(Не)хочу забыть

Знакомство с героями и визуалы

Повесть "(Не)хочу забыть" - это девятнадцатая "серия" литсериала "Лучше, чем кекс". Каждую его часть можно читать отдельно! И каждая ждет ваших лайков, библиотек и отзывов. Многие "серии" цикла бесплатны! :)))

А теперь, прежде, чем вы погрузитесь в чтение, пора познакомиться с героями. Про одного из них вы уже, возможно, читали - это тот самый друг Шейлы Марч (героини повести "Тот еще кекс"), который после покушения на него попал на больничную койку.

Знакомьтесь: Бриан Атчинсон, волк-оборотень, владелец солидной кампании. Он родом из древней богатой семьи, которая очень озабочена чистотой крови. Женат на волчице из своего же круга. Брак устроен родителями, но Бриан жену любит, а потому, когда Лерту похищают, делает все, чтобы ее спасти. Итог: две пули почти в упор и кома...

А это главный бухгалтер его компании Вильма Торвальд - чистокровный человек, умная, знающая и... отчаянно влюбленная в своего женатого босса. Никогда ничего не предпринимала, чтобы его как-то соблазнить, привлечь, не желая разрушать семью, да и вообще не считая себя ему достойной парой: мало того, что просто человек, так еще и рыжая веснусчатая толстушка, далекая от идеала красоты.

Самое время узнать, к чему эти непростые отношения приведут...

Глава 1

Бриан пришел в себя ночью, в глухую полночь — разве что не с боем часов на главной столичной ратуше. И это стало для него самым большим, самым невероятным подарком, который можно в принципе получить от судьбы.

Правда, сразу он этого не понял, а, напротив, перепугался до сбившегося дыхания и какого-то жалкого скулежа, который вдруг вырвался из пересохшего горла. Шок был понятен: один, в темноте, в окружении каких-то судорожно взмаргивающих лампочек и диаграмм на непонятных приборах и, главное, неподвижный, будто полено. Потом, конечно, дошло, что он, скорее всего, просто в больничной палате. А главное, когда миновал первый, самый острый приступ паники, стало ясно, что паралича на самом деле нет: пальцы на руках и на ногах шевелились. Вот только общая слабость была такой, будто Бриана выпотрошили, лишив его тело и костей, и мышц, а после пустую дряблую оболочку набили ватой. Причем сделали это как-то неплотно, кое-как, местами.

Зато память, кажется, была на месте! По крайней мере, прекрасно помнились причины, по которым он — успешный бизнесмен и молодой сильный мужчина, волк-оборотень, способный без позорной трусости до конца стоять за свое — оказался здесь, на больничной койке. Дело было, в общем, обычным: конкурентная борьба в бизнесе иной раз мало отличалась от настоящей войны. И оружие в процессе передела зон влияния или интересной собственности применялось достаточно часто. Но в этот раз дело дошло до похищения! Лерта! Любимая жена! Нежная, утонченная, вечно витавшая в облаках, погруженная в творчество… Она — и в руках похитителей?! Даже думать об этом было тошно! Так что на ту встречу, которая и закончилась выстрелами, Бриан согласился практически не раздумывая.

Правда, перед встречей он все же позвонил подруге детства Шейле Марч. Эта более чем нестандартная волчица-оборотень, вечно тершаяся в компании своих тогда еще маленьких одноклассников-парней, и сама была по повадкам, интересам, манере вести себя и даже по габаритам типичным парнем. Пока сиськи не начали отрастать, задница не округлилась, да не сформировался личный аромат половозрелой самки-оборотня — такой зазывный, что хоть нос затыкай. Многие и затыкали. Правда по другой причине — просто боялись того, что за слишком активное принюхивание прилетит от Шейлы так, что «нюхло» набок свернется. Уж такой она была — хрен подступишься. Резкой и всегда очень справедливой, готовой за эту самую справедливость стоять до конца.

Так что много лет спустя, когда все друзья-приятели Бриана выросли и стали выбирать себе путь в жизни, никто из их некогда сплоченной школьной шайки особо не удивился, когда Шейла заявила, что мечтает о службе в полиции. Сказала — и двинула к цели с присущей ей прямотой и целеустремленностью. И в итоге оказалась на службе опером в убойном отделе, где доказала, что исключительно на своем месте, да и мозги у нее заточены как надо!

Бриан набрал ей, воспользовавшись одноразовой симкой, которую точно никто не станет прослушивать. Просил лишь совета, потому что предсказуемым условием, выдвинутым похитителями, был отказ от обращения в органы. Шейла поначалу, конечно, орала как резаная, угрожая слить все своему начальству, но после того, как Бриан заявил, что на встречу он все равно пойдет, причем о месте и времени в известность никого не поставив, смирилась. Правда, оторавшись и создавшееся положение оценив до конца, выдвинула условие: она будет своего попавшего в беду друга сопровождать. И Бриан на это согласился, если честно, испытав что-то вроде облегчения.

Встреча состоялась в назначенное время и в заранее оговоренном месте, деньги были пересчитаны и легли в сумку похитителей… А потом что-то пошло не так, хоть не было в этом никакой логики! Зачем начинать пальбу? Зачем пытаться убить курочку, которая еще долго могла нести золотые яйца? Но в Бриана ведь реально стреляли на поражение!

Первый выстрел пробил грудь, швырнув на землю. Тут к действу подключилась Шейла, и вторая пуля, нацеленная Бриану уже в голову, классическим контрольным выстрелом не стала, прилетев уже не так точно, как убийцам хотелось бы.

Однако это второе попадание оказалось последним, что осталось в памяти. Потому что потом была лишь глухая чернота небытия, теперь вот сменившаяся просто темнотой, расцвеченной лампочками медицинских приборов. Сколько пришлось проваляться на больничной койке? Что произошло за это время? И главное: все ли в порядке с Лертой? Отпустили ее или?.. Стало страшно. Бриан взмок от тщетных усилий хотя бы приподняться с кровати. Ослабевшее сердце пустилось в пляс, дыхание сбилось, а из-за этого вокруг тревожно запищали приборы…

Переданные ими данные, как видно, отразились у дежурной медсестры на посту, потому что через несколько минут ее силуэт нарисовался на фоне открывшейся двери в освещенный коридор. Бриан отчаянно зажмурился, когда свет зажегся и в палате, а потому остальное только слышал: и то, как медсестра (судя по запаху, не оборотень, а чистокровный человек) подошла к кровати, и то, как она громко выдохнула, осознав, что пациент пришел в себя, и то, как побежала прочь, видимо, за врачом, потому что тот вскоре явился (это Бриан уже видел, потому что к тому моменту к яркому свету потолочных ламп уже немного привык и мог нормально открыть глаза) и тоже только и делал, что вздыхал, а после, торопливо обследовав вынырнувшего из комы пациента и освободив его от теперь уже ненужной капельницы с питательным раствором, искренне пожелал ему скорейшего выздоровления и долгих лет жизни:

— Везения желать не буду. Вы и так везунчик, каких мало.

— Все так плохо?

— Все просто прекрасно! Просто прекрасно. Собственно, глубокая кома была относительно короткой, а вот выход из нее затянулся — вы то выныривали ненадолго, то вновь погружались в бессознательное состояние. Помните эти свои появления в реальном мире?

Глава 2

Бриан честно попытался вспомнить хоть что-то из того, о чем говорил ему сейчас врач и… ничего.

— Н-ет… Нет, не помню. Я… Я о другом, доктор! Скажите, с моей женой… все в порядке?

— Я, честно говоря, не очень в курсе причин, которые и уложили вас на больничную койку… Но все ведь решается просто: давайте мы вашей супруге позвоним, — предложил врач. — Порадуете и ее, и друзей своим воскрешением!

— Мой мобильный телефон?..

— Увы! Он вместе со всеми вашими вещами в камере хранения. Сами понимаете — везде воруют… Но вы можете продиктовать номер, — врач кивнул медсестре, и та с готовностью вынула мобильный, выжидающе уставившись на Бриана.

— Я… Я не помню, — в диком смущении выговорил тот.

Глаза врача сузились:

— А что помните? Ваше имя? Имя супруги?

— Я… Сколько я здесь валяюсь уже?

— Главное не переживайте! — медсестра подступила ближе. — Я принесу вашу карту, а там точно должны быть записаны контакты ваших близких.

— Да, да, спасибо, — прошелестел Бриан и заморгал часто-часто, потому что проклятая слабость и скопившаяся тревога так и норовили пролиться глупыми слезами.

Единый бог! Ну не идиотизм ли — в такой вот момент не суметь вспомнить нужный телефон?! Нет, провалов в памяти действительно не было, хоть врач, кажется, решил иначе. Просто Бриан никогда не стремился удерживать в голове информацию, которая зафиксирована в памяти телефона. Да и, если честно, всегда, всю жизнь имел отвратительную память на цифры.

— Не напрягайтесь! Все вернется само, — врач, похоже, действительно сделавший на основе тревожного молчания пациента совершенно определенные выводы, успокаивающе положил руку Бриану на плечо. — Такие случаи, увы, частое явление. Но, как правило, память со временем удается восстановить… ну… без серьезных потерь, которые могли бы сказаться на качестве жизни. Главное, что вы пришли в себя. Наберетесь сил. Вспомните, каково это — пользоваться своим телом. Опять же подключатся коллеги-мозгокопатели. Все будет хорошо. Врать не стану, поработать, конечно, придется изрядно, но вы, уверен, справитесь…

В палату вновь вошла медсестра. В одной руке у нее была медицинская карта, в другой мобильник. Однако Лерта на звонок не отозвалась! А ведь она, в отличие от самого Бриана, всегда отвечала на все вызовы! Даже если звонили с незнакомых номеров! Отвечала и разговаривала вежливо, с милой улыбчивостью объясняя, что не туда попали, или она, Лерта Атчинсон, в предлагаемых услугах не заинтересована. Лерта! Навалился черный ужас: а что если жена убита в тот же день, когда едва не простился с жизнью сам Бриан? Что если ее схоронили уже давно?

— А ты на домашний набираешь? Или на мобильный? — негромко уточнил врач.

— На тот, который тут указан, — пожав плечами, откликнулась медсестра. — Да, это городской номер.

— Ну так, может, ваша супруга, например, к родственникам уехала в гости? Праздники ж…

— Праздники? — переспросил Бриан.

— Ах ну да! Дата… Сегодня День семьи как раз. Или… Или тоже не помните, что это такое?

— Нет. Помню. Но я… — горло перехватило, и Бриан замолчал, разевая рот в тщетных попытках набрать воздуха.

— Тише. Тише! — врач склонился ниже. — Я уверен, что все с вашей супругой в полном порядке! Она навещала вас. Навещала ведь?

— Да! — энергично кивнула медсестра. — Такая рыженькая, очень милая! Уж так убивались, а после так преданно ухаживала… Она ведь?

Бриан неуверенно подтвердил — его супруга действительно периодически красила волосы в яркий рыжий (потому что сам он как-то сказал, что в юности вечно залипал на зеленоглазых рыжух), и про нее любой бы сказал, что она милая. Да и кто, собственно, еще-то это мог быть, если не она?..

Медсестра улыбнулась и продолжила все так же воодушевленно:

— Она чуть не каждый день ходила! Разговаривала с вами, помогала медперсоналу с уходом, массаж освоила — делала вам, чтобы в мышцах тонус поддерживать. А еще подруга ваша часто ходила. Высокая такая, шумная, вроде из полиции.

— А ей? Ей можно позвонить? — оживился Бриан.

— Сейчас. Она свой мобильный, а не домашний номер оставляла. Я помню, сама записывала. Так. Шейла Марч. Я наберу и, как она ответит, трубку у вашего уха подержу, чтобы вы поговорить могли.

Сначала были долгие и какие-то безрадостные гудки, а потом на звонок все-таки кто-то откликнулся, перекрикивая шум и музыку:

— Слушаю, Марч. То есть, тьфу, блин! Не Марч, а Крейг! Алло!

— Здравствуйте! Мне нужна Шейла. Шейла… — «Марч», — проартикулировала, желая помочь, медсестра, и Бриан послушно повторил, перед этим откашлявшись — в горле по-прежнему хрипело и саднило: — Шейла Марч.

— Это я. Только я теперь Крейг. А вы?

— Я… Я Бриан…

— Кто?

— Бриан Атчинсон. Я… Я вернулся…

— Рогатый и все его прихвостни! — заорали на другом конце провода. — Единый бог! Святая жопа с чудесами! Бриан, друг ты мой! Неужели? Ты как там? Нет, ничего не говори, я сейчас приеду! Вот просто сей момент!

— Скажите ей, что ее сейчас к вам никто не пустит! — явно разобрав суть сказанного, предупредила медсестра.

— Меня?! — поразилась Шейла, тоже услышавшая ее слова. — Щас буду!

И ведь не соврала. Минут через сорок, самое большое через час, когда врач уже давно ушел по другим делам, да и медсестра отбыла на свой пост, дверь в палату Бриана распахнулась, и в нее вперлась решительная Шейла собственной персоной — высоченная, плечистая, с виду мужиковатая, но при этом сладко пахнущая кексиками.

Но и не только ими… Было в ее запахе и что-то новое, ранее Шейле не свойственное. Бриан принюхался и не поверил себе: от его подруги совершенно четко пахло самцом-оборотнем. И не просто каким-то мимопроходящим! От Шейлы, вечной одиночки Шейлы теперь пахло так, будто в ее жизни наконец-то появился постоянный партнер… Мысли эти с одной стороны взбодрили — Бриан был рад за подругу, — а с другой вновь испугали. Сколько же времени прошло?

Глава 3

Следом за Шейлой в палату предсказуемо вбежала медсестра, ухватила неурочную посетительницу за рукав, пытаясь удержать. Но Бриан знал: проще остановить бронетранспортер, чем поставившую перед собой цель Шейлу Марч. Медсестра, было повисшая на ней, была аккуратно отцеплена от рукава куртки, а после у нее перед носом появилось служебное удостоверение.

— Спокойно! Не видите — дела полицейские! — весомо, даже будто бы со скрытой угрозой изрекла Шейла, и, повернувшись к Бриану, тут же радостно заулыбалась: — Дружище! Как ты?

Вошедший следом за ней молодой мужчина — стройный, светловолосый и даже с виду мягкий, интеллигентный, а главное (Бриан опять рефлекторно принюхался), тот самый волк-оборотень, чей запах Шейла на себе и несла, — тут же принялся негромко извиняться перед ошалевшей от происходящего медсестрой. А сама Шейла прошествовала к кровати Бриана и, нагнувшись, осторожно сжала в ладонях его безвольную, совсем слабую руку.

— Похоже, я многое пропустил, — Бриан вновь повел носом в сторону парня, сопровождавшего Шейлу.

— Сама не верю! — улыбнулась она. — И самое поразительное, что у нас все серьезно. Он то, что мне с моим характерцем надо. А я, кажется, то, что надо ему.

— Рад за тебя. Но… — Бриан нервно сглотнул. — Скажи, что с Лертой? Как она?

— В порядке. В тот же день, как тебя сюда свезли, дома уже была. Ни царапины. Отпустили, когда поняли, что все подвисло. Ты ж парень осторожный — все свои денежки и все активы на себя и свою подпись завязал. Если бы помер, Лерта, вступив в наследство, смогла бы распоряжаться твоим добром, и ее получилось бы выдоить. Но ты жив, и ни фига у тех подонков не вышло! — Шейла на редкость хищно улыбнулась. — Вот сейчас оклемаешься, как задашь всем жару!

— Жару! Я… Я будто полено! И соображаю с трудом, и двинуть даже пальцем не в состоянии!

— Ну, а чего ты хочешь? Почти три месяца провалялся, врачи говорят: долго восстанавливаться придется. Но ты сможешь. И… И я так рада за тебя, Бриан! И за себя тоже! Я ж, знаешь, как изводилась из-за того, что с тобой произошло! Моя ж вина…

— Брось…

— Нет, не «брось». Я так облажалась! Некоторое время даже думала, что правы те, кто говорит: бабам в полиции не место. Почти поставила крест на себе и карьере. Но теперь… Я сумела! Выследила тех уродов, из-за которых ты чудом к Единому на прием не загремел. Выследила, а после мы их взяли и упаковали!

— Круто… — на душе почему-то стало пакостно, и Бриан с некоторым даже трудом заставил себя задать следующий вопрос: — Удалось узнать, кто именно меня заказал?

— Нет. Пока нет. Увы, но этих поганцев взять живыми не вышло, — Шейла тронула себя за плечо и поморщилась, — так что допрашивать некого было. Но, надеюсь, и это порешаем. А пока я начальству своему о тебе доложу. Надо будет к тому моменту, как все прознают о твоем воскрешении, организовать охрану у палаты, чтобы избежать… повторения.

— Повторение я точно не переживу, — Бриан улыбнулся тускло и шевельнул рукой, попытавшись ощупать себе раненую голову.

Сделать это не удалось — тело действительно почти не слушалось. Полено! Как есть полено!

Торт со столь странным, совсем не кулинарным названием любила делать мама Бриана, пока была жива. Причем, подшучивая над домашними, она еще и оформляла этот рулет с нежным кремом — сливочным внутри и шоколадным снаружи, — в виде самого настоящего дерева с ветвями-обрубками. И даже на шоколадном креме кору зубочисткой прорисовывала.

Семейная легенда гласила, что началась эта новогодняя традиция с того, что мама вусмерть поругалась с отцом. Обвиняла, что тот ей весь мозг выклевал. Слово за слово. Мама обозвала отца дятлом, отец маму тупой, как полено, зазвенела посуда… А вот после того, как эти двое помирились, на семейные торжества стал неизменно изготавливаться торт в виде сучковатого полена… Шутила мама так, припоминая отцу былое…

А вот Бриану лежать натуральным бревном на больничной койке было совсем не смешно! Беспомощность пугала. Причем даже не из-за того, что теперь точно не удалось бы защитить себя, явись кто-то в палату добивать чудом выжившую мишень. Куда страшнее было другое — остаться лежачим больным, неподвижным инвалидом до конца жизни.

Да, давешний врач после осмотра назвал случай Бриана чистым, редкостным, просто-таки уникальным везением: пуля, выпущенная в голову, прошла по касательной, не повредив мозг. Но и при этом совсем не удивился, когда пациент не смог и пальцем шевельнуть, а после и вовсе затупил, продемонстрировав свою беспамятность…

«Разуверить Шейлу, сознавшись, что все у него с головой не так и плохо, или?..»

Мелькнувшая мысль поначалу показалась глупой, но потом пришло понимание: раз уж все само собой сложилось так, раз врач решил: у Бриана амнезия, действительно будет разумно не сообщать всем и сразу, что на самом деле пациент скорее жив, чем мертв. По очень простой причине: раз заказчика покушения вычислить не удалось, тот факт, что «клиент» после ранения потерял память, вполне может послужить защитой. Зачем идти на риск и добивать того, кто конкуренции в бизнесе уж точно не составит?

Нет, если бы сейчас Бриан был наедине с Шейлой, ей бы он открылся, но к кровати уже подошел ее светловолосый спутник, а следом за ним и явно успокоенная им медсестра… И тогда Бриан, твердо глядя Шейле в глаза, соврал:

— У меня, кажется, с памятью проблемы.

Глава 4

Шейла смотрела, прищурившись, молчала, явно обдумывая и взвешивая услышанное. И Бриан, закрепляя «успех» своей лжи продолжил:

— Тебя вспомнил только после того, как увидел и запах твой почуял. А жену свою… Ее, да, конечно помню. Почему мы не смогли ей дозвониться?

— Честно? Не знаю, — отводя глаза, ответила Шейла. — Если ты вдруг и это забыл, то сообщаю: я твоя подруга, а не Лерты. Но День семьи ведь. Может, она к родителям в гости отправилась.

— К родителям? — с облегчением спросил Бриан, повторяя версию, уже высказанную ранее все тем же врачом, и даже улыбнулся.

— Может, и так. Я про них вообще ничего не знаю, кроме того, что они у Лерты есть. Могу сказать лишь, что, когда я жену твою в последний раз видела, выглядела она хорошо, была здорова и материально явно не бедствовала. Так что… не переживай ты за нее. О себе лучше думай. Тебе пока медикаментозно заблокировали оборот, чтобы проще было отслеживать твое состояние. Не согласна с этой методикой, которую наверняка придумали медики из числа чистокровных людей, но, видишь, результат есть. Ты, хоть и не помнишь чего-то, зато в разуме. А оброс бы сейчас шерстью — и бегай, лови тебя, пока дел не натворил…

— Хрен с ней — с возможностью оборачиваться. Оклемаюсь еще побегаю на четырех лапах-то! А сейчас мне бы жене дозвониться…

Но номер мобильного номера Лерты Шейле был неизвестен. Она лишь повторила ранее сказанное: о том, что никогда с ней не была близка, да и («Уж прости, Бриан!») и желания не возникало.

— Но я узнаю. Обязательно. И близким твоим позвоню. Найду номера по базе и сообщу о тебе. Правда, только утром, дружище. Ну, в смысле, когда народ проспится после празднований. Да и тебе поспать надо. Так, чтобы не в коме тушкой валяться, а именно поспать сладко и правильно! Увидишь: проснешься совсем в другом настроении!

— А там, глядишь, и жена сама придет вас навестить, — поддержала Шейлу медсестра.

Бриан кивнул, действительно чувствуя дикую усталость — будто сутки к ряду физическим трудом занимался, а не валялся тупым поленом в кровати. С этим всем точно надо было что-то делать, но утром. Действительно утром… Сил хватило только на то, чтобы познакомиться со спутником Шейлы, который представился ни много, ни мало ее мужем, а после навалился сон…

Снилось Бриану что-то муторное, что-то такое, от чего хотелось избавиться, убежать. Избавление от этих пугающих видений пришло с появлением голоса: кто-то далекий и в то же время близкий разговаривал будто бы с самим с собой и в то же время с Брианом. Повторял что-то размеренно-успокаивающее, напевал негромко и приятно, а главное все это время касался заботливо. Лерта? Ведь именно про нее медсестра говорила, что та занималась с Брианом, ухаживала за ним, даже массаж делала… Вот будет для нее сюрприз, когда вдруг выяснится, что муж пришел в себя!

С этой мыслью Бриан и проснулся. Проснулся после самого обычного сна! Как самый обычный здоровый мужчина! Захотелось вскочить, подойти к окну и раскрыть жалюзи, выйти, нет — выбежать в коридор, обернуться и, дурачась, побегать за своим хвостом… Но удалось лишь шевельнуть пальцами рук. Единый бог! Как же он ослабел! Ослабел, превратился хрен знает во что… Еще и на башке наверняка уродливый шрам. И на груди тоже. Шрамы, конечно, красят мужчин, но было очевидно, что не всех и не всякие.

Остро захотелось взглянуть на себя в зеркало, и Бриан даже обрадовался, когда услышал в коридоре за дверью палаты приближающиеся шаги и голоса. Лерта? Пришлось напрячь слух. Но через секунду выяснилось, что нет — уж восторженное и радостное щебетанье жены Бриан узнал бы из тысячи. Да и вообще, с чего он решил, что посетители идут именно к нему, а не к кому-то другому? Или все же к нему? Это предположение странным образом оказалось верным: собеседники остановились у дверей палаты Бриана, и тому даже удалось разобрать пару последних фраз.

— Мне жаль, — сказал кто-то с сочувствием.

— Ничего. Я справлюсь, — заверила его собеседница, узнать которую не удалось.

Ручка на двери начала поворачиваться, и Бриан торопливо зажмурил глаза, теперь вдруг почему-то испугавшись. Кто это там к нему пришел? И что там за очередные проблемы, которые, как показалось, вот-вот, вот прямо сейчас навалятся именно на него, на Бриана Атчинсона? А ведь он еще так слаб! Так отвратительно беспомощен и слаб!

«Только не сейчас! Пожалуйста, не надо!»

Притвориться, оттянуть время, спрятаться… Кома теперь показалась чем-то вроде привычного спасительного укрытия от бед и волнений — как у детей, которые, когда играют в салки, в любой момент могут сказать «я в домике», и тогда их никто не сможет тронуть…

Легкие, почти бесшумные шаги неизвестной гостьи приблизились, и Бриан, по-прежнему прячась в укрытии своего неподвижного тела, с пугливой надеждой втянул в себя ее аромат… Втянул и тут же зажмурил глаза еще плотнее, потому что это была совершенно точно не Лерта! Эта женщина не была даже чистокровной волчицей! Человек или полукровка, в крови которой волчьего почти не осталось… И все же в том, что уловил чуткий нос, что-то было… Что-то знакомое… Да и голос, прозвучавший теперь совсем близко, совершенно точно не пугал, а, напротив, будто бы успокаивал, снижая градус позорной паники, охватившей Бриана.

— Ну здравствуй, — сказала гостья негромко, почти шепотом, но так ласково, что стало даже неловко. — Сегодня смогу побыть с тобой подольше — на работу мне не надо, праздники. Так что сейчас мы с тобой помоемся, а после сделаем и массаж, и зарядку.

Бриан, пока так и не решившийся открыть глаза, почувствовал, как с него сняли одеяло, а потом теплые, уверенные руки скользнули ему под плечи и спину. Скользнули… и замерли.