Никаких собак

Глава 1

Московский рабочий день потихоньку превращался в вечер. За окном, закрытым металлической решеткой, сгущались октябрьские сумерки. Лужица света, вытекавшего из окна на асфальт, становилась все виднее, и все резче очерчивались ее границы.

В маленькой комнатке отдыха, между стен, обшитых деревянными панелями, раздавались звуки музыки Гершвина, спрессованной телевизором почти до консистенции ДСП. Михаил отвел взгляд от двери с листком бумаги, на котором шариковой ручкой было начертано «Отдел РЕКЛАМЫ». Кабинет за дверью уже часа два как был пуст. Мало кому в пятницу придет охота сидеть до конца дня, если этого можно не делать.

Но Михаил надеялся, что дверь в отдел РЕКЛАМЫ все-таки откроется еще один раз.

Он допил остатки чая из чашки. Вкусовые пупырышки ответили взрывом негодования – Михаил забыл вынуть чайный пакетик минут пятнадцать назад.

Все, проснулся – можно было и домой.

Михаил поднялся и, прихватив чашку, направился в приемную, где, почти невидное из-за стойки c разложенными по ней документами, сидело и клацало по клавиатуре длинными наманикюренными коготками его непосредственное руководство.

– Слушай, Даш, я тебе еще нужен сегодня? – спросил Михаил, облокотившись о стойку. – Или я уже пойду?

Руководство выглянуло из-под стойки и сделало удивленные глаза.

– Конечно, нужен, Миш, что за вопросы! Ты бы еще позже пришел. – Даша поправила золотистые волосы, завитые сегодня крупными колечками. – Иди, конечно.

– Спасибо! С меня шоколадка.

– Уже третья, – сказала Даша.

Михаил выкинул пакетик в ведро, поставил немытую чашку в шкафчик у дальней стены, проверил, не забыл ли чего в комнате отдыха. Забыл – выключить телевизор. Выключил, бросил пульт обратно на диван, надел куртку.

– Ладно, Даш, пока. До понедельника.

– До понедельника. И не беспокойся. Все будет нормально.

Михаил остановился, пытаясь сообразить, к чему это она. Потом понял. Неужели по нему все так заметно?..

– Спасибо. – Он вздохнул. – Хороших выходных.

Пройдя узким коридором до выхода, Михаил попрощался с охранником, навалился плечом на тяжелую железную дверь – и вывалился на крыльцо.

Ветер рванул навстречу, пошуршал по двору палой листвой и стих. Мокрыми не шуршалось. Михаил слегка поежился, застегивая куртку. Осень хоть и шла уже вовсю, но портить настроение по-настоящему пока не стремилась. Михаил подумал, что он заслуживает сейчас...

Дальше «сейчас» дело не шло.

Еще вчера кто-то, кажется, из рекламщиков, сказал ему, что Лида и раньше пропадала, не предупредив. Исчезнет на день-два, потом объявится как ни в чем не бывало. Коллеги спокойно дожидались возвращения, зная, что работа, сколько бы ее ни накопилось, будет сделана быстро, и даже начальство не выедало, как это у него водилось, мозги чайной ложечкой. Слушки ходили всякие, но Михаилу было все равно. Теперь – тем более.

Лишь бы знать, что с ней все в порядке.

Он дошел до метро, спустился вниз и, войдя в подоспевший поезд, пристроился у закрытой двери. Постарался прикинуть, сколько квадратиков кафельной плитки понадобилось бы, чтобы заложить окно...

От станции метро до дома было идти десять минут, и по дороге Михаил заскочил в магазин. Взяв куриную ногу, готовую к употреблению, и пару бутылок пива, он протиснулся к кассе самообслуживания, отсканировал покупки и достал из кармана паспорт и смартфон.

На экране смартфона горело сообщение о пропущенном звонке.

Звонила Лида.

У него в контактах был записан Лидин телефон. Одно из первых заданий. Тогда он привез ей документы, и они встретились у кафе рядом с пешеходным переходом через Садовое кольцо. С тех самых пор он всегда ждал, что она ему позвонит или что ему надо будет набрать ее...

А теперь не услышал ее звонок.

Бросив покупки, он выскочил на улицу и нажал иконку вызова. Трубку сняли почти сразу же. Молча.

– Алло, Лида! Привет! Ты звонила?..

Ничего. Негромкое сопение и какое-то клац-клац-клац, как когтями по полу.

– Алло! – закричал Михаил громче. – Лид, я слушаю! Что случилось?!

С той стороны раздалось негромкое поскуливание. Потом связь вдруг оборвалась. Выругавшись, Михаил перенабрал номер. Трубку снова сняли.

– Алло! Кто там? Эй!

Он прижал смартфон к уху – и вдруг в это самое ухо раздался собачий лай. Михаил чуть не выронил смартфон.

– Что за нахрен?

С ним пыталась поговорить собака. Судя по голосу, довольно большая. Что ж, собаки умные, и не такое умеют... Он позвонил Даше. Та ответила после пятого гудка:

– Да, Миш, что-то случилось?

– Извини, что дергаю, но тебе Лида не звонила?

Даша пару секунд помолчала.

– Н-нет. А что... она набрала... тебя?

Паузы у нее получались особенно выразительными. Впору было обидеться.

– Да.

– И?.. – В Дашином голосе зазвучал неподдельный интерес.

– И – ничего! – рявкнул Михаил. – Прости. Ничего. Не понимаю... У тебя ее адреса нет? Я помню, что живет где-то на Баррикадной... Но где?

– Что ж ты у нее не спросил? – Даша подпустила ехидцы в голос. – Ладно, сейчас скину. Скромник...

И она повесила трубку, прежде чем Михаил успел возмутиться. Скромник. Тебе бы так в ухо гавкнули. Впрочем, он это как раз организовал, так что квиты.

Адрес пришел минуты через две, когда он начал злиться. Действительно, неподалеку от метро «Баррикадная», чуть в глубине от Садового кольца. Мажорская обитель...

Следом за адресом пришло сообщение: «Она любит белое сухое».

Некоторое время Михаил переваривал сообщение. В голове крутились разные слова. Много. И все скверные. Но ведь она это из лучших побуждений... Должно быть.

Он написал в ответ: «Все у вас, у баб, одно на уме», и понесся обратно к метро. Пакет с покупками так и остался на столике у кассы.

Глава 2

Дверь с надписью «Отдел РЕКЛАМЫ» приоткрылась.

– Лид, ты еще здесь? – спросила Даша, заглядывая в комнату.

Лида оторвалась от экрана и потерла ладонями глаза:

– Пока да. А что?

– Ты чего в темноте сидишь?.. Кофе хочешь?

– Да нет... Хотя, давай.

– Ага.

Даша шлепнула ладошкой по выключателю и прикрыла дверь. Лида покосилась на часы в углу компьютерного монитора. Семь с четвертью. Засиделась. Еще бы. Если среда – это маленькая пятница, то как прикажете называть вторник? А никак, вторник и есть. Отвратительный день. Все валилось из рук. Пару писем чуть не отправила не тем людям. Один из мальчишек отвез пакет не туда, пришлось звонить и извиняться. Макет, над которым она корпела три часа, получился такой, что Лида стерла его и перекрестила пустой экран – чтобы точно не вернулся. Даже чашку чуть не разбила. И Мишку напугала...

– Вот, держи, – сказала Даша, входя в кабинет с двумя чашечками кофе.

Лида принюхалась.

– О! Настоящий!

– Ну не все же барину, правильно? Нам тоже иногда можно.

Даша пристроилась на краешек стола. Ее черная мини-юбочка на фоне светло-коричневой, под сосну, столешницы смотрелась особенно мило.

– Ты надолго еще? – спросила она и отпила глоточек.

– Уходишь?

– Ага. Муж дома скучает.

– Так ты что, из-за меня тут сидишь? – возмутилась Лида. – С ума сошла...

– Ну не могу же я тебя бросить.

– Можешь. Что я тебе, маленькая, что ли? Ты, Мишка...

– А что Мишка? Он тоже считает, что ты маленькая?

– Нет. Что обо мне нужно беспокоиться.

Даша спрыгнула со стола. Одернула юбочку.

– Ладно. Я пойду. Чашку только помой, ладно?

– Хорошо. Не знаешь, дядя Валера когда уходит?

– Часов в десять.

Лида кивнула. Это ей как раз подходило.

– Хорошо. Думаю, успею все доделать...

– Тогда – до завтречка! – сказала Даша и упорхнула.

«Доделать». Железная отмазка. Все понимают. У нас это регулярно: доделываем вечером то, что должны были сделать утром. И сдаем потом через неделю, потому что это не надо никому вообще.

Лида поморщилась, когда вместе с последним глотком кофе на язык попало немного кофейной гущи. На такой уже толком и не погадаешь... Она отставила чашечку в сторону и вернулась к макету.

Зачем ей вообще здесь торчать?

Затем, что папаша решил, по заветам дедов и прадедов, что все отпрыски, каковые у него имеются, должны уметь работать. Чтобы, значит, не потеряться во враждебном мире среди человеков, без опоры и поддержки семейной...

Впрочем, это как раз новые веяния. Раньше-то работой занимались только мужчины.

Наконец макет был закончен. Не то чтобы на отлично. Честно говоря, на троечку, если похлопать глазками, но ведь все равно переделывать. Лида распечатала два листочка примера, заламинировала один на всякий случай, сделала ярлычок на рабочий стол и проверила, все ли письма отправлены куда следует.

Она заперла дверь, вручила ключ дяде Валере и вышла на улицу.

И не успела дойти до калитки, как ливанул дождь, которого никто не обещал.

Глава 3

Узкая, круто забиравшая вверх улочка, что вела от выхода из метро «Баррикадная» до Садового кольца, была вся забита людьми. Кое-кто тащил на себе жесткие кофры с музыкальными инструментами, и пару раз увернуться от столкновения Михаилу не удалось. Проклиная все классические музыкальные произведения, которые мог вспомнить, он кое-как добрался до подземного перехода и вынырнул из него на другую сторону, прямиком под желтый антикварный забор. Притормозил. Заблудиться в старой Москве ничего не стоило, вся внутренняя область Садового кольца представляла собой труднопроходимый лабиринт, особенно теперь, когда многие дома и дворы были огорожены высокими заборами, проникнуть за которые без ключа можно было только по знакомству. Или по работе.

Жить за решеткой в центре города... Ну да, деньги обязывали.

Михаил дошел до первого поворота налево, едва не попал под машину и, отмахнувшись от матерного гудка, снова побежал. Едва не проскочил поворот направо, миновал какие-то елочки, в два прыжка пересек улицу и обнаружил высоченный несуразный дом. От остального мира его отделяла металлическая ограда, хорошо хоть без пик поверху. Над оградой торчали две видеокамеры, смотревшие в разные стороны.

Михаил глянул на экран смартфона. Пока он был в метро, Лида звонила еще пару раз – звонила и тут же сбрасывала, – но сейчас, когда вроде можно было поговорить, попытки прекратились. Он набрал ее сам. Звонок приняли почти сразу же.

– Алло! Алло, Лида, это я!.. В смысле, Миша, с работы!..

Но на той стороне не было никого, кроме беспокойной собаки. Ругнувшись, Михаил убрал смартфон и огляделся. Перелезать через забор здесь... Интересно, через сколько минут к дому явится наряд полиции? Или его просто превентивно долбанут током?

Вернувшись назад по улице, Михаил остановился перед калиткой, устроенной в заборе впритык к двухэтажному желтому домишке, к которому прилепили стеклянную несуразицу с крышей. Гибрид вышел совершенно ужасный, зато с него не свешивалось никаких видеокамер. Михаил огляделся – и решительно перемахнул через калитку, прежде чем кто-нибудь смог его засечь. Пробежав вдоль домика, он преодолел еще один забор и теперь уже спокойным шагом дошел до подъезда. Нашел над ним номер искомой квартиры.

Дверь подъезда распахнулась, и из него, кутаясь чуть ли не в купальный махровый халат, вышел мужчина с мелкой белой болонкой на поводке.

– Добрый вечер, – брякнул Михаил, глядя под ноги.

– Здорова, – сказал мужчина слегка заплетающимся языком. – Вечера...

– Его.

Болонка звонко тявкнула раза два – должно быть, тоже поздоровалась, – и Михаил просочился в подъезд.

– К кому? – хмуро спросила недремлющая консьержка, выглядывая из своей комнатки за стеклом.

– Добрый вечер, – снова сказал Михаил и назвал квартиру.

– Курьер, что ли?

– Ага...

– Ну-ну. Проходи. Шляются черт-те кто... Передай, что в следующий раз не пущу без предупреждения.

Михаил кивнул и взбежал по лестнице к лифтам. Лифт болтался где-то наверху, и пока он шел вниз, было время подумать. Только особо не о чем. Что такого могло случиться с Лидой, что за нее на звонки отвечает собака?

Лифт подкрался почти бесшумно и с хищной неторопливостью распахнул двери.

– Я тебе не доверяю, – сказал Михаил.

В это время за спиной, в районе консьержки, хлопнула дверь. Михаил запрыгнул в лифт и ткнул кнопку шестого этажа. Заглянул в зеркало. Нет, он еще ничего. Иначе бы его, возможно, и не впустили. Курьер...

Лифт остановился. На этаже не было никаких тамбуров. Пол покрывал чуть вытертый искусственный темно-зеленый палас, у стены стоял старый сервант, за стеклом которого одиноко пылилась пустая ваза. Рядом с сервантом был припаркован почти новый велосипед.

Нужную квартиру Михаил нашел сразу же. Стоило надавить на квадратную клавишу звонка, как за дверью раздался лай.

– Привет! – крикнул Михаил, чувствуя себя слегка не в своей тарелке. – Это я!..

Собака с той стороны взвыла, бросилась на дверь и царапнула ее когтями. Эта не откроет...

– Подожди, я что-нибудь придумаю...

Он выглянул обратно на площадку перед лифтом. Сунулся на лестницу черного хода.

Окошко. А если его открыть, то чуть дальше можно увидеть балкон. Буквально рукой подать, только руку нужно подлиннее.

Михаил глянул вниз. Попытка будет всего одна.

«Но ты же хотел когда-нибудь ей понадобиться?» Он хотел. Конечно, лучше бы что-нибудь попрозаичнее, вроде подержать зонтик над головой во время дождя или завязать шнурки, но и так тоже можно.

Он распахнул окно и взобрался на подоконник. Прикинул расстояние...

И упал вперед.

Правую руку Михаил вытянул чуть дальше, чем нужно, и поэтому здорово приложился запястьем. Зато левой вцепился в балконные перила намертво. Лишь бы выдержали.

К счастью, пару раз подтянуться на турнике он вполне мог, а здесь с такими стимулами... Втащив себя на балкон, он осел на пол. Пол был твердый, но все время норовил выскользнуть из-под колен.

Кое-как успокоив заходящееся сердце, Михаил поднялся на ноги и заглянул через окно в квартиру.

Оттуда на него выжидающе смотрела собака. Серая, большеголовая, с острой мордой, торчащими вверх эльфийскими ушами, большими влажными глазами и слишком изящная, чтобы казаться огромной.

– Привет, – пробормотал Михаил.

Больше всего сейчас ему хотелось отвернуться и расстегнуть брюки, чтобы не замочить их ненароком.

Собака гавкнула. Спокойно, неагрессивно. Словно давно ждала Михаила и теперь приглашала внутрь.

Михаил толкнул балконную дверь. Она не поддалась.

– Черт... Неужели все зря?..

Он уже подумывал о том, чем бы разбить стекло, но собака, подталкивая носом, повернула ручку двери и отступила назад, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, и пару раз мотнула лобастой головой.

– Спасибо, – пробормотал Михаил. – Боже... Тебе, должно быть, совсем нечем было заняться...

Комната выглядела совершенно разгромленной. Одежда вытащена из платяного шкафа, матрас стащен с кровати вместе с покрывалом, одна подушка распорота, кое-где под вещами валялись книги и блестящие украшения.

Михаил присел на корточки и достал одну книгу из-под смутно знакомой длинной черной юбки с поясом. Акутагава. На томике в мягкой обложке не было отметин собачьих зубов, но Михаил решил уточнить:

– Это ведь не ты, правда?

Собака замотала головой.

– Но звонила мне, значит, ты?

Вместо ответа собака подбежала к матрасу и поддела носом смартфон. Тот самый – или такой же, – что он видел у Лиды. Потом ткнулась в него несколько раз – и в кармане Михаила раздался звонок.

– Ладно, я и так бы поверил, честно!.. Хотя это пугает. А где же тогда Лида?

Собака заскулила, завертелась на месте, потом вдруг остановилась и, поджав хвост, страдальчески вскинула брови.

А с улицы раздались звуки полицейской сирены.

Глава 4

Дождь на улице почти перестал. Площадь перед Павелецким вокзалом гудела. Даже в половину десятого вечера люди со скрипучими мегафонами оповещали москвичей и гостей столицы о возможности попасть на экскурсию по антикварным улицам Москвы и Подмосковья.

Лида ругнулась и быстро зашагала по лужам вдоль трамвайных путей, стараясь не оглядываться. Между лопаток зудело от самого эскалатора. Кто мог ее преследовать?

Неподалеку от Дербеневской улицы ощущение слежки вроде бы пропало. Лида осторожно осмотрелась. Здесь людей почти не было. Она добралась до бывшей промзоны, а теперь бизнес-парка, без вопросов прошла через проходную и оказалась посреди темных кирпичных стен, покрытых граффити. Клуб «Prehistoric Sound» только-только начинал работать. Вышибала, здоровяк в черном фраке с оторванными рукавами, окинул Лиду беглым взглядом и, поигрывая татуированными бицепсами, снова принялся высматривать нежелательных гостей. Такие тут иногда появлялись.

В клубе уже повис густой сизый дым. Лида потянула носом и прислушалась. Из колонок доносилась чуть шуршащая и потрескивающая запись ситара. Значит, диджея на месте пока не было...

Лида прошлась вдоль стеночки, касаясь локтем тяжелой, украшенной орнаментом драпировки, и нырнула в неприметный, почти совершенно темный коридорчик. Дойдя до двери гримерки, она осторожно постучала. Никто не ответил. Лида скользнула в комнатку, освещенную едва теплившейся лампочкой над дверью. В ноздри ударила привычная смесь запахов: пот, табак, жареный лук...

И еще что-то. Она даже не сразу сообразила, что ощущает как запах то, что им, в общем-то, и не является. В гримерке было спрятано что-то мощное.

Лида встала в самом центре комнаты. Запрокинула голову, прикрыла глаза, стараясь удерживать в голове скудную меблировку: стол с зеркалом, дряхлый облезлый диван напротив, продавленное кресло, стул, слева за спиной раковина с пятнами ржавчины...

Ну же, Гайдар, что ты прячешь?!

– Доверие, Халида, доверие.

Лида вздрогнула и обернулась.

– Я не заметила, как ты вошел.

– Еще бы.

Гайдар всегда выглядел как подросток, которого недокармливают. Невысокий, тощий, черная майка с мордой бородавочника болтается как на вешалке, джинсы едва держатся на тазовых костях, глаза скрыты черными очками.

– Садись, сестренка, – сказал он.

– Не обнимешь меня?

– Это ты на работе привыкла. – Гайдар уселся за стол. – А я, знаешь, не люблю, когда кто-то лезет в мое личное пространство. Сядь. С чем пожаловала?

– Скажи, Гайдар... Ты веришь в брюзжание стариков, что раньше было лучше?

Он открыл ящик стола, достал косметический набор. Снял очки и повернул к ней лицо. Даже в темноте были видны стежки черной нити, которой Гайдар сам зашил себе веки.

– Поможешь?

– Давай... Что нарисовать?

– Что-нибудь попроще, мне уже пора.

– Череп?

– Череп.

Белила. Черные тени вокруг зашитых век и на них. Черный нос. Губы – белые, исчерченные черными вертикальными полосками.

– Ну как? – спросил он, когда грим был закончен.

– Вроде неплохо.

– Ты не старалась. – В голосе Гайдара прорезались капризные нотки.

– Ты тоже.

Гайдар встал и прошелся по комнате.

– Сама посуди. Они ведь уже мало что могут...

– Только нудить, – добавила Лида ехидно.

– Только нудить.

– Но ведь ты, например – ты почему-то можешь.

– Это не ворожба.

– Рассказывай! – усмехнулась Лида. – Самая настоящая ворожба.

– Может быть, – не стал спорить Гайдар. – Только я-то – работаю. Постоянно и в полную силу. У меня нет времени нудить. И работаю я, между прочим, там, где хочу, а не куда меня папа засунул...

Лида поморщилась. Не мог он ее не кольнуть.

– Думаешь, дело только в этом?

– А как же. Хотя Фарид говорит иначе. Можешь с ним посоветоваться.

Лида скрипнула зубами, и Гайдар понимающе кивнул:

– То-то и оно. Крикуны ничем не лучше стариков. Даже хуже. Потому что убедили себя, что ничего не могут... Ладно, красотка. Хочешь, посиди еще, можешь даже вздремнуть, а я пойду. Паства ждет Гайдара Великолепного!

И он вышел из комнаты, притворив дверь. Лида огляделась еще раз. Оставаться здесь смысла не было. Даже если она найдет то, что спрятал Гайдар, сразу будет ясно, кто это умыкнул.

Ссоры с братом она не желала.

Глава 5

– Спорим, это за мной? – сказал Михаил, кивнув в сторону окна.

– Аф.

– Наверное, из соседнего дома увидели, как я лез на твой балкон.

– Гр-р.

– Ставлю штаны.

– Аф.

– Ты можешь ошейник поставить. Он красивый.

Михаил подошел к входной двери и прислушался. По ту сторону было тихо. Могли бы предупредить консьержку, она бы живо организовала баррикаду.

Впрочем, дверь заперта, ключей у Михаила нет. Он обернулся к собаке:

– Не подскажешь?.. – и указал на дверь.

Собака поворошила носом вещи, разбросанные по полу коридора, выудила оттуда знакомую белую куртку, ухватила за рукав и подтащила к нему.

– Спасибо.

Михаил обхлопал карманы. В одном из них звякнуло. Сунув руку в карман, Михаил достал пару ключей на маленьком брелоке в виде свернувшейся в клубочек девочки с лисьим хвостом. Пока он отпирал оба дверных замка, собака принесла Лидин смартфон и ткнулась влажным носом в его руку.

– Хорошо, давай, – сказал Михаил.

Он накинул на плечи курточку – на тот случай, если те, кто вызвал полицию, смогли описать его одежду, – запер дверь и вместе с собакой сбежал на первый этаж. У выхода двое полицейских препирались с консьержкой, которая утверждала, что работает здесь уже двадцать лет и никого постороннего не пускала, а это, наверное, у кого-то штаны сдуло с балкона, у этого, точно, на пятом живет, все время свои треники сушит по старой памяти... Полицейским препираться надоело и они просто прошли к лифтам. Наговорились с консьержкой, они не обратили внимания на придурка в короткой девчачьей курточке, который на ночь глядя потащился выгуливать большую собаченцию без поводка.

Дуракам везет.

Михаил с собакой, как честные люди, вышли через калитку и перебрались в ближайший неогороженный двор. Отыскали лавочку под раскидистым кленом. Колени снова начали подрагивать. Михаил плюхнулся на лавочку, вытянул ноги. Собака взгромоздилась рядом и положила морду на спинку.

– Что будем делать? Ты вон какая умная, может, знаешь?

Собака поддела носом карман, в котором лежал Лидин смартфон. Михаил достал его, показал:

– Позвонить?..

Собака прижала лапой его руку к коленке и склонилась над экранчиком. Смартфон не очень предназначен для управления с помощью собачьего носа, и поэтому результата пришлось дожидаться довольно долго. Собака сосредоточенно сопела, иногда подскуливая от нетерпения – и наконец справилась.

На экране горела оранжево-фиолетовая реклама: «Аграба» ждет вас! Ночь – то самое время суток, когда волшебство становится по-настоящему возможным!

Михаил нахмурился. По Москве этих ресторанчиков было штук пять. Одна, например, находилась на Кузнецком мосту – рядом с ней был банк, в который его регулярно посылали, потому и запомнил.

– Уверена, что сюда? – уточнил Михаил. – Это не слишком экзотично? Кроме того, там не подают мясо...

Собака раздраженно гавкнула и соскочила со скамейки, готовая отправиться хоть пешком, если ее не будет задерживать этот двуногий. Она подошла к Михаилу, заглянула в глаза – и осторожно взяла его зубами за предплечье. Михаил провел языком по губам.

– Хорошо-хорошо... Убедила. Иду. – Собака выпустила его руку, он встал и тут же сел обратно. – Слушай, а ты понимаешь, что нужен поводок?

Собака замотала башкой.

– Извини, но я серьезно. Нам нельзя постоянно прятаться от каждого полицейского. Допустим, я вызову такси... А там, куда мы едем? Там такси не проедет, пешеходная зона... Давай хоть здесь не рисковать?

Собака опустила голову. Возможно, соглашаясь.

Они вышли к ярко освещенному Садовому кольцу. Мимо проносилось множество машин, словно никто из сидевших в них вообще не собирался спать. Вывески над дверями магазинов или ресторанов призывно горели неоновыми огнями.

И ни одного зоомагазина вокруг.

Ругнувшись, Михаил вызвал такси. Оно остановилось рядом буквально через две минуты. Желтая, потрепанная жизнью машинка. Даже странно – что такая делает в центре Москвы, пусть даже и в столь поздний час?

Окошко с пассажирской стороны было приоткрыто. В него выглянула симпатичная женская мордашка с неожиданно красиво уложенной блондинистой прической.

– Добрый вечер! Это вам на Кузнецкий?

– Да! – откликнулся Михаил. – Здравствуйте. Я с собакой, ничего?

– Конечно. Забирайтесь. Только учтите, прямо до дверей я вас довезти не смогу.

– Да, я понимаю.

Михаил открыл заднюю дверцу, пропустил собаку вперед и, когда та расположилась на сиденье, аккуратно пристегнул ремнем.

– Какая красивая, – сказала таксистка, поглядывая в зеркало заднего вида. – Как зовут?

– Пока не знаю. Захотела вот в ресторан...

– Понимаю... Нет, ничего не понимаю. Но это нормально.

– Да, и если можно, по пути остановитесь у какого-нибудь зоомагазина. Нам нужен поводок.

Таксистка с некоторым сомнением кивнула и стронула машину с места:

– Найдем. Это же Москва. Здесь никто не спит.

Глава 6

Зал «Доисторического звука» осветился яркой зеленой вспышкой, и Лида на миг зажмурилась. Гайдар священнодействовал на своем законном месте, сочетая несочетаемое. Ситар с трудом пробивался сквозь плотный синтетический бас. Гайдару плевать было на аутентиченость, он создавал ее прямо здесь и сейчас.

Конфликты же его не интересовали.

Лида молча наблюдала за братом. Может, шайтан с ними со всеми? Танцпол манил лихорадочными вспышками огней. Присоединиться к другим танцующим, закрыть глаза и отдаться ритму; и никто не обратит внимания на еще одного человечка, старающегося уйти от своих и чужих проблем...

На ее плечо легла чья-то тяжелая рука. Большая такая лапища с волосками, курчавившимися на фалангах пальцев.

Желание танцевать сразу испарилось. Лида не глядя ухватила эту лапищу за запястье двумя пальцами, как насекомое, противное, но неопасное, и отпустила.

– Ты хоть когти-то подстриги, – сказал обладатель лапы. – Пойдем, книжный червячок, поболтаем...

– Отвали, Фарид, – сказала Лида. – Вечер был такой приятный.

– Ну-ну. Смотри, какая у меня строптивая невеста.

– Я думала, ты предпочитаешь покорность, – вклинился в разговор новый голос.

Лида обернулась.

Фарид всегда отличался приличным ростом. Хотя с его ручищами метра восьмидесяти немного не хватало, и потому Фарид был похож на гориллу, которая по ошибке встала на задние лапы. Появившийся с недавних пор живот наползал на зеленый кушак, поддерживающий синие шаровары. Розовая рубаха была распахнута до пупа, открывая внушительные грудные мышцы. С пухловатых щек, как две пиявки, свисали длинные усы.

Рядом с Фаридом стояла миниатюрная девица. Ее коротко стриженные волосы отливали синевой, по-детски округлое личико с большими губами поблескивало под слишком толстым слоем косметики, упакованные в длинную юбку бедра и обнаженные плечи текуче, не останавливаясь, двигались под музыку.

Змея. Кобра. Вылезла из своей корзины под дудку Фарида и теперь выискивает, кого бы кусануть.

Фарид приобнял «змею» за плечо. Лида удивилась, ощутив укол ревности. Она не выносила назойливости Фарида, который почему-то считал, что насчет них все уже давным-давно решено родней. Допустим, решено, сосватали в детстве – и что с того? Сколько раз он твердил, что старичье должно уступить им место и не лезть со своими решениями.

– Папаша мой уверен, что красоты следует добиваться.

– Ты уже добился. – Девушка прижалась к нему и улыбнулась Лиде. – Правда, детка?

И она провела пальцами по груди Фарида.

– Действительно, – усмехнулась Лида. – Чего ж тебе еще надо, а, Фарид?

– Бывают женщины для удовольствия. Бывают для работы. А чтобы одновременно – такого не бывает.

Девица с готовностью хихикнула. Лида никак не могла вспомнить, где ее видела. Или не ее, а только портрет? Семейные черты...

Интересно, а Фарид в курсе, сколько этой даме лет? Он же больше по юным девочкам, даже Лида была для него старовата в свои двадцать два, а эта же старше минимум лет на десять. Может, просветить?

Нет. Пусть сам разбирается, кто кого подцепил на крючок.

– Слушай, женишок. Давай мы с тобой все как-нибудь в другой раз обсудим. А сейчас я уже занята. Но ты позвони как-нибудь, я обязательно придумаю пару отговорок.

И Лида развернулась к ним спиной.

– Я понимаю, чем она тебе нравится, – заметила девица. – Теперь я тоже хочу услышать, с каким звуком она сломается.

Между Лидиными лопатками снова зачесалось. Зато она теперь знала, что собирается сделать. И уже не отступит.

Глава 7

В зоомагазин они угодили перед самым закрытием. Бегом прошли мимо аквариумов и клеток с канарейками и рядом с собачьим кормом отыскали полторы дюжины поводков, свисавших с крючьев. Схватив один более-менее подходящий, Михаил бросился к кассе, но тут дремавший возле черепашьего корма продавец пробудился и сказал:

– Намордник...

– Что, простите?

– Добрый вечер. Вам понадобится намордник. Для прогулок в городе он обязателен. Без намордника – гарантирую проблемы.

Собака сквозь зубы высказала все, что она думала по поводу намордника, ухватила Михаила за рукав и поволокла к кассе.

– Сейчас принесу, – сказал продавец вдогонку.

Он быстро донес до кассы несколько проволочных и кожаных сеток. Михаил поежился. Ему бы тоже не хотелось таскать на своем лице что-то подобное. Что о нем подумают другие? Он взял один намордник, очень легкий, сплетенный из мягких черных ремешков.

– Примерь, пожалуйста.

– Аф!

– Послушай... – Он присел перед собакой на колено, потрепал по голосе. – Ну ты же умная. Не глупей меня, правильно? На улице без намордника никак. Тебя у меня заберут – и что тогда?

Продавец решил, что здесь кто-то псих. Он оставил кассиршу разбираться и спрятался обратно в черепашьи корма.

Собака сидела насупившись. Видно было, что она уже почти смирилась. Михаил медленно и осторожно надел намордник, застегнул его и обратился к кассирше:

– Ну как? Я в этом ничего не смыслю...

– Очень красиво, – решила подыграть кассирша. – К тому же он выглядит еще дороже, чем стоит.

Михаил глянул на ценник и присвистнул:

– Ого... Вернешься домой, и можешь разорвать его к черту. За мой счет. Оставляем?

– Аф.

Михаил полез за кошельком.

Вернувшись к такси, он достал телефон:

– Позвоню Даше. Должна же она знать, как тебя зовут.

Собака сделала бровки домиком и промолчала.

– Привет, Мишунь! – Даша словно ждала звонка. – Как у тебя дела-а?

Михаил поморщился.

– Пока норм...

– Лиде вино понравилось? – Она заговорила тише, словно опасалась, что Лида услышит. – Хорошее хоть купил, не дешевку какую-нибудь?

– Даш, ну какое вино? Не перебивай! Ты не знаешь, как Лидину собаку зовут?

– Собаку? Ты уверен?

– Уши, четыре лапы, хвост, зубы, лает... Ну не кенгуру же это!

– Аф!

– Вот, слышала?

– Слышала. Но тут что-то не так, Мишунь. У нее нет никаких собак. Я бы знала. А Лида?..

– Ее не было дома.

– Извини...

– Да ладно. Все, мы скоро приедем...

– Куда?

– В ресторан.

– То есть? – не поняла Даша.

– Собака пригласила меня в ресторан, – вздохнул Михаил. – До свиданья, Даш. Извини, что не разбудил.

И он повесил трубку, чтобы лишний раз не разъяснять ситуацию, которую не понимал и сам. Прислонился плечом к собаке. Та чуть отстранилась.

– Прости. Сейчас уже приедем...

Выйдя из такси, они поднялись вверх по улочке, шедшей меж невысоких, в два-три этажа, старых домов. Над одним из них маячила вывеска «Аграба», нарисованная на большущем фанерном щите и подсвеченная снизу парой прожекторов. Окна ресторана были занавешены непрозрачными фиолетовым шторами, внутрь не заглянешь. Михаил потянул на себя тяжелую коричневую дверь и шагнул внутрь.

Из полумрака холла соткалась стройная женщина в белой рубашке и оранжевой жилетке.

– Простите, но с животными сюда нельзя, – сказала она мягко, но решительно, глядя поверх изящных прямоугольных очечков, сползших на кончил носа. И добавила: – Доброго вечера.

– Доброго... Понимаете, у меня проблема. Это собака одной моей знакомой. Она притащила меня сюда. Собака, я имею в виду.

Женщина с сомнением посмотрела на Михаила. Потом на собаку. Потом снова на Михаила. Словно решала, кто ей нравится меньше.

– Хорошо. Только подождите, пожалуйста, снаружи в арке. А я попробую что-нибудь сделать.

Арка находилась рядом со входом в ресторан. Она была закрыта двустворчатой кованой решеткой, в который была проделана калитка. Калитка оказалась не заперта. Михаил вошел внутрь и встал неподалеку от выхода во двор. Собака, брезгливо поджимая лапы, проследовала за ним. Михаил осторожно положил ладонь ей на макушку и сказал:

– Кажется, это была не самая удачная твоя идея...

Собака раздраженно тряхнула головой и что-то проворчала.

– Понял, не буду.

Во дворе громыхнула дверь, и раздался негромкий женский голос:

– Подойдите сюда.

Михаил поспешно вышел под свет фонаря, сжимая в кулаке поводок. У двери черного хода стояла немолодая женщина в бордовых шароварах и синей кофте с красивой серебристой вязью по правому рукаву. Она склонила голову на плечо, внимательно разглядывая гостей, и на ее высоких скулах заиграли желваки.

Собака нервно залаяла.

– Хорошо, – сказала женщина, запустив пальцы в крупные завитки волос, – проходите.

Они оказались в святая святых ресторана. Сумрачный коридор, запах жареных овощей, чеснока и красного перца будил аппетит, и Михаил вспомнил, что не успел поужинать. Прошли мимо кухни – собака громко чихнула – и женщина, откинув завесу из тяжелой темно-красной ткани, сделала приглашающий жест:

– Прошу.

Это был рабочий кабинет владелицы ресторана. Стены заставлены стеллажами черного дерева с книгами, с потолка свисала люстра в красном абажуре, большой громоздкий стол отгораживал приличную часть комнаты. В углу стояли два кресла и низкий круглый столик.

Хозяйка комнаты устроилась в одном из кресел, поджав под себя ногу. В ее пальцах невесть откуда появилась дымящаяся папироса в длинном изящном мундштуке.

Ведьма... Михаил бы не удивился, если бы где-нибудь неподалеку обнаружился хрустальный шар, показывающий картинки из прошлого и будущего, или ритуальный кинжал. С пятнами крови.

– И как же так случилось? – спросила она, глядя на собаку.

Собака взвыла и рванула за поводок.

– Спокойнее, спокойнее. Теперь-то уж чего.

– Вы... понимаете, что она говорит? – осторожно выговорил Михаил.

Женщина выпустила облако дыма.

– Нет.

Собака жалобно заскулила, переминаясь с лапы на лапу.

– Присядь, пожалуйста, ты мешаешь мне думать.

Собака, все еще жалуясь, забралась в соседнее кресло.

– Зато она все понимает, – сказал Михаил.

Женщина стрельнула в него взглядом из-под длинных черных ресниц и прикрыла глаза. Михаил тихонько вздохнул. Сесть в комнате больше было некуда, кроме как за хозяйский стол, но Михаил решил, еще не настолько идиот. Ковер под ногами был довольно мягким, но тоже не привлекал. А втискиваться в кресло и сидеть там в обнимку с собакой... он решил, что они пока не настолько хорошо знакомы.

Михаил отошел к книжному шкафу. Большинство названий на корешках книг не читались. Кириллицы было совсем мало, латиницы чуть побольше, а процентов семьдесят и вовсе подписаны какой-то арабской вязью.

– А «Некрономикон» здесь, интересно, найдется?

– Он тебя разочарует.

– Я вслух сказал? – смутился Михаил. – Извините.

– Как тебя зовут?

Собака что-то проворчала, и женщина недовольно покосилась на нее.

– Михаил. Можно Миша...

– Не похож, – вздохнула женщина. – Ладно, Михаил так Михаил. Ты влип в серьезные неприятности.

– Спасибо.

Женщина свирепо затянулась папиросой. Та сразу уменьшилась наполовину. А потом Михаила окутало облако табачного дыма, и он закашлялся.

– Будь добр не дерзить. По. Жа. Луй. Ста.

– Извините. Я просто беспокоюсь за Лиду и...

– Это правильно. Давай теперь беспокоиться вместе.

– Я... – Михаил запнулся. Не хотелось, чтобы его поняли превратно. – Я очень на вас рассчитываю.

– Зови меня Наида.

– Наида?.. – он надеялся услышать отчество.

– Наида. Мне этого хватит. К сожалению, помочь я могу мало чем...

Она вдруг вскочила и уселась за стол, сразу превратившись в настоящую бизнес-леди. В прикиде из «Тысячи и одной ночи». Акула. Михаил невольно поежился. А Наида, ругаясь сквозь зажатый в зубах мундштук, принялась выдвигать один за другим ящики стола.

– Аф!..

– Помолчи, будь добра! Влипла уж... Так! Нашла. – Она выгребла откуда-то ворох бумаг и достала маленькую потрепанную записную книжку. – Вам нужен Гайдар.

Михаил вздрогнул. При чем тут советский писатель, пусть даже и хороший?..

Собака выдала длинную тираду. Наида выслушала ее, усмехнулась – Михаил даже подумал, что она обманула его насчет понимания собачьего языка, – и сказала:

– Записывай адрес.

Михаил с готовностью вытащил смартфон. Увидев это, женщина неодобрительно покачала головой, но комментировать не стала. Продиктовала название улицы.

– Это на Павелецкой, – сказал Михаил.

– Наверное. Я не помню.

– Хорошо... Я доеду туда, а дальше?..

– Нет. Не ты. Вы. Вы оба поедете туда.

Собака повесила нос, но слезла с кресла. Наида подошла к ней, присела на корточки и внимательно осмотрела ошейник.

– Надеюсь, ты не пытался его снять?

– Нет. Она пыталась...

– Совсем без ума...

– Ну почему? – вступился за собаку Михаил. – По-моему, наоборот. Кстати, а вы не знаете, как ее зовут?

Наида вдруг рассмеялась так, что не удержала равновесие и села на ковер.

– Ой... И не знаю, что тебе сказать. Придумай пока что-нибудь красивое. – Она утерла выступившие слезы и посерьезнела. – Но ошейник не трогать. Ясно? Если это сделаешь без ключа – все демоны, имена которых ты знаешь, тебя не спасут.

Михаил моргнул пару раз. Кажется, Наида обращалась не совсем к нему.

– Ладно. Тогда мы пойдем...

– Две минуты, – сказала Наида. – Будь добр, помоги даме!..

Михаил поспешно протянул ей руку. Пальцы у Наиды были горячими и сильными. Встав, женщина пару секунд подержала его ладонь в своей – и вышла из кабинета.

Собака заскулила, глядя на Михаила снизу вверх. Он встал рядом с ней на колено. Осторожно погладил по голове. Собака не отодвинулась.

– Мы хотим помочь. Правда. Не сердись. Мы найдем Лиду...

Она вдруг ткнулась ему в щеку носом.

– Жаль, что я тебя не понимаю, – вздохнул Михаил. – В детстве у меня не было собаки.

Наида бесшумно возникла над его головой с холщовой сумкой в руках:

– Держи, Михаил. Это одежда.

– Зачем?

– Пригодится. Куртку тоже туда можешь спрятать.

Он послушно забрал сумку.

– Спасибо вам.

– Тебе спасибо. И будь осторожен. Удачи.

И женщина без улыбки заглянула ему в глаза.

Глава 8

Ноги были по-прежнему мокрыми, но заболеть Лида не боялась. Было не до того.

Сейчас нужен был маленький жилистый и желчный старикан, умевший сделать любой ключ для любого замка. В его мастерской найдется правильная отмычка.

Добравшись до Павелецкого вокзала, она решила не тратить время на покупку билета, перемахнула высокую решетку, что вела на платформы, и заняла лавочку в вагоне электрички. Еще полчаса можно было не дергаться. Карим жил за городом. Вернее, там, в деревенском домике, находилась станция пересадки, с которой можно было попасть к нему в мастерскую.

Двери электрички захлопнулись. Фонари за окошком поползли назад, как в детстве, когда она впервые ездила к дедушке Кариму. Она задумалась, прикрыв глаза. Попасть в башню можно было разными путями, но все они проходили через подвал, а соваться туда не хотелось. Дорогу через него Лида помнила плохо. А становиться одной из тех, кто оттуда не выбирался...

– О, смотри, какая девочка, – сказал кто-то совсем рядом. – И даже без охраны.

Лида взглянула на говорящего. Прилизанные черные волосы, простая серо-красная куртка, черные джинсы, на поясе болталась тонкая цепочка. За его плечом маячил почти такой же, только он стриг волосы под ноль и носил в ухе дешевое блестящее кольцо.

– Ты вся промокла. – Тот, что поближе, поставил ногу на скамейку. – Давай погреемся. Сначала я, потом мой друг...

Он протянул руку. Лида перехватила ее и вывернула против часовой стрелки. В плечевом суставе прилизанного отчетливо хрустнуло. Лида поднялась на ноги, заставляя это скулящее ничтожество привстать на цыпочки – оказалось, что росту в нем было даже меньше, чем в ней.

– Что-то я тебя не расслышала, – сказала она сквозь зубы. – Пойдем-ка пока поговорим... А ты – сядь и не отсвечивай!

Бритый испуганно отшатнулся.

– Васек!.. – заскулил было незадачливый ухажер, но Лида слегка пнула его в пах:

– Идем! Поведаешь мне все свои мечты наедине.

Она выволокла его в пустой тамбур и подвела к двери. Ухватила за волосы, приложила лицом о стену, провезла носом по горизонтальным прутьям, предохранявшим стекло в двери от ударов.

– Ты чего?! – простонал парень.

Лида ударила его под колено.

– Заткнись.

– Да что я сделал-то?..

– Испортил мне остаток вечера.

Еще разок рванув за поврежденную руку, Лида оставила ухажера на коленях и перешла в соседний вагон.

Внутри клокотало и рвалось наружу. Скотина. И Карим теперь тоже будет на нее в обиде...

Глава 9

Желтая потрепанная машина с белыми шашечками на двери остановилась на Неглинной.

– Добрый вечер. – В окошке показалось дружелюбное, откуда-то знакомое женское лицо. – Вы на Павелецкую?

– На Дербеневскую улицу...

– Значит, правильно, – перебила женщина. – Садитесь.

– Я с собакой...

– Все нормально. Садитесь.

Михаил вновь пропустил собаку вперед. Залез следом. Он же так и не придумал ей имя. Спросил таксистку:

– Мы с вами не встречались?

– Вы не в моем вкусе. Простите. – Таксистка кашлянула. – Язык мой... Не думаю.

Михаил вздохнул. А ему казалось, что встречались. Причем минут сорок назад. Черт знает что... Он решил отвлечься от неудобных мыслей на еще более неудобные.

– Смотри, – сказал он собаке, указывая в окно. – Исторический центр города. Чтоб он уже провалился.

Была ночь, и оценить знаменитые на весь мир московские пробки не удалось. А может быть, сработала особая таксистская магия. Уже через пятнадцать минут машина остановилась у длинного кирпичного здания. Михаил торопливо расплатился и поспешил вслед за собакой, которая уже не находила себе места от нетерпения и все дергала поводок. Увидев, что Михаил идет за ней, собака подбежала к неприметной алюминиевой двери и поскребла ее лапой.

– Точно сюда?

– Аф!

– Понятно, – вздохнул Михаил, открывая дверь.

Собака юркнула внутрь. Это была старая проходная, через которую в свое время прошло немало заводских рабочих. Теперь же охранник из небольшой будочки, иногда отрываясь от телевизора, равнодушно поглядывал на тех, кто возжелал посетить творческое пространство, организованное на месте бывшей промзоны.

Пройдя через турникет, они оказались во дворе бывшей фабрики, или что это было, мануфактуры, среди кирпичных стен, покрытых граффити, со множеством окон; некоторые стекла были закрашены краской. Кое-где висели неоновые вывески. Собака направилась к одной из них, гласившей, что вход под ней ведет в заведение«Prehistoric Sound».

Михаил почувствовал раздражение. Он не любил клубов и пренебрегал появляться в подобных «пространствах». Какого дьявола он тут делает?

Следом за раздражением явилось чувство вины с шилом в руке. Михаил поправил на плече сумку и спросил:

– Знаешь, куда идти?

Собака потянула его в сторону этого самого «Прехисторика», в дверях которого их встретил здоровяк в пиджаке без рукавов. Естественная бахрома живописно обрамляла внушительные татуированные мускулы.

– С животными нельзя, – сказал здоровяк, не поздоровавшись.

– А с людьми? – помедлив, спросил Михаил.

– С людьми можно.

– Тогда я с ней.

Здоровяк некоторое время таращился на него сквозь черные очки.

– Умный, – констатировал он наконец. – Соображаешь. Хвалю. Проходи. Нагадит на пол – заставлю сожрать.

Собака злобно зарычала. Михаил присел рядом с ней.

– Слушай, пожалуйста... Я все понимаю, но будь выше этого. Давай не позорить... – Он запнулся. – Наиду?

Неожиданно это подействовала. Собака спрятала клыки и, проходя мимо охранника, демонстративно вздернула точеный аристократический нос.

– Обиделась, – вдруг заметил тот. – Будешь себя хорошо вести, на обратном пути обязательно попрошу прощения.

– Лучше скажите, Гайдара как найти?

– Вообще не проблема. Он сейчас на сцене, диски за пультом полирует.

Собака снова рванула поводок. Должно быть, хотела сказать, что она и так знает.

Внутри клуба было темно. Разноцветные огни вспыхивали над танцполом, отблески выхватывали из темноты арабески, нарисованные на коричневой драпировке, свисавшей со стен. Множество людей сидело на разложенных там и сям больших подушках, а то и прямо на полу. Несколько человек извивались в странном, словно замедленном танце, будто змеи, подчиняясь трудноуловимому пульсу музыки, а она текла, казалось, сама по себе, и собиралась течь еще долго. Диджея Михаилу удалось углядеть не сразу. Его пульт торчал на небольшой сцене в углу, и освещала его лишь маленькая лампочка, имитирующая язычок огня. В ее свете иногда проявлялось худое бледное лицо. Глаза диджея были скрыты черными зеркальными очками.

Собака устремилась прямо на танцпол, и Михаил едва успел натянуть поводок.

– Стой! Стой, пожалуйста, напугаешь еще кого!..

Она притормозила, покрутила головой и свернула к стеночке.

Какой-то парень поднялся с подушки и подошел к Михаилу.

– Привет, брат! А ты крут, с собакой прошел. Я бы не рискнул. Давай с нами, а? Кальян!

– Простите, я не курю.

– В смысле, кальян?

– В смысле, дым.

Парень усмехнулся и плюхнулся обратно на подушку. Сказал что-то своим подругам. Те захихикали.

– Каждый развлекается по-своему, – заметил Михаил.

– Ага, брат!

Брат. В чем сила, брат? Он зажмурился на секунду, представляя, как дает этому парню пинка. В джоулях.

– Аф!

– Да, извини, не стоит...

Кое-как они пробрались к краю сцены. Диджей, казалось, никого вокруг не видел и не слышал. Худые бледные ладони с тонкими пальцами порхали над пультом подобно двум фосфоресцирующим стрекозам. Михаил покосился на собаку. Если бы не она, он бы не подумал лезть к музыканту. Но выбора не было.

– Привет! – крикнул Михаил.

Лицо диджея повернулось в его сторону.

– Привет! – сказал он. Голос прозвучал словно в голове Михаила. – Извини, приятель, следующий заказ через полчаса.

– Это вы Гайдар?

Брови взлетели над оправой очков.

– А кто же еще?

– Нас к вам послала... Наида. Ну, из ресторана.

– Кричи потише. Наиду знаю. Нас... Кого это «нас»?

– Меня и... вот. – Михаил потянул за поводок. – Я ищу Лидию...

Собака вдруг жалобно заскулила. Может быть, даже чересчур, потому что Гайдар вдруг изменился в лице, и темные очки сползли на нос.

Михаил вздрогнул, разглядев черные стежки ниток поперек закрытых век.

– Я... тебя понял, – проговорил Гайдар медленно. – Зайдите в гримерку, я скоро освобожусь. Это там, слева...

Вход в темный коридорчик находился слева от сцены. Если не знать, что он там есть, можно решить, что это вроде нарисованного очага у папы Карло – кусочек декорации.

– Пойдем, – сказал Михаил собаке.

Собака вошла в коридор с заметной опаской. Через пару шагов темнота сгустилась настолько, что идти приходилось, держась за стену. Михаил тихонько ругнулся, помянув детей двадцать первого века. В карманах два телефона, а посветить нечем...

Слабенький свет экрана смартфона чуть отодвинул завесу тьмы. Впереди проявились контуры двери с темно-синим прямоугольником, на котором можно было разглядеть изображение какой-то многорукой трехликой индийской богини, нарисованной во вполне современной манере. Михаил потянул дверь на себя. Из-за нее потянуло запахом ароматических свечей – Михаил в таких штуках не разбирался и не мог определить точнее. Зато собака вдруг успокоилась. Она просочилась в комнатку, потянув Михаила за собой.

– Ты, кажется, здесь бывала раньше.

Проворчав что-то в ответ, та устремилась к дивану. Михаил со спокойной душой – бежать отсюда было некуда – отпустил поводок и устроился в продавленном кресле. Начало клонить в сон. Дома в такое время он обычно готовился ко сну. Собака, положив морду на подлокотник дивана, поглядывала то на вторую дверцу – та, должно быть, вела на сцену, – то на Михаила.

Наконец дверца отворилась. Гайдар вошел в гримерку и спросил:

– Насколько все плохо?

– Я не знаю. Лиды третий день нет на работе... Мне говорили, что это иногда случалось и раньше. Ну, она пропадала на пару дней, потом появлялась... Но сегодня мне позвонила ее собака...

– Собака, – повторил Гайдар и уселся на стул.

Удивления в его голосе слышно не было.

– Ага. Она очень умная. Никогда не поверил бы, если бы сам с ней не пообщался.

– Еще бы.

– Вот. Мы пошли в ресторан к Наиде, и та дала мне сумку с вещами и направила сюда.

– С вещами.

– Ну, с одеждой.

– С одеждой...

Михаил сжал кулаки.

Гайдар повернул к нему лицо и снял темные очки.

– Извини, приятель. У нас у всех скверный характер. Ты с этим еще не раз столкнешься, если... – Он оборвал себя и спросил: – Значит, хочешь отыскать Лидию?

– Да. Мне казалось, это понятно. Иначе какого я здесь делаю? – Михаил выдохнул и сказал тоном ниже: – Собака вот ее беспокоится...

– А с чего ты взял, что это ее собака?

Собака вскинула голову и что-то проскулила. Гайдар скривился.

– Ну, – сказал Михаил, – она же была в ее квартире.

– Она. В... Все-все-все, уже перестал. Тебе Наида говорила, что ошейник снимать нельзя?

– Да.

– Хорошо. Наида мудрая женщина, надо слушаться. И больше ничего не сказала?

Михаил подумал.

– Вроде нет... Ничего такого...

– Ну, значит, так надо. – Гайдар поднялся на ноги. – Отвернись к двери. Оба отвернитесь. Проследи, пожалуйста, чтобы она не подсматривала.

Михаил подошел к дивану и присел рядом с собакой.

– Ну что, уважим просьбу?

Собака негромко ответила.

– Ругаться нехорошо, – заметил Гайдар.

– Ну, слушай, будь умницей, – попросил Михаил.

Собака вздохнула и отвернулась к стене. Ее уши нервно подрагивали.

– Не подглядывайте, – предупредил Гайдар. – Есть вещи, не знать которые спокойнее.

Кирпич заскрипел о кирпич. Михаила передернуло, и он едва не оглянулся. Тайник. Понятно. Ну или сейчас он просто получит по башке кирпичом. Антикварным.

– Все, – сказал диджей. – Можно. Смотрите.

Михаил обернулся.

Гайдар держал в руках длинный, изогнутый, похожий на полумесяц кинжал в черных ножнах, обмотанных толстым красным шнуром. Лезвие было вытащено наполовину, и Гайдар загнал обратно, бряцнув гардой.

– Это... это не похоже на ключ.

– А я его тебе и не обещал. Держи. И будь готов пустить в ход. Понял? Потом вернешь, если...

Михаил подождал, но так как диджей и не думал заканчивать фразу, переспросил:

– Если – что?

– Если живы останетесь. Тебе нужен мастер ключей. Не знаю только, возьмется ли он...

– А это тогда зачем? – Михаил чуть вытянул кинжал из ножен.

– Чтобы использовать, когда понадобится. Без раздумий. Без колебаний. Ясно?

Вся разболтанность Гайдара куда-то подевалась. Теперь он говорил жестко и внятно. И смотрел своими зашитыми глазами прямо в лицо Михаилу.

Тот слегка опешил.

– По... стой. Я же не смогу. Я должен буду кого-то убить? Угрожать кому-то? Я же не смогу!

– Мне казалось, Лида того стоит.

Михаил вдруг запаниковал. То, что ему предлагалось, не лезло ни в какие ворота.

– Я... нет, слушай! Я что, должен воткнуть эту штуку в мастера ключей?! Кого я собираюсь прирезать, хоть скажи! За что! На хрена?! Где Лидия?

Гайдар покачал головой. Кажется, он был разочарован.

– Мастер ключей в своей башне. Без кинжала ты в нее не попадешь. Да и мастер... Хотя не думаю, что с ним будут проблемы. Плохо то, что ты слишком поздно вступил в игру. Такие фигуры надо разыгрывать раньше.

– Что? – Михаил мог поклясться, что последняя фраза предназначалась не ему.

– Не обращай внимания. Сейчас иди на набережную. Тут недалеко. Вода и камни... они подскажут путь.

– Аф!

Собака соскочила с дивана, и Михаил едва успел подхватить поводок. Уже у самой двери его нагнал оклик Гайдара:

– Кинжал! На самом деле это тоже ключ. Только не от замка – от двери! Помни!..

Глава 10

Домик Карима находился на краю маленького запущенного поселка. Всеобщая модернизация обошла его стороной. Никто не строил огромных особняков, с трудом выглядывающих из-за трехметровых кирпичных заборов, не пытался возводить ацтекских пирамид или водружать на крыши спутниковые тарелки. Где-то брехала, исполняя свой долг, собака, учуявшая чужака, птицы сонно перекликались в ветвях разросшихся кустов терна да пара телевизоров переговаривались через улицу из приоткрытых окон.

Лида подошла к деревянному штакетнику, крашеному коричневой краской. Прислушалась, оглядываясь по сторонам.

И напустила на себя незаметность.

Насколько она знала, невидимкой не мог стать никто из ныне живущих. Нужная формула была давно утеряна, а может быть, те, кому ведомо искусство колдовства, слишком уж преисполнились чувства собственной важности. Другое дело – искусство незаметности, неинтересности окружающим, которые и без того слишком уж поглощены собой. Лиду сейчас едва бы заметил праздношатающийся человек. Нужно было очень хотеть ее увидеть... «Мишка бы заметил», – подумала вдруг она и улыбнулась. Тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли.

И еще, может быть, камера видеонаблюдения – той вообще все равно на что смотреть. Только у Карима ничего подобного никогда не водилось.

Лида одним легким движением перемахнула через забор. Мокрая крапива радостно приняла девушку в свои объятия. Пришлось прятать руки в рукава, прикрывать лицо. Кариму следовало бы обзавестись газонокосильщиком...

И газоном.

Подкравшись к дому, Лида обошла его в поисках открытого окна, потирая бедра там, где крапива умудрилась прокусить джинсы, и осторожно пробуя каждую раму. Все было заперто... Кроме задней двери, которая была даже чуть приоткрыта.

Лида покачала головой и потянула дверь на себя. Та тихонько скрипнула.

Темнота внутри домика была густой, почти осязаемой. Пахло влажным деревом – и больше ничем, словно в доме давно никто не жил. Можно сказать, так оно и было – Карим дневал и ночевал в своей мастерской, так же как Гайдар постоянно корпел над своей музыкой. Мастера... Лида никак не могла взять в толк, зачем угрохивать столько времени на то, что и так умеешь лучше многих.

Чтобы потом можно было сказать, что ты – работаешь? В отличие от?

Первые шаги дались тяжелее всего. Лида включила телефон, чтобы стало чуть светлее. Со всех сторон раздавались едва слышные поскрипывания; дом чуть-чуть шевелился, устраиваясь поудобнее на ночь, как кот на подстилке. Плохо закрытый водопроводный кран тихонько ронял каплю за каплей.

Она обошла лестницу, уходившую в открытый люк в потолке, и заглянула в комнату. На столе рядом с большой немытой тарелкой поблескивала вилка. Топчан был накрыт старым толстым пледом. Интересно бы знать, когда хозяин ночевал здесь последний раз...

Вход в мастерскую Карима находился в подполе. Люк был открыт. Лида присела над ним и замерла, прикрыв глаза, чтобы ничто не мешало слушать.

Над головой раздалось негромкое шуршание. Лида встрепенулась. Кажется, кто-то был на чердаке... Должно быть, мыши.

Экран телефона погас, и только поэтому Лида заметила слабое холодное свечение, исходившее откуда-то снизу, из глубин подпола. Придерживаясь за стену, девушка сбежала вниз, морщась каждый раз, когда слышала, как поскрипывают подошвы кроссовок.

Подпол, весь заставленный стеллажами, походил на лабиринт. Даже с включенным светом передвигаться здесь было чревато синяками...

В глубине подпола вспыхнуло, погасло – и через пару секунд в наступившей темноте появился совсем другой свет, неяркий и теплый. Так горят свечи или керосиновые лампы.

Лида забилась за какие-то ящики и даже зажмурилась для верности. Перед глазами все еще плавали разноцветные пятна от вспышки.

А потом мимо прошаркали шаги. Ступени лестницы громко заскрипели. Высунувшись из-за ящиков, Лида успела увидеть старые тренировочные штаны и стоптанные красные туфли с загнутыми вверх мысами.

Потом стало темно.

Ощупью Лида выбралась из-за ящиков и на цыпочках направилась к проходу. Осторожно подсветила разок из-под полы курточки телефоном.

Наверху раздался гневный возглас. Должно быть, Карим увидел следы, оставшиеся от мокрых кроссовок. Интересно, как быстро он сообразит?..

Лида бросилась в дальний конец подпола. Больно ударилась локтем обо что-то и почти влетела в стену. Ощупала ее подрагивающими пальцами.

Карим не закрыл проход. Старый дурень!

Глава 11

Народ в клубе приветственно зашумел – диджей вновь занял место за кафедрой. Черт возьми, а двигается-то он побыстрее зрячего. Михаил высунулся из коридора. Людей за время разговора стало большое; к выходу придется пробираться по стеночке. Как бы лапы не отдавили собаке... Опять забыл спросить. Михаил усмехнулся, щурясь от ярких вспышек прожекторов. Потом спохватился и сунул кинжал под куртку.

Еще не хватало, бродить с ним при всем честном народе. Точно кто-нибудь полицию вызовет...

Почти у самого выхода он налетел на чье-то твердокаменное плечо и пошатнулся.

– Извините...

Собака испуганно заскулила, рванув поводок. Ну вот, наступили...

Крепкие толстые пальцы вцепились в локоть Михаила, не давая уйти. Другая рука потянулась к поводку.

– Отвали! – сказал Михаил.

Получилось неубедительно. Даже ребенка не испугать, не то что взрослого, тем более такого... Человек, который держал его, был невысок и коренаст, словно его пытались вписать в квадрат, но потом передумали.

Пальцы сжались сильнее, выворачивая плечо из сустава. Михаил вскрикнул от боли и лягнул коренастого в бедро. Удар пришелся словно по деревянной колоде. Коренастый даже не заметил.

А потом яркая вспышка осветила его лицо. На неровной коже землистого цвета с большим носом влажно поблескивали нарисованные зеленой краской глаза. Рот был едва намечен. Из косого разреза на лбу выглядывал уголок белого бумажного листа.

Михаил выхватил кинжал и полоснул коренастого по запястью той руки, что вцепилась за поводок.

Крови не было. Из надреза посыпалась желтоватая тяжелая пыль.

За спиной коренастого возник еще один такой же. Разрисованный. Михаил воткнул кинжал в другую руку и побежал к выходу. Собака неслась рядом.

...Где этот секьюрить, мать его итить?!

Свежий ночной воздух дунул в лицо. На выходе никого не было. Михаил рванулся вперед – и грохнулся оземь, чудом не напоровшись на кинжал. Оглянулся.

На проходе лежали ноги в блестящих черных ботинках и брюках с аккуратными стрелками. Бедолага... Но он хотя бы пытался.

Поводок рванулся у Михаила из рук, и он разжал пальцы. Собака, пробежав по инерции несколько метров, притормозила.

Михаил приподнялся. Ободранную ладонь саднило.

– Могла бы и помочь...

Собака заскулила, топчась на месте, не зная, на что решиться.

– Ладно. Тебя, наверное, драться не учили. Хотя вон какая большая...

Он поперхнулся. Сверху навалилось что-то тяжелое, как мешок цемента, придавливая к земле.

– Эй, что там у вас? – раздался чей-то неуверенный голос.

– Осторожнее! – прохрипел Михаил. – Этот урод опасен!

Перехватив кинжал, он ударил назад – и угодил в бок нападавшему. Превышение необходимого уровня самообороны. На сколько его, интересно, посадят?..

На асфальт просыпалась все та же желтая пыль. Хватка ослабла. Михаил вывернулся из-под тяжелой туши и вскочил. Нападавший стоял на коленях, зажимая расползавшийся бок. Второй пытался поймать собаку, которая все не решалась сбежать на улицу. Пару раз его здоровенный башмак оказывался в сантиметре от волочащегося по земле поводка, однако наступить на него мозгов не хватало.

– Эй! – рявкнул Михаил. – Оставь нас в покое!

Нападавший развернулся лицом в его сторону. Длинное лезвие кинжала вошло точно в разрез на его лбу. И человек, или кем он там был, рассыпался в пыль. Сразу и весь. А чуть погодя на листке бумаги, выглядевшем очень старым, заплясали голубые огоньки.

Собака зашлась лаем.

Михаил пошатнулся от удара в плечо, развернулся на каблуке и взрезал ткань костюма на животе нападавшего вместе с кожей. Пнул ногой в разрез – и нога провалилась туда чуть не по колено.

– А, дьявол! Бежим!

Кое-как высвободившись, Михаил понесся к проходной, так что собака едва поспевала за ним. Они вылетели на улицу и побежали направо, в сторону набережной.

«Вода и камни покажут...»

В лицо ударил свет фар. Большая черная машина со шторками на окнах, похожая на старую номенклатурную «Волгу», взревела двигателем.

Собака первой сообразила перескочить низкий чугунный заборчик, отделявший от тротуара маленький газончик. Михаил сиганул следом.

Делать водителю было нечего, и он выбрался из машины. Похоже, это был человек. Вполне живой и потому имевший достаточно причин опасаться изогнутого лезвия, что все еще сверкало в руке Михаила.

– Эй, брат!..

– Отвали!

– Подожди! Ты же не понимаешь!.. – У водителя был какой-то трудноуловимый акцент. – Оставь ее нам!

– Она не хочет к вам, кем бы вы ни были! – Михаил потрепал собаку, прижавшуюся к ноге, по загривку. – Никому, кроме хозяйки, я ее не отдам!

– Да ну какой хозяйки?..

Михаил разозлился и прыгнул на тротуар. Водитель, только-только вышедший из-за капота машины, отступил обратно. Невысокий, худой, в черной бейсболке и с красивым шейным платком, из-под которого по шее и лицу изломанными изгибами ползла серебристая фосфоресцирующая татуировка.

Чуть пригнувшись, Михаил вогнал острие кинжала в левое переднее колесо. Вспоротая шина зашипела.

– Когда ты поймешь, во что ввязался, будет поздно!!! – крикнул водитель.

Геройствовать против человека с кинжалом он, впрочем, не спешил.

– Пойдем, – сказал Михаил собаке и бросил через плечо: – По-моему, уже поздно. И спать пора...

Глава 12

В мастерской было жарко и дышалось с трудом. Обширная зала украшенная парой толстых колонн, напоминала сухую баню. У стены по левую руку стоял верстак. В огромной печи в дальнем конце мастерской жарко полыхал огонь. Рядом с печью стояли черные мехи с закопченным медным клювом. Кирпичные стены и пол долго впитывали тепло огня – и щедро отдавали назад. Лиде захотелось снять кроссовки, поставить их на пол или еще куда, повесить на печь мокрые носки и дождаться хозяина. Объяснить ему все... Не прогонит же дядя Карим.

Лида крутанулась на пятке и перечеркнула проход. Теперь Кариму понадобится две-три минуты, чтобы вновь открыть его.

Девушка метнулась к верстаку. Над ним висела старая закопченная доска с множеством вбитых в нее гвоздей. На трех висели ключи. На верстаке стояла большая фанерная коробка с заготовками.

Лида заглянула в нее. Не так давно она видела ключ от Синих Покоев. Обычный такой, без надписей или украшений, с тремя рядами сложных бородок. Отец зачем-то решил сделать копию. Раньше, насколько знала Лида, копий никто не делал. Одна дверь – один ключ; это правило было справедливо для всех Покоев.

Не было ли это знаком грядущих перемен? Только такими темпами до них не дожить.

Знал ли Карим, что он делает и для чего? Лида сомневалась. Но даже если и знал... Можно было понять, почему он взялся. Ключ был вызовом. Ведь сдублировать предстояло не только форму.

Лида подняла глаза.

Вот же он, висит, улыбается, радый, что его не признали! Лида коснулась его пальцами. Ключ был теплый, словно Карим только-только его закончил. Интересно бы сравнить с оригиналом...

Лида улыбнулась. Вот после таких сомнений дядюшка бы ее точно выгнал.

Оставалось найти похожую заготовку. Лида снова сунула нос в коробку, потом открыла ящик верстака. В нем среди железных стружек и крошек глины нашлись три почти одинаковых ключа, один из которых даже мог бы стать Тем Самым – только в нем не чувствовалось души Синих Покоев. В том ключе, что она сжимала в кулаке, эту душу не унюхал бы только...

Как назвать человека, лишенного обоняния? Безносый?

Лида повесила неудачный экземпляр на гвоздь, подцепила висевшую рядом разовую отмычку и подбежала к люку в полу. Откинула его, стараясь не уронить на пол. Там, внизу, поджидала тьма.

И крысы.

Крыс Лида не любила. Зато они любили ее и вообще все, что можно съесть. Придерживая крышку, она спустилась на несколько ступенек и закрыла за собой люк. Зажмурилась. Открыла глаза. Никакой разницы. Чудесно.

Она тоже чувствовала себя дурой. Даже больше, чем теперь должен чувствовать себя Карим.

Глава 13

Собака потащила Михаила через мост.

– Ты уверена?

– Гррр...

– Вижу. Хорошо.

Оказавшись на другой стороне, собака завертелась волчком, водя острым носом. Михаил оглянулся назад. Вроде бы никто их не преследовал. Это было непонятно. У противника закончились големы?

Собака потянула за поводок, к широкой опоре, поддерживавшей снизу мост. Осмотрела каменную кладку, недовольно фыркая – под мостом ощутимо пованивало. Мимо проехала машина, и в тусклом отсвете фар Михаил увидел, что они искали: начерченный мелом кривоватый прямоугольник, изображавший, должно быть, дверь.

Михаил коснулся рукой стены. Камень как камень.

– Ох уж эти творческие люди... Почему нельзя говорить нормальным человеческим языком? «Вода и камни укажут путь»! – передразнил он.

Вытянув из спрятанных в сумку ножен кинжал, Михаил осторожно, чтобы не повредить лезвие, провел его кончиком по контуру дверного проема.

Ничего не произошло.

– Ну и что дальше? – спросил Михаил.

– Аф. – Собака вскинула бровки домиком и указала носом вниз, туда, где опора моста смыкалась с асфальтом тротуара.

– Попробую.

Он снова очертил кинжалом дверь, не забыв теперь и нижнюю границу. Лезвие ярко вспыхнуло – и свечение перетекло с него в меловые линии.

– Напомни мне, чтобы я никогда больше не имел дело с диджеями. Они все психи, а это заразно...

– Аф.

Собака первая шагнула в дверь. Ее голова прошла сквозь камень. Следом исчезли передние лапы и часть поводка. Михаил торопливо двинулся следом, инстинктивно прикрыв глаза.

Потом открыл.

Темно.

Он завел руку за спину и ощупал сырой холодный шершавый кирпич, стыки, заполненные рыхлым раствором. Дверь закрылась.

– Ну спасибо... Где мой телефон?

Телефон Михаила почти разрядился. Михаил едва не шваркнул его об пол, но передумал. Пригодится еще. Да и жалко. У Лидиного телефона заряда было еще прилично – но не было фонарика. Экран давал слишком мало света, но это было лучше, чем ничего. Михаил осмотрелся. Куда их, черт возьми, занесло?

Над головой нависал низкий потолок. Вокруг там и сям вырастали из пола широченные кирпичные колонны. Пол тоже был выложен кирпичом, кое-где его сменяли цементные заплатки.

Что-то шлепнулось на плечо. Михаил машинально стряхнул это – и его аж передернуло от склизского прикосновения. Слизняк, должно быть...

Собака напомнила о себе, коснувшись носом его руки.

– Да, извини. Пойдем. Не знаю, башня ли это, но если нет, кто-то нам серьезно задолжал...

Пока они шли, Михаил вертел головой, но очень скоро понял, что сам назад дорогу не найдет. Лишь слева он различал стену, с остальных трех сторон света напирала темнота. Колонны торчали вокруг, и кое-где можно было разглядеть контуры дверей. Михаил, подумал, а не нужна ли им одна из них, но собака уверенно тащила его вперед. Друг человека... Может, она здесь уже была? Или чует что-то, чего Михаилу учуять не дано?

Москва – странный город. Он всегда это знал. Но чтобы настолько...

Собака встала как вкопанная, и Михаил едва не споткнулся о нее.

– Ты чего?

Та жалобно проскулила что-то, указывая взглядом в темную нишу в стене. Там на полу валялась куча тряпья, и под ней что-то шуршало и тихонько попискивало.

– Ну ты даешь, – заметил Михаил. – Там же мыши...

Собака прижалась к его ноге.

– Ну, допустим, даже крысы. А ты вон какая большая, и зубы у тебя есть...

Он сделал шаг к тряпью – и, словно учуяв его, вся куча зашевелилась, и оттуда показалось несколько крысиных морд. Красноватые бусинки глаз словно светились в темноте.

Подвывая, спутница потянула Михаила дальше. А крысы, цокая когтями и пища все громче, устремились за ними. Должно быть, уже собаку съели на подобных гостях.

Михаил заторопился вперед, посматривая под ноги. Оглядываться было некогда, да и споткнуться на неровном полу об удачно подвернувшийся кирпич легче легкого. С предсказуемыми последствиями.

Он вдруг поразился идиотизму происходящего. Только что расправился с парой настоящих глиняных мужиков с нарисованными лицами, напугал водителя черной «волги» – а теперь улепетывает от крыс! Наверное, потому что их больше...

В стене открылась невысокая полукруглая арка, и собака свернула туда. Михаил, пригнув голову, вбежал следом.

Лестница!

– Вперед! – радостно крикнул Михаил. – Не споткнись только!

Собака бодро процокала по скругленным ступеням. Михаил следом за своей спутницей взбежал на пару пролетов – и обнаружил себя на дне глубокого колодца, по стене которого вилась спираль лестницы. Собака стояла, задрав морду вверх. Словно не решалась карабкаться дальше.

– Ну ты чего опять?

Собака гавкнула и опустила голову. Михаил тоже посмотрел наверх. Конца подъему видно не было.

Коленки предательски дрогнули.

– Мне тоже страшно, – сказал Михаил. – Это нормально, наверное... Давай, где твоя храбрость! В какой из пяток?

Он присел перед собакой на корточки, коснулся передней лапы – и едва не упал, отшатнувшись.

Экран смартфона осветил собаку и отбросил на стену ее тень. Только таких теней у собак не бывает. Такие тени бывают...

И сравнить-то не с чем. Разве что из фольклора что-нибудь.

Глава 14

По этой лестнице всегда было страшно неудобно ходить. Что вверх, что вниз. Когда ты поднимался, слева была стена, справа пустота, а под ногами ступени шириной в ладонь и меньше локтя в длину.

В самый первый раз Лида была здесь с отцом. Они пришли в подвал через Колючую пустошь, отец вывел ее к башне и потом шел позади, готовый, если понадобится, поддержать неуклюжую четырнадцатилетнюю девчонку. Не дать свалиться вниз и разбить пустую и легкую белокурую голову.

Теперь поддерживать было некому. А ступени терялись во тьме и все норовили увильнуть из-под ноги. Лида, подсвечивая телефоном, почти прижималась к стене. Грубый кирпич иногда хватался за куртку, и тогда Лида останавливалась. В равновесие верилось с трудом.

Спускаясь, девушка совсем потеряла счет времени. Казалось, она здесь уже несколько часов, переставляет чуть подрагивающие ноги. В кроссовках чавкало. Лоб покрылся испариной.

Но торопиться нельзя. Самый быстрый путь здесь – последний.

Сверху донесся едва слышный шум. Должно быть, Карим вернулся. Если так, то весь вопрос в том, как быстро он обнаружит пропажу.

Не проще ли дождаться его? Извиниться, вернуть ключ...

Лида стиснула зубы и пошла быстрее. Прежде чем проиграть, нужно было сделать все для того, чтобы выиграть. Хотя бы попытаться. Иначе она сама себе не простит потом.

Внизу в темноте вырисовывалась площадка из все того же чертова кирпича. Башня почти закончилась.

Спустившись еще на два пролета уже более вменяемой лестницы, Лида свернула в низкую арку и очутилась в обширном зале. Лестница вела и ниже, но Лида не знала, что там, на других этажах. Может быть, лестницы вели к самому основанию этого карманного мирка. Надо будет спросить Карима...

Потом. Когда немножко остынет.

Лида огляделась. Слабый отсвет экрана смартфона кое-как помогал разглядеть широкие квадратные колонны, подпиравшие низкий потолок. Дышать стало труднее.

Хотелось домой. Переодеться, выпить чаю... Но там ее наверняка обнаружат, стоит дубликату ключа от Синих Покоев очутиться в родных стенах. А в московскую квартирку отсюда напрямую было не попасть.

Нужен проход в Колючую Пустошь.

Откуда-то из-под ног раздался негромкий писк. Лида похолодела. Она почти забыла про здешних жителей.

Крыса. Небольшая. Грязная рыже-коричневая шерстка, красные глазки-бусинки... И серо-стальные резцы. Крыска встала на задние лапки. Ее нос шевелился, вытягивая информацию из влажного воздуха.

Следом из темноты вынырнула еще одна. Остановилась рядом с первой, всматриваясь в Лидины кроссовки. Потерла лапками мордочку.

Две такие мирные, нестрашные даже крыски. С хвостиками.

Три. Четыре. Семь.

– Спокойно... Свои...

Десять.

Неубедительно. Это им виднее, кто тут «свои».

Лида шагнула в сторону и едва не наступила на очередную крысу. Та отскочила в сторону и гневно запищала. У нее не было половины хвоста – должно быть, в предыдущий раз была менее расторопна.

Лида прижалась спиной к колонне и сжала в кулаке отмычку. Почему-то именно из-за обрубка хвоста захотелось поддаться панике и бежать без оглядки.

Соберись, тряпка!

Проход был где-то здесь, в подвале. Она вспомнила, что контур прохода был очерчен черным. Углем, должно быть...

И черный прямоугольник был не на колонне. Он был в какой-то из ниш в стене подвала. Совсем рядом...

Что-то легонько ударило ее в бедро. Острые колючие коготки прокололи джинсы и впились в кожу. Лида не глядя махнула рукой. Ладонь ударила по шерстяному и мягкому. Раздался возмущенный писк.

Ждать крысы больше не собирались.

Еще одна прыгнула на девушку, целясь в голень. Лида дернула ногой, отбрасывая нападавшую обратно.

Бежать... Но сначала она решила посмотреть, откуда крысы лезут.

Крысиное гнездо лежало на полу, в небольшой нише в стене.

– Твою мать!

Отцу было проще. А она предпочитала честную сталь хитрой магии, которая могла и не сработать. И вот теперь...

Лида отфутболила очередную крысу и в несколько шагов оказалась у заветной ниши. Перепрыгнула кучу тряпья, едва не шмякнулась лицом о стену, вогнала в нее отмычку – и стена растворилась.

Глава 15

Наконец над их головами проявился потолок, в котором был проделан закрытый деревянной, тяжелой даже на вид крышкой люк. Михаил уперся в крышку руками. Сил едва хватило на то, чтобы приподнять ее хоть немного..

В лицо дунуло разогретым воздухом с привкусом гари.

– Кто там еще явился!

Михаил едва не уронил крышку себе на голову.

– А ну, вылазь! – продолжил громкий недовольный голос. – Какой шайтан тебя сюда занес?!

Михаил откашлялся.

– Шайтан по имени Гайдар, – сказал он, пытаясь разглядеть говорившего.

В поле зрения появились мягкие красные туфли с острыми загнутыми мысами, и их обладатель потянул крышку наверх и грохнул об пол.

– Опять этот мальчишка!.. Вылазь, кому сказал.

Михаил осторожно, стараясь не делать резких движений, выбрался в комнату. Это была мастерская. Верстак, грубо сколоченный табурет, два больших деревянных ларя, развешанные по стенам инструменты, в дальнем углу погасшая печь.

Он обернулся.

Хозяином мастерской оказался древний старикан со смуглой кожей, с жиденькой бороденкой, матовой лысиной и в перепачканных сажей шароварах на босу грудь.

– По-моему, Гайдар довольно талантливый молодой...

– Еще бы, – сварливо перебил старикан. – Ты разговариваешь с его наставником. Только на кой он тебя ко мне-то прислал, раз такой талантливый, а?.. Кто там еще?

Над полом появилась голова собаки. Та робко поглядывала на старикана и, похоже, была готова нырнуть обратно.

– Нам нужен ключ, – сказал Михаил. – Гайдар...

– Та-ак, – протянул старикан и, наклонившись, ухватил собаку за ошейник. – Дай-ка помогу!

Собака заскулила.

– Ну-ну. Поговори еще...

– Вы мастер ключей? – Михаил хотел как-то отвлечь внимание старика на себя.

– Я мастер много чего. Ключей тоже... – Он почти выволок собаку и поставил перед собой. – Да не вертись ты, дай посмотреть!.. Снять пытался?

– Я – нет. Я думал, это ее. А потом Наида сказала, что снимать без ключа нельзя...

– Ну и напрасно. – Мастер кряхтя сел на корточки и заглянул в камень. – Снял бы, потом купил бы другой – и была бы у тебя собака. Мечтал небось в детстве?

– Гррр!..

– А старая плутовка, стало быть, жива еще?

– Ну... Да. – Михаил смутился. – И даже в добром здравии, как мне показалось.

– Давно ее не видел, – пояснил старикан, поднимаясь. – Ох. Шайтан мне в... Кого там еще?!

Очаг выплюнул в мастерскую облако дыма.

– Мы, Карим, – загудело в дымоходе. – Оставь их нам.

Изрезанное морщинами лицо мастера скривилось, как будто его угостили солью с лимоном, забыв проложить между ними текилу.

– Сам разберусь.

– Отдай. Уговор... – загудело из камина.

– Нет между нами никакого уговора! Карим сам по себе. И еще никому не отказывал в помощи, коли его хорошо просили!

– Ты пожалеешь!..

– Даже не будешь торговаться? – Карим указал пальцем на очаг: – Вон отсюда! Чтоб духу вашего тут не было!

Что-то затопало по лестнице снизу. Карим заглянул в люк и захлопнул крышку.

– Постой-ка здесь, парень, посторожи. Нам надо парой словечек перекинуться...

Он отволок собаку к большому верстаку и яростно что-то зашептал. А Михаил вынул кинжал и отложил сумку в сторону. «Как янычар какой-нибудь, – подумал он. – Последний воин...»

– Эй, молодец, как там тебя? – крикнул старикан.

– Да?

– Так вот, да, ключ я сообразить попробую, но мне нужна живая глина. Сейчас она идет сюда, поэтому...

– Подождите! – Михаил сунул руку в карман куртки и выгреб горсть желтой пыли. – Это подойдет?

Старик метнулся к нему, сгреб пыль и поводил над ней носом.

– Молодец! Этого хватит. Тогда не впускай никого! А ты, – обратился он к собаке, – следи за печью. Эх, огонь бы развести...

Собака заскулила.

– Она дерется еще хуже меня, – заметил Михаил.

– Она просто голыми руками не привыкла, – ответил мастер, садясь за стол.

Собака ругательски облаяла его на своем языке. Михаилу даже показалось, что пару слов он узнал. И еще ему показалось, что мастер ляпнул не подумав. Какие у собак руки? Пусть даже и голые...

Крышка вдруг легко откинулась, едва не задев Михаила, и за край люка ухватилась лапища с толстыми пальцами, похожими на разваренные сосиски. Михаил отсек их ударом кинжала, но голем поднялся над полом и обернул к нему нарисованное лицо. Лезвие кинжала вспороло глиняный лоб – и незваный гость рассыпался в пыль. Михаил захлопнул крышку люка, превратив в глиняное крошево руку следующего.

За спиной раздался такой звук, словно кто-то высыпал в печную трубу мусорное ведро.

– Да шайтан тебя подери, куда пятишься?! – закричал Карим. – Смотри, вон дружок твой и то бьется, хотя какой из него воин?

Собака протестующе заскулила.

– А теперь все серьезно! А ты чего думала?

Михаил оглянулся.

У очага над полом приплясывал черный вихрь из золы, внутри которого угадывались очертания тощей, похожей на скелет фигуры.

Старик подхватил с верстака тяжелый молот и почти не глядя швырнул в сторону вихря. Оттуда показалась костистая рука, но молот выбил ее из сустава и ударил во что-то гулкое и металлическое в верхней части вихря.

– Не отвлекайся, да! – рявкнул старик на Михаила и запустил следом за молотом клещи с длинным рукоятями.

Люк приподнялся. Михаил поднял его чуть выше и грохнул обратно.

– Что-то я устал, – пробормотал он.

– Ничего! В твоем возрасте это полезно!

По мастерской раскатился громкий шлепок – и сразу за ним лай разозленной собаки.

Глянув через плечо, Михаил едва не выронил оружие. Собака вцепилась в старикову штанину и остервенело мотала башкой.

Мастер ухмыльнулся:

– Так бы сразу! Только не меня, а вот его! – И указал пальцем.

Из очага выбрался второй мусорный воин.

– Слушай! – рявкнул Михаил. – Мы сюда просто так пришли?! Можешь драться – дерись с кем надо!

– Золотые слова, яхонтовый мой, – сказал старик. – Меня звать Карим... А ты, дура, слушайся человека, пока дело говорит.

Собака разжала челюсти.

Михаил усмехнулся – и тут крышка люка раскололась у него под рукой.

Глава 16

Лида стояла внутри полого серого куба. Справа безжизненно светился дверной проем. По полу стелился густой туман.

Снаружи оказалось прохладно. Ноги в мокрых кроссовках коченели. Сырой туман пытался забраться под брюки, лез за пазуху. Лида застегнула курточку до подбородка и сунула руки в карманы.

Снаружи куб, из которого она вышла, напоминал бетонную отливку трансформаторной будки. Только те, кто ее устанавливал, забыли и про внутреннюю начинку, и про двери. Вспомнили только провода, и теперь толстенные черные жилы нависали сверху, перечеркивая серое небо и распространяя вокруг низкое пульсирующее гудение. Жилы эти, как считалось, принадлежали когда-то исполинским животным, вроде легендарных драконов, которых никто никогда не видел, и правильно, не было их... А название тех животных, что все-таки существовали, забылось давно и прочно.

Чтобы не накликать часом.

Лида торопливо двинула вдоль гудящих над головой жил через мертвое редколесье. Голые деревья торчали там и сям, топорща ветки, лишенные листьев, но с длинными толстыми иглами, способными пропороть даже дубленую кожу, не только человечью.

В свое время она это проверила.

Вдали из тумана выступили Синие Покои. Над невысоким холмом, поросшим высокой желтой травой, словно парили темно-синие округлые луковицы, венчавшие башенки, что едва-едва выступали над серо-голубыми стенами в три человеческих роста.

Туман плескался вокруг Покоев словно молочное море. Здесь всегда царили сумерки. Туман говорил, что сейчас ночь.

Негромкое шуршание и пощелкивание разнеслось по равнине. Лида замерла.

Невдалеке из тумана воздвиглась, как самосборная игрушка, фигура стража, пощелкивая ничем не скрепленными костями. Вокруг него закружился вихрь, скрадывая контуры фигуры.

Лида скользнула вправо, к дереву, едва не напоровшись щекой на шип толщиной в палец.

«...Ты меня не видишь, не видишь меня, тебе нечем, и потом, тебе некого видеть, меня здесь нет, остаточные явления чьего-то посещения, ты просто проявил бдительность, молодец, проявляй и дальше, но сейчас – сейчас здесь никого, ни единой живой души...»

Вихрь стих, и костяной воин рассыпался. Лида понимала умом, что нелепые мысли, которые она, шевеля губами, только что не проговаривала вслух, был ни к чему, он только мешал, и ей наверняка снизили бы оценку, если бы это был экзамен. Ничто не должно мешать твоей силе, никакие костыли, никакие слова или пассы...

Хотя какая разница? Работает ведь.

Стоило сделать несколько шагов, как поднялся еще один страж. Но он был далековато, и его прикрытая ржавым шлемом башка бесполезно торчала над туманом.

Лида добралась до стены Покоев. Теперь нужно было как-то найти ворота, которые все время перемещались по периметру. Лида однажды спросила, зачем это было нужно – убегающие ворота. Кто-то из учителей – кто же это был? – пожал плечами и ответил, что Покои были такими с начала времен.

Удивительно. Оказывается, и мудрые учителя не все знали... Они использовали Синие Покои для поддержания собственного существования и своей власти, но могли ли они построить что-то подобное?

В душе Лиды поднялась волна злости. На старичье. На ненужные запреты и нелепые ограничения. На серую как стены и скучную как туман жизнь, которую приходилось проживать в огромном и бессмысленном мире людей. Прятаться да принимать подачки.

Она усмехнулась. Фарид говорил примерно то же самое. Но – всего лишь говорил. А кто будет действовать?

– Посмотрим, что-то ты запоешь теперь...

Ворота нашлись практически на другой стороне Покоев, когда Лида уже начала уставать от беготни и поддержания собственной неинтересности, поскольку стража ее все-таки чуяла. Огромные створки предназначались для людей метров этак двух с половиной ростом. Казалось, что даже просто сдвинуть с места хотя бы одну металлическую воротину людям нормальных размеров не под силу.

Лида ухватилась за ручку, похожую на поручень в метро, и воткнула ключ в замочную скважину. Повернула направо. Щелчок. Задвинуть до второй бороздки. Налево. Щелчок. До третьей. Налево...

Она вспомнила, что надо дышать, только когда замок отомкнулся. Упершись ногой в одну створку ворот, Лида потянула другую на себя. Та нехотя подалась.

Девушка вспомнила несколько выражений, которые использовали ее коллеги, когда что-нибудь не получалось. Эти заклинания – довольно неуклюжие на слух – сработали, и щель между воротинами расширилась настолько, чтобы Лида могла проскользнуть внутрь.

Оказавшись по ту сторону ворот, Лида навалилась на створку, не давая ей захлопнуться с оглушительным шумом. Вроде бы повезло... Она попыталась вспомнить, была ли стража внутри. Никогда не видела ни одного скелета. Но не потому ли, что с ней всегда был отец или еще кто-то? Например, брат.

Брат... Что-то нехорошее промелькнуло в памяти. Рядом с Фаридом... Потом. Все потом. Сейчас нужно было найти покои Кали.

Зеркало находилось в небольшой каморке, что, должно быть, служила гардеробом или кладовкой для ненужного хлама. Попасть в нее можно было только из опочивальни. А в нее...

Первая дверь – резная, красного дерева, – вела в огромный квадратный зал. В зале царил сумрак. Не то...

За второй дверью была оружейная. Лида крадучись вошла внутрь и огляделась. Коллекция здесь была собрана внушительная. Лида почувствовала укол зависти. Отец считал, что женщине не к лицу холодное оружие. Ее дело: прятаться в тенях с Жалом в изящных пальчиках с длинными ногтями. В крайнем случае – арбалет, духовое ружье или что-нибудь из современных человеческих игрушек, шумных, измазанных маслом и слишком громких...

Лида подошла к ближайшей стойке. Оружие здесь стояло без какой-то особой системы, но содержалось в идеальном порядке. Взгляд притянула сабля в ярко-красных ножнах. На конце рукояти болтался тяжелый темляк, перевязь свисала до самого пола. Девушка надела перевязь на себя и извлекла из ножен клинок. Полюбовалась на игру света на голубоватом лезвии. Крутанула кистью руки.

Кто не спрятался – я не виновата!

Глава 17

Михаил прислушался. Снизу до мастерской доносился шум крысиной возни. Зверушки решили поживиться хоть чем-то... Собака тоже не теряла времени и разобрала на составляющие троицу воинов из костей и ржавых железяк. Она обзавелась несколькими порезами. А ведь потом надо будет как-то объяснять Лиде их появление...

Михаил уселся на пол и прикрыл глаза. Плечи жутко болели, ныла голень, за которую успел хватануть один из големов.

– Хочу в ванную, – пробормотал он.

Мокрый нос вдруг ткнулся ему в щеку. Собака пристроилась рядом, тяжело дыша.

– Умница, девочка...

– Проклятье, – сказал Карим.

Михаил вздрогнул. Он совсем забыл о хозяине мастерской и вообще о том, зачем они сюда пришли.

– Время, – продолжал Карим. – Нет его. Совсем. Я не успеваю сделать настоящий ключ... Вам придется уйти. Скоро сюда заявится что-нибудь посильнее.

– Мы можем помочь? – спросил Михаил, осторожно поднимаясь на ноги. – Ох...

Мышцы протестующе возопили.

– Не говори глупостей, юноша. Ты не слишком умелый боец. И вряд ли станешь.

– Жаль. Мне у вас понравилось. Спокойно...

Карим мрачно улыбнулся:

– Шутишь? Правильно. Шутки – это хорошо. У тебя часы есть?

Михаил достал из кармана незнакомый смартфон. Откуда он?.. Ах да, это Лидин. Тоже надо будет вернуть. Карим, спрыгнув с табурета, вынул из маленького жилетного кармашка что-то крошечное, с ноготь большого пальца, и отщелкнул крышечку.

– Сейчас у вас там два часа двадцать одна минута, – сказал он.

– Ну, примерно да...

– Нет! – Карим нахмурился. – Поправь. Два часа двадцать одна... уже двадцать две минуты. Слушай внимательно.

– Да-да... – Михаил торопливо подвел часы.

– Ровно в пять тридцать пять ты должен будешь снять ошейник.

– Ладно...

– Не «ладно», а с помощью вот этой отмычки. – Карим подошел и подал Михаилу кусок гнутой проволоки – или что-то очень на него похожее. – Не раньше, не позже, а в пять тридцать пять. Зазор – секунд тридцать.

– Сейчас, я будильник поставлю.

– Так. Как снимешь ошейник... Одежда-то есть?

– Ну, да, мне Наида всучила...

– Госпожа Наида. Ошейник снимешь – лучше отвернись.

– Ну...

– Поверь старому дяде Кариму на слово.

– Хорошо, я запомню, – сказал Михаил. – Отвернуться. А дальше.

Карим глянул на собаку:

– Там узнаешь... Верно? Узнает он? – Та что-то проскулила, отведя глаза. – То-то. Ладно. Пора. Идем... Нет, стой.

Он сходил к верстаку и забрал намордник.

– Пригодится тоже. На память... Теперь – сюда.

На свободном участке стены Карим нарисовал углем почти ровный круг.

– Дай полумесяц.

Михаил протянул ему кинжал в ножнах – и старик полоснул им крест-накрест. Михаила передернуло от скрежета металла о камень.

– Все, можете идти, – сказал Карим.

– И куда мы?..

– От вас зависит. Такие вещи вот так, – он щелкнул пальцами, – просто не делаются. По крайней мере, вас там никто не будет поджидать.

Он вернул кинжал.

– Ну что, – сказал Михаил собаке, – пойдем? И пусть уже нам повезет, а!..

Они шагнули в стену – и в пустоту.

Испугаться Михаил не успел. Пара мгновений пустоты под ногами, а потом – вода. Вода казалась теплой, но мокрой. Отплевываясь, он вынырнул и огляделся. Над головой нависала громада моста.

Ну Карим! Ну удружил!..

Собака, фыркая, неловко била по воде лапами совсем рядом.

– Ты как? – спросил он.

Та не ответила. Должно быть, чтобы вода не попадала в рот. Михаил подумал, что это было разумно.

Невдалеке над поверхностью реки торчал каменный язык причала. Михаил погреб туда. Руки уже отказывались работать, промокшая одежда тянула вниз. Хотелось плюнуть на все и с чистой совестью – я сделал все, что мог – пойти ко дну.

Чертово упрямство.

Он закинул на причал сумку, выбрался сам и вытащил собаку. Тут же подул легкий ветерок, заставив поежиться. Собака встряхнулась и чихнула.

– Замерзла?

– Аф...

Михаил спохватился и стал обшаривать карманы. Вот будет здорово, если отмычка решила, что в реке ей лучше... К счастью, Михаил догадался сунуть ее в карман, застегивавшийся на молнию. Лидин телефон тоже был на месте и даже работал. Но он дорогой на вид, может, вообще воды не боится.

– Как ты насчет такси? – спросил он собаку.

– Аф!

– Согласен. Интересно, кто приедет...

Такси объявилось через три минуты, когда они с собакой выбрались наверх и уже начали зябнуть. Желтая потрепанная машина остановилась на набережной и негромко бибикнула.

Михаил подошел к машине, заглянул в окошко:

– Добрый вечер...

– Доброй ночи, – ответила женщина с короткой стрижкой. – Купались?

– Палочку уронили любимую. Так и не нашли.

– Понимаю. Забирайтесь.

– Ничего, что мы в таком виде?

– Если не будете раздеваться, скину по сто рублей с носа, – ответила таксистка.

Собака забралась на сиденье и, стоило Михаилу сесть рядом, устроила голову у него на коленях.

Глава 18

На опочивальню Кали Лидия наткнулась, когда ноги уже вовсю негодовали из-за нескончаемости путешествия в мокрых кроссовках. Девушка провела пальцами по извивам резьбы на красном дереве. Узор на двери из любой точки безошибочно выводил к толстой круглой ручке. Лидия потянула ее на себя.

За дверью поджидала кромешная темнота. Но стоило сделать шаг через порог, как по покоям прошелся порыв ветра – и в чашах медных курильниц, стоявших по углам безразмерного ложа, затеплилось пламя. Лидия невольно задержала дыхание, когда голубоватая дымка неторопливо потянулась навстречу. Скользнув вдоль стены, покрытой узкими панелями красного и черного дерева, она отворила неприметную дверцу и нырнула внутрь.

Крошечная – по сравнению с остальными Покоями – комнатушка никак не встретила Лидию. Пришлось доставать телефон и осматриваться в его слабеньком свете, хотя само наличие телефона здесь казалось...

Кощунством?

Свет выхватил из темноты заваленный разным хламом стеллаж по левую руку, дверцу узкого шкафа, плотную занавеску на стене прямо и изящный столик с этажеркой полочек. За занавеской оказалось окно, закрытое плотными, без единой щелочки ставнями. Лидия прикинула, кода оно могло выходить...

В другие покои разве что.

Девушка тряхнула головой, усаживаясь на высокий табурет. Перевела взгляд на столешницу...

Зеркало просто лежало на столе стеклом вниз, почти сливаясь по цвету с лакированным деревом, из которого стол был сделан. И если бы кто-нибудь случайно заглянул сюда и решил бы бросить что-нибудь на стол, например, тяжелый чемодан, то...

Случайно? Как случайный человек мог попасть в Синие Покои и выжить? Или даже не случайный, но человек?

Зеркало было одной из реликвий семьи, к которой принадлежала Лидия. Не такой важной, как трон или ожерелье. Но многие подозревали, что именно зеркало высасывало силы из этих земель. У зеркала можно выло выспросить и про будущее, и про прошлое – но после этого ночи становились темнее и дней приходилось дожидаться все дольше.

Зеркало надо вынести в мир людей. Тогда у Дома появится возможность немного отдохнуть и не беспокоиться о силах, которые источают семейные реликвии.

Лидия перевернула зеркало.

В гладкой поверхности появилось ее лицо – ярко освященное и явленное под невозможным углом.

Говорят, что зеркало Кали отражает Тьму, поскольку больше нечего отражать. И если в нем появляется тот, кто в него смотрит...

Лидия выругалась. Стоило прихватить с собой хоть пакет из «Пятерочки». Она окинула взглядом стеллаж, потом заглянула в шкаф. На поперечной балке висел легкий, почти невесомый платок в цветных разводах. Им можно было обмотать зеркало в несколько слоев.

На выход.

Дальше все казалось простым и понятным. Зеркало следовало установить в районе Лобного места. Для начала ненадолго, просто чтобы проверить его силы. Пусть постоит где-нибудь часок... И потом, получив результат, можно будет идти к отцу.

Конечно, Красная площадь – не самая безопасная территория, но потом найдется более удобное и правильное решение. На худой конец, организовать стражу.

Главное, чтобы зеркало вообще согласилось помочь.

Глава 19

Михаил в очередной раз расплатился с таксисткой.

– Хорошей ночи, – сказала она.

– И вам того же.

Такси скрылось в темноте. Потрепанная такая машинка. Странная. Дама тоже неоднозначная. Таких в Москве и не найдешь больше...

Собака тронула лапой его ногу. Михаил встряхнулся:

– Да. Прости, задумался. Пойдем.

Та в ответ проворчала что-то неодобрительное.

– Ревнуешь?

Он набрал код от подъезда, открыл железную дверь и пропустил собаку вперед.

– Лифт звать не будем. Третий этаж всего.

По лестнице черного хода они поднялись к квартире. Михаил пошарил в карманах. Вот будет здорово, если он в сегодняшней суете еще и ключи где-то посеял... Нет, на месте. С некоторой опаской он вошел в квартиру. Почему-то казалось, что откуда-нибудь из туалета сейчас вывалится какой-нибудь очередной Лидин хороший знакомый с восточным именем и неприятной манерой общения. Или те парни из глины.

Тишина. Наконец-то...

Михаил хлопнул ладонью по выключателю. В коридоре зажегся свет.

– Заходи. Будь как дома. Лидины друзья – мои друзья. Враги, судя по всему тоже – мои...

– Аф.

Михаил стянул с ног хлюпающие ботинки и мокрые носки. Глянул на часы.

– До часа икс еще до фига времени. Располагайся. Я пока в душ...

Он запнулся, но решил ничего больше не уточнять. Заглянул в комнату, достал из платяного шкафа полотенце, потом развесил в ванной на полотенцесушителе одежку, которую для Лидии передала... Он закатил глаза. Опять забыл имя.

Вещи были похожи на то, в чем обычно ходила Лида. Широкие, похожие на спортивные темно-синие штаны из плотной ткани, блузка того же цвета, с длинными рукавами и без пуговиц, поясок, мягкие туфли без каблуков.

Наверное, не успеет высохнуть, подумал Михаил. Надо из своего будет что-нибудь подобрать.

Немного постояв под душем, он вытерся махровым полотенцем и провел ладонью по зеркалу. Покрасневшие глаза. Как у кролика.

Во что он, придурок, влип? Какого не лежит на диванчике, попивая пивко и посматривая одним глазом на какой-нибудь глупый фильмец какого-нибудь Фред-Оллен-Рея, а купается в Москва-реке с риском отрастить себе что-нибудь лишнее?

Хорошо, если ничего не отвалится.

А снял бы ты тогда трубку, знай, что полночи придется бегать с незнакомой собакой по городу и отбиваться от сказочных чудовищ?

Михаил криво усмехнулся, препоясался полотенцем и побрел искать одежду.

Собака неуверенно бродила по квартире, не зная куда себя деть. Улечься на незаправленную кровать не решалась, а лежать на голом полу было, видимо, ниже ее достоинства. Оценивающе глянув на Михаила, собака скрылась в коридоре.

Одежда... Для Лиды он отложил черные джинсы с бахромчатой дырой на колене и черную майку с белым черепом. Должно понравиться. Сам надел первое, что попалось под руку.

Теперь – компаньонка.

– Извини за бардак. Не ждал я сегодня гостей. И завтра тоже... Будешь мыться? – спросил он у собаки, которая сидела под входной дверью.

Та вдруг торопливо замотала головой.

– Да брось. Вспомни, куда нас макнуло. Чистейшие сточные воды. Станешь цвета как у... о, вспомнил, у Наиды! Как у Наиды штаны... Мопсы смеяться будут. Пойдем. Потом перекусим. Романтический ужин... Могу даже свечки поискать. Вроде были где-то.

Собака заскулила.

– Я опять ерунду несу? Ладно. Извини. Идем в ванную.

Та все колебалась. С одной стороны, кажется, вняла доводам. С другой, была против того, чтобы находиться с Михаилом в одной ванной комнате.

– Давай я хоть ванную наберу. Сама там постоишь...

Собака, тяжко вздохнувши, забралась в ванную и подцепила носом душ. Тот грохнулся вниз.

– Ладно, душ так душ, – кивнул Михаил. – Умница.

– Аф. Ау-у-у-у...

– Ну, я понимаю, что ты девочка, и с незнакомым мужчиной в душе... Но я и так на тебя смотрю весь вечер.

Она опустила голову. Михаил включил душ, подставил руку под струю воды и принялся поливать собаку. Потом сказал:

– Хватит, наверное?

– Аф...

Растерев все еще смущенную собаку полотенцем, он помог ей выбраться из ванны и, оставив переживать, пошел на кухню готовить ужин.

Обнаружилось, что еды в доме считай что не было. По крайней мере такой, которую можно было бы предложить его четвероногой даме сердца.

– Слушай. У меня тут только сосиски есть. И хлеб. Тебе, по-моему, такое нельзя, желудок еще испортишь. – Собака вскинулась, навострила уши. – Я в магазин сбегаю. Тут недалеко...

Стоило Михаилу натянуть носки, как собака встала рядом.

– На улицу, – сказал Михаил и напомнил: – Поводок. Намордник. Уверена?

– Аф!

– Ладно. Сейчас...

Он сунул ноги в легкие летние туфли, накинул рубашку, ветровку, достал из промокшей куртки ключи и Лидин телефон. Собака сорвалась с места и притащила в зубах джинсы.

– Это зачем?.. Ладно, раз ты настаиваешь. А где тогда отмычка?

Найдя отмычку, он переложил ее в бумажник. Целее будет. Положил предназначенные для Лиды вещи в рабочий рюкзак и повесил его на плечо.

Выйдя из дому, Михаил оглянулся на окна своей квартиры.

– Свет забыл. Ладно, переживем...

«Магнолия» на углу была открыта. Михаил потянул на себя дверь, снова пропустил собаку.

– С животными нельзя, – сказал высокий тощий охранник в голубой рубашке.

Михаил дернулся. Охранник сливался с местностью круче всякого ниндзя.

– Извините. Она одна опасается...

– Н-да? Вести себя умеет?

– Вроде да.

– Хорошо. Если что – принесу тряпку, сами убирать будете.

Михаил промолчал. У охранников, видать, одна программа на всех...

Собака натянула поводок и уверенно потащила к прилавку с готовой едой.

– Ты серьезно? – удивился Михаил.

– Аф.

Он осмотрел разложенную еду. Жареная курица, жареная рыба, шашлык со свежим луком...

– Может, хоть корму твоего возьмем?

Лидин телефон брякнул сообщением. Михаил ругнулся, вытащил его и уставился на экранчик.

– Дашка, – сказал он собаке. – Она что, у нас с тобой совсем рехнулась в такую позднь писать?

Телефон спрашивал «Как там?»

– Сейчас я тебе расскажу, заразе...

Михаил набрал: «Все в порядке. Она только душ стеснялась при мне принимать, а так нормально».

«Это кто???»

«Миша».

«Вы с Лидой? В душе?»

И смайлики, смайлики...

«У меня пока свидание с собакой».

Тут же раздался звонок, и Михаил едва не выронил телефон.

– Але, Миш, с какой собакой?

– Я же тебе говорил – с Лидиной.

– Ну нет у нее собак!

– Хочешь, я дам ей трубку. Сама выяснишь, чья она и вообще...

– Аф! – сказала снизу собака.

– Слышала?

– Ну...

– Даш. – Михаил зажмурился и глубоко вздохнул. – Ты же мне сама дала Лидин адрес. Если ты нигде не перепутала буков или цифер, то скажи, чья собака могла быть в ее квартире?

– Ну я не знаю... А самой Лиды?..

– Не было. Если бы была, я бы спал уже, наверное. Один дома. А не шлялся страшно вспомнить где... Ты вообще зачем звонишь?

– Ну... Интересно.

– Лида умеет подбирать странных друзей. Один я тут нормальный...

– Это потому что ты пока не друг, – парировала Даша. – Я поняла, Миш. Не переживай. Все будет хорошо. И, слушай, держи меня в курсе.

– Ладно. Хочешь, я даже возьму тебя с собой, когда опять пойду купаться в Москва-реке.

– А говорил – нормальный...

– Даш, ну хватит. Я тебе все завтра на работе расскажу...

– Завтра суббота.

– А вот придешь на работу – и расскажу.

– Хоть фотку пришли...

– Слушай, – сказал Михаил собаке, – она нашу с тобой фотку хочет. Странная, скажи?

Собака замотала головой.

– Слушай, она против, – сообщил Михаил Даше.

– Как хоть зовут эту собаку?

– Не знаю. Не спрашивал. Должна быть в женщине какая-то загадка! – рассердился Михаил. – Все, спокойной, блин, ночи!

И прежде чем Даша ляпнула еще что-нибудь, Михаил сбросил звонок. Мозги в голове начали болеть. Психов много – Кащенко один.

– Так. Зачем мы здесь... А. Что ты будешь? – Михаил показал собаке пару лотков с мясом.

Она выбрала шашлык. Он прихватил еще одну порцию, прихватил батон хлеба и тоник и направился к кассе.

– Все нормально? – спросил охранник, занимая место кассира. – Долго вы.

– Телефон. Дурдом на выезде...

– Телефоны вредно. От них тупеют, – вздохнул охранник. – Хорошая собака. Почем брали?

– Не знаю. Она не моя. Просили присмотреть. Я бы с ней не смог долго...

– Почему? Вроде спокойная.

– Подавляет интеллектом.

Он сунул покупки в пакет и вышел в предбанник.

Через окно было видно, что у его подъезда стоит большая машина, похожая на «Волгу».

Глава 20

В коридоре Лидию поджидала троица стражей. Их тела, собранные из не подходящих друг к другу костей и железного хлама сухо пощелкивали, когда соприкасались отдельные части, кружащий вокруг них ветер поднимал тучу песка. Лидия подумала, что стоило бы взять очки. Шайтан, знала ведь куда идет, так нет!..

Перебросив зеркало в левую руку, она выхватила саблю. Крутанула кистью, оценивая баланс. Рукоять почти идеально устроилась в ладони, оружие не вырывалось, не вихляло и вообще не показывало норов.

Работать с таким инструментом – одно удовольствие.

Один из скелетов вскинул ржавый моргенштерн. В лицо Лидии сыпануло песком, и она едва не прозевала первый удар. Вот бы отец удивился, узнав, где нашла свою смерть единственная доченька... Но сабля, похоже, решила взять ее судьбу руки в свои. Тяжелый шипастый шар просвистел над плечом и грохнулся о стену, когда сабля отсекла стражу предплечье. Тот попытался ударить девушку оставшейся рукой, но Лидия уже собралась и снесла с его плеч металлический шлем, под которым даже головы толком не было, лишь болталась гнилая нижняя челюсть с парой клыков.

Страж бессильно осыпался на пол. Но стоило Лидии шагнуть ко второму стражу, как под ее кроссовку подвернулась кость, и девушка едва не упала.

Значит, даже павших воинов не следует сбрасывать со счетов...

Острие широкого палаша прочертило широкую дугу, едва не коснувшись ее груди. Пара странных клинков, похожих на пилы, со свистом рассекли воздух.

Лидия выругалась. Криво усмехнулась, представив Мишкино лицо – он всегда странно реагировал на мат, срывавшийся с ее языка. Однако драка так закончится толком не начавшись.

Она вспомнила про зеркало – и выставила его на пути палаша. Клинок замер в воздухе буквально в сантиметре от тонкой деревянной рамки. Лидия хлестнула саблей по палашу и сделала выпад. Сабля угодила меж ребер стража, и когда тот шагнул назад, Лидия едва не осталась без оружия.

Пила царапнула кожу на руке. В ответ Лидия пнула костяного воина в колено. Тот пошатнулся, части ноги на пару секунд разошлись, чтобы тут же сомкнуться обратно. Крутанувшись, девушка снова отбила палаш и ударила зеркалом как короткой дубинкой. Страж, как бы ни хотел, просто не успел убрать пилу.

Брызнули осколки. Лидии стало жарковато, но потом она сообразила, что зеркало просто разнесло оружие врага на части.

Она приободрилась – и тут же угодила своей саблей в толстый кованый наплечник. От клинка осталось меньше половины. Учитель бы за такой удар выпорол ножнами...

Лидия швырнула сломанной саблей в противника, отскочила назад и подхватила с пола моргенштерн. Он был слишком тяжел, чтобы орудовать им как следует, но кой на что сгодится.

Влетев в грудь костяного воина, ржавый железный шар превратил остатки нагрудника, ребра и позвоночник в бесполезное крошево.

Проскользнув мимо оставшегося стража, Лидия бросилась бежать. С той стороны ворот ее поджидали несколько мусорных воинов, не спеша входить внутрь. Должно быть, понимали – если было чем, – что в дверях они будут друг другу мешать.

Отпустив сквозь зубы еще пару ругательств, Лидия развернулась на пятках и бросилась к однорукому стражу – и прыгнула на него. Кроссовка уперлась в наплечник, другая вбила его голову в плечи, а Лидия допрыгнула до узкого высокого оконца, расположенного метрах в трех над полом...

И больно ударилась головой о раму.

В глазах потемнело. А ведь будь она как подружка Фарида...

Чья-то двоюродная племянница? Седьмая вода на киселе. Кой шайтан эта змея делает сейчас в ударенной голове?!

Лидия протиснулась в оконце и свалилась вниз. Нормально смягчить удар не получилось, пустые ножны больно ткнулись под ребра, Лидия отбросила их в сторону и побежала.

Из леса доносилось утробное ворчание. Кто живет в лесу? Лидия его никогда не видела, но помнила, что старшие предпочитали говорить на опушке разве что шепотом. Как будто боялись кого-то разбудить.

Кого-то, кого сами сюда и запустили. Вроде бы раньше никакого леса на всей Пустоши не росло... Иначе бы она не называлась Пустошью.

Лидия, чуть прихрамывая, бежала. Медлительные охранники остались позади. Они вообще старались не покидать окрестностей Покоев, а кто покидал – рассыпался в пыль.

Наверное...

Слева, посреди деревьев, что-то темнело и клубилось, и Лидия предпочитала не приглядываться.

Выход. Выход... Выход!

Он все еще был открыт. Должно быть, Карим не заметил, что кто-то воспользовался его ходом.

К Кариму сейчас было совсем не надо. Он, конечно, будет очень рад видеть Лидию, ведь ее отец достаточно богат и наделен властью... Но лишний повод для раздоров сейчас был ни к чему.

Следовало попасть туда, где ее никто не ждал.

Сначала в больную Лидину голову ничего подходящего не приходило. Но потом...

Портрет, нарисованный черной краской на желтой стене. Мужчина, почти юноша, с короткой стрижкой, острым личиком и забавно торчащими ушами.

Кто это был, Лидия не помнила. Еще хуже – она не очень понимала, куда ее собирается занести. Но была уверена, что, попав на место, разберется. Наверняка это что-то знакомое. И она сможет хоть немного отдохнуть...

И Лидия шагнула сквозь дверь.

Глава 21

Как только люди – люди ли? – вышедшие из «волги», скрылись в подъезде, Михаил высунулся из магазина и метнулся за угол. Собака рванула когти за ним.

Метро не работает. Автобусы не ходят. И правильно, ночью спать надо. Троллейбусы не ходят, потому что их убрали. Что осталось? Самолеты...

И такси.

Михаил сунул руку в карман, нащупал Лидин телефон, достал и уставился на темный экранчик.

– А куда это мы вообще спешим? – спросил он у собаки.

Та промолчала. Михаил заглянул в рюкзак.

– Вообще мы спешим поесть. Ты как думаешь?

– Аф.

– Согласен. Пойдем-ка.

Дворами они прошли к парку. К счастью, никому пока не пришло в голову запирать ворота. Ничего, когда-нибудь догадаются...

Устроились на скамеечке под раскидистым кустом. Михаил поежился и, не удержавшись, широко зевнул. Невольно глянул через плечо в сторону дома.

– Аф.

– Да, извини. Сейчас. – Он убрал с шашлыка целлофановую пленку и поставил лоток на скамейку. – Может, стоило взять сырого мяса...

Собака склонилась к лотку. Михаил принялся за свою порцию. Но после пары кусочков он обнаружил, что не голоде.

– Может, еще хочешь?

Второй лоток опустел довольно быстро, остались лишь колечки свежего лука. Михаил забросил мусор в урну и осторожно потрепал собаку по холке.

– Как тебе вечерок? На мой вкус, слишком много суеты.

Собака молчала, переминаясь с лапы на лапу. Зато в кармане вдруг ожил телефон. Михаил достал его.

– Да черт! Я же говорю – суета...

Собака толкнула его под локоть – и телефон упал на асфальтовую дорожку парка.

– Эй, ты чего?

Телефон не разбился и продолжал звонить. Собака молча глядела на него, положив лапу Михаилу на колено.

Звонки прекратились.

– Ну, хорошо, – пробормотал Михаил. – Допустим, нас нет дома, тем более это правда. Ну а если разобьешь? Нам больше звонить не с чего. Интересно, кому бы от Лиды больше влетело, мне или тебе.

Он мрачно хмыкнул, решив, что никакого «или» здесь не предусмотрено. Беспокоило его, впрочем, другое.

Как их нашли? Откуда преследователи узнали его адрес? Вряд ли он был у Лиды в списке «пять моих самых преданных поклонников». И потом, их нашли и в клубе, и у Карима в его мастерской.

Вывод напрашивался сам собой: их отслеживали. Но как? И почему преследователи поперлись в квартиру? Не знали, что там пусто, а ответственный квартировладелец и его внезапная гостья решили сходить в магазин?

– В клубе нас могли найти случайно, – пробормотал Михаил. – Допустим, тебя опознали. Ты заметная... Опознали, сообщили куда следует, мол, так и так, видели незнакомого чувака с Лидиной собакой... Но у Карима тогда как? Разве что...

Разве что преследователи знали, куда они могут направиться. Вернее – куда их направил Гайдар.

– Но в моей квартире – не понимаю. Может, твой ошейник начинает как-то фонить? Как-то... Да уж, если эти парни из глины «как-то» ходят, а скелеты «как-то» не рассыпаются, пока им не вломишь как следует, почему бы ошейнику «как-то» нас не выдавать, тем более такому красивому...

Он помотал головой и встряхнулся. Собака сделала то же самое.

– Тоже устала, да?.. Слушай, а может, это все сон? Это бы многое объясняло. Даже дурацкие Дашины подколки. А может ли хотеться спать во сне? Ладно, потом выспимся. Я у себя, ты у Лиды...

Он осекся, подумав, что слишком много болтает. И стоило замолчать, как он услышал голоса. Несколько парней болтали о своих боевых подругах, не стесняясь в выражениях, и умнее всего было бы встать и уйти. Но бежать от каких-то гопников не хотелось. Михаил поставил на колени рюкзак, где был спрятан кинжал, и приоткрыл молнию.

Голоса попритихли. Кто-то зашуршал в кусты. Может, и пройдут мимо...

– Закурить не будет?

Михаил вздрогнул. Перед ним воздвигся мускулистый юнец в распахнутой на груди куцей голубой курточке. На его губе тлела наполовину докуренная сигаретка.

Не успел он ответить, как сзади раздалось:

– Подожди, Хан... Смотри, какая собака. А чего это мы без намордника?

– Она же кусачая, – с укоризной сказал Хан, обращаясь к тому приятелю, что высунулся из-за его спины.

– Вон морда какая, – добавил третий, появляясь слева и ставя ногу на скамейку.

– Непорядок...

– Хреново, брат...

– Я то же самое говорю...

– Шляются такие вот...

– Точно.

– А потом в парк не войдешь, все полицией оцеплено...

– И детей не отпустишь...

– Погулять...

– Короче, – заговорил Хан уже серьезно, и оба его дружка моментально заткнулись, – слышь, туловище, с тебя штраф. На первый раз мы добрые, поэтому пару мротов – и свободен.

– Хан, значит, – пробормотал Михаил, глядя под ноги. – Многовато ориентализма на одного меня.

Кинжал прошелся по груди Хана. Белую майку залила кровь. Хан отшатнулся, и Михаил воткнул острие в стопу третьего, пригвоздив его к скамейке. Тот завопил, балансируя на одной ноге.

Второму в колено вцепилась собака.

– Да мы тебя сейчас!.. – начал было Хан.

Одну руку он выставил вперед, другую прижимал к ране на груди. Так себе поза для того, чтобы кого-нибудь «сейчас». Михаил выдернул кинжал из скамейки и ударил снизу в предплечье выставленной руки.

– Не ори. – Михаил поморщился. – Хоть сдохни как мужик.,

В кустах снова зашуршало. Собака отпустила второго и перемахнула спинку скамейки. Оттуда раздался вопль. Михаил глянул через плечо.

Четверо. Этот последний еще и снимал все на телефон.

– А-а-а! – верещал недоделанный оператор. – Забери ее!

А собака его еще даже не тронула, лишь смотрела снизу вверх. Молча.

– Зачем? – спросил Михаил. – Телефон положи. Не всем, знаешь, нравится, когда их снимают.

Парень присел на корточки, держа руки поднятыми над головой, как в каком-нибудь фильме в сцене задержания преступника.

– Скажи ей, пусть не кусает!..

– Сам скажи. Мы только сегодня познакомились. Как с этим вот... Ханом.

Разумеется, собака тут же, стоило оператору чуть расслабиться, ухватила его за запястье. А Хан продолжал корчиться, как жук на булавке.

– Пусти!.. – проскрипел он.

– А то что? Ну, давай, выдай что-нибудь. Как ты поймаешь меня и съешь печень с этим... забыл. Ну!

– Я не... не буду...

Михаил вынул кинжал и пнул противника в пах.

– Ну-ну. Обещаниям твоим... Ты можешь даже в полицию сходить. Там тебе рады будут... Только я-то узнаю – и точно приду за тобой. Эй! – крикнул он собаке. – Отпусти его. У тебя же диета. А он небось уже обмочился.

Собака выпустила руку и, казалось, демонстративно сплюнула. Михаил поежился. Он не знал, что собаки так умеют.

Глава 22

Вонь ударила в нос, и Лида невольно задержала дыхание. Можно было подумать, что она угодила в давным-давно не мытую бесплатную общественную уборную. В каком-то смысле так оно и было. Это был старый дом, расселенный и предназначенный под снос. Кирпичные полы с остатками деревянной стяжки; ободранные стены украшены местными наскальными художниками; в одном месте потолок был закопчен, на полу виднелись следы костра.

Лида скользнула к окну и выглянула в щель между двумя неплотно пригнанными листами фанеры. Напротив был еще один такой же дом с заколоченным подъездом.

– Боже, – пробормотала она, – я же почти на работе... В двух шагах... В полушаге!

Выскочив из комнаты, Лида отыскала в коридоре лестницу – и выругалась уже в который раз за сутки. А ведь они даже не успели толком начаться!

Дверь на улицу была закрыта.

Искать на темном первом этаже окно Лида не рискнула, вернулась обратно на второй и, стараясь не вдыхать слишком глубоко, отыскала окно, которое кто-то заботливо оставил не заколоченным. Рядом с ним по наружной стене вела пожарная лестница. Лида перебралась на нее. Чешуйки ржавчины ласково покалывали ладони. Лида спустилась вниз и...

И – что?

Голова слегка кружилась от успехов и свежего воздуха. Может, стоило поехать домой? Чтобы вызвать такси, Лида достала телефон и увидела два пропущенных сообщения.

«в синих покоях побывал вор»

– Я знаю, мам, – пробормотала Лида.

«зеркало пропало»

Девушка шмыгнула носом. Оказывается, «стыд» – это не просто выдумки писателей. Лида подумала было, не сознаться ли, что зеркало у нее...

Но тогда все это было бессмысленно, и кроме того, она задаст всем еще больше работы.

– Мне сначала оторвут голову, потом будут долго пришивать обратно – и только потом спросят, какой шайтан надоумил...

«Держись подальше от Покоев, чтобы тебя не заподозрили. Переписку сотри.»

Лиде вдруг показалось, что ей кто-то заглядывает через плечо. Она резко обернулась, прижимая одной рукой телефон к груди.

Мрачноватый молодой человек с острым личиком смотрел на нее, казалось, с осуждением.

– Не подглядывай, – сказала Лида. – А то приду, закрашу.

Она почувствовала злость. Не на нарисованного юнца и не на себя даже, а на Фарида и его подружку, которую все никак не могла как следует вспомнить. Это все они виноваты в том, что произошло! Не попадись тогда в клубе!..

Она быстрыми шагами вышла из двора на пустынную улочку. Делать было особенно нечего. Уехать домой или рвануть сразу на Красную площадь ставить эксперимент. Но обе идеи Лиде нравились не то чтобы очень. Пройдя до знакомого переулка, по которому ходила уже на протяжении почти двух лет, Лида огляделась, нет ли кого, свернула в неприметный проход между двумя стоящими почти впритык зданиями и взобралась на крышу одноэтажной пристройки к особнячку желтого цвета. Жесть громыхнула, прогибаясь под ее весом.

– Ладно тебе, – шепнула Лида, – не такая я и тяжелая.

Девушка спрыгнула с пристройки, где находилась кухня, во двор. К стене здания была прислонена деревянная лестница. Должно быть, завхоз Саша забыл с вечера. Лида переставила ее к окошку на втором этаже и забралась наверх. Окно оказалось не закрытым. Отлично. Сашеньке, должно быть, влетит по первое число... если только он не нарочно.

Перед тем, как забраться в окно, Лида снова напустила на себя незаметности. Оказавшись внутри, первым делом проверила датчик движения, висевший под потолком. Если красная лампочка загорится – придется делать ноги.

Лампочка не горела. Стало быть, камеры ее тоже не заметят. Лида осторожно спустилась вниз, нащупывая в кармане колечко с ключами. В свое время она сделала дубликат ключа от их общего кабинета, просто на всякий случай. Чтобы спокойно можно было поработать в тишине.

Тишина... Надо будет почаще приходить, когда здесь никого нет. И уходить, пока этот никто не пришел.

Зайдя в кабинет и усевшись за рабочий стол, Лида размотала зеркало и швырнула порванный платок в мусорную корзину. Прикрыла глаза, ощупывая пальцами прохладную поверхность семейной реликвии.

Что она хотела знать? Нет, по-настоящему?

Разве что ответ на вопрос, получится ли ее задумка.

Лида открыла глаза – и недоверчиво уставилась в зеркало. Оно явно не собиралось отвечать. Если, конечно, не принимать за ответ нелепую светло-серую собачью морду, острую, как у борзых, и короткошерстную, с навостренными ушками.

Лида повернула лицо немного вбок – и собака сделала то же самое, кося на нее одним глазом.

– Привет, – сказала Лида.

Собака приоткрыла рот и высунула язык. Если бы был виден хвост, он бы наверняка вилял. Потом собака вдруг изнутри коснулась лапой зеркала. Лида тронула ее пальцем – как раз там, где были темно-серые подушечки.

– Как тебя зовут? Ты красивая.

Собака забавно склонила голову набок – и Лида вдруг поняла, что повторяет ее действие.

– Эй, мы так не договаривались! И вообще, верни мое отражение.

Она поставила зеркало на ручку и крутануло как волчок. Зеркало должно было упасть – но только завращалось, разбрасывая во все стороны солнечные блики. А когда остановилось, в отражающей поверхности был собор Василия Блаженного.

Лида встала со стула и шагнула на древнюю – хотелось верить – брусчатку. По левую руку был мавзолей. В этом была какая-то неправильность. Он же должен быть справа...

Двери в мавзолей были открыты. И вокруг – никого. А где же курсанты?..

Стараясь не шаркать подошвами кроссовок, Лида подошла к распахнутым дверям. Заглянула внутрь. Темная лестница уходила в темноту, и оттуда, из темноты, раздавались два голоса, мужской и женский. Мужской Лида узнала. Фарид...

Она едва ступила на лестницу, как темнота рванулась ей навстречу – и взорвалась яркими искрами.

Глава 23

Михаил скоро совсем перестал понимать, куда они идут и, главное – зачем. Выбрались на шоссе, некоторое время тащились вдоль него, считая фары машин, пока не наткнулись на подземный переход. Спустились вниз. Звук шагов отскакивал от стен и бил куда-то в затылок. Глаза начали закрываться.

Выбравшись на другую сторону шоссе, они под предупреждающий трезвон семафора перебрались на другую сторону железнодорожных путей и углубились во дворы. Старые высотки с презрением посматривали на человека и собаку, устало бродящих по темным дворам. Михаил направился к одному из домов, больше похожему на общежитие, и рванул на себя дверь подъезда. В правом плече что-то протестующе хрустнуло, но разболтанный магнитный замок оказался слабее.

– Заходи, – сказал Михаил.

Собака недоуменно воззарилась на него.

– Не знаю, как ты, а я хочу присесть. А здесь нас, наверное, никто не потревожит. И ветра меньше.

Поднявшись на лифте на последний этаж, они нашли чердачную лестницу. Путь преграждала решетка, но Михаил, воспользовавшись кинжалом как ломиком, сломал одно из звеньев цепи, которая замыкала дверь.

Люди бывали здесь нечасто. Должно быть, только какие-нибудь парни из интернет-компаний, прокладывавшие очередные провода, да работники ЖЭКа.

Зато кошки, судя по запаху, заглядывали регулярно.

Михаил притворил дверь, накинул цепь так, чтобы на первый взгляд все казалось нормальным, и поднялся на один пролет вверх. Дальше только чердак. Туда лезть совсем не хотелось.

Он сел на ступеньку и сказал собаке:

– Располагайся. Конечно, не то что в квартире... – Вытянув ноги, Михаил усмехнулся: – Знаешь, я давненько не разговаривал ни с кем так долго. Спасибо за терпение.

Посмотрел на часы. Времени до половины шестого оставалось еще час с небольшим, и он, поставив еще один будильник, оперся плечом о стену, прикрыл глаза и пробормотал:

– Если что – буди, не стесняйся.

Собака вдруг лизнула его щеку и устроила голову на колене. Голова была тяжелой...

– Куда вам?

Михаил огляделся. Он сидел в машине, от которой, можно сказать, почти ничего не осталось. Грязные куски лобового стекла торчали в раме как давно не чищенные зубы, пластик торпеды был оплавлен и пробит в двух местах, от ремней безопасности остались одни лохмотья.

Рядом с ним сидела девушка. Сначала Михаил подумал, что это Лида, но когда она повернула к нему лицо – Михаил отшатнулся.

Лицо было раскрашено, как у аниматора на детском утреннике. Черное пятно на носу, под ним вертикальная черточка, делящая верхнюю губу надвое, точки, обозначающие усы, нелепые накладные уши...

Девушка коснулась его руки своей ладонью, спрятанной в мягкой пушистой варежке. На предплечье остался след – сиреневое пятно. Рядом возникло другое, третье...

Михаил посмотрел на руки. Задрал майку.

Пятна были повсюду.

– Куда вам? – снова раздался тот же голос.

– А где моя... собака?

– Твоя?! – спросила девушка рядом.

– Разве она ваша? – добавила водитель.

– Родители разве разрешили тебе завести собаку?

– Вы ведь даже не дали ей имя.

– Как я могу дать имя чужой собаке?! – вскричал Михаил, перебивая женщин, которые говорили вразнобой, так что ничего было не понять.

– Вот именно! – сказала водитель. – Так куда вам?

И нажала на гудок.

Михаил с трудом разлепил веки. Перед глазами словно поставили аквариум, и вода в нем была мутная. Надо бы почистить...

Собака, подняв голову, ткнулась мокрым носом ему в подбородок.

– Да, сейчас... Прости. Пора.

Он выпрямился, пытаясь разогнуть позвоночник. Все тело протестовало против ночевки на холодных каменных ступенях. Нашел отмычку, повертел в плохо слушающихся пальцах. Осторожно потрогал ошейник. Три красных стекляшки на нем горели, словно в них были спрятаны светодиоды.

Вокруг стояла предутренняя тишина. Никто не открывал, брякая ключами, дверей, не топотал по лестнице, не будил лифта.

Михаил замотал головой, прогоняя остатки сна. Нашел на ошейнике замочек. Без отмычки не вскрывать. Тут и с отмычкой-то страшно...

– Что будет, если я его сниму? – тихо спросил он. – Если не сниму – понятно... То есть, непонятно, но «никто меня не спасет» или что-то вроде. Наверное, от тебя, да?

– Аф.

– Ясно. – Он осторожно погладил собаку. – Тогда – приготовились...

Время едва шло. Секунды растягивались в минуты, те обращались часами, высовывали языки... и так далее.

Второй будильник.

– Надеюсь, ты на меня не в обиде...

– Аф.

Интересно, это да или нет?

Михаил, одним глазом поглядывая на сменяющиеся циферки на экране Лидиного смартфона, прицелился отмычкой в замочную скважину. Запоздало мелькнула мысль, что он никогда ничего подобным образом не открывал и надо было хоть чуть-чуть на чем-нибудь потренироваться, да вот хотя бы на чердачном на замке...

Время!

Гнутая проволочка проскользнула в скважину, за что-то зацепилась и – Михаил мог бы поклясться – провернулась сама, без его усилия или участия.

Он вскрикнул – отмычка обожгла пальцы.

И тут же из собачьего горла вырвался жуткий, исполненный болью вой. Худощавое тело выгнулось так, что, казалось, позвоночник не выдержит. Кожа на ребрах натянулась, готовая лопнуть, мышцы стали твердыми как теннисные мячи.

Михаил, зажмурившись, крепко прижал собаку к себе. Кажется, она оцарапала его, смазав лапой по лицу, или цапнула зубами за предплечье, оказавшееся рядом, или еще что-то...

Он не думал об этом – лишь о том, как не дать упасть и как помочь.

Но как помочь, чем? Он не знал. Мог лишь сжимать в объятиях и бормотать что-то вроде «ну потерпи, пожалуйста, все будет хорошо, потерпи, я здесь, держись, черт тебя дери...»

И вдруг Михаил услышал свой собственный шепот и заткнулся. Наступила тишина. От нее звенело в ушах и гудело в голове, и хотелось, чтобы что-то происходило, хотя бы внизу на улице заорала сигнализация, что угодно...

Странно. Никто не пытался выйти на лестничную клетку и проверить, кто же здесь мучает животное и нарушает закон о тишине.

– Ты меня раздавишь...

– Что?

Под руками слабо трепыхнулось. Михаил чуть ослабил хватку. Провел ладонью по обнаженной коже в мурашках, скользкой от выступившего пота. Плечо, покрытое легким пушком. Спина, к которой прилипли длинные волосы. И голос...

– Отпустишь меня?

Михаил распахнул глаза – и их тут же накрыла грязная ладошка.

– Не смотри. Пожалуйста.

– Хорошо. Прости. Я... Дьявол...

– Нет, это всего лишь я.

Лида высвободилась из его рук, встала. Качнувшись, вцепилась в плечо. Михаил попытался удержать. Рука обняла худые бедра.

– Отвыкла ходить на двух ногах, – сказала Лида. – Дай рюкзак.

– Держи.

– Не подсматривай.

– Я видел тебя в душе, – напомнил Михаил.

Девушка пнула его в бок.

– Не напоминай!

– Ладно. Буду помнить сам...

Следующий пинок вышел более ощутимым, и Лида зашипела от боли. Михаил решил, что лучше не распускать пока язык. В конце концов...

Получилось. Он вернул Лиду. И уже все равно, как такое могло с ней произойти. Зато теперь есть зачем ждать понедельника.

– Ах, ты...

– Что?

– Не могу, – пожаловалась Лида. – Если наклонюсь, упаду.

– А что ты делаешь?

– Пытаюсь надеть твои джинсы.

Михаил, даже не открывая глаз, увидел эту картинку. Попытался отогнать – да куда там.

– Тебе помочь?

– Да. Придержи. И только попробуй распустить руки...

– Я попробую... то есть...

Он невольно съежился, но очередного пинка не последовало. Михаил крепко ухватил джинсы.

Это было невыносимо – помогать обнаженной девушке одеваться в его же собственные шмотки и не иметь права даже открыть глаза.

– Все, – сказала она. – Можно.

– Спасибо.

– Это тебе спасибо...

Михаил окинул ее взглядом. Чуть ниже его, золотистые волосы, острый вздернутый носик, голубые глаза. Его майка была ей великовата, джинсы спадали на бедра и волочились по земле.

– Давай подверну, – сказал он, касаясь штанины.

– Что бы я без тебя делала, – спросила Лида, ставя босую ногу на ступеньку выше.

Подвернув штанины, он поднялся на ноги. Ее руки все еще лежали у него на плечах.

Михаил стянул с нее ошейник. Все три стекляшки треснули и погасли.

– Дай сюда. – Она забрала ошейник и крепко стиснула в кулачке. – Пойдем?

– Куда?

Действительно, куда? В его квартире их могли ждать. В ее – тем более.

– Нам нужно на работу, – сказала Лида.

– Но там же закрыто.

– Ну да. И что?

– Как мы туда попадем?

– А как ты попал в мою квартиру? – парировала Лида.

Михаил поежился. Проникновение со взломом?

Лида закусила губу.

– Я могу пойти и одна.

– Нет.

Она тряхнула головой, улыбнулась сквозь золотистый водопад волос:

– Не бросишь меня?

– Пока нужен – нет.

Глава 24

Лида утерла слезы и потерла ударенный о столешницу нос.

– Как перестала бегать, сразу заснула...

Она покрутила головой. Голова была как чугунная гиря. Спать надо в своей кроватке. Достав из ведра платок, Лида снова обернула зеркало. Куда бы его... Она выдвинула ящик стола и заглянула внутрь. Скотч держать все равно не будет...

Лида хмыкнула. В свое время ей, как новенькой, достался компьютер с большим серым системным блоком, о который она должна была биться коленкой.

– Ну вот и пригодится.

Винтики не затянули как следует, и их можно было отвернуть пальцами. Лида сняла боковую крышку, сунула зеркало в системник и закрыла обратно. Вряд ли кто будет лезть в нутро ее компьютера в ближайшее время.

Говорили, что засыпать под взглядом зеркала Кали – плохая примета. Или это не примета, а... Ладно, неважно. Та самая бездна, которая смотрит в тебя, даже когда тебе уже надоело.

Могло оно подать дельную мысль?

Подумать как следует Лида не успела – снаружи грохнула дверь. Должно быть, охранник. Как правильный, заявился на работу в...

Лида глянула на часы. Да, в восемь. Пора, наверное. Откуда она знала, во сколько должен приходить дядя Валера? Надо было бежать – быстро и качественно. Она приложила ухо к двери.

Охранник прошествовал в диспетчерскую и включил чайник. Скрипнул чьим-то креслом и проговорил неразборчиво что-то про раннюю рань. Захотелось кофе. Лида подумала, что он сделает, если она вдруг выйдет и попросит тоже чашечку. Наверное, ничего, но...

Чайник отщелкнул кнопку. Дядя Валера снова скрипнул стулом. Зажурчала, брякая ложечкой, вода в чашку. Лида машинально сдвинула коленки.

А потом дядя Валера, помешивая ложечкой, отправился обратно на пост. Оттуда донесся голос новостийного диктора.

Была охота настроение портить...

Лида выскользнула из-за двери и заперла кабинет. Замок провернулся с, казалось, оглушительным щелчком, и девушка втянула голову в плечи. Пора становиться незаметной.

В коридорчике снова зашаркали шаги охранника. Тот зашел в туалет и щелкнул замком.

Лида пронеслась мимо и открыла тяжелую входную дверь. Прохладный воздух ударил в лицо, взметнул волосы. Сон тут же отступил. Стараясь не шуметь, Лида отпустила дверь, в три шага оказалась у калитки – и спряталась за тонким стволом березки, стоявшей у самого забора.

В переулок вошел Саша. Он не глядя приложил к электронному замку проездной на метро. Замок запротестовал. Саша выудил из кармана куртки пропуск. На этот раз замок не стал спорить. Саша вошел внутрь и, придерживая плечом калитку, задумчиво уставился на лестницу.

– Ну, допустим, – сказал он задумчиво. – А по шее?

Лида прошмыгнула у него за спиной и, чтобы не сталкиваться еще с кем-нибудь, кому приспичит припереться на работу в такое время, зашагала к домам под снос. Оттуда она выбралась на другую улочку. Уселась на скамейку покосившейся автобусной остановки и вызвала такси.

Машинка объявилась буквально через три-четыре минуты, старая, серо-желтая и какая-то невыспавшаяся.

– Доброе утро, – сказала женщина-водитель, высунувшись в окошко.

– Здравствуйте.

– Вам куда?

– На Баррикадную...

– Хорошо. – Женщина тряхнула блондинистым каре. – Садитесь.

Садясь, Лида приложилась головой о притолоку. Таксистка обеспокоенно обернулась:

– Вы в порядке?

– Вроде... – Лида потрогала лоб. – Просто не выспалась.

– У вас это профессиональное или спонтанное?

– Глубоко личное...

Таксистка хмыкнула и завела мотор. Мелочи жизни иногда сближают.

Глава 25

«Я сделал все, что собирался. Дальше сама». Наверное, ответить так было бы правильно. Но Михаил не мог отступить – тем более после всего того, что они вместе прошли за одну ночь.

– Пойдем.

Лида улыбнулась, склонив голову набок.

– Я знала.

Они бок о бок спустились вниз по лестнице черного хода. Лида крепко держалась за его локоть и иногда морщилась, ступая босыми ножками по грязным ступеням, и Михаил ругал себя за то, что забыл обувь. Куртку он отдал девушке, а рюкзак на плечах согревал неважно.

Приключения стоят того, чтобы их пережить.

Выйдя на улицу, Михаил огляделся. Туманная дымка вуалью лежала на лице города. И по-прежнему – никого...

– Нас не существует, – сказал он.

– Что?

– Ну... Ты так громко кричала... – Михаил передернул плечами. – И никто не вылез из-под одеяла посмотреть. Разве такое возможно?

– Ты знал, что это я?

Михаил покачал головой:

– Нет. Наверное, я просто привязываюсь к тебе, в каком бы обличье ты ни была. – Слова прозвучали суховато, но он не стал их смягчать. – Где здесь номер дома?

Они отыскали табличку, и Михаил вызвал такси. Лида взобралась на скамейку у подъезда, поджав ноги под себя.

– Устала?

– Голова кружится. Все время кажется, что я слишком высоко от земли.

Такси подъехало раньше, чем молчание стало слишком тягостным.

– Доброе утро, – сказал Михаил, заглядывая внутрь.

– Доброе. – Женщина за рулем зевнула. – Извините. Пожалуй, вы у меня сегодня последние, хватит... Садитесь. Только посмотрите, высохло ли сиденье.

– Чего? – Михаил недоверчиво хмыкнул.

– Да до вас ездила одна парочка... Они искупались в реке.

– Ночью? – фыркнула Лида.

– Да. Ночные пташки. Только там были юноша и собака.

Лида устроилась на заднем сиденье. Михаил сел рядом. И вдруг спросил:

– Как выглядят прокаженные?

Таксистка поправила зеркальце, чтобы видеть пассажиров.

– Не очень хорошо...

– Ты все-таки дурак, – сказала Лида негромко.

– Это да.

Михаил откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Смотреть на утреннюю Москву не было сил – она еще не успела толком умыться, подкраситься и хлебнуть кофе.

Такси добралось до Радонежского.

– На остановке остановите, – сказала Лида.

– Хорошо.

– Пора? – Михаил выпрямился.

– Ага. – Лида легонько подтолкнула его локтем в бок и сказала таксистке: – Спасибо.

– Не за что. До новых встреч в эфире.

Лида выбралась на улицу и потянулась. Михаил захлопнул дверь.

– Странная она, – заметила девушка, когда потрепанная машинка растворилась в тумане.

– На себя посмотри, – буркнул Михаил. – Только ошейник сняла – а туда же. Надеюсь, нас теперь не найдут...

Лида помолчала.

– Я видела черную «волгу».

– Со шторками?

– Не знаю. Но она въезжала во двор, откуда мы... – Она опустила взгляд и поджала пальцы на ногах. – Ладно. Пойдем, я хоть в рабочие тапки обуюсь. Надоело босиком.

Они свернули в переулок. Старые двух-трехэтажные домики еще спали, и было тихо, как бывает только утром субботы, когда никто никуда не спешит и спешить не может, потому что вчера была пятница.

– Ты часом колдовать не умеешь? – спросил Михаил.

Лида уставилась на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Левитация. Прохождение сквозь стены. Невидимость. Лучи из глаз хотя бы...

– Ты слишком много играешь в игрушки.

– Если бы не играл, свихнулся бы еще на уровне с балконом. Бы...

Михаил вдруг рассмеялся.

Лида шикнула на него и оглянулась:

– Идем.

Она свернула в неприметный тупичок – сколько Михаил проходил мимо него, не замечал. Перелезла низкий заборчик, поставила было ногу на землю – и тут же подняла обратно, ругнувшись. Асфальт в тупичке был усыпан битым стеклом.

Михаил перебрался через забор, повернулся к Лиде спиной:

– Садись, Айболит, верхом...

Лида вцепилась в него, обхватила ногами. Михаил, покачиваясь и стараясь уберечь ее коленки от прикосновения к стенам домов, дошел до конца тупичка. Под подошвами мерзко хрустело, и он невольно представлял себе, как острый осколок протыкает подошву и вонзается в пятку.

– Сейчас... – Лида перебралась на перекладину забора посерьезнее.

– Дай посмотрю.

– А?

– Ногу, – пояснил Михаил.

Лида поднесла босую стопу почти к его носу. Михаил стряхнул с нее мусор, прищурился, высматривая капельки крови.

– Не хотелось, чтобы ты там наследила...

– Ну-ну. Помоги-ка.

Михаил послушно подставил плечо.

– Черт, здесь колючка.

– Сейчас, рюкзак дам.

– Давай.

Она бросила рюкзак поверх колючей проволоки и осторожно спустилась во дворик.

– Теперь ты.

– А как обратно будем выбираться?

– С другой стороны. Там попроще... Давай не тяни.

Михаил послушно перебрался следом, заработав пару царапин. Лида уже подтащила лестницу к окну.

– Ты помнишь, что там камера?

Девушка цокнула язычком:

– Спасибо, что напомнил... Дай кинжал.

И она полезла вверх по лестнице. Михаил огляделся, потом поднял глаза...

На лестнице никого не было.

– Эй!.. Что за?..

Но Лиде некуда было деваться. Да и лестница все еще подрагивала под руками, словно на ней кто-то стоял.

Михаил моргнул пару раз – и увидел ее на фоне окна. Девушка сказала:

– Подожди, я скажу, когда можно!

– Не пугай меня так больше...

– Чего? – Лида замерла на секунду. – А... Да, кое-что я умею.

Глава 26

– Здесь остановите, пожалуйста.

Таксистка оглянулась через плечо.

– Здесь?

– У кофейни.

– Хорошо. Вас подождать?

– Нет, спасибо.

– Тогда удачи вам.

Лида хмыкнула. Удачи...

– Вам тоже хорошо доехать.

– И выспаться.

– И выспаться.

Лида подумала, не стоит ли записать номер такси, чтобы, если получится, вызывать именно этого водителя, но пока раздумывала, машина отъехала от тротуара и растворилась в начинавшемся дождике.

Она зашла в кофейню и спросила чашечку американо. Возможно, оно того и не стоило, но хотелось немного взбодриться. Полусонный бариста из вежливости попытался проснуться, но ничего не вышло. Так полусонным сготовил кофе и поставил чашечку на стойку.

– Спасибо.

– Еще что-нибудь?

– Нет. Пока нет.

Лида устроилась за столиком у окна. Капли постукивали по стеклу и сползали на подоконник. Мимо кафе двигался неплотный пока поток машин. Людей на улице не было. Надо быть большим оригиналом – или романтиком, – чтобы вылезти из-под одеяла в такую рань...

Или тебе должны хорошо платить.

– Все-таки я дура, – пробормотала Лида.

Остановилась на полпути. Зеркало на работе, сегодня уже не проверить, будет ли оно работать как задумано, да еще ноги... Ноги отваливались, голова потяжелела килограммов на восемь, ей только стены теперь ломать как гирей. Лида встала и, оставив недопитую чашку кофе, вышла под дождь. Накинула капюшон, сунула руки в карманы.

Поспать. Хоть пару часов. Потом на работу – пусть с опозданием, неважно, досидит до ночи, а уж там развернется.

Глава 27

– Тебе кофе сделать? – спросил Михаил, пока Лида возилась с дверью в кабинет.

– Чего?

– Это такая коричневая жижа. Ее пьют. Придает бодрости духа. Можно с сахаром...

– Сделай, что с тебя взять.

Михаил достал из шкафчика пару чашек, всыпал в них по пакетику кофе три-в-одном и включил чайник. Чайник был полон едва ли на треть, вода вскипела почти моментально. Уже через минуту Михаил вошел в отпертую дверь и поставил одну чашку Лиде на стол так, чтобы та не толкнула ее локтем.

– Спасибо.

Михаил кивнул.

– Нашла что хотела?

– Смотри.

Лида сняла с зеркала яркий полупрозрачный шарф и продемонстрировала зеркало. Обычное овальное зеркало на ручке. Ручка была обмотана коричневой кожей, словно рукоять боевого оружия. Михаил осторожно коснулся зеркала. Оно оказалось довольно тяжелым.

– Можно заглянуть?

– Смотри, – отозвалась Лида.

Михаил поднял зеркало. Матовая поверхность не отразила ничего. Ни его лица, ни стены за спиной.

– Не каждый рискнет это сделать, – улыбнулась девушка.

– Что?

– Посмотреться в зеркало Кали. Это же страшно должно быть.

– Ну... Там ничего нет.

– Вот это-то и страшно.

Она залпом допила кофе и вскочила. Кажется, кофе подействовал благотворно. Лида была готова не спать и дальше.

Михаил потер глаза.

– Я открою калитку, – сказала Лида.

– А нас не будут там ждать? Может, лучше к заброшкам?

Лида хлопнула ладонями по коленкам:

– Забыла! Точно, давай туда.

Сунув обратно на полку немытые чашки, Михаил последовал за ней. Лида отперла входную дверь, выбралась на улицу, заперла замок и забросила ключ в приоткрытую форточку. Затем продралась сквозь кусты к забору.

– Надо будет Сашу попросить подстричь, – сказал Михаил.

– Не говори глупостей. Помоги лучше.

Лида перебралась, едва не зацепившись штаниной ни за одну из тупых заржавленных пик, шедших по верху забора. Михаил на секунду испугался, что придется снимать ее оттуда. После такой ночи это было бы особенно обидно.

Но все обошлось. Лида соскочила вниз. Взобравшись следом и уже готовясь перекинуть ногу на другую сторону, Михаил замер, прислушавшись. Неужели сирена?..

Легкая паника придала скорости. Он едва не лег животом на пики и мешком свалился в палую листву.

– В порядке?!

– Да... Там...

– Слышу! Бежим.

Они выскочили к раздолбанному четырехэтажному дому. С исписанной граффити стены осуждающе смотрел Франц Кафка. Как в дом попадают аборигены, догадаться нетрудно: через окно второго этажа, слева от портрета пражского неврастеника, куда можно было забраться по решеткам первого.

– Давай туда, – указала Лида на окно подбородком.

– Лучше ты первая.

– Будь я в юбке, я бы поняла...

Она легко взобралась наверх.

– Кажется, никого. Только здесь запашок.

– Не сомневаюсь.

Михаил вцепился в решетку. Ржавчина колола руки. Поставил ногу, задрал голову. Голова от недосыпа и усталости была слишком тяжелой. Еще и гребаные карнизы все время выше, чем надо.

Вены на лбу ощутимо вздулись.

– Есть такое слово «инсульт», – проскрипел он.

– Не застревай, – оборвала его Лида.

– А куда мы спешим? – Михаил уселся на подоконник. – Все равно кто-нибудь нас видел...

– Кто?

– Да хоть этот... чахоточный.

– Кто? – переспросила девушка.

– Кафка.

– Так вот кто это, – пробормотала она и смерила Михаила взглядом. Словно прикидывала, не стоит ли приложить ему к голове что-нибудь холодное.

Или тяжелое.

– Что будем делать? – наконец спросила она.

– Это ты меня спрашиваешь?! – возмутился Михаил.

– Вообще-то нет. Думаю вслух.

Они вышли в коридор, где вонь общественного туалета перебивал запах гари. Михаил поправил рюкзак на плече. Внутри громыхнули зеркало и кинжал. Надо кому-то отдать... Ах да, Гайдару.

– Мне надо вернуть зеркало домой, – проговорила Лида.

– На Баррикадную?

– Почти. Совсем домой.

– Лид. Заметь, я до сих пор ни о чем не спрашивал. Но сейчас ты несешь какую-то хрень, а это моя прерогатива, и делиться я не хочу.

– Тс-с.

Девушка прислушалась. Кажется, сирена продолжала завывать, но – где, откуда, как далеко...

– Пойдем наверх. Посмотрим.

Михаил пожал плечами. Наверх так наверх, ему было все равно. После того, где он за эту ночь побывал, осталось заглянуть только на чердак старого дома, уже заждавшегося сноса.

Они поднялись по лестнице. Старые камни ступеней, ободранные стены, куски паркета, двери, оконные переплеты... Сколько они могли рассказать? Этот мир был странен сам по себе, и безо всяких там непонятных зеркал и девушек, упрятанных в собачьи шкуры. Остро захотелось домой. Домой, к компьютеру, к телевизору с воткнутой в него приставкой-как-в-девяностые и кучкой разноцветных картриджей, к развешанным по стенам плакатам и чайнику со свистком...

– Смотри! – громко сказала Лида, указывая рукой на стену.

Михаил вздрогнул и машинально посмотрел в указанную сторону.

На стене, поверх старого куска обоев, кто-то начертил углем кривоватый прямоугольник.

– Надо только подновить.

Лида подняла с пола кусок обугленной палки. Какие-то придурки догадались развести костер и здесь. Второго этажа им было мало.

Девушка еще разок обвела контур двери и пририсовала ручку.

– Давай!

Михаил не сразу понял, что от него требуется. Но все же вытащил из рюкзака кинжал и провел по черной линии острием. Закусил губу – сработало. Кинжал снова не коснулся стены, а погрузился в нее как в воду.

– У тебя хорошо получается, – заметила Лида. – Должно быть, он тебя достаточно узнал.

– Кто?

– Кинжал.

– Да мы с ним теперь не разлей вода...

– Хвастун. Постарайся ни о чем не думать.

– Совсем ни о чем – не выйдет. Я домой хочу. Спать. Чаю выпить. Сосиску сварить...

Лида ткнула его кулачком в плечо:

– Ты что, не понял? Не думать! Иначе мы попадем не туда! Я должна оказаться у Синих покоев. И если ты будешь нас сбивать!..

– Тогда иди одна.

Лида прикусила губу.

– Я сейчас не... не смогу. Без тебя.

– Лид... – Михаил прикрыл глаза. – Не думай о белой обезьяне! А как я могу не думать? Куда мы попадем, если я буду тянуть в сторону? В реку? Куда?

– Хорошо бы... А проход сейчас закроется. Ш-шайтан...

В ее устах это слово прозвучало слишком чужеродно. Должно быть, из-за недостаточно восточной внешности.

Потом она отвесила Михаилу оплеуху – и тут же задрала свою маечку. Всего на пару секунд.

– Сойдет?

– Более чем, – пробормотал Михаил, потирая щеку...

– Тогда... – Она шагнула в дверь и протянула руку за спину: – Держись!

Глава 28

Лида потянула на себя тяжелую дверь подъезда. Заглянула в консьержкино окошко. Консьержка, оторвавшись от телевизора, вежливо кивнула. Лида, шаркая ногами по ковру, доползла до лифта. Прислонилась плечом к стене. Захотелось сползти на пол...

Еще немножко – и дома.

Достала связку ключей, сунула один в верхний замок. Ключ повернулся на пол-оборота и застыл.

– Ну!.. Сломался, что ли?

Она не сразу сообразила, что замок мог быть открыт. А в следующую секунду дверь распахнулась, ударив в лицо. Лида отлетела к стене, ударившись затылком. В глазах потемнело, и она не разглядела, чьи руки ухватили ее за ворот куртки и втащили в прихожую.

Дверь громыхнула.

– Долго ты, – раздался голос Фарида. – Мы уже заждались. Где зеркало, любимая?

Рядом хихикнули.

Зрение возвращалось неохотно. Лида различила ощеренное лицо Фарида и рядом, у его локтя, его миниатюрную змею-подружку из клуба.

Взять кусок пемзы и стереть эту улыбочку с ее лица...

Фарид легонько похлопал Лиду по щеке:

– Ну, давай, я тебя спрашиваю...

Лида ударила его ногой в колено, жалея, что на ней кроссовки, а не тяжелые ботинки. Фарид скривился, отвесил ей еще одну оплеуху и приложил спиной о стену.

– Хватит?

Лида, смахнув с ворота куртки его руку, снова ударила в то же колено. Удар вышел сильнее, Фарид отшатнулся, кривя лицо. Его подружка бросила Лиде в лицо снятое с вешалки легкое пальто. Лида замешкалась, и Фарид, ухватив ее за плечо, снова впечатал в стену. На этот раз лицом.

– Кажется, ты не поняла, – сказал Фарид. – Я задал тебе вопрос.

– Надо переклеить обои, – пробормотала Лида. – Не люблю розы...

В голове снова зазвенело. Должно быть, еще один удар пропустила. Силы оставляли ее, и уже трудно было просто держаться на ногах.

Перед глазами вместо дурацких розочек перед глазами снова появилась ненавистная Фаридова рожа.

– Заткнись! И говори только о том, что я тебя спрашиваю!

– Слушайся мужа, детка, – промурлыкала Фаридова подружка. – Скажи нам, где зеркальце, и все закончится.

Лида собралась. Значит, на крайние меры они не пойдут. Пока что...

– Сейчас...

Она ухватила его за предплечье обеими руками и крутанула. Так обычно выжимают белье. Снова ударила ногой, на этот раз целя повыше. Фарид скривился от боли. Высвободившись, Лида бросилась в комнату, но споткнулась о подставленную девицей ногу и растянулась во весь рост.

– Не спеши, дорогая. – Та уселась Лиде на спину и завернула ей руки. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Фарид!

– Да сейчас...

Лидины запястья сдавили грубые сильные пальцы. Теперь она не смогла бы их высвободить.

На глаза навернулись слезы.

– Зеркало, идиотка! – заорал ей Фарид на самое ухо.

– Да пошел ты...

– Фарид! Не кричи. Еще кто-нибудь вызовет полицию. Сейчас...

Шею Лиды охватила упругая кожаная петля. Лида вскрикнула, но одна из больших ладоней Фарида закрыла ей рот.

– Укусишь – пришибу.

Лида вцепилась зубами в кожу.

– А, сука!..

– Ну тебе и женушку нашли, – пробормотала девица, возясь с чем-то у Лидиного затылка. – Все, готово. Отпускай.

Лида почувствовала, что ее руки свободны, и попробовала стряхнуть Фаридову подружку со спины.

– Не дергайся. Больнее будет. А теперь слушай. Мы вернемся через два дня. И если ты и тогда не будешь говорить с нами – не сможешь говорить вообще.

Лида уже сочиняла ответ, как вдруг девица сама спрыгнула с ее спины – и тут же Лидино тело перекрутилось, словно его выжимали в стиральной машинке.

Сначала она не могла даже кричать. Потом...

Потом стало легче, и она заскулила. Получилось убедительно.

Глава 29

Михаил невольно втянул голову в плечи. Над макушкой нависал серый потолок. Вокруг – четыре стены, тоже серые. Впереди маячил дверной проем, сквозь который в комнатушку вползал сырой туман.

– Идем, – сказала Лида.

Выйдя наружу, Михаил оглянулся через плечо. Зданьице походило на трансформаторную будку – если бы двести лет назад строили трансформаторные будки без трансформаторов. Небо над головой перечерчивали толстые провода.

– Что это?

– Считается, что это... – Лида помолчала, подбирая слово. – Транслятор. Передатчик. Позволяет поддерживать связь между вашим миром и этим. Тем, что от него осталось.

– А это?..

– Синяя Пустошь. Ты забрался далеко от дома.

– Здорово... Только не очень-то она Синяя.

– Здесь все здорово поменялось с тех пор, как придумали это название.

Глядя, как играют на Лидиных скулах желваки, Михаил решил не уточнять. Лишь что-то подсказывало ему, что здесь поработала та штука, которую девушка назвала «зеркалом Кали». Он подумал, что никогда раньше про нее не слышал. Интересно, что сказал бы спец по индуизму?

Лида подняла голову и указала на провода:

– Идем по ним.

– А в той стороне?..

– Покои Кали. Я хочу вернуть зеркало обратно. И не убирай полумесяц.

– Здесь водятся волки? – Михаил обвел взглядом Пустошь.

– Что-то вроде. И еще – возможно, я теперь здесь враг номер один.

– Черт... Ты умеешь устраиваться.

Лида пожала плечами и зашагала вперед. Михаил двинул следом, глядя под ноги. Кроссовки его спутницы тонули в тумане.

– Волшебная прогулка, – сказал Михаил. – Интересно, какого здесь цвета дорога.

Лида промолчала.

Михаил тоже примолк. Бессонная – не считая пары часов на лестнице – ночь делала свое дело. Хотелось сесть где-нибудь в сторонке и немного подремать. И плевать, если в тумане что-нибудь прячется. Что-нибудь длинное и кусачее, которое умеет шипеть и передвигается ползком...

Он вскинулся. Пара деревьев неподалеку шевелила ветвями, хотя ветра не было.

– Я сейчас вырублюсь.

– Можете представить себе, что уже спите, молодой человек. Так будет лучше для вас.

Из-за дерева появился мужчина в длинном халате, полы которого словно росли из тумана. Мужчина улыбнулся в аккуратно подстриженную бородку.

– Я ждал тебя, принцесса. Правда, одну, но это неважно. Поговорим...

Глава 30

Тяжесть, прижимавшая к полу, исчезла. Оставалась лишь боль в ногах и руках, похожая на ту, что приходит на следующий день после хорошей тренировки. Такая боль даже может быть приятной...

Лидия приподнялась на руках, мотнула головой. В глазах было мутно и бесцветно.

– Ну, как тебе? – раздался откуда-то сверху голос Фарида.

– А она даже ничего. Породистая. Может, с собой заберем?

Лидия попыталась подняться на ноги. Ничего не вышло. Тело ощущалось совсем чужим. «Здорово меня приложили», подумала она и посмотрела вниз.

Знакомый паркет попирали две совершенно незнакомые серые собачьи лапы.

Девушка подняла руку. Опустила. Сделала пару неловких шажков на четвереньках. Что-то связывало ноги, мешая двигаться.

Задние лапы путались в спавших с бедер джинсах. Куртка и футболка бесполезно висели на плечах.

Лидия завертелась волчком, озираясь.

Обидчики стояли совсем рядом. А вот голова ее находилась где-то на уровне обнаженного пупка Фаридовой подружки.

Выскользнув из мешающей одежды, Лидия молча бросилась на них. Руки – лапы – ударили подружку в грудь. Теперь была ее очередь сползать по стеночке, держась за затылок.

– Хватай ее!

Фарид попытался. Собачьи челюсти сомкнулись на его правой руке. Лидин рот наполнился кровью.

– Помоги! – заорал он, пытаясь стряхнуть нападавшую.

– Идиот!.. – прошипела девка, не торопясь вмешиваться.

Кулак Фарида ударил по чувствительному собачьему носу. Из глаз Лидии брызнули слезы, но она лишь крепче стискивала челюсти, надеясь сломать кость.

Следующий удар пришелся по ребрам. Лидия отскочила и метнулась к девке. Хватанула ту за ногу.

– Ай! Зачем отпустил?!

Фарид выбежал в коридор. Лидия услышала жуткое рычание – и сообразила, что этот звук исходит из ее горла.

– Беги, идиотка!

Фаридова подружка проскочила мимо Лидии, отделавшись разодранной штаниной. Грохнула входная дверь. Лидия ударила в нее лапами. Когти заскребли по деревянной обшивке.

– Давай-давай, – проговорил из коридора Фарид. – Посиди, подумай. Мы вернемся в пятницу. Будешь хорошей девочкой – станешь прежней. Нет...

– Найдем с кем тебя спарить! – выкрикнула девка. – Хватит болтать!.. Скотина...

Скуля, Лидия заметалась по квартире. Снова бросилась на дверь.

И завыла от бессилия.

Эпилог

– Мастер Идрисс...

Лидия выглядела как провинившаяся школьница. Но без школьной формы это почему-то не работало.

– Узнаю свою воспитанницу, – заметил мужчина и взглянул на Михаила. – Надеюсь, вы не очень пострадали от этого знакомства, юноша.

– Искупался в несезон, – буркнул Михаил. – Терпеть не могу купаться. Только в ванной.

– Омовение в священных водах лишним не будет. А они все священны... Итак, – обратился мужчина к Лидии, – ты принесла зеркало?

Девушка шмыгнула носиком.

– Да. Миш, дай...

– Давайте лучше пройдемся. Думаю, и твоему спутнику будет любопытно.

Он развернулся лицом в сторону Синих Покоев. Полы халата взметнулись, разгоняя туман у его высоких мягких сапог с острыми, чуть загнутыми мысками. Троица миновала несколько голых деревьев с длинными шипами на растопыренных ветвях и коренастых костяных воинов, застывших в неподвижной готовности, ожидая приказа.

Но его так и не последовало.

Мастер Идрисс без помех довел Лидию и Михаила до Покоев.

– Прошу, следуйте за мной, молодой человек, – предупредил он. – Возможно, наши воины стали довольно неуклюжими, но, боюсь, вы не обладаете должными навыками, чтобы уйти от них без потерь.

Длинный коридор. Лидия шагала не оглядываясь. Должно быть, бывала здесь не раз и не два. Мастер Идрисс распахнул дверь красного дерева с богатой резьбой и прошествовал к неприметной каморке, спрятавшейся за огромной кроватью.

– Зеркало, – сказал он.

Михаил поспешно снял рюкзак. Внутри громыхнуло. Лидия торопливо выхватила его и расстегнула молнию.

– Вот...

– Надеюсь, с ним ничего не случилось?

В голосе мастера отчетливо прозвучала насмешка. Михаил с невесть откуда взявшейся тоской проводил зеркало взглядом.

Кажется, все закончилось...

Мастер принял зеркало из Лидиных рук, установил в прорезь столешницы маленького столика и, помедлив секунду, развернул его отражающей поверхностью к стене.

– Все. И больше не трогай.

– Хорошо... – Лидия помолчала. – Я все ждала, что мы встретим Фарида. У меня к нему несколько вопросов...

– И ты их задашь – потом. Когда успокоишься. Будем считать, что тебе повезло. Не всем удавалось столь счастливо избавиться от ошейника. Да и самих ошейников почти не осталось... Что с ним случилось, молодой человек?

– С ошейником? – Михаил покачал головой. – Я уже и не помню... Кажется, рассыпался в пыль.

– Вы открывали его отмычкой? – изумился мастер Идрисс.

– Да.

– Мастер Карим не успел сделать ключ, – добавила Лидия.

– Действительно, тебе повезло, Халида.

Девушка покраснела. Михаил тоже.

– Мастер, – сказала Лидия. – А что случилось бы, если бы мне удалось?..

– Ничего, – повел тот плечом. – Если думаешь, что ты первая была такая умная – забудь. Уже проверяли. Мастер Карим наверняка сказал одну простую вещь: взломай замок – и то, что за ним, будет навсегда потеряно. Фарид, конечно, глупец... А моя племянница просто решила тебя подставить.

– Кто?!

Мастер Идрисс улыбнулся:

– Так и знал, что не вспомнишь. Она все время проигрывала тебе и страшно злилась.

Лидия скрипнула зубами.

– Я почти ее узнала...

– Ничего. – Мастер помолчал. – Надо будет спрятать ее подальше ее подальше. Потом поговорите. А теперь – пора домой.

– Значит, Халида? – Михаил смотрел под ноги.

– Да. Теперь, – девушка театрально вздохнула, – ты знаешь обо мне все.

«Все...»

Михаил поднял голову и посмотрел в серое предутреннее небо, перечерченное толстыми кабелями.

– Приключение закончилось. Даже жаль... Не расскажешь мне как-нибудь начало этой истории?

– Думаю, нет.

– Ясно. – Михаил протянул девушке полумесяц. – Отдай Гайдару. Он нам здорово помог. И передавай привет Наиде, если встретишь.

Лидия – Халида – взвесила кинжал на ладони.

– Ты ведь и сам можешь...

– Наверное. Но не буду. Карим был прав, не так ли?

Михаил повесил на плечо опустевший рюкзак и шагнул в «трансформаторную будку».

– Сейчас путь откроется, – предупредил Идрисс. – Постарайтесь ни о чем не думать, дети. Иначе снова искупаетесь. Куда вас?

Дверь призывно засияла. Михаил глянул через плечо на Лидию – звать ее другим именем не выходило даже про себя.

– Дай мне пять секунд.

Он спрыгнул с ржавой лестницы на старый потрескавшийся асфальт и огляделся. Кафка взирал на него сверху вниз. Осуждения в его взоре не было. Скорее уж понимание.

– Придется искать новую работу, – проворчал Михаил и сунул руку в карман.

Мобильник не работал. А тот, с которого он звонил в последний раз, был у Лиды... Неужели придется идти пешком?

Он вышел к автобусной остановке и остолбенел. Неподалеку стояла старая потрепанная машина, выкрашенная в желтый цвет. Он заглянул в окошко. Внутри, положив голову поверх сложенных на руле рук, спала женщина.

Михаил осторожно постучал в стекло. Женщина вскинулась, повернула к нему заспанное лицо. Стекло уехало вниз.

– Доброе утро, – сказала она, протирая глаза. – Вам куда?

– В лепрозорий.

Женщина уставилась на него. Потом взъерошила волосы и понимающе усмехнулась:

– У вас еще есть надежда?.. Подождите, – оборвала она себя, – а где же собака?

– Все, – ответил улыбкой на улыбку Михаил. – Пока – никаких собак.