На деревню к дедушке

Глава 1

Укутавшийся в пуховик Макс стоял у калитки с двумя дорожными сумками наперевес, топтал снег и не решался войти. Приезжая в эту деревню, он думал сделать своему дедушке сюрприз, но теперь его радостный и решительный настрой куда-то улетучился. Как давно они не виделись? Лет семь-восемь, не меньше. И будет ли дед после стольких лет рад видеть внука? С другой стороны, они не ссорились при последней встрече, не станет же дед Макса прогонять. Да и самому парню уже поздно разворачиваться и идти назад, всё-таки в Сибирь приехал, а не в деревушку возле Москвы. Тут если и идти, то только в лес. Перрон в километре отсюда, да и поезд уже уехал давно. Так, к чёрту сомнения. Это же родной дед, он всегда будет рад внуку, тем более под новый год.

Собравшись с духом, парень отворил калитку и похрустел по снегу к избе. Но не успел он даже постучаться, как дверь отворилась и в проходе появился высокий плотный мужик, в котором можно было узнать старика разве что по морщинам и седой бороде. Дед посмотрел на Макса неприветливо и нахмурился, чуть поведя носом. Однако выражение лица быстро сменилось на добродушное, и дед расплылся в улыбке.

— Ма-а-акс! — радостно воскликнул он, разведя руками. — Сколько лет, сколько зим! Ты так вырос, я тебя даже сразу не признал. Ну же, обними старика!

— Дедушка! — парень тоже не сдержал улыбку, опустил сумки и крепко обнял родича. Тот, в свою очередь, сдавил внука в своих лапах так, что Макс закряхтел.

— И откуда в тебе столько здоровья? — посмеиваясь сквозь кашель спросил парень.

— А ты поработай с моё в колхозе, тоже атлетом станешь, — отшутился дед, делая шаг назад. — Ну давай, пацан, проходи уже, пока чижика не отморозил.

Через полчаса Макс уже сидел за столом возле самовара с чашкой горячего чая в руках. Напротив сидели дед Егор и двоюродный брат Макса Колька. Последний за обе щеки уплетал баранки, хоть его и просили оставить для гостя.

— А ты всё такой же старомодный, как раньше, — усмехнулся парень, сделав глоток душистого напитка на травах. — Почему чайник не купишь?

— Ни один чайник не доставит столько уюта на кухню, сколько старый добрый самовар, — дед Егор многозначительно воздел палец. — Да и к тому же это лишние траты, а у нас и так генератор на ладан дышит.

— А ты к нам надолго? — подал голос Колька, едва прожевав очередную баранку.

— Тебя замучить успею, мелкий, не волнуйся. – осклабился Макс.

Мелкий фыркнул и уткнулся носом в свою чашку, громко хлюпая.

— А если серьёзно, — продолжил парень. — На месяц точно задержусь. Если не прогоните, конечно.

— Да кто ж тебя прогонит, внучек. Оставайся сколько хочешь. Нам рабочие руки нужны, а то Колька с Пушком не справляется. После вчерашнего вообще отказывается к нему подходить, кхе-хе-хе.

Старик хрипло засмеялся, а мелкий возмущённо замычал, едва не подавившись чаем. На немой вопрос гостя Егор махнул рукой куда-то на стену.

— Конь наш. Я на нём езжу в город за покупками иногда. Что-то совсем они с Колькой не ладят, давеча вороной его в пузо лягнул.

— Поня-а-атно… — протянул Макс. — Как вы здесь поживаете? Не думал в город перебраться?

— Да на кой клят мне этот город? Я ближе к природе быть хочу, а не выхлопами машинными задыхаться. У меня тут хозяйство процветает, соседи хорошие, не жизнь, а сказка! А ты сам-то как? Вижу, совсем взрослый стал, тебе теперь сколько? Двадцать три?

— Четыре.

— О как. Всё мечтаешь игры делать, а? Али таки за голову взялся?

— Де-е-ед, — Макс закатил глаза, но продолжить не успел. Со стороны хлева донеслось дикое ржание. — Это Пушок?

Старик коротко кивнул, и на его лице отразилось беспокойство. Он быстро встал, наспех обул валенки и даже не накидывая тулуп выскочил на улицу. В хлеву, к удивлению деда Егора, было спокойно. Животные проснулись, но уже, видимо, успели успокоиться. Только здоровый вороной конь у входа нервно бил копытом, мотал головой и фыркал. Старик подошёл к его стойлу и осторожно погладил по морде, стараясь успокоить.

— Тише, тише, коняга. Ты чегось взвился?

Вороной чуть поостыл и закрыл глаза, подставляя морду под ладонь. Но почти сразу в хлев влетел Макс, на бегу напяливающий шапку. Конь тут же всхрапнул, встал на дыбы и чуть не заехал копытом парню в лицо. Макс, увидев грозно возвышающуюся над ним махину, чуть не обмер от страха, пока дед снова успокаивал взбесившуюся скотину.

— Это что, Пушок? — дрожащим голосом спросил парень.

— Он самый, — отозвался дед. — Почто пугаешь животину?

— Да это чудовище само кого хочешь напугает… Ты бы его ещё Лапочкой назвал.

— Лапочка это для кобыл, а Пушок у нас жеребец, — дед Егор любовно похлопал коня по жилистой шее.

— Почему он ржал? — спросил Макс.

— Да бес его знает. Коняга пугливый, видать лиса мимо пробегала. Или волк.

— И всё? А я уж думал, случилось чего.

— Может и случилось, да теперь уж всё в порядке. Давай, дуй в дом, чай остынет.

Старик запер ворота хлева и направился к дому, а Макс ещё немного постоял, всматриваясь в деревья недалеко от забора. Наконец, вздохнув, он развернулся и тоже пошёл обратно. Но всего через пару шагов его заставил остановиться донёсшийся до слуха короткий женский вскрик. Макс обернулся на звук. Снова кто-то вскрикнул, но на этот раз голос был мужской. Что-то происходило в соседнем доме. Долго думать парень не стал и рванул на помощь, перед этим коротко позвав «де-е-ед», но не надеясь, что он услышит.

Калитка оказалась заперта, но забор был достаточно низким, чтобы Макс легко через него перемахнул и побежал дальше. Дверь тоже оказалась заперта, однако из-за неё доносись звуки борьбы и чьё-то прерывистое рычание, так что парень несколько раз всем весом врезался в неё и, ценой ушибленного плеча, выбил.

Его глазам предстала жуткая картина: на диване у стены лежала женщина с перегрызенным горлом, а на полу рядом мужчина, прижавшись к стене и зажимая рукой рану на шее, пытался отбиваться от какой-то твари. Что-то похожее на борзую, но с густым белым мехом, коротким хвостом и длинными когтями, прыгало возле своей жертвы, не решаясь напасть, потому как та яростно пиналась, несмотря на рану. Но мужчина на секунду отвлёкся, когда увидел застывшего в дверях Макса, и монстр тут же этим воспользовался, молниеносно вцепившись жертве в лодыжку и начав рвать. Мужчина закричал от боли и саданул свободной ногой по морде нападающего, однако тот лишь зарычал, рванул ещё сильнее. Брызнула кровь. Макс лихорадочно бегал глазами по комнате, ища, чем можно огреть тварь, но не нашёл ничего, кроме кочерги у камина, проход к которому загораживала сама тварь. Медлить было нельзя, поэтому он собрал всю свою смелость в кулак, подскочил к твари сбоку и что есть силы пнул. От этого пинка она отлетела в сторону, повалившись на пол, а Макс, не теряя ни секунды, схватил кочергу и приготовился защищаться. Пришедший в себя хищник уже поднялся на лапы, и тогда Макс разглядел его морду.

— Заяц? — спросил он то ли себя, то ли монстра.

Однако на заячью эта морда была похожа отдалённо. Только длинными ушами и мелкими круглыми глазками с маленькими, будто безумными зрачками. Ещё нельзя было не заметить огромные передние зубы, но в отличие от заячьих они больше походили на клыки, да и вся остальная пасть была усеяна острыми зубами. Это существо могло бы даже показаться забавным само по себе, но в мерцающем свете почти погасшего камина тощая белёсая тварь с бешеными взглядом и капающей с морды кровью выглядела омерзительно. Ещё хуже стало, когда она зарычала. Обрывистый, высокий рык с подвизгиванием и фырканьем тоже чем-то напоминал звуки, издаваемые зайцами, но в такой же извращённой форме, как и тот, кто их издавал. Тварь прыгала из стороны в сторону, пытаясь подобраться к новой жертве, которая на каждый выпад отмахивалась кочергой. Однако Макс понимал, что долго так продолжаться не может и хищник просто возьмёт обоих жертв измором, поэтому после очередного его прыжка сам делал выпад и врезал монстру кочергой по морде. Хрустнуло. Тот, взвизгнув словно поранившийся младенец, отшатнулся назад, закрыл передними лапами разбитый нос. Макс попытался добить раненого монстра, но он неожиданно дёрнулся, увернулся и прыгнул на Макса. Целил в шею, как и предыдущие два раза. Макс в последний момент закрылся кочергой, чем и спас свою шею. Челюсти твари сомкнулись на чугуне, раздался противный скрежет. Парень с трудом удерживал своё орудие за разные концы, пытаясь не дать твари добраться зубами до его горла, а та помимо нажима ещё и стала грызть металлический прут. Благо хоть не додумалась воспользоваться лапами, иначе парень мог получить когтем в печень. А вот сам он додумался — и пнул нападающего коленом в живот. Монстр отлетел в сторону, а Макс незамедлительно обрушил на его голову несколько ударов, размозжив голову хищника.

— Приятного аппетита, мразь, — тяжело дыша выругался парень. Он уже обрадовался своему успеху, расслабился, но вдруг услышал за спиной ещё крики. Те же, что издавал убитый монстр, но теперь они доносились с улицы и их было явно больше. И они приближались. От осознания, что сюда движется целая стая таких тварей, у парня подкосились ноги.

Макс подбежал к лежащему у стены мужчине, проверил пульс. Мужчина был мёртв. Истёк кровью. Похоже, клыки жуткой твари разодрали сонную артерию. А ведь Макс мог оказаться рядом с ним…

Не желая дожидаться встречи с остальными чудовищами, он поспешил убраться из избы, на всякий случай забрав с собой случайное орудие убийства.

— Дед! Де-е-ед! — истошно кричал Макс, на бегу зажимая рану в боку. Похоже, монстр всё же полоснул его раз. — Бежать надо, дед!

Забежав в дом, парень замер. Дед Егор спокойно сидел за столом, помешивая заварку в чашке и жевал кусок хлеба, а на печке, свесив ноги, восседал Колька с гитарой в руках. Мелкий удивительно умело для своих пятнадцати лет играл Цоя. На крики Макса они даже внимания не обратили, хотя не могли не услышать. Лишь увидев алое пятно на белой вате, вывалившейся из дыры в пуховике, Колька замолчал и уставился на брата круглыми глазами.

— Макс, ты чего? – спросил он. — С тем волком подрался, что ли?

— Да если б с волком, — пропыхтел Макс в ответ. — Дед, там на соседей кто-то напал. Двоих загрызли.

— Кто? — старик чуть чаем не подавился.

— Какая-то тварь, на зайца похожая. Кролик-убийца, сука…

— А дом какой? Напротив который?

Макс кивнул.

— Етишкин рот, это ж изба Прохоровых. У них дитё малое есть! Спасать надо! Колька, беги по соседям, зови мужиков. Макс, подь за мной.

Дед снова выбежал на улицу в одних только валенках. В доме Прохоровых помимо выбитой двери, разбитого окна и бардака в гостиной не оказалось ничего. Тела мужчины и женщины исчезли, труп монстра тоже. Теперь о них напоминали только кровавые разводы, ведущие за дверь и в окно. Утащили. Дед Егор пинком вышиб дверь в детскую, но следов ребёнка они с Максом тоже не нашли. Впрочем, как и следов крови.

— Утащили, — выдохнул дед. — Макс, что это за тварь была? Видел таких?

— Не видел ни разу. Какой-то тощий белый заяц, только размером с овчарку, да ещё и клыки с когтями огромные.

— Видать то дрекаваки. Они в деревню обычно не суются… оголодали, может, вот и борзеют, погань ушастая.

У Макса чуть челюсть не отвисла.

— Ты…

Но старик только отмахнулся.

— Живя в деревне, надо знать, что за нечисть рядом ошивается. Вот эти живут большими гнёздами в чащах и таскают туда всю добычу.

— Значит, они украли ребёнка? Он ещё жив?

— Да бес их знает, пацан. Дочке их, Соньке, лет шесть, дрекаваки могли решить, что она защититься не смогёт, и так утащить. Живая еда всяко дольше портится.

— Господи. Нужно её спасать. Но как мы найдём гнездо?

— По следам, как же. Они тащили с собой три тела, тут такая колея должна остаться, что мы их легко выследим.

— Четыре, — нерешительно поправил Макс. – Они утащили труп одного из своих.

— Откуда здесь труп одного из них? — дед Егор вопросительно поднял бровь.

— Я его… прибил… — парень потупил взгляд в пол и поднял окровавленную кочергу. — Вот этим.

— О как. С дрекаваком справился. Молодец, пацан.

Старик одобрительно потрепал внука по голове и позвал идти на облаву гнезда вместе с остальными. Даже несмотря на рану, Макс согласился. В нём играло желание справедливости, хотелось расправиться с монстрами.

Во дворе уже собралась группа из десяти деревенских мужиков с вилами, топорами и факелами. Прямо таки отряд для охоты на ведьм. Все в тулупах и шубах, накинутых наспех, на лицах решимость, в глазах паника.

— Что случилось, Никифорович? — спросил один из мужиков с беспокойством. — Кто напал?

— Дрекаваки. Сцапали Прохоровых, но Сонька ещё может быть жива. Гнездо спалить надоть.

Мужики испуганно запереглядывались, но спорить и отнекиваться не стали. Сразу же все выдвинулись по кровавой дорожке вглубь леса. Шли долго. Мужики не выказывали своего волнения, но по их лицам было отлично видно, как им страшно. Макс невольно задумался, как часто они встречаются с нечистью? В городе такого не бывает, но деревня… Деревня — это одно из мест, наиболее близко граничащих с лесом и, похоже, соприкасается с тем, что живёт по ту сторону. От этих размышлений желание Макса гостить у деда само по себе убавилось. Как часто на них нападают вот такие монстры? И ведь наверняка это далеко не самое опасное, что встречается в лесу. Всякие лешие, упыри и водяные это явно не то соседство, о котором можно мечтать. А уж о монстрах, про которых парень не слышал, даже и думать не хотелось…

Мужики продолжали продираться через чащу, по щиколотку проваливаясь в снег, то и дело ругались на очередную яму под сугробом и несколько раз даже теряли след. Единственным, кто чувствовал себя уверенно в этом густом зимнем лесу, был дед Егор. Он лихо перемахивал все коряги на пути, каким-то образом находил след каждый раз, когда остальные сбивались. Казалось, старик в лесу совсем как свой. Ага, старик. А скачет так, словно ему лет сорок и двадцать из них были посвящены атлетике. И тут Макс задумался, а сколько же лет деду на самом деле? Когда он, ещё будучи любопытным ребёнком, спрашивал, дед всегда отшучивался, мол, я уже трёхсотлетний старый хрыч. Но настоящего возраста дед так ни разу и не назвал. И даже на глаз прикинуть тяжело. Вроде и седой бородач, а морщин не больше, чем у пятидесятилетнего. Вены на руках видны, а мускулам многие молодые позавидуют. Лицо осунувшееся и нос крючком, но глаза живее, чем у самого Макса. Прямо человек-противоречие.

Вдруг со стороны раздался детский плач. Будто младенец рыдал. Все замерли.

— Это ребёнок? — вскинулся один мужик.

— Сонька! — обрадовался другой.

По толпе пошли радостные возгласы, однако дед Егор сердито рыкнул на сельчан и те тут же замолчали.

— Бестолочи! — от злости у старика аж борода встопорщилась. — Соньке шесть лет, а не месяцев! Так зайцы кричат. Не слушайте их и идите дальше по следу.

— Зайцы… — задумчиво пробормотал Макс. — Но ведь эти твари…

Он не успел закончить свою мысль. Вновь раздался плач, на этот раз уже с другой стороны. А затем с ещё одной. И ещё. Казалось, мужиков со всех сторон окружают рыдающие младенцы. Посреди дремучего ночного леса. И плач всё усиливался, становился ближе. Это нагоняло жути, заставляло жителей деревни сжиматься в узкое кольцо. А плач всё приближался. Нужно было быть полным идиотом, чтобы не догадаться. Кажется, все уже успели понять, в чём дело, но никто не хотел озвучить очевидную мысль:

— Это не зайцы. — выдохнул Макс.

— Что? — спросил кто-то из сельчан.

— Это не зайцы! — выкрикнул парень срывающимся голосом. — Это монстры!

И в ту же секунду из-за снежного холма выпрыгнула белая ушастая тварь. Она накинулась на одного из мужиков и повалила на снег. Через мгновение брызнула кровь. Белое покрывало окрасилось алым узором, от которого на холоде пошёл пар. Никто не успел среагировать, как с других сторон уже выскочили другие монстры. Словно стая бешеных псов, они бросились на людей и принялись рвать их одного за другим. Кто-то умело защищался своим оружием, но двоих загрызли сразу.

Макс едва успел отмахнуться от налетевшей твари кочергой, когда её клыки уже были в нескольких сантиметрах от его горла. С визгом она отлетела в сторону, но тут же подскочила ещё одна и впилась парню в лодыжку, заставив повалиться на снег, уже успевший окраситься в алый. Теперь кричал уже Макс, ногу которого нещадно раздирал голодный дрекавак. К его шее подбирался второй, но даже в таком положении Макс сумел врезать монстру по морде, заставив отпрянуть. Вот только второй, впившийся парню в лодыжку, отставать не собирался и, кажется, намеревался перегрызть сухожилия. Спас Макса один из сельчан, всадивший в бок дрекавака топор. Он не дал монстру опомниться от ранения и сразу с размаху рубанул ещё. Дрекавак отшатнулся, неуверенно покачнулся на дрожащих лапах и упал замертво. Однако не успел Макс сказать простое «спасибо», как раздался душераздирающий крик другого мужика. Он яростно отмахивался от дрекаваков факелом, но один из них улучил момент и точно так же, как только что Максу, вгрызся в ногу. Только вот этому бедолаге никто не помог, на него сразу набросились несколько монстров и в считанные секунды лишили жизни.

Монстров меньше не становилось, они всё кружили вокруг своих жертв, то и дело прыгая на них, выискивая слабые места в обороне. Даже раны и подпаленный мех не останавливали этих жутких зверей, почти каждый из которых уже успел украсить свою морду алым. Среди людей же трое были мертвы, половина из выживших — ранены, и в отличие от своих противников, они быстро выдыхались. Макс услышал сразу от нескольких мужиков молитвы. Неужели так всё и закончится? Не успел он приехать в деревню, как встретился со стаей монстров, и теперь они его загрызут вместе с любимым дедом. Дедом…

— Дед? — Макс в панике обернулся, боясь увидеть своего предка тоже лежащим на снегу с вцепившимся в горло дрекаваком. И дед действительно лежал. Но что-то было не так…

— Чего тебе? Не видишь, пацан, я занят! — гаркнул старик, борясь с монстром.

Удивительно, но ему удалось схватить тварь за челюсти, когда та попыталась перегрызть его горло. Старик, подобно Самсону, разводил челюсти монстра в стороны, не давая их закрыть. И вдруг послышался громкий треск. Голова дрекавака разорвалась пополам, из горла хлынул фонтан горячей тёмной крови. Дед Егор со злой, угрожающей улыбкой откинул изуродованный труп в сторону и перевернулся на четвереньки.

— Видят боги, я этого не хотел… — прорычал он каким-то надтреснутым, страшным голосом.

Макс даже не успел рот открыть. Старика резко выгнуло назад, он оскалился и завыл. Тут же все дрекаваки замерли и обернулись на старика, который стремительно увеличивался в размерах и судорожно срывал с себя кожу когтистыми руками. Его лицо вытянулось в морду, ноги и руки превратились в звериные лапы, а под сорванной кожей оказался густой белый мех. Перед людьми и монстрами предстал матерый седой оборотень. Он жутко оскалился и прорычал:

— Ну, паскуды, вы знаете, что волки делают с зайцами?

От одного только басистого рычащего голоса старого волколака все дрекаваки припали к земле и стали отползать назад. Некоторые попытались утащить с собой тела жертв и сородичей, но седой волк лишь покачал гривистой головой, давая им понять, что пощады не будет.

Следующие несколько минут Макс и деревенские мужики с ужасом наблюдали за жестокой расправой над монстрами. Оборотень легко перекусывал пополам, рвал на части и давил лапами дрекаваков, не давая сбежать ни одному. Вскоре вся округа перекрасилась из белого в красный. Когда хищников, или вернее, жертв не осталось, волк принюхался, отыскал гнездо и своими мощными лапами разрыл его, забравшись внутрь. Послышались визги маленьких чудовищ, но всего через полминуты стало тихо. Наружу волколак вылез на трёх лапах. В четвёртой он держал маленькую девочку. Грязную, израненную, всю в синяках, но живую. Соня Прохорова тихо хныкала, обнимая деда Егора за лапу.

— Вот, жива, дурёха, — прохрипел старик, протягивая её одному из мужиков.

— Никифорович, ты же обещал больше не обращаться, — беря пострадавшую на руки, кашлянул мужик.

— Извиняй, Невзор, эта погань меня вынудила… — заметив испуганный взгляд Макса, волколак обратился к нему. — А ты чего вылупился, пацан?

— Я… я… дед, ты что, оборотень? — еле выдавил он.

— Он самый, - волк кивнул.

— А Колька?

— И он. И кузен твой Никита, который в Англии живёт, и мать тоже. У нас это семейное, Макс.

Парень осел на снег.

— А я…

— Не волк? А кто ж тебя знает. Может, не проявилось ещё просто. Ты же не сбежишь от семьи теперь?

— Вообще-то я… - Макс осторожно приподнял губу пальцем и показал увеличенный, похожий на звериный, клык. — Поэтому и приехал…

Над залитой кровью лесной поляной воцарилась тишина.