромный университет рискует не выдержать мощь вашего, Фёдор, таланта.

Она сделала совсем небольшую паузу.

— В общем, мы решили принять некоторые меры и совсем немного усложнить вам задачу.

Она неслышно хлопнула в ладоши — на столе появился лист старого коричневого пергамента, заметно истрёпанного по краям. Сердце у Фёдора оборвалось, ухнуло в живот и, не останавливаясь, устремилось вниз, в пятки.

— Не расценивайте это как наказание, — быстро сказал Полетаев, занося над пергаментом массивную печать с серебряной ручкой, — на время подготовки курсовой у вас будет не десятый — третий уровень. Не сомневаюсь, вы справитесь.

Оп. Печать опустилась на лист.

— Неет! — только и смог прошептать Фёдор. Ему хотелось крикнуть, а ещё лучше проорать во всё горло, вскочить с места и вырвать печать из рук Аристарха Германовича, но сил хватило лишь на слабый шёпот. Он будто ослеп, оглох и разучился двигаться, потеря семи уровней подействовала так, словно с потолка вдруг упала бетонная плита килограммов сто весом.

— Не обижайтесь, — почти ласково сказала Лейбель, — Аристарх Германович прав: у вас всё получится!

***

Мир вокруг поблёк, став глухим и чёрно-белым. Даже тяжёлые и незыблемые контуры домов стали нечёткими и размытыми. Дождевые капли падали на лицо и по подбородку стекали за воротник куртки, под ногами хлюпала вода. Фёдор два часа шагал по мокрым улицам, вокруг сгущались его любимые синие сумерки, тихо шуршала вода, летели брызги из-под колёс автомобилей. В отчаянии он отправился домой пешком, едва не заблудился в родном городе и, поплутав по центральным улицам, наконец сдался и открыл навигатор. Третий уровень! Позор! С ним даже в вуз не берут. Фёдор топнул ногой, подняв фонтан брызг. «Так нечестно, подло и... и гадко! Вот возьму и...». Ничего достаточно масштабного он придумать не смог и ещё больше загрустил.

Мимо блестящей, как чёрное зеркало, и глубокой на вид лужи женщина вела собаку в красно-жёлтом комбинезоне. В свете фонаря, напоминавшего полную луну, комбинезон отражался в воде ярким пятном.

«Вот, гуляют, — уныло подумал Фёдор, — а машина сзади ка-ак сейчас обольёт грязью. Хотя... А что, если скорость чуть уменьшить и направление изменить? Даже позорного третьего хватит».

Он щёлкнул пальцами. Летевший вперёд седан вдруг замедлился и, негромко шурша колёсами, осторожно проехал по водной глади. Грязная вода лишь слегка окатила тротуар. Сухой и чистый пёс покрутил носом, оглянулся на Фёдора и благодарно махнул ему хвостом. Будь у Фёдора десятый уровень, он остановил бы машину, водитель мог не справиться с управлением, вылететь на встречку, а то и вовсе перевернуться... Ничего хорошего, а тут все довольны. Настроение немного улучшилось.

Фёдор зашагал быстрее. Чтобы попасть домой, пришлось тащиться к подъезду: о мгновенной телепортации волшебник с уровнем ниже седьмого мог даже не вспоминать. Хорошо ещё ключи всё время валялись в кармане куртки. Он шагнул в сверкающую кабину лифта и несколько секунд искал кнопку своего этажа, потом долго возился с замком. Попав наконец в квартиру, кинул одежду прямо на пол, с трудом дотащился до кровати и мгновенно провалился в тяжёлый, беспокойный сон. Ему снился Фёдор Михайлович Достоевский, гений грозил пальцем и повторял: «Тварь ты дрожащая!»

***

Ночью ударил мороз, в одночасье превратив вчерашние лужи в скользкую сверкающую наледь. В незашторенное окно изо всей силы ударило холодное зимнее солнце. Фёдор проснулся, с трудом разлепил глаза и часто заморгал от яркого света. Вспомнил третий уровень, курсовую, университет, Полетаева с Лейбель, зарылся с головой в одеяло и пролежал так ещё какое-то время, безуспешно пытаясь спрятаться от наглых лучей, приближающегося Нового года и экзаменов. «Не пойду никуда, — думал он, — незачем. Курсовую не сдам, до экзамена по прикладной магии не допустят, сессия псу под хвост, с факультета отчислят. Ну и ладно, переведусь на другой. Буду, ну, например, программером, эти всем нужны, и платят хорошо». Он высунулся из-под одеяла и посмотрел в потолок. «Ага, разработчиком, как отец, маг двенадцатого уровня». Фёдор нырнул обратно и для верности придавил голову подушкой. Стало жарко и душно, он отшвырнул подушку в дальний угол. «Разработчиком не вариант, лучше буду дизайнером, всё время им помогаю, вот туда и переведусь. Ага, буду как мама, а у неё уровень даже выше, чем у отца». Фёдор совсем загрустил, вернул подушку на место, устроился поудобнее и раскрыл наугад дежуривший на тумбочке томик Достоевского, «Униженные и оскорблённые». Однако просто так валяться и читать он не смог: захотелось есть, пить и... Пришлось вставать, чистить зубы, умываться. Бриться Фёдор не стал. Он наспех оделся и, накинув куртку, поплёлся в ближайшую «Пятёрочку» за апельсиновым соком и ватрушками.

Не глядя грохнул входной дверью, повернул в замке ключ и только потом заметил, что не один на лестничной площадке. На него во все заплаканные глаза смотрела соседская девочка Даша. В час, когда грустный Фёдор только собирался раздобыть завтрак, она уже возвращалась из школы.

— Здравствуйте, — прошептала Даша и всхлипнула.

— Привет! — Фёдор нахмурился, соображая, не его ли появление напугало девочку. В бытность магом десятого уровня лифтом и лестницей он пользовался нечасто и с соседями почти не общался, некогда было. Сейчас он был изрядно помят и небрит. Может, Даша приняла его за грабителя?

— Что случилось? — скорее из вежливости уточнил он. Мол, не бойся, я не разбойник.

— Ключ в замке застрял, мне домой не попасть, — девочка опять всхлипнула.

Так вот в чём дело! Да, проблема. Если не помочь, ей придётся до возвращения родителей с работы стоять на лестнице и караулить ключ в замке. Фёдор решительно шагнул вперёд. Задачка в самый раз для мага третьего уровня. Чего проще — слегка уменьшить силу трения. Он щёлкнул пальцами, осторожно вытащил ключ, а потом отпер дверь.

— Вот и все дела, — Фёдор распахнул перед девочкой дверь, — иди домой, а если что — зови меня. И не реви, — он строго поднял указательный палец, — это вредно. Говорят, от слёз раньше времени появляются морщины.

Девочка улыбнулась. Слёзы мгновенно высохли безо всякого колдовства, и Фёдор с радостью заметил блестящие зелёные глаза, засыпанный веснушками, совсем как у него, нос и рыжую косу, точащую из-под шапки с пушистым розовым помпоном. Как тут не улыбнуться в ответ? Настроение улучшилось.

На улице светило солнце, пахло настоящей зимой и приближающимся Новым годом. Фёдор снова улыбнулся и протянул руку к маленькому огненному шарику в небе. Сквозь пальцы забавно полезли рыжие лучи, в носу защекотало. Он с удовольствием чихнул, стряхнул последние остатки сна и ускорил шаг.

В продуктовом магазине, будучи магом десятого уровня, Фёдор не появлялся лет пять, с того самого дня, когда отец зачем-то послал его за макаронами, а потом долго смеялся, наводя порядок в торговом зале. Тринадцатилетний Фёдор не мог дотянуться до верхних полок и решил заставить товары самостоятельно прыгать в корзину. Получилось что-то среднее между вальсом и кадрилью банок и пакетов. Смеялись все, а мама сразу показала, как достает еду и другие нужные мелочи уважающий себя маг. Как же давно это было... Снова загрустить не дала пекарня, неожиданно обнаружившаяся по пути к «Пятёрочке». Окунувшись в волшебную смесь ароматов кофе, сдобного теста, ванили и корицы, оставаться хмурым и недовольным оказалось просто невозможно. После нескольких восхитительных минут среди вкусных запахов Фёдор вышел на улицу с литровой бутылкой клюквенного морса и музыкально шуршащим пакетом с двумя пузатыми и румяными круассанами с ветчиной, сыром и приветливо выглядывающими веточками свежей зелени. «Уеду к бабушке в Воронеж, — подумал он, — открою там пекарню, буду весь город кормить волшебными булками и кренделями. И ещё расстегаями и кулебякой. Кстати, бабушка всегда говорила, что высокий уровень пекарю только мешает».

Светофор отсчитывал последние секунды. Торопиться Фёдору было некуда, он остановился и оглядел улицу. Вдалеке обирались серо-голубые облака, а под ногами похрустывал ледок. По льду на приличной скорости догонял отъезжающий автобус дядька внушительных размеров в распахнутом пальто, смешно размахивая старомодным кожаным портфелем.

Фёдор вздохнул. Дядька серьёзно рисковал грохнуться на мостовой всей своей внушительной массой. Маг третьего уровня щёлкнул пальцами. Единственное, на что хватило его урезанных способностей, — замедлить таймер светофора. Красный фонарик помигал всего на три секунды дольше, но их, к счастью, хватило, чтобы человек успел неловко заскочить в дверь автобуса. Фёдор увидел, как он радостно раскланивается с кондуктором и с облегчением вытирает раскрасневшееся лицо. Настроение ещё улучшилось. Он с удовольствием поздоровался с соседом с пятого этажа и проводил взглядом двух его йорков, одетых словно для экспедиции за полярный круг в тёплые комбинезоны, крохотные сапожки и стильные кепки. Вспомнился приветливый пёс, комбинезон – красная клякса. «Может, собаку завести? — пришла мысль. — Почему бы и нет? Будет гулять проситься, пыхтеть над ухом... Хотя магу лучше кошку, то есть кота, они вроде уже рождаются с пятым уровнем. Ага, у него пятый, а у меня третий... Ну и что? У меня ещё мозги! Точно, кот! Чёрный, без единого белого пятнышка. Будет урчать, тереться об руки, на коленях сидеть. Вот приду домой, заберусь на сайт приюта для животных, а ещё объяву размещу, мол, отдайте в хорошие руки».

На этот раз кнопку седьмого этажа он нашёл сразу, пока ехал в лифте, прикинул, что хорошо бы ходить пешком, хотя бы вместо зарядки, кинул взгляд в зеркало на свою хмурую небритую физиономию, шагнул на лестничную площадку и застыл.

На коврике перед дверью его квартиры сидел кот. Именно кот, а не кошка, чёрный без единого белого пятнышка, точно такой, каким всего несколько минут назад представлял себе будущего питомца Фёдор. На звук открывающейся двери лифта зверь навострил уши, повернул голову, беззвучно что-то мяукнул и посмотрел на дверь. Фёдор остолбенел.

— Тебе сюда? — брякнул он первое, что пришло в голову. На морде кота явственно обозначилось недовольство, он раздражённо дернул хвостом и снова мотнул головой в сторону двери.

— Ну, раз сюда, то проходи, — промямлил Фёдор, отпирая дверь.

Зверь высоко поднял хвост и царственно прошагал в квартиру. Застыл на секунду на пороге, принюхался и уверенно двинулся в направлении комнаты Фёдора.

Кот был крупный, с длинным широким хвостом, но тощий и местами облезлый, он едва заметно прихрамывал, а на правом ухе сохранились затянувшиеся следы битвы не на жизнь, а на смерть. Бездомный помоечный кот, хоть и очень красивый. Пожалуй, именно такого и собирался завести Фёдор. Он, не задумываясь, поделился с питомцем сыром и ветчиной. После еды кот подобрел, красиво выгнул спину, заурчал, позволил погладить лапы и принялся обстоятельно вылизываться. Чёрная шерсть на глазах наливалась здоровым блеском, становясь на ощупь шелковистой и приятно чистой. Как-никак маг пятого уровня!

«Да ты красавец! — решил Фёдор. — Кошачий принц, да и только. Как же тебя зовут? Может, так и зовут — Чёрный Принц?»

Кот недовольно взмахнул хвостом, явно демонстрируя свое несогласие.

«Не принц? Герцог? Юлий Цезарь? Зигфрид?» Кот сделал вид, что спит на хозяйской подушке. Фёдор безуспешно перебрал ещё несколько вариантов, устал, замучился и собирался уже рассердиться, но заметил выглядывающую из-под одеяла книгу. «Идиот». Князь Мышкин? Фёдор чем угодно мог поклясться, что утром книга тут лежала другая, но значения этой странности не придал, схватил томик, открыл наугад и ткнул пальцем в первую попавшуюся строчку: «Смиренный игумен Пафнутий руку приложил», — вслух прочитал Фёдор, не поверил и перечитал ещё раз про себя.

— Это что, Пафнутий, что ли? — растерянно протянул он. — Ну и какой же ты...

Он не договорил, потому что кот грациозно соскочил с кровати, с важным видом приблизился и ткнулся ушастой головой в руку.

— Пафнутий, — повторил озадаченно Фёдор, — ну, значит, так и будет.

Он осторожно погладил кота между ушами, почесал шею. Довольный зверь разлёгся на полу, полуприкрыл глаза и для порядка стукнул ещё пару раз хвостом. Он нашёл свой дом.

Вечером позвонила мама. Фёдор, ожидавший дежурных вопросов «как дела?» и «что нового?», немного испугался: обсуждать с родителями, как обстоят дела на самом деле, он пока не хотел. Опасения оказались напрасными. Мама быстро-быстро начала рассказывать, как много у них с отцом работы и как они оба соскучились и по холодному Петербургу, и по их тёплому дому и, самое главное, по нему, Фёдору. На очередном витке заверений в камеру сунулся кот.

— О, Фёдор, — радостно воскликнула мама, — ты завёл кота!

— Это он меня завёл, — неуверенно протянул Фёдор, — вижу, на коврике у двери сидит, деловой такой... Ты же не против, правда?

— Нет, ну что ты! Конечно, мы только за! С ним веселее будет, особенно сейчас. Да и надо же было когда-то завести питомца.

Из-за постоянных разъездов завести домашнее животное никак не получалось.

— И знаешь, Фёдор, — мама вдруг стала очень серьёзной, даже чуть виноватой, после громких восторгов в адрес кота это показалось особенно заметным, — на Новый год мы вряд ли можем вырваться. Понимаешь, работы много, а длинных выходных, как у нас, тут нет. Может быть, на китайский Новый год... Ты же не будешь сильно скучать? Найдёшь чем заняться? Можешь к бабушке отправиться или пригласить кого-нибудь. Например, Татья...

Мама спохватилась почти вовремя, замолчала на секунду, а потом снова стала умиляться котом. Фёдор рассеянно слушал. С одной стороны, очень жаль, что родители не приедут на праздники, ведь раньше они всегда встречали Новый год вместе: дома, в гостях, в путешествии, с компанией или без, окружение менялось едва ли не каждый раз, а родители оставались. Сейчас всё изменилось... С другой стороны, раз они не приедут, то и о его позорном провале узнают ещё не скоро, месяца через полтора. Может, за это время что-то наладится? Ну, будем надеяться...

Фёдор попрощался с мамой и рассеянно листал новостную ленту. Неожиданно в углу экрана замигал значок нового сообщения. Что такое? Он сразу нажал на конвертик. Письмо было от Тани. «Привет! У меня проблемы. Очень нужны деньги. Одолжи три тысячи». И номер карты. Фёдор перечитал письмо два раза, нахмурился и взялся за телефон. Таня ответила лишь после третьей попытки.

— Татьяна, привет! Что случилось? У тебя всё хорошо? — быстро выпалил Фёдор и в ответ услыхал недовольное:

— Потёмкин, ты что, перегрелся? У меня всё норм, обхожусь без тебя прекрасно.

Обидные слова больно задели, словно получил настоящую пощёчину.

— Ну ОК, — бросил Фёдор, — у тебя аккаунт в ВК взломали, денег просят.

Он дал отбой, тупо уставился на экран и неподвижно сидел, пока в щёку не ткнулся мокрый холодный нос. Кот ощутимо боднул нового хозяина, потом ещё и ещё раз и будто бы кивнул на экран, где всё ещё висело сообщение от мошенников.

— А? — очнулся Фёдор, — Считаешь с этим надо что-то сделать? Ну, да, наверное...

Он задумался. Будь у него десятый уровень, в два счёта заслал бы отправителю смертоносный вирус, блокирующий разом и навсегда все устройства и аккаунты с СИМ-картой в придачу, с третьим уровнем требовалось подумать. Фёдор вспомнил, как недавно с приятелем из финэка разбирался в тонкостях безналичных расчётов. «Надо было программу антифишинговую писать и в Сеть запускать. Аристарх бы меня расцеловал» — грустно подумал он, потом щёлкнул пальцами и отправил на указанную карту рубль. Всё, теперь карта будет заблокирована вместе с поддельной страничкой. Хоть какое-то утешение.

***

Вечером неожиданно пришёл Ваня Костров, лучший друг, одногруппник и маг седьмого уровня. Выглядел он не на шутку расстроенным: целую минуту топтался в прихожей, будто не решаясь войти, потом долго разувался и делал вид, что ищет свободный крючок на вешалке.

Встречать гостя вышел кот. По-хозяйски обнюхал, несколько раз махнул хвостом из стороны в сторону, но в итоге признал чужака неопасным и пропустил в комнату.

— О, ты кота завёл, — констатировал Ванька, — как зовут?

— Пафнутий.

— Что? Как-как? Да какой же он Пафнутий? Это ты, что ли, его так назвал?

— Не я, а Достоевский.

— Тогда ясно.

Любовь Фёдора к произведениям гениального тёзки была мемом для всех друзей, приятелей и просто знакомых, а цитата «Достоевский бессмертен» давно красовалась во всех статусах Фёдора.

— Что там у тебя с Лейбель и Полетаевым приключилось? — осторожно спросил Ванька и на всякий случай сделал шаг назад, словно собираясь удрать. Напрасно — путь к отступлению преградил кот.

— Говорят, тебя исключили, — добавил Костров, опасливо озираясь, — девчонки хотят к ректору идти с жалобой.

Фёдор вздохнул, взъерошил волосы на макушке, тщательно потёр нос и коротко рассказал, что произошло.

— Да не очкуй ты, — сказал в ответ Ванька, — вернут они тебе твой уровень, ещё до Нового года, а курсовую... ну сделай им что-нибудь, неважно что, они зачтут. И поверь, если тебя тогда не выгнали, то теперь-то уж точно ничего не сделают. Да и с родственниками твоими ссориться не станут.

Он не стал дожидаться возражений, помрачнел, сжался на стуле, обхватив плечи руками, и быстро сказал:

— А меня Галочка бросила.

И сразу стал маленьким и несчастным, как замёрзший растрёпанный воробей. Фёдор опешил. От Гали с Ваней он такого не ожидал. Да и кто мог ожидать, что самая красивая и трогательная пара на факультете вдруг разбежится вот так, ни с того ни с сего?

— Совсем, что ли? — глупо бухнул Фёдор. — Зачем это?

— А зачем тебя Танька летом бросила? — рявкнул Ванька и обиженно засопел.

— Меня? Сказала, что со мной она не развивается. Перспектив, мол, никаких.

— О-о-о, — протянул Костров, — а Галка сказала, что со мной скучно, что я однообразный и предсказуемый, ничего интересного, в общем.

Он плюхнулся на кровать и обхватил голову руками.

— Не очкуй, — в свою очередь сказал Фёдор, — вот Галка сессию сдавать начнёт — ей во как захочется обыденности и предсказуемости! Сразу о тебе и вспомнит. Ну, ну сделай ей что-нибудь такое... такое чудесное!

Для убедительности маг третьего уровня щёлкнул пальцами, Ванька с подозрением глянул на друга и отодвинулся подальше.

***

Новый год приближался с неумолимостью судного дня. От оттепели с дождём не осталось и следа, день, зажатый утренними и вечерними сумерками, съёжился, как сухой кленовый листок, сорванный с ветки порывом осеннего ветра и прихваченный заморозками. Наступила разноцветная ёлочно-подарочная суета. Город быстро и ярко облачился в вечерний наряд: раз — на центральных улицах появились гирлянды, два — на площадях установили ёлки, три — всё это разом засияло, засверкало радостными огоньками. Наступило любимое время Фёдора. Ощущение приближающегося чуда и волшебства, разлитого в воздухе, не покидало его, несмотря ни на что. Каждый загорающийся в городе огонёк казался маленькой счастливой звёздочкой. Он с замиранием сердца следил, как украшают Невский проспект, ставят ёлку на Дворцовой, уже три раза ходил любоваться стрелкой Васильевского острова, прошёл пешком весь Каменноостровский проспект.

К курсовой работе Фёдор не притронулся. Ни одной сносной идеи, которую мог воплотить маг третьего уровня, в голову так и не пришло. Зато он сдал все зачёты и пару экзаменов, помог двоим ребятам с факультета дизайна и починил проектор в аудитории. Остальное время ушло не пойми на что.

Сперва Фёдор долго решал вопрос установки электрического подъёмника в подъезде для соседки с десятого этажа: за весь год очередь на проведение работ совсем никуда не продвинулась. Повозившись пару раз с тяжеленным креслом на колёсах, он взял дело в свои руки, а когда механизм всё же был установлен, несколько дней заговаривал подъёмник от поломок.

Почти случайно помог соседу оживить аккумулятор у старенького «опеля», всё оказалось гораздо проще, чем он представлял. Потом позвонила знакомая из соседнего двора и, рыдая в трубку, просила отыскать кошку. Породистая шотландка с непростым характером так испугалась взрыва петарды, что пушинкой вылетела из окна. Искать белую кошку на белом снегу Фёдору помогал Пафнутий, вдвоём справились на удивление быстро. Он торжественно вручил беглянку хозяйке и заслужил радостный поцелуй в нос.

Когда мороз ударил по-настоящему, он, едва не грохнувшись со всей дури на обледеневших ступенях, наложил на крыльцо в подъезде противоскользящее заклятие, а за неделю до Нового года даже украсил вместе с Дашей и её подругой ёлочку во дворе. Принесли мишуры, блестящих шариков, а ещё несколько крохотных плюшевых котят. Каждую игрушку бережно упаковали в прозрачный пакетик, чтобы не пострадала от снега и дождя, и в таком виде повесили на ёлку. Фёдор под восторженный визг девочек поднял игрушки на самые верхние веточки, а потом щелчком пальцев зачаровал от желающих стащить украшения.

Курсовая осталась нетронутой. Фёдор бросил несколько неудачных попыток и собирался уже позвонить и во всём признаться отцу, но от попытки каминг-аута отвлекла преподаватель теории магии Вера Ивановна Шишкина. Помогать с настройкой ноутбука Фёдор сорвался, словно спринтер с низкого старта, хотя кроме простой благодарности ни медалей, ни поблажек на экзамене, ни плюсов в карму от этой помощи не ждал. Не откликнуться на просьбу трепетно любимой всеми студентами Веры Ивановны мог только полный олух.

Сделать то, о чём просила Вера Ивановна, оказалось проще простого. Фёдор справился за пятнадцать минут, потом проверил ноут на вирусы, почистил, установил несколько обновлений, снова запустил антивирус, протёр экран чистым носовым платком и только потом решился спросить:

— Вера Ивановна, а скажите, пожалуйста, можно ли вернуть уровень магического мастерства, если его понизили? Искусственно... Ну, в наказание, что ли?

Вздохнул, покраснел ушами и опустил глаза. Профессор Шишкина внимательно посмотрела на него сквозь толстые стёкла очков, сложила пухлые ладошки домиком, потом улыбнулась и, как всегда обстоятельно, начала объяснять:

— Понимаете, Фёдор, вопрос изменения уровней не случайно не входит в обязательный курс теории магии, да и в специальной литературе он обсуждается крайне редко. Вы можете предположить, что дело тут в этической стороне вопроса. И это тоже, но основная причина гораздо проще. Видите ли, природный уровень магических способностей понизить, как вы сказали, да, впрочем, и повысить искусственно можно лишь теоретически. На практике — увы!

Она всплеснула руками.

— Ну, маг двадцатого уровня, наверное, мог бы, но, сами понимаете, где у нас такие маги? Или конвент магов, не меньше пяти человек с уровнем не ниже пятнадцатого. Тоже фантастика получается, ведь средний уровень у нас седьмой...

— Как же так? — от волнения Фёдор даже вскочил. — А как же пергамент, печать, белый дымок, наконец? Я же собственными глазами видел!

— Ах, это! — Вера Ивановна улыбнулась, на щеках показались ямочки, как у совсем юной девушки. — С точки зрения теории это шутка, розыгрыш. Таким образом можно лишь убедить человека, что его уровень упал на несколько позиций. На деле ничего не меняется, а маг в это верит. Ничего серьёзного, всё само быстро проходит. С наступающим вас, Фёдор, у вас будет чудесный, волшебный год!

Как добрался домой, Фёдор не запомнил. Хлопнул дверью, скинул куртку и как был в свитере и ботинках, так и сел за стол. Вместо курсовой он до самых мельчайших подробностей описал профессору Лейбель всё, что сделал за этот месяц. Не забыл ни ёлку во дворе, ни собаку в красно-жёлтом комбинезоне, ни толстяка, спешащего на автобус, рассказал даже про Пафнутия. Где мог, подробно описал, как бы всё получилось, будь у него десятый уровень. За пятнадцать минут до дедлайна поставил точку и, не перечитывая, тут же отправил доклад профессору, копию декану на личный электронный адрес. Вот и всё, будь что будет.

***

Тридцать первого декабря Фёдор проспал. Открыть глаза и на пару сантиметров оторвать голову от подушки его заставил топтавшийся на спине кот и надрывающийся телефон. Звонил Ванька.

— Эй, Потёмкин, — прошипел он в трубку, — ты хоть по зуму подключись, а то декан за твоё отсутствие старосте голову оторвёт. Про тебя сейчас говорить будут. Хвалить... — добавил он таким голосом, словно собирался объявить кому-то смертный приговор.

Фёдор, едва соображая, что делает, нажал кнопку подключения к конференции и через пару мгновений услыхал металлический голос декана.

— Фёдор Михайлович, у вас весьма эффектный аватар, но явите уже нам своё настоящее лицо!

Аватар зевнул во всю пасть, явив угрожающего вида клыки. Фёдор запаниковал: свитер и футболка валялись в противоположном конце комнаты, а предстать перед всей группой и деканом голым по пояс он был решительно не готов. Снова выручил Достоевский. Фёдор в отчаянии схватил с тумбочки книгу, подарочный экземпляр «Идиота», и закрыл грудь разворотом.

— Здрасти, Аристарх Германович, — промямлил он. Декан недовольно поджал губы, но ничего не сказал, на экране появилось лицо Елены Юрьевны Лейбель.

— Дорогие друзья, — она лучезарно улыбнулась, — поздравляю всех вас с успешной сдачей курсовой работы. Ваши новогодние чудеса выше всяких похвал!

Послышались аплодисменты и восторженные возгласы. Кто-то даже присвистнул, декан в ответ поморщился и постучал по столу карандашом.

— Мы с Аристархом Германовичем посовещались, — продолжала Лейбель как ни в чем не бывало, — внимательно изучили и проверили каждую работу и... поставили всем высшую оценку.

— Ура! Ура! — раздались громкие возгласы.

— Одни работы понравились нам больше, другие меньше, некоторые удивили, но больше всех порадовал, — она многозначительно посмотрела на декана, тот в ответ серьёзно кивнул, — Фёдор Потёмкин.

— Что-о? — громко сказал Фёдор в микрофон и едва не выронил спасительный том.

— Да-да, — ответила Лейбель, — именно вы, Фёдор, несмотря на несколько э-э-э... нестандартные условия, весь месяц выполняли ежедневный труд мага-практика, делали именно то, ради чего вы все учитесь на нашем факультете. Правда, Вера Ивановна?

Профессор Шишкина, как всегда, улыбнулась и просто сказала:

— Чудеса, ребята, бывают разные. Одни — яркие, искрящиеся и эффектные, другие — маленькие и скромные, но не менее важные. Испечь вкусный хлеб, сделать так, чтобы ступени не скользили, а автобус пришёл вовремя, так же волшебно, как и грандиозный фейерверк на полнеба. Маги-практики занимаются именно этим. И очень приятно, что один из вас это уже понял.

Почему-то Фёдор не почувствовал себя польщённым, он почувствовал себя... голым, что, впрочем, соответствовало действительности. Он покраснел от пяток до ушей и с такой силой вцепился в «Идиота», что на раритетном экземпляре остались следы пальцев. Он тупо таращился в экран, изредка хлопая глазами, и лишь от кота узнал, что собрание наконец закончилось.

***

На город опускались волшебные синие сумерки, с неба падали крупные хлопья ажурных снежинок и оседали на земле и ветках деревьев морозными искрами. Впервые за несколько лет тридцать первого декабря кто-то наколдовал настоящую новогоднюю погоду.

Фёдор с удовольствием подставил лицо падающему снегу и постарался поймать языком самую большую снежинку. Как обычно, ничего не получилось, тогда он стянул перчатку, взял пакет со свежим хлебом в левую руку и подставил свободную ладонь. Сразу попалось несколько крупных экземпляров, тогда он посильнее дунул — вверх взметнулся разноцветный хоровод крошечных огоньков, покружился над землёй, а потом рассыпался невесомой светящейся пылью. Фёдор улыбнулся и зашагал домой.

— С наступающим! — поздравил он у дверей родителей Даши, отправляющихся встречать Новый год к друзьям.

В квартире царил новогодний переполох, удививший даже кота. Кто-то, кажется, Катя, прямо с порога выхватил из рук пакет с хлебом, перед носом пронеслась салатница с чем-то средним между пирогом и паштетом, где-то бабахнуло, мигнул свет.

— О, есть, — из кухни показалась голова Петьки Крюкова.

Что есть, Фёдор так и не узнал, потому что в квартиру, сгибаясь под тяжестью здоровенного красного мешка, ввалился Ванька, за ним семенила Галочка.

— Фу, — выдохнул Костров и сгрузил мешок посреди прихожей, — еле дотащил.

— Это моя курсовая, — пропела Галочка, — за три дня он совсем большой стал, и я подумала, что его обязательно надо на вечеринку взять.

И в ответ на удивлённый взгляд Фёдора начала объяснять:

— Это мешок с новогодними подарками. Берёшь какую-нибудь милую ерунду, ну, типа хлопушки, свечки, конфетки, упаковываешь и кладёшь в мешок, потом наугад вынимаешь подарок. Там должно быть твоё маленькое заветное желание. Уже все попробовали. И Лейбель, и Полетаев, и Шишкина. Полетаеву, представляешь, подарочное издание Достоевского досталось, «Идиот»! А Шишкина...

— Ага, — пропыхтел Ванька, — всё так, только этот мешок не для нас предназначен, оказалось, что как только маг свой подарок вынимает, на его месте появляется ещё два. Куда всё девать — непонятно, но обратно я мешок не потащу, к утру он вдвое больше станет!

Фёдор лишь махнул рукой и протиснулся в комнату, где девчонки накрывали стол, а парни крепили к карнизу волшебную пожаробезопасную гирлянду. Из-под ног шарахнулся обалдевший кот. Снова что-то бабахнуло. Праздничный водоворот затянул и завертел с головокружительной скоростью. Очнулся он на словах Кати:

— Ну что, будем провожать?

— Погодите! — заорал Фёдор на всю квартиру. — Погодите, ещё одно чудо осталось.

Вылетел на лестницу и бросился к соседской двери.

— Даша, открой, пожалуйста. Это я, Фёдор, твой сосед, — громко крикнул он, сделав так, чтобы девочка его услышала.

Ждать пришлось совсем немного. Звякнул замок, на пороге показалась уже сонная Даша в костюме кота.

— Пойдём к нам, встречать Новый год! — выпалил Фёдор. — Дверь закроешь на ключ, а родителям скажешь, что пошла к соседям. Потёмкиных весь дом знает. Глядите, — крикнул он однокурсникам, — я вам символ следующего года привёл! Вот кому все подарки достанутся!

Все обрадовались и зашумели так, словно увидели в дверях живых Деда Мороза и Снегурочку, усадили девочку за стол перед тарелкой с горкой всяких вкусностей, рядом по-хозяйски устроился кот.

— С Новым годом! — раздалось из телевизора. С экрана улыбались, салютуя бокалами с шампанским, родители Фёдора.