Мой дракон

Предисловие

Во времена далекие и давно забытые, когда храбрецы облачались в доспехи, а дамы с ума сходили от дел их удалых, в мире все было по-другому, нежели сейчас. В наше время дни эти назвали бы не иначе, как сказка. Но все это далеко не выдумка, дорогие мои. Дело в том, что память человеческая крайне кратковременна.

Так о чем это я? Ах, да. Во времена подвигов, настолько великих, что сегодня их непременно назовут выдумкой. Во времена турниров рыцарских, пиров грандиозных и оных действий замечательных, мир наш принадлежал далеко не человеку.

Драконы. Нет, это не вымысел. Прекрасные существа, век которых был настолько долог, что жизни человеческие для них были точно калейдоскоп, таким скоротечным казалось им наше существование. Монументальные фигуры, усмехавшиеся над человеческой спешной и быстро увядающей натурой, вместе с тем считавшие жизнь людскую весьма насыщенной. Отстраненные Драконы удивленно наблюдали, сколь многое успевают люди сделать за свой краткий жизненный цикл.

Властители всего сущего от верхних небес до земных недр, и не было им интереса до дел человеческих. В те далекие времена было их словно птиц на небе. Разнообразие форм, цветов и размеров которых просто поражало. Ярко-красные, как полыхающее огниво, абсолютно черные, как смоль, зеленые, точно густой и жизненный лес, синие, словно бездонный водоем. Чешуя драконов переливалась на солнце всеми возможными оттенками красок и была прочнее, чем закаленный металл. Одни были размером немногим более крупного быка, другие же своей тенью запросто могли перекрыть небольшую деревушку. Их тела были обрамлены всевозможными рогами, шипами, гребнями и прочими остротами, являвшими собой убийственную красоту, в прямом смысле этого выражения.

Дыхание дракона повергало в бегство любого разумного противника, от неразумного не оставалось и следа. Превращающее в пепел огненное дыхание, ледяное дыхание, оставляющее противника навечно в своей смертной позе, ядовитое дыхание, выжигающее глупца одновременно изнутри и снаружи. Впечатляющий арсенал.

Но самое опасное оружие дракона – это его ум, его знания, накопленные за долгую, почти бесконечную жизнь. О хитрости этих существ ходили легенды. И если ввязался с ним в разговор, ничего хорошего не жди. Соврать ему невозможно, да он и сам говорит только правду, лишь хотя бы потому, что не считает нужным обманывать столь нижайшее существо, такое как человек. Дракон – мастер недосказанности и манипуляций, направляющий любой разговор в необходимое ему русло, выдающий свои желания за желания своего оппонента.

С истоков времен, властвующий над всем живым, не имевший конкурентов по всему миру, и более всего другого ценивший свободу, дракон вынужден был менять свои привычки с появлением человеческого рода. Деревушки человеческие ширились и множились, превращаясь в небольшие селения, а позже в густонаселенные города, изменяя ареал их обитания.

Первоначальное благоговение человека перед драконом сменилось настороженностью, а затем и неприязнью. Скрытое противостояние со временем переросло в открытую вражду. А стоило то, умыкнуть десяток коров и заточить пару-тройку человеческих принцесс.

Человеческое общество становилось настоящей угрозой для существования драконов. Люди охотились сверх меры, вырубали леса для строительства своих домов, вместе с тем, день ото дня, увеличивая свою численность. Кроме того, их отличительной чертой являлось неуемное стремление к прогрессу. Так, еще вчерашние жители невзрачных бревенчатых домиков научились возводить грандиозные каменные замки, отливать изысканные доспехи и ковать прочное оружие, строить парусные корабли и смертоносные разрушительные катапульты.

Вместе с тем, численность драконов неумолимо падала. Виной тому послужило множество факторов. Дракон зачастую был лишен рациона, необходимого ему не только для накопления сил, но и для поддержания его имеющегося состояния. Стараясь строить свои гнездовья как можно дальше от человеческих селений, он выбирал наименее пригодные для жизни места, будь то непроглядные глубокие холодные пещеры или вершины заснеженных гор. Не последнюю роль в судьбе дракона сыграло ухудшение климата, связанное с вырубкой значительной части первозданных лесов человеком.

И, наконец, охота на драконов. Особый вид развлечения, оцененный людьми как крайняя мера добродетели. Нет, конечно, из львиной доли стычек змей выходил победителем, однако, этак, одна из десяти вылазок двуногих была неизменно губительна для него. В ответ чему были сожжены множества человеческих деревень и городов.

Противоборство это длилось на протяжении многих веков. На совершаемое зло стороны держали ответ злом еще большим. И продолжалось это до тех пор, пока замкнутый порочный круг нарастающей ненависти не было решено, наконец, разорвать. Вступивший в наследование молодой король Бенедикт объявил охоту на драконов вне закона.

Будучи ребенком, он заворожено наблюдал за смертоносной красотой парящих в небе древних созданий, как они взбивали воздушные массы под своими величественными крыльями, устремляясь вверх, прямиком к облакам. Добравшись до предела небосвода, они складывали крылья и камнем падали к поверхности земли. Расправляя их в последнее мгновение, они создавали ураганный поток воздуха, способный сломать ствол дерева средней величины, или поднять набегающие на берег волны, на некогда спокойной водной глади.

Престол, принадлежавший Бенедикту по праву рождения, давал ему, как самодержцу, возможность изменить жизнь своих подданных к лучшему. Он принял решение добиться мирного сосуществования с драконами, пустившись в рискованную одиночную кампанию, чем несколько озадачил своих приближенных, считавших данную идею маловероятной, или даже неосуществимой.

Однако по истечению двух недель король вернулся…с драконом вровень. Народ человеческий украдкой распространял сказ о том, что необычный союз был заключен, знамением тому была падающая горящая комета на горизонте, разделившая их совместную историю на «до» и «после».

Стороны решили забыть прежнюю вражду и обиды. На удивление просто они нашли общий язык, раскрывшись друг перед другом с неожиданных сторон. Драконы часто разделяли человеческий быт, принимали участие в обработке пашен, участвовали в совместной охоте, патрулировали территории, ныне ставшие общными. Люди же строили им высокие гнездовья по периметру своих городов, делились секретами своих ремесел.

Союз просуществовал не одну сотню лет, за которые жизни драконов и людей тесно переплелись. По праву их можно было назвать новообретенными братьями и сестрами.

Память нынешняя не дает нам ответа, что именно и почему произошло. Возможно, виной тому явилась комета, засвидетельствующая тот мирный пакт, однако теперь дракон спит в каждом из нас. Многим удается его разбудить, но вот усмирить его, дано не всем. Змей может быть как величайшим подспорьем, становясь первым помощником и мудрым советником во всех возможных начинаниях, так и величайшей помехой, способной утянуть человека на самое дно, становясь непосильной ношей, якорем на шее. Дракон не меняет людей. Его присутствие не делает из хорошего человека плохого, а из плохого не делает хорошего, он лишь способствует развитию имеющихся, ранее заложенных качеств.

А чем ТЫ будешь кормить своего дракона, решать только тебе.

Пробуждение

Дракон крепко спал в своем гнездовье. Размеренное, неспешное дыхание, долгий вдох, долгий выдох. Выдыхаемый воздух заметно колыхал сухую траву, находящуюся в непосредственной близости от его ноздрей. Ощущая стук своего сердца, алый дракон, казалось, считал каждый отдельный его такт. По его представлениям, он уже давно досчитал до бесконечности, так давно он дремал. Ему снилось, будто он был покрыт нескончаемым слоем льда, который становится все тоньше и тоньше, и вот уже совсем скоро, стоит ему задействовать каждую мышцу своего тела, лед треснет и дракон воспрянет от векового сна. Помимо этого, змей каждую секунду своего заточения ощущал чье-то постоянное присутствие.

– Нил, дорогой, пора вставать, – прозвучал женский голос, будто из какого-то другого далекого измерения. – Ты опоздаешь на свой первый учебный день в старшей школе.

Дыхание участилось, ему казалось, словно к нему тянутся огромные руки, вырывая его из плена сна. Его тело находилось в невесомости, пусть лишь мгновение, перед тем как он открыл глаза. «Проснись», - отчетливо услышал мальчик.

Вместе с тем распахнулись большущие драконьи веки, обнажив желто-красные радужки. Зрачок их мгновенно сузился, реагируя на проникающий в него дневной свет.

Нил, поднял голову, бросил взгляд на стоявшие на прикроватном столике небольшие электронные часы, и с досадой снова зарылся в подушку. «Шесть тридцать. Будильник должен был зазвонить в шесть сорок. Вот бы доспать эти вероломно отнятые десять минут» – думал он, окончательно вырываясь из объятий расслабляющей неги.

Его черные как уголь волосы были разбросаны по подушке. Он резко перевернулся на спину, протер заспанные глаза от виска к переносице и сел на кровать, свесив ноги к полу. До него донесся запах жареных тостов, яичницы, и, конечно же, только что сваренного кофе.

Совершив обязательные процедуры утреннего туалета, Нил безотлагательно спустился вниз по лестнице, и выдвинулся по направлению к кухне. Его торопливые шаги не могли остаться без внимания.

За плитой в фартуке стояла женщина лет сорока с вьющимися черными, как вороное крыло, волосами. За плечами женщины были аккуратно сложены драконьи крылья насыщенного изумрудного цвета. Единение с драконом могло проявляться по-разному, в данном случае показались эфемерные крылья, свидетельствующие о хорошем сродстве человека и дракона.

– Доброе утро, мам, – пробурчал некогда сонный мальчик. – Запах твоего омлета с утра – это просто нечто, – добавил он, поцеловав женщину в щеку.

– Садись же, скорее, – женщина указала лопаткой в направлении кухонного стола. – Завтрак готов, поторапливайся, если не хочешь опоздать в первый же учебный день в новом году.

– Мне снова снился свой спящий дракон, - поделился сном садящийся за стол сын. – Он такой умиротворенный, алый…и просто огромный, я не представляю, как я могу помочь ему проснуться. Многие из моих одноклассников разбудили их еще в средней школе. – Нил взял горячий тост и намазал на него сливочное масло, – да и твой дракон проснулся достаточно рано. Сколько тебе было в то время, четырнадцать?

– Мне было как тебе сейчас, пятнадцать, – ущипнула она за щеку сына, – не спеши, всему свое время. Они просыпаются лишь тогда, когда считают нужным, когда понимают, что время пришло. Когда они уверены наверняка, что мы готовы и достойны их присутствия. – Женщина доверху наполнила свою кружку ароматным кофе. – Возьми вишневый джем. – Она задумалась на несколько секунд. – Алый говоришь…в точности, как у твоего отца.

– Мне не хватает его, не нужно ему было уходить на эту глупую войну, – Нил непроизвольно сжал в руке чайную ложку, которой несколько мгновений назад сластил себе кофе.

Отец Нила служил в армии и без вести пропал несколько лет назад. Однако они до сих пор не могли принять того факта, что больше никогда его не увидят.

– Я все еще жду его, жду, когда он войдет в эту дверь, и скажет мне привычные «Эй, парень», хочу, чтоб все было как раньше. – Он позволил себе примерить едва заметную улыбку.

– Нам остается лишь верить, – с грустью сказала мать, – и ждать. Собирайся, автобус приедет через пять минут.

Нил был очень чутким ребенком. Он безошибочно считывал эмоции людей, знал, в чем они более всего нуждаются в определённый момент времени. Как вот и сейчас, он накинул школьный рюкзак на правое плечо и крепко обнял мать.

Ох, да, прости, мой читатель! Мы ведь и не познакомились толком. Нил Коллинз – не по годам взрослый мальчишка, которому только на днях исполнилось пятнадцать лет. Он родился в год Дракона, в период самой настоящей Драконьей осени. В ту пору Балтимор был усыпан опавшими листьями всех оттенков желтого и красного, что особенно прекрасно смотрелось во время огненного заката осеннего солнца. Нил сочетал в себе черты обоих родителей. От матери он позаимствовал черные вьющиеся волосы, глаза цвета темного изумруда, от отца – широкий волевой подбородок, нос с небольшой, едва заметной горбинкой. Нил не так давно начал набирать свои юношеские формы, понемногу обрастая сухой мышечной массой, и догоняя своих было вырвавшихся вперед сверстников.

Желтый школьный автобус подъехал, скрипнув тормозами, аккурат к концу тропинки, ведущей от порога его дома за калитку огороженной лужайки. Нил не спеша двинулся по ней, распинывая кучки опавших листьев старых кленов, нанесенных за день ветром. Все это время юноша смотрел себе под ноги, наблюдая, как подброшенные листья на несколько секунд вновь обретают возможность летать. Задумавшись, он не заметил, как подошел к открытой двери автобуса.

– Доброе утро, мистер Коллинз, – с улыбкой поприветствовал его водитель школьного автобуса, седеющий мужчина худощавого телосложения, давно разменявший полувековой возраст.

– Доброе утро, сэр, – ответил ему юноша улыбкой на улыбку.

Водитель автобуса – мистер Чарльз Рейнард работал в школе чуть ли с самой даты ее открытия, и пользовался у людей уважением, не меньшим, чем директор школы. Хотя, если рассказывать всю историю до конца, раньше он и был директором школы, но в силу возраста он покинул эту должность, а вот со школой и детьми он попрощаться не смог.

Наш герой быстро вскочил по ступенькам, снял свой рюкзак, и двинулся к свободным креслам в конце салона автобуса. Он привычно окидывал беглым взглядом все ранее знакомые ему лица. Пока его взору не предстало что-то необыкновенное, доселе не знакомое, Нил опешил, с ним такое раньше не происходило. Девушка сидела на месте у прохода в середине автобуса, яркие светлые волосы чуть ниже плеч, лицо с большими широко раскрытыми голубыми глазами, щедро усыпанное веснушками. Потеряв чувства такта, юноша непрерывно смотрел на нее и шел вперед, небольшими шажками. Она улыбнулась ему. Подняв ногу для очередного шага, он почувствовал препятствие, запнулся и упал, рюкзак, бывший у него в руках, с силой ударился об пол автобуса и раскрылся, разбросав книги и тетради.

– Ну и чудила! – зашелся в приступе истерического смеха местный хулиган Баз Беверли, отбивший «пять» сидевшему рядом с ним другу, – Смотри, куда идешь!

Нил был очень зол, внутри его все переворачивалось, некогда спертые от невозможности вздохнуть легкие ощутимо набирали воздух, вздымая грудь, сердце бешено колотилось, с силой выталкивая кровь и значительно повышая пульс; он чувствовал, как напряглись предплечья от сжатых до боли кулаков.

Юноша поднял глаза, чтобы посмотреть на своего обидчика. Нил не мог высвободить дракона, даже если бы хотел, кроме того, это было запрещено делать в закрытых пространствах, будь то класс, или школьный автобус, за данное действие неминуемой расплатой являлся поход на разговор к директору, и следующий за тем неизбежный выговор. Нил на мгновение встретился взглядом с хулиганом, который сразу же разорвал зрительный контакт, отвернувшись. Нил поднялся на ноги и отряхнул штаны от собранной во время падения пыли.

Спустя несколько секунд, он ощутил прикосновение ладони к своему плечу. Сзади него стояла та девушка, которую он разглядывал по пути к месту, на которое он рассчитывал сесть. Она держала в руках его рюкзак с собранными в него школьными принадлежностями. Она была идеальна, пусть даже и одета в скромную школьную форму.

- Привет, меня зовут Линда Мэттьюз, держи, - сказала она, протягивая ему рюкзак, а, посмотрев ему в глаза, дополнила шепотом, - Ой, у тебя как будто глаза внутри горят.

– Я Нил Коллинз, извини, – сказал юноша, стеснительно проскочив девушку, и попутно прикрыв глаза ладонью.

Всю дорогу до школы он просмотрел в окно, не понимая, что с ним происходит. По приезду он дождался пока все выйдут из автобуса, и только потом вышел сам.

«Ну и почему ты ему не ответил?», - раздался недопонимающий голос у него в голове. – «Меня зовут Дракъхойяр, из рода Драконов Алого Пламени».

Усмирение

– Так, по крайней мере я знаю, что тебя зовут Нил Коллинз, – снова начал разговор дракон, пока юноша стоял в очереди школьной столовой. – Ты что молчишь? Только скажи, и мы разберемся с тем задирой! Я почувствовал твой гнев, и он уже стал моим.

– Молчу я, потому что растерян, со мной это впервые, – заговорил Нил, – и не нужно ни с кем разбираться, вернее, разобраться в этом необходимо, но я сам, на агрессию нельзя отвечать агрессией, нужно убедить База, показать ему иные пути решения конфликта.

– Но он ведь задирает тебя, наверняка это происходит из года в год, снова и снова, – предпринял новую попытку разжечь некогда бушевавший гнев дракон. – И ты не хочешь ему ответить?

– Хочу, но не буду, просто не могу, иначе я предам все то, во что верю сам, предам память о своем отце.

Подошла очередь Нила. Он взял поднос, поставил туда обезжиренное молоко, начал было накладывать листья салата, как тотчас осекся.

– Ты заморить нас голодом хочешь? Тебе нужно расти, нужна энергия, много энергии, - возмутился дракон. – Мясо, бери мясо! Много мяса! И вот ту булочку закинь!

– Хорошо, хорошо, только обещай, что мы все сделаем, по-моему! – Нил положил себе несколько стейков, пару ложек картофельного пюре. – И еще, зелень полезна для здоровья.

– Да

– Что да?

– Обещаю, ты рулевой, но если этот недоумок продолжит так себя с Нами вести, будет иметь дело со мной. Обещаю, физически он не пострадает. – Дракон ощутил потребность своего участия в ИХ жизни.

Нил уселся за отдельный стол, несколько поодаль шумных групп учащихся. Он любил тишину, особенно когда нужно было уйти в себя и поразмыслить над чем-либо основательным, как сейчас.

– Так кем ты хочешь быть? Футболистом, полицейским, рок звездой? – начал гадать дракон. – А, погоди, погоди, ты хочешь выращивать салат, не правда ли? – восхвалил Дракъхойяр свою проницательность.

– Я считаю, что нужно двигаться поступательно, для начала, без проблем окончить школу, – попытался перерезать стейк вилкой юноша, но тщетно, – быть хорошим сыном и другом, – на этот раз Нил решил прибегнуть к помощи ножа. – Ну, а вообще, я хочу быть журналистом, помогать людям в решении их проблем.

– Не понимаю, зачем тебе эти люди, если мы вдвоем могли бы добиться величия, ни от кого не зависеть, делать что захотим, и с кем захотим, – не унимался змей. – Что движет людьми в желании бескорыстно помогать себе подобным? – А потом дополнил, - мы можем и ее с собой позвать.

Нил оторвался от упаковки с молоком, рукавом вытерев его возможные остатки. В нескольких метрах от него стояла Линда Мэттьюз с подносом и высматривала свободное место, куда можно было бы примоститься.

– Линда! Линда Мэттьюз! Прошу, тут не занято, – окликнул ее дракон голосом Нила, да так, что юноша проглотил слишком большое количество молока и закашлялся.

– Погоди, погоди, ты что, – передал юноша свои мысли дракону, едва справляясь с кашлем. – Предатель! – Ему ничего не оставалось, кроме как посмотреть в глаза своему надвигающемуся страху.

– Нил Коллинз, верно? – начала разговор Линда, ставя поднос на стол. – С тобой все в порядке? Ты так стремительно ушел.

Нил молчал уже несколько секунд, как вдруг возник голос в его голове: «Парень, не спи, она еще подумает, что МЫ умом вовсе не наделены, ладно ты, но Я?» – дракон прозвучал отчетливее. – Очнись!»

– Да, – преодолел ступор юноша, – Да, все в порядке. – Как некстати вдруг зачесалась бровь.

– Я переехала в Балтимор с родителями из Бостона в конце лета, отцу предложили выгодную работу в местной юридической фирме, – продолжила девушка, – так что я совсем еще никого не знаю, покажешь мне школу? Расскажи чем тут можно заняться в свободное время?

Дракон хотел было снова расшевелить своего ментального соседа, но к его удивлению, ему не пришлось.

– Мои родители перебрались сюда незадолго до моего рождения, – начал свой рассказ Нил. – Отец два года назад без вести пропал на одной из своих бесконечных войн, а мы с мамой так и остались тут. В ожидании чуда.

– Мне очень жаль, – глаза Линды сделались сочувствующими, и она легко коснулась его пальцев левой руки.

Нил почувствовал заметную дрожь, раскатившуюся по всему телу, он мог поклясться, что дракон в это время улыбался внутри его во всю пасть, сверкая своей без малого сотней зубов. К гордости Дракъхойяра, руку юноша не убрал.

– Брось, ты тут не при чем, – снял он нависший груз неловкости. – А из развлечений все как обычно, для большого города. Для любителей футбола – «Вороны из Балтимора», в которую хочет попасть каждый из школьных «Барракуд». Мне больше по душе блокнот и ручка, я веду школьную газету, она не большая, но в будущем я обязательно получу Пулитцера. – Теперь, он заставил ее улыбнуться. – Пойдем, я покажу тебе школу.

– С радостью! – ответила Линда, сохраняя улыбку.

Проведя экскурсию по всей школе, Нил, в довершение, решил показать девушке свое любимое место – стоявшие в отдалении на небольшом холме несколько столиков, да полуржавые качели. Когда выпадало свободное время между уроков, он частенько приходил туда, брал в руки блокнот и записывал важную информацию, тщательно восстанавливая ее из памяти, боясь упустить мельчайшую подробность.

– Раскачай меня! – ринулась к качелям Линда, не обращая внимания на скопившийся ворох опавших листьев.

Нил бросил рюкзак на стол рядом с качелями и принялся выполнять просьбу.

Пусть на руке оставались следы ржавчины от старых прутьев, а сам аттракцион нещадно стонал от долгого простоя, молодые люди искренне радовались кружащему вальсу осенних листьев, создаваемому под сиденьем старой качели.

До того момента, как в компанию новых друзей без спроса вторглись незваные гости.

– Ей, чудик, подружку себе завел? – съехидничал Баз Беверли. – Зачем он тебе? Он же неудачник, – подмигнул он Линде.

Баз – защитник команды «Барракуды» пришел в компании троих друзей, которые то и дело переглядывались между собой, смеялись, пихали и подначивали друг друга.

– Что тебе надо, Баз? – вздохнув, сказал Нил, – чего ты докопался? – он вышел вперед, и встал перед качелями.

– Что это было, в автобусе? – футболист потребовал ответа, – неужто ящерицу свою разбудил?

«ЯЩЕРИЦУ? – рассвирепел Дракъхойяр. – «Дай я проучу его!»

«Нет! – старался удержать своего дракона Нил. – «Рано!» – Нил упал на колени, силясь показать, кто тут главный и с силой сжал челюсти.

– Какие у тебя причины донимать меня? – Нил встал с колен, выйдя из борьбы с ящером победителем. – Ты считаешь меня умнее себя? – Заметив на лице бугая зарождающееся отражение этой мысли, он решил ему помочь. – Это, безусловно, так, но я ведь не лезу играть в футбол.

Нил понял, какую ошибку он допустил уже после опрометчиво сказанной фразы. Баз освободил своего дракона, серого цвета, будто закованного в сталь, каждая чешуйка которого поблескивала серебром искусно сделанной кольчуги. Челюсти клацнули воздух, неожиданно расправленные крылья отбросили Базову свиту на несколько метров назад.

«Можно?» – Дракъхойяр явно ожидал положительного ответа. – «Ну, теперь то можно?».

– Можно, – вслух ответил Нил, отступив на несколько шагов.

– Да! – повелевающее отозвался Дракъхойяр. – На колени перед Драконом Алого Пламени! Этот человек и я – ЕДИНСТВО! – В доказательство дракон пустил из пасти столп огня у себя над головой.

Баз и сотоварищи удирали, что было мочи. «Они явно об этом не расскажут» – ухмыльнулся Нил и перевел взгляд на Линду. Она сидела на качели, широко открыв рот.

– Он прекрасен, – с придыханием сообщила она. – Ты не вправе его прятать.

– А я и не собирался, – ответил ей юноша. – Знакомься, Дракъхойяр.

Дракон возвышался над Нилом на два метра, чешуя, будто застывшая лава, точеная голова, оканчивающаяся двумя рогами.

Первозданная дикая красота, прорывающаяся сквозь каждую чешуйку, схлопнулась, на прощанье, махнув алыми крыльями за спиной юноши.

– А как зовут твоего дракона? – спросил Нил. – Покажешь его?

– Хлоя. – Ответила Линда. – Обязательно покажу, когда придет время.

«БРАТ мой» – отозвался в Ниле Дракъхойяр. – «МЫ с тобой горы свернем!»