Невидимые крылья удачи

Глава 1

Невидимые крылья удачи

С некоторых пор я перестал любить утро. Ведь мой день обычно начинается с двух банок пива. Это словно ритуал какой-то: каждый день ровно две банки – и я никогда не нарушал сию традицию. Меня радовало, что есть в этом мире что-то определенное и постоянное, как восход солнца. И тем более пиво помогало быстро прийти в себя после полуночных пьянок, что происходили все чаще и чаще. А вот заказов, наоборот, становилось все меньше. Скоро должен был наступить тот знаменательный момент, когда я окончательно сопьюсь и сдохну в придорожной канаве около бара «У Вэлери».

Но сегодня день не задался с самого утра. Я проснулся только к полудню, разбуженный настойчивой трелью магического шара. Заставив шар бесноваться еще некоторое время – настырный абонент попался – я прошлепал к леднику со спасительным пивом. Залез рукой в обжигающий холод и с отчаянной ясностью понял, что пива нет. Не просто нет, а настоящее НЕТ!

Кажется, я кричал, но мне было все равно. Разъяренный, я заскочил в ванную, глотнул воды из крана и активировал злобно-настырный шар. Мгновенно в хрустальной глубине возникло толстощекое лицо Джун-Джуна – огра, делившего со мной мою детективную контору. Правда, занимался он продажей средств от полысения. Я крайне скептически относился к его бизнесу, а разве можно было относиться к нему серьезно, глядя на блестящую как бильярдный шар голову. Но, к моему удивлению, он зарабатывал вполне неплохо, конечно, не огромные деньги, но больше тех крох, что подбирал я в последнее время.

- Что? – рявкнул я.

Джун-Джун расплылся добродушной лошадиной улыбкой.

- Ты неважно выглядишь, Кезмо! Видимо, вчерашнее пиво было лишнее? – Этому толстопузому засранцу было весело. Как хотелось съездить по его лоснящейся физиономии.

Наверное, это стало заметно по моему лицу, что огр мгновенно посерьезнел и уже без излишней веселости сказал:

- К тебе пришли. Спускайся, - говорят, важное дело. И кстати женщина. – Напоследок Джун-Джун лукаво улыбнулся и отключился. Туманная глубина магического шара погасла.

Заказ? Новое дело? Наконец-то! Я бы искренне обрадовался, если бы не катастрофическое отсутствие пива.

Кстати, да, меня действительно зовут Кезмо. Кезмо Ридник. И я частный детектив. И к тому же фей. Даже в нашем многонациональным городе такие как я, редкость, тем более, мужчины. Конечно, женщин-фей можно встретить в элитных борделях Высокого Берега. Ну а мужчины появляются из своих лесов еще реже. И, конечно же, практически никогда не становятся частными детективами в славном городе Гарнауте. Честно говоря, я знал только одного такого – самого себя.

Я оделся. Мятый серый костюм, давно нестираная рубашка с большим пятном на воротничке, которое я скрыл жутким цветастым галстуком. Терпеть его не могу, но остальные находятся в таком безобразном состоянии, что их противно в руки брать. В кобуру подмышкой засунул свой старый надежный огнебой с удобной потертой рукоятью. Привычным движением проверил магазин, наполненный двадцатью восемью маленькими спящими огненными пчелами. Добавил еще сонного порошка – так, на всякий случай. Активатор разбудит их при любом раскладе, да и магазин в самый неподходящий момент не взорвется.

Я работал прямо в том здании, где и жил. Только на первом этаже. Так как заказов в последнее время было немного, муниципалитет уже стал наседать с долгами за квартплату, арендными выплатами, налогом на предпринимательство и взносами в Городской Совет Пожарной Безопасности – самой, наверное, бесполезной и жадной организации в Гарнауте. Письма с требованиями и предупреждениями приходили регулярно, но, видимо, я еще недостаточно задолжал городу, чтобы меня выкинуть на улицу или посадить в долговую тюрьму.

Спустился, опытным взглядом оценил обстановку. Джун-Джун был еще той сволочью, чтобы стравить меня с инспектором от ГСПБ. Но вроде все спокойно.

Помещение, в котором я оказался, было разделено надвое коротким коридорчиком, образованным двумя стеклянными стенами, модными несколько лет назад. На двери, ведущей в правую сторону комнаты, значилось «Эффективные средства против выпадения волос Джун-Джуна. Лицензия Городского Санитарного Совета». За стеклом на хлипком стульчике покоилось распухшая туша огра. Джун-Джун чуть покачивался на бедном стульчике и листал цветастую брошюрку. Мерно двигалась из одного уголка длинного толстогубого рта в другой зубочистка. Заметив меня, толстяк улыбнулся, кивнул в сторону моей двери и подмигнул. Я кивнул в ответ.

Да уж, посетительница, дожидавшаяся на моей половине, никак не походила на инспектора. Или она искусно скрывалась, или действительно выглядела той, которой выглядела на самом деле: перепуганной женщиной с заплаканными глазами.

Не люблю слезы, а еще больше не люблю тех, кто вызывает их у таких милых созданий с душераздирающе наивным взглядом.

- Рад вас приветствовать! – Я галантно поцеловал протянутую ладошку, стараясь скрыть пятно на моей рубашке. – Интересно.

Я не сдержался и высказался вслух. И было от чего. На тоненьком пальчике покоилось тонкое серебряное колечко, инкрустированное зеленым камнем с яркой искоркой внутри. Эльфийка. А сразу и не скажешь. Кожу немного покалывало от обилия магии, заключенной в кольце.

Амулет указывал на то, что посетительница принадлежит древнему эльфийскому роду, но ее внешний вид говорил совершенно о другом. Ни тебе серебристо-зеленых тканей в одежде, вычурных украшений и растительных орнаментов. Эльфийка выглядела как обычная человеческая женщина: простое, без изысков платье темных тонов, маленькая сумочка и элегантный берет, скрывавший заостренные ушки. Даже волосы перекрашены в рыжий цвет.

Мне стало немного завидно. Уши были моим комплексом. Как у всякого уважающего себя фея я имел уши очень длинные и игольчато-острые. Казалось, об них можно порезаться. А так как я предпочитал в одежде обычный городской стиль и широкополые шляпы, и, чтобы их носить, в полях приходилось прорезать дырки для кончиков моих ушей.

Но сейчас форма моих ушей волновало меня меньше всего. Посетительница вызывала куда больше вопросов. Зачем эльфийке скрывать свое происхождение? На моей памяти не встречалось ни одного представителя остроухого народа, который бы не гордился своей расой.

- Что, интересно? – Посетительница очаровательно нахмурилась.

- Нет, ничего. Простите, - я улыбнулся. – Это так мысли вслух. Так что все-таки привело вас ко мне?

Я занял свое законное место за рабочим столом, украшенным живописными завалами различных бумаг, имевших к моим занятиям весьма опосредованное отношение. Налил из графина воды. Прежде, чем выпить самому, предложил эльфийке – все согласно правилам этикета.

- Я готов слушать. Как вас зовут?

- Я Мэрини дель Элегалос. Да, к сожалению, мне пришлось скрыть свое происхождение, дабы не привлекать к себе внимание. Понимаете, я оказалась во весьма странном положении. – Мисс Элегалос отхлебнула из стакана. Я заметил, что у нее мелко дрожат руки.

- Не волнуйтесь так. – Я продолжал глупо улыбаться. Ведь ничто так не располагает к доверию, как открытая улыбка идиота. Главное не переусердствовать. – Ведь потому ко мне и приходят люди, что оказались в затруднительном и странном положении. Это моя работа. Может быть, эликсир покоя?

- Нет, спасибо, мне необходимо сохранять трезвость мышления. Как бы сказать… даже не знаю с чего начать. – Мэрини крепче сжала свою сумочку, словно боялась, что я ее заберу. – В общем, мой муж – это не мой муж!

Я молчал, ожидая продолжения. Молчала и она. Уже миссис Элегалос. Меня даже кольнуло легкое чувство ревности, что кому-то досталась такая красавица. Ее слова о не ее муже как-то пролетели мимо ушей. Поняв, что я реагирую не так, как требуется, спросил:

- В смысле?

- Я заподозрило это тогда, когда он впервые прошел Короткими Путями. – Что это еще такое? Последние пару недель я совершенно выпал из течения общественной жизни. Многая информация для меня была в новинку, но я пока не задавал вопросов, чтобы не походить на непроходимого деревенского дурачка, только что вылезшего из своего сарая. – Потом начались странности. Вар как-то изменился… Но не внешне, нет, а скорее внутренне…

- Вар – это ваш муж?

- Да. Варех дель Элегалос.

- Как именно он изменился? – С каждым словом становилось все страньше и страньше. То ли миссис Элегалос немного не в своем уме, чего мне очень не хотелось, то ли действительно с мистером Элегалос творилось нечто странное.

- Он… он стал холоден и нелюдим. Он частенько пропадает куда-то по ночам, и ничего мне не рассказывает. Но когда я спрашиваю, он начинает кричать. Он злиться – никогда я не видела его таким злым. Кажется, что он готов в эти моменты убить меня. А однажды он забыл, как меня зовут. Это… это было по-настоящему страшно. Кажется, он после этого стал за мной следить. Поэтому мне и пришлось переодеться. Пожалуйста, помогите мне!

Дело это дурно пахло. Но когда я отказывался от дурнопахнущих дел? В том моя работа и заключается, что копаться в чужом грязном белье. Следить и высматривать. Собирать компромат и даже, порой, шантажировать.

- И вы хотите, - я говорил медленно, взвешивая каждое слово, - чтобы я, в свою очередь, проследил за вашим мужем и собрал, так сказать, информацию?

- Именно! – Мэрини подалась вперед, отчего открылся глубокий вырез в ее платье. Я с трудом сглотнул. – Вы должны мне помочь!

Я совладал с собой, откинулся назад, сцепил руки в замок и оценивающе посмотрел на нее.

- Вы понимаете, что мои услуги, гм, оплачиваются? И я бы не сказал, что дешево.

- Не волнуйтесь об оплате. – Ее тон стал предельно сух и холоден, словно повеяло морозной зимой в Феланских горах. – У меня есть, чем заплатить.

Она извлекла из сумочки нечто, завернутое в бархатную тряпицу. Кивнула мне.

- Разверните.

Она послушался. И тут же обомлел. На красной ткани лежала сережка из серебристого металла, инкрустированная адамантами и сапфирами. Искусно изображенные листья обрамляли камни, делая это украшение поистине совершенным. Маленький алчный человечек, сидящий в моей душе, возбужденно шевельнулся. Эльфийская вещица. Одной ее хватит, чтобы мне расплатиться со всеми долгами, и, если захочется, переселиться в более респектабельный район. Например, в Золотые Холмы или Видность. В Золотых Холмах много садов и парков, но народ слишком высокомерный, а в Видности – хорошие рестораны и живут сплошняком инженеры и алхимики. И я опять замечтался.

- Ладно, я согласен.

- Хорошо. – Она снова порылась в сумочке и положила рядом с сережкой сложенный бумажный листок. – Здесь адреса, где и когда бывает мой муж. Распорядок дня. Место работы и прочая. Его привычки, хотя я уже неуверенно, что верно их описала. По выполнении заказа вы получите еще одну сережку. Поймите, мне не жалко средств, лишь бы развеяли мои сомнения, или… или подтвердили.

- Как мне можно будет с вами связаться? – За такую цену я готов был уже перерыть весь город, лишь бы оправдать оказанное доверие.

- Мой номер указан. Звоните сразу же, как только что-то выясните.

Мы подписали официальный контракт, и миссис Элегалос уже собралась было уходить, как остановилась перед дверью. Обернулась и спросила:

- Вы же фей?

- Именно. – Да уж, невероятно верно подмечено. С моими-то ушами.

- А почему я не чувствую вашей магии? Вы как пустое место – ни отклика, ни следа.

Я напрягся. Надо же, она меня тоже изучала. Молодец.

- Долгая история… Да и давно это было.

Давно. А все стоит перед глазами, как будто вчера произошло: голубоватые всполохи кристаллов священной пещеры Карэхарана, суровые лица, палаческий нож, два удара и боль. И пустота, непроходимая стена, отделившая меня от магии. Все словно выгравировано безжалостной рукой в моей памяти – этого мне не забыть.

- А крылья вы прячете под одеждой?

Слишком любопытна. Я отвел взгляд.

- Их нет.

Теперь смешалась она.

- Простите. Я не знала… До свидания.

Я расслабился только тогда, когда она вышла на улицу. Еще некоторое время я наблюдал за ней из окна, пока она не скрылась за углом. Профессиональная привычка: она говорила, что за ней следит. Может быть, просто паранойя, а, может быть, и нет. По крайней мере, ничего подозрительного я не заметил.

Джун-Джун ввалился своей необъятной тушей ко мне в кабинет. Как всегда лыбится во все восемьдесят четыре зуба. Любопытный толстый засранец.

Огр без спросу рухнул на жалобно скрипнувший стул и без предисловий спросил:

- Чё она хотела?

- Чё надо, то и хотела! – недовольно буркнул я в ответ, пряча украшение и бумажку с адресами в карман. – Очередной неверный муж.

- Скорее я бы на месте муженька беспокоился за такую кралю. Какой мужик в трезвом уме и твердой памяти будет изменять такой… - Джун-Джун мечтательно причмокнул.

- Мечтай-мечтай! – Я улыбнулся. – Слушай, а ты пользуешься Короткими Путями?

Сосед вылупился на меня, как на идиота.

- Ты что! Где я такие деньги надыбаю?! Хотя говорят, что скоро порталы будут продавать со скидкой и в кредит. Я вот подумываю себе такой приобрести… Домой смотаться. Мои ж, знаешь, на другом конце Карениша живут – до туда доехать, что целое состояние угрохать. А так, хоп! и уже там. Красота! Молодец этот эльф!

- Эльф?

- Ну да. Как его там… - Огр задумался, почесал затылок кривым ногтем. – Вечно у остроухих всяческие выкрутасы в именах. А! Вот, Варех дель Элегалос. Ну и имечко, язык сломаешь. А тебе зачем?

- Да так. Вчера рекламку видел…

Стало уже совсем интересно. Наверное, этот Элегалос весьма влиятельная шишка. Не слишком ли я зарываюсь? Может быть, не моим зубкам рыбка? Но сережка уже грела мне карман, а ведь и второй мне может греть еще одна. Разве можно такое упускать? Пусть он хоть сам президент – и то вряд ли меня остановит.

Я внимательно изучил бумажку с адресами. Забавно, а дель Элегалосы жили в Золотых Холмах, а не в Рассветном Парке – традиционной обителью эльфийской расы. Значит, мистер Элегалос принадлежал к так называемой партии прогрессивов. Нахальные сукины сыны, считавшие свою расу избранной и, дабы доказать это, занимались различными делами, совершенно не свойственными остроухой расе: вроде инженерии, промышленной алхимии или демонологии. И хорошо занимались. Немудрено, что Варех оказался основателем Коротких Путей. Но, судя по всему, с фантазией у него были явные проблемы.

Я снова кинул бумажку в карман, рядом с сережкой, Джун-Джуну опять чего-то потребовалось от меня.

- Кезмо, тебе письмо! Только что передали. – Он мне подмигнул. – А ты начинаешь пользоваться успехом.

Я скромно улыбнулся и неопределенно пожал плечами. Забрал письмо и развернул его. Прочитал раз, наморщился, прочитал еще – разозлился. На листке, вырванном из какого-то блокнота, неровным агрессивным почерком было написано:

«Уважаемый мистер Ридник, ради вашей же безопасности просим не лезть не в свое дело. Иначе сохранность вашей жизни мы гарантировать не можем»

Кто эти «мы» оставалось загадкой – аноним не удосужился подписаться. Значит все-таки, миссис Элегалос была права – кто-то за ней следил. И этот кто-то подстраховался, решил напугать меня, но добился лишь того, что я еще больше распалился сыскным азартом. Дело обещало быть веселым. Слежка допустила ошибку, выдав себя. Теперь я буду наготове.

Я накинул плащ и вышел на улицу. Дым, смрад, выделения демономобилей тяжелым апперкотом ударило мое обоняние. Я поморщился, затянулся ароматической сигаретой. Попыхивая сладким дымом, принялся пробиваться сквозь толпу рабочих, спешащих на работу в Железняке, что находился от моего дома на востоке, буквально через пару кварталов и пыхтел черными столбами удушливого дыма. Закопченные трубы доминировали в этой части города.

Над головой прогрохотал монорельсовый поезд, увлекая очередную порцию работяг из моего района на работу в вонючие и грязные цеха Железняка. А что им еще оставалось? Безработные в Гарнауте ссылались на Пустыри, полные опустившихся бичей и отщепенцев. А еще там была высока вероятность встретить кое-что похуже, вроде галмесов или неклейменых демонов. Заказ и меня спас от незавидной судьбы обитателя Пустырей.

Я втиснулся в самую гущу толпы, пропахшей застарелым потом, перегаром, дрянным табаком и машинным маслом, стараясь следить за всем, что покажется подозрительным. Пересек несколько кварталов, шагая к центру, но так и не заметил ничего. Либо меня неосмотрительно исключили из списка подозрительных лиц, либо в слежке участвовали опытные люди. Я остановился на углу улицы Феймара и бульвара Кастиксо, чтобы купить последний номер «Гарнаутских вестей» у чумазого мальчика-газетчика.

- Новая жертва Собирателя Голов! Сенсационное признание начальника полиции! Они не в состоянии найти убийцу!

Он стоял хорошо, спиной к витрине магазина одежды, прекрасно отражавшей все, что происходило у меня за спиной. Я покопался в кармане и извлек немного мелочи, оставшейся со вчерашней попойки. Кинул в грязную руку и получил свой экземпляр.

«Вести» еще пахли типографской краской. Я развернул газету, словно собирался читать, а на самом деле смотрел на отраженную в витрине улицу. А вот и они. Я так и знал, что попадутся.

Насупленный орк в рабочем комбинезоне, измазанном машинным маслом и демонической кровью, и низенький человечек в смешном котелке. Их я еще видел около своей конторы. Плохо, что их двое, да и еще с оружием. Вот как у человека пальто топорщится на боку. А орк все время руку в кармане держит. Таких в темную подворотню не завлечешь. Надо подумать.

А пока я думал, мой взгляд уткнулся в статью, посвященную таинственному Собирателю Голов. Некая довольно-таки истеричная, судя по пассажам и эпитетам, мисс Правдивость, заявленная как автор статьи, расписала убийцу и его злодеяния в ярких красках, не забыв упомянуть и о новой жертве:

«Сегодня утром полицией был обнаружен еще один обезглавленный труп. Полиция пока еще скрывает личность убитого и обстоятельства смерти, но из проверенных источников стало известно, что, как и во всех предыдущих случаях, голова отсутствует, но уже можно говорить о личности убитого. Это был Грегори Физзел – маготехник Корпорации Флотц и братья, работавший над усовершенствованием технологии Коротких Путей. Рискну напомнить, что это уже восемнадцатая жертва неизвестного убийцы, активно уничтожающего цвет технической мысли корпорации мистера Флотца. Пресс-служба мистера Флотца хранит молчание, но, видимо, кого-то слишком не устраивает перспективная технология Коротких Путей, способных решить загруженность гарнаутских дорог и соединить все города республики в единую транспортную сеть мгновенных сообщений…»

Что-то часто я начинаю сталкиваться с этими Короткими Путями. Мистер Элегалос, эти смерти (сколько же я был в невменяемым состоянии, раз пропустил такое)… Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью. Чую я, что лезу в весьма темное дельце, можно не вылезти. Но разве Кезмо Ридник хоть когда-то бежал от опасности?

Ладно, пока я читал статью, в голове родился интересный план. Наблюдатели недовольно мялись на другой стороне Кастиксо, ожидая, что я снова двинусь в путь. Ждите, может, вам что-нибудь и выпадет. Сунув газету подмышку, я вновь двинулся вдоль Кастиксо по направлению к монорельсовой станции. Пришлось подняться на железной лестнице в серое облако смога, спустившееся из Железняка. Люди, орки и грогги были гораздо менее восприимчивы к нему, чем я со своим чувствительном обонянии. Ароматические сигареты скуривались одна за другой, пока я ждал поезд. Синяя змея монорельса показалась мне божественным благословением и спасением. Орк и человек сели в тот же поезд, только в другой вагон. Они все еще не заметили, что я что-то заподозрил. Пока все идет по плану.

Сошел я около Вокзала имени Шарлея де ла Массини – первого президента Гарнаутской республики. Тут же влился в толпу прибывающих и отбывающих, наглых попрошаек и коммивояжеров. Наблюдатели оказались достаточно ловки, чтобы последовать за мной. Только я двинулся не к билетным кассам, как им хотелось, а свернул в маленькую кафешку, зажатую между титаническим зданием вокзала и Объеденным Банком Республики. А ведь я еще не завтракал – пусть поволнуются.

Основными посетителями кафешки были дородные тролли, затянутые в синие мундиры республиканской железной дороги и «белые воротнички» из банка. В массе своей люди и флеры. Хотя хватало и других национальностей – многие прибывшие в Гарнаут тоже были не прочь попробовать столичной еды. Но на мой вкус она была ни чем не лучше, скажем, орочьей стряпни многочисленных забегаловок в моем Старом городе, а кое-чем и хуже.

Я занял освободившийся столик в дальнем углу заведения, с которого открывался прекрасный вид на улицу и на моих преследователей. Орк прислонился к фонарному столбу и закурил, а человек сделал вид, что рассматривает приходящие и уходящие со станции Гарнаут Центральный поезда.

В кафешке были недурные блинчики. Отбивные были не столь хороши – чуть-чуть подгоревшие, как мне кажется. Но под соусом из маленских томатов с добавлением кифи и сомалеи они пошли за милую душу. А вот кофе отвратительный, но пришлось терпеть – не хотелось привлекать внимание. Наблюдатели уже начинали нервничать: орк скуривал сигарету за сигаретой, расхаживал вдоль и поперек. «Котелок», наверное, изучил на зубок утреннее расписание поездов. Нервы у этого были явно покрепче, но и он начинал беспокоиться, что сказывалось на мелко подрагивающему носку ботинка, выглядывавшего из-под брючины. А я же травился второй кружкой кофе.

Наконец, такое ожидание надоело и мне. Наевшись и напившись, я подозвал официанта – типичного человека с лукавыми глазками опытного спекулянта. Я мог спорить на все свои деньги, что он приторговывает продуктами с кухни налево. Я лениво ему улыбнулся, выражая свое доверие и благостное расположение духа:

- Сколько с меня?

- Два нанта, мистер, - Парень склонился в предупредительном поклоне.

Воры! Да за такие деньги я мог еще раза три плотно откушать в этой забегаловке. Так и разориться недолго – сережку еще стоило обменять на наличность у надежного человека. Я медленно отсчитал деньги, а сверху положил дополнительную десятку.

- В вашем заведении есть еще один выход?

- Так точно, мистер! – Купюра мигом скрылась за фартуком. – На кухне. Провести?

Догадливый парень.

- Нет, не пойдет. А еще?

- В туалете есть окно. Выходит, правда, на мусорку, но зато никто не заметит. – Он мне подмигнул.

Пронырливый тип. Видимо, не один я спешно ретировался через окно в туалете – интересные посетители в этом заведении.

Я поблагодарил его и подкинул еще четвертак на чаевые. Официант скрылся на кухне, а же не спеша утерся салфеткой, поковырялся в зубах, внимательно разглядывая на свет различные сокровища, которые мне удалось там обнаружить. К сожалению, золота в моих зубах не водилось. Придется оставить пальто, а жалко – хорошая вещь, добротная, но вот как преследователи за окном скалятся – дожидаются уже небось. Главное, не вызвать подозрений. Пока. А потом уже будет не важно.

В туалете висел неистребимый дух вокзального толчка, к которому примешивался пряный аромат соседней помойки. Окна было открыто настежь, добавляя новые краски в изысканный букет запахов. Только дым ароматической сигареты помог немного притупить обоняние – такими темпами посажу свое здоровье. А ведь и не вылечиться потом – магическое лечение лишь ускорит мое прощание с бренным миром.

Окно находилось довольно высоко над землей, но внизу стоял контейнер с мусором, благоухавший свежими отбросами. Только бы с крысами не столкнуться. Не люблю крыс.

Я решил больше не рассусоливать, задержал дыхание и прыгнул. Мусор легко раздвинулся и гостеприимно принял меня в свою мягкую утробу, пышущую теплом разложения. Что-то серое с возмущенным писком скользнуло меж моих ног. Я чертыхнулся и перевалился через борт контейнера. Еще две товарки давешней твари прыснули в стороны.

Отряхнувшись, я двинулся в сторону недалекой станции монорельса. Вроде как Сиреневая. Отлично, как раз то, что мне надо. Я пересек оживленную улицу и оказался на перроне. По моим расчетам преследователи уже должны были забеспокоиться моим долгим отсутствием. И бросятся в погоню. Главное, чтобы поезд вовремя подошел.

Я начинал уже нервничать, как все-таки появился долгожданный поезд. Когда он только начал отходить, я увидел орка и «котелка», безбожно опоздавших, но еще не понявших это. Так, теперь можно заняться своими делами.

Пришлось проехать практически весь город. Вот промелькнули небоскребы Центра, полные клерков, биржевых брокеров и бизнесменов. Район не затихал никогда – даже ночью, расцвеченный тысячами огней, он жил особенной жизнью, а вместо крови по его жилам текли бесконечные денежные потоки. Преуспевающий, богатый и чистенький Центр. Мечта и проклятие каждого жителя Гарнаута, не сумевшего зацепиться в этом бурлящем улье деловой жизни.

За ним следовали Золотые Холмы. Еще одно местечко для богатеев и элиты Гарнаута. Холмы отделялись от Центра быстроводной и глубокой Хиссой. Небоскребы сменились аккуратными особняками в окружении зеленых зарослей многочисленных садов и парков. Говорят, к созданию Холмов приложил руку известный дизайнер принц Кормаунтский Деве дель Элиссис – еще один эльф. А кого еще надо было приглашать для оформления самого благостного района, как не эльфа? Не зря их вотчина – Рассветный Парк навсегда останется образцом девственной красоты настоящей природы посреди чадного, дымного и вечно шумного Гарнаута.

Кипяток. Район университетов, колледжей и престижных школ. Никто не знал, почему он прозывается именно так. По одной из версий название было связано с тем, что регулярно, практически каждую недели студенты Высшей Инженерной Школы имени Кормака Длиннобородого и Республиканского Университета Гуманитарных Дисциплин имени Джосайи Кафернауса выплескивали накипевшее прямо на улицу в виде крупномасштабных драк, доставлявших немалое беспокойство властям и полиции. Борьба велась с переменным успехом, что способствовало постоянному наращиванию вооружений. С тех пор повелось, что историки-кафернаусцы больше внимания уделяют боксу и борьбе, чем вопросам становления Гарнаутской республики, а маготехники-кормакиане неплохо управляются с битами и резиновыми дубинками. Хорошо, что дело не доходило до применения боевых заклинаний.

Дальше тянулись бесконечные районы рабочих и простых служащих: мой родной Старый Город, Серые Холмы, Глотка, Рыбацкий Квартал… В Квартале пришлось сойти и пересесть на другой поезд, едущий прямиком в Торжище.

Замечательный район, полный соблазнов и опасностей. Здесь можно было купить и продать все что угодно, в том числе и свою жизнь, причем весьма дешево. Но если соблюдать определенные принципы безопасности, можно было не просто выжить, но и преуспеть. И именно тот, кто мне нужен, сумел-таки подняться в этом топком криминальном болоте и развить собственный прибыльный бизнес. Насколько я знал, крышевала его одна из бандитских контор – тоже преуспевающая и могучая, чтобы раз за разом учить своих конкурентов хорошим манерам.

Торжище был районом контрастов. Здесь можно было встретить последнюю модель модной марки демономобилей, вроде «Империала-2000» чуть не обдавшего меня грязной водой из глубокой лужи. Я высказал вслед шикарной машине все, что о ней и ее хозяине думал, а «Империал» лишь высокомерно блеснул в ответ отделанным золотом блестящим боком, рыкнул никелированными выхлопными трубами и покатил дальше. И тут же столкнуться с противоположным краем жизни города – опустившимися бичами, копошившимися в благоухающих грудах мусора, сваленных в подворотнях.

Они лишь скалятся гнилыми зубами, но слишком трусливы, чтобы напасть на более-менее прилично одетого, уверенного в себе горожанина, хотя ночью баланс сил несколько смещается совсем в другую сторону. Нищие сбиваются в дикие стаи, опасные и агрессивные, похожие на шакалов Вастанских прерий. Голодные, озлобленные и отчаянно храбрые.

Но я не собирался задерживаться в Торжище дольше положенного. Я быстро отыскал интересующую меня контору. На обшарпанной и облезлой двери на честном слове держалась покосившаяся табличка «Скупка. Продажа. Обмен». Могло показаться, что я направляюсь в обычный ломбард, но это было далеко не так. Юлиус Фицрой владел разветвленной сетью заведений, главной целью которых была скупка редких и дорогих украшений. Будучи близким знакомым и в некоторой степени кредитором Юлиуса я мог рассчитывать на теплую встречу и неплохой прибыток от эльфийской сережки.

- О, Кезмо! – розовощекое, вечно молодое лицо мистера Фицроя лучилось почти искренней радостью и гостеприимством. – Сколько лет, сколько зим! А я думал, что ты совсем забыл старика Фицроя!

- Черная полоса, Юлиус! – Я также старался не отстать в выражение благорасположения. – Ни заказов, ни крупных дел. Ну, ты сам понимаешь, как это случается…

- Понимаю, - быстро согласился мистер Фицрой. – Ну ладно, Кезмо, что за нелегкая привела тебя ко мне? Насколько я знаю, даже старые друзья, вроде тебя, не заходят к старику Фицрою просто так.

- В последнее время это стало весьма проблематично, после того, как ты стакнулся со Здоровяком Хью. Знаешь, встречи с подобными личностями я предпочитаю избегать.

- Зря ты так, Кезмо. Мистер Хью лишь руководствуется практичностью в ведении своего бизнеса…

- Ну конечно, донельзя практично одеть человека в бетонную обувь и отправить в плавание по Хиссе для встречи с Всевышним.

Юлиус вздохнул с притворным сожалением.

- Если этот человек ведет честную игру и не старается обмануть мистера Хью, то ему практически ничего не угрожает. Практически.

- Вот видишь! – Я назидательно поднял указательный палец.

- Жизнь – непредсказуемая штука. – Фицрой мигом посерьезнел. – Короче, Кезмо. У тебя есть что-нибудь для меня?

- Есть. – Я пододвинул бархатный сверток к Юлиусу.

Скупщик с напускной небрежностью развернул его и замер. Посмотрел на меня округлившимися глазами. И ведь на самом деле, витрина, наполненная различными ювелирными украшениями, - гордость мистера Фицроя – казалась убогой и бедной на фоне совершенства эльфийской безделушки.

- Скажи, Кезмо, ты обчистил эльфийский особняк? – Юлиус уже деловито разглядывал сережку сквозь лупу, подмечая каждую мельчайшую детальку узора, покрывавшего поверхность украшения. – Надеюсь, когда-нибудь за мной не явятся очень злые вассалы какого-нибудь благородного рода?

- С твоей-то охраной, да и боятся остроухих! – Я чуть заметно улыбнулся. – Все абсолютно честно, Юлиус. И, надеюсь, наша сделка тоже будет честной.

- Абсолютно, мой друг! Никаких сомнений. Конечно, без пары сережка будет стоить гораздо меньше, и, дабы покрыть все мои расходы на подготовку документов, поиск покупателей, я предлагаю десять тысяч келларов.

- Десять тысяч?! – Я наклонился вперед и приложил сложенную лодочкой ладонь к правому уху. – Скажи мне, что я ослышался. По-моему, ты сказал двадцать тысяч.

- Гхм, - мистер Фицрой смешался. – Двенадцать.

- Ты сказал двадцать? Что-то в последнее время у меня стало туго со слухом.

- Четырнадцать. Пойми, что и мой бюджет ограничен.

- Двадцать.

- Шестнадцать. Кезмо, так не торгуются – почему только я должен менять цену?!

- Я просто думаю, что двадцать четыре все-таки слишком, поэтому двадцать.

- Восемнадцать, Кезмо, и ни ксу больше! У меня просто нет больше денег!

- Двадцать, Юлиус. Загляни в свои запасы. Наверное, пара-тройка лишних тысяч келларов у тебя найдется.

- Ты разбойник с большой дороги, Кезмо. – Фицрой сокрушенно покачал головой. – Ладно, по рукам.

Мы скрепили нашу договоренность крепким рукопожатием. Юлиус с внезапно погрустневшим лицом отсчитал мне несколько пачек новеньких хрустящих банкнот. В данный момент я абсолютно верил, что это проявление искренних эмоций. И от меня не скрылось почти мимолетное движение руки ювелира, со скоростью змеи метнувшейся под прилавок и тут же вернувшейся на место. Слишком поспешно для того, чтобы быть неосознанным. Запах нервного пота лишь утвердил меня в моих подозрениях.

- Спасибо, Юлиус. – Я сделал вид, что ничего не заметил. – С тобой приятно иметь дело.

- С тобой тоже, Кезмо. Приходи еще, но уже с сестричкой этой прелестной вещицы.

И снова мистер Фицрой слащаво улыбнулся. Я рассовал пачки банкнот по карманам и вышел на улицу. С видом абсолютно счастливого жизнью обывателя оглядел улицу. Сновали демономобили, наполняя воздух вонючим газом. Прохожие спешили по своим делам: люди, орки, флеры, огры, трогги и прочие расы Гарнаута, и словно у каждого было самое важное, самое необходимое и великое дело, достойное того, чтобы бежать по улице, не обращая на окружающее никакого внимания. И только двое мордоворотов вели слишком неестественно: чем же моя скромная персона могла привлечь столь пристальное внимание? Юлиус, ты нисколько не изменился – все также жаден и глуп.

Я двинулся вдоль улицы, насвистывая незамысловатый мотивчик. Бандиты перебежали улицу, и пошли вслед за мной. Один был флером – высоким желтокожим типом с большими скошенными к переносице черными глазами, второй – дхугом. А вот этого стоило опасаться. Дхуги принадлежали к расе разумных рептилий, известных своей реакцией и скоростью. Он нервничал: длинный гибкий хвост хлестал из стороны в сторону, алая полоска языка метался между вытянутыми зубастыми челюстями, подобно огню, зажатому меж острыми треугольными зубами. Из-под рукава кожаной куртки выглядывала стальная пластина, соединенная системой пружин и шестерней с металлической дугой, зажатой в когтистой лапе. Сколько не старайся, но выдвижные лезвия-армитаторы не скроешь. Запрещенное оружие, но кто в Торжище оглядывается на законность?

А флер, в свою очередь, играется с ножом-«бабочкой», похожим на блестящую детскую игрушку. Но я знаю, что подобная игрушка в руках опытного бойца, становится опасным и молниеносным оружием. Значит, у них есть ножи, зато при мне мой верный огнебой.

Я свернул в ближайшую подворотню, спугнул парочку гоблинов в грязных обносках и продолжил легкомысленную прогулку по самому опасному району Гарнаута. Бандиты осмелели и быстро настигли меня. Послышались скрип когтей по мостовой, тихий шелест выдвигающихся армитаторов и лязг «бабочки». И в этот же момент я нырнул вперед, перекатился через голову, выхватил огнебой и занял заранее примеченную огневую позицию за мусорным контейнером. Флер прошипел что-то раздраженное и тут же отступил назад, уступая место тяжелой артиллерии. Дхуг рванулся, но не вперед, а в сторону, оттолкнулся от стены и взмыл в воздух. Черно-зеленая молния казалось неминуемой, а смерть неизбежной. Скорее следуя рефлексам, чем осознанному побуждению, я выстрелил. Деловито прожужжав, огненная пчела обожгла чешуйчатый бок и отбросила стремительного ящера назад.

Флер поднял руки вверх, едва завидев чуть дымящийся ствол огнебоя, отступил к своему раненому товарищу, оскалил завидный набор разнокалиберных клыков. Дхуг валялся на земле и тихо шипел от боли, зажимая рукой разорванный бок. Крови практически не было – огненная пчела сумела основательно прижечь плоть. Если бы я все-таки попал прямым в грудь, как и целился, то от дхуга остались бы одни обуглившиеся ошметки. А так слегка задетый бок и основательно выщербленные кирпичи на соседней стене. Можно сказать, ему повезло.

- Мистеру Хью не понравится такой поступок, - сказал флер, так и не потерявший самообладание под прицелом огнебоя. – Очень не понравится.

- Можешь передать мистеру Хью, что деньги Кезмо Ридника принадлежат только Кезмо Риднику, а не мистеру Хью. Я заключил честную сделку. Так и скажи ему.

Я начал пятиться в сторону соседней улицы, не опуская огнебой.

- Скажу, мистер, обязательно скажу.

Я опустил огнебой и спрятал его под пиджаком только тогда, когда посчитал, что флер вряд ли чем-то сможет мне навредить. На параллельной улице я смешался с толпой и двинулся в сторону ближайшей станции монорельса.

Сошел я лишь в Серых Холмах – не мешало бы немного приодеться. Конечно, при моих теперешних финансах мне будут рады самые модные бутики Золотых Холмов, но не хотелось светиться. А в Серых Холмах можно было приодеться очень даже ничего за весьма умеренную цену, да и остановиться можно в одной из многочисленных гостиницах – домой возвращаться не хотелось тоже. Кто знает, может мои утренние попутчики меня до сих пор дожидаются, злые и недовольные. Стоит пару деньков поостеречься.

Подходящий магазинчик нашелся быстро. Уютный, опрятный и богатый на выбор фасонов и расцветок. Конечно, будь я любителем чего-нибудь экстравагантного, попугаисто яркого меня бы это обрадовало еще больше, но я предпочитал классический стиль.

Новое пальто оказалось еще лучше моего старого – здесь уже не скупился. Из плотной, непромокаемой шерсти с ярко-алой подкладкой из довольно-таки дорогой фейзанской ткани. Костюм тоже вышел неплохой, со своеобразным стальным переливом, как в лучших домах Видности – в таком не стыдно явиться на какой-нибудь великосветский раут, если же, конечно, меня пропустят на него с огнебоем подмышкой.

Гостиницу я выбрал первую попавшуюся, снял номер на сутки и решил немного отдохнуть до ночи. Днем появляться у дома Элегалосов было опрометчиво – его наверняка охраняют, и я почти уверен, что слежка за мной была организована мужем миссис Мэрини. Да и после напряженного утра и беготней и стрельбой стоило немного отдохнуть и расслабиться. Я развалился на кровати, покидав свои вещи на стул, и мгновенно уснул в спокойный сон без сновидений.

Проснулся лишь, когда стало смеркаться. Закат полыхал алым – нехорошая примера. Вода беспокойной Хиссы, протекавшей практически через весь город, соединенная притоками и рукотворными каналами с ее единоутробной сестрой – Феларой – казалась похожа на свежую кровь. Я поежился, даже не от наступавшего ночного холода, а от странных мыслей, роившихся в моей голове. Не успели пройти и сутки, как я во что-то увяз по самую макушку. Но не сказать, что я слишком расстроился – странная смесь любопытства и фатализма обуяла меня. Будь, что будет, сколько той жизни, чтобы вечно прятаться за стаканом с виски. Если же мне стоит умереть, то я сделаю это как настоящий детектив, а не спившийся бич в сточной канаве.

Я тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, в последний раз взглянул на алеющую беспокойную повехность Хиссы и прошел к ближайшей станции монорельса, сел в поезд и покатил в сторону Золотых Холмов.

Хороший район для слежки. По сути, один большой парк, меж вековечных дубов, вязов и кленов спрятались небольшие особняки и многоквартирные дома для тех, кто победнее, но все еще достаточно обеспечен, чтобы жить в Холмах. Главное, не напороться на полицейский патруль, устраивавший регулярные рейды в этом районе. Нет, чтобы в Торжище половить воров и грабителей, так нет, наша доблестная полиция предпочитала райончики спокойные и безопасные.

По адресу, указанному на бумажке, оказалась аккуратненькая вилла с явными эльфийскими корнями. Конечно, общий проект был делом рук архитектора-человека, но оформление, статуи, спрятавшиеся в тени сада, окружавшего дом, - все было сотворено лесным народом. Наверное, Элегалосы постарались перенести на свое новое место жительства приметы своей родины. Даже в не совсем очевидном расположении деревьев в саду, их редкие породы указывали на обостренное чувство прекрасного, свойственного всем эльфам. Правда, то тут, то там имелись следы запустения: то дерево разрослось больше положенного, то усохло до неприличия, испоганив выбеленным и безлистным стволом всю картину происходящего. И это наводило на опасные размышления – что-то с домом было не так. Для любого эльфа происходящее будет казаться кощунством, насмешкой над его убеждениями и верой. Конечно, в городском климате эльфийские деревья быстро чахли, если за ними не ухаживали. А здесь словно было всем все равно.

Я уже начал сомневаться, что это именно тот дом, который мне нужен, пока не заметил миссис Элегалос, подъехавшую на дорогой модели демономобиля, черной как замыслы некроманта. Странно, но эльфы ненавидят черный цвет практически на физиологическом уровне. Меня еще заинтересовал водитель машины – он тоже был эльфом. Высокий, светловолосый в серо-стальном костюме, явно купленном не в Серых Холмах – тут поработали портные по личному заказу. Эльф вел себя немного вызывающе, властно подхватил Мэрини под руку и повел к дому. Только муж мог себя вести так с эльфийкой. А она, кстати, полностью преобразилась: волосы платиновой волной спускались до пояса, сквозь них проглядывали озорные кончики ушей. Кроме того, на Мэрини было одето традиционное эльфийское платье, длинное, светло-зеленое, раскрашенное серебристыми узорами и перехваченное широким поясом из пластин кованого серебра. Ручная работа – такое платье стоило как мой десятилетний заработок.

Я наблюдал за ними, засев за широким стволом мандерайи, шершавым и мягким, как собачий язык. Сочная зелень листвы надежно скрывала меня от любопытных глаз, зато мой обзор ничего не закрывало.

В Гарнауте осенью темнеет быстро. Не успеешь оглянуться, а уже краешек солнца лишь вызывающе выглядывает из-за горизонта, но скоро скрывается и он. И на город опускается ночь.

Хорошо бы без дождя и холодящего ветерка, но мне не так сильно везет. С наступлением темноты, откуда ни возьмись, набежали тучи, и зарядил мелкий противный осенний дождь, больше похожий на водяную взвесь, чем на полноценные осадки. Не прошло и пары минут, как я успел промокнуть. Новенькое пальто обвисло на моих плечах мокрой тряпкой, а поля шляпы набрякли влагой и поникли, но я продолжал терпеть – за такую цену это можно было делать. Жаль только, что никто не принесет горячий кофе с блинчиками или что-нибудь горячительного. Я бы в сей момент не отказался от стаканчика крепкого орочьего виски, настоянного на корешках фицидиуса.

Мечты, мечты. Я сокрушенно вздохнул, полез было в карман за сигаретами, но тут же отдернул руку – в отличие от остальных районов Гарнаута, полыхавшие уличными фонарями, сверкающей рекламой и магическими иллюзиями, Золотые Холмы опускались практически в первозданную тьму; только окна домов продолжали напоминать, что я до сих пор в городе, а не в дремучем лесу. Даже извечный гул демономобилей не доходил досюда. Лишь иногда проскочит элитная модель под сенью моей мандерайи да и затихнет вдали.

Полицейский патруль, громко переговариваясь и подсвечивая дорогу фонарями, прошел разок и тоже скрылся за углом. Я продолжал наблюдать.

Одинокий прохожий остановился около моего дерева, помотал головой, сочно грызанул яблоко, отчего у меня сразу заурчало в животе и последовал вслед за полицейскими. Я мысленно проклял и его, и себя – надо же быть таким идиотом. Чтобы забыть купить еды перед засадой, чтобы не стучать теперь от голода и холода зубами. Я постарался отвлечься, сосредоточив все свое внимание на особняке Элегалосов. Но и там не происходило ничего интересного – мелькали в окнах чьи-то силуэты, иногда слышалась музыка, а в остальном полнейшая тишина и спокойствие. Я уже начал задремывать, как послышал шелест колес по асфальту. Я выглянул из-за ствола.

В полной тишине и темноте по дороге ехала группка велосипедистов. Я удивился: а это что за ночные спортсмены? А то, что они появились здесь неслучайно, было ясно с первого взгляда. Пятеро в черном, похожие на колышущиеся кляксы тьмы, выстроились клином и уверенно ехали в сторону находящегося под моим наблюдением дома. Они использовали магическую маскировку, такую искусную, что даже я со своей сверхчувствительностью к волшбе, ничего не почувствовал. А будь на моем месте кто-нибудь, не такой искушенный, то, наверное, ничего бы так и не увидел, только бы пронесся мимо опавшими листьями осенний ветерок.

Где-то внизу живота начало разгораться неуместное чувство нездорового азарта. Когда одна моя половина кричит: «Ой, может быть пора уходить отсюда? Наверное, мы влезли уже не в свое дело!», то вторая подзадоривает: «Как интересно! Давай посмотрим поближе!» А я же, как существо, которое частенько сначала действует, а потом думает, послушался ее и, припадая к земле, а то и замирая на несколько тягучих секунд в тени кустов и деревьев, двинулся вслед за странными велосипедистами.

Они явно не были бандитами – такую маскировку могли позволить себе лишь военные и службы безопасности крупных корпораций, ставившие результат и эффективность превыше высоких затрат. Я одновременно и проклинал свое любопытство и короткими перебежками двигался вслед за велосипедистами.

Свои аппараты они кинули у обочины, а дальше пошли пешком, во многом повторяя мои маневры. Я осмотрел велосипеды – ничего особенного, обычная городская модель, ни тебе магических наворотов, ни секретов с оружием. Видимо, не хотели привлекать к себе внимание. Под видом обывателей проникли в Холмы, потом где-нибудь переоделись, подготовились и уже тайно достигли особняка. Они все делали продуманно и осторожно. Так осторожно, что я вдруг не наткнулся на сигнальную ловушку, установленную в удобной развилке между кустами: две металлические трубки, воткнутые в землю, между которыми натянута блестящая, не толще паутинки струна. Такая паутинка при одном касании отсечет ногу и, наверное, каким-то образом сообщит о появлении непрошеного гостя ее хозяевам.

Я осторожно ее переступил и уже без приключений, внимательно смотря себе под ноги, дошел до декоративной растительной изгороди, окружавшей дом. Велосипедисты успели перемахнуть ее и бесшумно скользили по аккуратному лужку. А разве я буду от них отставать? Дождался, пока они скроются за углом, и сам, пригибаясь и замирая при каждом звуке, побежал за ними.

Элегалосы были как-то слишком легкомысленны: ни сигнализации, ни ловушки, ни даже самой завалящей собаки. Конечно, этим они сильно помогали мне, но меня также не отпускало неприятное предчувствие, настойчиво уговаривавшее бежать отсюда сломя голову. Словно я добровольно лез в смертельную ловушку.

Я прижался к стене, извлек огнебой и снял с предохранителя. Надо быть готовым ко всему. Внезапно над моей головой засветилось окно. Я мысленно чертыхнулся и все-таки не выдержал, заглянул. Необычайно красивая и неприступная Мэрини величаво ступала по алой ковровой дорожке, устилавшей пол длинного коридора. Стены его были обшиты панелями красного дерева, а через равные промежутки в стилизованных под хваты для факелом креплениях зажигались и гасли волшебные светильники, словно вместе за миссис Элевалос тянулась вуаль света. На мгновение я отстранился от происходящего, чтобы вдоволь понаблюдать за прекрасным видением…

И словно молнией пробило – Мэрини же может пострадать. Вот и люди в черном профессионально и бесшумно взрезали багровым кончиком волшебной палочки стекло. С тихим щелчком аккуратный стеклянный круг выпал наружу, осторожные руки подхватили его и уложили на траву. С легким металлическим звоном открылась защелка. Я понял, что необходимо хоть что-то предпринять. Хотя кто мне эта Мэрини? Не особо удачливый клиент – на такие случаи в моем контракте как раз было прописано последним пунктом, самым мелким шрифтом фраза о том, что «при непреодолимых препятствиях Исполнитель имеет право разорвать контракт в одностороннем порядке». А разве сейчас ситуация не походила на «непреодолимые препятствия»? Ну уж нет, я, как настоящий джентльмен и просто фей, что неровно дышит к прекрасной эльфийке, обязан ей помочь.

Брызнуло осколками соседнее стекло – это я постарался, засадив в раму увесистым булыжником. Со своего поста я видел, как испуганно вздрогнула Мэрини и побежала в обратном направлении, подобрав подол длинного платья. Хорошо. Но и велосипедисты также забеспокоились. Я выглянул из-за угла и заметил темную фигуру, приближающуюся к моему укрытию. В руках он сжимал автоматический огнебой с коротким, словно обрубленным стволом. Вдоль отливающего стальной синевой ствола черными жучками вилось рунное заклинание. Да уж, теперь я был точно уверен, что к криминалу эти типы не имели ровным счетом никакого отношения, потому как такие игрушки водились только у штурмового подразделения полиции и в армии. С этим в Гарнауте было строго. Рунному оружию велся строгий учет, а специальный отдел магов-наблюдателей следил за его применением. Куда же ты, Кезмо, влез? Еще не поздно унести отсюда свои ноги! Мэрини пока спас, пора позаботиться о себе.

Это внутренний голос малодушничает. Только я не собирался его слушать – азарт весело гонял адреналин по моим жилам и забивал трусливые мысли о побеге. Мои дела здесь еще не закончены.

Когда обладатель автомата появился из-за угла, я уже был наготове. Один удар по руке – и оружие отлетает в сторону, второй – в подбородок, что скрывается где-то в пелене магической тьмы, навроде графитовой взвеси в воздухе. Главное, не промахнуться.

Я чувствую, как под кулаком сплющиваются губы и хрустит кость. Не промахнулся. Удар был достоин чемпиона-профессионала. Велосипедист обездвиженным телом отлетел в сторону. Я подобрал автомат и бросился вслед за остальными, уже забравшимися в дом. И на первом же шагу наткнулся на мертвого слугу-флера. Желтые пальцы намертво вцепились в цевье охотничьего арбалета. Пара стрел торчит в стене – все-таки успел выстрелить, но это не помогло ему. Лицо бедняги превратилось в обожженное месиво мозгов и осколков черепа.

Серьезные ребята. Как-то не хотелось оказаться на месте убитого флера, но делать нечего: коли уж начал дело, то надо доводить его до конца. Так за мыслями я чуть не пропустил налетчика, притаившегося за массивной вазой. Только чудо спасло меня от сердитой огненной пчелы, взорвавшейся огненным водопадом у меня над головой. А за ней еще одна и еще. Но они были больше для острастки, чем для дела: я уже давно залег за массивным дубовым столом, выпустил несколько пчел вслепую и затаился.

- Эй ты?

- Чего надо? – я даже и не подумал высунуться.

- Давай поговорим. – Голос у налетчика был наигранно веселым и беззаботным – зубы заговаривает сволочь.

- Не хочу. – Что-то я не слишком был расположен к разговорам.

- Зря. – Хрустнула щебенка, выбитая из потолка, и я выкатился из-за перевернутого стола.

Велосипедист не успел среагировать и замер, поднимаясь над своим укрытием. Две пчелы ему хватило, чтобы отлететь на несколько метров назад, разбрызгивая кровь и мозги.

Я пробежал коридор и наткнулся на еще одного налетчика. Огнебой своенравно выскочил из моих рук, напоследок поддав меня прикладом по подбородку. Что-то теплое потекло у меня по шее, пачкая рубашку. Вместо того чтобы инстинктивно отступить, я завалился вперед, облапив своего врага подобно медведю. Вражеское оружие оказалось зажато между нашими телами и бесполезно болталось на ремне.

Велосипедист попытался разорвать мою хватку, ткнул меня кулаком в лицо, кажется, разбил губу, но я понимал, что единственный мой шанс – это оставаться в соприкосновении. Мы сражались молча, только тяжело пыхтели, выворачивая друг другу руки. Я наклонился, надавил плечом в солнечное сплетение и все-таки повалил врага на пол. Магическая маскировка до сих пор не сходила и пребольно жгла мои голые руки, что, однако, лишь придавало мне все больше злости. Вот, казалось, я нащупал кадык и принялся сдавливать его, не обращая внимания на чувствительные удары, наносимые мне велосипедистом.

Мир вокруг меня вспыхнул огненным разноцветьем боли, словно в голове взорвалась бомба. Кажется, меня спихнули на пол, где я тут же скорчился, тихо постанывая от боли. Какие-то темные силуэты встали вокруг меня, что-то говорили, но я не понимал что именно – все звуки сливались для меня в один протяжный гул, словно надо мной кружилась огромная муха. Голова слушалась меня плохо, тяжело ворочались мысли: скорее всего, меня ударили заклинанием.

Я не восприимчив к магии, но каждый его импульс вызывает у меня приступы сильнейшей боли, словно в голову вколачивают гвозди. Одновременно мое благословение, и мое проклятие. Скажу спасибо моим единоплеменникам, сделавшим меня таким.

Второй удар я не выдержал и провалился в спасительное беспамятство.

Сколько прошло времени к тому моменту, как я очнулся, было неизвестно, но обстановка вокруг меня здорово изменилась. Голова еще болела, но не так, как раньше, напоминая о себе лишь тогда, когда я совершал слишком резкое движение.

Я находился в большом кабинете, обставленном богато и со вкусом. Не было ни огромных шкафов с книгами – всю длину стен занимали различные редкости, вроде маски смерти племен с южной оконечности Карениша, орочьего тотема, невероятно старого и редкого, даже так мне знакомый жертвенный нож фей и многое-многое другое. Роль книг выполняли прозрачные пластины стилограмм в высоких стойках у массивного письменного стола, заваленного бумагами. Сверху важно покоился стилограф. И ни следа давешних велосипедистов.

Только вот пахло плохо. Смертью и кровью. Я медленно подошел к столу, и мои ноги с чавканьем ушли в густой ворс ковра, пропитавшегося чем-то липким и малоприятным. Что это такое догадаться было не сложно, потому как прямо за столом, широко раскинув руки, лежало обезглавленное тело Вареха дель Элегалоса. Волна дурноты подступила к горлу, и я с трудом сдержался – нечасто видишь безголовый труп. И рядом же валялся огромный мясницкий тесак, густо покрытый кровью с налипшими кусочками кожи и волос.

- Что вы здесь делаете? – холодный голос за спиной прервал мои размышления.

Черный зрачок огнебоя внимательно смотрел на меня, мелко подрагивая в руках миссис Элегалос. Ее лицо напоминало гипсовую маску, навсегда застывшую в выражении отвращения и ужаса. Вряд ли она любила Вареха, но за столько лет они стали близки друг другу, сроднились, и вдруг, за одну ночь, кто-то лишил ее всего.

- Вы убили его? Зачем?

- Нет! Нет! Нет! – я в отчаянии замахал руками. – Это совсем не то, о чем вы подумали. Я наоборот хотел вам помочь…

- Вы уже опоздали. – Мне показалось, или ее голос действительно дрогнул? – По крайней мере, Вареху уже не поможешь.

- У вашего мужа были враги?

- А вы разве не знаете? – Вроде как удивилась, но на ее лице совершенно ничего не отразилось. – Газет не читаете? Это Собиратель Голов, кто же еще. Вар же первым создал порталы в Короткие Пути, вот и поплатился. Наконец-то.

- Почему вы не предупредили насчет всего этого непотребства? Всех этих смертей?

- Я думала, вы знали – писали же в газетах…

Ну да, ну конечно. Откуда она знает, что я не читал газет вот уже пару недель. Вот что значит недостаточная информированность, ведущая к неприятным последствием и неверным выводам.

Мэрини опустила огнебой и устало потерла переносицу. Я только диву давался, как она справляется с таким потрясением. Вроде бы ничего внешне не проявлялось, но внутри, я мог поспорить, творилось нечто неописуемое. Страшная потеря надавала оплеух, но не сломила, и миссис Элегалос каким-то невероятным образом выдержала произошедшее. Не только выдержала, но и необъяснимым образом стала сильнее.

Когда эльфийка снова посмотрела на меня, в ее взгляде была только сталь и искры льда: она была готова на все. Заговорила, и я понял, что ее ничто не остановит:

- Я хочу поменять заказ. Найдите тех, кто это сделал. Найдите и покарайте, как они того заслужили.

Я, конечно, понимал ее чувства, но только не разделял. Все это дико интересно, но мое любопытство полностью перекрывалось той опасностью, что поджидала меня, если я не остановлюсь. Но у просьбы миссис Элегалос был один увесистый аргумент: заряженный огнебой. Мой куда-то подевался, видимо, ушел вместе со странными велосипедистами, поэтому мне оставалось лишь согласиться:

- Учитывая все происходящее, я удваиваю гонорар, лишь бы вы добились своего. Я могу рассчитывать на вас?

- Безусловно.

Только не надо так уж серьезно относиться к моим словам. Все сказанное, конечно, замечательно, но своя задница ближе к телу. Поэтому я буду действовать по своему: пока есть деньги (они прекрасно прощупывались в нагрудном кармане), свалю куда-нибудь за город, в спокойную, забытую богом деревеньку и пару годиков поживу там, пока не улягутся страсти. А, может, уеду на Бирюзовое побережье. Никогда там не был, но говорят там отличные коктейли и доступные девушки.

Претворение в жизнь моего плана по личному спасению прервали густой надсадный рев, свербящим сверлом врезавшийся под свод черепа, и свист терзаемого огромным телом воздуха, слившееся в жуткую симфонию непреодолимой силы, заявившееся в гости к Элегалосам. И вслед за ними панически взывала полицейская сирена. Первая, вторая, третья. Вот уж мне везет! Штурмовые полицейские драконы. Только их мне и не хватало. Еще пару минут, и дом заполонят спецназовцы.

- Наверное, я буду вынужден отказаться от вашего предложения. – Я сокрушенно покачал головой. – По крайней мере, на ближайшие как минимум десять лет.

- Ничего поделать уже не могу. Это я вызвала полицию. Скажите, за что вам отрезали крылья?

Только этого сейчас не хватало. Я мысленно скрежетнул зубами, но сказал, с трудом проталкивая слова во внезапно парализованное горло:

- Я пошел против старейшин. - Не хотелось признавать, что те воспоминания что-то еще значат для меня. Сколько лет я пытался их выбросить из головы, забыть все... Хотелось бы, да не получилось.

- Вы жалели о содеянном?

- Никогда. - А вот теперь я был абсолютно уверен. - Никогда в жизни я не жалел о том, что сделал. Пусть мне пришлось пожертвовать крыльями, но и тогда, и сейчас я был прав.

Мэрини помолчала, обдумывая следующий вопрос, а потом все-таки сказала:

- Каково это без магии?

- Больно, но я привык.

Больше она ничего не спрашивала. Прислушалась к гудению огромных драконьих тел, из-за которого звонко звякала большая хрустальная люстра.

- Пойдемте за мной — я выведу вас.

И я пошел вслед за ней.

- Уйдете Короткими Путями. Это ваш единственный шанс. - Мы спустились вниз, туда, где я и велосипедисты устроили побоище. Все вокруг было в каменной крошке и осыпавшейся штукатурке. Окно разбито, а я рядом лужица крови. И ни одного тела. - Мой муж частенько им пользовался, пусть ветви Элоры укроют его от зла. Пользоваться ими легко — главное знать необходимую комбинацию рун.

В конце коридора оказалась невзрачная дверь, ведущая в подвал. Невдалеке послышался звон разбиваемого стекла и топот множества ног, обутых в тяжелые армейские ботинки. Голос с характерной орочьей картавостью отдавал короткие, рубленые приказы. Я поспешил — неприятный был голос. Этот будет сначала «обезвреживать», а только потом спрашивать. Пока я был единственным подозреваемым. Конечно, со временем бы разобрались, но сие время могло наступить уже тогда, когда будет уже все равно. Что ни говори, а несколько метров сырой земли резко ограничивают круг проблем.

После всего того, чему я стал свидетелем, ясно стало одно. Никакого Собирателя голов не существует — это утка газетчиков. Есть серьезная организация с отличной подготовкой, зачем-то методично уничтожающая людей, причастных к созданию технологии Коротких Путей. Конкуренты? Может быть. А к чему такая изобретательность? Зачем превращать тихие убийства в показательные карательные акции с жертвами и стрельбой, если можно обойтись каплей яда в еде или выстрелом из снайперского огнебоя? Угроза, предостережение? Все происходящее принесло вопросов больше, чем ответов. Легко все скинуть на безумного маньяка со смутной мотивацией, но операции с привлечением таких средств...

Мне не хотелось об этом думать, но единственный, кто мог быть способен на такую операцию — это правительство. Но если дело обстояло так, то я уже не жилец — власть не прощает, когда лезут в ее дела. Ладно, оставим размышления на потом, но сначала надо сохранить в целостности и сохранности свою шкуру.

Подвал оказался на удивление опрятным и чистым. Он буквально сверкал чистотой: вылизанный пол, оштукатуренные стены. А в дальнем конце находилась странная конструкция. Большое, не менее двух с половиной метров, «голое» металлическое кольцо на матово-черном постаменте. Блестящая металлическая полоса пересекала кольцо внизу и резко обрывалась сразу за ним. Рядом в пол был вмурована стойка с пультом управления. В глубине хрустального шара, занимавшего главенствующее положение на пульте, клубился багровый туман, пронзался закрученными в спирали ярко-белыми полосами. От него явственно тянуло магией.

От неприятного предчувствия засосало под ложечкой, и я непроизвольно сглотнул. Памятуя о моих своеобразных отношениях с магией, использовать портал мне совершенно не хотелось.

- А разве нет другого выхода?

Мэрини, колдовавшая над пультом дернулась, словно хотела обернуться, но сдержалась, ответив лишь:

- Нет. Только сюда. Давайте быстрее!

Пространство внутри кольца ослепительно сверкнуло, словно на огромный бриллиант упал луч света и заиграл солнечными искрами на многочисленных гранях. Грани множились и росли, заполняя собой все больший объем, пока не слились в единое полотно сияния. Потом потухло и оно, оставив после себя нечто похожее на линзу из плотно спрессованного воздуха, изображение в которой постоянно искажалось и плыло. Иногда всплывали странные образы, размытые и призрачные. Так что и не разобрать.

Наверху что-то грохнуло — по звуку походило на то, что вышибают дверь.

- Они скоро будут здесь! Быстрее! - чуть не кричала эльфийка. – Уходите через портал! Они не смогут пойти за вами — устройство рассчитано только на одного!

- Как мне все это не нравится, - пробормотал я и шагнул внутрь кольца.

- Быстрее! Он уходит! Помогите! - увлеченно кричала Мэрини за моей спиной.

- Хватайте его, раздолбаи! - Вроде как прогудели мимо огненные пчелы, но потом мир потух в ватной тишине, подернулся туманной дымкой.

Остро кольнуло под сводом черепа. Я испугался, попытался шагнуть назад, но поздно. Туман окружил меня со всех сторон и рванул вперед со скоростью гоночного демономобиля. Лишь еще долгое время позади меня висела полупрозрачная орочья рожа, оскаленная в воинственной гримасе.

Боль тугими тисками сдавливала мою голову, в ушах гудело и рокотало. Вселенский метроном неумолимо отсчитывал мгновения моей жизни: тик-так, бум-бом. Только спустя некоторое время я понял, что это мое сердце. Я не удержался, и меня вырвало прямо на металлическую полоску, что бежала под ногами и отсвечивала алыми бликами. Место, где я оказался, было мне совершенно незнакомо. Даже больше: оно было невероятным, как воплощенное творение страннореализма.

Во все стороны простиралась бесконечная ржавая равнина, которая почему-то далеко-далеко взбиралась вверх, подобно стенкам гигантской чаши, постепенно теряясь в багровой дымке неба. Над головой клубились наполненные черными и белыми сполохами карминовые тучи, подсвеченные невидимым солнцем. И сотни, тысячи, десятки тысяч черных обсидиановых стел разбросаны вокруг меня, словно острые шипы, вспоровшие болезненно красную почву, сыпкую как песок и вязкую как глина. Их всех объединяло одно, какой бы формы они не были: тонкие как лист бумаги или монолитные черные скалы — гладкая как зеркало, будто срезанная ножом сторона. Многие стелы соединялись блестящими стальными полосами, подобной той, на которой я стоял.

Я проследил за направлением своей и заметил, что за моей спиной она уходит в тончайший лист обсидиана, а вторым вгрызается в черную плоть массивной плиты, косо вкопанной в землю. Делать нечего: я поднялся, и, не обращая внимания на боль, вспыхивающую при каждом шаге в моей голове целыми созвездиями очагов, двинулся к огромному монолиту.

Тяжелый и густой как мандрагоровый кисель воздух с трудом втягивался в мои легкие и так же тяжело покидал их. Будто под водой дышишь. Ветра не было, но мне приходилось буквально ложиться на воздух, чтобы преодолеть невидимое сопротивление. И к тому же длина полосы постоянно менялась: то казалось, что осталось сделать шаг, то стела уплывала куда-то в безгоризонтную даль, до которой еще идти и идти. Но я всего сделал десять шагов, как уже мог прикоснуться к маслянисто-гладкой поверхности.

То, что я сначала принял за бугристый выступ на верхней грани стелы, шевельнулось и сдвинулось в мою сторону. Черное тельце встопорщилось щетинистой шерстью и многочисленными когтистыми лапками. Последним появился огромный беззубый розовый рот, обильно умащенный прозрачной слизью. Зрелище было одновременно жутким и завораживающим. Толстый, похожий на розовую гусеницу язык шевелился во влажной пещере раззявленной пасти, иногда вздрагивая и сокращаясь.

Тварь прыгнула ко мне на загривок, присосалось слюнявым ртом к моему затылку и с чмокающим звуком вогнало в основание шеи две толстые иглы.

Меня словно выключили. Обмякший, я упал на землю, раскровенив губы и нос. Что-то инородное и властное вторглось в мой рассудок, одним мимолетным движением загнало мою личность на периферию мышления и взяло на себя управление моим телом. Я скукожился в темной пещере моего подсознания, окруженный кошмарами и страшными видениями кровавых оргий, циклопических паутин, из которых на меня смотрело безвестное чудовище, единое в своем многообразии...

Шркхак поднялся, ощупал новое тело, наткнулся на мягкое брюшко, вибрирующее на затылке, любовно погладил, на что оно ответило радостной пульсацией. Тело было немного странным, словно на несмазанных шарнирах. Шркхак не знал ничего о шарнирах — сравнение всплыло само по себе из глубин чужой памяти. Можно было копнуть поглубже, вскрыть тайны и секреты чужеродного мозга, но уже поздно. Флугг все сильнее тянул жизнь из нового тела, а игглуки никак не могли найти источники магии, что могла послужить пищей. Конечно, не беда — такое случалось и раньше, если магия находилась в организме в латентном состоянии. А голод уже пощекотывал флюки.

Шркхак отдал команду, и тело шагнуло в портал. Мгновение головокружения, и прохладный воздух Внешнего мира освежил мохнатое тельце. Но демону было не до того. Флюки быстро сокращались от голода, скручивались в тугие нити и обвисали грязными тряпками. Игглуки сновали по организму, но никак не могли отыскать заветную магию. Мир вокруг них нес ее следы, но их явно было слишком мало для пропитания. Шркхаку впервые в жизни стало страшно. Он в отчаянии посылал в пространство ментальные импульсы. На них отвечали, но слишком далеко и невнятно. Демон все больше и больше слабел, забился в испуге, втянул круцы, отлип от неправильного носителя и попытался отползти в темный угол, но не успел. Флюки сократились в последний раз и лопнули коричневой пылью. Шркхак издох, оставив после себя лужицу неведимой слизи...

Еще никогда мне не было так плохо. Боль хлестала раскаленным кнутом, во рту остался неприятный привкус, словно я долгое время сосал медную дверную ручку. Но уже не было того страшных ощущений бессилия и покорности, захлестнувших мое существо. Нечто, захватившее мой разум, исчезло.

Мое тело сотрясалось в ознобе, постепенно приходя в себя и избавляясь от боли. Стало намного легче. Я с удовольствием втянул холодный воздух, сел и огляделся. Находился я в погруженном во тьму округлом помещении, судя по эху довольно большом. Середину зала занимало светящийся электрическими разрядами близнец Варехового портала. Вот, значит, куда он отправлялся каждую ночь. Интересно, а где это «куда» находится?

Ответ на свой вопрос я получил через пару секунд. Магические светильники вспыхнули нестерпимо белым светом, высветив окружающее с необычайной четкостью. Большое, куполообразное помещение, заставленное разнообразным оборудованием, никогда мною не виденным раньше. Оно перемигивалось цветными огоньками панелей управления, фиолетовыми вспышками магогенераторов и голубым сиянием мониторов. Одна из белоснежных стен раскололась вертикальной трещиной и впустила нескольких человек в белых халатах и прозрачных масках, вроде тех, что используют дорожные постовые: стеклянные щитки, укрепленные на металлических шлемах с каплеобразными микрофонами.

- Ты кто? – с удивлением сказал ближайший ко мне.

- У меня аналогичный вопрос. – Удивительно, но во мне сохранился весь свойственный мне сарказм, несмотря на пережитые испытания. Как говорится, горбатого могила исправит.

- Где Элегалос?

- Мертв. – Выдохнул я и провалился в спасительную тьму, что избавила меня от ненужных вопросов и переживаний. Ненадолго, до ближайшего прояснения чувств.

Когда я более-менее пришел в себя и набрался сил в комфортабельном госпитале, что, судя по отсутствию окон, находился где-то под землей, меня отвели в допросную – небольшую комнату с гнетуще серыми стенами и одиноким металлическим столом. Из остальной обстановки имелись крайне неудобные алюминиевые стулья, к тому прикрученные к полу, как, собственно, и стол. А одну из стен занимало огромное зеркало, в котором я видел свое изможденное после пережитого отражения.

- Ваше имя, профессия, звание. – Это один из моих собеседников – высокий худощавый флер в строгом френче полувоенного образца и узких очках в стальной оправе.

- Кезмо Ридник, частный следователь, старший капрал в отставке.

- Служили в республиканской армии?

- Так точно.

- Подразделение?

- Разведывательная рота Четвертого Штурмового полка.

- Внушает. А почему тогда частный сыщик, а не, скажем, служба охраны какая-нибудь или полиция – там бы вам были рады.

- Не лучшие рекомендации от моего командира. Говоря простым языком, меня с позором выгнали из армии за пререкания с начальством.

- Независимая натура?

Я пожал плечами. Тоже мне, психолог доморощенный.

- Конфликт идеологий.

Ладно, закончим с историями, перейдем к делу… - Он зашуршал бумагами, и я решил воспользоваться минутой молчания, чтобы позадавать свои вопросы:

- А вы, собственно, кто? И где я нахожусь?

- Ой, простите, мистер Ридник. – Флер благожелательно улыбнулся. Знаю я такие улыбочки. В армии точно также скалились офицеры контрразведки, когда допрашивали пойманного языка. – Я не представился. Генко Малаквиус, начальник службы безопасности корпорации Флотц и братья. И вы, собственно, находитесь в ее самом секретном отделе.

- Мы, надеюсь, находимся на Каренише?

Мистер Малаквиус снова улыбнулся.

- Признаюсь, мистер Ридник, вы даже не покидали пределов Гарнаута.

- Под землей?

- Абсолютно верно. Старые транспортные коммуникации, закрытые после появления монорельсовых дорог. Мистер Флотц выкупил за немалую сумму у муниципалитета. Секретно, разумеется.

Я насторожился.

- А откуда такая откровенность? – Не нравился мне его тон.

- Откровенность за откровенность. Я с вами предельно честен, и вы, следуя хорошим манерам, должны быть честны со мной. И настроены на тесное сотрудничество.

- Хорошо. Я согласен. – Зачем сопротивляться – все равно я мало что знаю. Ну, если не считать странного гостя, подсевшего мне на загривок во время путешествий по Коротким Путям.

- Ладно, сперва наперво хотелось бы узнать о судьбе Вареха дель Элегалоса.

- Наверное, уже в новостях все рассказали…

- А мне бы хотелось узнать вашу версию событий. – Так-так-так, значит, вы не имеете отношения ко всему происходящему, хотя, был неправ, грешил на вас, хотя и не понимал, зачем мистеру Флотцу эти кровавые жертвы.

И я решил выложить все, как есть, утаив только некоторые аспекты путешествия по Коротким Путям. Рассказал как на духу: и про заказ миссис Элегалос, и про засаду у дома, и про странных велосипедистов. И про свой побег через портал.

- И? – предложил развить тему мистер Малаквиус.

- Что и? – притворился непонимающим я. – Потом я вывалился уже здесь с дикой головной болью и потребностью выблевать собственные кишки.

- Ах, ну да, ну да, - закивал флер, снова зарывшись в бумаги. – Насчет последнего, хотелось кое-что уточнить: а как вы получили свое, гм, увечье?

Об этом мне как-то не хотелось рассказывать, но пытливый взгляд допросчика настаивал на другом. И мне опять пришлось рассказать.

Мистер Малаквиус внимательно выслушал меня, покивал головой и снова зашуршал бумагами.

- Я искренне сочувствую.

Конечно. Я хмыкнул, что не укрылось от него. У тебя, флер, никогда не отрезали крылья. Но все равно промолчал.

- Согласно заключению наших специалистов, именно из-за этого вы не чувствительны к магии?

- Скорее я гиперчувствителен к ней. Настолько, что я ее не могу переносить.

- Не правда ли, это тяжело в нашем насквозь магическом мире…

- Я свыкся.

- А если… - я напрягся – к чему это он ведет? – Если мы вам предложим восстановить крылья? Снова, так сказать, приобщиться к магии?

- А разве такое возможно? – Я старался говорить, как можно более равнодушно, но в мой голос самовольно проникла предательская дрожинка.

- Возможно все, мистер Ридник! – Флер подмигнул мне. Наклонился вперед, с такой силой сдавил край стола, что я уже забеспокоился, не помнет ли он нежный алюминий. Но нет, предел сил этой расы не продвигался так далеко. – Значит, из ваших слов можно сделать вывод, что вы склоняетесь к сотрудничеству?

- Может быть. – Мой голос дрожал, и я не мог с этим ничего поделать – слишком велико искушение и потрясение. Неужели я снова стану прежним?! – Смотря, что от меня потребуется.

- Совсем немного, мистер Ридник. – Мистер Малаквиус нагло лыбился, уверенный в том, что ему удалось меня подцепить. – Просто немного сотрудничества в некоем деле. Тем более, это поможет вам выполнить свои обязанности по контракту – найти убийц мистера Элегалоса.

- Что мне надо делать?

- Практически ничего. Мы вас отпускаем на все четыре стороны, но с одним условием.

Я вопросительно нахмурился.

- Мы введем вам в кровь специальное вещество. – Видимо, он заметил, как меня перекосил, ибо быстро добавил с чуть смущенной интонацией, словно я словил его на мелком хулиганстве. – Вы, главное, не волнуйтесь – никакой магии. Наша компания уже не один год работает над немагическими технологиями. Одним из наших достижений является создание вещества-метки. Мы называем его хемомаркер. Благодаря ему, определить ваше местоположение не составит труда, а радиус регистрации метки составляет не меньше десяти миль, так что практически на всей территории Гарнаута.

- Надеюсь, это безопасно…

- Абсолютно, - ответил он немного более поспешно, чем следовало.

Я задумался. Конечно, тут не обошлось безо лжи, но другого шанса выбраться из золотой клетки, что устроил мне некий мистер Флотц, может и не появиться. Поэтому я, безусловно, согласился, несмотря на возможные побочные эффекты. Попробуем рискнуть.

- Хорошо, меня это устраивает. Что требуется это меня?

- Все очень просто. – Мистер Малаквиус сложил пальцы домиком, уверенный, что полностью контролирует ситуацию. – Вы должны любым доступным способом выйти на тех, кто убивает наших сотрудников и что чуть не подставили вас. Вам повезло, что успели уйти Короткими Путями, иначе не обошлось без образцово-показательного суда над маньяком. – Он мне заговорщицки подмигнул, мол, мы знаем, кто из нас маньяк.

Веселье только начинается – это единственное, что мне пришло на ум. Я вляпался очень глубоко, к тому же была масса вопросов, насчет того, что я подцепил на Коротких Путях, но внутренний голос настаивал пока молчать про это. Все-таки не могло не вызвать подозрений насчет самой организации мистера Флотца то, что они уже давно работают с порталами, а про неожиданных гостей из зазеркалья не слышно ни слуху ни духу. Или они тщательно скрывают недостатки своей транспортной системы, или… О втором варианте не хотелось даже и думать. Легенды о нашествии демонов на Каренише существовали еще от того времени, когда разумные существа делали свои шаги на извилистой тропе магии.

- Наверное… я готов. У меня есть какие-нибудь гарантии?

- Только то, что вы будете защищены от преследований со стороны законов Республики – миссис Элегалос молчит только благодаря нашей просьбе, а ведь она слабая женщина, пережившая удар от потери мужа. А вы оказались не в то время, и не в том месте, чтобы, не особо утруждая свои умственные способности, связать вас и смерть мистера Элегалоса. – Флер выразительно повел бровью – думай сам, как говорится.

Гарантии, что ни говори, железные. Но выбирать не приходилось. Поэтому я не стал тянуть дракона за хвост и согласился без всяческих оговорок.

- А теперь слушаем внимательно. – Мистер Малаквиус без предисловий сменил тон голоса с доверительного на деловой, убрал все бумаги в черный кейс. Вместо них он извлек кожаный сверток, вроде тех, в которых обычно хранят всевозможные медицинские принадлежности. – Вы любым доступными средствами выходите на организацию, стоящую за всеми этими преступлениями, а еще лучше на ихнего главаря. Мы же будем вести за вами постоянное наблюдение, и как только наступит необходимый момент, мы начнем действовать. Для обеспечения вашей безопасности организована конспиративная квартира в Серых Холмах по адресу Камнетесов, восемнадцать. Спросите у консьержа номер, зарегистрированный на имя Тулса Дума.

- Этот Тулса Дум не будет возражать?

- Мистер Дум вот уже пять лет без вести сгинул в Шаррских джунглях.

- Ясно. А если они, гм, то есть ваши враги, обнаружат вещество?

Флер самоуверенно улыбнулся. Да так, что меня передернуло – теперь можно было с полной уверенностью говорить, что у него огромный стаж в органах государственной безопасности.

- Не обнаружат. По крайней мере, не должны.

- Значит, все-таки вероятность есть?

Бывший контрразведчик откинулся на спинку стула, забарабанил по блестящей столешнице. Затем развернул сверток, явив миру впечатляющий набор хирургических инструментов и различных инъекторов. Большинство из них несли след магии, но один – огромный металлических шприц, которым пользовали во времена Империи своих больных врачи-живодеры, - был девственно чист от нее. Флер из мягких держателей именно его, проткнул невероятно толстой иглой бутылочку с желтоватой жидкостью. Уверенным движением взвел поршень – стеклянный цилиндр наполнился полностью. Было в этих движениях что-то гипнотическое, как в извивах змеиного тела джандагарского удава. То же самое ощущение: чувство опасности и страха, а пошевелиться или изменить что-то не в силах.

- Не бойтесь – практически не больно. Я просто аккуратно введу инъекцию вам в вену. – Резиновый жгут болезненно стянул оголенное предплечье. В самый решающий момент я отвернулся, пропустив тот момент, когда толстое металлическое жало прокололо кожу и вошло в вену. И на самом деле, больно практически не было. Довольно-таки неприятное ощущение, но терпеть можно. – Вот и все.

Я с опаской повернул голову: на месте укола остался лишь небольшой бугорок.

- Как ощущение?

Вроде бы ничего не изменилось. Сердце билось ровно, в ушах не шумело, как иногда бывало после дозы крепких наркотиков во время праздника Солнцедействия, голова оставалась чистой.

- Все в порядке.

- Вот отлично. – Малаквиус сложил все в свой плоский черный кейс, зачем-то поправил воротник и так превосходно сидящего френча, встал. – Прошу на выход.

- И это все?

- Все, - кивнул он. – Пройдемте – обсудим кое-какие детали.

Когда мы вышли в узкий металлический коридор, то навстречу нам подскочил сухонький такой старикан в старомодном сюртуке. В руках он держал трость с массивным черепаховым набалдашником. При каждом движении он умильно шевелил усами, но смеяться мне почему-то не хотелось. Наверное, причиной тому была своеобразная аура опасности, окружавшая старика. Некоторым может показаться, что я утрирую, но в данном конкретном случае нечто невидимое, но от этого не становившаяся неосязаемым, окружала мистера Флотца. О том, кто стоит передо мной, можно было догадаться по следующим признакам: флер, допрашивающий меня, вытянулся в струнку и слепо вперил взгляд куда-то вдаль, а старик не посчитал подобное поведение чем-то из ряда вон выходящим.

- Мистер Ридник! Рад, рад вас видеть! – Флотц сжал мою руку в своих холодных стариковских ладонях и с энтузиазмом затряс. Ощущение было не из приятных. – Мне о вас столько рассказывали.

- Простите, с кем имею честь?..

- Флотц. Бенджамин Флотц. В каком-то роде я руковожу всем этим. – Он наконец-то отпустил мою руку и широким хозяйственным жестом развел руки в стороны. Черепаховая трость вновь перекочевала из подмышки в руку. Только теперь я заметил массивный перстень с огромным кроваво-красным рубином. Словно еще один глаз, недобрый и настороженный.

Мистер Флотц казался мне смутно знакомым. Не внешним видом, ни голосом, а именно тем эфемерным, что я назвал аурой. Вспомнить, где я чувствовал нечто подобное не представлялось возможным, но я твердо уверился в то, что встреча та была не из приятных. И глаза, главное – глаза. Никогда я еще не видел таких глаз. Абсолютно мертвые, словно две голубые стекляшки. Посмотрев в них, я мог поклясться всеми своими сбережениями, конторой и личным оружием, которое, кстати, исчезло в неизвестном направлении, что душа у мистера Бенджамина Флотца отсутствует напрочь.

- Я тоже… в некотором роде рад. – Пару слов мне выдавить из себя получилось, но опасность, исходившая от него, чувствовалась на физическом уровне, сбивая дыхание и путая мысли. Еще одно знакомое ощущение…

Догадка ударила в самую макушку кузнечным молотом, отчего я чуть не покачнулся. Но бледность, залившая мое лицо, не укрылась от стеклянных глаз мистера Флотца.

- Что с вами?! Вы плохо себя чувствуете? – сочувственно поинтересовался старик.

Чтоб ты провалился со своим сочувствием! Единственное, чего мне хотелось, это как можно быстрее избавиться от него. Мистер Флотц переменился в лице, свел кустистые брови над переносицей, посмотрел на флера, весь наш разговор простоявшего каменным истуканом.

- Мистер Малаквиус, что вы сделали с нашим гостем? – Спросил вроде негромко, но угроза буквально наэлектризовала воздух.

Бывший контрразведчик с трудом сглотнул, открыл рот, снова закрыл. Опять сглотнул, но ни слова так и не сумел из себя выдавить. В этот момент я почувствовал, что беды не миновать, если я, конечно, не вмешаюсь. Аккуратно, бочком, я втиснулся между перепуганным Малаквиусом и Флотцем, как бы невзначай сказал:

- Фу, кажется, прошло, мистер Флотц. – Я натужно улыбнулся. – Знаете, устал за сегодня, да и с моим недугом… Одним словом, мне необходимо немного отдохнуть, набраться сил…

Старик улыбнулся. Страшно так, словно акула оскалилась. Даже зубы такие острые…

Или как демон. Второе, пожалуй, было ближе к реальности. Я, сопоставив все факты, пришел к очевидному выводу: передо мной точно такой же, или, по крайней мере, близкий родственник того паразита, что я подцепил на Коротких Путях. Почему? Я всего-навсего вспомнил то самое чувство подавляющей волю силы, дурманящего разум влияния. Но пока демонстрировать мою догадку ни в коем случае не стоило: я, как никогда, не был близок к свободе, а там можно было действовать по обстоятельствам. И, если повезет, совсем не так, как рассчитывают в корпорации Флотц и братья.

Мистер Флотц нас все-таки отпустил. Облегчение Малаквиуса было настолько явным, что мне на мгновение стало его жалко, но я тут же себя отдернул: некогда расслабляться и распускать нюни – впереди меня ждало много важных дел.

Я чувствовал на себе взгляд старика до тех пор, пока нас не скрыл поворот коридора. Вообще, судя по тому, что в дизайне окружающего меня пространства преобладали плавно закругляющиеся коридоры, глухие комнаты и лаборатории, освещенные мягким светом магической флюоресценции, научный комплекс корпорации представлял собой нечто вроде огромного цилиндра, уходившего глубоко под землю, со множеством связанных ярусов и уровней, вход на большинство которых был мне заказан.

Мне доступны были лишь пару уровней: там, где я жил, и общая столовая на другом. Но всюду меня сопровождали парочка дюжих мордоворотов – им дай волю, они и в туалет за мной ходили бы. Но сегодня они вели по совершенно незнакомым местам. Не совсем чтобы незнакомым: насколько я понял, все этажи комплекса были здоровски унифицированы, и, по сути своей, представляли собой точную копию друг друга за исключением некоторых надписей и рядов пронумерованных дверей, и это позволяло мне отличать их друг от друга.

После того, как Малаквиус отвел меня в мою комфортабельную коморку, ни его, ни мистера Флотца я больше не видел, да и особым желанием я не горел.

Перед очередной дверью, на которой был нарисован выразительный человечек, выбегающий в распахнутый проем, я и мои охранники остановились. Один из них, поменьше, но казавшийся гораздо умнее своего троллеподобного напарника, повернулся ко мне. В руках у него была полоска черной ткани и глухие наушники, призванные полностью отрезать меня от внешнего мира..

- Извините – объективная необходимость.

Конечно, я понимаю: требования секретности. Ничего против не попишешь - поэтому я безропотно позволил завязать себе глаза. Хорошо завязали, охраннички, профессионально, не оставили ни малейшей щелочки. А бируши полностью заглушили все звуки, сделав меня полностью беспомощным.

Я еще где-то час, судя по моим внутренним часам, провел отрезанный от окружающего мира. Конечно, обоняние и осязание никуда не делись. По запаху выхлопов демономобилей я понял, что меня вывели на улицу. По последующему сразу за этим приятному ощущение прохладной кожи, можно догадаться, что меня повезли куда-то в демономобиле, в котором мне тут же стало нехорошо, но я мужественно стерпел до самого конца нашей поездки.

И только когда меня довольно-таки грубо вытолкнули на улицу, полуослепшего от дневного света и полуоглохшего из-за извечного шума гарнаутских улиц. Флотцевский демономобиль газанул на последок, обдав волной вонючего дыма, рванул с места, распугивая прохожих и на ближайшем перекрестке скрылся за углом.

Видимо, меня решили подкинуть до самого дома – вокруг шумел и чадил мой родной Старый Город, а я смотрел прямо в окна моей конторы. Показавшийся мне таким родным Джун-Джун подпирал дверной косяк, сложив могучие руки на груди и перекидывая сигару из одного уголка рта в другой. Заметив меня, огр замер. Маленькие свиные глазки совершенно невероятным образом выпучились.

- Кезмо! Оторви мне яйца, но я думал, что ты с концами сгинул! – И подскочил ко мне с удивительной для таких размеров ловкостью. Схватил мою небольшую в принципе ладошку в своих огромных лапищах. С ожесточением затряс.

Амплитуда встряхиваний была такова, что мне показалось, будто Джун-Джун задался целью основательно взболтнуть содержимое моего организма до состояния однородной кашицы.

Но и этого показалось много для чересчур радостного огра. Он попытался облапить в своих железных объятиях, но мне все-таки удалось избежать переломанных ребер и раздавленных легких. Я с трудом отстранился, с облегчением вздохнул.

- Я, конечно, тоже рад нашей встречи, но мне довелось отсутствовать лишь несколько дней, а не несколько лет!

- Ты чё! – Джун-Джун удивленно вытаращился. – Не знаешь?

Я покачал головой.

- Не знаю что?

- Тебя разыскивали люди Здоровяка Хью! И, говорят, нашли. А теперь ты прогуливаешься по дну Хессы в бетонных сапогах.

- Слава всем богам Харениша, но у Хью руки коротки, чтобы мне достать. – И это была истинная правда. Влезши в разборки щук, вряд ли теперь надо бояться гнева мелкого, хоть и зубастого окунька. Размах не тот. – Ко мне кто-нибудь заходил?

- Было дело, - кивнул Джун-Джун. – Но чё мы тремся на улице – пойдем маханем по одной, поговорим.

- Знаешь, - я улыбнулся. – Именно сегодня я с удовольствием.

В запасах огра нашлась бутылочка забористого орочьего самогона, купленного у старой Хрунгильды, жившей за два квартала от нас. К произведенному ею напитку можно в полной мере отнести эпитет горячительной. Поговаривали, что если Хрунгильдов самогон был склонен к самовоспламенению. Памятуя об этом, Джун-Джун хранил завернутую в плотную бумагу бутылку в глубине ледника. Теперь она стояла на столе, соблазнительно запотевшая и холодная. Кроме того, интерьер разбавляли две стопки по четверть литра каждые – других огр не признавал, и копченая курица на промасленной бумаге.

- Будем, - Джун-Джун с шумом выдохнул и залпом отправил огненную жидкость в свою луженую глотку.

Я так не смог. Лишь чуть-чуть пригубил, закашлялся, занюхал зверски оторванным куриным бедрышком.

- Рассказывай.

- Ну дык, искали тебя тут. Двое: хуманс и орк. Неприятные типы, особенно этот, в котелке. – Так, так, так. Старые знакомцы. – Орк тоже здоровый, кажись, бывший вояка. Но ему далековато до хуманса. – Джун-Джун наклонился ближе. – Не понравился мне его взгляд. Опасный такой. Нехороший – так смотрят маньяки и живодеры. Уж поверь мне на слово…

Действительно, можно верить. Джун-Джун во время своей буйной молодости служил на каторге надсмотрщиком и успел повидать на своем веку немало асоциальных типов.

- Куда ты вляпался, Кезмо? Сперва я подумал, что они от Хью, но уж слишком они серьезны, чтобы быть уличными бандюганами.

Я пожал плечами.

- Лучше тебе не знать, Джун-Джун. Эх!..

- Это как-то связано с той остроухой красоткой?

- Некоторым образом. Еще по одной?

- Не возражаю.

За сегодняшний вечер мы оприходовали как минимум три-четыре бутылки. В основном этому поспособствовали усилия Джун-Джуна. Я был не так силен в уничтожении выпивки, да и к тому же хотелось сохранять свою голову более-менее светлой и соображающей. Расслабляться сейчас совершенно не стоило. Когда же огр дошел до необходимой мне кондиции, можно было поговорить о серьезном деле. Трезвым Джун-Джун был опасно жаден и прижимист, но после приема необходимого количества алкоголя, становился, как говориться, душой нараспашку.

- Слушай, Джун-Джун, мне кое-что нужно.

- Для тебя, Кезмо, все что угодно. – Для подтверждения своих слов огр хлопнул огромным кулаком по столу, да так, что пустая посуда подскочила чуть ли не на целый фут. – Говори.

- Огнебой девятого калибра с запасом пчел…

- Без проблем!

Да какие тут могут быть проблемы. Это только для полиции и муниципалитета Джун-Джун занимался торговлей «патентованного средства от облысения». Настоящие же деньги он получал от продажи того, что не купишь в обычном магазине: оружия, редкой техники, запрещенных наркотиков и прочих радостей жизни.

- Платишь сколько?

- Деньги не проблема – ты найди, а я уже в обиде не останусь. Одним словом, пятьсот.

- Завтра. А теперь спать, только спать.

И я был не против отдохнуть, тем более выпитое с нарастающим гулом шумело в голове и клонило к подушке. И я с удовольствием позволил своему организму взять над собой верх. Прошел наверх, в свою спальню и обессилено повалился на подушку. Этой ночью мне так ничего не снилось. И я был этому рад.

Утром меня растормошил свеженький как огурчик Джун-Джун. Его широкая физиономия была словно пополам разрезана широкой довольной улыбкой.

- Подъем, Кезмо! Чего ты разоспался? Мда, слабоваты феи на алкоголь…

Я протер сонные глаза и с недоумением уставился на огра.

- Какого… ты здесь делаешь?

- Ну ты вчера и дал!.. Даже дверь забыл закрыть. Меньше тебе пить надо.

Хотелось сказать в ответ, что-нибудь обидное, вроде того, что он сам меня напоил, сволочь эдакая. Но было лень. Поэтому я поднялся, с сожалением оглядел измятый костюм, который я тоже забыл вчера снять. К тому же болела голова. Видимо, Джун-Джун прозорливо предвидел и притащил с собой «патентованное средство от утреннего похмелья». Именно так он обозвал ту бурду, которую мне пришлось вылакать не меньше полулитра. Но помогло – нельзя не признать.

Когда я более-менее пришел в себя и мы спустились вниз, в нашу родную контору, великан мигом посерьезнел и перешел к делу.

- Значит так, все, о чем ты просил я достал. Деньги есть?

- Сначала покажи.

- Ха, не доверяешь старому огру! – Усмехнулся и опорожнил содержимое черного пластикового пакета с эмблемой большого «самого большого продуктового магазина в Старом Городе». Именно это и было написано.

На столе оказался монструозного вида огнебой «Шварцмофф» армейской модели с массивным вороненым стволом, пачка огненных пчел в картонной коробке с черным республиканским орлом. Неплохо, военные хранилища – не знал, что кто-то со стороны имеет к ним доступ. Огнебой был немного великоват, но выглядел внушительно. Увидь я такой в темной подворотне, испугался до сердечного приступа со смертельным исходом. Но в моих руках он явно повышал самооценку. Никаких излишеств и украшений, но именно подобная аскетичная простота внушала повышенное уважение.

- Отлично! Джун-Джун, как ты его сумел достать?! – Я с восхищением принялся вертеть его в руках, щелкать затвором, любовно гладить холодный металл и шершавую рукоять со щечками из акульей кожи.

- Есть связи, мой друг, есть связи.

- Опасный ты огр, Джун-Джун. – Я усмехнулся.

- Опасность – мое второе имя, Кезмо.

- Я перед тобой, Джун-Джун, в неоплатном долгу! – Я отщелкнул магазин «Шварцмоффа», загнал туда пятнадцать огненных пчел из коробки, вставил его обратно и передернул затвор. Шершавая, но приятная на ощупь рукоять как влитая легла в ладонь, словно под меня и делали.

Огр хмыкнул.

- Не в таком же и неоплатном. С тебя восемьсот.

Я удивленно и чуть подозрительно посмотрел на великана.

- Мы договаривались на шестьсот.

- Ты сам видишь – непредвиденные расходы. Тем более, такая редкая вещица. Семьсот пятьдесят.

- Договор превыше всего. Шестьсот.

- Ты просто представить не можешь, через что мне пришлось пройти! Семьсот.

- Джун-Джун, я был о тебе лучшего мнения – так обирать друга! Шестьсот.

- Я верну все обратно, если ты не заплатишь! Шестьсот пятьдесят.

- Ничего ты уже не вернешь – что взято в госхранилище, пропадает навсегда. Шестьсот.

Огр устало вздохнул, вытер вспотевший от усилий на финансовой почве лоб. Посмотрел на меня удивительно грустными глазами.

- Кезмо, ненавижу твою манеру торговаться! Гони деньги.

Слава всем богам, но люди мистера Флотца посчитали за признак хорошего тона возвращение моих накоплений. Несколько пачек келларов и нантов еще были в моих карманах – удивительная дисциплинированность, я бы стянул себе одну или две. Мистер Флотц держит своих волкодавов на коротком поводке.

Я отсчитал деньги – отдал Джун-Джуну. Тот обслюнявил палец, пересчитал. Не доверяет мне, великанская толстокожая сволочь.

- Все отлично. Держи. – Он сгреб разложенное на столе имущество и пододвинул мне. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?

- Наверное. – Я хмыкнул. – Ты говорил, что ко мне кто-то приходил?

- Да-да, - кивнул огр. – Ах да, забыл. Память совсем дырявая. То то, то это – обязательно что-нибудь забудешь. Они тебе кое-что передавали.

- Ну? – я напрягся. К чему ты ведешь, мой большой и хитрый друг.

- Двести. – Глазки Джун-Джуна маслянисто блеснули.

- Ах ты, старый засранец! – Захотелось вспылить, но габариты огра лихо сужали ассортимент способов воздействия. – Все-таки, не упустишь своего.

- Это всего лишь бизнес – ничего личного. – Огр требовательно протянул лопатообразную ладонь.

Пришлось отсчитать еще две сотни. Огр протянул мне сложенную вчетверо бумажку. Несколько строчек на куске оберточной бумаге гласили:

«Мистер Ридник, несмотря на наше предупреждение, вы решили действовать по своему разумению, что не может нас не огорчать. К глубокому нашему сожалению, вы приняли участие в проведенных нами действиях, но примененные вами навыки не смогли не вызвать у нас некую заинтересованность, что заставляет на сделать вам предложение о сотрудничестве. Если вы готовы, то ждем вас в кафе «Гариби», что на пересечении Диаметральной и Кассини».

- Ты читал? – я поднял глаза на огра.

- Не смог сдержать любопытства. Во что ты вляпался?

- Это дело слишком серьезно, чтобы просто так об этом говорить.

Джун-Джун положил свою неподъемную лапищу мне на плечо. Будто мешок с песком навалили.

- Тогда удачи, Кезмо. Не буду задерживать.

На улице было привычно шумно. Вонь демономобилей, неистребимый дух магии стоял повсюду, насилуя мое обоняние. Я глубоко затянулся ароматической сигаретой из моих запасников. Стало много легче. Рабочие, коммивояжеры, клерки сновали по улице, испуганно отпрыгивали в сторону, когда мимо проносился грузовой демономобиль, чтобы не быть обрызганным грязью – в Старом Городе убирались лишь по большим праздникам, и большая часть улиц тонула в лужах, настоящих грязевых полях и вывороченным асфальте. Знакомый до боли пейзаж, но сейчас он меня мало волновал.

В душе поднималось приятное чувство охотничьего азарта, как когда в южных джунглях, когда мой отряд выслеживал троггских партизан, только сейчас скорее я оказался в роли выслеживаемой жертвы. Но это даже добавляло пряной остроты моим переживаниям – сладостнее будет удовлетворение, когда мне удастся выбраться из заварушки. В обратном случае я рискую остаться даже без могилы, но у меня был план. И, надеюсь, план выполнимый.

Я вновь, как в тот памятный день, пешком двинулся в сторону Диаметральной, что находилась в четырех кварталах от моего дома, совсем недалеко от серебристого русла Хиссы, отделявшего Старый Город от остального, более презентабельного Гарнаута.

И слежка особо не скрывалась. Все те же человек в смешном котелке и могучи орк в рабочем комбинезоне. Они шли открыто, вальяжно шагали за мной и сверлили спину внимательными взглядами, но мне было наплевать. Смотрите, пока зенки все не просмотрели – все равно ничего не сделаете, сейчас я вам нужен как никогда. Не укрылось от вашего внимания ни мое таинственное исчезновение, ни мое страннейшее появление. Небось в голове ваших начальников вертится куча вопросов, которые им не терпится задать мне. Лишь задавание сих вопросов прошло для меня более-менее безболезненно.

Кафе «Гариби», несмотря на ни самое представительное местонахождение, вполне подходил его титул. Сюда можно было прийти приличным людям, пообщаться, выпить крепкого джензирского кофе. Спокойствие и безопасность в заведении сохраняли вездесущие орки, затянутые в лиловые ливреи. У каждого на пояса покачивалась аккуратная шоковая дубинка – безвредная с виду вещь, но я-то знал, как действует крепкий шоковый разряд. Приятного мало.

Зеленокожий вышибала выжидающе уставился на меня, заложив руки за спину. Я открыл было рот, чтобы ответить, но меня опередили.

- Он с нами. – Рядом со мной возник широко улыбающийся «котелок». По другую сторону встал орк, тот, правда, постоянно хмурился и двигал кустистыми бровями.

Вышибала с готовностью отодвинулся, чуть изогнувшись в приветственном поклоне.

- Вперед. – Орк излишне грубо втолкнул меня вовнутрь. Лакей деликатно отвернулся – сволочь!

Внутри было вполне уютно. Свет чуть приглушен, на окнах тяжелые портьеры с ненавязчивым рисунком, из динамика стилофона льется легкая музыка. В иной ситуации я бы с удовольствием здесь посидел бы, но сейчас два не особо дружелюбных типа, подпирающих меня с боков не располагал к благостному настроению.

Кафе было полупустым: парочка клерков в глухих белых рубашках со стоячим воротником и черной змеей галстука обсуждали работу и слишком строгих начальников, тип, принадлежащий, судя по длинному, свисающему до пола, красному шарфу, к творческой интеллигенции, потягивал с вдохновленной миной кофе. Двое местных буржуа из флеров приглушенно обсуждали условия очередной то ли сделки, то ли аферы. У флеров всегда так: первое не слишком отличается от второго. И, наконец, тот, кто действительно меня заинтересовал. За дальним столиком, утонувшим в глубокой тени, развалился высокий господин. Именно господин – человек из древнего дворянского рода, чьи предки, видимо, еще служили Империи, с холеными руками, никогда не знавшими физического труда и с вытянутой, вечно искаженной снисходительной улыбкой физиономией. Как раз тот тип гарнаутцев, которых я совершенно не любил. Они, как правило, отвечали мне взаимностью.

- О, мистер Ридник! – Дворянин поднялся мне навстречу, чуть развел в стороны руки, словно хотел меня обнять. В это же время «котелок» с некой интимной ласковостью обыскал меня, аккуратно извлек «Шварцмофф», похлопал по спине, мол, присаживайся. – Рад, что вы, все-таки, ответили на мое приглашение. Позволю отметить, что ваши, гм, достоинства весьма заинтересовали нас…

- Кого это «нас»? – Я решил не сопротивляться и, как говорят при некоторых щекотливых обстоятельствах, расслабиться и получить удовольствие. Вальяжно присел, закинув нога за ногу. Щелчком подозвал официанта. – Черный кофе!

- Сию минуту, мистер!

И буквально через минуту передо мной стояла чашка с ароматным напитком. Черная, густая как расплавленный асфальт жидкость лениво колыхалась в чашке джандагарского фарфора – тут любили шик и роскошь. Я с удовольствием отхлебнул.

- Кого это «нас»?

- Не любите предисловий, мистер Ридник? – чуть шире улыбнулся благородный.

- Нет, не люблю, мистер... – Несмотря на внешне спокойный вид, я нервничал, и поэтому отхлебнул слишком много кофе и обжег язык. Мужественно выдержал боль и натянуто улыбнулся. А кофе был действительно хорош.

- Мистер эээ… Смит. Просто Смит.

- Хорошо, мистер Просто Эээ… Смит.

Неожиданно, назвавшийся Смитом гулко засмеялся, похлопывая себя по обтянутому полосатой жилеткой плоскому животу.

- У вас отличное чувство юмора, мистер Ридник. Я ценю это в людях. Что касается «нас»… Я представляю организацию, которая кровно заинтересована в ваших специфических талантах…

- Знаете что, мистер Эээ… Смит, я буду разговаривать и что-то обсуждать только с вашим боссом. – Я вновь глотнул кофе, но уже гораздо аккуратнее, дав себе возможность в полной мере оценить божественную прелесть этого напитка.

Тут же заскрипели по дереву металлические ножки стульев, и мои сопровождающие уселись по бокам, зажав меня между собой, как котлету в гаутбургере. «Котелок», к тому же ткнул меня кулаком в бок, улыбнулся золотыми коронками. Нехорошо так улыбнулся, с прищуром, словно прицелился.

Смит вновь улыбнулся своей фирменной высокомерной ухмылкой.

- Вы, наверное, не понимаете, мистер Ридник, именно от моего мнения зависит, встретитесь вы с… - Он многозначительно помолчал, а потом предложил альтернативу: - Или отправитесь в плавание вниз по течению Хиссы с бетонными башмаками.

Что за тон! Что за театральность! Словно меня могли испугать угрозы из арсенала гангстеров из бульварных детективов.

- Я все понял прекрасно, но разговаривать я буду исключительно с боссом. – Боги! Как же хорош здесь кофе – в будущем постараюсь заходить сюда почаще. И даже плотный телесный контакт с двумя потенциально опасными мордоворотами меня совершенно не смущал.

- Мистер Ридник, мы так не договоримся… - Смит начинал раздражаться. Я улыбнулся.

- Мистер Смит, вы просто не знаете – Кезмо Ридник не торгуется, несмотря ни на что.

- Наш разговор заходит в тупик.

- И я о том же. Ведите к своему боссу, и все разрешится.

Мой собеседник с силой выдохнул воздух сквозь сжатые зубы.

- Вы ставите меня в неловкое положение…

- Не лучше моего. Пошлите своих мордоворотов за ближайшим магическим шаром, они свяжутся с вашим боссом…

- Не учите! – с раздражением процедил Смит. – Маркус, Гхорнак, свяжитесь с центром – пусть пришлют машину.

Маркус, он же «котелок» с затаенной ненавистью на меня посмотрел, напоследок незаметно пнул мою голень и поднялся. Орк Гхорнак тяжело оперся мне на плечо, да так, что мне показалось, что он хочет вогнать меня в пол. Когда они ушли, я еще долго потирал пострадавшую часть тела.

- Скажите, Ридник, - Смит с любопытством оглядел меня, словно в первый раз увидел меня, - откуда у вас столько самомнения?

- Я просто знаю себе цену.

- А вдруг вы себя переоцените? Что тогда?

Я допил кофе – как же мало в этом мире действительно прекрасных вещей, как это кофе. Поставил чашечку на стол, утерся салфеткой.

- Мои карты окажутся биты.

Через четверть часа я уже гнал на демономобиле по Гарнауту. И вновь с мешком на голове и с бирушами в ушах. Моя вечная головная боль – конспирация. Что Флотцевы молодчики, то люди мистера Смита – одного поля ягоды.

- Приехали, красавчик! – Маркус стянул мешок с моей головы, блеснул зубным золотом.

Мы остановились, насколько можно было понять, в большом подземном гараже, где кроме нашего фургончика, нашлось место нескольким малоприметным демономобилям дешевых гражданских моделей, одной «скорой» и даже целому пожарному расчету. Хороши ребята – интересно, а они тушат огонь, или разжигают? От моих новых знакомых можно было ожидать чего угодно.

Правда, могу сказать, что противники мистера Флотца обладали гораздо более изощренным вкусом. Вместо голых серых коридоров меня встретили комнаты и переходы, захламленными различными вещами. Вместе с оружейными ящиками, полными масляно блестящими стволами новеньких огнебоев, я увидел покрытые толстым слоем пыли семейные картины еще, наверное, времен Империи, старинные статуи и коллекции редкого холодного оружия и доспехов. В холодных и темных залах, окна в которых были занавешаны черной мешковиной, так что ни один луч света не проникал сюда, сидели, лежали, тренировались люди и орки, флеры и даже трогги. Все, как один в спецназовских комбезах. Кто-то чистил оружие, перебирал в сотый раз огнебои и подозрительно косился на меня, но, завидев мой эскорт из Маркуса, Гхорнака и мистера Смита, тут же терял ко мне интерес и возвращался к своим делам.

Судя по всему, дом был старым и заброшенным, и располагался где-то на окраине Гарнаута, может быть, даже недалеко от пустошей, но с такой армией никакие демоны и галмесы были уже не страшны.

- А вы тут неплохо устроились! – Я повернулся к мистеру Смиту.

Смит промолчал, лишь легонько толкнул плечо, мол, шагай дальше и без лишних вопросов.

Им пришлось пройти практически весь дом, подняться на самый верхний этаж, де сквозь дыры в крыше голодным волком задувал ветер. Было холодно. Так холодно, что я даже начал замерзать в своем легком плаще. Странно, ведь лето на дворе. Что-то оглушительно заскрипело справа от меня, в комнате с закрытой дверью. Потом звук удара, словно гирю на пол уронили. Еще один, и еще. Быстрый топот, и сильнейший удар в дверь, да так, что посыпалась ветхая штукатурка. Заскрипело пытаемое дерево. Тоскливо заскрипело ручка, как неумолимая поступь смерти.

Признаюсь, мне было страшно. Еще чуть-чуть и мокрые штанишки замаячили бы своей неизбежностью.

Демон-страж – редкая штука. Таких не используют уже давно – слишком опасны. Вот и мистер Смит со мной одного мнения – торопливо достает из-под воротника амулет. Сжал в кулаке, ударил в стенку. Демон обиженно чиркнул чудовищными, как мне показалось, когтями по дереву и обиженно затопал прочь.

Сразу полегчало. Мы перешли через линию, насыпанную перетертым в песок красным кирпичом – первейшем средством по сдерживанию потусторонних созданий. Осторожно, чтобы невзначай не нарушить ритуальную границу, и лишь затем мы закончили свой путь.

В дальнем конце коридора было вполне спокойно. Вновь появились бойцы в черном. Эти держались настороже, готовые в любой момент поднять опущенные вниз стволы огнебоев.

Скрипнула дверь в конце коридора, повинуясь движению охранника, и я оказался в довольно-таки просторной комнате. Возможно, когда-то, лет десять-двадцать назад, здесь располагалось нечто вроде библиотеки, судя по пустым книжным полкам, вознесшимся к потолку и массивного стола посреди пыльного зала. Но теперь здесь не было ничего, кроме пыли, паутины в углах и неизбежного сквозняка, гудящего в стенных трещинах. А также щупловатого человечка в массивных роговых очках, по виду типичного профессора.

Очкарик оторвал взгляд от пачки стилографий и подслеповато уставился на меня, словно пытаясь вспомнить, встречались мы, или нет. Я же мог со всей уверенностью утверждать, что нет. Профессор несколько секунд внимательно меня рассматривал, будто вспоминая, потом черты сморщенного личика расслабились. Он порывисто поднялся из-за стола и старческим семенящим шагом подошел ко мне.

- Рад. – Большая лысая голова, покрытая коричневыми пигментными пятнами, тряслась в такт движениям тонкой ладошки, сдавившей в приветственном рукопожатии мою руку. – Безумно рад приветствовать вас, мистер Ридник. А я уже и не чаял, что вы ко мне загляните, особенно после вашего внезапного исчезновения. И вдруг… На тебе, объявились, но, так или иначе, рад. Чаю или кофе? Конечно, у нас не ресторан «Пансир» в Видности, но мистер Гуршнак, – кивок в сторону одного из охранников: массивного орка, крест-накрест перечеркнутого лентами капсул с огненными пчелами, – готовит неплохой кофе. С барашками. Мистер Гуршнак?

Орк кивнул и скрылся за дверью. Мистер Смит, повинуясь едва заметному кивку головы своего босса, исчезли вслед за охранником. Я остался наедине со стариком.

- Прошу. – Он указал на продавленное кресло, напротив стола. Я послушался и сел. Жалобно скрипнули старые пружины.

- Мистер э-э…

- Профессор Додзи. Мисамуро Додзи.

Я недоверчиво скривился.

- Да, я не похож на ниппонца. Мои приемные родители были родом с Рассветных островов, и у них не могло быть своих детей. Тут не могла помочь никакая магия, тогда они усыновили меня. Но не прошло и двух лет, как они погибли, а я так и остался, варвар с ниппонской фамилией. – Он печально улыбнулся.

- Грустная история, - посочувствовал я. – Но я хотел бы перейти к делу.

- Уважаю деловой поход! – неожиданно подмигнул мне мистер Додзи. – Но что поделать, старость – тянет на ностальгию. Что же касается дела… Хм!

Варвар с ниппонской фамилией задумался, теребя морщинистый подбородок.

- Понимаете, я человек старый и доверчивый, хотя мне довелось пережить многое, но одно я усвоил твердо: нельзя доверять человеку, который не доверяет тебе. Я правильно говорю?

Отлично понимая, к чему клонит старик, я кивнул.

- А взаимное доверие подразумевает и взаимную откровенность. Учитывая и то, что вы обратились ко мне сами – я лишь удовлетворил ваше любопытство – вам и первым начинать.

Хитрый старикашка. Сумел-таки вывернуть все себе на пользу, и не подкопаешься. Одним словом, все так и получается, как он сказал. А что еще делать: мне нужна его помощь. Или просто содействие моим планам. Я прокашлялся и начал:

- Вам знакома некая компания, известная, как Флотц и братья?

Вижу, что знакомо. Профессор посерел лицом, водянистые глаза налились ненавистью и откровенной яростью.

- Допустим, - процедил он, а рука его медленно-медленно поползла куда к краю стола. Так, значит, немного перегнул палку – я постарался ответить раньше, чем он выхватит огнебой или вызовет охрану. Тогда мне никто ничего сказать не даст.

- Мне нужна помощь. Против них.

- Ага! – приподнял тонкую седую бровь старик. – И какая же именно?

Сарказма в его голосе хватило и на двоих.

- Прямая. Мне известен секрет мистера Флотца! – Я замолчал, анализируя его реакцию. Потом продолжил: - И вам, как я вижу, тоже. Демоны, мистер Додзи, не самые приятные собеседники, а в моем теперешнем состоянии тем более.

- И почему вы решили, мистер Ридник, что все это меня интересует? Вдруг, я наоборот работаю на того самого мистера Флотца?

- Может быть, и работали, а может и нет. Люди же говорят, что я неплохой психолог, да и вряд ли вы бы стали прятаться в заброшенном доме на окраине Гарнаута.

- Вы умны, мистер Ридник, похвально. Но я так и не услышал вашей истории. Что же вас привело в приятное, так сказать, общество Бенджамина?

Скрывать мне было нечего, и я все выложил начистоту. С небольшими, конечно же, корректировками: пришлось приврать в конце о моем чудесном освобождении из плена мистера Флотца.

- Я польщен, да только теперь ваша очередь рассказывать все.

Старик вздохнул, поднялся со скрипнувшего стула и, сгорбившись, прошамкал к занавешенному серой мешковиной окну. Отвернул край и выглянул наружу.

Он выглядел жалко. Старый, согбенный, больной. При ходьбе ему явно не хватало палочки или твердой руки молодого родственника. Больной и жутко одинокий. Это становилось ясным по худой фигуре, на которой мешком висела старая, выношенная одежда. Рукава пинджачка почернели и лоснились, из-под них выглядывали вытертые манжеты белой некогда рубашки; волосы всклокочены и напоминают птичье гнездо. Одинокий и глубоко несчастный. На мгновение, мне стало жалко этого старичка, но лишь на мгновение: наваждение исчезло, как из-под кустистых бровей показался холодный блеск двух глаз-лезвий. Наверное, если бы взглядом можно было убивать, я бы уже давно валялся выпотрошенный.

- Спрашиваете, мистер Ридник.

- Зачем вы убили Вареха дель Элегалоса? И не его одного, как мне кажется.

- Долгая история…

- Мы никуда не спешим. – Как раз, наоборот я спешил: никто не знает, как долго будут задерживаться Флотцевы люди.

- Тогда нам стоит начать с самого начала. Тридцать лет назад я, Бенджамин и Варех нашли заброшенный город. Мы же по профессии археологии, и я сам профессора истории. Самое удивительное, что народ, построивший его, нам был совершенно неизвестен. О нем нет упоминаний даже в эльфийских поэмах! Но не в этом суть. Самое удивительное, что он находился в превосходном состоянии: там не было ни войны, ни болезней, судя по отсутствии останков, но что же заставило этот народ покинуть его, бросить в идеальном состоянии, с посудой на полках, истлевшей одеждой в шкафах. Что их могло подвигнуть на подобное?

И в поисках ответов мы занялись расшифровкой многочисленных настенных надписей. Три года ушло на то, чтобы расшифровать совершенно неизвестный алфавит, не имеющий аналогов в Каренише. Мы добились своего, но даже тогда вопросов не стало меньше. Больше, гораздо больше. Ушедший народ, названный, кстати, «светозарными» - каково самомнение, а? – постоянно упоминал о загадочных Коротких Путях. Сначала мы решили, что речь идет о неком метафизическом понятии, но со временем до нас стало доходить, что Короткие Пути – это абсолютно реальное понятие, материальное и осязаемое. Варех увлекался в свое время теорией взаимосвязи. Знаете, что это такое?

- Э… Не совсем. – Впервые слышал, если отвечать начистоту, но показывать такие глубины невежества, мне было, честно говоря, стыдно. – Поясните.

- Как вы, наверное, знаете, миров множество, уходящее в бесконечность. А в теории взаимосвязи утверждается, что все они связаны, имеют сообщение друг с другом, но из-за разности материальных составляющих, физических и магических законов, даже положения в Универсе они имеют, как вам сказать, отличную топологию. Ну, в смысле, если здесь мы должны пройти от одной точки в другую тысячу километров, там – метров сто. Но места, в которых мы окажемся, абсолютно одинаковы. Сложное понятие – я понимаю, но когда-то теорией взаимосвязи увлекался весь научный мир. Сейчас ажиотаж сошел на нет, и в этом есть и некая моя заслуга… Ну, не важно. Одним словом, Варех предложил, что эти Короткие Пути неким образом связаны с перемещением в пространстве через иные миры. А спустя некоторое время мы нашли действующий образец портала. Это был успех, колоссальнейший за всю историю археологических открытий! И самая чудовищная неудача. – Профессор Додзи без сил опустился на продавленное кресло. – Демоны – это ведь обитатели параллельных измерений. Некоторые из них могут сами прокалывать сферу реальности и проникать в Карениш. Некоторые – нет. И все они разные. Есть полезные, есть бесполезные, вредные и плохие, а есть и такие, что несут лишь зло, чистое зло в фильтрованном виде. С такими мы и столкнулись. Паразиты, питающиеся магической аурой. Первым прошел и первым же одержимым стал Флотц, но мы с Варехом пока не догадывались об этом. Через некоторое время, продолжая расшифровывать надписи, я наконец-то нашел ответы на все вопросы. Цивилизацию погубили демоны: люди просто пропадали, растворялись во тьме. В конце концов, никого больше не осталось. Флотц начал стремительно продвигать технологию, привлек специалистов… Когда мне открылась правда, было уже слишком поздно. Варех же был ослеплен прибылями и сладкими словесами Флотца, а вернее той твари, что сидела у него на закорках. И Флотц же его и свел в портал. Позже многих, но все же эльф стал иным. И мне не оставалось иного выбора, как ликвидировать всех, кто был причастен к открытию Коротких Путей. Почему? Нерациональный выбор? Никто мне не верил, даже правительство: деньги Бенджамина делали свое грязное дело. И кто поверит выжевшему из ума историку, особенно, когда против него авторитетные и влиятельные люди. Да и доказательств у меня не было. Пока не было. Постепенно, конечно, материал поднакопился, да поздно уже: я слетел на самое дно, стал главарем террористической организации, только то, что цели мои иным были неясны, это и удерживало секретное бюро от вмешательства. Они выжидали...

Теперь все стало на свои места, в том числе и загадочные убийства. Подумать только, банальный заказ, простецкое дело, а завело меня в такое болото, что возникало предательское чувство того, что я могу и не выпласть. Но слишком поздно давать задний ход. Вперед, только вперед, тогда у меня, возможно, будет шанс.

- На вас паразит не смог укорениться из-за того, что, лишившись крыльев, вы лишились и связи с волшебством. Вы нейтральны, даже скорее отрицательно по отношению к магической энергии. Видать, демон основательно травит мозги, если Флотц так и не смог догадаться о подобной возможности. А может и смог, - с подозрительным прищуром закончил профессор. – Что-то меня смущает в вашем чудесном спасении, что-то важное. Вы мне не соврали, мистер Ридник?

Я шумно прочистил горло. Вот уже вторую минуту мой сверхчувствительное магическое обоняние чувствовало приближение нескольких мощных демономобилей. Мистер Флотц догадался, что лишь серьезная причина могла заставить меня прибыть в это захолустье, и не стал дожидаться развязки. Пехота вышла на позиции.

- Мне ввели хемомаркер и через пару минут сейчас прибудут люди мистера Флотца. Не спешите с выводами, профессор, я не демон и на него не работаю. Я действую по обстоятельствам. Теперь единственный ваш шанс – это доверится мне, а мой шанс – доверится вам. Вы можете нейтрализовать вещество?

Сначала Додзи побагровел, да так, что испугался на время, что его хватит удар. Но через секунду он вновь вернулся в норму, и морщины его сложились в некое подобие обреченности.

- Я совсем забыл про него. Хемомаркер вас отравляет. Через несколько недель эффект достигнет пика, и вы умрете, в жестоких муках. Флотц лично приложил руку к его созданию. Хорошая штука, эффективная. Вам можно пока помочь: полная очистка организма. Магией.

Час от часу не легче. Но жалеть о чем-то было уже поздно. Настала пора действовать.

Внизу грохнуло. Как я предполагал, кавалерия, то бишь драконы задействованы не будут: Флотц не хотел пока привлекать внимание полиции и правительства. Пока не будут ликвидированы его противники. Район, конечно, запущен, но не до такой степени, чтобы не заметить гигантов-драконов, чадящих, вонючих и очень шумных. А вооруженные стычки банд здесь случилась по поводу и без: отдаленность от центра и полицейских управлений лишь способствовали этому. И местные жители свято придерживались политики невмешательства.

Застрекотали, приглушенные толстыми перекрытиями очереди автоматических огнебоев. Вновь гулким уханьем разорвалась граната, уже гораздо ближе, возможно даже, что на втором этаже. В кабинет ввалился мистер Смит в компании с «котелком» и орком в рабочем комбинезоне. За ними маячила великанская фигура мистера Гуршнака с крупнокалиберным «раздробителем» в руках. Чрезвычайно мощная штука, как в смысле силы поражения, так и в понимании отдачи. При первом же выстреле «раздробитель» благополучно покинул мои не самые слабые ручонки. Гуршнак держал же его непринужденно, словно детскую игрушку. Толстый перфорированный ствол курился сизым горьким дымом.

- Профессор, нас предали! – При этом Смит выразительно скосился на меня. – Люди Флотца атакуют! С ними Малаквиус!

Смит постоянно подтягивал порванный рукав своего безупречного пиджака, сползающий вниз и обнажающий украшенное солидной ссадиной плечо. Я обернулся к профессора Додзи.

- Сэр, прикажите вашим волкодавам отдать мне оружие!

- Это почему? – с наигранным удивлением переспросил старик. – После всего сказанного, я как раз должен приказать моим волкодавам убить вас, как грязного предателя.

- Во-первых, я никому ничем не клялся, чтобы предавать. Во-вторых, в ваших же интересах, чтобы я выжил.

Он вопросительно изогнул седую бровь. Я вздохнул – терялось драгоценное время. Звуки боя постепенно приближались. Выстрелы, крики боли, взрывы становились все явственнее. Из-за двери потянуло едким дымом. Гуршнак грязно выругался и кинулся в коридор, на ходу разряжая своего монстра. Грохот «раздробителя» мигом заглушил все остальные звуки. Кисловатый запах сгоревших драконовых пчел ударил в нос, заставил меня поморщиться и отвернуться.

- Ваше преимущество: внезапность и незаметность. Ваша секретная база – обнаружена и будет уничтожена. Да! – я предупредил возможные возражения. – Наверняка существуют и остальные, но после ликвидации головной устранение остальных – дело времени. Ваш шанс – это я. И мне нужны доказательства. Любые. Главное поднять бучу, вызвать общественное недовольство, раздуть скандал – этого и боится наш дражайший мистер Бенджамин Флотц, боится огласки своей деятельности. Я не буду подавать на них в суд – это сделают другие. Ну так что, профессор, я убедил вас?

Повисла тягостная минута молчания. Хотя молчание – слишком громко сказано. Огнебои стреляли совсем недалеко, наполняя воздух грохотом и рассерженным жужжанием. И внезапно все стихло. Лишь затем, через несколько секунд прозвучал тонкий, полный отчаяния крик:

- Помогите!

Хруст. Чавканье. Удары об стены. Громко и неприятно хрустнуло, то ли доски, то ли чьи-то кости. И у меня зашевелились волосы на затылке от неприятного, покалывающего ощущения: кто-то применил мощную ментальную магию. Значит, без магов не обошлось.

С характерным ревом промчался фаербол, сухо, будто ломающиеся спички, затрещали волшебные молнии. Еще один вопль, правда, совсем не человеческий, преисполненный потусторонней злобы и тоски, заставил меня вжать голову в плечи. Снова грохнуло, да так, что у меня заложило уши. Там, в коридоре творилось нечто невообразимое: две могучих силы – человеческая боевая магия, отшлифованная веками совершенствования и исследования, и изначальная, порожденная чистейшим хаосом, иномировая мощь демона-охранника – схлестнулись в отчаянной битве.

- Профессор, потом будет слишком поздно!

Додзи что-то пробормотал на ниппонском, сверкнул глазами и кивнул Смиту.

- Отдайте оружие мистеру Риднику.

- Но… - возмутился было аристократ, но быстро сдулся по тяжелым, будто ствол гаубицы взглядом. – Держите, мистер Ридник.

Родной, будто давно не виденный друг «Шварцмофф» внушал доверие своим холодным, невозмутимым видом, своей солидностью, запечатленной в скупых и решительных чертах ствольной коробки. Я проверил магазин, снял огнебой с предохранителя.

- Профессор, я готов.

- Следуйте за мной. – Старик нажал едва заметный выступ на книжном шкафу, и тот отъехал в сторону, открывая моему взору невысокий сводчатый коридор уходящий вниз. – Смит, вы со своими ребятами прикрываете нас, сколько можете, потом уходите. Это наш последний бой, дальше надежда лишь на мистера Ридника.

Смит передернул затвор своего автоматического «Дракона» и многообещающе посмотрел на меня.

- Пусть мистер Ридник постарается, иначе я его из-под земли достану!

- Я тоже буду рад нашей будущей встречи, мистер Смит, - не остался я в долгу и последовал вслед за профессором. Книжный шкаф мягко вернулся на свое место, отрезая нас от всего происходящего. Выстрелы сразу стали глуше.

Сырой коридор, облицованный диким камнем, вывел меня в небольшую комнатенку, едва освещенную одиноким шаром-светляком, зависшим под потолком. Бедная тварь была, видимо, очень голодна, потому как едва тлела.

- Это, - Додзи вывалил на старый письменный стол гору бумаг в картонных папках, - все, что у меня есть. Дневники экспедиции, расшифровки надписей, стилофонные записи, зарисовки, научные доклады – не слишком много, но этого, думаю, хватит, чтобы прижать гаденыша к стенке.

Снаружи что-то взорвалось, грохнуло, с тоскливым стоном начали рушаться перекрытия. С потолка на меня посыпался измельченный в пыль в песок, но камни, сложенные на совесть, продолжали держаться. Лишь ходил ходуном пол под ногами.

- Спасайтесь! - выкрикнул профессор и буквально впихнул эту кипу бумаг мне в руки. - Обещайте, что сделаете все возможное, лишь покончить с Флотцем! Обещайте!

Я отцепил судорожно вцепившуюся в меня старческую руку. Едва от его можно было ожидать подобной хватки.

- Обещаю.

Впервые за все это время лицо Додзи озарилось поистине ангельским спокойствием.

- Теперь это ваша судьба, мистер Ридник. Не моя... Не моя...

Он оттолкнул меня от себя. И вовремя. С душераздирающим скрежетом камни, складывающие потолок обрушились вниз, погребая под собой профессора. Тоненько пискнул шар-светляк и тоже погиб, разбрызгав свое флюорисцирующее содержимое по осколкам. В лицо мне ударил столб многовековой пыли.

Ослепленный, раздираемый сухим кашлем я поплелся вверх, прижимая доказательства к груди. Совсем не подумав, а что я собственно буду делать с потайной дверью. Лишь лелеял слабую надежду, что она открывается откуда-то изнутри: возврщался же профессор как-то назад, или это убежище служило неким подобием склепа? Мне так и не дали это выяснить. Стальная плита двери вспучилась, сначала побелела, потом появился кругляш обжигаще алого света. Дохнуло неистерпимым жаром, как в плавильне. Я отшатнулся назад, выхватил огнебой. Мембрана расплавленного металла лопнула с гулким хлопком, и под потолком забилась стая огненных бесенят, отчаянно верещащих и жгущих друг друга, не в состоянии побороть магические узы, превратившие их в первоклассный резак по металлу.

От двери, по масштабу и по толщине едва уступавшей сейфовой, остались стремительно остывающие сереристые потеки стали на камнях. Немного пострадал и я, лишившись доброй части бровей. Да и бумаги начинали тлеть. В проеме, тяжело дыша, сложив руки в подчиняющем знаке, покачиваясь и хромая, но с уверенностью гранитного голема шагал Генко Малаквиус.

Флер выглядел неважно: весь в ссадинах и синяках, волосы залиты свежей кровью, но взгляд его был полон решимости. Он взмахнул рукой, подто хлыстом щелкнул. Так и оно, в принципе, и было. Бесы, только что устраивавшие отчаянные разборки между собой, застыли, вытянули тонкие дапки, вдоль истекающих жаром туловищ, преданно сверлили угольками-глазками своего повелителя.

- Мистер Ридник! Рад нашей новой встрече и сердечно благодарен за помощь: вы привели нас в самое логово врага. К сожалению, вы нам больше не нужны.

Огненные демоны, подчиняясь очередному жесту мага, с яростным воем потянулись ко мне. Я почуял, как начали тлеть мои волосы и одежда, а рукоять огнебоя жжет руку. Но растерянность быстро отступила. «Шварцмофф» подскочил вверх и единственный раз грозно рявкнул. Огненная пчела, прочертив в воздухе стремительную алую линию, ударила Малаквиуса в грудь, отбросила назад. Панцирь из наборных серебристых чешуек вспыхнул зеленым, но тут же погас. Флер оставался жив, хотя здорово контужен: шутка ли, попадание тяжелого калибра практически в упор. Тут даже волшебный доспех помогает с трудом. Огненная пчела расплескалась по зачарованным пластинам, но сила инерция массивного злого тельца заставила Малаквиуса отступить. И этого мне оказалось достаточно.

Бесы, лишившиеся сдерживающей силы, мигом бросились друг на друга, отчаянно лупя острыми хвостами и когтистыми лапками соседей по стае в силу своей злобной, неуживчивой натуры. Лишь талант демонолога мог сдержать их горячую в любых смыслах природу.

Малаквиус приподнялся, уставив на меня белые от злости глаза, за что заслужил крепкий пинок в лицо, заставивший его надолго успокоиться. Надеюсь, что эта гордая физиономия после моего молодецкого пинка не будет столь самоуверенной. Я обыскал бесчувственное тело. Нашлось связка гранат, заряженных боевыми рунами огня, и еще парочку осветительных и дымовых. Реквизировал также оставшийся не у дел «тарантул» - небольшой и удобный огнебой, как раз популярный у офицеров разведки. Несколько магазинов к нему. Лишним, как говорил мой мастер-сержант Эдмундо Пончо, оружие никогда не бывает.

Снаружи творился полный кавардак. Повсюду валялились мертвые, старинная, пережившая падение Империи мебель, превратилась в мелкие щепки, стены покрыты пятнами копоти и воронками от огненных пчел. Где-то внизу глухо ухал «раздробитель», и отчетливо чувствувался немалый крен в сторону, отчего дом мне казался тонущим кораблем, уверенно всасывающим в свои безразмерные трюмы океанскую воду. От стены, ведущей на улицу, не осталось ровным счетом ничего. В широком проеме гулял задорный ветер. Заклинание «Воздушный молот», судя по всему. Хорошая штука, внушает уважение. Однажды, меня им задело лишь вскользь, и то после этого два месяца в госпитале залечивал переломанную в нескольких местах руку. А моих сослуживцев, стоявших чуть правее, чем я, размололо в кровавую кашу, шмякнув ими о каменную стену. Даже идентификационные жетоны и то не уцелели.

Среди тел, вповалку сваленных у входа в кабинет, я не увидел ни Смита, ни «котелка», ни орка-рабочего. Я даже немного обрадовался, не знаю почему. Чем-то близки мне они стали, в том числе и надменный аристократ. Они были идеалистами, людьми, готовыми умереть за эфемерную идею. Одновременно, и глупцы, и герои.

Пара штурмовиков, застывших у выхода из кабинета, не успели среагировать на мое появление, за что получили заслуженные огненные пчелы. Первый попытался дернуться, навести на меня дуло огнебоя – выстрел. Со злым жужжанием огненная пчела покинула вороненый ствол «Шварцмоффа», и в следующее же неуловимо малое мгновение голова флера-бойца разорвалась облачком кровавой взвеси. Вспышка и кровь, брызнувшее в лицо второму, тоже принадлежащему к той же расе, ошеломили и напугали. Второй выстрел. Пчела смяла пластины нагрудного панциря и превратили содержимое грудной клетки в обожженное месиво. Да уж, убийство из огнебоя – неприятная картина.

Я сделал несколько выстрелов из «тарантулов» в коридор, откуда набегало еще несколько бойцов. Внизу продолжался бой, но вверху все было кончено. Организация профессора Додзи пала, и во многом по моей вине. Да что скромничать, практически полностью по моей вине. Что мне надо было испытывать? Угрызения совести? Но мне лишь немножко жаль профессора, но только не его больную идею с убийствами. Этого я никак разделить не мог, поэтому оставалось признать, что старику досталось поделом. Как в одной старой книжку, читанной мною очень и очень давно: «каждому воздастся по делам его».

В довесок к выстрелам я кинул парочку гранат, доставшихся мне от бесчуственного Генко. В ответ донеслась тугая волна парного взрыва и несколько проклятий. Достал-таки, не потерял хватку. Я усмехнулся: теперь не мешало бы разобраться и с постепенно приходящим в себя флером. От пчелы в голову никакая защита уже не поможет. Не успел я об этом подумать, как в кабинет прилетел веселый подарок: мощная граната со сдвоенным боезапасом.

- Черт! – крикнул я неизвестно кому и сиганул в окно, прямо на кучу щебня и строительного мусора.

Теплая волна взрывной волны легко подхватила меня и швырнула еще дальше, на искореженный асфальт, кучи битого кирпича и мусорных бачков. Я только успел зажмуриться…

* * *

Рита Солитер с удивлением и некоторой доле недоверия взирала на плотный бумажный пакет, обернутый для верности куском бечевы. Под перекрестье нитей была засунута сложенная бумажка. И ничего более. Столик в «Монпарнасе» - небольшом кафе на перекрестье улиц генерала Феларго и Холмогорье, что находились в Серых Холмах, был пуст, и таким оставался уже давно, судя по заверениям официанта-флера. Он упомянул странного господина в пальто и нездорового на вид, хромого, с рукой на перевязи, но и это ничего не дало: больных, хромых, с переломанной рукой знакомых у Риты пока не водилось. Несмотря на специфику профессии.

Рита была журналистом, более известным, как мисс Правдивость. Ее злободневные статьи, полные сарказма и обвинительной иронии, вызывали настоящие бури в обществе, свергали политиков и бизнесменов. Не один десяток сильных мира сего точил немалый зуб на нее, но в стране, где общественное мнение частенько значило больше, чем решение республиканского парламента, столь популярная особа, как мисс Правдивость могла ощущать себя в относительной безопасности. Относительной потому, что никто не мешает подложить бомбу или чего похуже. «Вот эта была бы сенсация!» - подумалось неожиданно ей. И сразу в симпатичной, рыжеволосой головке возникли заголовки газет: «Покушение на известную журналистку. Что это: трагическая случайность или месть властей?», «Покушение на свободу слова, или возвращение имперской тирании!»…

Рита протянула к свертку руку, но тут же отдернула. Хихикнула про себя: ну что за глупости, какая к черту бомба. Смело взяла в руку записку, развернула:

«Мисс Солитер, в преклонении перед вашим талантом спешу внести свою лепту в поддержку свободы слова в нашей республике. Примите сей пакет, как скромный дар от вашего поклонника. Надеюсь, вы сумеете разумно им распорядиться. Доброжелательный аноним».

Тонкие огненные брови удивленно взметнулись вверх, усыпанное густыми веснушками весьма миловидное личико приобрело некоторое растерянное выражение, но лишь на долю секунды. Через мгновение Рита вернула себе самообладание и выглядела собраной и деловитой. Храбро, никого не стесняясь, развернула оберточную бумагу. Внутри оказалась солидная стопка картонных скоросшивателей забитых бумагами. Некоторые оказались чуть-чуть подпалены, словно их доставали их огня. Подивившись некоторое время этой странности, она развернула первую и тут же восхищенно выдохнула, дрожащими руками провелами по выпуклым типографским строчкам, отчетливо ощущаемых пальцами. Сама того не понимая, она принялась проговаривать их вслух:

- Дневник археологической экспедиции в долине Навиранг... Дата... Состав экспедиции... Руководитель: профессор Республиканского университета Гуманитарных Дисциплин имени Джосайи Кафернауса, доктор исторических наук Мисамуро Додзи... помощник руководителя: профессор Высшей Инженерной Школы имени Кормака Длиннобородого, магистр артефактной магии Бенджамин Флотц... старший научный сотрудник... Варех дель Элегалос...

Кто там шел дальше в списке, Риту волновало уже мало. Она чувствовала едва уловимый, чуть приторный и сладковатый, с примесью вони разложения и аромата больших денег запах свежей сенсации. Она, подобно веранийской борзой, встала на след, и уже ничто не могло ее остановить.

Я улыбнулся: все, как и рассчитывал. Сморщившись от стреляющей боли в ноге, поплелся прочь от наблюдательного поста напротив «Монпарнаса». На лице болезненная бледность, и слабость во всем теле после чудовищной пытки магической очисткой организма — врач еще удивлялся, что я выдержал ее. «Везунчик!» - отметил он, и в некотором смысле был прав. Он был чертовски прав, если быть честным! Мне невероятно, сказочно везло. Сначала взрыв шваркнул меня об асфальт, а я отделался лишь сотрясением мозга, четырьмя сломанными ребрами, рукой и вывихнутой лодыжкой. И мне еще хватило сил отползти в укрытие, откуда я еще полчаса отстреливался от штурмовиков Флотца.

Второй раз мне повезло, когда я услышал протяжный, скребущий душу драконий вой. Надо мной распростерлись огромные красно-синие полотнища крыльев полицейских драконов, а из-за переулка, подпрыгивая на кочках и рыча монстром, загнанным под капот, выскочил демономобиль-внедорожник. За рулем, скорчившись, кое-как упаковав свое могучее тело в не рассчитанную под такие габариты кабину, сидел Джун-Джун. Сверкал своей блестящий лысиной и улыбался во все шестьдесят четыре могучих зуба. Взвизгнув покрышками, проехав несколько метров юзом, внедорожник встал около моего укрытия, толстое бревно огрской руки подхватило меня как пушинку, швырнуло на заднее сидение, и Джун-Джун, что было дури в лысой башке, вдавил в пол педаль акселератора.

- Какого демона ты здесь делаешь?!

Джун-Джун обернулся на секунду ко мне, ощерился своей невероятно обаятельной улыбкой.

- Кезмо, дружище, обижаешь! Ты же мой друг, так?

- Так, - вынужден был признать я. - Честно говоря, неожиданно.

- С тебя пять сотен, - как бы между делом отметил огр.

- За что?

- За специфические услуги.

Я не выдержал и рассмеялся, морщась от боли в груди. В тот момент я, наверное, отдал бы половину своих сбережений этому симпатяге огру.

Дальше была больница — замшелая дыра где-то на окраине Гарнаута, я не вдавался в подробности. Меня немного подлатали, а на сладкое провели очистку организма. Магией. Наверное, эффекту подобной пытки позавидовали бы имперские дознаватели. Но капля за каплей из меня выдавили чертов хемомаркер, и я был чист, как стеклышко. Перед законом, перед заказчиком, перед самим собой. Врач, щедро проплаченный из моего аванса, обещал молчать, как могила.

Все наконец-то встало на свои места. Кто и зачем убил Вареха, я знал и мог с чистой душой идти к вдовушке за второй частью оплаты. Осталось лишь одно. Несколько увесистых скоросшивателей, до отказу забитых бумагами, самым натуральным образом жгли мне руки. Они требовали стать обнародованными, и тут мне на глаза показался старый номер «Гарнаутского вестника» со статью той самой мисс Правдивость. Статьи она писала ярко и сочно — почему бы не помочь с жареной сенсацией? И, судя по ее реакции, я не оставил ее равнодушной. Оставалось еще одно дело.

Пока я залег на дно, пережидая нешуточную бурю, развернувшуюся в столице. Статья, опубликованная Ритой Солитер, вызвала настоящий шок и волну возмущения, как в народных массах, так и в парламенте. Президент, бедняга Теодор Хаузер, во всем зависящий от господ сенаторов, вынужден был санкционировать расследование на государственном уровне с созданием сенатского комитета. При таком натиске компания «Флотц и сыновья» пала, рухнули стремительной лавиной ее акции на каренишских биржах, а полиция и секретное бюро основательно прошерстило ее служащих вместе со своими демонологами-волкодавами. По самым скромным подсчетам одержимых обнаружилось не меньше трех сотен. Что с ними стало, общественности так и не сообщили, отделавшись туманными формулировками о «принудительном лечении». Сам же мистер Бенджамин Флотц исчез, растворился, будто и не было никогда такого. Ни в одном реестре, ни в одних списках его имя так и не было обнаружено, никто ничего о таком не слышал, в том числе и в университете. Хотя некоторыми отмечалась одна странность: двое профессоров-старожилов подозрительно вовремя скончались от сердечной недостаточности. Практически в один день. А компания была записана на некоего мистера Тулса Дума, который вот уже пятый год числился пропавшим без вести. Получается, компанией руководил призрак. Оставалось лишь отметить, что это было ловким ходом: никаких следов и никаких зацепок. Теперь о мистере Флотце мог рассказать либо уже покойный профессор Додзи, либо я. Но мне совершенно не улыбалось связываться с секретной службой, и поэтому я постарался поскорее забыть о запутанной истории, произошедшей со мной, и двигаться дальше. Благо мой гонорар позволял развернуться на широкую ногу.

Спустя две недели я встретился с миссис Элегалос. Мэрини была как всегда великолепна. Одетая по человеческой моде: юбка-карандаш с косым разрезом, открывавшим прекрасные стройные ноги, белая блуза под приталенным пиджаком и небольшая шляпка на окрашенных рыжиной волосах, уложенных в элегантную прическу. Хотя у корней уже пробивался природный платиновый оттенок, что, однако, выглядело весьма симпатично. Но самое удивительно было в том, что обычная, в принципе, одежда была выдержана в багровых и золотых цветах, создававших удивительное сияние в вечерних сумерках, опустившихся на берега Хиссы. Цвета увядания, цвета эльфийской скорби.Я смотрел на нее и не мог оторвать взгляд. От ее огромных прекрасных глаз, ее небольших аккуратных губ, сложенных соблазнительным бантиком и нежной бархатистой кожи. Кажется, еще я глупо улыбался, как мальчишка на первом свидании.

- ...Вот и все, - я со вздохом пожал плечами. - Моя история закончена, и вы теперь знаете, что случилось с вашим мужем.

- Его убийцы погибли?

- Да.

- Честно говоря, мне их жаль. Это были бедные, заблудившиеся в паутине заговора люди, страдающие за мифическую идею, которую вы опровергли одной убойной статьей в «Гарнаутском вестнике».

- Ну, за статью следует благодарить мисс Солитер и ее бойкий талант.

- Но вы же подвергались главной опасности! Вы раскрутили весь клубок!

Мне было хорошо: меня хвалили, и я таял от комплиментов. Тихо играл живой концерт на подмостках, в кронах мандерайи, вроде той, возле которой я прятался перед визитом в дом Элегалосов. Под нами, зажатая гранитными плитами парапета шелестела павшими листьями Хисса, а на бульваре Сандерлахт, что в Высоком Береге, неспешно прохаживались парочки. Нет-нет, да пронесся демономобиль с элегантными обводами «Сентаро» или «Крайвервенг».

- Миссис Элегалос...

- Мэрини, просто Мэрини!

- Мэрини, знаете, хоть это, наверное, будет звучать неприлично и не вовремя, но я бы хотел признаться вам, что...

- Что, Кезмо, в чем вы хотели бы мне признаться? - В ее глазах появились лукавые огоньки.

Но молчал, привлеченный медлительным шелестом широких шин внедорожника, фланировавшего мимо нашего кафе. То ли «Кайлил», то ли «Меранго» - в темноте не разобрать. Номер был заляпан грязью, хотя откуда грязь в Верхнем Городе, где каждое утро по улицам проходились чуть не с пылесосом? Мое предчувствие тревожными колокольчиками зазвучало в голове.

- Простите, Мэрини, - сказал я, приподнимаясь.

Тонированные стекла соскользнули вниз, и в окне внедорожника появился невероятно отвратная флерская физиономия, прищуренная, перекособоченная длинным шрамом. Урод расплылся щербатой улыбкой, крикнул:

- Кезмо, тебе привет от мистера Флотца!

Огнебой, появившийся в следующий же момент выпустил длинную очередь огненных пчел, мигом превратила картину мирного вечернего отдыха в кровавую бойню. Столики, стулья взорвались вихрем щепок и осколков. Медленно, словно во сне, демономобиль следовал вдоль кафе и косил огнебойными очередями всех живых на берегу Хиссы. Люди, флеры, эльфы, орки — огненные пчелы никого не жалели, рвали пламенными когтями желанную плоть в обгорелые клочки. Я едва успел залечь, стянув вслед за собой и Мэрини.

Проехав так практически весь бульвар, демономобиль резво рванул вперед и скрылся за поворотом, оставив после себя мертвых, раненых и горьковатый дым сгоревших огненных пчел.

А рядом со мной лежала мертвая Мэрини. Пчела разворотила красивую грудь, вывернула ребра, будто птичьи крылья. Кажется, мои руки дрожали, когда я поднимался с колен.

Я едва справился с дурнотой. На негнущихся ногах прошел несколько шагов и судорожно вцепился в парапет. В тот момент я соображал плохо, и все вокруг было, как в тумане. В кровавом тумане, удушливом смоге смерти и убийств. Костлявая старуха хохотала мне в лицо, хищно поводя у моего лица остро заточенной косой. Сколько раз она приходила ко мне и не сосчитать. Когда меня наказал мой народ, когда я захлебывался в таррских болотах под вражеским огнем, когда, стиснув зубы, отбивался от партизан с одним ножом в руках. Она постоянно ходила рядом, занеся свое проклятое оружие у меня над головой, но каждый раз промахивалась. И косила без разбору моих друзей и знакомых, тех, кто стали мне близки и дороги.

Но я чувствовал пока, что моя судьба не окончена, что остались еще незавершенные дела, и рано опускать руки. Тварь, одевшая личину профессора Бенджамина Флотца разгуливает по свету. Ее не достали цепкие руки секретного бюро, но я знаю все отнорки в Гарнауте, чтобы выкурить его оттуда как крысу. Неповоротливая государственная машина слишком медлительна, чтобы угнаться за демоном. Тут нужен не топор, крушащий все на своем пути, а тонкий кинжал, бьющий точно в сердце. И этот кинжал будут сжимать мои руки.