Могильщик для Лиз

Глава 1

Новелла

Для конца октября погода была самая типичная: по небу неслись стаи рваных туч и бесконечно моросил дождь. Никитишна, выбравшись на крыльцо, чтобы выплеснуть из ведра помои, сплюнула и пробормотала про себя нечленораздельное ругательство. Однако, взглянув на ветхую церквушку в конце улицы, суеверно прикрыла рот ладонью и перекрестилась. Господь-то все видит, да авось простит дуру грешную… Погода, опять же, так ее разэтак, до греха доводит – сырость ужасная, от нее у Никитишны уже неделю спину ломит, да голова болит.

Выплеснув содержимое ведра, бабка собралась было вернуться в дом, но увидела, что из калитки напротив вышла соседка Лукинишна и деловито заковыляла в сторону завалинки. Где, вот чудеса, уже расположилась компания из нескольких старух.

‒ Слышь, Лукинишна, кудай-то вы собрались, по такой погоде? – полюбопытствовала Никитишна и тяжко заковыляла поближе к забору. Что делать, возраст, после восьмидесяти лет колени совсем перестали гнуться.

‒ Так вон Нарите Патовне внук вчера забористую настойку привез! – отозвалась соседка. – Заморскую! Ром называется. Зовет на эту… как она сказала-то, что б ее… де-гу-ста-цию. Давай и ты приходи, отведаем.

Умные слова в деревне знала только Нарита Патовна, так как всю жизнь, до пенсии, проработала в районной библиотеке. Потому и отношение к ней было весьма уважительное – по имени-отчеству и без сопутствующего любой разговор мата, привычного местным жителям.

Бабки расселись на завалинке у стены местного Дома культуры, который за неимением посетителей закрылся уже лет пять как. Под его широкой крышей было сухо, «заморская настойка» быстро согрела изнутри (хотя и была признана все же не столь забористой, как самогон Толяна, который тот гнал прямо в подсобке искомого Дома культуры), и разговор потек по привычному руслу: о расписании единственного на весь район автобуса, болезнях, очередях в поликлинике, умерших родственниках и новой работнице соцслужбы, привозившей продукты и пенсию, которая «ворует же, по глазам видать, ить шнырят туды-сюды».

В начале улицы, напротив церкви, зафыркал старенький автобус, выпуская редких пассажиров. Он приезжал в деревню два раза в день, исключая праздники и те дни, когда шофер с жуткого бодуна не мог попасть ключом в замок зажигания. Местные давно привыкли и в случае экстренной нужды пользовались услугами «самогонщика» Толяна, за деньги или за бутылку подвозившего желающих до райцентра на своем обшарпанном джипе.

Утром редко кто приезжал– в основном автобус забирал желающих добраться до города. Разве что горячо обсуждаемая местными пенсионерками женщина из соцслужбы, да участковый врач по вызову. Но сегодня из автобуса вышел еще один пассажир, мгновенно привлекший внимание старух на завалинке.

‒ Посмотрите-ка, ктой-то там приехал, ‒ засуетилась остроглазая Лукинишна. – Никак столичная дамочка пожаловала.

Действительно, женщина, вышедшая на остановке и шагающая вниз по улице, никак не могла сойти за местную или даже за жительницу райцентра, во всяком случае, в глазах сплетниц на завалинке. Уж слишком дорого выглядели ее расстегнутая куртка и сапоги, джинсы ну очень возмутительно обтягивали бедра, а декольте серебристо-серого пуловера, небрежно прикрытое винного цвета шарфом, являлось просто вишенкой на торте всеобщего бесстыдства. Увидев, что девушка направляется к ним, старухи, изрядно подогретые ромом, оживились.

‒ Добрый день, ‒ подойдя к завалинке, поздоровалась приезжая. ‒ Подскажите, как пройти к кладбищу?

Голос у нее был приятный, не высокий и не низкий, с легкой хрипотцой, будто его обладательница немного простудилась. Может, и правда простудилась, в октябре-то неудивительно. И лицо довольно симпатичное, почти не тронутое косметикой («Моя-то внучка такие глазища по полчаса рисует, а этой Господь за просто так подарил»). И волосы – темные с рыжим отливом, забранные в какой-то затейливый хвост на затылке, и густой челкой спадающие на лоб. Короче говоря, интересная девица, выгодно отличавшаяся от местных небрежным лоском и по-столичному вежливыми манерами.

Бабки на завалинке так пристально ее разглядывали, что не смогли уловить суть вопроса и с надеждой повернулись к Нарите Патовне.

‒ Так за церковью же, дочка, ‒ не оплошала бывшая библиотекарша. ‒ Вон она, в конце улицы. Обойдешь, и по тропинке еще четверть часа ходу. Не заблудишься…

‒ Спасибо, ‒ кивнула приезжая и без лишних слов развернулась, собираясь уходить, но тут старухи наконец-то очнулись от гипнотического созерцания ее внешности.

‒ А ты чья будешь-то? ‒ требовательно спросила Никитишна. ‒ К кому на кладбище собралась?

Вопрос явно застал незнакомку врасплох – она обернулась и удивленно подняла брови.

‒ Вам это зачем?

‒ Так как же! ‒ в свою очередь чуть ли не хором удивились бабки во главе с Никитишной. ‒ Мы тут всех знаем, кто жив, а кто уж там лежит, в земельке, тебя что-то не припомним только…

Женщина несколько секунд молча смотрела на Никитишну. Так смотрела, что у той мурашки по спине побежали ‒ пристально и жестко, как будто… запоминала что ли? Потом чуть заметно усмехнулась.

‒ Нечего тут припоминать… как пришла, так и уйду. А вы с ромом поаккуратнее – сейчас накидаетесь, потом встать не сможете, а погода сегодня холодная. Всего хорошего, ‒ и повернувшись к бабкам спиной, незнакомка быстро зашагала к церкви.

Старухи на некоторое время притихли.

‒ Как сказала-то, ‒ прошептала Нарита Патовна, завинчивая крышку бутылки с ромом. – Прокляла будто… Мож ведьма какая, а?

‒ Да лежит же на кладбище одна, лет пятьдесят назад похоронили, помните? – засуетилась Лукинишна. ‒ Юлианна Закаровна. Внучка может ее… ишь, взгляд недобрый. Вон, гляди, церковь как далеко обходит, будто чумная. Давайте уже собираться от греха подальше, помолимся, да за дела.

Согласно закивав, бабки начали расходиться.

Лиз не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться – старухи разбежались по домам в считанные минуты; она прекрасно слышала звон поспешно собираемых рюмок и чавканье сапог в грязи, перемежающееся с надрывным шепотом, в котором «ведьма» и «проститутка» мелькнули не единожды. В этих краях люди страдали изрядным суеверием, что, впрочем, неудивительно: старожилы помнили беспокойные послевоенные времена, когда незнакомцев действительно стоило опасаться.

Сейчас все по-другому… Однако Лиз не могла сказать, что в некоторых адресованных ей эпитетах старухи так уж ошибались.

Церковь пришлось обходить едва ли не по щиколотку в грязи. Отсыпанная гравием дорожка прижималась к старым кирпичным стенам, и Лиз не рискнула подходить так близко. Нет, конечно, в прах никто бы не рассыпался, но заработать бонусом к промокшим ногам головную боль все же не хотелось. В дорогие кожаные сапоги пока не просочилось ни капли, но, увидев тропинку, взбитую осенними дождями в кашу из земли и опавших листьев, Лиз поняла, что оставшаяся часть пути будет не слишком приятной.

Руки сами потянулись в карман за смартфоном, однако последние десять процентов заряда перечеркивали возможность позвонить и высказать накопившееся за утро недовольство рабочими условиями. Нужно сделать еще несколько фотографий и каким-то образом выбраться из этой дыры, не дожидаясь вечернего автобуса.

Из-за размокшей дороги обещанные пятнадцать минут пути превратились в добротные полчаса. Под ногами размеренно чавкала грязь. Дождь тихо шелестел в опавшей листве, а над головой пронзительно каркали вороны, перелетая с ветки на ветку растущих вдоль тропы деревьев. Летом, возможно, здесь было приятно прогуляться под сенью зеленой листвы, но сейчас, в канун последнего месяца осени, тропа представляла собой безрадостную картину. Обрывалась она на опушке леса, у ворот своего печального итога – кладбища.

Прежде чем пройти через покосившуюся железную арку, покрашенную зеленой, давно облупившейся краской, Лиз остановилась и внимательно огляделась по сторонам. Округа была пустынна, разве что в лесу за оградой шуршали и попискивали мелкие пташки, не боявшиеся осенних дождей. Присев, девушка втянула носом сырой, пропитанный запахами мокрой листвы и поздних грибов воздух, потом, поднявшись на цыпочки, проделала то же самое. В нижних и верхних потоках ветра ароматы всегда отличались, но ничего особенного в этот раз она не уловила. Достав смартфон, Лиз сделала несколько общих фотографий кладбища и осторожно вошла на его территорию.

Могилы были на удивление спокойными. Чересчур спокойными, будто находились в черте крупного города, а не на отшибе области, куда в ближайшем будущем и общественный транспорт дорогу позабудет за ненадобностью. Памятники, кресты или просто аккуратные холмики выглядели очень мирно и не пахли ни проклятиями, ни артефактами, ни беспокойными мертвецами, которых то и дело тревожит нечисть из местных лесов.

Остановившись у одного из самых высоких крестов, Лиз задумчиво нахмурилась. Отсутствие беспокойных покойников (вот тавтология-то, нарочно не придумаешь), несказанно радовало, а вот то, что она не чуяла и артефакты – стало проблемой. Дириан, ее… хм, начальница? В общем, она с полной уверенностью сказала, что кольцо лежит в одной из могил именно на этом кладбище, и его несложно почуять человеку с определенного рода талантами.

Лиз была ужасно талантлива, но кольцом, увы, здесь не пахло.

На крест приземлилась растрепанная ворона и, глядя на девушку, громко каркнула, очевидно, приняв ее за гостью, пришедшую помянуть родственника, и выпрашивая еды.

‒ А ты артефакты не чуешь? – усмехнувшись, спросила ее Лиз. Вместо ответа ворона сорвалась с креста и улетела в сторону леса, шумно хлопая крыльями.

Машинально проследив за ней взглядом, Лиз заметила вторую арку в ограде, которая почти прижималась к лесной полосе. Удивленно вскинув брови, она зашагала туда. Зачем делать вход со стороны еловой чащи, для леших что ли? Или выход для всех желающих пощекотать нервы прогулкой по кладбищу и бурелому?

Разгадка оказалась весьма банальной: за оградой меж стволов деревьев располагались еще несколько могил без всяких опознавательных знаков. Скорее всего здесь хоронили безбожников – преступников, самоубийц, колдунов… И хорошо знакомый дух вещички, наделенной магическими свойствами, витал над ними будто густой дым над очагом, который пытаются растопить сырыми дровами.

Подходя к каждой могиле, Лиз опускалась на корточки и прижимала ладонь к вершине холмика, пока возле одной из них не почувствовала, как в кожу будто врезались тысячи пузырьков холодной газированной воды. Резкий холодок проник в руку и добежал до локтя, сигнализируя о том, что артефакт именно здесь, под землей, и до сих пор обладает немалой силой. Облегченно вздохнув, Лиз снова достала смартфон, сфотографировала могилу и, подумав, выложила на ней крестик из мелких веточек, до того хрустевших под ногами. Дириан просила лишь найти могилу с очередным магическим артефактом, а уж доставать и разбираться с ним будут соответствующие люди. Лиз в этом, к своей большой радости, не участвовала.

Вдавив опознавательный знак поглубже в холмик, Лиз выпрямилась и повернулась к кладбищенской арке, попутно отряхивая руки.

И охнув, попятилась спиной к лесу. Но вовремя вспомнив, что там далеко небезопасно, застыла на месте, не зная, что делать дальше.

Потому что в арочном проеме стоял человек, которого она до этого не видела, не слышала и, что самое неприятное, не чуяла. Ни когда возилась с могилой, ни сейчас, стоя в каких-то пяти шагах от него.

Выглядел он как обычный мужчина чуть за сорок, выше среднего роста, темноволосый с короткой стрижкой. Обычные глаза, обычные черты лица, ничего примечательного – таких десятками ежедневно встречаешь на улицах города. Джинсы, кроссовки, да куртка черного цвета – идеальный образ среднестатистического прохожего, с которым можно сталкиваться хоть два раза в день по пути на работу, с работы, и все равно не запомнишь. Ничего пугающего. Кроме того, что он ничем не пах.

‒ Привет, - поздоровался незнакомец, внимательно глядя на Лиз. Голос у него тоже был самый обычный.

Лиз молча полезла в карман за смартфоном, и, коротко взглянув на экран, активировала вызов Дириан. Мужчина, будто в ответ на ее движение, сделал шаг навстречу. Лиз, стараясь не обращать внимания на панически бьющееся сердце, медленно отступила к лесу, прижав телефон к уху.

«Абонент не отвечает или временно недоступен».

Ну кто бы сомневался.

- Даже не думай ко мне подходить, - она убрала телефон и предостерегающе вытянула руку перед собой. – Я сейчас уйду, и ты меня не тронешь, кто бы ты ни был.

Лиз большим полукругом стала обходить незнакомца. Тот, впрочем, тоже не делал резких движений, однако внимательно наблюдал за ней.

- Я и не собирался тебя трогать, - сказал он, когда Лиз подошла вплотную к ограде и собралась перелезть ее. – Я местный могильщик. Не слышала?

Лиз молча перелезла через ограду, благо та была высотой всего по пояс, и, стараясь не поворачиваться к незнакомцу спиной, попятилась к выходу с кладбища. Под ноги постоянно лезли памятники, искусственные цветы и холмики могил, но она предпочла бы лишний раз споткнуться и испачкать джинсы в грязи, чем стать жертвой нападения неизвестной нечисти.

Назвавшийся могильщиком мужчина с легкой усмешкой следил за ее неуклюжим бегством, то ли забавляясь испугом гостьи, то ли будучи уверенным в том, что она никуда не денется. Пугать намеренно или нападать он, похоже, не собирался, и Лиз, отойдя от него на приличное расстояние, рискнула повернуться лицом к деревне, чтобы как можно быстрее покинуть кладбище.

Повернуться, чтобы со всей дури врезаться лбом в крест, возле которого совсем недавно «беседовала» с вороной.

Зашипев от боли, она все же споткнулась, шлепнулась задом на грязную дорожку, и тут же на запястье сомкнулась сильная мужская рука, которая единым рывком помогла ей подняться на ноги.

- Ох ты ж…! – без особого труда вывернувшись из захвата могильщика, Лиз снова поскользнулась, но в этот раз удержалась на ногах и проворно отскочила на безопасное расстояние. Страх и злость одновременно забурлили в районе живота, мешая дышать. Запястье, которого коснулись пальцы могильщика, неприятно похолодело, а волоски на коже вздыбились так, будто по ней пронеслись орды мурашек. И, к сожалению, подобная реакция доказывала, что перед ней даже не нечисть, а какая-то неизвестная разновидность нежити.

Лиз была не самой прилежной ученицей своих более опытных работодателей, но один из законов соприкосновения мира живых и мира мертвых знала прекрасно: любой телесный контакт с нежитью всегда имеет негативные последствия для живого человека, будь он хоть трижды маг или святой, или обладающий какими-то… особенностями, как она. Проклиная свою неосторожность, Лиз повернулась к могильщику.

- Какого черта ты меня схватил?! – резко и зло спросила она, обреченно решив, что раз контакт состоялся, бежать уже бессмысленно. – Ты кто вообще такой?

- Говорю же, могильщик я, - мужчина миролюбиво развел руками. – Я просто хотел тебе помочь. Чего ты испугалась?

- Какой к черту могильщик! – фыркнула Лиз. – Ты всего лишь гребаный мертвец, думаешь, я не поняла?

Незнакомец слегка нахмурился.

- Меня так называют уже очень давно. Я сторожу кладбище, чтобы его не разоряли. Мне нужно было проследить за тобой.

Мертвый сторож кладбища? Лиз была на десятках погостов, и нигде подобные могильщики ей не попадались. Вылезающие из могил мертвецы – да, призраки – да, а вот сторожа… Это что-то новенькое.

- Почему именно на этом кладбище? – настороженно спросила она.

- Меня здесь похоронили, - могильщик пожал плечами.

- Отлично, - Лиз тихонько выдохнула. Неприятные ощущения в запястье отступали, и девушке подумалось, что, возможно, этот вид нежити, и правда, достаточно безобиден. Через пару часов она спросит об этом у Дириан, а пока что надо поскорее покинуть кладбище и ехать в город. – В таком случае, ты же не будешь возражать, если я просто уйду? Я не собиралась разорять… твое кладбище.

- Я это понял, - могильщик согласно кивнул. – Уходи конечно, даже не думал тебя задерживать.

Лиз, не желая более испытывать судьбу, сорвалась с места и быстро зашагала в сторону деревни. Однако через десяток шагов она все же обернулась.

Могильщик, следуя неизменным традициям страшных сказок, исчез. Старое кладбище снова было пустынным и по-осеннему мрачно-непривлекательным.

Путь до столицы, как обычно, занял куда больше времени, чем хотелось бы. Сначала пришлось искать, кто в деревне может подвезти до райцента, потом джип местного самогонщика и по совместительству бомбилы Толяна, как водится, заглох, не доехав до города всего пару километров, которые пришлось пройти пешком. Электричка на районном вокзале останавливалась раз в час, а когда наконец Лиз опустилась на сиденье в вагоне, тоже зафыркала и встала как вкопанная: сорвался разболтанный стопкран.

Лиз было не привыкать к поломкам транспорта – механика и электроника, особенно старая, не выдерживала долгого ее присутствия поблизости: мобильники разряжались с удвоенной скоростью, компьютеры зависали, машины глохли и даже мощные поезда рано или поздно замирали на путях, если девушке доводилось провести в вагоне более нескольких часов.

Летать в самолетах или спускаться в метро Лиз даже не пыталась, хотя ее не раз уверяли, что если ехать или лететь с частыми пересадками, то ничего не случиться. Но долгое время, садясь рядом с другими пассажирами, Лиз чувствовала себя немного виноватой перед ними. Потом привыкла и перестала.

Так что в Алексат удалось попасть лишь к вечерним сумеркам. Жалея себя и ни капельки – водителя, Лиз взяла такси, а когда машина, жалобно засрежетав мотором, заглохла всего в квартале до места назначения, уже не слишком торопясь, прошлась вдоль набережной Веры и, свернув за мостом на 5-й переулок, наконец-то добралась до входа в центральный офис Заренских охотников.

Старое трехэтажное здание на углу набережной реки Веры и 5-го переулка все еще было ярко освещено и заполнено людьми, хотя рабочий день формально уже близился к завершению. Конец года не за горами, охотники возвращались из командировок и садились за отчеты. Отвыкшие от нормированного графика, они редко смотрели на часы и сновали по офису с раннего утра до позднего вечера, радуясь прелестям повседневной жизни: компьютерам, кофемашине и общению друг с другом. Когда у начальства кончалось терпение, охотники перебирались в бар напротив и разъезжались по домам далеко за полночь, что, впрочем, не мешало им приходить в офис с утра пораньше и, подкрепив силы поллитровой кружкой кофе с обязательным добавлением коньяка или бренди из офисных запасов, с энтузиазмом приступать к работе.

Да, эти люди были фанатами своей профессии, а Лиз, каждый раз заставая это межквартальное безобразие, старалась избегать появления в офисе без веской причины. Не то чтобы она была против рабочей суеты и шумных компаний, но, являясь кем-то вроде нелегального стажера для данной организации, всячески уклонялась от повышенного внимания к своей персоне.

Однако сегодня в связи с неожиданной встречей на кладбище девушка решила пренебречь осторожностью, чтобы повидать Дириан. Заряд у смартфона давно закончился, дома связь также оставляла желать лучшего, а потому единственный надежный способ получить информацию как можно скорее – это встретиться лично.

- Так ее уже два дня нет и еще неделю не будет, - удивленно глядя на Лиз, сообщила Злата. – И ты бы это знала, если бы почаще бывала здесь… ну или хотя бы проверяла рабочую почту время от времени.

- Если бы да кабы, да во рту росли грибы… - вздохнув, Лиз опустилась в кресло возле секретарского стола подруги. – Слушай, даже оправдываться не собираюсь, ты же знаешь, что я не обязана делать ни то, ни другое. А куда она уехала? Неужели там нет связи?

- Она не просто уехала, а улетела, по-моему, в Кумарат, разумеется, по делам фирмы, - хитро улыбнувшись, Злата перегнулась через стол поближе к Лиз. – Между нами говоря, я бы тоже всякую связь там отключила. Море, пальмы, высокие и загорелые директора международных подразделений вроде нашего Вальдара… Ну представь только.

Лиз понимающе кивнула. Высокие загорелые директора – это действительно уважительная причина. Может быть не для Дириан, но все же.

- Выпьешь кофе? – не дожидаясь ответа, Злата лихо подкатила на офисном кресле к кофемашине и запустила в готовку любимую Лиз классику с двумя третями молока и сливочной шапкой сверху. Будучи личным секретарем руководства девушка прекрасно знала обо всех предпочтениях как начальства, так и постоянных посетителей.

Это, впрочем, было далеко не единственным достоинством Златы. Миниатюрная блондинка с невероятно живым и очень внимательным взглядом ярко-голубых глаз обладала массой качеств, которые приводили Лиз то в восхищение, то в изумление. Особенно удивляло то, что Злата искренне пыталась с ней дружить. Самой Лиз ни за что не пришло бы в голову старательно наводить мосты, а потом беречь связь с такой странной и неприятной персоной, какой она себя видела. А Злате это удавалось без особого труда.

- Итак, - подруга поставила перед Лиз чашку с ароматным напитком и пытливо посмотрела ей в глаза, - ты пришла в офис вечером в разгар межквартальной отчетности, чтобы повидать Дириан. Да еще и в грязных сапогах и… О, у тебя даже на джинсах грязь! Что-то интересненькое случилось, да?

Еще одним достоинством Златы было умение подмечать детали. Лиз старалась не допускать беспорядка в своем внешнем виде, и подруге это было хорошо известно.

Лиз с толикой блаженства втянула носом сладковатый аромат свежих сливок, а затем, погрузив в их пенистую шапку едва ли не поллица, сделала несколько глотков кофе. Оторвавшись от чашки, она аккуратно сняла пальцем сливочный осадок с губ, и, не удержавшись, слизнула его.

Злата нетерпеливо постучала карандашом по столу.

- Не знаю пока, - Лиз пожала плечами. – Может и нет. Сначала с Дириан поговорить бы. Хм… - она на секунду задумалась. – Злата, а ты слышала когда-нибудь про нежить, которая называла бы себя Могильщиком?

- Неа, - подруга отрицательно помотала головой и тут же добавила, - но нежити в наших базах столько, что наверняка отыщется. Ты спустись к админу, пусть даст тебе доступ.

- Когда я последний раз брала доступ в отсутствие Дириан, у вас рабочий сервер три раза падал, и теперь админ меня серебряным распятьем гоняет, - насмешливо фыркнула Лиз. – Так что сегодня этот вариант я не рассматриваю. Но если ты для меня поищешь в базах этого Могильщика – буду очень признательна.

- Будто у меня другой работы нет, - картинно закатила глаза Злата. Лиз, чуть откинувшись в кресле, чтобы видеть секретарский монитор, многозначительно подняла брови. Фыркнув, Злата поспешно закрыла окно браузера со всем известной зелененькой соцсетью.

- Лиз, я поищу конечно, но не обещаю, что информация будет полной… и что я сделаю это быстро, - вздохнула она. – Мне ведь тоже нужен какой-то повод для допуска, я не охотник. Разве что брата попрошу сейчас…

- Нет, - резко оборвала ее Лиз, чуть не подавившись при этом очередным глотком кофе.

- Ладно, хорошо! Но ты можешь зайти к Вальдару, он сейчас здесь и ничем не хуже Дириан.

Лиз с сомнением посмотрела на дверь, ведущую в кабинет главы центрального департамента Заренских охотников. Вальдар бы помог – бесспорно, но перед этим придется выслушать долгую и нудную лекцию о том, что не следует браться за задания Дириан в одиночку, а тем более, не поставив в известность его. Что в столь отдаленные места охотники ездят группами как раз из-за таких вот незапланированных встреч с нежитью. И что его заместительница никогда не думает о безопасности своих людей, а расхлебывать приходится ему, главе департамента, особенно выискивая средства на похороны погибших сотрудников и для набора и обучения новых.

«Но я не ваш сотрудник» - привычно возражала Лиз, пожав плечами.

Этот аргумент необратимо менял тему лекции на то, что официально стать охотником ей никто не мешает, и этот шаг принес бы куда больше пользы, чем нелегальное выполнение поручений Дириан. Очередная попытка убедить Лиз вступить в ряды доблестных сотрудников департамента Зарены заканчивалась только благодаря появлению Дириан с вопросом: «Ну, девочка, рассказывай, что нашла в этот раз?».

Но сегодня Дириан отсутствовала, и лекция об осторожном и добропорядочном образе жизни могла непредсказуемо затянуться.

- Пожалуй, не стоит, - решила отказаться Лиз. – Вальдар пока не знает, что я здесь? Вот и не говори. Дело… не настолько срочное.

В этот момент дверь офиса главы департамента распахнулась, и оттуда вышел один их охотников департамента.

- Ой, Кинтар! – искренне изумилась Злата, аж подскочив на кресле и бросив виноватый взгляд на подругу. – А почему я не видела, как ты сюда зашел?

- Может, потому что в очередной раз бегала болтать с поваром в нашем кафетерии? – криво улыбнулся Кинтар и посмотрел на Лиз. Взгляд его, еще секунду назад бывший весьма добродушным, стал неприятно колючим. – А она что тут делает?

Лиз, снова «нырнувшая» в кружку с остатками сливок, попыталась молча проигнорировать тот факт, что о ней говорят в третьем лице, да еще и таким пренебрежительным тоном.

- «Она» зашла сюда по работе, - попытка бесславно провались. – И чтобы поговорить с подругой. Ты против?

- Конечно я против, - Кинтар, хмыкнув, направился к выходу из приемной, но, сделав пару шагов, обернулся, - у тебя здесь не может быть никакой работы. А что это под твоим носом, усы пробиваются?

Лиз ощутила холодок на коже – неосторожно допитый кофе со сливками в очередной раз осел легкой пеной там, где ему вообще-то не положено было оседать. Глядя Кинтару в глаза, девушка неторопливо и с особым смаком провела языком по верхней губе, с удовольствием наблюдая, как его лицо неприязненно каменеет. Охотник, не дожидаясь более ответа, молча вышел из приемной, хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало.

- Ух как горячо, хоть стэйки жарь! – восторженно прокомментировала Злата. – Вы с моим братишкой прям огонь… Но теперь-то Вальдар узнает, что ты была здесь, так что все же зайди к нему, а?

- Да, есть несколько отчетов по Могильщику, - Вальдар кивнул, сосредоточенно глядя в монитор и щелкая мышкой, очевидно, фильтруя результаты поиска.

- И что там? – Лиз нетерпеливо заерзала в кресле для посетителей: ей хорошо было видно лицо начальника департамента Заренских охотников, но то, что происходило на экране компьютера – увы.

- На первый взгляд ничего особенного, все отчеты в проходных категориях и в архиве. Описания работы с опасной нежитью мы держим на виду, ты же знаешь. Даты старые… - Вальдар замолчал на время, что-то читая.

Лиз, вздохнув, уперлась локтями в стол и положила подбородок на руки. Высокий, почти два метра, широкоплечий мужчина в самом расцвете лет, сидящий напротив – что может быть лучшим объектом для наблюдения, пока чего-то ждешь? Девушка честно пыталась смотреть, как за окном колышутся мокрые ветви одинокого дерева, но взгляд то и дело возвращался к ужасно притягательному подбородку начальника: очерченному твердой линией с первыми бороздами пока неглубоких морщин и аккуратной ямочкой у самого основания. Легкая небритость завершала идеальный образ и вызывала острое желание коснуться этого подбородка губами или даже слегка укусить…

- Да, наши сотрудники описывают встречи с Могильщиком на некоторых кладбищах во время плановых проверок, но эти встречи закончились как и твоя: он никого не убивал, и ребята, похоже, не стали его трогать. Лиз, ау! Ты заснула что ли?

- Нет, - Лиз мотнула головой, выныривая из мира эротических грез, в который всегда погружалась с удивительной легкостью при виде Вальдара. Впрочем, насколько ей было известно, его внешность погружала в подобные фантазии почти всех женщин разнообразных возрастных групп, а некоторые особо экзальтированные дамы могли достигнуть самого дна, откуда доставать их приходилось соответствующим специалистам.

Возможно поэтому в центральный департамент брали на службу преимущественно мужчин. Во всяком случае, за многие годы работы неизменными сотрудниками Вальдара оставались только циничная как патологоанатом с солидным стажем Дириан и повариха баба Юта, для которой начальство всегда было «касатиками, которые ну очень много работают и так мало кушают, просто беда».

- Пять отчетов по Могильщику с разбросом в десятки лет, два из них вообще рукописные. Это мало, видимо, какой-то совсем архаичный вид. Не думаю, что тебе стоит беспокоиться.

- А у охотников был с ним телесный контакт?

- Не знаю, надо читать отчеты, - Вальдар пожал плечами. – Если хочешь, я распечатаю их тебе, посмотришь. У меня еще долго не будет на это времени, сама видишь, - глава департамента кивнул на внушительную папку с ворохом бумаг и закладок, которую отложил на край стола, когда Лиз вошла в кабинет.

- Да, распечатай, я почитаю, - кивнула девушка, невольно радуясь, что разговор оказался коротким. – Не собираюсь тебя более отвлекать.

Призывно загудел принтер. Вальдар достал из лотка тощую пачку распечаток и протянул Лиз. Однако когда та сомкнула пальцы на еще теплых листах бумаги, он посильнее сжал в руке отчеты, не спеша с ними расставаться.

- Ты опять в одиночку таскаешься по поручениям Дириан, - многозначительно поднятые брови и придирчивый взгляд сулили тот самый разговор, которого будто бы удалось избежать.

- Вальдар, у тебя нет на это времени, - Лиз, не теряя надежды, попыталась силой вытянуть из руки начальника заветные отчеты, но они словно в тисках застряли. – У тебя полно работы! А рабочий день уже закончен. Я устала и чертовски хочу жрать. И Могильщик никого не убил… Ну давай я завтра ради твоей нотации приду, прям с утра? Отдай отчетики и отпусти меня, ну пожалуйста…

Последняя фраза прозвучала особенно жалко. Вальдар, посмеиваясь, разжал пальцы, и Лиз, не сумев сдержать вздох облегчения, прижала добычу к груди.

- Зайдешь завтра, - начальник заренских охотников шутливо погрозил пальцем, - ты обещала.

Молча встав с кресла и вложив в прощальную улыбку максимум обаяния, Лиз поспешила покинуть начальственный кабинет, так как Вальдар в любой момент мог передумать. Однако он лишь покачал головой и вернулся к собственным годовым отчетам, быстро забыв о визите своей неформальной сотрудницы.

День никак не хотел заканчиваться. Вконец оголодавшая Лиз купила в офисном кафетерии несколько пирожков с мясом и жадно съела их, едва примостившись на холодном сидении троллейбуса, призванном довезти ее до дома. Обычно этот отрезок пути она проезжала без приключений, но сегодня электрическая телега оказалась до того старой и измученной, что заглохла, едва проехав половину пути. Пришлось вылезать и снова идти пешком. Октябрьский дождь зарядил не на шутку, с набережных каналов и речушек тянуло промозглым сквозняком, который по мере приближения к морскому побережью превращался в пронзительный ледяной ветер. Капюшон предательски вымок насквозь, куртка тоже отсырела до самой подкладки. Лиз, обычно терпеливо относившаяся к осенним невзгодам, попала домой, будучи на грани отчаянья и тихой ненависти к своей работодательнице, которая сейчас, похоже, грела свои необъятные телеса где-то на побережье южного океана в компании… как их там Злата назвала? Загорелых директоров всех этих охотничьих департаментов.

В крохотной однушке было темно и холодно – кажется, Лиз оставила открытой форточку, и промозглый ветер не смогли остановить даже жарко топившие батареи. На тумбочку возле входа хаотично плюхнулись мобильник, ключи, кошелек и папка с отчетами. Раздраженно хлопнув входной дверью, девушка на ходу сбросила сапоги и направилась к холодильнику. О его содержимом она мечтала весь вечер: палка вареной колбасы, несколько сэндвичей с семгой, пакет самого жирного молока, которого только удавалось найти в магазинах, баллончик взбитых сливок и целая упаковка дорогого нефильтрованного пива. Однако девушка достала лишь молоко, и, немного поколебавшись, бутылку водки, спрятанную подальше от глаз любопытных гостей, которые, несмотря на ярко-выраженную любовь хозяйки к одиночеству, тут все же бывали.

Наполнив первый попавшийся стакан на две трети молоком и плеснув туда изрядное количество водки, Лиз сделала пару хороших глотков, а потом устало опустилась на стул. Щелкнула выключателем бра, и кухню затопил приглушенный тепло-золотистый свет.

На столе размеренно тикали часы. Лиз взглянула на циферблат и устало вздохнула. Стрелки показывали без пятнадцати девять, значит на ногах она провела более четырнадцати часов кряду. Не самый короткий рабочий день. Но бывало и хуже, если вспомнить… Девушка сделала еще глоток своего странного напитка и скривилась – сладковатый молочный вкус никак не смягчал горечь водки, однако позволял пить ее без отвращения. Тело понемногу начало расслабляться и наконец-то нашлись силы стащить с себя мокрую одежду и грязным комом швырнуть ее в корзину для белья.

Быстро пробежавшись босыми ногами по ледяному полу, Лиз закрыла форточку в комнате и запрыгнула в неубранную с утра постель. Одним долгим глотком допила свой напиток и, поставив стакан на прикроватную тумбочку, включила телевизор. Свет экрана разогнал темноту в комнате, веселая болтовня участников какого-то телешоу немного улучшила испортившееся к концу дня настроение. Лиз по своему обыкновению свернулась клубком среди подушек и одеял, и, прикрыв глаза, лениво слушала звуки внешнего телемира пока не заснула.

Что-то заставило ее очнуться. Именно очнуться, будто вынырнув из глубоко забытья, как выныриваешь на поверхность реки, едва не утонув прежде. Какое-то неприятное ощущение вроде предчувствия скорой беды, но откуда…? Лиз несколько мгновений смотрела в экран работающего телевизора широко раскрытыми глазами, потом сознание начало оживать и адекватно воспринимать действительность.

Часы в углу экрана показывали первый час ночи. Ведущий новостей тихо бормотал что-то про строительство новой скоростной магистрали, соединяющей Ринию и Шитару, всем своим видом излучая оптимизм. Лиз выудила из-под подушки пульт и решительно оборвала его позитивный монолог, ткнув кнопку «Вкл/выкл». Потом села на постели и настороженно прислушалась.

Было тихо. Дождь за окном, кажется, перестал, ветер тоже поумерил свой пыл. Ночную тишину нарушал лишь отдаленный шум автомобильных дорог и редкий лай собак. В квартирах за стенами мирно спали жильцы, только где-то наверху, возможно, этажом выше, включили негромкую музыку.

В животе жалобно заурчало, напоминая, что кто-то очень хотел, но забыл хорошенько поужинать. Чувство голода тут же стало куда реальнее, чем все предчувствия вместе взятые, и Лиз, сонно зевая, побрела на кухню, где, к тому же, забыла выключить свет.

Лиз часто спрашивали, не боится ли она жить одна в столь отдаленном и не самом спокойном районе города. Дома здесь были старыми, ветхими, инфраструктура застыла на уровне двух троллейбусов, трех магазинов и одного кафе, а потому добропорядочные граждане, создавая семьи, разъезжались по соседним округам, и возвращались сюда разве что летом – провести отпуск на морском побережье. Проданные или арендованные квартиры же занимали люди статусом пониже: буйные студенты, одинокие работяги и прочие сомнительные личности.

В ответ Лиз, как правило, пожимала плечами и говорила, что она тоже – сомнительная личность, а потому прекрасно вписывается в окружающую среду. На самом деле она полагала, будто самое плохое, что могло случиться с ней, уже давно случилось, а все прочие неприятности – это мелочи, которые можно забыть если не на следующий день, то уж через неделю точно. А потому ночами спала крепко и спокойно, не просыпаясь при каждом подозрительном стуке или шорохе.

Впрочем, этой ночью странных звуков тоже не было, а вот предчувствие так никуда и не делось. Ощущая необъяснимую тревогу, Лиз тем не менее добыла из недр холодильника батон колбасы и, водрузив его на подоконник, который также служил ей разделочным столом, решительно отсекла ножом солидный кусок.

В темном окне отражался ее силуэт: будучи совершенно измотанной, Лиз поленилась накинуть ночную рубашку и теперь бродила по кухне в чем мать родила, ни капли не задумываясь об этом.

Силуэт в глянцевом отражении шевельнулся и будто бы слегка задвоился. Заметив это движение, Лиз вскинула голову, с нарастающим ужасом видя в оконном стекле, как за ее спиной вырастает фигура незваного гостя.

Реакция была молниеносной: разворачиваясь, Лиз метнула широкий мясницкий нож в пришельца. Металл противно взвизгнул, ударившись о противоположную стену, и звякнул, упав на пол.

- Очень метко, - Могильщик бросил взгляд на стену за спиной, где образовалась солидная царапина. – Поздравляю.

Нож, разумеется, пройдя сквозь него, не причинил никакого вреда. Лиз прижалась к подоконнику, молча глядя на пришельца. Мысли в голове будто умерли, оставив лишь звенящую пустоту. То ли от страха, то ли от обычного незнания, она совершенно не представляла, что можно сделать, вот так – нагишом, прижавшись голой задницей к горячей батарее, с нежитью, сквозь которую только что без всяких последствий пролетело пятнадцать сантиметров остро заточенного металла.

Могильщик стоял возле дверного проема, непринужденно сунув руки в карманы черной куртки, и выглядел так, словно был соседом напротив, заглянувшим, чтобы одолжить бутылку масла.

- Ты очень скорая на расправу, - заметил он, будто бы укоризненно. – Не боишься совершить ошибку?

Лиз промолчала. Она продолжала бездействовать, ожидая реакции незваного гостя, хотя давалось это бездействие все труднее и труднее: батарея нещадно жгла кожу на пятой точке. Еще пара минут, и терпеть станет попросту невозможным. Но перед разумной нежитью, как и перед змеей, лишних движений делать было нельзя. По крайней мере, до тех пор, пока не станет понятно, что у нее на уме.

- Не стоит меня бояться, - словно в тон мыслям Могильщик продолжил говорить. Он вынул руки из карманов и показал раскрытые ладони, словно обозначая, что безопасен. Впрочем, для нежити это был странный жест, вред она причиняла далеко не руками. – Я не трону тебя. Но поскольку я прикоснулся к тебе и получил право следования, то решил воспользоваться ситуацией и… сделать кое-какое предложение.

Право следования, ну конечно! Многие призраки этим пользовались, и донимали родственников, если те не носили нательных крестов, не ходили в церковь и ежевечерне не молились Господу. Подобные преследования очень быстро обращали всех сомневающихся в истинную веру, однако существовала нежить рангом повыше, которая не боялась всей этой религиозной атрибутики. Лиз не носила крестика и никому не молилась, но была уверена, что Могильщик из их числа.

- Какое предложение? – осторожно спросила она и рискнула отлипнуть от батареи. Удержаться от болезненного шипения при этом удалось с трудом: ожог, похоже, приключился неслабый.

- Очень заманчивое. Ты разрешишь присесть?

Лиз отрицательно качнула головой, но Могильщик усмехнулся и все равно опустился ровно на тот стул, где пару часов назад сидела сама хозяйка квартиры, устало потягивая молоко с водкой.

- Я сразу почувствовал, что ты не человек… - начал он.

- Нет, я человек, - резко оборвала его Лиз, даже не успев задуматься над его словами.

- Да что ты? – глаза Могильщика ехидно сузились, а потом он улыбнулся. – Ну хорошо, человек, но не совсем обычный… Так тебя устроит?

- Мне все равно, что ты там заметил, - грубо ответила девушка. – Говори, что тебе нужно и вали отсюда.

- О, разумеется. Хотя ты не сможешь лишить меня права следовать за тобой, это я тоже понял, поэтому указывать мне, что делать – бессмысленно.

Он был чертовски прав, увы.

- Я также понял, что ты лишена многих привилегий обычного человека. И… некоторых качеств, верно?

- Неверно.

- А как ты кинула нож? Один миг, ни о чем не успела подумать, вспышка злости, и мне пришел бы конец… если бы я был живым, - Могильщик словно не слышал ответов Лиз и не видел ее напряженного лица. – А если бы это был не я, а кто-то из твоих родных или друзей?

- У меня нет родных и друзей, - голос чуть дрогнул, Лиз уже не в силах была выносить напряженное ожидание. Ей на секунду пришла в голову мысль открыть окно и выскочить наружу – это заняло бы не больше нескольких секунд. Да только нежити все равно, где вести беседу: в полутемной кухне или в грязной луже под балконом второго этажа.

- Вряд ли. Даже если так, то все меняется: сегодня нет, а завтра есть… И наоборот, - Могильщик неприятно улыбнулся. – С перспективами, знаешь ли, всякое бывает. Скажи, Лиз, тебе нравится твоя личная дорога в ад?

Вопрос застыл в воздухе словно невзорванная граната с вынутой чекой. Нежить, в том числе и призрак, на мгновение материализовавшись, мог бы разорвать горло и растащить кишки жертвы по кухне, но вместо этого он задает вопросы. Неприятные вопросы, от которых сосет под ложечкой. Лиз судорожно сжала край подоконника и ничего не ответила.

А Могильщик вдруг резко встал со стула, будто собираясь уходить.

- Знаешь, я передумал, - заявил он. – Сегодня предложение я тебе не сделаю. Ты, кажется, к нему пока не готова. Зайду завтра, пожалуй. Но подумай все-таки… над вопросом, Лиз… И хорошей тебе ночи.

Могильщик буднично вышел в коридор и растворился в ночной темноте. Лиз без сил опустилась на холодную плитку пола, прижалась лбом к шершавому дереву кухонного шкафчика. В животе ползал холодный и липкий страх, теперь уже самый настоящий страх человека, утратившего чувство покоя и безопасности. Завтрашний день, похоже, будет ничуть не лучше предыдущего.

Злата, лениво потягиваясь, переступила порог офисного кафетерия, как водится, в половину одиннадцатого. В это время он был приятно безлюден. Тусклое утро рисовало на старом паркете прямоугольники света, пробивавшегося сквозь огромные, от пола до потолка, окна.

За стойкой, как обычно, хозяйничал Джон, обслуживая единственную клиентку в этот ранний час.

- Я так и знала! – обличающе фыркнула Злата, ловко оседлав барный стул по соседству.

- Что ты знала? – Лиз мрачно покосилась на подругу.

- Что ты была в офисе, рылась в моем компьютере… и видимо заходила к админу. У него на двери снова крест висит, а он в серверной святой водой все окропил и сам стакан уже выхлебал.

Лиз поморщилась.

- Он ее со спиртом бадяжит, ты в курсе?

- Ну естественно.

Повисло короткое молчание. Злата с некоторым недоумением разглядывала подругу, которая выглядела как встрепанный и очень сонный зверек накануне весны: из одежды какие-то мятые джинсы и серая толстовка с капюшоном, волосы собраны в неаккуратный хвост, а не попавшие в захват резинки пряди закрывают половину лица. Не то чтобы из ряда вон. Если поднапрячь память, так четверть сотрудников департамента нисколько не стеснялись приходить на работу в подобном виде. Но только не Лиз.

- Джон, налей мне колы, пожалуйста, - попросила Злата, постучав ладонью по стойке. – Ну и бутерброд, а лучше два, с колбасой, воооон той, на прилавке… Ага, с жирком.

Владелец кафетерия бросил на Злату крайне неприязненный взгляд, затем кивнул на Лиз, только что получившую из его рук поллитровую кружку теплого молока.

- Вот эта девушка сохранит прекрасную кожу и крепкие зубы до старости, - сообщил он. – А ты обязательно разжиреешь, и однажды твой зад проломит этот стул. Я уже не говорю про гастрит, панкреатит и язву желудка…

Лиз вытащила из кармана толстовки бутылку-чертвертушку, на этикетке которой жирными буквами было написано «Водка», и, решительным движением свернув крышку, вылила ее содержимое в стакан.

Джон поставил перед Златой бутылку колы, сердито стукнув донышком о стойку, и ушел на кухню за бутербродами.

- Джон, ты ангел! – крикнула ему вслед девушка и, отхлебнув колы, снова повернулась к подруге. – Итак?

Лиз вздохнула. Заехав с утра пораньше в офис и не застав там ни единой живой души, она попыталась добраться до баз данных охотников самостоятельно, но увы. Злата не соврала – секретарская работа не предполагала широкого доступа к информации о нежити, поэтому ее компьютер оказался бесполезен. Тогда девушка отправилась к местному системному администратору, но тот вытолкал ее взашей из серверной, категорично заявив, что раз в офисе нет Дириан, нет и доступа. Во всяком случае, сомнительным личностям с нестабильным биополем.

- Вальдар вчера дал мне кое-что почитать, - Лиз ткнула пальцем в папку, лежащую перед ней на стойке. Отхлебнула молока с водкой, скривилась и продолжила. – Старые отчеты по встречам с нежитью, Могильщиком. Но… в них нет ничего особенного. Ни кто это такой, ни последствий этих встреч. Я надеялась, что если пороюсь в ваших базах, найду все же что-то еще. Или данные об охотниках, которые с ним встречались.

- Последствий нет, потому что их нет, - резонно заметила Злата. – Значит, этот Могильщик не причинил никакого вреда нашим ребятам. Почему ты так в него вцепилась, ты что, встречала его? Он что-то тебе сделал? Порчу навел, проклял? Вроде непохоже.

- Да нет, - Лиз замялась, не желая вдаваться в подробности. – Ничего такого. Но я действительно его видела и… заинтересовалась.

- Врешь ты, - прищурилась блондинка. – Точнее, не договариваешь. Второй день приходишь сюда в разгар отчетного периода, а обычно тебя в это время и на аркане не затащишь.

Лиз молча допила молоко с водкой – последние глотки были самыми мерзкими на вкус – и сунула подруге папку с отчетами.

- Поищешь для меня кого-нибудь из этих охотников? Судя по датам, некоторые еще должны быть живы и… может даже не слишком старые.

Злата аккуратно перебрала тонкие страницы.

- Никого из них не знаю, - сказала она, пожав плечами. – Последнему отчету десять лет уже… Ну да, возможно. Хотя, как ты понимаешь, их работа не располагает к спокойной кончине в старости.

Лиз кивнула и встала со стула, собираясь уходить.

- Слушай! – спохватилась Злата, поймав ее за рукав. – Сходи в нашу старую библиотеку! Ту, которая на Речном проспекте, напротив храма. До того как департамент обзавелся электронными архивами, все материалы хранили там, был особый раздел. Конечно оттуда многое вывезли, но должны были остаться справочники, энциклопедии, совсем старые. Может, повезет.

- Спасибо, Злат, зайду, - Лиз чуть заметно улыбнулась.

Из кухни вышел Джон с тарелкой бутербродов в одной руке и пухлым пирожком с мясной начинкой в другой. Еда источала самые соблазнительные ароматы.

- Ешь свои бутерброды и не лезь ко мне с болтовней, - мрачно заявил он, сунув под нос Златы ее заказ. Потом повернулся к Лиз, протягивая ей пирог. – А ты – потенциальная алкоголичка!

- Возможно, - кивнула девушка и, махнув обоим на прощанье, поспешила покинуть кафетерий, который потихоньку начал заполняться дневными посетителями.

- А разрешение у тебя есть, милочка? – строго поинтересовалась неприятная пожилая женщина-библиотекарь.

Она осуждающе смотрела на Лиз сквозь стекла старомодных очков в толстой пластиковой оправе. Будто перед ней сидела не молодая женщина самого обычного вида, а расфуфыренная малолетка или татуированный панк, пропахший пивом и травкой.

- А оно нужно?

Эхо голоса разлетелось по читальному залу как стайка мотыльков, испуганных взмахом руки, и некоторые посетители начали с любопытством поглядывать на Лиз.

- Конечно, ты же просишь материалы из архива Заренского Департамента, - демонстрируя возмущение, библиотекарша задрала брови так, что они полностью скрылись под тщательно накрученной челкой. Говорила она громко, явно не заботясь о конспирации.

Вот и ходи после этого в библиотеку. Лиз мрачно окинула взглядом читальный зал, сразу отметив, сколько внимания привлекло их препирательство с этой неприятной женщиной.

- Не могли бы вы говорить потише? - иронично осведомилась девушка. – Мы же все-таки в библиотеке.

Но библиотекаршу не так-то просто было выбить из колеи.

- Дамочка, - начала она, еще более сердито глядя на оппонентку. Хотя казалось бы – куда уж больше. – Ты пришла с улицы и просишь материалы, которые всегда выдавались по удостоверению сотрудника департамента. С особой отметкой о доступе! Твоего удостоверения я что-то не вижу.

- Доступ на дряхлые справочники? Да вы шутите, - неподдельно удивилась Лиз.

- Не шучу! – категорично отрезала библиотекарша. – У нас есть определенные правила касательно подобных архивов и пока что их никто не отменял.

Устаревшие законы и правила по-прежнему правят миром, делая жизнь его обитателей чуть сложное и бессмысленнее. Заренский Департамент – не та организация, которая оставила бы ценные материалы в общественной библиотеке под охраной толстой тетки с прической как у королевского пуделя.

- Я числюсь там стажером, и пока что удостоверения у меня нет… - Лиз на секунду задумалась, а потом ее осенило. – Но вы можете запросить Департамент, и они подтвердят, что я… пришла не с улицы.

Дама-цербер несколько мгновений буравила свою оппонентку взглядом, а потом медленно кивнула.

- Да, милочка, я непременно так и поступлю, направлю запрос в Департамент, а заодно и уведомление, - на этом слове она сделала особый акцент, - что их материалами кое-кто сильно интересуется. А теперь дай-ка мне свое удостоверение личности, чтобы я зафиксировала, кто обращается.

Мысль о том, чтобы на охрану засекреченных архивов назначить библиотекаршу, уже не казалась столь бредовой. Лиз отдала удостоверение и, глядя, как женщина внимательно его изучает, потом сканирует, а потом еще и заносит данные в отдельный журнал, задумалась о том, что некоторые люди выбирают совершенно неподходящие профессии, даже не подозревая о своем истинном предназначении.

- И телефончик свой продиктуй, - велела библиотекарша, снова посмотрев на Лиз поверх очков. – Ответ будет готов завтра.

- А пораньше никак? Хотя бы сегодня к вечеру.

- Пораньше никак, - ответ прозвучал столь категорично, что Лиз не рискнула затевать новый спор. Спасибо и на том, что согласились спросить разрешение у Департамента.

Девушка продиктовала номер своего мобильного и, забрав удостоверение, покинула читальный зал. При этом в спину ей уперлись десятки любопытных взглядов – несомненно, все посетители, включая древнего и глухого как столетний пень деда, заказавшего номер «Ринийского слова» полувековой давности, были в курсе ее проблемы.

Старая библиотека на Речном проспекте не была какой-то особенно большой и важной: она хранила всякое старье вроде архивных подшивок газет и журналов, но вместе с тем и редкие издания книг, которые очень любили историки, журналисты, филологи и прочие библиофилы всех мастей. К тому же библиотека, занявшая одно из зданий дворцового ансамбля города, располагалась в его историческом центре, открывая из своих огромных, как арочный пролет, окон панорамный вид на набережную Веры и старинный храм.

Пристроившись на подоконнике одного из этих окон, Лиз достала мобильник и набрала номер Златы. Несмотря на то, что повсюду на стенах были расклеены знаки с перечеркнутым телефоном, девушка сочла за благо пренебречь правилами и поторопиться с решением возникшей проблемы.

- Злат, какой шанс, что библиотекарша в поисках данных о некой особе, запросившей архивы Департамента, позвонит именно тебе?

- Стопроцентный, я думаю, - фыркнула подруга. – Зачем им это? Неужели не хотят делиться нашими старыми сказками?

- Можешь себе представить, - Лиз машинально пожала плечами. – Ты же разрешишь им допуск, надеюсь?

- Только в обмен на ужин завтра вечером, - вкрадчиво ответили на том конце линии. – И рассказ о Могильщике. Я имею в виду, рассказ о твоих настоящих приключениях, а не вот это вот «да ничего не случилось, просто стало интересно».

- Договорились, - легко согласилась Лиз, мысленно прикинув, что до завтрашнего вечера, возможно, она сумеет выкрутиться самостоятельно.

- Хм, - в это хмыканье Злата вложила массу эмоций, включая сомнение в правдивости обещания подруги. – Кстати, я поискала твоих охотников, но ничем не могу порадовать – все они давно умерли.

- Вот как, - Лиз не удалось скрыть разочарования в голосе. Оборонив эту фразу, она замолчала и стала внимательно смотреть, как одинокий катер водонадзора пробирается сквозь тяжелые волны к пристани.

- Это ожидаемо, - заметила Злата. – Я говорила тебе.

- Говорила, - кивнула девушка и отключила связь.

День был пасмурный, но сухой. Выйдя на улицу, Лиз вмиг ощутила все прелести поздней осени, которая властвовала в центре старого города, опутанного паутиной каналов и рек. Всегда ветер, даже если прогноз погоды обещал полный штиль, и влажная взвесь в воздухе, хотя дождь закончился много часов назад. Спасибо Вере – могучей полноводной реке, разделяющей Алексат на две части – и многочисленным родственникам: речушкам и каналам. Все они встречались в ее устье и растворялись в безбрежном Ринийском море. Которое тоже отчасти было виновато в бессовестно сыром и ветреном климате Алексата.

Перейдя проспект, Лиз облокотилась о парапет набережной и, глядя, как бьется вода о бетонные плиты – оковы, которые она пока не в силах преодолеть – задумалась о том, что делать дальше. Ночь прошла ужасно. Девушка уничтожила почти весь запас спиртного в доме прежде чем ей удалось заснуть. Но сон был коротким, тяжелым и тревожным. Едва за окнами раздалось пыхтение первых автобусов, Лиз выпуталась из скомканного одеяла, кое-как оделась и поехала в Департамент.

Сейчас все дела завершены. По-хорошему, надо бы ехать домой и как следует выспаться. Только вот при мысли о пустой квартире после встречи с Могильщиком пробирал озноб. Рассеянно переводя взгляд с бьющихся о каменный парапет волн на Храм, что возвышался на противоположном берегу, Лиз думала, чем бы еще заняться подальше от некогда уютно одинокого жилища.

Храм был странным. Не таким, какими обычно их строили согласно канонам – белые стены, цветные купола, и кресты, золотыми росчерками стремящиеся в небо. Этот Храм возвели из серого гранита, а купола покрыли черным железом. Оно антрацитово сверкало под лучами светил в небе над Алексатом. Кресты, венчавшие эти купола, были серебряными. Без регулярного ухода они потускнели и обзавелись черными пятнами, напоминая в серой мгле призраков собственного величия.

Впрочем, старейший Храм в городе строили не для услады взора его жителей. Черное железо, огромные колокола и старинное серебро крестов исправно выполняли свои функции.

До колокольного звона, кстати, оставалась четверть часа. Так ничего и не придумав, Лиз пнула ногой камешек, и он, булькнув на прощанье, исчез в глубине реки.

- Удивительный Храм, - сказал Могильщик, облокотившись о парапет по примеру Лиз. – Несколько десятков лет я здесь не был, а он стоит, как ни в чем не бывало.

Лиз вздрогнула. Она ожидала увидеть его снова ночью, в квартире, хотя это и было не совсем логичным. Но уж точно не тут, в сотне метров от святилища, призванного избавить город от нечистой силы.

- Была внутри? – призрак улыбнулся, видимо, зная ответ.

- Тебе языком почесать не с кем что ли? – огрызнулась девушка.

- Не переживай, я тоже не люблю звон колоколов, - хмыкнул Могильщик. – Что поделать, древние попы строили на совесть. Может, прогуляемся где-нибудь подальше от этого места и поговорим?

Лиз едко улыбнулась.

- Не дождешься.

Могильщик разочарованно вздохнул.

- Ты очень упрямая. Я к тебе с выгодным предложением прихожу, из раза в раз, да только ты упираешься, не хочешь выслушать. Все наши разговоры могли закончиться еще вчера.

- Ты пока ничего не предложил, только действуешь мне на нервы.

Могильщик внимательно смотрел на Лиз, а она – на него. Днем он казался вполне обыкновенным, и Лиз невольно удивилась тому, как сильно испугалась вчера. Призрак, которому что-то нужно от живого человека. Подумаешь… подобными историями Департамент завален по уши. Выполнить его просьбу, и он уйдет, всего-то. Ничего ужасного в этом нет.

- Покончи с собой.

- Что?!

- Соверши самоубийство, - медленно и терпеливо, словно для маленького ребенка повторил Могильщик. – Застрелись, вскрой себе вены, повесься или, вот самое простое, прыгни сейчас в Веру. Течение здесь такое, что никто не успеет спасти…

Лиз в глубоком изумлении только глазами хлопала. Определенно не такой просьбы она ждала.

- Но… зачем?

- Чтобы заменить меня.

Девушка нервно потерла переносицу.

- Прости, я что-то не поняла. Покончить с собой, чтобы заменить тебя? Выгодное предложение?

Могильщик коротко рассмеялся.

- А ведь я хотел поговорить где-нибудь подальше от колокольного звона. Чтобы было время все объяснить. Теперь ты шокирована и ничего не можешь понять. Тем не менее, мне действительно нужно, чтобы ты совершила самоубийство. Желательно на кладбище, где мы встретились, но не обязательно. Это поможет тебе не попасть в ад… да и мне тоже.

Он замолчал. А Лиз не сдержалась.

- Да с чего ты твердишь о нем, откуда ты знаешь, что я туда попаду?

- Вот только не надо строить из себя невинную душу, - фыркнул призрак. – Как только ты появилась на кладбище, я почуял не человека. Ты – почти наверняка такая же как я, а мы не в рай после смерти попадаем. Что, снова будешь отпираться? Колокольный звон скоро все расставит по местам.

- Я может и не совсем человек, но место в адском котле мне никто не резервировал, - отрезала она. – Ты не слышал последние церковные новости, Могильщик? Самоубийство – страшный грех, не потому ли тебя в аду черти дожидаются?

Могильщик рассмеялся, обнажив два ряда безупречно ровных зубов.

- Моя дорогая! Мало ли грехов на свете, прощение за которые мы лишены возможности даже вымаливать у Господа? Самоубийство… неужели до сего дня ты осталась безупречно чистой?

Лиз пожала плечами.

- Может и нет, но я не собираюсь усугублять. Последний Суд для таких, как я, тоже состоится, и говорят, Он милостив. А вот для не оценивших дар жизни никакого Суда, прямая дорога к адским котлам… Странное у тебя предложение, Могильщик, ей-богу. Отвали.

Развернувшись, Лиз попыталась отойти от парапета, но призрак снова схватил ее за руку. Его пальцы сомкнулись на запястье как стальные тиски: острые и колючие. Нет, он все-таки не просто призрак, а более сильный вид нежити… Чувствуя, как рука немеет в захвате, Лиз беспомощно оглянулась, ища пути спасения, но их оказалось немного. Редкие прохожие были далеко и вряд ли бросились бы на помощь, закричи она: «Помогите, меня схватил призрак!». Разве что прыжок в Веру, чего, собственно, он и добивался.

- Ты не понимаешь, - быстро заговорил Могильщик, пока Лиз отчаянно пыталась вырваться. – Если ты убьешь себя, мы не попадем ни на Суд, ни в ад. Ты займешь мое место, получишь вторую жизнь, а потом просто растворишься в небытье – это лучшая альтернатива того, что нас ждет на том свете. Но источник должен поддерживаться, без него мы лишены этой участи, кто-то обязан беречь могилу, нужна замена! Я выбрал тебя, стань моей заменой, а потом, много сотен лет спустя, покинешь этот мир, минуя кару, которую Он приберег для нас…

- Отпусти! – зарычала Лиз, безуспешно выдирая руку. В голосе невольно прорезались визгливые нотки страха, который она старалась не показывать. – Нет у Него для меня никакой кары и не будет!

- Да что ты? – глаза Могильщика ехидно сузились. – Ты явно не собираешься расставаться с жизнью, но придет время, и от своих грехов ты уже не отмоешься. Я чую в тебе это, огонек безумия, который рано или поздно вырвется наружу, и ты его тоже чуешь. Иначе стал бы я трогать тебя на кладбище? Нее-е-ет… Человек ты или кто, но твой разум хрупкий и изменчивый, а безумие велико. Только нечисть несет в себе подобное безумие, уж я-то повидал разных… и когда оно вырвется на волю, ты сильно пожалеешь, что…

«Боооммм!» - запел храмовый колокол. Стая галок сорвалась с его крыши и, галдя, устремилась прочь.

Хватка Могильщика ослабла. Его рука, еще секунду назад будучи реальной, потеряла свою плотность, пальцы обмякли, а захват стал похожим на липкий кисель. Высвободив наконец запястье, Лиз бегом бросилась к мосту через реку, который вел прямиком к ступеням Храма.

- Ты все равно сорвешься! – крикнул ей вслед Могильщик и попытался броситься в погоню, но следующий удар колокола, будто резкий пинок в живот, остановил его.

Лиз добежала до моста и оглянулась на бесплотный силуэт, стремительно таявший в сером мареве осеннего полудня.

- Я с тобой не закончил… - уловил тонкий слух бессильный шелест его голоса и, сжавшись в дурном предчувствии, Лиз взбежала по ступенькам на мост.

«Боммм!»

Голова взорвалась болью. Покачнувшись, Лиз вцепилась в перила. Слишком близко подошла. Храм возвышался над ней как беспристрастный каратель, решивший устроить Последний Суд уже на этом свете. Девушка бросила взгляд на силуэт Могильщика. Он еще был здесь, теряющий силу призрак, обозначенный словно штрихами простого карандаша на бумаге.

«Боооммм!»

Из носа фонтаном брызнула кровь. Переходивший мост прохожий испуганно глянул на нее и заторопился к храму. Лиз прижала ладонь к лицу, но это не помогало – алые струйки потекли сквозь пальцы на мостовую.

«Боооммм-били-бом-бомм!» - последний раз прозвенел колокол. Ему вторили младшие братишки-колокольчики и затихли. До следующей песни через час.

Колокольный звон успешно прогнал Могильщика с набережной. Лиз, судорожно вздохнув, перегнулась через перила моста, и ее вырвало в неторопливо колышущиеся волны реки.

Храмовые часы невозмутимо отмерили половину пятого, и крохотные колокола спели несколько нот известной церковной арии. Свинцовая пелена туч ненадолго обнажила полоску неба на горизонте, и последние солнечные лучи окрасили набережную бледно-золотым цветом. На волнах Веры заплясали искристые барашки пены.

Лиз, спустившись к самой воде, некоторое время пыталась отполоскать ворот и рукав толстовки, смачно пропитавшиеся кровью, но безуспешно. Красные пятна хоть и побледнели, стойко перенесли стирку в ледяной реке, хранившей в себе такое количество химических соединений, что позавидовал бы самый дорогой стиральный порошок.

Зло ругнувшись, Лиз утопила толстовку в Вере и вернулась на набережную. Тучи вновь заволокли горизонт, подул ветер, принеся с собой первые капли дождя.

В тонкой футболке было зябко, к тому же полупрозрачная ткань, предназначенная служить в качестве поддевы, бесстыдно облепила грудь и живот. Веселая группа парней даже с противоположной стороны шоссе заметила это и взорвалась восторженным свистом вперемешку с одобрительными возгласами. Лиз с хмурым интересом посмотрела в их сторону. Компания не в меру веселых и беззаботных молодых людей могла бы помочь скоротать время до завтрашнего дня, пока библиотека не предоставит допуск к своим архивам. Но… ни малейшего настроения, необходимого для общения и необременительного знакомства, так и не возникло. Тошнота, головная боль и мерзкое ощущение загнанности в непонятную пока ловушку затопили сознание будто цунами, рухнувшее на беззащитный остров. Радоваться жизни или хотя бы делать подобный вид не получалось.

Жизнь людей, которым неведомы чужие проблемы, неслась мимо потоком рычащих двигателей, шуршащих по асфальту шин, перестуком каблуков и шарканьем подошв. Автомобильные фары вереницей потянулись вдоль проспекта. Сумерки быстро заполняли городские улицы, над головой вспыхнули оранжевые глаза фонарей. Мягко засветились широкие окна магазинных витрин: одежда, обувь, украшения, косметика, электроника.

Колокольчики мелодично зазвенели вновь, напоминая, что пятый час разменял последнюю четверть. Невольно вздрогнув, Лиз пересекла оживленную улицу, вернувшись к зданию библиотеки, и неторопливо зашагала по тротуару в сторону ближайшей автобусной остановки.

От Могильщика нужно было как-то защититься. Заренские охотники без зазрения совести пользовались магическими фокусами, которые могли провернуть в меру своих скромных талантов. Поговаривали, что несколько опытных ребят из Департамента за годы службы умудрились приобрести настолько мощный иммунитет к разного рода потусторонним явлениям, что призраки добровольно покидали земной мир при их приближении.

Впрочем, до встречи с Могильщиком призраки Лиз не беспокоили. И сейчас настал тот момент, когда следует вернуться в Департамент и сообщить, что за ней таскается странная нежить, возомнившая, будто бы Лиз может занять ее место на деревенском погосте.

Лиз достала из заднего кармана джинс мобильник. Двадцать процентов заряда – подарок какой-то, не иначе. Обреченно вздохнув, она набрала номер Заренского Департамента. Динамик противно запиликал мелодию неизвестного ей классического произведения, переведя звонок в режим ожидания.

Лиз остановилась у витрины ювелирного магазина «Серебряная ложка», разглядывая кольца, цепочки, сережки, браслеты, кулоны, ложечки, вилочки и прочие изделия из благородного металла.

- Заренский департамент, - в трубке раздался мужской голос. – Старший охотник Кинтар Валесса, слушаю вас.

- А, чтоб ты провалился! – вырвалось у Лиз. Она поспешно нажала отбой и убрала телефон. Но, спустя несколько секунд, он завибрировал, извещая о пришедшем сообщении.

«Потрясающая вежливость. Злата уже ушла и Вальдар тоже. Не звони сюда больше».

Лиз набрала личный номер Вальдара, но его мобильник оказался недоступен. Злате звонить не стала. Но снова оказавшись в кармане, телефон радостно запиликал и замигал на экране именем очередного контакта.

- Лиз, привет, - в трубке зазвучал усталый голос. – Ты вечером свободна?

- Ммм… - Лиз машинально пожала плечами и решительно вошла в ювелирный магазин. – Леда, подожди секунду… Девушка, - обратилась она к продавщице, - покажите мне самую толстую серебряную цепочку, которая у вас есть... Да, я тебя слушаю, Леда, что-то нужно?

- Да как обычно… Возьмешь Мику к себе на пару часов? Меня срочно вызвали на работу, и отец куда-то пропал. Я заплачу, даже прибавлю за то, что не предупредила заранее.

Миловидная продавщица принесла серебряную цепочку на красной бархатной подушечке. Толщина цепочки не превышала пары миллиметров, зато длина впечатляла. Взглянув на ценник, Лиз попросила принести еще одну такую и тщательно их упаковать.

Леда, соседка Лиз, терпеливо ждала ответа. Она была редким исключением из общего контингента жильцов их округа. Интеллигентная женщина средних лет, проживающая с пятилетним сынишкой и пожилым отцом. Она и ее отец много работали, иногда вечерами и даже ночами, а ребенка подкидывали своей одинокой и вроде бы, вполне приличной соседке. За разумную плату, разумеется.

«Ее отец Дерек Ванхерм, - заметила как-то Дириан, узнав об очередной подработке Лиз. – Был крупной шишкой в НИИ алхимических и магических технологий. Теоретик, знамо дело, - прозвучало презрительное фырканье. – Потом ушел в частные консультанты. Слышала, умнейший мужик, в знакомстве пригодился бы. Повезло тебе с соседом».

Лиз пару раз встречалась с ним на лестничной клетке, вежливо здоровалась и поспешно закрывала дверь квартиры. Только умнейших теоретиков ей и не хватало.

Мика, впрочем, был самым обычным мальчишкой – разговорчивым и ужасно надоедливым. Лиз не слишком любила детей, но, постоянно нуждаясь в деньгах, постепенно привыкла к пацану и даже научилась занимать его чем-то полезным вместо просмотра мультиков по телевизору.

- Сейчас не самое подходящее время… - Лиз приняла из рук продавщицы маленький пакетик и протянула ей банковскую карту для оплаты.

В динамике отчетливо прозвучал вздох, полный досады.

- Точно? Боже, неужели придется тащить его на работу…?!

Кончики пальцев, придерживающие ручки пакета, неприятно щипало. Лиз внутренне содрогнулась, представив, насколько болезненным будет контакт с серебром, и тут ее осенило.

- Слушай, Леда, на самом деле смогу. Отложу дела на утро. Можешь хоть на всю ночь оставить.

- Слава богу! – соседка облегчено выдохнула. – На ночь не нужно, я вернусь часам к одиннадцати и заберу. Если будет сильно допекать, только позвони, примчусь еще раньше.

- Да ты что, не волнуйся, - Лиз грустно улыбнулась, радуясь, что Леда ее не видит. – Мика – ангел.

«Если бы не дурацкие законы о защите прав детей, мы бы каждому охотнику выдавали по шестилетке и отправляли патрулировать кладбища, - сказала как-то Дириан, глядя из окна Департамента на стайку детей детсадовского возраста, которых сажали в экскурсионный автобус. – Отличный оберег против нежити под самым носом, и поди ж ты, строгий запрет. Мол, слишком опасно, дети подвергаются риску. Да случись с ними что, полетят на небеса ангелочками, а не через пару лет – дьяволятами в аду жариться… Когда эта самая нежить их на пустыре схарчит».

У Дириан, разумеется, детей не было.

До семилетнего возраста ребенок обладал настолько чистой душой, что нежить, носившая в себе отпечаток загробного мира, не могла приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки, и бесследно исчезала от одного прикосновения детской ладошки. Поэтому, увидев Мику, нетерпеливо пританцовывающего у порога квартиры, Лиз, пожалуй, впервые искренне ему обрадовалась. Леда, коротко кивнув соседке, отпустила руку сына и торопливо побежала вниз по лестнице.

- Привет, тетя Лиза, ты сегодня что-то некрасивая, - укоризненно сообщил мальчик, цапнув Лиз за руку. – Ух ты, новые браслетики!

Лиз поморщилась, едва Мика начал тыкать пальцем цепочки, которыми она обмотала запястья. Несмотря на плотные рукава свежекупленной толстовки, поверх которых змеились «украшения», серебро обжигало кожу похлеще крапивы.

Щелкнул входной замок, затем выключатель, и узкий коридор осветился теплым светом от старенькой настенной люстры. Прежде чем зайти самой и впустить Мику Лиз обшарила каждый уголок пристальным взглядом.

- Привидения ищешь? – мальчик с любопытством подлез ей под руку.

- Ага, - серьезно ответила Лиз, приведя его в полнейший восторг. – Но похоже сегодня их тут нет, заходи давай.

- Жалко, - вздохнул Мика и принялся разуваться. – Тетя Лиза, мы будем смотреть мультики?

- Мультики глупые. Лучше я тебе разрешу порисовать на мольберте. Нарисуем… ну хотя бы привидение.

- Нет, не хочу. Давай лучше машинки нарисуем.

- Давай.

Около часа Лиз терпеливо сидела возле Мики, который вазюкал красками по бумаге, закрепленной на большом художественном мольберте. Ему страшно нравился сам мольберт, большая палитра и огромное разнообразие тюбиков, баночек, карандашей, кисточек, пластиковых ножичков, перьевых ручек и прочего барахла, которым изобиловал рабочий уголок его временной няньки. Лиз любила рисовать, когда появлялось свободное время. Готовые картины, впрочем, она без всякого сожаления относила в мелкие художественные галереи, где, не особо придираясь, выставляли на продажу любую приличную мазню. Случалось, их покупали, но редко.

Сидя рядом с мальчиком, Лиз с большим облегчением избавилась от серебряных цепочек. Могильщик не появлялся, то ли действительно опасаясь ребенка, то ли еще не оправившись от последствий колокольного звона. Она помогла нарисовать Мике здоровенный синий грузовик, потом пожарную машину, но все же рисование ему вскоре надоело. Запросив еще раз мультики и получив желаемое, Мика пожаловался на «страшный голод». Лиз не хотела есть, но понимая, что голодный ребенок хуже любой нежити, поплелась на кухню за бутербродами.

Могильщик сидел на том же стуле, что и вчера, расслабленно вытянув ноги. Призрак сменил образ уличной одежды на серую домашнюю футболку, черные треники и шлепанцы. Будто с сегодняшнего дня решил жить вместе с хозяйкой квартиры.

- Привести ребенка – неожиданный ход, - сказал он будничными тоном.

В этот раз Лиз практически не испугалась. От усталости все эмоции притупились, к тому же с Микой под боком она почувствовала себя уверенней. Машинально отступив на шаг, Лиз решительно посмотрела на призрака.

- Да, и сейчас он придет сюда ужинать, - едко сообщила она.

- Я где-нибудь подожду, пока вы закончите, - смиренно ответил Могильщик.

Встав со стула, он направился в коридор к Лиз, и та попятилась в комнату. Пройдя мимо нее к входной двери, призрак обернулся.

- Я не могу навредить мальчику, но ты можешь, - заметил он, изобразив на лице печальную полуулыбку. – Представь на секунду, что ты режешь что-то острым ножом, а он неожиданно вбежит на кухню… Твои рефлексы быстрее мыслей, не так ли? И ты напугана, - Могильщик чуть отклонился назад, чтобы увидеть Мику, сидящего на диване перед телевизором. – Какой симпатичный пацан. Не жалко?

- Мика, идем ужин готовить! – позвала мальчика Лиз.

Мика, радостно пискнув, кубарем скатился с дивана и побежал на кухню. Лиз, окинув взглядом опустевший коридор, пошла за ним. Могильщик и в этот раз сказал сущую нелепицу – никогда еще Лиз не приходилось ошибаться в выборе целей, да и целей, в принципе, пока что было немного. Сухое дерево в парке, да призрак – особо не похвастаешься. Однако, при взгляде на острый поварской нож, мирно лежащий на столе, и на Мику, который оживленно крутился возле холодильника, ей стало как-то не по себе.

С людьми порой происходят непредсказуемые вещи. Сегодня ты нормальный, смеешься, радуешься жизни, а завтра совершаешь поступок, который уничтожает твою жизнь на корню. И каким бы неожиданным он ни был, за этим поступком всегда стоит чья-то долгая и кропотливая работа над помутнением здорового человеческого рассудка. Люди не сходят с ума одномоментно, они либо долго и незаметно болеют душой, либо кто-то подобный Могильщику кружит вокруг них коршуном, день за днем подтачивая душевные силы. А чаще всего именно психически неустойчивый человек подвергается воздействию нечисти: они всегда могут уловить даже самые незаметные признаки возможного безумия.

Лиз тоже могла их различать. Даже в Департаменте таких сотрудников было немало.

«Ну а какой психически здоровый человек согласится у нас работать? – рассмеялся как-то Вальдар в ответ на ее замечание. – Ходячие мертвецы, призраки, обезумевшие сатанисты, кровожадные чудовища… Да ну, сам бы ни за что не пошел, будь моя воля».

От Вальдара безумием не пахло, хотя, презрительно фыркая в сторону своей профессии, он изрядно лукавил.

Чего Лиз не могла знать наверняка, так это степень собственного безумия.

«Да ты спятил! Такие как она хуже маньяка-шизофреника, - доносился полный злости голос Кинтара из-за закрытой двери кабинетаначальника. – У них крыша едет на «раз-два», сегодня мило улыбается, а завтра половина Департамента в кровавой бане!»

«Она не такая, как те, кого мы встречали до этого, - терпеливо отвечал Вальдар. – Не переживай, мы с Дириан будем внимательно следить за ней».

«Пока что не вижу разницы», - резко ответил Кинтар и вышел из кабинета. Лиз, сидевшая в другом конце приемной, не должна была ничего слышать – у стен и дверей была превосходная звукоизоляция – но благодаря тому, что она «не такая», прекрасно разобрала каждое слово.

Леда забрала сына поздно вечером, и Лиз облегченно вздохнула. Недолго продлилось спокойствие, вызванное присутствием Мики. Первым делом после визита Могильщика она засунула нож поглубже в ящик со столовыми приборами, а ребенку насыпала полную тарелку печенья, налила стакан молока, и сидела рядом, тревожно поглядывая на кухонные шкафы, скрывавшие в своих недрах множество острых предметов.

Когда дверь за соседями захлопнулась и стихли шаги на лестнице, Лиз вернулась на кухню. Включила свет, достала из холодильника пакет молока, банку сметаны и, отломив кусок белого хлеба, принялась за ужин. Щедро макая хлеб в сметану и запивая его молоком, она смиренно ждала Могильщика с бесконечными разговорами о ее исключительной опасности.

Минутная стрелка настенных часов сделала половину круга, а призрак не спешил появляться. Лиз помимо воли начало клонить в сон. Засыпать было тревожно, но глаза закрывались буквально сами собой. Не выдержав, Лиз оставила на столе недопитое молоко и, сонно зевая, побрела в комнату, где, забыв снять с себя домашнюю одежду, рухнула в кровать. Сон пришел мгновенно.

Сонное забытье было тяжелым и вязким, будто кисель. Сквозь липкую и тягучую субстанцию продиралось настырное стрекотание дверного звонка. Лиз с трудом разлепила глаза и непонимающе уставилась в темные недра прихожей. На дворе глубокая ночь, кому она могла понадобиться?

Едва перебирая ногами, будто налитыми свинцом, Лиз добралась до входной двери и посмотрела в «глазок». На лестничной площадке смущенно топталась Леда.

Лиз открыла дверь.

- Ночью? – угрюмо спросила она. – Серьезно?

Леда, ничего не ответив, сунула ей в руки ключи от своей квартиры и бегом кинулась вниз по лестнице. Лиз проводила ее недоуменным взглядом.

- Давай все закончим, - предложил Могильщик, выйдя из кухни.

Лиз молча посмотрела на него. Что-то не так, - подумалось ей. – Вокруг так серо и пусто. Устала. Боже, как я устала. Еще и ребенок.

Она накинула куртку, сунула ноги в ботинки, затем, постояв мгновение, поплелась на кухню. Могильщик стоял к ней спиной, разглядывая пейзаж за окном. Он не обернулся, когда Лиз выдвинула ящик кухонного стола и достала оттуда самый большой и острый нож для разделки мяса.

Лиз смотрела на его широкую спину и думала о том, как это все бессмысленно. Все ее действия и размышления. И эта странная ночь, и жизнь. Не только ее жизнь, но и остальных людей. Все равно так или иначе…

Обреченно вздохнув, она вышла из квартиры и поднялась по лестнице на третий этаж к Леде и Мике. Ключи мягко, как по маслу, повернулись в замке, и дверь тихонько открылась. Лиз вошла, аккуратно прикрыла дверь и положила ключи на туалетный столик возле зеркала. Сняла ботинки, куртку педантично повесила на крючок в прихожей.

Мика сладко спал на диване в гостиной, трогательно обнимая плюшевую кошку. В изголовье горел торшер, мягким светом озаряя комнату. Лиз присела на краешек дивана и погладила плечо ребенка.

- Сначала ты, потом я, - шепотом сказала она, сжимая рукоятку ножа. – Но ты не бойся. Все малыши, говорят, прямиком в Рай попадают, а там лучше, чем здесь…

Рука с ножом была невероятно тяжелой. Лиз поднимала ее и никак не могла поднять так, чтобы удар получился быстрым и точным. Рукоять скользила в потной ладони, лезвие вихлялось из стороны в сторону, словно протестуя против того, что пыталась сделать его хозяйка. Но Лиз была полна решимости и, стиснув зубы, все же сделала нужный замах.

За окном пронзительно зарычал автомобиль без глушителя и следом, будто решив его поддержать, истеричным воем взорвалась сигнализация. Лиз подскочила, как ошпаренная, и завертела головой, не понимая, где находится. Секунду назад она была в гостиной Леды, и вот перед ней уже собственная измятая постель, а из окон сочится серый предрассветный сумрак. В углу громоздятся мольберт и разложенные в творческом беспорядке рисунки, на полу валяется большой лист с разноцветными грузовиками Мики.

Мика… Лиз спрыгнула с постели и бегом кинулась на кухню. Выдвинула ящик со столовыми приборами так резко, что содержимое громко зазвенело. Нож был на месте.

Тяжело вздохнув, она опустилась на стул и закрыла лицо руками. Сон. Яркий и липкий сон, смешавшийся с реальностью как молоко мешается с кофе. Ее пальцы все еще чувствовали рукоять ножа, хотя мозг, потихоньку выбираясь из паутины видений, начал вспоминать, что квартира Леды выглядит совсем по-другому, а сама хозяйка ни за что не оставляет ребенка одного ночью.

Лиз снова посмотрела на свою коллекцию остро отточенных ножей, которую собирала продолжительное время. Вспомнила, насколько сильным было желание убить Мику, закончив этим и свою, полную напряженного ожидания неминуемой расплаты, жизнь тоже.

И ее сознание затопил тяжелый, иррациональный ужас.

Этим утром редкие прохожие стали невольными свидетелями того, как из подъезда трехэтажного дома выбежала девушка в майке, пижамных штанах и босиком зашлепала через двор к мусорным контейнерам. Она равнодушно наступала в лужи, тронутые корочкой первого льда, царапая ступни об его острые края.

В руках девушка тащила большую коробку, содержимое которой ритмично позвякивало в такт ее шагам. Дойдя до контейнера, она с видимым усилием перевернула коробку вверх дном, и оттуда посыпались блестящие разнокалиберные ножи. Металл будто бы отчаянно взвизгивал, ударяясь о ржавые края своей нежданной могилы и твердые части мусора. Сверху полетела и коробка.

Девушка замерла на мгновение, глядя на беспорядочно разлетевшиеся по мешкам с мусором ножи. Затем достала из кармана еще один: складной, с широкой фигурной рукоятью, и решительным броском отправила его к остальным. Развернулась и, уже не торопясь, зашагала к подъезду, провожаемая недоуменными взглядами дворника и парочки жителей соседних домов, отправившихся на работу.

На пляже было особенно холодно. Несмотря на то, что выдался погожий денек, и тусклое осеннее солнце раскинуло лучи над побережьем, ветер, казалось, рвал на части. Осторожно ступая по острым валунам и отчаянно балансируя под его напором, Лиз добралась до самой кромки воды и села на поваленное дерево.

Морской прибой шипел и пенился. Встречаясь с каменистым берегом, соленые брызги взмывали высоко вверх, распыляясь призрачным туманом. Туман оседал на серую поверхность валунов, шершавое брюхо нависшего над ними ствола и ботинки Лиз.

Хмурое Ринийское море, несмотря на ветер, сегодня не особенно злилось. Волны, лизнув пару дюймов берега, стремительно откатывались прочь. В воздухе пахло солью, мокрыми водорослями и рыбой.

Вдалеке протяжно загудел пароход, за ним еще один. Деловито урчал катер, серебристой стрелой обгоняя их тяжелые и неповоротливые туши. Чайки с требовательными криками метались над волнами, то и дело ныряя вниз в попытках зацепить хоть какую-то добычу. Из-за холода их чаянья были напрасны – морская живность не желала мерзнуть на поверхности и ушла в глубину, но птицы не теряли надежды.

Сегодня на пляже было пусто. В этот живописно оформленный обломками каменных глыб, гладкими валунами и буреломом уголок, в принципе мало кто заглядывал. Разве что в безветренные дни рыбаки, надеясь на непуганую рыбу, да влюбленные парочки, жаждущие уединения.

Лиз иногда приходила сюда рисовать. Порой открывшийся ее взору морской пейзаж, но чаще всего – произвольные картины, то и дело рождающиеся в ее воображении. Шум прибоя гнал ненужные мысли и словно погружал в легкий транс, помогая работать.

В этот раз ей было не до рисования. Лиз надеялась, что умиротворяющее шипение волн и соленый ветер помогут ей успокоиться. Однако едва она ощутила под собой шершавую поверхность ствола, Могильщик возник чуть поодаль и, как ни в чем не бывало, направился к ней. Сев рядом с Лиз на дерево, он посмотрел на нее долгим взглядом и чуть заметно усмехнулся.

- Ты все равно не скроешься.

- Я и не собиралась, - пожала плечами Лиз, мельком взглянув на призрака. Затем она подняла голову и стала следить за неторопливым ходом грузных кораблей на горизонте. – Через час заработает Департамент, и я поеду туда. С тобой будут разбираться охотники.

- Департамент… - задумчиво произнес Могильщик. – Теперь эти крестоносцы и экзорцисты объединились в организацию. А когда-то они были просто бродягами с осиновым колом и святой водой наперевес. Почти такие же безумцы, как и мы… Еще ни один экзорцист, моя дорогая, не смог уничтожить такого как я. А вот наоборот частенько бывало.

- Ты также стал Могильщиком? – Лиз вновь посмотрела на призрака. – Убил себя, потому что какой-то безумный призрак так захотел?

Могильщик покачал головой.

- Нет, я первый в этой цепи.

- Кто ты? Какой-нибудь маг-неудачник, посмертно привязавший себя к кладбищу?

Призрак хмыкнул и ничего не ответил.

- Быть призраком лучше, чем попасть туда, - сказал он, кивнув головой куда-то вниз. Лиз поняла его. – В момент смерти я видел, что мне уготовано, и поверь, провести несколько сотен лет, просто наблюдая за событиями земного мира, а затем раствориться в небытье – альтернатива куда более привлекательная.

- Я ничего не сделала, чтобы попасть туда.

- Так сделаешь. Еще не вечер… К таким как мы Он куда более суров.

- Люди говорят, что Он милостив.

- То люди…

Смартфон в кармане куртки приглушенно заурчал, извещая о входящем звонке. Лиз, испытав облегчение при мысли, что тягостный разговор наконец-то прервался, поспешно ответила на звонок.

- Але, девушка? Элиза Ринийская? – голос в динамике звучал столь возмущенно, будто Лиз, нажав на зеленую иконку ответа, сделала что-то непристойное.

- Да, это я.

- Это библиотека! Мы оформили разрешение для вас на доступ к архивам. Только на сегодня, слышите?! Нужно вам, приходите.

Неприятная пожилая женщина библиотекарь в старомодных очках предстала перед внутренним взором Лиз. Она сердито смотрела на нее сквозь толстые бифокальные линзы и заочно осуждала за то, что «эта встрепанная и невоспитанная девица» отрывает ее от куда более важных дел.

Лиз была ей страшно благодарна. Сунув телефон в карман куртки и подхватив небольшой кожаный рюкзак, куда заранее сложила копии отчетов по Могильщику, она спрыгнула с бревна и, уже не боясь оступиться, зашагала прочь с пляжа.

Архив Департамента оказался средних размеров комнатой на третьем этаже библиотеки. Вдоль стен громоздились стеллажи, забитые книгами разной степени состаренности, которые освещал тусклый дневной свет, льющийся из окошка, защищенного снаружи решеткой. Железная дверь с кодовым замком охраняла архив изнутри библиотеки. Лиз могла бы приложить ладонь к замку, подождать пару минут, пока его не замкнет от воздействия ее собственного «нестабильного биополя», и спокойно проникнуть внутрь без помощи библиотекарши.

Но, разумеется, появились бы вопросы.

- Запритесь, - приказала суровая женщина-библиотекарь, - вы в секретном помещении. Если что-то пропадет, будете нести ответственность.

Лиз согласно кивнула и охотно последовала ее совету. Затем внимательно огляделась.

В воздухе витал сладковатый запах старой, засаленной бумаги – частый гость библиотечных хранилищ. Библиофилы с восхищением говорили, что это аромат подлинных знаний, но у Лиз невольно возникала ассоциация с запахом начинающегося разложения – те же приторно-сладковатые нотки, верный признак того, что миру это существо теперь понадобится лишь в качестве удобрения. С книгами, долго хранившимися на полках без дела, в ее понимании, была та же история.

Полки стеллажей были подписаны. Лиз внимательно прочла категории: «Нежить», «Нечисть», «Сотворенные», «Пришедшие», «Порождения», «Артефакты» и т.д.

На полке категории «Нежить» книг было так много, что Лиз откровенно растерялась. Были тонкие брошюры с описаниями отдельных видов и каких-то способов уничтожения, толстые справочники, средних размеров научные работы по истории их возникновения. Немного поколебавшись, она достала смартфон и набрала Злату.

- Справочники смотри, хотя бы для начала, - посоветовала та и тут же поинтересовалась. – Что, никак не отпускает тебя это дело?

- Никак, - Лиз с трудом достала с полки здоровенный талмуд, озаглавленный как «Кладбищенская нежить. Полный перечень существующих видов». – Вообще, я бы хотела поговорить с Вальдаром на эту тему. Дело, похоже, серьезное.

- Поздновато ты дозрела, подруга, - голос Златы неожиданно стал сердитым. – Вальдар вчера вечером уехал в МКМ, теперь он также недоступен пару дней.

- О…

Лиз рассеянно водила пальцем по содержанию справочника. «Мертвец обыкновенный, гуль, падальщик, ворон-призрак, шатун…». Могильщика не было.

- Вместо него мой брат, - добавила Злата, нарушив молчание.

- В справочнике по нежити нет Могильщика, - печально сказала Лиз.

- Почему ты так уверена, что он нежить?

- Я почуяла, когда он… - Лиз осеклась. Неприятно было говорить о своей оплошности, к тому же этот факт обрушит лавину других вопросов. Но все же решила закончить, - …коснулся меня.

- Вот оно что, - протянула Злата. Голос стал такой… неприятно-понимающий. – И что он теперь делает?

- Ну что он может делать, а? Таскается за мной, как пришитый, хватает за руки, капает на мозги! – Лиз неожиданно вспылила.

- Да, пох… что он таскается, - резко оборвала ее подруга. – Все они таскаются, если получили право следования! Хочет чего?

- Что б убила себя!

В эфире мобильной связи воцарилось молчание. Лиз зло захлопнула справочник. Облачко пыли взметнулось к потолку, и она невольно чихнула.

- Что-то новенькое, - Злата казалась непривычно озадаченной. – А зачем?

- Чтобы заняла его место на кладбище или вроде того, я не знаю. В этом случае он не попадет в ад, а просто растворится, я же буду следующим Могильщиком. Ну, по его словам.

- Это не нежить, - Лиз практически видела, как подруга энергично мотает головой. – Ну может нежить, но не в чистом виде. Его что-то заставляет охранять кладбище… Посмотри справочники по «порождениям».

Лиз, продолжая прижимать телефон к уху, выдернула первую попавшуюся достаточно толстую для справочника книгу с соответствующей полки. Раскрыла содержание и тут же вцепилась взглядом в слово «Могильщик» и номер страницы напротив.

У самого уха раздались аплодисменты. Могильщик, усевшись на край стола, с самым насмешливым видом хлопал в ладоши.

- Ой нашла, ой молодец, - фыркнул он.- Прям не знаю, что ты с этой информацией сделаешь – перепечатаешь и на полку в рамочку поставишь? Закажи лучше подруге надгробие с выдержкой из книги: смешно будет…

«Могильщик – нежить, призванная оберегать место собственного захоронения в связи с повышенной концентрацией аномальных колебаний. Принимает исключительно призрачную форму. Является кладбищенским ворам и подозрительным, с его точки зрения, посетителям, стараясь напугать их и заставить покинуть кладбище. Может следовать за ними при соприкосновении и убеждать вернуть украденную вещь. Физически не опасен. Способ уничтожения на данный момент не определен. Есть версия, что при окончательном разложении останков собственного тела призрак покидает мир самостоятельно. Стопроцентное существование не доказано, так как многие преследуемые изначально страдали психическими расстройствами».

- Лиз… - Злата ободряющим жестом коснулась тонкими пальчиками руки подруги. – Это частая приписка, про психические расстройства. Призраков встречают многие, охотники должны как-то различать…

- Действительно, твоя подруга права. Надо же как-то различать. А ты сама уверена, что я – не плод твоего и без того больного разума?

Огромным усилием воли Лиз заставила себя не смотреть в его сторону. Минут двадцать назад она приехала в офис охотников и, войдя в приемную департамента, положила отксерокопированную страницу справочника на секретарский стол.

- Одна гребанная страница! Это и есть ваша супер-секретная информация о бесчисленных толпах зла, против которых борются всемогущие охотники? Кучка заплесневевших книг под охраной дохлого замка и бабки с пуделиной стрижкой?!

- Там всего лишь старый хлам хранится… - растеряно заморгала Злата, подняв глаза от монитора.

Могильщик следовал за Лиз попятам, беспрепятственно пройдя через весь офис. Теперь он сидел в одном из кресел для посетителей и со скучающим видом следил за девушками.

Ни один охотник не обратил на него внимания, хотя у многих чутье на нежить было развито не хуже, чем у одаренной от природы Лиз. И это пугало больше всего. «Плод больного воображения» будто бы и правда был таковым.

«А значит, у меня поехала крыша, - то и дело думала Лиз, нервно глядя на красивый перочинный ножик, лежащий на столе у Златы. – Сегодня призрак, которого не замечают даже охотники, а завтра в голове порвется последняя ниточка разума, и я… что я… сойду с ума окончательно?».

Ножик на столе подруги был подарком кого-то из охотников. Тонкий и острый, как бритва, он то и дело притягивал к себе взгляд. Злата частенько точила им карандаши, чистила фрукты и, не задумываясь, оставляла валяться просто так, без футляра. Лиз, впрочем, обратила на него внимание лишь однажды, когда подруга похвасталась им впервые. Вроде как давно потерявший силу артефакт, чудная старинная безделушка. И забыла о нем – до сего дня.

- Книга очень старая, уже полвека как в архив задвинули, - мягко положив ладони на стол, Злата начала говорить. Медленно и четко, будто ребенку, которого надо успокоить. – Наши сотрудники, судя по отчетам, встречали Могильщиков и раньше, и позднее. Значит, он существует, это не плод твоего воображения. Лиз? Ты меня слушаешь?

Лиз с трудом оторвала взгляд от ножа и нервно сцепила пальцы.

- Злат, убери, пожалуйста, ножичек, - попросила она, сама не веря ушам своим. – Куда-нибудь в ящик стола… или в шкаф… поглубже.

- Что? Зачем?

- Просто убери. Я сейчас выйду… на секунду из приемной, чтобы не знать, где он лежит.

Злата непонимающе округлила глаза.

- Да просто спрячь чертов нож! – вспылила Лиз, вскочив с кресла. Выйдя в коридор, она резко захлопнула дверь и, прислонившись к стене, зажала уши. По звукам хлопнувшего шкафчика или скрипнувшего ящика легко можно понять, куда был спрятан испугавший ее предмет.

- Мы идем по верному пути, - удовлетворенно сообщил Могильщик, склонившись к самому лицу Лиз. – Так было со всеми… дурные сны, страхи, неуверенность… все ломались. Кто-то убивал себя сразу, а кто-то сходил с ума и начинал с убийства близких.

- Убрала я ножик, - из-за приоткрывшейся двери показалась Злата. Она выглядела весьма удивленной. – Можешь возвращаться.

Лиз вернулась в комнату и, не увидев ножа на столе, к своему стыду почувствовала громадное облегчение. Умом она понимала, что причинить вред этой хрупкой блондинке может и без всякого оружия, однако именно сверкающее остро отточенное лезвие казалось наиболее провоцирующим фактором.

Прочтя еще раз про Могильщика, Злата отобрала у подруги отчеты охотников и начала просматривать один за другим.

«…Он коснулся меня, когда я нагнулся, чтобы завязать шнурок на ботинке. Следовал за мной до города, говорил, что я не должен больше ходить на его кладбище. Больше я не встречал Могильщика».

«…Разговаривал о смерти и жизни после смерти. Исчез сам, так как я не стал отвечать. Сегодня я больше его не видел».

- Я уже раз десять перечитала, - Лиз покачала головой. Тишина нервировала ее, взгляд то и дело возвращался к призраку, занявшему соседнее кресло для посетителей. – Все как по маслу «встретил, поболтали, отстал». Жаль, что все отчеты завершаются текущим днем встречи. Может быть, Могильщик преследовал их и позднее.

- Если бы он пытался свести с ума или еще каким-то образом навредить нашим, то ему бы нашлось место в базе, - Злата пожала плечами и отложила отчеты. – Да и охотники знают, как отогнать или уничтожить призрака. Давай-ка расскажем кому-нибудь из ребят в офисе, это их работа. Не понимаю, почему ты до сих пор сидишь со мной.

Лиз изумленно приподняла бровь.

- Злат… ты действительно порой забываешь кто я, и на каких условиях тут сижу? Или просто издеваешься? Да любой из них первым делом достанет распятье и…

- А, ну да, - Злата хлопнула себя по лбу. – Старая байка про аллергию на серебро в наших кругах не работает. Уж прости, подруга, но правда забываю. Я, знаешь ли, все думаю, что ты нормальный человек, а не то кровавое и опасное чудовище, которым почему-то себя возомнила.

Комично закатив глаза, Злата развела руками. Лиз невольно улыбнулась.

- Так чего боится твой Могильщик? Ты пробовала от него избавиться, не так ли? Уж слишком долго молчала, наверняка пыталась.

- Как все, он не может находиться рядом с Черным Храмом, ммм… боится атрибутов церковников и… детей.

- Храм не предлагаю, ясен пень. А как насчет детей? Ты же сидишь с ребенком соседки иногда? Побудь с ними.

Вспомнив свой сон, Лиз покрылась холодным потом.

- Не выйдет, - отрезала она.

Злата картинно уронила голову в ладони, запустив пальцы в свои задорные светлые кудри.

- Тяжело ж с тобой.

В приемной воцарилось молчание.

- Становится все сложнее и сложнее, - подал голос Могильщик. Он не смотрел на Лиз, взгляд его был устремлен за окно. Солнечное утро сменилось пасмурным полуднем, вновь начал накрапывать дождь. – Ты от меня не избавишься, Лиз. Охотники тебя тоже не очень-то жалуют, правда? Ты скрываешься от них, скрываешь то, кем ты являешься. Неужели настолько страшное существо сидит в тебе, а?

Он встал с кресла, подошел к Лиз и сел перед ней на корточки. Заглянул в глаза, пытаясь поймать ее взгляд.

- Что там прячется вместе с безумием? Кого ты боишься выпустить на волю?

Лиз поспешно вскочила на ноги и отошла к окну. Могильщик выпрямился и настырно последовал за ней.

- Мое время на исходе… Я сделаю все, чтобы довести тебя до полного отчаянья, - неожиданно резко сказал он. – Либо это безумие вырвется на волю, чему я тоже буду содействовать изо всех сил.

Лиз не выдержала.

- Если оно вырвется здесь, в Алексате, - зашипела она как кошка, развернувшись к Могильщику, - меня убьют раньше, чем я даже подумаю о самоубийстве!

- Может и так, но тогда я утащу тебя в Ад вместе с собой.

Раздался грохот – Злата тоже вскочила на ноги, отпихнув от себя кресло. Офисный атрибут отъехал в сторону и врезался в стену.

- Он сейчас здесь?!

Лиз, с трудом подавив нарастающую дрожь, кивнула. Скрестив руки на груди, она уставилась в пол.

- Слушай, я могу быть с тобой до тех пор, пока не вернется Вальдар или Дириан, - подойдя к подруге, Злата положила ладонь ей на плечо. – Отвлекать, поддерживать. Это поможет ждать.

- И она умрет первой, - хмыкнул Могильщик.

Лиз отрицательно замотала головой.

- Ах ты ж…

Договорить Злате не дала распахнувшаяся дверь.

- Привет, девчонки, - в приемную заглянул один из охотников – высокий бородатый мужчина весьма солидного возраста, почти под полтинник. Он дружелюбно улыбался. – О чем болтаете?

- Ээээ… - заколебалась Злата, а потом, словно опомнившись, подхватила свое кресло и вернулась за рабочий стол. – Привет, Дарий. Да так, ерунда. С чем пришел?

Она лучезарно улыбнулась. Лиз невольно позавидовала профессиональному навыку подруги «держать лицо». Сама она смогла только кивнуть и отвернуться к окну.

- Отчеты принес. Передашь начальству?

Злата приняла из его рук стопку распечаток, аккуратно убрала их в одну из многочисленных папок и повернулась к компьютеру.

- Конечно, а как же? Минутку подожди, зарегистрирую…

Ее пальцы бодро застучали по клавишам.

- Вы что, инвентаризацию проводите? – Дарий склонился над бумагами, которые Лиз оставила на секретарском столе. – О, отчет Максимилиана Урсун! С десяток лет уж прошло, как помер, а вы все его писанину храните.

Охотник хмыкнул и покачал головой. В голосе звучала ностальгия.

- Знал его? – просила Злата, не отрывая взгляд от монитора.

- Знал конечно, напарником моим был. Чумной немного, но надежный и веселый. В кабаке с ним загулять после напряженного денька – милое дело.

- Погиб?

- Да нет, с собой покончил.

- Что?

Лиз резко вскинула голову и уставилась на охотника.

- Эээ… - Дарий замялся, удивленно глядя на нее.

- Ваш напарник, - повторила Лиз, - что сделал?

- С собой покончил, я ж говорю. Самоубийство совершил. Прыгнул в Веру с Царского моста, да и дело с концом…

- Почему?

- Да кто ж его знает, - Дарий пожал плечами. – Работа у нас нелегкая, такого порой насмотришься, может, и не выдержал.

Злата, которая все это время не отрывалась от сканирования и регистрации отчетов охотника, наконец отвлеклась.

- Все, Дарий, бумажки твои в целости и сохранности в базе лежат. Ты зайди завтра с утра, копии отдам.

- Хорошо, - охотник направился к выходу, махнув рукой на прощанье. – Пока девчонки. Особо старьем не увлекайтесь, что было, то прошло.

- Самоубийство! – выпалила Лиз, едва дверь захлопнулась.

- Да потише ты, слышала я, - осадила ее подруга. – Сама же хотела все в тайне держать. Погоди, сейчас в базе уточню.

Она снова повернулась к монитору. Лиз пристроилась у нее за спиной, глядя, как курсор шустро перебирает пункты меню и строчки всевозможных списков.

Спустя полминуты на экране возникло краткое досье на Максимилиана Урсун. Умер в возрасте тридцати восьми лет. В графе «Причина смерти» значилось «Самоубийство».

Лиз посмотрела на дату отчета, потом на дату смерти. Их разделяло всего четыре дня.

- Неплохо держался, - заметил Могильщик. – Может, и остальных посмотришь?

Злата, будто услышав его, загрузила поиск других охотников, но из пятерых в базе нашлись только двое.

- Очень уж старые, где-то в рукописных архивах хранятся, - пояснила она. – О, смотри, у одного причина смерти неизвестна, а у другого тоже – самоубийство… через пять дней от даты отчета.

- Ты же смотрела их досье раньше! – обрушилась на нее Лиз. – Почему не сказала, что они покончили с собой?!

- Откуда мне было знать, что тебя это интересует? – парировала Злата. – Ты просила искать живых, а не мертвых и вообще молчала, как рыба об лед!

Лиз вздохнула. Злата права, надо было рассказать все с самого начала. Впрочем, умершие охотники, похоже, тоже молчали до последнего. Также сомневались, что Могильщик – реальность? Или пытались справиться самостоятельно? Судя по содержанию строки «Причина смерти» - неудачно.

- Теперь что хочешь делать?

Лиз пожала плечами.

- Не знаю. Наверное стоит уехать куда-нибудь подальше отсюда, от людей вообще и… ну если продержусь до приезда Дириан, то расскажи ей о Могильщике. Может, она еще захочет меня найти.

- И все это время он будет сводить тебя с ума? – Злата саркастически подняла брови.

- Буду, даже не сомневайся, - ответил ей Могильщик.

- Очевидно, да, - кивнула Лиз.

Злата, немного помолчав и сопроводив свое молчание постукиванием пальцами по столу, решительно встала с кресла и направилась к двери, ведущей в кабинет начальства.

- Так не пойдет, - резко бросила она и, прежде чем Лиз успела ее остановить, повернула дверную ручку и крикнула. – Кинтар! Выйди ко мне на минутку!

Охотник молча перебирал отчеты. Читал, сверял что-то с базой, просмотрел копию страницы из справочника. Девушки терпеливо молчали. Лиз вернулась к окну и старалась делать вид, что крайне увлечена осмотром внутреннего дворика, хотя то и дело косилась на Кинтара. Злата же устроилась возле брата на столе и внимательно следила за всеми его действиями, но помалкивала.

Спустя минут двадцать, Кинтар, наконец поднял взгляд на сестру.

- Допустим, это возможно, - сказал он. – Но от меня вы что хотите?

- Уничтожить Могильщика? – Злата приподняла бровь.

Кинтар хмыкнул и наконец-то взглянул на Лиз.

- Девочки, - в его голосе зазвучал неприкрытый сарказм, - Да неужели вы не знаете, как следует избавляться от призрака, получившего право следования? Сходить к священнику в храм, помолиться, окропить себя святой водичкой, поцеловать серебряный крестик…

Он с кривой улыбкой посмотрел на Лиз.

- Мне нравится этот парень, - заметил Могильщик. – Сечет в своем деле.

- Очень смешно, - закатила глаза Злата. – Ну Кинтар! Ты же знаешь, что для Лиз это невозможно! Прекрати быть таким вредным! Будто охотники только и делают, что серебряными крестами размахивают…

Кинтар вздохнул.

- Ну хорошо. Уничтожить призрака – не вопрос. Знаете, в чем проблема?

- В чем?

Кинтар помолчал несколько секунд, будто нарочно выдержав драматическую паузу. Затем ответил.

- Я его не чую. Вообще. Ни малейшего присутствия нежити, нечисти и чего-то потустороннего. А это, понимаете, что значит?

- Ты хочешь сказать, что его здесь нет, - перебила Лиз. – Он плод моего больного воображения, результат неустойчивой психики и биполярного расстройства. Так что ли?

Кинтар кивнул, комично поджав губы.

Где-то в районе солнечного сплетения кто-то будто бы за это сплетение взялся и скрутил его в тугой жгут. Несмотря на взаимную неприязнь, Лиз надеялась, что Кинтар, талантливый охотник с многолетним стажем, найдет выход. В конце концов, это была его работа, более того – дело жизни, без которого он, как ей казалось, не мог представить своего существования.

Злата возмущенно открыла рот, чтобы, очевидно, набросится на брата с отповедью, но Лиз жестом остановила ее.

- Хватит, - она сердито тряхнула взлохмаченной челкой и, сдернув с вешалки куртку, направилась к выходу. – Я все поняла. Больше не смею отвлекать охотников. Злат, когда Дириан вернется, расскажи ей. И да, она просила найти меня кое-что на этом кладбище… В общем, передай ей, что я нашла, могила помечена, а фотки я выслала в месенджер, он пока недоступен.

- Стоп, - Кинтар резко повернулся к ней. – На кладбище что-то было?

- Эээ… что? – Лиз, уже взявшись за дверную ручку, обернулась.

- Ты на кладбище зачем таскалась?

- Аа.. Артефакт искала, - Лиз пожала плечами. – Дириан отправляет иногда. Я их хорошо чую.

Кинтар и Злата переглянулись, в их глазах скользнула тень понимания. Лиз поискала взглядом Могильщика, и обнаружила, что он, по-прежнему сидя в кресле, больше не следит за ней. Призрак внимательно и… кажется даже настороженно?.. смотрел на охотника.

Отпустив дверную ручку, Лиз повернулась к брату и сестре.

- В чем дело?

- Старые артефакты, которые хоронят вместе с их владельцами, могут создавать призрачные порождения, - ответила Злата. – Теперь твоя история обрела смысл. Кинтар? Что с ними можно сделать? Ну же!

Охотник молчал, глядя на отксерокопированную страницу справочника. Потом пожал плечами.

- Да черт его знает. Призрак, пусть даже порожденный, он призрак и есть. Если бы я его видел, мог бы отогнать, а возможно и уничтожить. Но тут никого нет, я вас, девочки, уверяю.

- Он сидит вот в том кресле, - Лиз ткнула пальцем в Могильщика. Кинтар фыркнул и развел руками.

- Ты не забирала артефакт? – спросила Злата.

- Нет. Думаешь, если забрать его и, скажем, уничтожить, Могильщик может уйти?

Задав вопрос, Лиз посмотрела на призрака. Тот ответил ей насмешливым взглядом и покачал головой.

- Нееет, - в такт ему Кинтар тоже отрицательно мотнул головой. – Это не так работает. Артефакт нарушает энергетическое пространство вокруг покойника и привязывает его душу к земному миру. Эта связь уже на другом уровне. Вот даже в справочнике написано, что при окончательном разложении останков призрак уходит в загробный мир, так что видимо его привязывают к остаточной энергетике тела. Которая при жизни помогала ему подчинять артефакт. Случается такое. Потом, когда тело превращается в прах, призрак исчезает.

- Чтобы тело разложилось до состояния праха, нужно… я даже боюсь назвать цифру… лет пятьсот, не меньше? Но кладбище, где я была, не такое старое.

Кинтар устало потер переносицу.

- Чтоб ты знала, киса, если впредь собираешься таскаться по старым погостам в пригородах Алексата, - насмешливо-уничижительным тоном начал он, - лет через десять после войны все кладбища в области были обработаны специальными алхимическими веществами, ускоряющими разложение тел.

- Зачем?

- Покойникам сладко не спалось, лезли как черви после дождя. Ну а благодаря разработкам нашего, между прочим, департамента, связки костей с мышцами уже через пару дней ослабевали настолько, что покойник не мог открыть крышку гроба. Конечно, костяк все равно долго распадается, но что такое лет, скажем, сто против нескольких тысячелетий?

- Понятно, - Лиз вздохнула. Повернулась к Могильщику и, уже не считая нужным прятаться, оборонила, не скрывая злости. – Так вот почему ты торопишься – с кладбищем не повезло?

Могильщик ответил ей бесстрастным взглядом.

- У нас с тобой время есть, - заверил он. – Несколько месяцев, а может и больше. Впрочем, - призрак ехидно улыбнулся, - и за пару дней вполне уложимся.

- Боже мой, шизофреник во плоти, - Кинтар демонстративно хлопнул в ладоши и поднялся с кресла. – В общем, киса, если книжка не врет, скоро твой Могильщик окончательно разложится, и призрак свалит в преисподнюю. Волноваться не о чем.

Лиз вздохнула – возразить было нечего. Убедить охотника, насколько нереальным казался ей срок и насколько глубоко призрак уже влез в голову, было, похоже практически невыполнимой задачей.

- Кинтар, погоди, - взметнулась Злата. Спрыгнув со стола, она схватила брата за руку. – Тело разложится и призрак исчезнет, это понятно… Ну а если тело уничтожить, он ведь тоже исчезнет? Скажем, сжечь.

Могильщик так резко обернулся к Злате, что Лиз мгновенно поняла – подруга попала в точку.

- Я об этом не подумал, но – да, скорее всего, - пожал плечами Кинтар. – Хочешь устроить эксгумацию? Нет ничего проще – получи разрешение, откопай мерзлую землю на два метра вглубь и отвези гроб в крематорий…

- Все это можно оформить задним числом, - Злата презрительно фыркнула. – Лиз не может ждать столько времени, этот призрак уже довел ее до ручки. Ну же, Кинтар! Тебе ли не знать, как они лезут в голову? Она даже в церкви не может найти убежище! Нам нужно лишь несколько лопат, да канистра с бензином. Всю бюрократию потом утрясет Дириан, в конце концов, именно по ее заданию Лиз попала в переделку.

- В смысле, ты хочешь, чтобы мы… эээ… втроем взяли лопаты, потащились на окраину области, раскопали там чей-то труп и сожгли его?

- Да!

Брат и сестра вцепились друг в друга взглядом, а Лиз напряженно следила за ними. Как они одновременно похожи и непохожи, внезапно подумалось ей. Точеные остроносые профили обоих, светлые вьющиеся волосы: у Златы чуть длиннее, у Кинтара совсем короткие и в вечном беспорядке. И при этом сестра будто светилась изнутри солнечным светом, а брат словно выточен из камня с его резкими чертами, морщинами и шрамами, колючей серой щетиной и едким выражением светло-голубых глаз.

- Очень глупо с твоей стороны, - Могильщик встал перед Лиз, заслоняя собой Кинтара и Злату, - упускать единственный шанс избежать Ада. Бродить сотни лет по этому миру в качестве простого наблюдателя, а потом исчезнуть, словно тебя и не было… Ну разве это не привлекательнее? Не лучше ли напряженного ожидания момента, когда твой разум даст слабину, и Ад начнется еще здесь, при жизни… и никогда не закончится после?

Лиз стиснула зубы. Скоро это закончится, - сказала она себе. – Скоро охотники от него избавятся. Он не вечно будет твердить об этом.

Но Могильщик был прав – первый вариант лучше.

- Да там местные что угодно за бутылку сделают! – импульсивно взмахнула рукой Злата. – Что ж ты нудный такой? Поехали уже!

Пока решались вопросы жизни и смерти, на улице стемнело. Выйдя из Департамента вслед за братом и сестрой, Лиз с грустью отметила, что солнце, мелькавшее утром среди узорчатой паутины облаков, уже скрылось за горизонтом. Величественный и оттого мрачный в своем величии город вновь погрузился в непроницаемо-темный осенний вечер.

Кинтар, Лиз и Злата прошли на парковку, которая располагалась во внутреннем дворе здания. Охотник, едва миновав арку, щелкнул брелком сигнализации, и стоявший во втором парковочном ряду джип приветливо фыркнул в ответ.

Каждый раз при виде огромного темно-серого полноприводного зверя, которого Кинтар называл «самым современным городским автомобилем» Лиз хотелось отпустить шутку на тему компенсации личных размеров размерами средств передвижения. Кинтар, как и его сестра, не отличался высоким ростом или массивным телосложением, походя, скорее на гибкого спортсмена-легкоатлета. Но средства передвижения, очевидно, должны были как-то нивелировать этот, с его точки зрения, недостаток.

Впрочем, каждый раз при встрече с большим серым джипом шутка казалась неуместной. Либо не было слушателей, либо, вот как сейчас, ситуация совершенно не располагала.

- Запрыгивайте, - Кинтар с легкостью взлетел на водительское кресло несмотря на то, что порожек авто начинался где-то в районе его коленей. Злата последовала его примеру, шустро вскочив на заднее пассажирское сиденье.

Лиз взялась за ручку двери и замерла на секунду.

- Кинтар, он же зачарован? Ну… от всяких потусторонних воздействий?

- В смысле, от твоей способности ломать несчастную технику одним своим присутствием? Конечно зачарован, стал бы я рисковать.

- Это называется нестабильным биополем, - буркнула Лиз, усаживаясь рядом со Златой. Затем с удивлением повернулась к ней. – А ты чего не с Кинтаром села?

- Побуду с тобой на всякий случай, - подруга неопределенно повела плечами. – Поболтаем, отвлечешься, пока едем.

- Отличная мысль, - сказал Могильщик, возникая между ними. – Пообщаемся.

Лиз отодвинулась к двери и потянулась за ремнем безопасности.

- Шла бы ты к Кинтару, - напряженно сказала она, пристегиваясь. – Я тут и одна прекрасно посижу с часик.

- Да, сестрица, пересаживайся, - Кинтар покосился на них.

- Никуда я не пересяду, - отрезала Злата и тоже пристегнулась. – Все будет нормально. Поехали уже.

Кинтар раздраженно дернул ключ зажигания. Джип, воинственно взревев мотором, тронулся с места.

Вечерний город стремительно проносился мимо. Лиз следила за цепочкой фонарных огней, тянувшейся вдоль дорог. Фонари провожали автомобиль на автострадах Алексата и еще какое-то время за его пределами, а затем, мигнув на прощанье оранжевым светом, исчезли далеко позади. Шоссе погрузилось темноту, разбавленную лишь тусклым светом фар встречных авто.

По окнам забарабанил дождь. Толстые, не по-осеннему крупные капли оставляли жирные кляксы на лобовом стекле, а боковые мгновенно заполнились острыми, как стрелы, росчерками. Усиленно заработали дворники. Мир за пределами крохотного пятна дороги померк, скрывшись в пелене внезапно начавшегося ливня.

- Никто из деревенских даже за бочку водки копать в такую погоду не пойдет, - заметил Кинтар, не отрывая взгляда от шоссе впереди. – Тем более чью-то могилу. Надо бы вернуться.

- Совершенно верно, - Могильщик согласно кивнул и сделал жест, будто собрался обнять Лиз за плечи. Усмехнулся, видя, как та отпрянула, прижавшись к двери, и убрал руку. – У нас с тобой, Лиза, будет целая ночь, чтобы обсудить жизнь после смерти.

- Спасибо, я предпочту лично твой труп откапывать, - огрызнулась та.

Возникло короткое молчание. В зеркале заднего вида было заметно, как брови Кинтара поползли вверх – охотник, похоже, едва не принял реплику Лиз на свой счет.

- Не стоит вести беседы с ним, - заметил он, спустя несколько минут. – Эти споры… тебе вряд ли помогут.

- Интересно, что тебе вообще поможет, - эхом отозвался призрак. – Как думаешь, Лиз? Вы трое под снегом и дождем начнете копать могилу… чью? А вдруг это не моя могила? Или моя, но сначала надо вырыть яму… Кто будет махать лопатами? Твоя субтильная подружка или ее братец? Он явно не горит желанием. Но я тебе подскажу выход…

Могильщик сделал паузу. Лиз смотрела в темноту за окном и пыталась молчать.

- Ну же, смотри!

Взгляд невольно метнулся к призраку, а затем туда, куда он указал пальцем. Из-под распахнувшейся полы куртки охотника выглядывала рукоять пистолета.

- Серебряные пули, - усмехнулся Могильщик. – Или уже что-то более эффективное изобрели? Давай, возьми его и закончи свою глупую жизнь, а заодно и наши разговоры. Это быстро и практически не больно. Сколько можно трястись в ожидании того, что однажды все равно случится? Кем-то ты станешь… убийцей? Этого опасается твой дружок-охотник? И ты боишься…

Лиз казалось, что вкрадчивый голос Могильщика склизким щупальцем движется внутри нее, обвивая внутренности. Дыхание сбилось – легкие не хотели работать, будто тоже съежившись от страха. Металлический блеск рукояти пистолета резал глаза. Она была так близко, что и тянуться не надо. Искушение все прекратить и беспросветный ужас от того факта, что это искушение возникло, рвали все прочие эмоции на части. Лиз, едва не застонав, сунула правую руку себе под зад и закрыла глаза.

- Мы поможем друг другу, - Могильщик продолжал говорить, и голос его звучал все увереннее. – Только представь, как это прекрасно – стать свободной. Знать, что все прекратилось, ты никому не причинишь вреда и не попадешь за это в Ад. Быть простым наблюдателем жизни. Закончить ее, растворившись в мировом пространстве, став его продолжением. Это облегчение, Лиз. Это, возможно, счастье.

Автомобиль свернул на грунтовую дорогу, подтяжелыми шинами зашуршали камешки.

- А ведь ты уже и не надеялась на настоящее счастье? Представь, каково это – вновь испытать его. Свобода, беззаботность, осознание того, что волноваться больше не о чем, а?

- Лиз! – голос Златы, сначала далекий, а затем неожиданно резкий, зазвучавший у самого уха, словно ведро холодной воды, вернул к реальности. – Лиз!

Подруга отчаянно тряхнула Лиз за плечо.

- Да очнись же ты! Мы к деревне подъезжаем!

Лиз взглянула на свою руку, на которой должна была сидеть, и обнаружила, что та непроизвольно преодолела половину пути к рукояти пистолета. Она подняла глаза на Злату и вздрогнула: девушка, перегнувшись через сидение, будто бы наполовину выныривала из призрака, сидящего рядом.

- Дорога мерзкая, - обернувшись, сообщил Кинтар. Джип заметно сбавил скорость. – Слышь, киса? Где мы в этой деревне копателей гробов будем искать, а? Да хорош уже психа из себя строить, ответь нормально!

-Н-не знаю, - Лиз отчаянно заморгала. Резкий голос охотника, как ни странно, отвлек и ее, и Могильщика, который, внезапно замолчав, пристально огляделся.

- Что значит, «не знаю»? Ты здесь пару дней назад шарилась, вспоминай.

Мозг наотрез отказывался работать. Лиз крайне удивилась, услышав про «пару дней», казалось, что прошла целая вечность. Немногочисленные жители деревни, с которыми ей довелось пообщаться, уже стерлись из памяти.

- Да не шарилась я тут, - буркнула она. – Не помню… деревня почти пустая, кучка стариков живет.

- Раньше не могла сказать? Хотя бы работяг из райцентра вызвали.

- Тут же деревня, - подала голос Злата. – У всех лопаты есть. Обойдем дворы, попросим на время.

- Ты всерьез сама копать собралась? – Кинтар хлопнул ладонью по рулю и рассмеялся. – Сестрица, да тут метра на три вглубь мертвецов хоронят, до послезавтра землю ковырять будем. Под дождем. Головой-то подумай.

- Втроем быстрее управимся, - упрямо возразила Злата.

- Ага. Только не втроем. А вдвоем. Идите, копайте, я в машине подожду вас, так и быть.

Злата, сердито фыркнув, откинулась на сиденье, снова скрывшись за призраком. Кинтар решительно выкрутил руль влево, разворачиваясь.

- Мы возвращаемся? – тихо спросила Лиз.

- Нет, - помолчав немного, сухо ответил он. – Доедем до райцентра, я заберу дежурных из отделения и инвентарь. Потом опять сюда.

- Представь себе, сколько будет вопросов, - заметил Могильщик. – Что случилось, кто ты такая… Долгая дорога туда, потом обратно, и длинная-длинная ночь для нас с тобой. Они в конце концов раскопают могилу, сожгут тело, я… а я могу и не исчезнуть. Даже если могила та самая и тело то самое, и мой дух отправится в преисподнюю, страх уже поселился в тебе. Мой голос. Твои сны. Они продолжатся, и страхи продолжатся. Думаешь те, другие охотники, были слабее тебя? Они просто поняли, что им уже не избавится от мыслей и картин, которые зародились в наших беседах о вечном…

Призрак печально улыбнулся.

Пальцы Лиз единым движением вскрыли кобуру и обвились вокруг рукояти пистолета. Рука плавно вынула оружие и направила дуло в голову призрака.

- Серебряные пули, говоришь, - голос Лиз звучал как змеиное шипение. – Так сдохни ты уже!

Палец дернул спусковой крючок. Глухой щелчок вместо ожидаемого выстрела слился с отчаянным визгом тормозов, мужским воплем «Ты что творишь, дура?!» и женским криком «Лиз, нет!!!». Машина, резко развернувшись, разбросала своих пассажиров по салону, едва не вышвырнув их из ремней безопасности, и сделав рывок, встала как вкопанная.

Лиз стукнулась затылком о дверцу машины, но почти не обратила на это внимание. Выкрутившись из ремня, она снова попыталась выстрелить в призрака, но пистолет повторно лишь глухо щелкнул.

Чертов предохранитель! Сорвав вниз переключатель, Лиз вновь навела пистолет на призрака. И застыла, увидев перед собой не Могильщика, а белое как полотно лицо Златы и ее распахнутые в немом ужасе глаза.

Две попытки выстрела вперемешку с резкой остановкой машины произошли за какие-то доли секунды, но Лиз казалось, что ее руки двигались нестерпимо медленно, целую вечность. А осознание того, что она едва не застрелила подругу, пришло мгновенно. И вместе с этим нестерпимая боль в груди от мысли, что убийство не произошло только по счастливой случайности.

Лиз прижала дуло пистолета к собственному виску.

В следующую секунду рука Кинтара обвила ее шею в удушающем захвате и вытащила из машины, швырнув задом в ледяную дорожную грязь. Взведенный пистолет наконец-то разрядился громким выстрелом, но пуля лишь слегка царапнула кожу лба и вдребезги раскрошила одно из окон автомобиля.

- Ты, тварь, совсем охренела, в мою сестру стрелять!!! – орал Кинтар, волоча Лиз прочь от машины. Он явно не догадывался, что ненароком только что спас ей жизнь. Его локоть будто стальной трос врезался в горло, а вторая рука выкручивала запястье, отбирая пистолет. Задыхаясь, Лиз отчаянно пыталась упереться во что-то ногами, но подошвы сапог лишь скользили по земляной жиже. Со всех сторон потоком лился дождь, и кроме тусклого света фар вокруг ничего нельзя было различить.

Дуло пистолета вновь прижалось к виску, в этот раз контролируемое чужой, куда более агрессивной волей. Однако в отличие от ошалевшего разума инстинкты Лиз хотели только одного – выжить. Почувствовав наконец под ногами какое-то подобие точки опоры, Лиз выгнулась всем телом и что было силы ударила затылком в лицо противника. Раздался неприятный хруст, и хватка у горла чуть ослабла. Перехватив руку с пистолетом она пригнулась, перебрасывая охотника через себя. Это удалось лишь отчасти – Кинтар, схватив ворот куртки Лиз, потащил ее за собой на землю. Сцепившись клубком, они покатились по дороге. Лиз отчаянно пыталась вырваться из хватки охотника, а Кинтар – скрутить ее и воспользоваться наконец оружием.

- Кинтар, Лиз, не надо, прекратите! – Злата выскочила из машины и пыталась докричаться до брата и подруги, но дождь и шум драки глушил ее голос. – Прекратите, мать вашу, что вы творите, идиоты?!

Она поймала Кинтара за плечо, но тот отпихнул ее – не сильно, но этого хватило, чтобы поскользнуться в грязи и упасть в лужу.

Внезапно все закончилось. Лиз охнув, согнулась от резкой боли в животе, куда прилетел кулак охотника, и замерла, вновь почувствовав холодное дуло пистолета теперь уже у своего лба. Кинтар стоял над ней, наступив тяжелым ботинком на пальцы ее правой руки. Должно быть больно, но она ничего не чувствовала. Из носа и разбитой губы охотника текли розовые струйки – кровь, перемешанная с дождем. Они резво бежали по заросшему щетиной подбородку, струились по жилистой шее и ныряли за ворот куртки. Мокрые волосы неряшливыми прядями прилипли ко лбу. Светлые глаза, прищурившись, смотрели в глаза Лиз, и в них не было ни капли жалости или сомнения.

Ну и хватит на этом. Примерно так все и должно было закончиться. Куда лучше, чем тонуть в Вере или вышибать себе мозги самостоятельно.

- Неплохо, - сказал Могильщик, приблизившись губами к ее уху. – На этот вариант я не рассчитывал, но он тоже подходит.

- Стреляй уже, - прозвучал хриплый голос Лиз. Странный, будто чужой. Она подалась навстречу охотнику, плотнее прижав лоб к дулу пистолета. Закончить это и больше не чувствовать рядом с собой измотавшего ее призрака.

Рука с пистолетом рефлекторно дернулась, Лиз вздрогнула, но выстрел так и не прозвучал. Взгляд Кинтара медленно переместился с ее глаз куда-то выше головы. Лиз машинально проследила за этим движением и уперлась в Могильщика, который по-прежнему нависал над ней. Призрак встретился с охотником взглядом и замер.

В следующее мгновение Кинтар выбросил вперед ладонь левой руки, прошипев что-то сквозь зубы. Ладонь врезалась в Могильщика, и темноту на миг разорвала вспышка серебристо-белого цвета. Призрак, словно человек из плоти и крови, отлетел прочь на пару шагов и упал в грязь. Его тело поплыло, на секунду потеряло форму, но тут же материализовалось рядом с ней, уверенно стоя на ногах.

Кинтар что-то выкрикнул и, отбросив пистолет, сделал руками сложное движение, закончив его ударом двумя ладонями вперед. Темнота вновь разорвалась вспышкой света, и на этот раз тело Могильщика утонуло в нем без следа. Свет померк спустя мгновение, и ночная дорога вновь погрузилась в темноту и ровный гул непрекращающегося дождя.

- Сильный, зараза, - пробормотал Кинтар, поднимая оружие и утирая рукавом куртки лицо. Затем повернулся к Злате, которая стояла, прижавшись к капоту машины. – Сестрица, ты как, цела?

- Да, кажется, - неуверенно ответила Злата и, шмыгнув носом, спросила. – Ты убил его?

- Нет, отпугнул на какое-то время, - в голосе охотника зазвучало раздражение. – Слишком сильный… И правда придется копать. Залезайте в машину, поедем местных на раскопки поднимать.

Охотник, не оглядываясь, запрыгнул, на водительское сидение и завел мотор. Злата подошла к сидящей на коленях Лиз и, наклонившись, потрясла ее за плечо.

- Лиз, ты в порядке? Пойдем в машину.

- Злат, прости меня, - глухо ответила Лиз, даже не сделав попытки подняться. Силы и эмоции, казалось, покинули ее навсегда.

- Да брось, это же не ты, это все Могильщик, - Злата потянула ее за шиворот, заставляя встать на ноги. – Я его тоже видела, когда Кинтар чуть тебя не застрелил. Он прям над тобой склонился и что-то шептал на ухо. Ужас!

Она непроизвольно вздрогнула.

Шумно выдохнув, Лиз поплелась за подругой и с трудом забралась на заднее сиденье машины. Злата, виновато оглянувшись, устроилась рядом с Кинтаром. Взревел мотор, джип с визгливым рыком вспахал дорожную грязь и, развернувшись, рванул в сторону деревни.

Ощущение реалистичности происходящего покинуло Лиз на том моменте, когда они подъехали местному дому культуры, и навстречу вывалилась шумная ватага нетрезвых мужиков с самогонщиком Толяном во главе. Кинтар выскочил из машины и пошел к ним, доставая удостоверение. Мужики, услышав его требование и не одобрив тон, агрессивно загалдели. Из общего гула то и дело вырывались отдельные фразы вроде: «Что за херов Департамент?», «Ты шо, мент што ли?», «Поди сам мертвяка копай, чудила».

Кинтар что-то отвечал, его слова тонули в злых репликах, а потом вдруг мужики затихли.

- Заренские охотники значит, - глухо проронил Толян. – Да понял я, понял… Ща, жди, подгребем к кладбищу.

Кинтар вернулся к машине, пряча под куртку один из амулетов Департамента, по цепочке которого еще бегали крохотные магические искорки.

- Что за ушлый народ, - буркнул он, заводя мотор. – Идиотов из себя до последнего будут корчить, лишь бы в дела Департамента не лезть.

Спустя час все действующие лица подтянулись к кладбищу и работа закипела. Мужики, то и дело крестясь, долбили лопатами могилу. Сразу за границей кладбища вспыхнул костер, возле которого пристроились особо смелые зеваки с местным священником во главе. К нему подошли Кинтар и Злата.

- Что же вы сразу ко мне не обратились, я бы живо мужиков поднял, еще в тот же день, - посетовал батюшка, машинально поглаживая массивное распятие. – Приход у меня один на несколько деревень, где ж тут за всеми кладбищами уследишь.

- Да стажер приезжал, - ответил Кинтар, пожав плечами. – Неопытный еще. Думал, сам с призраком справится, но не вышло.

- Бабки говорили, ведьма по кладбищу шлялась, она что ли – ваш стажер? Я сходил потом кладбище освятить на всякий случай, но нежити не встретил.

- Ведьма, да, - Кинтар насмешливо хмыкнул.

- Жива осталась? – участливо поинтересовался священник.

- Жива…

- Ну и слава тебе, Господи, что никто не помер, оно все хорошо как складывается.

Лиз слушала этот разговор, сидя в машине. Кинтар больше не сказал ей ни слова и даже головы не повернул в ее сторону. Получив доказательство существования призрака, он взялся за работу всерьез и не собирался в дальнейшем демонстрировать личные эмоции. Злата тоже притихла и старалась держаться возле брата.

Хлесткие потоки дождя неожиданно сменил снег. Из темного провала в вышине, как из бездны, в один момент посыпались белые хлопья, будто сам Господь распорядился выпотрошить сотню-другую подушек над кладбищем.

- А кто похоронен в этой могиле, знаете? – спросил Кинтар.

Священник огляделся по сторонам и придвинулся ближе к охотнику.

- Чернокнижник один. Прятался тут после войны от вашей братии, творил какую-то волшбу. А местные дожидаться не стали, как узнали, что маг – окружили, да подняли на вилы, а потом закопали как безбожника со всем его магическим добром, - тихо сообщил он.

- А почему же Департамент об этом не узнал? – голос охотника прозвучал едко. – Приход здесь был всегда, следовательно, должны сообщить куда требуется.

- Бог с вами, господин охотник, - замахал руками батюшка. – Мой прадед тут заведовал тогда. Как происшествие случилось, так и сообщил в Епархию. Да насколько я знаю, никто из Департамента так и не приехал, а если и приезжали, то ничего не сказали. Ваш стажер вон тоже того… инкогнито.

Кинтар бросил короткий взгляд на машину и вновь повернулся к священнику.

- Для каждого там особое наказание. Для тебя, я думаю, это будет одиночество и… воспоминания.

Лиз повернулась к Могильщику. Он вновь сидел рядом – этот неприметный мужчина в джинсах и черной куртке. Лиз знала, что навсегда запомнит каждую черту его самого обычного лица, и, если когда-нибудь – даже мельком – встретит где-то, то узнает сразу.

- Ад для каждого свой, - продолжал Могильщик. – Кого испугаешь чертями и раскаленными сковородками? Нет… Бесконечные муки совести, чувство вины или же уязвленная гордость, унижение, нищета, грязь… Чего ты боишься больше?

- Кажется, ты уже начал говорить об этом, - ответила Лиз.

- Да… Одиночество и воспоминания. Одиночество, впрочем, тебя ждет и в этой жизни. Я вижу, как ты сторонишься всех и как они, - Могильщик кивнул в сторону Кинтара и Златы, - не принимают тебя. А больше нет никого, верно? Ни семьи, ни друзей… Жалкая попытка прибиться к тем, для кого ты скорее жертва, чем равная. А воспоминания… Вспоминать будешь о том своем поступке, которое откроет туда дорогу. Бесконечно яркое воспоминание, будто это случилось вчера. День за днем, вечность, без права помилования. И никого, кто мог бы утешить, заверить, что ты не виновата…

- Но я не виновата, - неожиданно вырвалось у Лиз. – Я не виновата, что стала такой!

- А кого это волнует? – хмыкнул Могильщик и кивнул в сторону людей, копающих могилу, затем на Кинтара и священника. – Их?

Лиз открыла рот, но не нашла, что возразить. Только посмотрела на Злату, которая жалась поближе к брату и костру. Подругу, не нашедшую в себе достаточно смелости остаться с ней в машине после драки. Да и если захотела, Кинтар не позволил бы.

Но она даже не попыталась.

Лиз решительно выбралась из машины, хлопнув дверью. Кинтар резко обернулся и настороженно посмотрел на нее.

- Да что, черт подери, тебя вообще держит в этой жизни?! – неожиданно крикнул Могильщик.

Лиз пожала плечами. Подняла голову и посмотрела наверх, встречая взглядом падающий из черной пустоты снег.

- Слышьте, охотники, откопали покойника! – заорали наперебой мужики. – Идите, глядьте, что вам там надо!

Лиз вместе с Кинтаром, Златой и священником заспешила к могиле. Могильщик что-то кричал ей вслед, но она не стала прислушиваться.

В гробу среди ошметков тряпья валялись полуистлевшие кости и дряхлый череп, грозивший рассыпаться в прах в любую минуту.

- Да уж, обработка действует на славу, - хмыкнул Кинтар.

Одев толстые кожаные перчатки он, под распевные молитвы священнослужителя, но без особого почтение пошвырял останки в костер и щедро плеснул сверху бензином из канистры, которую возил в багажнике. Пламя с ревом взвилось до небес, опалив присутствующих своим жаром с такой силой, что люди отпрянули, и с голодной жадностью поглотило останки чернокнижника.

- Видишь, все было просто, - широко улыбнулась Злата, хлопнув брата по плечу и подмигнув Лиз. Она быстро восстановила свой извечный оптимизм, хотя и выглядела порядком уставшей.

- Это пока, - Кинтар криво улыбнулся. – Сложно будет потом, когда мы начнем объяснять, для чего в ночи раскопали и сожгли труп на деревенском кладбище. Разрешения задним числом, отчеты и бесконечное вранье в них, потому что нашу… хм, стажерку, упоминать там не положено.

- Ну придумаешь что-нибудь, не в первый раз. Может, в машине посидим, пока догорит?

Злата, закутавшись в пальто, шустро плюхнулась на заднее сиденье джипа, подмигнув брату и подруге. Вообще-то в машине из-за разбитого окна было не теплее, чем на улице, но работающая печка отчасти это компенсировала.

Лиз остановилась возле машины и огляделась. Могильщика не было.

- Нет его? – спросил Кинтар, остановившись напротив. Он тоже оглядывался, зачем-то доставая пистолет из кобуры и снимая предохранитель.

- Кажется, исчез, - ответила Лиз.

Охотник повернул пистолет рукоятью вперед и протянул ей.

- Тогда на, застрелись уже ко всеобщему облегчению, раз он не достанет.

Лиз посмотрела на его непроницаемое лицо, потом на пистолет. Потом снова на Кинтара – но так и не смогла понять, шутит он или говорит серьезно. Почувствовала, как привычно в ней закипает злость.

- Не дождешься, - бросила она и, повернувшись к охотнику спиной, запрыгнула в машину.

Кинтар, еще раз оглядевшись в поисках призрака, пожал плечами, спрятал пистолет в кобуру и, забравшись на место водителя, завел мотор.

- Около сотни пропущенных звонков и сообщений. Да вы, ребятки, смотрю, сильно скучали по мне, а?

С комфортом расположившись в большом офисном кресле, Дириан насмешливо оглядела собравшихся в ее кабинете посетителей.

Главный маг Департамента вернулась с ежегодного совета директоров, и выглядела крайне довольной его итогами. Ее и без того смуглая кожа приобрела бронзовый оттенок здорового загара, грива темных волос чуть выгорела от солнца и стала рыжеватой, а пухлые щеки наполнял румянец, свойственный хорошо отдохнувшему человеку.

- Не то слово, - откликнулся Вальдар. Он стоял у входа в кабинет, небрежно прислонившись к дверному косяку. – Мне, дорогая, страсть как интересно, с каких пор ты посылаешь на задания малообученных сотрудников, да еще и в одиночку?

Он многозначительно кивнул на Лиз, которая с самым независимым видом сидела в кресле для посетителей.

С момента ночного сожжения останков чернокнижника прошло два дня. Могильщик не появлялся, но Лиз удавалось заснуть лишь после изрядного количества спиртного. Впрочем, это не помешало ей привести себя в порядок, вновь натянув дорогие брендовые джинсы, высокие сапоги, пуловер и кожаный жилет с этнической отделкой. Косметика прекрасно скрыла следы недосыпа. И сейчас кто-либо из присутствующих вряд ли мог сказать, что всего пару дней назад она выглядела жалкой и неуравновешенной истеричкой.

Лиз то и дело ловила на себе удивленный взгляд Златы и раздраженный – Кинтара. Возможно, ей не стоило сегодня с особой тщательностью заниматься внешним видом, но что сделано, то сделано – ловить на себе жалостливые взгляды было бы еще неприятнее.

- Ой, - Дириан легкомысленно отмахнулась. – Что было, то прошло. Могильщика они встретили, ну эка невидаль. Ты, Кинтар, что, позабыл, как призраков гонять?

- Я уже писал в отчете, Дириан, что не мог почуять его до самого кладбища, - фыркнул охотник. Он расположился на офисном диване рядом с сестрой, непринужденно вытянув ноги.

- Стареешь, поди, - хмыкнула магичка. – Конечно, его могла видеть только Лиз, потому что он коснулся ее. Он тут слаб, так далеко от своего тела-то. Нужно было провести хотя бы один пробный ритуал по обнаружению призрака, а ты не удосужился…

- За сотрудником по Департаменту охотников разгуливает призрак, а он ничего с этим не может сделать – да сама формулировка бред! – парировал Кинтар.

- За неопытным сотрудником, - живо откликнулась Дириан. – А ты, старший охотник, его прое…

- А ты, главный маг Департамента, отправила неопытного сотрудника на опасное задание в одиночку, - вклинился Вальдар, многозначительно глядя на свою коллегу.

Кинтар ловко сделал пальцами «пистолетик» и произвел воображаемый выстрел в воздух, что видимо означало «бинго».

- Ой, - Дириан снова отмахнулась, - это будет бесконечный спор, предлагаю объявить ничью. Могильщика встретили, уничтожили, пополнили базу еще одним видом нежити – поработали прекрасно, я считаю. А теперь…

Она сделала паузу и в упор посмотрела на Лиз.

-… а теперь скажите, мои дорогие, вы колечко артефактное из его могилы куда дели?

Необычайно ясный для последних недель осени вечер был ярко освещен круглым, как блюдце, светилом. Полная луна величественно взошла на небосклон и как будто рассеяла яркими лучами бесконечную череду мрачных туч.

На самом деле она была еще не совсем полной, не хватало часа или, возможно полутора…

Лиз дрожащими от плохо сдерживаемого возбуждения руками достала из ящика комода автомобильный брелок с ключом, поспешно обулась, подхватила куртку и почти бегом покинула квартиру.

Никто так и не смог вспомнить, куда делось это несчастное кольцо. Скорее всего, гроб с его мусором бросили назад в могилу, да и закопали к чертям.

Кинтар так и сказал Дириан, насмешливо улыбаясь.

Дириан ответила, что она сейчас всех к чертям закопает, если не вспомните точно.

Лиз не могла вспомнить точно, но заверила магичку, что закопали наверняка. А Дириан потом сказала, что Лиз прямо сегодня едет в деревню и проверяет это. А если артефакта в могиле не окажется, Лиз заглянет в каждый дом и найдет того, кто его стащил в процессе эксгумации.

Лиз, внутренне содрогнувшись, согласилась. Но только не сегодня. И все так удивленно посмотрели на нее, мол, почему это не сегодня.

«Потому что сегодня в ночь полнолуние» – пояснила Лиз. На этих словах Кинтар встал и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Дириан милостиво разрешила съездить через пару дней и выпроводила всех по своим рабочим местам. Вальдар попытался что-то сказать о том, что для Лиз нужен сопровождающий, но главный маг сердито фыркнула, мол, вы и так на семь миль окрест призраков своей ночной эксгумацией с молитвами разогнали, там теперь безопаснее, чем у Христа за пазухой. На этом все и закончилось.

Разве что Кинтар, как показалось Лиз, отчаянно жалел, что не пристрелил ее, когда выпал случай.

Лиз прибежала на маленькую парковку возле дома и, подойдя старой и проржавевшей почти насквозь машине, открыла дверь с водительской стороны. Села, пристегнулась, завела мотор.

Она неважно водила, да и это ведро с гвоздями досталось ей в комплекте с квартирой – практически по наследству. Машина худо-бедно ездила и даже глохла в присутствии Лиз далеко не сразу, а через пару десятков километров. На ней удавалось выехать за город и даже покататься по проселочным дорогам какое-то время, прежде чем понадобился бы ремонт. Лиз обычно не заморачивалась и просто выходила там, где автомобиль отказывался передвигаться дальше самостоятельно.

Машина, недовольно пыхтя, медленно и неумело вырулила с парковки и зашустрила по городу в направлении автострады.

Вальдар закрыл последнюю на сегодня подшивку отчетов и потянулся. Непривычно затрещали суставы, отчаянно требуя разминки. Устало вздохнув, Вальдар встал из-за стола и вышел в пустую приемную, а через нее в диспетчерскую.

На месте дежурного диспетчера, непринужденно закинув ноги на стол, сидел Кинтар. На экране монитора шел какой-то фильм, рядом с клавиатурой стояла начатая бутылка пива и практически пустая пачка чипсов. Под столом в такт шагов Вальдара позвякивала уже опустошенная стеклянная тара.

Кинтар, не отрываясь от экрана, махнул рукой в приветственном жесте.

- Снова решил подежурить? - поинтересовался Вальдар, садясь на соседнее кресло. Кинтар молча указал на соседку его бутылки с пивом, пока что полную и плотно закупоренную. Вальдар, не колеблясь, взял ее, резким движением свинтил металлическую крышку и сделал длинный глоток.

- Не хочу домой, - ответил Кинтар, поставив фильм на паузу. – Там Златка сегодня бардак устроила, подруг пригласила очередных.

- Ничего не вижу плохого в доме, полном девчонок, - хмыкнул Вальдар.

Кинтар покачал головой.

- Да ну их. Шум, болтовня о клубах, шмотках, парнях. А если мне какая понравится, так Златка потом весь мозг вынесет «отвали от нее, не порть ей жизнь, в отличие от тебя она хорошая…».

- Не везет тебе, - Вальдар рассмеялся и потянулся за чипсами.

- Ну почему же не везет? – пожал плечами Кинтар и расплылся в широкой улыбке. – Очень даже везет, но только не с подругами сестрицы.

Вальдар усмехнулся.

- Здесь спокойнее, - продолжил охотник. – Диспетчера отпустил на часок домой смотаться, пока на телефоне посижу, может, что интересное подвернется. Если повезет, пойду у кого-нибудь в ночи чертей по подвалам погоняю, а потом уже спать с чистой совестью.

- Мелкая работа. Не для тебя.

- В командировку не хочу, и не проси. По такой погоде… Пусть хотя бы снег выпадет.

- Договорились, - кивнул Вальдар и, допив пиво, поставил очередную пустую бутылку под стол. – Но с первым снегом валишь отсюда в область и больше никому не действуешь на нервы.

Кинтар кивнул и потянулся за очередной бутылкой, но в то самое время, как его рука зависла над телефоном, тот разразился пронзительными трелями.

Никола гнал свою новую иномарку вдоль малознакомой и почти пустой трассы. Друзья, отчаянно зазывавшие его на шашлыки в эти выходные, сняли домик в такой глуши, что и подумать было страшно. Однако же, раз обещал мужикам явиться, надо держать слово. А то не дай Бог, решат, что струсил. Он внимательно следил за дорогой и указателями, радуясь ясной погоде и яркой луне, прекрасно освещавшей незнакомый ему путь.

Впереди блеснули красным фары резко остановившейся машины. Никола тоже затормозил, опасаясь не оценить тормозного пути, и с удивлением увидел, как дряхлая колымага неопределенного цвета, шипя и фыркая, сползает на обочину.

«Эх ты ж, закипела, - удивленно подумал он. – Странно, это при таком-то холоде. Совсем убитая телега».

Из машины, к его еще большему удивлению, стремительно выскочила невысокая стройная женщина. Она резко стянула с себя куртку, шапку и, бросив их на сидение, замерла на обочине, оглядывая широкую лесную полосу шагах в ста от дороги.

Никола притормозил рядом с женщиной и тихонько бибикнул. Она, вздрогнув, обернулась.

- Простите, вам помощь не нужна? – осторожно спросил он.

- Что? – переспросила она рассеянно. – Помощь? Нет, спасибо, езжайте.

У нее оказалось симпатичное молодое лицо, но какое-то странное. Особенно глаза. Что именно было странного в ее глазах, Никола не понял, но на помощи решил не настаивать. Он закрыл окно и поспешно отъехал от сломанной машины и ее хозяйки. А потом снова затормозил, пораженный зрелищем в зеркале заднего вида.

Женщина сняла с себя свитер, джинсы, стянула бюстгалтер, трусики, и, не глядя, швырнула это в кабину автомобиля. Захлопнув дверь и бросив под капот ключи, она снова решительно зашагала прочь от дороги, к лесу.

Никола, высунувшись из окна машины, смотрел во все глаза. В лучах полной луны она казалась сказочной нимфой – легкой и необычайно притягательной. По обнаженной коже скользил серебристый свет, и мужчина, сглотнув, наблюдал, как плавно покачивались ее стройные бедра при ходьбе, как желанно вздрагивала грудь с соблазнительно очерченными сосками, как волосы тяжелой волной обволакивали шею и плечи.

Он уже почти открыл дверь машины, чтобы бросится за незнакомкой вслед и… нет, не причинить вред, а наоборот, уговорить вернуться к машине, возможно, защитить от чего-то и кто знает, что будет дальше.

Но тут женщина остановилась, сладко потянулась, и ее тело начало стремительно меняться.

Оно изогнулось дугой, упало на четвереньки, некогда четкие линии поплыли, сливаясь и разъединяясь одновременно. Тело стало текучим как вода, мягким как туман и трансформировалось во что-то непонятное… или понятное?

Спустя несколько секунд возле леса, настороженно подрагивая ушами, замерла самая настоящая рысь. Крупная, длиннолапая, дымчато-рыжая. Она обернулась, увидела наблюдателя, и, сердито рявкнув, длинным прыжком преодолела опушку. А затем скрылась в лесной полосе.

Резко захлопнув дверь и стартанув с места так, что колеса пронзительно завизжали, буксуя по асфальту, Никола обеими руками вцепился в руль. Стрелка спидометра резво преодолела отметку в сто километров и приблизилась ко второй сотне. Покрываясь холодным потом с головы до ног, Никола достал мобильник из бардачка и лихорадочно набрал номер заренского Департамента.

- Как такое может быть?! – истеричный мужской голос из трубки было слышно во всей диспетчерской. – Оборотень в пригороде Алексата! Да куда вы смотрите, охотники, у вас твари под самым носом разгуливают!

- Успокойтесь, пожалуйста, - голос Кинтара звучал ровно и по-профессиональному бесстрастно. – Вы запомнили номер машины, внешность женщины? Место, где вы их встретили?

- Южная трасса, 10-й километр, номер – нет, не запомнил! Да какой там номер, едва ноги унес, чуть не кинулась, тварина! Поначалу красотка такая, с веснушками, взяла и разделась, а потом… Ее машина наверняка там стоит еще, езжайте быстрее!

- Я вас понял, группа уже выезжает. Будьте на связи, если что, мы вам перезвоним.

Кинтар положил трубку. В диспетчерской воцарилась гнетущая тишина, которую разорвал звук удара кулака об стол. Жалобно зазвенели бутылки, чипсы фонтаном посыпались на пол.

- Ах гадюка, не могла хотя бы с трассы свернуть! – рявкнул охотник. – На глаза никому не попасться!

Сдернув с вешалки куртку, Кинтар начал быстро одеваться.

- Куда ты торопишься? – Вальдар схватил его за руку. – Это же наверняка Лиз.

- Всего лишь Лиз… Это оборотень, Вальдар! С мозгами набекрень и неконтролируемыми инстинктами. Этому чудику, решившему пялиться на ее сиськи, невероятно повезло.

Кинтар, еще раз стукнув кулаком по столу, плюхнулся обратно в кресло.

- Ты сам видишь, она не тронула его. И вообще никого не тронула с тех пор, как мы ее знаем.

- Она едва не застрелила Злату.

- Как я понял, это была трагическая случайность.

Вальдар опустил ладонь на плечо Кинтару.

- Не горячись, друг. Сейчас поедем вместе, заберем ее машину. Вернется, устрою ей разнос, чтобы в другой раз лучше пряталась.

- Трагическая случайность, - Кинтар покачал головой и насмешливо фыркнул. – Помнишь последнего оборотня, Вальд? Лет семь назад, когда мы еще напарниками были? Он деревню подчистую вырезал, от стариков до детей, кишки их по центральной улице раскатал, а чьей-то головой играл в мяч, как кошка-переросток? Он потом когда трансформировался, тоже плакал и кричал, что это трагическая случайность, не понимает, что на него находит… А ты оборотня в Департамент притащил и вы с Дириан на ее таращитесь, как на подопытного кролика, будто ставки делаете – сорвется или нет? Мне таких ставок не надо, у меня и сестра, благодаря вам, с ней дружить пытается, дура белобрысая.

- Дириан может и наблюдает, - вздохнул Вальдар, - а я нет. Не тот она оборотень, каких мы семь лет назад ловили, сам знаешь. И не хочет такой быть. Мне все думается, с нами ей спокойнее будет, а вот если прогнать, может и натворит дел.

- Хочет не хочет, будет не будет, - Кинтар устало потер переносицу и снова поднялся с кресла. – Знаешь, Вальд, какой бы доброй и беззащитной Лиз не казалась, если будут подобные вызовы, ее придется убрать. Иначе за нее возьмутся уже другие инстанции. А потом и за нас тоже. Ты это хотя бы понимаешь?

- Все я понимаю, - ответил Вальдар, направляясь к своему кабинету, - но верю, что до этого не дойдет. Ладно, чего трепаться, поехали за машиной. Я только вещи захвачу.

Охотники быстро собрались и покинули диспетчерскую. Кинтар, будучи все еще на взводе, резко хлопнул ладонью по выключателю, и офисы Департамента погрузились в сонную темноту.