Немного волшебства (Сборник)

Кот Сеня

Кот неспешно собрался, надел потёртый рюкзачок цвета морской волны, взял зонтик с бабочками и вышел в осень. Там его никто не ждал. Улица жила по своим правилам. Люди спешили по делам, суетливые существа. Кот их никогда не понимал. Всё время куда-то торопятся, спешат, и всё равно ничего не успевают. Какой смысл? Не проще ли завалиться на диван, поспать пару часов, подумать о жизни? Или неспешно прогуляться по набережной, наслаждаясь солнечными лучами и томной прохладой?

И вот, надо же, сидит нормальный человек, задумчиво глядя вдаль. Не молодой, да и, пожалуй, ещё не старый, в самый раз. С густой чернявой бородой, которую наверняка так здорово трепать лапой. И добрыми глазами цвета осеннего заката.

Кот забрался на влажную скамейку, достал из рюкзачка свёрнутый вдвое пакет из Пятерочки, постелил и устроился рядом. Задумчиво глядеть вдаль веселее вдвоём.

Мужчина поёжился, когда дождь снова начал поливать уставшими каплями уютный сквер. Кот мягко прыгнул и оказался на плече человека. Маленький зонтик с бабочками раскрылся над их головами. Кот осторожно пристроил ручку за ухом мужчины и потёрся о его щёку. Человек тихо улыбнулся.

— Ты откуда такой, чудо?

— Отовсюду по чуть-чуть. Тебе кот случайно не нужен?

Современные ценности

Тёмная ночь, да звёздами небо усеяно. Стоит на площади дом огромный, с сотней комнат. В большой зал, уставленный старинными вещами, крадучись, вошёл большой чёрный кот с кожаной сумкой на плече. В уголке зала расположился небольшой столик с двумя стульями. Кот вытащил из кармана бутылку вина и осторожно поставил её на стол. Огляделся. Вокруг никого, тишина. Приблизился к большому ящику, напоминающему гроб старинный, и осторожно постучал три раза. Через несколько секунд внутри кто-то чихнул.

– Будь здоров! – хмыкнул в ответ кот, приоткрыл крышку и отошёл в сторону.

На мраморный пол старинного зала упал мужчина с седой бородой, одетый в чёрный кафтан. Корона, коей была украшена его голова, жалобно стукнулась оземь.

– Ауууу… больно… – простонал мужчина.

– Извини, ты тяжёлый, я бы не удержал! – усмехнулся кот.

– А по-моему, ты специально. Тебе доставляет удовольствие подшучивать надо мной.

– Если только самую малость.

– Никакого уважения к старшим, Василий. Кроме того, я всё-таки царь!

– Самопровозглашённый, выборов-то не было.

– Это что такое?

– Это когда есть несколько кандидатов, а народ голосует, кто им больше нравится. Демократия, и всё такое.

Старик покряхтел немного, понял, что сочувствия не дождётся, и поднялся на ноги. Увидел стол, довольно хмыкнул, присел.

– И как, работает?

– И да, и нет, – кот ловко запрыгнул на стол и кивнул на бутылку, – себе налей и мне плесни. Выбирать-то выбирают, только победитель всегда один и тот же.

–А вот это правильно, по-нашему. Может, и мне так же, кандидатов набрать… ну и…

– Время не то, да ты и сам замучился бы на дебаты ходить. Ты ж спорить не умеешь.

– Кто не умеет? Я не умею? Да я тебе сейчас голову! Где мой меч?

– Вот-вот, я о том и говорю. А меч мы ещё в прошлый раз продали, не помнишь, что ли?

– Как продали? Почему? Куда?

– В музей. Ты всё обижался, мол, я – историческая личность, почему у них в музеях есть вещи всяких нищих художников да царей бездумных, а моего ничего нет! Вот я и договорился с директором одного музея, во Франции.

– Франция… Франция… а, вспомнил, там у них девушки в смешных одеждах, домики с цветами… Постой-ка, ты сказал – продали?

– Ну а ты как думал? Вещь хорошая, дорогая. Негоже просто так отдавать!

– Ну, кот, ну хитрая морда! А моя доля где?

– Какая доля, старый? Ты там в своем уютном ящике больше века отсыпался, а я, между прочим, всё на ногах, то есть на лапах. Мне были нужны деньги на расходы.

– На какие ещё расходы, мот несчастный?

– Ты знаешь, вискас сейчас отнюдь не бесплатный. Кроме того, мне нужно идти в ногу со временем. Я на йогу записался, недвижимость прикупил. Так, на будущее.

– Не-дви-жи-мость… слова-то какие! Это что?

– Это ты! Лежишь веками. Недвижимый. Дом я купил. В Испании, у моря. Красотища какая там, лепота! – мечтательно зажмурился кот.

– Дом – это хорошо, только зачем? У меня замок есть, и не один. Жил бы там.

– Всё переигралось, невыгодно стало. Замки-то у нас тут, в России. А сейчас знаешь, какие налоги? Даже думать страшно. В общем, о замках можно забыть. Тот, что на Лялиных высотах, я продал, пока была такая возможность. Топольский у нас отобрали. И не делай такие глаза! Пришли лбы в костюмах, с бумажкой. И всё! Я даже мяукнуть не успел. Вот. А Серебрянец я сдаю, он от столицы недалеко, это очень удобно. Да и места там живописные! Скоро ЧМ будет, так вообще разбогатеем на жилплощади!

– ЧМ? Черномор что ли? Не, я его в замок не пущу, и не думай. В прошлый раз он так напился, что всех моих наложниц того… убедил в монастырь уйти, гад такой. Ни себе, ни людям!

– Чемпионат Мира по футболу! Это спорт такой. Две команды на поле, нужно забить мяч в ворота соперника. Всем миром собираются глядеть! Очень интересно! Вот, гляди, покажу на видео, – кот сунул царю под нос телефон.

– Тьфу, ерунда какая-то. И это спорт? Вот раньше сходились добры молодцы на турнирах сражаться. Вот это был спорт. Это по-нашему! А это так, рукоблудие. Или ного. И что это у тебя за штукенция в лапищах? Волшебная?

– Айфон! Вещь! Экран большой, можно видео снимать, картинки разглядывать, музыку слушать. А вообще это телефон, по нему звонят! –похвастался царю кот

– Ох уж эти технологии! А стоит сколько? – царь его восторгов не разделил.

– Ну… примерно как два твоих меча. Курс поменялся, как-никак.

– Сколько?! Вот за эту маленькую штучку? Это же грабёж!

– Это бренд, – поправил кот, – сейчас без брендов никуда, репутацию нужно поддерживать.

– Репутация, она от людей зависит. От их действий. А не от всяких безделушек. У меня для всех этих дел вполне зеркала волшебного хватало да птицы певчей. А вот уважали меня за характер. Ты вот, уважаешь же?

– Ты мне дорог как память, да и скучно без тебя, старый!

– И на том спасибо. Что-то у тебя одни плохие новости, друг пушистый. Неужто всё так плохо в государстве? А как же женщины? – старик вдруг нахмурился. –Во, точно! А женщины? Ты ж меня как раньше будил? Графин с водочкой, конь верный, девушку приводил красивую… кхм…

для настроения, так сказать. А сейчас что? Сидим в каком-то мавзолее, пьём вино. Коня нет. А девушка где?!

– Это не мавзолей, это Эрмитаж. Я подсуетился, устроил тебя прямо в центре Питера, на Дворцовой! Тут и Стрелка рядом, и до Спаса лапой подать!

– Ну допустим.

– Вино хорошее, не кривись. Для здоровья полезно. А коня я бы сюда не протащил. Я кое-чего получше устроил. Тебе понравится. Оставил там, на парковке у Штаба, – подмигнул Василий.

– И всё-таки?

– А девушку ты сам искать будешь. Я было начал смотреть, но у меня глаза разбежались. Тут ножки стройные мелькнут, там глаза заворожили. Красивые у нас девушки, старый. Красивые! Двести лет прошло, и ещё двести пройдет. А наши девушки всегда самыми лучшими будут. Помяни моё слово.

– И то правда! Нуссс, самому, значится, глянуть на всё надо. Где мои доспехи? – мужчина поднялся из-за стола. В его глазах загорелся огонёк любопытства и предвкушения.

– Никаких доспехов, иначе тебя быстро в ящик вернут, экспонат бородатый. Вот! – кот вытащил из своей сумки свёрток с одеждой. – Надевай, тебе подойдёт.

На улице уже светало, когда на Дворцовую площадь осторожно ступил мужчина с седой бородой. Он был одет в чёрную кожу, что выглядело весьма забавно, учитывая его седину и худощавое телосложение. Корона теперь красовалась на его спине, венчая изображение ухмыляющегося черепа. Следом за ним выскочил большой чёрный кот, и они вместе двинулись по направлению к парковке. С каждым шагом к старику возвращались былая сила и уверенность. Его борода на глазах меняла цвет, становясь чёрной, как вороново крыло. Мышцы крепли, а от морщин не осталось и следа.

На пустой парковке их ожидал Харлей. Мужчина хмыкнул и показал коту большой палец. Кот ухмыльнулся и запрыгнул в небольшую корзину с ремешками, которая располагалась сразу за сиденьем байка. Бывший царь сел на своего железного коня, завёл (пусть и не без помощи кота) и лихо рванул с места. На пустой парковке у Дворцовой площади остался лежать лишь номерной знак, который кот не успел до конца закрепить. «К016ей».

Вечный страж

С севера подул прохладный морской воздух. До рассвета было ещё несколько часов.

Страж спрыгнул с постамента и потянулся. Это было его самое любимое время. Небольшой промежуток, когда любители гулянок уже успели уползти по домам, а трудолюбивые ранние пташки и отчаянные туристы ещё не покинули своих тёплых кроватей.

Сделав пару шагов по площади, он осмотрелся. Этот продуваемый всеми ветрами кусочек суши стал для него всем – целью, смыслом, домом. Тем, что он должен защищать всегда.

Но его ночную прогулку прервал какой-то звук. Страж прислушался. Шаги. По площади медленно брёл пожилой мужчина в потрёпанном чёрном пальто и меховой шапке. Он шёл как будто бы из ниоткуда, и явно направлялся в никуда.

Страж заинтересованно замер, давая незнакомцу первым сделать шаг вперёд.

Мужчина отнял взгляд от своих ботинок и бегло оглядел неожиданное препятствие.

– Здравст…. О ё! В смысле?! – опешил он, заметив наконец внушительную фигуру Стража, – Вы актер, что ли? Нашли, блин, когда по площади шляться! Четыре часа утра!

– Я предпочитаю считать, что всё же ночи, – голос у Стража сильный и властный, но при этом не лишён толики дружелюбия.

– Хм… возможно, – пробормотал мужчина. И тут его взгляд упал на пустующий постамент. – Аааааа… Эээээ…

– Именно! – торжествующе улыбнулся памятник.

– А вы….

– Он, да.

– Мда… не был бы трезвым, бросил бы пить! – выдавил из себя мужчина и протянул руку. – Константин.

– Страж, – ответил его собеседник, секунду подумал, но руку всё же пожал.

Константин поморщился, но ничего не сказал. Рукопожатие у статуи вышло не очень-то мягким.

– Прошу простить, не часто я жму руки гостям, – Страж слегка склонил голову.

– Пустое! А треуголка у вас откуда? Ведь не было же её!

– Знакомый принёс. Поэт. Говорил – без треуголки не то.

– А вы тут каждую ночь так? Не скучно?

– Не до скуки мне, Град сторожу от угроз иноземных. По площади гуляю. Размышляю.

– А дальше площади? Как далеко ходите? Вас люди видят? В смысле другие, кроме меня? А вы…

– Угомонись, торопыга. Всё по порядку. С порядком дружит ум, слыхал, наверное? Недалеко хожу. Десять шагов за угол вон того здания. И столько же в другую сторону. Дальше не могу. Не пускает. А люди видят, иногда. Когда мне того угодно.

– Значит, радиус-то небольшой… Держит вас рядом с монументом, якорь.

– Якорь? Эх, скучаю я по морю. Изучал морское ремесло?

– Ну, не то чтобы учился специально. Книги читал. Был интерес, и к мореплаванию, и к машиностроению… чем я только не занимался, в своё время.

Константин смахнул мелкий слой снега со скамейки и плюхнулся на нее.

– Знакомо это мне. Увлекаться всем, и жаждать знаний. Достойное качество.

– Так польза бы хоть была… Одни расстройства. Вот скажи, почему они тут такие неудобные, – мужчина легко стукнул кулаком по железной скамье.

– Известно, почему. Чтобы гости долго не сидели, не ленились. А градом любовались. Соборами, университетами и дворцами.

– А что, это логично! – воскликнул Константин, поднимаясь и оживлённо жестикулируя. – Вы так часто с людьми разговариваете? А о чём?

– Нечасто, – буркнул в ответ Страж. Гиперактивность ночного гостя начала его немного раздражать. – То знак подам, то предреку чего. Могу совет дать, тут уж как сам пожелаю.

– Вот, совет бы мне не помешал, – вздохнул Константин и снова уставился на свои ботинки.

– Случилось что?

– Да чего только не случилось. На работе кризис, работники разбегаются. Сын волком смотрит, жена выгнала, на любовницу грешит.

– За дело?

– Ну, вообще да. Понимаете, у меня столько работы, столько дел. Много стресса. И иногда просто очень надо. А Маринка, секретарша моя, как-то предложила…. И ведь помогло же!

– Тьфу ты. Надо ему, понимаете ли.

– Осуждаете, да? А сами-то?

– Ну а что я. Я не лучше. Но я и не стремился быть примером. Ты мне вот что скажи – ты жену сам выбирал?

– Сам.

– Так вот, ты что же, сам себе не доверяешь? Поговори с ней, объясни, что да как. Авось и поймёт тебя, дурака.

– Вот так просто? – Константин удивлённо пожал плечами.

– Так просто. В словах великая сила скрыта. Вот ты говоришь, с сыном проблемы. Ты когда последний раз говорил с ним по душам? – Страж поправил на голове треуголку и выжидающе посмотрел на собеседника.

– На прошлой неделе только, водил его к себе в офис, показывал, как и что у нас, и рассказывал.

– Нет, это не то. Ты его к семейному делу приобщить думаешь?

– А то как же, наследник как-никак! – Константин оживлённо махнул руками.

– А ему это надобно? Интересует ли?

– Эм…Ну конечно интересует, продажи – это очень перспективное направление!

– Значит, не спрашивал. А зря. Помяни моё слово, навязывать свою волю дитю – это опасное дело. Отстранится от тебя, думу недобрую задумать может. Обжёгся я на этом деле. Плохим родителем был.

– Ну так, времена же другие были. У нас всё по-другому!

– Времена, может, и другие, а люди те же. Русские. Свободолюбивые. Дай ему возможность выбирать, кем видит он себя в этом мире. И помоги. Тогда и путь к его сердцу отыщешь.

– Ну, вы прям психолог, честное слово! – усмехнулся Константин и положил руку на бронзовое плечо статуи.

– Попрошу без фамильярностей, – Страж мигом нахмурил брови и сделал шаг назад.

– Прошу прощения, – мужчина и сам отошёл назад, виновато понурив голову, – никогда ещё так свободно с важными персонами не общался. Забылся.

– Напрасно! – лицо Стража осветила лёгкая улыбка. –Такт и манеры – это, безусловно, хорошо. Но и силу характера показывать тоже надобно. Мог и настоять. Я, положим, кто? Статуя, не человек более. А ты со мной на вы. Хорошо, что не кланяешься, и то любо.

– В смысле? – Константин недоумённо уставился на своего собеседника.

– Твёрже нужно быть иногда. На работе отчего проблемы?

– С поставщиками договориться не выходит. Я уже и так, и сяк. И просил, и скидку предлагал, в баню этого директора водил. А он, гад такой, каждый раз в отказ.

– Правильно. А мог бы и надавить. Проявить характер. Ни один полководец не потерпит строптивого командира.

– То есть… намекнуть ему, что незаменимых людей нет? А ведь точно! Пригрожу, что обращусь к их конкурентам! Только вот получится ли?

– И небываемое бывает! – заверил его Страж. – Если приложить немного усилий.

– Да, точно! Я смогу! – Константин снова начал оживлённо махать руками и мерить шагами площадь. – Извинюсь перед Соней. Объясню ей всё! А Марине скажу, чтобы больше не приставала! Ни-ни! И с Сашкой контакт найду! Обязательно! Ну а Виктор Петрович… уж я ему устрою кузькину мать! Спасибо вам!

Когда мужчина обернулся, Стража рядом уже не оказалось. С неба начал сыпать лёгкий январский снег, усыпая площадь белым ковром. Сквозь плавно летящие вниз хлопья начали пробиваться первые лучи солнца. Константин стоял, заворожённый чудесным рассветом, и уже почти не обращал внимания на прохладу раннего утра. В его кармане заиграла мелодия телефона. Жена уже заждалась, волнуется. Страж гордо поднял голову, восседая на своём коне.

– Всё у него будет хорошо. Главное, не спешить.

Пал Палыч и Капитан

Вторник как вторник. Совершенно обычный день, с какой стороны ни погляди. Макса, как всегда, отпустили пораньше с работы. Виктор Петрович, начальник их IT отдела, похлопал его по плечу и с ухмылкой выдал дежурное напутствие: – Давай, иди, развлекайся! Не всё ж нам за мониторами торчать! Но чтоб завтра был как штык, без опозданий! – Конечно, Виктор Петрович, не вопрос! – раз за разом отвечал молодой айтишник, и спокойно спускался вниз.

На ресепшн, как обычно, сидела Оксана, миловидная брюнетка с хвостиком. Она поправила свои очки, улыбнулась и помахала проходящему мимо молодому человеку рукой. Каждый раз, выходя из офиса, он задумывался – это была дежурная улыбка или девушка и правда рада его видеть? Но к тому моменту, как Макс доходил до ближайшего светофора, мысль кричала «Адьос!» и исчезала в неизвестном направлении. Идти до дома было недалеко. Три месяца назад Макс плюнул на всё и перебрался из огромной столицы в городок поменьше. Вся эта суета его порядком выматывала, заказы сыпались один за другим, а сил и терпения банально не хватало. Хороший знакомый с прошлой работы очень помог, представил Макса Виктору Петровичу да ещё пустил пожить в свободную на данный момент квартиру-студию. Конечно, не за просто так, но вышло всё равно дешевле, чем снимать по рыночной цене. В итоге, как считал Макс, вышло всё довольно-таки славно. Дом, работа и Капитан. Капитаном звали весьма упитанного мопса, который достался Максу от бывшей возлюбленной. Девушка быстро поняла для себя, что не является собачницей, и купленный как дань моде Кэп должен был отправиться в приют. Но ему повезло, и он обрёл нового хозяина. Он был мирным и спокойным псом, любил вкусно покушать и валяться в своей корзине, а посему не доставлял Максу никаких проблем.

Придя домой и покормив четвероногого друга, молодой человек перекусил и сел играть в приставку. Ближе к двенадцати он вышел на балкон, позвдыхал о своём, несбыточном, и ушёл спать.

Когда мирный житель видел уже третий сон, проснулась мафия в лице Домового Пал Палыча. В последнее время он ударился в современную моду, завёл инстаграм, сделал фигурную стрижку бороды, а также стал одержим всякой психологической фигнёй. Во всяком случае, так считал Капитан, чем изрядно бесил Палыча.

– Ну что, пухлик? Опять хозяин припёрся, поиграл и спать? Каждый день одно и то же, как замкнутый круг какой-то.

Мопс задумчиво почесал лапой за ухом.

– А что такого? Я тоже люблю спокойную рутину, в этом нет ничего страшного.

– Ты мопс, для твоей породы это в порядке вещей. А вот парень губит себя, это с первого взгляда понятно!

– Хозяин недавно в городе, мало кого знает... Да и скромный он.

– Фигня, отмазки всё это! Ему жить надо, тусоваться там, с девушками время проводить, а не это всё!

– Ну вот чего ты бухтишь каждый вечер? Какой от этого толк?

– Менять всё надо! Разорвать круг!

– Всё – не надо, – возразил Кэп, – если и менять, то постепенно! Знаю я, как начать, завтра попробую.

– Не смеши меня, не получится у тебя ничего. Я сам ему помогу! Хотя... хочешь пари?

– Какое пари?

– Ну вот ты утверждаешь, что твой способ поможет. А я вот другого мнения, у меня свои методы. Так давай поспорим. Только нам ставки нужны, а то так не интересно.

– Что ставим? – с опаской спросил мопс

– Нууу... если ты так в себе уверен, я хочу твою корзинку. А то мне моё барахло уже негде складировать.

– Корзинку... ладно, попробуем. А мне тогда мяса! Много!

– Видел я, как ты на курьерские листовки облизываешься, видел! Ладно, будет тебе еда, не переживай! Ну что, ставки сделаны?

– Сделаны, – пробормотал Кэп и, переваливаясь с лапы на лапу, отправился спать в пока ещё свою корзинку.

– Ставок больше нет! – усмехнулся домовой и тоже отправился на боковую.

Утром, обнаружив съеденные туфли, Максим долго ругался вполголоса. Кэп, с шести утра прятавшийся за диваном, очень старался не издавать и звука, но его выдавало лёгкое похрюкивание. В результате молодой человек пообещал лишить провинившегося пса новой игрушки и пошёл искать джинсы с кроссовками. В конце концов, у них в офисе не было определённого дресс-кода. Домовой показал мопсу большой палец и скрылся за холодильником. Визитку ночного клуба и флаер с томной рекламой ночных жриц, которые Палыч оставил на тумбочке, Максим успешно проигнорировал. На улице парень обнаружил, что в кроссовках идти намного удобнее. Дорога до офиса заняла вдвое меньше времени, и на ресепшн он снова увидел Оксану. Девушка возилась с компьютером, но тот упорно виснул и ни в какую не желал нормально работать. Время до начала рабочего дня ещё было, и Макс предложил ей свою помощь. В этот раз у него не было сомнений – улыбка Оксаны была абсолютно искренней и очень красивой. Макс набрался смелости и пригласил её посидеть в кафе после работы. День пролетел быстро, все рабочие вопросы решались сами собой, как по волшебству. Домовой вовремя сменил тактику и пытался наверстать упущенное. Уютные посиделки в кафе продолжились уже в квартире у Макса. Оксана тоже оказалась заядлой геймершей и вызвала парня на дуэль в одном популярном файтинге. Поспорили на желание, из-за чего Макс изрядно нервничал.

Домовой корчил недовольную рожу, сидя на шкафу в гостиной, а довольный мопс грыз новую игрушку. Все обиды были забыты.

Девушка всё-таки проиграла Максу, хотя его не покидала мысль, что она слегка поддавалась. Он попросил Оксану остаться на ночь и по её глазам понял, что желание будет исполнено. Когда молодые люди удалились в спальню, рожи строил уже Капитан. А Домовой довольно хихикал. Круг был разорван, и похоже, все были этому только рады. – Хрен с тобой, пухлячок ушастый, пускай будет ничья, – хмыкнул Палыч, подмигнув слегка ошарашенному мопсу.

– А мясо?!

– Ладно, будет тебе мясо! Всё-таки, нужно же нам отпраздновать успешное завершение нашего предприятия!

Напарники пожали друг другу руку и лапу. Каждый отправился спать, твёрдо уверенный, что именно он спас сегодняшний день от власти замкнутого круга.

Счастливый билет

Что такое не везёт и как с этим бороться? Катя несколько раз повторила про себя фразу и поняла – никак! Нет, ну нет эффективного способа борьбы с хроническим, коварным невезением, которое выпрыгивает на тебя из-за угла, обвивает своими щупальцами и урчит на ухо: «Ты моя!» Все эти талисманчики, жжение свечей с противными запахами и запоминание примет – чушь собачья. Пустой звук.

Если вселенная хочет до тебя докопаться – не сомневайся, она всегда найдёт лазейку. Недаром же с самого утра день у Кати, всё ещё рядовой сотрудницы банка «Северная Сказка», не задался.

Утром её разбудила соседка, которая искренне считала, что день начинается не с кофе, а с хаотичного бряцания по клавишам пианино. Катя музыку любила, и даже очень. И пусть классика занимала в сердце очень удалённое от любимых жанров место, она её ценила и, по-своему, уважала. Но одинокие спонтанные концерты Маргариты Павловны из двадцать девятой квартиры – презирала всеми фибрами души. Особенно в восемь утра, когда кровать и подушка как будто сплетаются с ещё толком не проснувшимся телом в прочный симбиоз. Но поздно, мозг проснулся, и настойчивые «динь, динь, хряпс!» уже не оставили шансов подольше поваляться в постели.

Катя включила телевизор, где что-то монотонно вещал диктор новостей, и побежала на кухню.

– Студентка, пропавшая два дня назад в центре города, сегодня была обнаружена в городе Саратов. Девушка ничего не помнит о своём исчезновении. Она цела и невредима.

– Что творится-то! – пробурчала Катя и переключила канал.

Чашка остывшего чая, ставшая жертвой получасового залипания в очередной испанский детектив, пара овсяных печенек – и вот Катя уже выбегает из квартиры по первому звонку начальницы. В банке снова аврал, а ранняя весна безжалостно отправила на больничный треть их личного состава, что никак не сказалось на потоке назойливых и не в меру любопытных клиентов.

– Волошина! – настойчиво хрипела в трубку Злата Егоровна, которую все подчиненные за глаза называли Злоегоровна. – Ты там где застряла?! У нас тут революция, практически бунт назревает!

– Гарцую в вашу сторону, Злата Егоровна! Мчусь на всех парах от остановки! Какие-то пять-десять минут, и я займу оборону за кассовым аппаратом!

– Лучше пять, Катюша, лучше пять! – Катя отчётливо услышала, как собеседница снова даёт волю странной привычке, отрывая кусочек бумаги и спешно, как будто кто-то отберёт, уничтожая его зубами. Главное, чтобы это был не финансовый отчет.

Началось всё относительно неплохо. Катя быстро переоделась, поправила короткие светлые волосы, которые ещё совсем недавно змеились разноцветными дредами. Срезать было жалко, но Злоегоровна наотрез отказалась брать на работу «попугая». Тату тоже пришлось скрыть под строгой рубашкой с жилетом, но тут на помощь пришёл и без того обязательный дресс-код. И всё же, под всей этой официальной одеждой Катя всегда оставалась собой. Она вежливо улыбалась клиентам, терпеливо объясняла условия операций, а в голове играла Мельница и задорно гремел КиШ.

Себя из себя не выкинешь, какие бы одежды ты ни носил. Так любил говорить на парах Философ. Старикан вообще много ерунды говорил, но мудрость в нём определенно была, тронула его своим крылом, пролетая мимо. И он это касание, как мог, передал своим ученикам, за что Волошина ему всегда была благодарна.

Обеденный перерыв подкрался внезапно, как школьный звонок для бутузов, смолящих одну сигарету за другой за школьным углом. И тут, как в лучших произведениях жанра, зазвонил телефон.

«Мерещитсяяяяя! То ли большая то ли малая, медведицииииица!» – тянул приятный голос солиста под хмурые взгляды старших коллег.

– Я прям вот очень надеюсь, что это срочно, Тань! – Катя уже поняла, что в очередной раз попала впросак, и не горела желанием мило беседовать со своей лучшей подругой и по совместительству – соседкой по комнате.

– Я на пары опаздываю, Катька! Зачёт горит! Я же говорила! – отчаянно взвыли на том конце провода.

– Эээ… Ну да, помню! И что?

– А то, что ты забрала единственный нормальный ключ и заперла меня! Второй мы на прошлой неделе случайно погнули!

– Ах ты ж… – поймав взгляд Злоегоровны, который не обещал ровным счётом ничего хорошего, Катя вовремя тормознулась, – …ты посмотри, какая неприятность! Я на работе, Тань, у нас аврал! Даже не знаю, чем тебе помочь!

– Ты должна меня выпустить, Кать! Мне очень надо выйти!

– Тих, тих, неугомонная! Сейчас тут все подумают, что я маньяк и держу тебя в плену! – зашипела Катя, отворачиваясь к окну. – Я постараюсь! Держись там!

По заснеженным улицам Санкт-Петербурга шёл трамвай. Ярко-красный, с белыми полосками, как старый Дед Мороз, уставший, но не растерявший своего волшебства. На подножке, подставив лицо весеннему ветру, стоял мужчина в тёмно-синей форме кондуктора, как будто сошедший со страниц советских учебников. Он усмехался в усы, деловито поглядывая на спешащих по своим делам пешеходов.

– И неймётся им, снуют и снуют туда-сюда. Ишь ты!

Кабина трамвая отозвалась на его замечание низким гулом и едва различимым голосом, похожим на скрип уставшего металла.

– Такова их природа, Никифор. Люди – существа суетливые.

– Я склонен не согласиться с таким заявлением, старый друг. Я помню время, когда всё было куда спокойнее. Была ясность ума, был порядок среди всего этого хаоса! Была великая цель. А сейчас что? Пыль да песок на ветру. Пустое.

– Любишь ты сотрясать воздух почём зря, ворчишь как старый дед. Может, ты и не так уж сильно отличаешься от них?

– Признаюсь честно, тут ты меня изрядно подловил, каюсь! Возможно, долгое соседство с ними наложило на менясвой отпечаток. Нигде не скрыться от пагубного влияния!

– Зануда! – хмыкнули из кабины. – Вон, смотри, остановка! Попробуем ещё раз?

– Хм... Пожалуй! Та девушка была сплошным разочарованием. А вон тот молодой человек выглядит весьма перспективным! Стоп машина! Мы снова живём!

Когда Катя открыла своим ключом дверь квартиры, ей едва хватило времени, чтобы отойти в сторону. Соседка пронеслась мимо со скоростью газели и запрыгала вниз по ступенькам.

– Спасибоооо! – отразился от наспех оштукатуренных стен подъезда её крик. Что поделать, управдом всегда стремился экономить на капремонте.

– Вот чудила! – хмыкнула Катя и прошла внутрь. Времени было мало, а если точнее – его не было вовсе. Но девушка вдруг явно почувствовала, что без обещанной себе чашки чая, которой она была наглым образом лишена с утра, она больше не сможет сделать и шага. И пусть весь мир подождёт.

Бросив куртку на пуфик, он пошла на кухню. Чайник вскипел. Пока заваривался чай, Катя быстро пролистала привычные страницы соцсетей, заглянула на сайт Американского посольства, пробежалась глазами по виртуальным галереям любимых художников. Положив телефон на стол, она сделала осторожный глоток и задумчиво посмотрела в окно. Ещё один сумасшедший день. А разве бывает иначе? Скачешь целыми днями между работой и домом, как коза по скалам, а толку-то. Да, новая работа позволяет спокойно содержать квартиру напополам с Анькой. Идти до банка недалеко, вокруг сплошная красота, чего ещё желать-то? Но желать было чего, и эти хотелки никак не удавалось запихнуть куда подальше. Как бы она ни старалась.

И ведь понимала же – художник это скорее хобби, чем профессия. За рисунки много не платят, да и за заказы постоянно приходится бороться. Иногда эти баталии даже напоминают гладиаторский поединок, где вместо мечей и трезубцев с сетью выступают рисовалки и графические редакторы. Понимала, но не хотела верить. Душа рвалась ввысь, отчаянно желая путешествий, новых знакомств, вдохновения и шума других городов, где говорят совсем по-другому.

А мозг понимал, что если она и дальше продолжит пялиться в окно, то ей определённо выпишут выговор даже несмотря на то, что её вытащили в выходной. У Злоегоровны вообще всегда так. Миллион требований и нулевой процент элементарной благодарности. Одна лишь нацеленность на результат и нос по ветру в сторону квартальной премии.

Телефон подмигнул ей экранной заставкой и неумолимо выдал надпись «Финальный Босс» с фотографией начальницы.

Вперёд и с песней!

Едва Катя покинула серые стены видавшего виды подъезда, как коварный ветер принёс в лицо целый рой снежинок. Крошечные ледяные существа впивались зубами в порозовевшие щёки, шипели и посвистывали, растворяясь в мартовском небе.

– Опять снег! – пробурчала про себя девушка, запахнув пальто цвета потемневших фиалок. Кремовая шапочка лихо запускала в полёт пару помпонов, и те раскачивались из стороны в сторону, словно волшебные маятники.

До остановки трамвая было рукой подать. Всего-то и нужно было перейти Каменноостровский проспект и небольшую треугольную площадь, над которой возвышался памятник Горькому. Писатель не думал сдаваться во власть непогоды, и смело стоял, подставляя лицо нежданной метели. Его усы побелели, а снег свил на бронзовых волосах некое подобие кепи.

Метель усилилась. К моменту, когда Катя добрела до остановки, вокруг образовалась уже сплошная белая стена, сквозь которую было практически ничего не видно.

Укрытия не наблюдалось. Катя в очередной раз подумала, что проектировщики остановок в Санкт-Петербурге вообще очень странные люди. Их конструкции обычно были оснащены прозрачной крышей, чтобы солнце могло докучать пассажирам, и стенками, усеянными отверстиями как швейцарский сыр. Приморский ветер охотно использовал дарованную ему возможность, чтобы люди, ожидающие свой транспорт, продрогли и замёрзли. Для полного счастья не хватало лишь металлических скамеек, которые бы покрывались льдом в зимнее время. Но на это, видимо, у проектировщиков просто не хватило фантазии. Они щедро компенсировали этот недостаток своей скупостью и в некоторых местах не ставили остановок вовсе. Как, например, на углу Каменноостровского и Кронверкского проспектов, где сейчас переминалась с ноги на ногу Катя.

Она держала в дрожащих руках телефон и ругалась про себя, что в спешке забыла на работе перчатки. Приложение, показывающее движение транспорта в городе, писало, что ближайший трамвай будет только через пятнадцать минут.

Похоже, что город оказался не готов к такой резкой смене погоды. Уже в который раз.

Чтобы окончательно не обледенеть, Катя попыталась вызвать такси. Но едва она указала нужный адрес, как телефон подмигнул темнеющим экраном и картинно упал в обморок. Батарея смартфона также оказалась не фанатом локальной зимы в весеннее время.

– Ну всё, приехали! Приедет трамвай, а Катя – снеговик! – хмыкнула девушка и облокотилась на ограждение вдоль зоны остановки. – И в какой момент всё пошло совсем не туда?

Неожиданно из снежной пелены выскользнул красно-белый трамвай с двумя вагонами. Он был уже в возрасте, но всё ещё выглядел отлично. Сразу понятно, что за ним хорошо ухаживали. Машина как будто светилась изнутри, и дело было не только в освещении. От неё веяло теплом и уютом.

Трамвай затормозил на остановке, двери раскрылись, и из проёма высунулся кондуктор. Одной рукой он придерживал тёмно-синюю фуражку, а другой приветливо махал Кате.

– Девушка, что же вы стоите посреди метели! Заходите скорее, согрейтесь!

– Мне на работу надо! Жду шестой трамвай! – ответила она, перекрикивая суровые порывы ветра.

– Заходите-заходите! Не спорьте! Доставим вас, куда потребуется! Мы вовсе не ограничены рамками стандартных маршрутов!

Катя уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но тут порыв ветра принёс ей в лицо целую горсть снега, отчего девушка вскрикнула и принялась отряхиваться.

Через мгновение она с благодарностью схватилась за протянутую руку мужчины и позволила утащить себя в недра трамвая. Машина мигнула фарами и с легким скрипом тронулась с места.

Внутри было просторно и довольно уютно. Два ряда деревянных лакированных скамеек тянулись в конец вагона. Лампы слегка подрагивали под потолком, озаряя пространство тёплым золотистым светом. На одном из поручней подрагивал медный колокольчик. Других пассажиров в трамвае не было.

Катя плюхнулась на место у окна и провела рукой по запотевшему стеклу. По другую сторону окна обзор заслоняли морозные узоры, невесть откуда взявшиеся в середине марта, когда минусовая температура уже перестала быть частым гостем северной столицы.

Кондуктор поправил небольшую кожаную сумку, которая висела у него на плече, и опустился на сиденье напротив девушки.

– Это музейный? – спросила она, проводя рукой по гладкой поверхности узорчатого окна.

– Можно сказать и так, – кивнул мужчина, усмехнувшись в усы. – Это Татра, вторая модель, трёхдверная. Довольно редкая. Их всего две штуки в Ленинград прислали.

– Чем же она редкая? Трёхдверных же всегда было пруд пруди. Я думала, это своего рода стандарт.

– О нет, отнюдь. Татру в основном оснащали двумя дверьми. Людей запускали через заднюю, выпускали через переднюю. Считалось, что это поможет бороться с возможными безбилетниками.

– И как, помогало?

– Конечно! Тогда люди были другие, ответственнее, что ли. И время другое.

– А вы давно на нём ездите? На Татре?

– Ох, давненько! Сроднились уже. Этот трамвай почти часть меня.

Девушка улыбнулась. На короткий миг все невзгоды отошли на второй план. За окном шумела вьюга, а она сидела в тепле и уюте, слыша, как старинная машина прокладывает себе путь сквозь снежную мглу. Вот бы так катиться и катиться.

От приятных мыслей её отвлёк лёгкий щелчок. В руках кондуктора была небольшая металлическая коробочка, из которой торчал бумажный край.

Мужчина потянул за него и извлёк из коробки билет, взглянул на него и протянул девушке.

– Вам повезло, он счастливый!

– Но на нём же нет никаких цифр, – нахмурилась Катя.

– Они и не нужны! Поверьте мне, я разбираюсь в билетах.

– Он принесёт мне удачу?

– Это уже зависит от вас. Закройте глаза и подумайте о том, чего бы вам хотелось больше всего. Только не вздумайте его есть!

– Даже не думала! – фыркнула девушка и отвернулась к окну, зажав в руке заветный билет. Она и правда уже была готова засунуть его в рот, как и все прочие счастливые билеты в своей жизни. Ах, если бы от них и на самом деле приходила удача!

Катя закрыла глаза, и перед ней пронёсся целый калейдоскоп ярких образов и картинок. Пейзажи далёких городов сменялись картинами, рисунками и набросками в художественном блокноте. Под монотонный стук колёс девушка задремала со счастливой улыбкой на лице.

Кондуктор снял свою фуражку, привычно провёл рукой по длинным усам и улыбнулся.

– А вот это действительно красивая мечта! Ну что, рискнём?

– Отчего ж не рискнуть-то, – раздалось из кабины. – Мне, может, тоже охота поглядеть!

Трамвай замерцал и медленно растворился в воздухе.

Ярко светило солнце. Его лучи шаловливо прыгали по высотным зданиям, отражаясь во множестве стеклянных поверхностей, заглядывая в глаза прохожим. Лёгкий ветерок дарил освежающую прохладу вечно занятому городу. Повсюду сновали люди. Серьёзные бизнесмены проходили мимо напудренных дам на высоких каблуках, курьеры едва не сбивали с ног зазевавшихся туристов, а дети спешили посетить любимые лавки.

Катя поморщилась, пытаясь отогнать от себя неудержимое солнце. Она ещё не до конца открыла глаза, когда перед ней возникла тень, заслонила поток яркого света.

– Мисс, у вас всё хорошо?

Высокий, хорошо сложённый мужчина в полицейской форме участливо смотрел на неё сквозь стёкла тёмных очков.

– А? Да… Всё нормально, – Катя заёрзала на скамейке и сощурилась от яркого света.

– Могу я взглянуть на ваши документы?

Девушка нахмурилась и начала озираться по сторонам. Справа на скамейке стояла большая спортивная сумка. Из бокового кармана торчал бордовый корешок загранпаспорта.

– Вот, пожалуйста, – Катя протянула документ полицейскому.

– Так вы из России? У вас отличный английский! – улыбнулся мужчина.

– Эм... Да! Спасибо! А вы не подскажете, где я?

– Заблудились? Понимаю. Туристы у нас постоянно теряются, всё-таки Нью-Йорк большой город! Вы сейчас в самом его сердце, на Манхэттене.

Катя всеми правдами и неправдами постаралась не показать своего удивления. А оно было огромным, величиной с Эмпайр-стейт-билдинг.

– У вас студенческая виза, – между тем продолжил полицейский, – что вы изучаете?

– Искусство! Я приехала, чтобы учиться в художественной школе.

– Уже выбрали? В паре кварталов отсюда есть отличная студия «Нью эйдж арт». Я слышал, они набирают учеников.

– Пока нет! Но ваш вариант мне кажется весьма заманчивым!

– Ну вот и славно! Удачного вам дня, мисс! – мужчина отдал честь и двинулся по своим делам.

Катя поднялась и закинула сумку на плечо. В любое другое время она была бы в ужасе. Одна, в незнакомой стране, непонятно как здесь очутилась. Но на её губах играла улыбка. Мечта наконец-то стала явью. А всё он, её счастливый билет!

В Санкт-Петербурге небо прояснилось. Снег всё ещё шёл. Он больше не бросался на людей, а медленно и плавно оседал на землю. Как в Сказке.

Трамвай снова проявился в пространстве на окраине города. Кондуктор выскочил на улицу и начал кружиться, пытаясь поймать ртом озорные снежинки.

– Получилось! Получилось, дружище! Мы совершили своё первое чудо!

Трамвай тихо усмехнулся и подмигнул кондуктору правой фарой.