Мои кровожадные соседи. Бонус.

Глава 1

Огоньки мигали все более раздражающе, наворачивая пятый круг по комнате.

- Отдай!

- Нет!

Пончик, не меняя обличия кота, припустил еще быстрее. Я в отчаянном прыжке попыталась схватить конец убегавшей гирлянды, но, разумеется, не смогла и растянулась боком на пушистом ковре, постеленном тут Григором совсем недавно и только смеху ради, так как ковры я все еще не любила. Но сейчас он пришелся кстати, не дав мне ушибиться. Спустя секунду по мне пробежался иллюминированный цветными лампочками кот, не сразу понявший, что я за ним уже не бегу, и понесшийся на следующий круг.

- Пончик! – я умудрилась схватить за самый конец провода, на котором грохотала по полу коробочка с батарейками. – А ну стой!

Кота буквально мотнуло в воздухе, опрокидывая на спину сетью гирлянды.

- Жадина! – припечатал он, сверля меня гневным взглядом. – И мегера!

- Мне не жалко тебе гирлянды, - я поднялась и начала вытрясать кота из проводов, - я плохо себя чувствую, а ты заставляешь меня побегать, и еще мне просто страшно за твою сову.

Омерзительно-салатовая сова, точная копия предыдущей, уже была увита мишурой и лампочками по самые косматые уши, даже жутких выпученных глаз не было видно, а Пончик все тащил и тащил к ней все, что плохо лежало в коробках с новогодними украшениями.

- Это моя елка, - задрал нос кот. – Я тоже хочу наряжать, а к своей ты не пускаешь.

- Видя сову, я тебя и на пушечный выстрел к елке не подпущу.

- Я хахалю пожалуюсь, - пустил он в ход тяжелую артиллерию.

- Жалуйся, - разрешила я, надеясь, что он забудет к тому времени, как Григор вернется домой из конторы Константина.

В последнее время вампир все чаще защищал от меня невыносимого домового, не то, чтобы становясь на его сторону, но стараясь сгладить углы наших ежедневных препирательств.

- У тебя телефон звонит, - отвлек меня Пончик, дернув гирлянду на себя.

- Вижу, - огрызнулась я, наступая на провод ногой, чтобы далеко он не убежал, и достала мобильный из кармана.

- Мария, что у тебя за грохот? – осведомилась мама, опустив приветствия.

- Пончик, - лаконично пояснила я, нагнувшись и наматывая спорную гирлянду на руку. – Что-то случилось?

- Да, - спохватилась она. – Ундина Альбертовна из твоего дома трубку не берет.

- Набери еще раз, - я дернула провод посильнее, вырывая из кошачьих зубов.

- …

- Ладно, извини. Я схожу проверю, - я тяжело вздохнула, сунула лампочки в рюкзак, чтобы они не мозолили домовому глаза и застегнула молнию.

- Иди на речку, в соцсетях уже появилась новость об огромной странной рыбе в твоем районе.

Я хмыкнула. Как Константин догадался посадить мою мать отслеживать новости на предмет странных явлений, сложно даже представить, но более оперативного и дотошного сотрудника ему не найти. Да и вообще, мама неожиданно легко приняла факт существования потусторонних существ среди нас, как оказалось, потому что была знакома с тем самым моим дядей, от которого мне и осталась должность управдома в купе с квартирой в доме, полном нечистиков. Мне, разумеется, знать об этом раньше было не положено по ее авторитетному мнению, авось пронесет и не позовут. Собственно, еще тогда она узнала и о нечистиках, и, что самое страшное, была знакома с Никитичной. Вот это оказалось в итоге для меня фатальным, потому что они на пару спелись против меня, ежедневно поочередно доканывая идеей о том, что мне срочно пора замуж.

Никуда мне, разумеется, не было пора даже в самом отдаленном будущем, меня полностью устраивали не обременяющие нас обоих отношения с соседом. К тому же, я понемногу овладевала черной магией под руководством Пончика, в том числе и пространственной, так что между соседними квартирами довольно быстро образовалась дверь, чтобы не вынуждать вновь переставшего пить кровь вампира обходить днем по лестничной клетке. Хватит, пригорел уже пару раз.

- Ты не то что не за старшего, ты даже не за младшего, - напомнила я Пончику, уже обувшись и стоя в коридоре.

- А кто за старшего? Сова, что ли? – огрызнулся домовой гоблин.

- Никитична, - припечатала я. – По всем вопросам к ней.

Пончик сник.

- Вернусь, поговорим о гирляндах, - смилостивилась я, видя его поникшую мордочку.

И ведь знает, зараза, что в кошачьем обличии мне ему сложнее отказывать, чем с наглой, зеленой, бородатой харей.

Вечерело. На улице было морозно, но не настолько чтобы надевать перчатки, да и снег почти перестал идти, наметя за день сугробы. Я подула на руки, согревая их своей темной магией, дававшейся мне на каком-то интуитивном уровне гораздо лучше, чем на уровне напевных заклинаний, пропагандируемых Пончиком.

Из какого-то тайника в архиве он однажды осенью вытащил огромную книгу и положил ее передо мной, заявив, что уже пора не только фокусами с ложечкой баловаться. Действительно огромную, она была формата А2, не меньше. Из книги и рассказов Пончика выходило, что магией обладают многие люди, сами того не зная, и только они способны входить в контакт с нечистиками. Вот только просыпается этот дар лишь в каких-то стрессовых ситуациях, когда организм начинает прибегать к нему для защиты от внешней агрессивной среды. Что ж он у меня не проснулся, когда я годовой отчет в поликлинике делала в своем отделении?

Парк я прошла торопливо, все еще нервно поглядывая по сторонам со времен поисков голубиного потрошителя. Улицу перешла по подземному переходу, от греха подальше, и лишь тогда оказалась в той части парка, где протекала речка. Небольшая и грязная, и все же горячо любимая местными рыбаками. Уж сколько дядя Ваня тут мелочи наловил летом, потом на всех окнах висела на нитках, сушилась.

Река в свете вечерних фонарей встретила меня одиноким рыбаком, ссутулившимся над прорубью вдалеке. Я остановилась на берегу у кромки льда и осмотрелась.

- Ну и где мне искать Ундину Альбертовну? – спросила я сама себя за неимением других собеседников.

Обычно русалки ходят на реку до заморозков, но Ундина была суровой немкой, способной на моржевание, так что я не особо удивлюсь, если она сейчас продрейфует где-нибудь подо льдом рядом. Пусть бы себе плавала, но на дворе тридцать первое декабря, вечер, лед толстый – вполне могут высыпать на улицу любители фигурного катания и просто ползания по льду в коньках. И тогда проблем не оберемся, а уж если ее снимут и выложат куда-нибудь… Тогда еще и от матери получу по шее. И от Константина. Не очень-то хочется проблем в Новый год. Тут бы елку донарядить, достать из заморозки застывший кровезаменитель и повалять Григора в снегу, как и обещала. Вий с удовольствием поможет, он нас обоих затопчет даже в самый твердый снег на радостях.

Я содрогнулась при мысли о том, как будут хрустеть у меня ребра под весом алабая, и пошла коротенькими шагами к одинокому рыбаку, а ну как видел что-нибудь странное. Да и дозовусь я нашу русалку в прорубь быстрее, чем через лед.

- Эй, уважаемый! Извините, а вы… - начала я еще издали, чтобы не напугать несчастного человека, коротавшего новогоднюю ночь за рыбалкой, но замерла.

Рыбак вдруг выпрямился и откинулся назад, шмякнувшись об лед. Потом прямо из такого положения вновь вытянулся вверх, не отрывая ног ото льда, и упал уже вперед.

Я попятилась, с опаской обхватив себя руками. Припадочный какой-то, вдруг лед треснет от таких акробатических пируэтов. А мне ну совсем не хочется нырять в ледяную воду и, как следствие, заболеть окончательно. Рыбак вновь встал столбиком и присел пару раз в разные стороны, будто согреваясь. Ага, согреваясь коленками назад?

Слава богу, что снег уже почти не порошил из низких туч, иначе я точно развернулась бы и пошла обратно, наплевав на должностные обязанности. А так в свете фонаря, наконец, синевой блеснула одежда рыбака, будто из фольги.

Я вздохнула с облегчением и уже смело пошла к вращавшемуся надо льдом хвосту русалки.

- Ундина Альбертовна, это я, не волнуйтесь! – позвала я погромче, чтобы она наверняка услышала.

Хвост вроде замер на мгновение, потом согнулся и стал делать странное движение, будто кто-то уперся коленями в лед и дергал попой вверх. Еще это было похоже на рвотные спазмы, так что я прибавила скорость. Не думаю, что русалка подо льдом может задохнуться, кислорода в воде достаточно, но все же.

Как она попала в такое занимательное положение, я старалась не думать, но воображение с радостью потерло ручонки и начало подкидывать мне идеи.

Вот Ундина Альбертовна с оглядкой разделась и рыбкой нырнула в прорубь, оборачиваясь в чешую на лету, но ее вторые девяносто, сто двадцать, если быть точнее, застревают в проруби. Она с чувством бьет кулаком по льду изнутри и матерится, а выдохшись, подпирает щеку кулаком и ждет меня.

Или она все же занырнула, но решила красиво всплыть хвостом вперед, как в синхронном плавании, а прорубь уже начала затягиваться льдом, став уже. И вот она с чувством бьет кулаком по льду изнутри и матерится, а выдохшись, подпирает щеку кулаком и ждет меня.

А может, ее все-таки поймал за хвост какой-нибудь отчаянный рыбак, вытащил до середины, но огреб хвостом и укатился в кусты, а Ундина с чувством бьет кулаком по льду…

Интересно, а в чешуе она считается голой или одетой? Повезло ей, что пришла именно я, а не Григор или сам Константин. Вызвать их, что ли? Пусть тоже посмеются в праздник. Да, и хороводы вокруг поводим, как же…

Я тяжело вздохнула и вынуждена была отказаться от такой заманчивой идеи. Холодно, нужно быстрее освобождать Ундину и уходить домой, пока мы обе не простыли. Остановившись у хвоста, я присела на корточки, разгребла снег и постучала по льду, пытаясь высветить фонариком от телефона хоть что-то в мутной толще воды. Оттуда на меня смотрели круглые рыбьи глаза, то ли испуганные, то ли злые, сложно сказать, я к такому еще не привыкла за полгода работы в конторе.

- Так, я попробую расколоть прорубь по краю, только осторожно, - я зачем-то постучала по льду, привлекая ее внимание, будто по аквариуму с рыбками. Детский сад, нашла время баловаться.

Ундина Альбертовна постучала себя по лбу, очевидно, намекая на мою голову.

- Ладно, да, это не безопасно, - вынуждена была согласиться я. – Придется звать того, кто быстрее меня и сможет разбить лед без риска для жизни и здоровья.

Я выпрямилась и набрала номер со все той же гордой подписью «хахаль», которую Григор сам же забил мне в телефон.

- Да? Что-то случилось? – угадал вампир раньше, чем я даже рот успела открыть.

- Случилось. А как ты догадался? – удивилась я.

- Ты дышишь тяжело, а еще я слышу, что ты на улице.

- Я на реке… как бы это поточнее выразиться, рыбачу.

- Ты с ума сошла? – усмехнулся Григор. – Серьезно, что случилось?

- Серьезно рыбачу. У меня русалка в проруби застряла. Хвостом вверх. Не спрашивай, как это произошло, я сама от любопытства места себе не нахожу.

- …скоро буду, жди. И не примерзни там рядом, ладно?

- Постараюсь не совать голову в соседнюю прорубь из любопытства, - фыркнула я и выключила телефон. - Две торчащие кверху попы на одной реке будут перебором, да и прорубь высверлить мне не чем, к счастью… Ну что, Ундина Альбертовна? Давайте я пока вас расшатаю, что ли?

Судя по мрачному взгляду, она бы меня сейчас приласкала на немецком, но лед все равно глушил все звуки.

Через пару минут, пока я ходила вокруг подрагивавшего хвоста и пыталась потянуть его то в одну сторону, то в другую, со стороны дороги раздался смех на несколько голосов. А потом и сам источник звука высыпал на лед, да еще и в количестве десяти детей в сопровождении нескольких не слишком трезвых взрослых.

Я с чувством хлопнула себя ладонью по лбу. Ну чего им дома не сидится, поддатым, в новогодний вечер? Часы показывали всего девять вечера, еще не время встречать Новый год на свежем воздухе, как некоторые любят. Но взрослые, что стало сомнительным, достали вязанку салютов, окончательно меня «обрадовав».

- Ну хоть нас не замечают, - поделилась я с Ундиной, нервно прислушивавшейся к звукам под водой.

Сглазила, меня тут же заметили, как и торчавший изо льда рядом со мной предмет. Еще и радостно-визжащей толпой заскользили в мою сторону. Я так последний раз паниковала, когда разбила муляж окаменевшего Григора на лестнице, но подавила в себе позорное желание припустить в глухую часть парка и отстреливаться снежками уже оттуда.

- Не двигайтесь, пожалуйста, - попросила я такую же перепуганную русалку. Хотя, может дело просто в круглых глазах, а она не так уж и испугалась.

Все так же интуитивно, без какого-либо заклинания, я стянула ближайший снег со льда и обмотала им вставший по стойке смирно хвост. Еще и лампочки достала из рюкзака, скорее наматывая их на импровизированную артхаусную елку.

- Какая у вас елка красивая! – восхитился кто-то из не слишком трезвой компании. – Можно мы рядом с вашей елкой салют запустим?

Я покосилась вниз, на прильнувшую ко льду Ундину. Она показала кулак. Я на свой страх и риск расценила это как «дерзай» и кивнула случайным свидетелям своего неординарного творчества, продолжив наматывать гирлянду.

- Ой, а тут тетя утонула! – обрадовалась самая маленькая девочка из пришедших детей, указывая на основание моей «елки».

Ундина скорее скрылась своей верхней-нижней половиной в темноте.

- Не выдумывай, тут давно никто не тонул, - одернула ее, видимо, мать.

- А если ты про эту тетю, то она не утонула, она погрязла в одиночестве, - с умным видом поправила очки девочка постарше, - раз наряжает снежную елку в одиночестве на реке перед самым праздником.

- Я, может, снежной скульптурой занимаюсь, - обиделась я. – Вдохновение подкатило, вот я и побежала творить.

- Такое можно было и на подоконнике натворить, - смерила эта зазнайка меня полным скепсиса взглядом.

- Иди отсюда, а то… уши отморозишь, - шикнула я на нее, старательно прикрывая собой торчащий из снега хвост.

Верхушка, как я ни старалась, осталась вполне узнаваемым рыбьим плавником, одновременно придавая елке шарм и неадекватность примерно пополам.

К счастью, незваные гости не успели запустить ни одного татарина, то бишь салюта, когда рядом из темноты буквально как из воздуха появился Григор, будто ждал там в засаде все это время. Вкупе с нырявшей Ундиной Альбертовной, вампир в засаде за сугробом окончательно развеселил мое больное воображение, дорисовавшее ему вилку с ножом в руки и слюнявчик на грудь. Он часто выглядывал и ждал, когда же она, наконец, застрянет, а стоило ему только радостно примериться, куда вонзить вилку и клыки, появилась я и обломала весь перекус.

- Ты опять что-то странное представляла? – безошибочно угадал Григор по моим глазам, подойдя совсем близко.

В последнее время, живя с вампиром под одной крышей так долго, мне было все сложнее скрывать свое воображение, иногда оно прорывалось наружу в виде комментариев, и это его очень забавляло. Григор иногда угадывал по моему взгляду, о чем я думала. И порой его предположения даже превосходили мои собственные картины.

- Да, - не стала я спорить. – Как ты кусаешь Ундину Альбертовну за попу…

Вампир содрогнулся.

- И вилкой тычешь, пока она торчит из проруби.

- Так, остановись, - он прикрыл глаза рукой. – Я даже знать не хочу, что привело тебя к такой мысли, но я теперь долго буду видеть это в кошмарах. А почему она в гирлянде?

- Так наряднее, мне было скучно, - почти и не соврала я. – Давай как-то отгонять людей и выкапывать ее.

Григор тяжело вздохнул и тихо свистнул. На лед выскочил Вий, разявив алую пасть.

Люди с криками бросились туда, откуда пришли, подгоняя детей и забыв о салютах. А вот пес ими, то есть салютами, заинтересовался, и пока мы торопливо разгребали снег от хвоста вмерзшей русалки, он изучал разбросанный на льду ассортимент петард. Если бы я только видела, что длинный фитиль одной из ракет уже был подожжен…

Кто испугался больше, вопрос спорный: то ли Ундина, когда лед вдруг треснул, то ли я от резкого взрыва и визга собаки, то ли сам Вий, которому ракета подпалила пузо и не только, пролетев между лап и взорвавшись уже сзади. Самым хладнокровным остался Григор, в ту же секунду осторожно поставив меня на снег за пределами льда и спокойно уйдя обратно к проруби, чтобы в клубах цветного дыма, ругни на немецком и лая собаки посмотреть, что произошло.

- Странно, но сегодня самые жуткие звуки издавала не ты, - усмехнулся он, вернувшись уже с дымящимся Вием на поводке. – Испугалась?

- Не особо, - я присмотрелась к трескавшемуся все больше льду. – А где Ундина Альбертовна?

- А я ее за попу укусил, она обиделась и уплыла.

- Не смешно, - я, тем не менее, прыснула от смеха. – Где она?

- Сейчас выплывет, - Григор стал рядом со мной и оглянулся. – Так как это вышло?

- Она мне жестами из-подо льда не объяснила. Выйдет – расскажет. Гирлянду жалко, я ее Пончику обещала, - я проследила за проплывшим совсем недалеко от берега подо льдом трансцендентно светящимся и подмигивавшим разными цветами пятном.

- Обойдется, что-то мы его разбаловали. Да и других дел теперь полно, - он покосился на местами почерневшего пса.

- Шикарный будет новый год, - я развела руками, -помоем от копоти собаку, отлупим тапками домового, распутаем сову от мишуры, а еще Мина голодная сидит, Пончик же не покормит сам, так что она меня снова покусает, потом донарядим елку, ведь выходных перед праздниками Константин не дает, времени на это у нас не было, а про елку я вообще только сегодня вспомнила, потом заморозим новый кровезаменитель, потому что тот уже Пончик без присмотра съел…

- Отличный Новый год, - вампир обнял меня. – Самый лучший, не сомневайся.

Я тяжело вздохнула. В общем, он прав. Только зря я мешок мандарин съела на работе, пока никто не видел, теперь мутит от них целый день.

- Извините, что так получилось, - из дыма со льдины на берег сошла Ундина Альбертовна уже в человеческом виде и одетая, отжимая длинную косу.

- А как именно это получилось?

- Я поплавать хотела, рыбки половить, но вода холодная, - смутилась русалка. – Так я, чтоб хвост не мочить, по пояс нырнула, так теплее…

- Хорошо согрелись? – ехидно поинтересовалась я. – Надеюсь, вы завяжете с зимней рыбалкой. Вы же не девочка, чтобы такие глупости вытворять.

- Никогда больше, - заверила она, но на лбу было написано, что она просчитывает ближайшее потепление.

- Внесу в личное дело, - добавила я строгости.

- Честно, никогда.

- Поехали домой, снегурочки, - вампир подтолкнул меня вверх по берегу.

Я набрала номер конторы еще по дороге к машине, оставленной Григором с другой стороны реки.

- Слушаю, - незамедлительно подняла трубку мама.

- Русалка найдена и обезврежена, - попыталась я отшутиться, как обычно в таких случаях.

- …

- Ладно, завтра перешлю отчет, - не прокатило, как и обычно. Я глянула на время, - И с наступающим. Езжай домой, папа ведь ждет.

- С наступающим. Отдыхай завтра, я тебе позвоню, если вдруг что-то случится, - уже чуть теплее ответила она и положила трубку.

- Не выйдет отдохнуть, - ответила я в пустоту. – Чтобы за целую праздничную ночь больше никто ничего не учудил – так просто не бывает.

- Я ее временами боюсь, - признался Григор, прекрасно все расслышав.

- Тебе сутки через двое приходится ее видеть, - я поежилась. – Я-то хоть из дома звоню. Повезло Константину, что ты согласился у него работать при таком соседстве.

- Там пол отдела разбежалось на оперативную службу, когда твоя мать пришла, - понизил голос вампир.

- Не удивительно.

Проводив все еще мокрую Ундину Альбертовну на ее четвертый этаж, мы с обреченностью гладиаторов вернулись к своей двери.

- Делаем ставки, что успел натворить Пончик? – предложила я.

- Давай лучше надеяться, что ничего. А на что спорим?

- Кто проиграет, будет выть по четвергам. Я уверена, что он нарядил елку без нас, - я решительно вставила ключ в замочную скважину.

- А я надеюсь на его совесть.

Завыли мы оба, хоть была и пятница, потому что из приоткрытой дверки антресоли торчала верхушка елки. Настоящей, между прочим, живой елки. И в иглице был весь пол.

- Зато пахнет хорошо, а не горелой псиной, - откуда-то сверху прокомментировал это Пончик.

- Ты что с елкой сделал? – возмутилась я.

- Хотел нарядить, пока вас нет, но чуть-чуть сломал, - признался домовой.

- А в антресоль зачем положил? – Григор дотянулся и дернул за верхушку, но на него посыпался град иголок.

- Думал, не заметите, там теперь все еще лучше, чем было. Сильно торчит, да?

- Сильно, Пончик, сильно, - я устало прислонилась к обувной полке и стянула куртку. – Ты Мину покормил?

- Как я мог лишить вас такого удовольствия?! – домовой даже выглянул рядом с огрызком елки, явив нам полную блесток и иглицы бороду.

- Ничего, я покормлю, а ты иди греться в ванну, - Григор забрал мою куртку и перешел в свою часть квартиры. – Знаешь, а получилось и вправду неплохо, Пончик прав.

Я махнула рукой, не имея ни малейшего желания даже смотреть, что он там натворил с елкой. Разулась, бросила шарф на вешалку, оттолкнула морду Вия, успевшего по дороге с большего стряхнуть всю подпаленную шерсть, к моему огромному облегчению, потому что вонял он до этого просто невыносимо, и поплелась в ванную, потому что мои неосмотрительные мандаринки стояли уже под самым горлом.

- Отличный Новый год, - пробормотала я, как мантру, включая воду, - как встретишь, так и проведешь…

Мандаринки все-таки вырвались из плена. Я умылась, подумала и полезла в аптечку искать нужный мне блистер.

Увидев елку, я едва не выронила кастрюлю салата, трепетно прижатую к груди. Избавившись от так горячо любимых мною, но явно лишних мандаринок, я почувствовала себя способной съесть далеко не одну такую кастрюлю. В конце концов, как встретишь, так и проведешь, и лучше уж я проведу год с кастрюлей салата и умиротворением, чем ругаясь с невыносимым гоблином и насильно удерживая мандарины.

- Это что? – осторожно спросила я у вылупившейся на меня совы.

- Это елка, - гордо выпятил грудь Пончик, но с опаской, из темного угла.

Я сунула в рот ложку салата, прожевала, и только после этого продолжила осмотр, пойдя по широкой дуге. От оригинала елки остался короткий пенек в подставке и пяток нижних почти лысых веток, сильно побитых жизнью и гоблином. А дальше вместо пушистой красавицы, которую я так долго сегодня выбирала по дороге домой, была сова. Гирлянды и мишура с нее равномерно распределились и на уцелевшие еловые ветви, а на клюве повисла самая большая сосулька, которую смог найти Пончик. На макушке у нее сияла звезда, как на шапке небезызвестной певицы. Вторая ложка салата немного затянула паузу.

- Отличная елка, самая лучшая, - вынесла я вердикт, прожевав.

Пончик осторожно подошел ближе и посмотрел на творение своих зеленых волосатых рук уже с сомнением:

- Тебе честно нравится?

- Да, - я развернулась к дивану, но на него с разбегу запрыгнул мокрый Вий, блаженно вывалив алый язык.

- Пончик, неси подушки и одеяло, - ничуть не расстроилась я по этому поводу. – Будем праздновать на полу.

- Ты не заболела? – уже с тревогой посмотрел на меня домовой.

- Немного не здоровится, но это пройдет, - я подбодрила себя еще одной ложкой.

- Я ваше мерзкое мороженое не трогал, не расстраивайся, - на всякий случай предупредил он, прежде чем пошел собирать праздничный «пикник» на полу.

Сев на ворох подушек все с той же горячо любимой кастрюлей, я практически застонала от удовольствия, потому что вот так вытянуть гудевшие после долгой работы ноги было нереально приятно. Хорошо, что Вий намочил диван, мне его даже и не хочется сушить, здесь удобнее. По телевизору шло что-то новогоднее, Пончик задумчиво ходил вокруг елки, а я получала удовольствие от жизни. В домашней кофте, с дурацким хвостом на затылке после душа, босиком, с кастрюлей. Никаких вечерних платьев, туфель, драгоценностей – это был бы не Новый год. Не мой Новый год, во всяком случае. Тихий вечер на подушках под елкой оказался пределом моих мечтаний. Вот так провести весь год я бы не отказалась.

Спустя минут десять ко мне присоединился и Григор, мокрый, небритый и усталый, что сразу сделало вечер совершенно идеальным. Он сел рядом, глянул на кастрюлю у меня на коленях, усмехнулся и отсалютовал мне бутылкой кровезаменителя.

- Отличный Новый год, - подтвердил он и мои мысли.

- Да, - я глянула на часы. – Полдвенадцатого. Еще немного осталось.

- А разве есть разница, когда мы его встретим? Астрономический Новый год вообще с февраля на март наступает.

- А мы и его отметим, хочешь? – я положила голову ему на плечо.

- Устала?

- Немного. Ты сам сутки дома не был.

- Зато теперь два дня с тобой дома проведу, - привычно пожал он плечом, на котором я не лежала. – Ты уже передумала сегодня в снегу валяться?

- Нет, - я тут же встрепенулась, - тащи мороженое, пойдем.

- Простудишься ведь, - укорил он меня, не тронувшись с места.

- А я возьму термос с какао, мороженое все твое, - не стала я спорить.

- Обольешь? – усмехнулся вампир.

- Возможно. Посмотрим, как ты будешь себя вести. Мы быстро, до наступления Нового года успеем.

- Надо было тебя на речке в сугроб посадить, - фыркнул он.

- Замерзшую и уставшую?

- Нет конечно. Пойдем.

- А как будет Дед Мороз по-румынски? – вдруг подумалось мне.

- Мош Крэчун.

- Ужасно. Но мне нравится, - я выпрямилась и дала ему встать. – Мош – это имя? Ладно, подумаем еще.

- Оставь Деда Мороза в покое, его не обязательно переименовывать, - Григор поцеловал меня в макушку и пошел на кухню.

Я дождалась, когда он выйдет из комнаты, отставила кастрюлю и поднялась. Достав вскрытый блистер из кармана, я еще некоторое время с сомнением смотрела на четкие и яркие две полоски, потом положила его под елку рядом с маленькой коробочкой, совершенно незаметно, как обычно, оставленной там Григором, и пошла одеваться. Это и вправду лучший Новый год в моей жизни. Только за Ундиной Альбертовной до весны следить надо внимательнее, чтобы потом не бегать в мороз по реке. Хотя, было весело.