Мир Веройт: неслучайности и невероятности

Глава 1. История начинается

Приморский город, столица провинции, искренне радовался последним тёплым дням лета. Разлитое в воздухе тепло теряло свою силу, но пока убыль была не столь заметна. Яркие ставни, по случаю полудня, были захлопнуты, бродячие собаки попрятались по прохладным местам. Обыкновенно кричащий, жаркий, вонючий город сегодня сменился яркой тихой своей версией. Такой расклад искренне радовал Эле Ганте, неспешно идущую по Каменной улице.

Эле Ганте считалась в городе, фигурой, достойной внимания. Всегда образец для подражания, истинная потомственная терцина. Молода, красива, законодательница мод. Необычная асимметричная причёска, искусно выточенная трость, кружевные перчатки. Вот только одна из перчаток прятала искалеченную руку, причёска — широкий шрам за ухом, а в рукоятке трости скрывался нож.

Ганте привыкла подмечать детали вокруг, вроде мужчины в заляпанной одежде и со странными часами в руках или девочки, играющей с мячом, меняющем цвет при ударе о землю. Также легко она заметила и увязавшегося паренька. Ганте скорее предполагала, чем была уверена, что он следует за ней от её дома. Эле чуть приостановилась, пропуская посыльного, и мимоходом оценила: улица полна людей, сам преследователь явно не мог угрожать физически. Лёгким движением трости она приостановила паренька, будто предупреждая о луже, и, немного наклонившись, произнесла:

— Если в планах было незаметно следить за мной, то стоило быть менее приметным.

Парень сглотнул, отводя глаза. Левая рука у него была плотно забинтована, на правой постоянно дёргался указательный палец. Одежда не в размер, словно приходится донашивать за старшим братом. Каштановые волосы жителя равнин, ничем не примечательное худое лицо с подростковыми чертами.

— Я хотел бы поговорить, — сказано с таким напряжением, будто все силы пошли на эту фразу.

— Тогда следовало бы пройти прямо, я спешу на работу, — Ганте попыталась толкнуть собеседника в нужную сторону.

— Я прошу. Можем где-то в людном месте?

— Чтобы в случае чего ты легко затерялся и исчез? Разумно. Предлагаю пойти в «Рапиду». Там тихо, мы вполне сойдём за тётю и племянника из провинции. Решено?

Он кивнул. Весь путь паренёк молчал, на все вопросы Генте «Ты не замёрз? Хочешь есть?» только мотал головой. Кафе “Рапида” с летней верандой располагалось на углу Каменной и Нагорной. Приличная публика и прекрасный вид на крыши Подолия. Этим утром в кафе было малолюдно, кроме них и хозяина была лишь пара студентов, которые быстро ушли. Эле заказала два отвара из заморских цветов, мода на которые только вступала в силу, и по тарталетке каждому.

— Рассказывай, — попросила Ганте, когда им принесли заказ. — Про меня ты знаешь, я — Эле Ганте, главная распорядительница школы-интерната для детей-одаринов. А ты? По тому, что я увидела, ты должен учиться у нас.

— Правда? — паренёк впервые взглянул ей в глаза.

— Да. Хоть и молчишь, но я заметила, как пишешь ответы в воздухе. Я как-то не привыкла, что слова становятся серым дымом и пытаются обхватить руку. У тебя дар, но…

— Почему я всё ещё учусь не у вас?

— Да. Тебе же лет двенадцать? Обычно ученики твоего возраста учится у нас уже четвёртый год, а ты ловишь меня на улице, чтобы показать свой дар.

— Мне нужно немного времени для демонстрации.

Паренёк достал уголёк и увлечённо стал рисовать на бумажной странице меню стоящую перед ним чашку. Умение было налицо, но это не дар веройта. Ганте не подала виду и сделала глоток. Тем временем напротив неё уже размотан бинт. Левая рука мягко двигалась в воздухе, потом резко дёрнулась. На месте рисунка оказалась настоящая чашка. Ганте потрогала новый предмет. На белоснежной перчатке остались следы угля, но чаша была реальной, а на месте рисунка в меню зияла дыра соответствующего контура.

— Сколько времени в тебе глушили это? Бедный мой! — Эле Ганте сняла перчатку и попробовала расправить скрюченные пальцы. Ей удалось сделать щелчок, и предметы на столике поменялись местами.

— Испортила семейный ужин своей «игрой», — пояснила распорядительница. – Мой дар посчитали незначительным и баловством. Отучали как могли.

— А я нарисовал ночной кошмар, того, кто прячется в темноте. Мой рисунок ожил и натворил бед. Сестра стала заикой, а меня запирали в темноте, но я рисовал свет. Спалил полдома. Наверное, поздно уже учиться такому бродяге. Я пришёл просить помощи. Помогите усмирить тот кошмар. Он преследует меня постоянно.

Эле обняла паренька:

— Ты наш. Я не имею права отпустить тебя. Скажи только своё имя и имя того, кто пришёл.

— Ленат я.

Эле Ганте рассчиталась и вышла с новым учеником вместе.

В школе она быстро распорядилась относительно него, в основном: накормить, дать отлежаться. Ленат той же ночью уже спал в школе-интернате. “С ним будет нелегко,” – признавалась сама себе Эле, но также нелегко будет с постоянным ночным гостем, если она не придумает что-то очень быстро.

За первые две дня Ленат успел познакомиться с соседями по спальне: Речеком, ответственным старостой этажа, и Жданом, тратящим на увиливание от дел больше сил, чем требовалось бы их выполнение. Чёткий распорядок убаюкивал, а загруженность предметами отвлекала от хоровода лишних мыслей, но всё равно Ленат был рад, когда его позвала Эле.

Она ждала его в столовой за преподавательским столом при свете одинокой керосиновой лампы. Где-то за границей света щебетала пара девочек, притворно прокряхтел кто-то из мальчишек, унося на этаж горячую воду в чайнике. После пары общих фраз Эле Ганте напрямую обратилась к Ленату:

— Я читала историю, там девочка попала в волшебную страну, уменьшившись для этого вначале. Можешь нарисовать дверь с пространством за ней?

— И чтобы она открывалась?

– Да!

– Я пробовал рисовать существующее, оно редко оживает. Надо что-то необычное. Например, мир воспоминаний? Как ожившие картины.

— Детских воспоминаний! Да, то, что нужно. Благодарю. Было бы волшебно!

Эле распорядилась выделить новому ученику место в мастерской. Картина на холсте была готова за два дня и была перенесена в кабинет распорядительницы. Рисунок, высотой по пояс, без рамы, просто на подрамнике, теперь стоял у стены, рядом с камином. Осталось запастись терпением.

— Ты ждёшь меня? — неуверенно спросило просочившееся в кабинет директора тёмное облачко, когда наступила полночь. Первоначально маленькая, как тень белки, гостья начала быстро расти. Она заполнила стену, покрыв собой двери. Погасла настольная лампа, огонь в камине стал стремительно терять яркость.

— Я хочу подарить тебе ключ, — распорядительница протянула вырезанную из бумаги фигурку.

— Ты желаешь подкупить меня клочком?

— Он открывает это.

Тень метнулась к противоположной стене и взревела:

— Бумажный ключ от нарисованной двери? Насмехаешься?

— А ты открой.

Нечто липкое и холодное коснулось протянутой руки, ключ растворился в темноте.

— Это нарисовал Он. Ты знаешь, дверь откроется.

— Ловушка? Хочешь запереть меня?

— Ленат — единственный, кто тебе знаком, понимаю. Тяжело быть особенным и одиноким. Открой.

В тишине раздался скрип открываемой двери.

— Там пустота! Не обманывай меня, испорченная девчонка! — внезапно тень заговорила голосом тёти, что била за проказы кочергой, потом зазвучал голос отца. Эле оказалась на миг парализованной, но удалось справиться с оторопью и наугад, пытаясь попасть в нужный проём, стала кидать листы. Едва первые куски бумаги касались открытой двери, как они засверкали переливчатым светом и стали обретать объём. Ганте скармливала тени рисунки, впитавшие кусочки детства. Где-то сейчас взрослые, сделавшие их, теряли милые воспоминания, но другой цены Ганте не нашла. Кривые деревья поднимали тонкие ветви вверх, трёхногие собаки начинали лаять и прятаться под огромным грибом. Всё оживало, переходя грань мира. Тень тоже обрела форму и детали. Неровные карандашные линии составили лицо, руки разной длины похлопывали по ногам-трубам:

— Вот так? Так ты думаешь усмирить меня?

— Я дарю тебе целый мир, друзей, питомцев. Не вижу повода для жалоб. Исчезни!

Нарисованная дверь захлопнулась, ключ выдернут из скважины, порван и скормлен огню камина. Эле Ганте посмотрела в зеркало. В причёске появилась полоса седых волос, плата за победу.

Утром, спускаясь в столовую, Эле встретила поджидающего её Лената. Тот продолжал по-прежнему втягивать голову в плечи, желая стать не столь заметным. В руках ученик держал папку с торчащими листами бумаги.

— Спасибо, — тепло произнёс Ленат, по-прежнему опустив глаза. Эле отметила, что левая рука теперь без бинта.

— Я решил всем новичкам нарисовать милашей, ну, таких забавных животных, чтобы не скучали. Я и тебе сделал, только вот…

Паренёк чихнул, дёрнулся всем телом, и папка из рук взмыла вверх, выплёвывая бумагу. С каждого листа выныривал новый испуганный зверёк и запрыгивал на кого-то из учеников. Прыгая как белки, животные забирались по одежде и садились кому-то на голову, кому-то на плечи или колени. Первые крики прекратились, непонятные животные вели себя мирно, успокаивающе попискивали.

Эле попыталась перекричать нарастающий шум:

— Правила безопасности нужно придумать сегодня же!

— Я случайно. Просто кто-то из ребят положил мне под подушку подарок — бумажный ключ, вот и я решил порадоваться, — Ленат попытался целиком спрятаться за папкой и растворится в стене, но, конечно же, не получилось.

— Думаю, двух сорванных уроков достаточно для первого подарка. Нашёл в своей кровати?

— Ага, вот он.

Эле разглядывала протянутый ей неровно вырезанный ключ с выложенными разноцветными буквами, словно кто-то их вырезал из детских рисунков.

— Открой меня, — прочитала распорядительница.

— Может он от той двери, что ты попросила недавно изобразить?

— Глупости! Так девочки шутили в моё время. Кто-то подарил ключ от своего сердца.

Уши Лената зарделись как цветущие маки. Эле быстро убрала находку ученика и спрятала с глаз долой, чтобы позже порвать её.

Глава 2. Счастливчик и удача

О, здрасте. Ну, судя по всему, раз вы зашли сюда, вам крайне необходим редкий специалист в узкой области. Хм, или как это расплывчато называл прошлый клиент? А, цворхи с ним, не вспомню уже. Короч, вам шулер нужен и ловкач? Эт я, приветствую. Требуется доказать моё умение? Присядьте, придётся начать слегка издалека.

"Ловкость рук и много мошенничества" – главный девиз Двора чудес. Не слышали о таком? В столице, в одном из кварталов, куда не любят заходить блюстители порядка, есть площадь. Бывшая площадь, так как сейчас она напрочь заставлена палатками, повозками и кучей всякого барахла. Самое интересное в ней – это жители. Вы видели калек, у которых за минуту отрастают потерянные конечности, прозревающих слепых, ругающихся немых? Таков Двор чудес, где каждый ущербный и нищий обретает приют и сверхспособности. Клянчить и воровать там просто условие входа.

Не буду останавливаться на Короле двора и местных обитателях, достаточно и того, что я родился и учился там, пока меня не украли для рабского труда, тоже вещь неоригинальная для нашей столицы. Неудача? Ну, не скажи. Меня вывезли и продали в соседний город, сбежать по пути не получилось. Припрятанные отмычки ломались одна за одной, всё буквально валилось из рук, словно колдовство какое-то. Я оказался не так уж и неправ.

Можно сколь угодно спорить о магии, уважаемые. Смело подменять понятия и говорить о флюидах, волнах, эфире и ни слова о магии, но нечто, управляющее миром и последствиями, существует. Для вас кость упадёт случайной гранью, но не нужно себе врать. Повлияет то, какой стороной окажется кубик в руке, как плотно позавтракал игрок, какой ширины бортик стола. Проще поверить в непредсказуемость, чем в то, что в мире нет нипросчитываемого. Заскучали? Сейчас будет самое интересное. Вы скривились на слове «магия», потому продолжу так. Попал я после продажи к «учёному». Мудрый вид, заключённый в неопрятной внешности, запятнанной одежде и полубезумном взгляде (между «давно я не спал» и «бабочка кажется вполне вкусной») – всё говорило о том, что мне придётся несладко.

— Какой любопытнейший экземпляр! Какое наполнение и накопление! Продемонстрируй умения! — хозяин дома развязал верёвки на моих руках и показал в сторону.

Я посчитал это попыткой радушного приёма и подошёл к указанному столику. Сервирован он был крайне странно: три булавы для жонглирования, блюдце и чашка из тонкостенного фарфора, стеклянный цветок на тонкой полупрозрачном стебле.

— Ну же! – подталкивал меня учёный. Едва я приблизился, как ножка столика предательски хрустнула и раскололась ровно на середине. Столешница качнулась, но устояла.

— Опять всё делать самому, — хозяину грубо толкнул меня вперёд и пнул ближайшую ножку столика, та, конечно же, треснула, к радости, учёного, и столешница полетела мне прямо в живот. Не знаю, сколько удачи мне потребовалось, чтобы коленом подпереть падающее, одной рукой поймать цветок, другой — набор из чашки и блюдечка, а булавы — все рухнули мимо моих ступней.

— Просто восемь из восьми! Великолепно! – хозяин сделал полукруг, обегая меня и пытаясь прикоснуться прибором, состоящим из деревянного круга с делениями и с двумя лепестками из фольги на стержне. – Уберись тут и спускайся в подвал.

Так я оказался в учениках. Безумная теория Сциенцо говорила о том, что удача в жизни человека порционна и ограничена сверху, то есть не может превышать определённое значение. Я был первым, кто попался Сциенцо и имел предполагаемый максимум. Все мои неудачи с отмычками и прочим позволили мне накопить удачу, которую, по словам учёного, я потратил на встречу с ним. Забавно, не считаете?

Нет, уважаемые, дальше я вам ничего не расскажу. За отдельную плату? Хм… Я считаю, что нет дела, с которым я бы не справился. Ограбление века? Уникальное и раритетное? Лучшая охрана? Да, это стоит восемь из восьми. Мне хватит двух дней, что накопить нужную удачу.

Гости ушли, а мне пора. Начнём. Чай? Пролил на новую обувь. Улица? Наступил в лужу, обрызгала карета, поскользнулся. Рынок? Обсчитали, обвесили, половина плодов – гнилые. Я отошёл в сторону и посмотрел на карманные часы. Необычный циферблат содержал лишь восемь делений с цифрами, единственная стрелка замерла на отметке «три», надо ещё хорошо постараться ради идеального результата. Главное — не переборщить, как в прошлый раз, и не копить свою "магию" по второму кругу. Вам стоит поверить самому удачливому вору. В городе. В стране. В мире. Осуждение? А что вы бы сделали с Великой накопленной удачей?

Я закончил свой мысленный диалог и отвлёкся на посетителя, вошедшего в комнату. Этот мужчина меня сразу насторожил. Слишком всё правильное. Волосок к волоску, чистые туфли, и это в нашем портовом городе, месте рождения ветров всех направлений! Значит, шёл не пешком, а приехал в экипаже. Цворхи побери, я же его описать никому не смогу! Среднее телосложение, однодневная щетина, средний рост, ни толстый, ни худой. Брр, просто кошмар. Вошедший протянул мне карточку. Такие я выдавал тем, с кем я удачно завершил сделку. Каждому доставалось по две. Одинаковые на вид, они имели отличительные знаки и подделать их нужно постараться. Кроме того, каждый такой клиент предупреждал меня о новом желающем, потому дело моё держалось и оставалось тайным для большинства. То, что мне удалось узнать о госте, совершенно не внушало оптимизма, но что я точно знал: отказать я не в силах.

– Доброго, – напомнил о себе вошедший, и я указал на свободный стул. Он умудрился даже средне поприветствовать. Здесь уместилось и “доброго утра”, “доброго дня”, “доброго вечера” и явно нельзя огрызнуться на более привычное “Добрый день” – “А может у меня сегодня он недобрый?”. Тем интереснее будет наша игра.

– Как я понимаю, меня вам уже отрекомендовали, – тот редкий случай, когда гостю удалось спросить, но с абсолютной утвердительностью в голосе. – Ах да, не представился. Тестуго, Ярис Тестуго.

– Будем знакомы, – кивнул я, зная настоящее имя гостя.

– Я коротко. Хотелось бы вернуть домой родственника. Подросток! Поссорился с родителями и не придумал ничего лучше, чем сбежать!

Ярис положил на стол свой портфель, вытащил папку из плотного картона и достал отпечатанный листок:

– Почерк ужасный, учителя пару линеек об меня сломали, но так и осталось. Сам не прочитаю порой, что пишу, хоть отдельно секретаря нанимай.

Я слегка развёл руками, изображая согласие. Ага, прям поверил. Поручил секретарше перепечатать из другого документа, да ещё в двух копиях. Я что, следы копирки не замечу?

– Да, из примет – руку обжёг, может быть забинтована. Левая. Ох, уж эти детки! Возьмётесь?

Странно было впервые от него слышать вопросительную интонацию. Прям репетировал! Я помнил, что отказать нельзя, но доиграть надо по всем правилам.

– Задачка звучит решаемо. Список лица есть?

– Фототипии?

– Изобретение хорошее, но ещё бы к одному названию прийти. Да, светокартина лица. Стоимость услуг вам озвучивали?

– Да. Про аванс тоже сказали. Я очень переживаю! Чем раньше найдётся Ленат, тем выше вознаграждение! Вот.

Посетитель протянул лист с колонкой цифр. Количество дней, а напротив – суммы. Кажется, числа писать гостю нравится больше или чаще. Все как от одного оттиска. Эх, чем же ты так насолил миру, Ленат, что тебя ищут непростые люди за такие деньги?

Потребовалось потратить лишь толику везения, не больше восьмушки предельной нормы, чтобы на карте великого города Пепел найти Лената. Брошенное кольцо упорно крутилось на одной точке, тем проще. Мальчишка находится постоянно в одном доме, да ещё и в закрытом учреждении.

Школа для одаринов разместилась в миленьком особняке, стоящий в новой части города. Позапрошлый мэр сильно огорчался кривыми старинными улочками и не придумал ничего лучше, чем возвести рядом новую часть с прямоугольной планировкой. Ну, как возвёл. Скорее уговорил богачей, не отягощённых родовыми особняками и дворцами перебраться на место попросторнее, а чтобы успокоить совесть, рядом появилась улица Призрения. В дальнем конце расположились больницы и пара приютов, а в центральной части более пафосно школы-интернаты и рабочие школы. Теперь в салонах Весенней улицы, с самым прекрасным видом на порт, скучающие дамы могли похвалиться успехами тех, кто был под их обеспечением на улице Призрения, ещё один повод гордиться чужими успехами, выдавая за свои. Выигрывали все, а потому дружно поддерживали нужное выражение лица.

Оделся я соответственно, часы удачи выставил на баланс, пряча свой талант на время. Как же порой хорошо, что городу наплевать на тебя. Если бы Пепел был живым существом, то полагаю, люди были бы его кровью. Кто-то тащит кислород, кто-то жир, а кто-то греет. Каждый лишён смысла, но вместе – дар жизни. Порой больше нравилось сравнение с муравейником. Даже представлял себя как муравьишку, ползущего по бесчисленному количеству тропинок, выполняя одну из миллиона задач, чтобы жила и существовала эта величественная гора.

Бывший королевский тракт резко перешёл в бульвар Тысяч огней. Казалось, что в какой-то момент решили снести дома меж двух улиц и просто выровняли площадку, а потом возвели стены из магазинов, чтобы дать толпе бесконечный повод для удивления. Здесь даже пыль не оседала на ботинках, праздник каждый день. Между очередным ателье и лавкой чудес я заметил нужны распахнутые ворота, которые никогда не закрывались. Пройдя по проулку, не боясь быть ограбленным, как непременно бы случилось в старой части города, я вышел к интернату для одаринов. Легенда заранее приготовлена, осталось только войти.

Глава 3. Исполнение

– Господин Нагорица? Вас уже ожидают.

Секретарь, жабного вида дама неопределённого возраста, проводила меня до кабинета распорядительницы. Щедрые пожертвования открывают многие двери, особенно там, где большая их часть оседает в карманах.

– Желаете экскурсию? Видимо, господин из скрытых или невыявленных?

– Предпочитаю о тёмной стороне нашего государства с регистрациями и дискриминацией особых людей не заговаривать. Слишком много мнений по этому поводу существует, всегда приведёт к спору.

– Как пожелаете. Наш интернат открыт пятнадцать лет назад и сделал уже одиннадцать выпусков. Среди окончивших школу такие знакомые вам люди, как…

Секретарша всё болтала и болтала, но речь напоминала зачитывание стихотворения перед классом. Следит больше за порядком строчек, чем за смыслом и эмоциями. Для неё я — очередной скучающий богач, решивший развлечь себя благотворительностью, ещё один чудак. Легко поверить, повидала она всяких. В какой-то момент захотелось хоть немного отдохнуть от потока слов, и я принялся рассматривать коридор. Взгляд упёрся в нарисованную дверцу, даже стыдно немного стало за воспитанников и их художества. Хм, а раньше изображение не было ближе к лестнице? Вздор!

Я вновь любезно улыбнулся, и мы продолжили путь по коридору, наверное, навечно пропахнувшему тушёной капустой, как и любое казённое воспитательное учреждение.

На подоконнике сидел один из учеников, судя по отвлечённому виду, а чуть позже и по испугу — искал тут уединения. Резко дёрнувшись, он выронил листы с рисунками.

— Явный талант! — я поднял упавший у моих ног листок и пошёл навстречу, чтобы отдать.

— Могу приобрести один?

Улыбаясь как можно шире, со стороны это точно напоминало подход хищника к жертве, я приблизился. Мальчик получил от меня вместе со своим рисунком сложенную банкноту в три лео.

— Не стоит поощрять леность и давать пустые надежды! — не удержалась и по-учительски отчитала меня секретарша.

— Пустые надежды растут сорняками в саду,

Питаясь как влагой мечтами и ленью.

Осталось лишь чаять, что верно иду,

Трудами творя успех и везенье.

Посмотрев на вытянутое лицо, добавил, стараясь смягчить:

— Можно сказать и проще: «Таланту нужна поддержка, бездарность пробьётся сама».

— Простите, я скорее хотела сообщить, что воспитанники не нуждаются ни в чём.

— Так и сказали бы. А я добавлю: потому я и здесь, чтобы они и впредь не испытывали недостатка.

Мы продолжили путешествие, уходя дальше по коридору, к кабинету распорядительницы. Передо мной открываются новые двери и, кажется, мне придётся отказаться от прежнего плана. Я достаточно провёл времени с разными мошенниками и парочкой честных людей, чтобы понять: передо мной тот самый тип, что удавиться за идею. Таких не купить, к ним только присоединиться. Секретарь коротко назвала моё вымышленное имя и оставила с Эле Ганте вдвоём. Идея подкупить провалиться, даже не стоит пытаться.

– Я хотел бы помочь, финансово само собой. Государственная служба редко оплачивается достойно, а ещё реже там встречаются искренние люди. Я хотел бы быть полезен вашей школе лично.

Небожители, что я несу? Хотя, видимо, что-то годное.

– Сюда чаще приходят требовать, а помощь преподносят как нечто геройское. И в чём же ваш дар?

– Мои способности в случае мальчика совершенно бесполезны, а вот даром считаю возможность смирить человека с этим миром. Подгонка, слияние, включение. Нет ничего больнее, чем противоборство с реальностью. Когда всё против тебя, каждый шаг осуждаем, а ведь это совсем не так!

– Звучит как монолог душелекаря.

– Также мерзко?

– Ага, — она на мгновение скривила лицо, а затем улыбнулась. Получается, я давлю в нужную сторону и попал в настроение.

– Почему ты должны подстроиться под мир? Когда я шёл сюда, меня посетила мысль: а ведь реальность состоит из нас, значит, ему стоит чуть подвинуться, а не нам обкорнаться под него.

– Ох, встретился бы ты мне пораньше! – кажется, она совсем подтаяла, но потом резко вернулась в свой жёсткий образ. – Сами понимаете, у нас особый режим заведения, а потому удовлетворить просьбу я могу лишь после согласования. Заполните карточку у Розы, а я со своей стороны буду рада ускорить твоё появление здесь, как наставника.

– Деловой подход. Приятно было познакомиться.

– Взаимно. – лёгкий кивок. Если задержка в пару дней, то я её ничего не теряю в вознаграждении. А удача у меня всегда в руках. И на руках.

Эта женщина, с совершенно неподходящим цветочным именем, с мышиным хвостиком и крысиным поведением серьёзно вымотала, трудно быть любезным с такими так долго. Бесит. Я аккуратно снимаю костюм господина Подгорицы, самая дорогостоящая моя личина, вешаю в шкаф, предварительно почистив и в этот шкаф захожу. Не, я не дурной, чтобы прятаться от несправедливости мира в мебели, или как сирота какая-нибудь в чулане под лестницей. Сняв заднюю стенку, я открывал скрытый лаз в соседнюю квартиру. Официально пустая, с запылённой ободранной входной дверью, она была полностью моя. Тут я возвращаюсь к себе. Не в том смысле, что в свою в квартиру, а к себе самому.

Ожидаете увидеть секретер, заполненный закодированными листами со списками клиентов? Золотые слитки горой? Тайную лабораторию? Нет, моё место силы максимально пустое, чтобы ничего не отвлекало. Косые полосы света из закрытого летними ставнями окна расползались по пустым полкам и выгоревшим циновкам. Главное украшение спрятанной квартиры — продавленный диван со светлым новым покрывалом манил меня.

На стене была нарисована ровно такая дверь, что я заметил в коридоре интерната. Значит, оставивший знак не только в курсе моего дела, но и был рядом со мной весь день!

Внутри меня всё похолодело. Кто-то проник без меня в комнату и знает о моём последнем деле. Любитель пустоты! А хотя бы кочергу ты в комнате найдёшь? А, точно. Я же кинжал спрятал в обшивке. На кухне пусто, не считая сдохших мошек на полу у окна, в кружке паук, отчаявшись, сплёл свою сеть. Комната тоже пуста, ну, где тут спрятаться? Параноик, но, с другой стороны, иначе никак.

— Возможно, ты не доверяешь голосам, что доносятся из-за нарисованных дверей. Твоё право. Я обращаюсь именно к тебе, наши интересы совпадают. Мной движет лишь благо! Я хочу помочь.

— С этих слов обычно начинаются все подлости. Мне нужно две минуты!

Скрипучий, прерывистый, будто собранный из кусочков других, голос замолчал.

Пары минут мне хватило на то, чтобы выбежать в основную квартиру, схватить ведро, налить воды и тряпкой размыть проклятый рисунок. Я посмотрел на счётчик удачи. Не знаю как, но впервые стрелка не показывала на деления, а свернулась спиралькой, отказываясь работать от слова «совсем».

Город уснул, а я нет. Сегодняшний день — предпоследний, потом сумма за паренька будет убывать. Вначале десять процентов, ещё десять. Надеюсь, банкноту у него не отобрали тут же, а ему хватило соображения найти и перепрятать записку, завёрнутую в банкноту. Спешка всё только губит, она нужна лишь при ловле блох. Блин, теперь зачесалось всё.

Невероятно тёплый осенний день завершился холодной ночью, ногу из-под одеяла не высунешь. Сон так и не шёл. Поворочавшись, отправился на кухню зачерпнуть воды, в полусонном состоянии не понимая, что не так. Я стал ниже ростом? Что за шутки. Мягкими переходами, волнами обычная реальность вымывалась и заменялась другим миром. Возможно, я схожу с ума. Кроме того, что вещи стали несколько больше, изменились запахи. Сдуревший мозг возвращает меня в детство? Ровно такой же стол был у нас на кухне, моя любимая кружка… Злая шутка, это не те времена, в которые хотелось бы вернуться. За разбитую чашку мне крупно влетит, снова голодать, а зимой ходить в обёрнутых тряпками старых ботинках, потому что денег на новые я должен заработать сам.

Неведомый волшебник учёл мои невысказанные пожелания. Цворхи побери! Так можно было? Чистая скатерть на столе, полная тарелка пирожных из лавки старика Ольгера. Какие же они вкусные! Я смог поесть только раз, когда украл из корзинки одной покупательницы. Тёплые тапочки с милыми ушами? Да зачем они такие пушистые? Детство может быть и таким? Кто-то большой встал рядом и накрыл меня, кроху, тёплым пледом. Даже с зажмуренными глазами я понимаю, что он точно как у малыша Килита, синее, с жёлтым лучистым солнышком по центру. Так вот он какой…

Внезапно меня отвлекла плачущая девочка. Я не видел её лица, только подёргивающиеся руки, закрывающие раскрасневшееся лицо. Ситуация словно ушат холодной воды.

– Это не настоящее! – смог крикнуть ей, и меня повело, всё вокруг словно потеряло жёсткость и стало оседать. Мир грёз и детства, самая сильная микстура. Кто-то использовал свой дар, чтобы вернуть меня в детство, и, кажется, затея удалась. Как в том рассказе, в «Опале»! Побег от реальности? Чтобы устранить меня? Морок окончательно распался.

— Мир идеального детства и я открываю тебе доступ к нему. Своего лишь одна услуга в обмен! — заманчиво обещал кто-то трескучим голосом. Я боролся с мороком как с трясиной, вынырнул оттуда и снова оказался в нормальном мире. Всё как прежде, разве что к руке приклеился какой-то клочок бумаги.

Глава 4. Коллекция тайн

После обеда и основных занятий, к Ленату подошла одна из воспитательниц и передала о назначенной встречи с Эле. Парню впервые предстояло оказаться в кабинете распорядительницы. Он присел на один из стульев в коридоре. От нечего делать стал представлять, что там за дверью. Вначале в голове возник массивный стол и стены, увешанные рядами экзотических трофеев, как на официальных портретах короля. Затем картинка отступила и сменилась на журнальную, попавшуюся буквально вчера, кажется, называлось всё имперским стилем. Кресла на низеньких звериных ножках, куча разноцветной ткани на полу и стенах.

– Входи, – наконец позвали из-за приоткрытых дверей.

Кабинет оказался совсем не таким. Сложилось впечатление, будто его пригласили в гости. Камин, на полке часы, обычный письменный стол с коричневой поверхностью, как в любой лавке, два стула для посетителей. Взгляду зацепиться не за что. Скорее всего, за дополнительной боковой дверью находилась спальня на случай, если потребуется задержаться. Ленат видел, как горел свет до поздней ночи в его первый день здесь. Окна спален мальчиков в другом крыле были ровно напротив кабинета Эле Ганте. Захлопнувшаяся дверь резко оборвала звуки коридора и стало до звона в ушах тихо.

Отвесив вежливый поклон, Ленат сел на предложенный стул, будто сделанный для великанов. На всякий случай стоило упереться руками в сиденье, чтобы не слететь. Эле скользнула взглядом по торчащим плечам посетителя, закрыла тяжеловесную папку с документами и добавила к аккуратной стопке бумаг на краю стола.

– Надеюсь, тебя здесь не обижают?

Парень помотал головой, а потом, не удержался и улыбнулся. После милашей он стал явно героем недели. Многие дети приехали из деревень и очень скучали по животным. А тут ручное чудо, да ещё ни у кого нет такого же! Ни один из милашей не повторялся.

– Понимаю, но спросить стоило. И наш вопрос. Оживший кошмар тебя больше не беспокоит?

– Мне послышалось, что он рядом в тот день, когда я рисовал дверь, потом это чувство пропало. Меня выселят отсюда? – Ленат прижал руку к телу, желая заглушить слишком сильное сердцебиение.

– Малыш! Нет, ты уже наш, останешься здесь, пока не будешь готов снова явиться в обычный мир. Такова цель этого интерната, хотя ты и не вписываешься в то, что мы предполагали. Знаешь про одаринов?

Эле перевернула один из стаканов на столе, налила в него воды из графина и протянула Ленату. Глоток удалось сделать со второго раза. Кисло-сладкий вкус, как ни странно, успокоил. Отпив, Ленат поставил стакан на стол, потом поднялся ещё раз и передвинул, опасаясь, что поставил слишком близко к краю.

– Одарины? Немного слышал, в основном про костры. Если кто из родни и говорил, то вскользь. Словно боялись испачкаться о слова.

– И подробностей у них не спросить? Сейчас расскажу.

Во все времена рождались люди, непохожие друг на друга: внешностью, талантами, характерами. Не сказать, что это сильно мешало жить, но одно умение выбивалось из равновесия. Им обладало меньшинство, называя то проклятьем, то даром. Люди управляли миром через исходы событий. Чаще выпадала шестёрка на кубике, точно знали, в чьей кружке отрава, предсказывали будущее наперёд. В тёмные времена их называли немирцами, не от мира сего, и преследовали, а чаще всего уничтожали. Слышал, наверняка, именно такие истории? Король Бранмир Второй повелел прекратить убийства и ввёл обязательную регистрацию для особых людей, а главное, полную неприкосновенность в случае перехода на государственную службу. Верностью и ревностью одарины, так теперь их зовут, доказали свою пользу государству. Многие подобные из соседних стран переехали к нам и усилили полезный эффект. Теперь во всём мире одаринов не преследуют, но мы были первые. Одноклассники успели похвастаться своими дарами?

– Речек может найти любую потерянную вещь, Керей попадает в цель без промаху, Мирра смешивает разные краски и получить оттенок, которой ей нужен.

– Да, все дети здесь одарины. Кроме тебя, честно скажу. Твой дар не вписывается, ну никак! Помнишь дверь в детство, что я просила нарисовать? Никто так не может. Мы соединяем в голове вещи и получить самобеглую коляску, коньки, но ты сплавляешь идеи, созидаешь то, что нельзя и помыслить. Ты – не одарин, и потому, я не знаю, как тебя учить. Но точно могу сказать – нельзя открывать нарисованную дверь. Буду честна, использовала её, чтобы запереть кошмар за ней. Теперь он там.

– А он закрыт там? И ключ – это от него?

– Что ты нашёл под подушкой? Я побоялась, что кошмар заманивает тебя. Скорее всего, ключ прислан им. Я не ожидаю, что он сможет из-за двери влиять на мир, но ты должен знать, где он сейчас. Пусть никакой голос оттуда тебя не заманит. Будь впредь осторожен.

– Как и всегда. – улыбка Лената окончательно растаяла. Он запустил руки в карман и быстро вытащил, вспомнив о правилах этикета, но листок в правом кое о чём напомнил:

– Утром, во время перерыва, один господин подошёл ко мне. Он обещал обучить меня. У него может получиться?

– Страшно?

– Любопытно.

– Он заходил ко мне. Попробуем, пусть будет. Но встречи только на территории школы, я скажу подготовить кабинет. Ох. я так и не спросила его имя, у секретаря.

– Благодарю.

Ленат встал, поправил одежду и, поклонившись, вышел.Каждый продолжил свои обычные дела, но теперь их объединяла одна тайна. Вот только Эле было не любопытно, а страшно. Не ошиблась ли она, приняв этого беженца?

Часы укоризненно отбили полночь, Эле опять засиделась. Себе она обещала прожить эту неделю без тонизирующего отвара корней токини, а значит, стоит лечь спать, не выжимая свои силы досуха. Вот только нужно дочитать дело Подгорицы. Внешне это обычный благотворитель, один из одаринов, жалеющих «вот бы в наше время такое!». Отмечен потенциал «возможный наставник», статус «благонадёжен», нужное количество рекомендаций. Хорошо сложилось, что он с Ленатом встретился в коридоре и оценил его рисунки, но удача в мире одаринов — вещь настраиваемая, а дар Подгорицы не прописан. Она излишне мнительна, стоит уже признать. Утро вечера мудренее, трава соломы зеленее. Эле заперла все бумаги со стола в сейф по давней привычке и ушла в смежную комнату. Рука машинально тянулась к защёлке, но на нужном месте её не оказалось. Доски двери странно изогнулись, потеряв обычный цвет.

— Элейна, иди к столу!

Домашнее имя? Здесь? Сейчас? Крошка Элейна поправила фартучек, подтянула сползший чулок на левой ноге и, спустившись по ступеням, зашла в столовую. Милые пухлые ручки, ещё симметричные, не изуродованные ныли, словно опущенные в ледяную воду.

Комната сейчас не выглядела обычно, её будто срезали под углом, скопировали и соединили. По левую руку за столом сидела счастливая семья, а для Эле было подготовлено место с белоснежной салфеткой, специально уменьшенными под детскую руку столовыми приборами. Служанка уже разливала суп и было бы вежливо сесть до того, как наполнится тарелка.

А справа её ожидал кошмар. На скатерти медленно впитывались капли крови из разбитой в будущем руки, стулья вокруг стола чернели, превращаясь в переплетённые кочерги. Сидящие за столом исчезли, осталась лишь фигура, напоминавшая детский рисунок.

— Я могу приходить каждую ночь. Я буду приходить каждую ночь. Реши уже наконец, что собираешься видеть ты. Мне нужно, чтобы…

Крошка Элейна не дослушала. Она расплакалась, растирая слёзы по лицу. К ней дёрнулись на помощь две фигуры: мужская и детская.

– Это не настоящее! – смог крикнуть ей мальчик, завёрнутый в плед, и всё вокруг словно потеряло жёсткость и стало оседать.

– Держись! – добавила мужская фигура без лица, но не приближалась. Хорошая половина столовой превратилась в плоское изображение, а плохая увеличивалась в размерах окружая.

Эле закричала и тут же закрыла рот ладонью, затем закусила её. Нужно успокоиться. Она в своей комнате, в кровати, прошло пятнадцать лет, как она покинула дом родителей и даже привыкла к перебитым пальцам.

— Что случилось? – в дверном проёме открывшейся двери появилась голова секретаря.

— Ко мне приходил кошмар, Роза, — объяснила Эле и отпустила её, не решившись попросить остаться. «Он всё-таки волшебник, как мы и боялись», — призналась себе Эле. Идея с миром за дверью казалась теперь пустой и бессмысленной. Смысл запереть то, что влияет из заточения? С другой стороны, кошмару что-то нужно, что он не может достать. Распорядительница зажгла свечу и попыталась поймать моменты из сна. Усни — и детали забудутся.

Озарение пришло не сразу. Проживая снова события и отметая эмоции, удалось найти лишние детали. Эле закрыла глаза. Во сне точно был мальчик с пирожком в руке, завёрнутый в синий плед. Ребёнок стоял на кухне. И человек без лица, он находился за спиной отца и почти утонул в серой тени. Да, точно! Человек, сотканный из темноты с размытым лицом. Союзники? Ещё жертвы? Роняя капли чернил на криво, волнами исписанный листок, Эле продолжала фиксировать все детали. Став распорядительницей, она ожидала трудности, но к ним никогда не будешь готовой. Внезапно в Эле всё похолодело от страха: дело перестало касаться только её и Лената?

Глава 5. Близкое на отдалении

Новость о том, что ночной кошмар заперт совсем рядом, выбила из равновесия Лената. Мысль о запертом чудовище приходила вновь и вновь, мешая повседневным делам. Частые вопросы: “С тобой всё в порядке?” утомили, и хотелось скрыться подальше от сочувствующих. Как им объяснить? Кто из них в силах понять? Ленату спалось хуже и хуже, он часто вздрагивал, глядя на тёмные углы, словно поджидая оттуда засады. За последние два дня спал в сумме, наверное, часов шесть-семь. Он умудрился уснуть сидя, пока ждал своей очереди к умывальнику, выглядел не менее мято, чем та одежда, в которой уснул, забыв её снять. Соседи по комнате, Речек и Ждан, стали переглядываться, глядя на Лената, а записки, отправляемые на уроках, заполнились сплошь вопросами о соседе.

Вечером сидящий в свою очередь за единственным письменным столом Ждан осознал, что пешеходы в задаче категорически отказывались отправляться навстречу друг другу и с особым укором интересовались, как дела у Лената.

— Болезный он у нас какой-то. У нас, если так курица выглядела грустно, её в суп отправляли.

— Помогало развеселить? — Речек не удержался от шутки в сторону соседа по комнате, но внутри разделял его беспокойство о третьем жильце.

— Давай рассуждать логически, — Речек и Ждан сели на кровать по разные стороны от Лената. Тот, сгорбившись, нещадно клевал носом нещадно, несмотря на то, что солнце только начало клониться к закату. — Дар есть? Так пользуйся.

— Легко сказать, — отозвался Ленат, открыв глаза по очереди.

— А давай я с тобой останусь, сон постерегу? Выспишься хотя бы разок, а на свежую голову мысль и придёт. Что с тобой?

— Ждан, прекращай! Лишь бы домашнее задание не делать. Тут капитально помочь надо.

Ленат повалился на стену и продолжил оттуда:

— Эле сказала, что я могу соединять идеи, а не вещи. А вот мыслей у меня совсем нет. Если он придёт, меня ничего не спасёт.

– Кто придёт? Кто-то из прошлого за забором?

– Я не только милашей оживил, но и пострашнее тоже. Я боюсь своего кошмара, который стал реальным и настоящим. Он преследует меня и сейчас в этом здании! Подберётся ко мне… Ладно я, а остальным тоже не поздоровиться.

Ленат попробовал встать, но его повело, и он ударился головой о стену.

— Соединяем, творим, так... Тебе нужно нечто, отгоняющее желающих тебе зла? – Речек намочил полотенце холодной водой и приложил к ушибу.

— Секта! Тьфу, сетка! Мы для кур делали, чтобы не перелетели! – Ждан от радости даже захлопал сам себе.

— Кстати, мысль! Как раз звучит, как из сказки, такое явно не существует. Вот на занятиях и обдумаем. А сейчас: марш домашку делать, Ждан! Не хватало ещё, чтобы в комнате старосты были отстающие! Ленат, умылся и быстро за черновик.

Ждан привычно увернулся от подзатыльника и отошёл первым.

— Иду, иду. Но через пару задач я присоединюсь помочь?

– Спасибо за заботу! – Ленат вытерся мокрым полотенцем и попрыгал, пытаясь взбодриться.

— Должен будешь. Шучу!

Речек усмехнулся, но тут же снова стал привычно серьёзным. В наступившей тишине послышались лишь “Вот зачем вы туда попёрлись, дома вам не сиделось!” от Ждана и вычерчивание карандаша Лената.

Спустя час вышел из комнаты, накинув на плечи подсказанную сетку. Она получилась почти незаметной, жаль, что плащ-невидимку не нарисовать, как такое осуществить, он не понимал. Ленат осознал, что защита от внешнего мира показала обратную сторону: ворота всегда закрыты для воспитанников, а сейчас, в вечерние часы, ещё и двери корпуса убраны на засов. Как бы того ни хотелось, никто не пустит его прогуляться в одиночестве по парку. Оставалось лишь бродить по полупустым этажам учебного корпуса и, услышав голоса, стараться спрятаться мышью в закоулки поукромнее, чтобы не пересечься с другими.

Чем темнее становилось за окном, чем страшнее, тоскливее и более одиноко. Ползущие вечерние тени скрадывали темнеющие уголки. Воображение подбрасывало то тут, то там очертания двери. “Снова бояться всю жизнь?” – спросил сам у себя Ленат. Словно в ответ на его мысли на стене крадучись пополз знакомый рисунок двери. Той самой, за которой и заперт его оживший кошмар.

В голове Лената зародилась идея, он судорожно начал хлопать по карманам, выискивая привычный карандаш и перочинный ножик. Словно боясь забыть, хотелось быстрее исполнить затею.

– Вот если дорисовать тебе кое-что? Добавлю-ка я засов побольше, цепи!

Воодушевлённый Ленат приближался к рисунку на стене, щёки его запылали, карандаш точился на ходу, стружки сыпались прямо на пол. Вот только подойти к изображению не получилось, вот хоть ты тресни. Словно магентийские камни они не могли сблизиться ближе определённого расстояния. Странный танец получался. Кошмар прятался где-то на грани зрения, не желающий упустить своего творца, творец не мог приблизиться, чтобы исправить когда-то начерченные линии. Надвигающиеся сумерки сделали окружающий мир чуть расплывчатее, эфемернее. Изображение двери перестало восприниматься как угроза, напомнив, что прежде всего это рисунок. Ленат попробовал подойти, подползти к нему, но эффект не исчезал. Словно охваченные волшебных заговором в старой сказке, они так и оставались на отдалении.

– Так, у меня есть над тобой власть. Ты идея, вызванная мной. А я тебя боялся. Доброй ночи, кошмарик!

Стало легче. Впервые Ленат понял фразу про груз с плеч. Чувствуя освобождение, стало понятно, что нападения потеряли смысл и, чуть приплясывая, направился к себе в спальню. Преследовавшая его Мирра удивилась сначала, что предмет её любви разговаривает сам с собой, но потом забыла про это, услыхав мешанину звуков. Плач срывался на ворчание, бубнёж и проклятья. Так появилась легенда о коридорном Первогодке, заблудившемся на этажах. "Его призрак гуляет по этажам! Одна девочка в прошлом году видела его, а рассказать о встрече смогла лишь в этом!" -- передавались слухи из комнаты в комнату. Стоит ли говорить, что в интернате за неделю история обросла множество подробностей, деталей, а трёх мальчишек поймали ночью за рисованием мучных следов рядом с комнатами девочек?

Глава 6. Власть и сила

«У каждого успеха своя плата», — внутренне себя успокаивала Эле Ганте, сидя в очередной приёмной. Порой казалось, что в чужих кабинетах она проводить больше времени, чем в своём. Некоторые, как сейчас, откровенно угнетали. Отделанное тёмным деревом помещение создавало странное ощущение — замкнутого узкого пространства при больших размерах. Потолок казался ниже, стулья словно крупнее обычного, да вдобавок огромное чучело вставшего на дыбы медведя чуть ли не по центру. Сделано оно было крайне хорошо, особенно удался взгляд. С какой стороны ни посмотри на чудо таксидермии, один глаз обязательно пялился на тебя, так себе удовольствие. Единственная возможность избежать этого – быть за его спиной. Секретарь при выборе рабочего места явно старался учесть.

— Проходите, – донёсся наконец из-за спины медведя голос секретаря.

Кабинет министра по делам внутреннего спокойствия Конфорта Листа тоже казался непропорциональным. Добавленные колонны, окаймляющие дверь как портик, были массивны, ажурное окно в стиле витража пестрело, а мебель, покрытая линолеумом ровного коричневого цвета, вводила в уныние. Министр Корфорт Лист был постоянен. За годы общения с ним в этой должности Эле заметили только два изменения: цвет галстука и новые туфли. Вообще, напоминал он ей всегда восковую фигуру из музея с той лишь разницей, что цвет материала для кожи подобрали достаточно розовый.

— Новые воспитанники, новые дары и возможные применения сегодняшних выпускников. На подпись. – Эле подошла к столу министра и протянула тяжёлую папку. Ощущение, что она предаёт семью, не покидало. Конфорт встал, чтобы забрать бумаги из рук Эле и странно промахнулся, словно желая коснуться девушки.

— Я не могу поручить это курьеру, мы вместе творим дело государственной важности, — министр совершил попытку извинить.

— Конечно! — Эле аккуратно улыбнулась и легко кивнула. — Я помню, это было одним из условий моего назначения. И я искренне считаю, что мы помогаем, в том числе и выпускникам, и они не творят зла.

— Нет-нет! Я бы не посмел, хотя, сама понимаешь, тот же Волонтай…

Эле понимающе кивнула на имя министра нападения и обороны. Так и не предложил девушке сесть, Конфорт поспешил открыть папку, изучая беглым взглядом каждый лист и отбрасывая на стол просмотренное:

— У вас новый воспитанник? Ленат?

— Да, он из «бегунов», сам нашёл меня на улице. Значит, наша просветительская миссия продолжает давать плоды, и нас смогут найти ещё одарины.

— Распоряжусь продлить.

— Благодарю!

Эле собралась уходить, но обратила внимание на преобладающую гамму. Коричные столешницы, мареновые папки, костюм оттенка махагона, ореховая мебель. Вспомнилась бумага цвета сепии и коричневая лента, которые неизменно прятали приносимый каждую неделю букет от неизвестного. А что, если эти букеты были от…

— Кажется, осталась лишь пара погожих дней перед осенними дождями. Я слышала, что парк рядом привели в великолепное состояние.

— Буду рад сопроводить и показать, терцина.

Где-то в глубине выглянул Конфорт, которого она знала ещё со школы, его детскость и движение напролом наперекор всему и всем, но буквально на пару мгновений. Глаза мужчины вновь потускнели, и улыбка сошла с лица.

На прогулке Конфорт был предельно галантен, Эле удалось немного расслабиться, почувствовать отголоски детства, когда они, первый набор школы для одаринов прощупывали мир на прочность и границы, вот только разговор постоянно уходил к новичку Ленату. С каждой фразой становилось всё неприятнее, Эле даже непроизвольно отряхнула перчатки, желая смахнуть неприятную тему. Ни разу, кроме сегодня. министр не проявлял столь явного внимания и энергии разговора для очередного воспитанника.

— Мальчику действительно будет лучше, если он будет отдельно и не смущать своим даром остальных. Умение Лената не классифицировать по стандартной схеме.

— А какие у нас есть варианты?

— Отдать в семью под наблюдение. Пара недели с душелекарем и состояние придёт в равновесие. И может он даже позабудет про дар и забросит использование!

– Как это случилось с тобой? Ой, прости! – Эле занервничала, не понимая, как эти слова вырвались у неё. Министр, увлечённый идеями, поначалу не обратил внимание на оговорку, а затем и похвалил:

— Читаешь мысли!

Мыслей Эле не читала, просто в голову пришло её домашнее «исправление», и оно особо не отличалось от того, что рассказывал Ленат. Окружающие пытались убедить в ненужности, или бесполезности, или опасности твоего дара, оглядываясь на поколения замученных и уничтоженных. Возможно, бурлила в них память предков. Эле Ганте считала дары ценностью Вселенной. Они редко повторялись, не наследовались. Ненормально? Но так в мире и нет ничего нормального! Норма — просто среднее всех значений, и чем больше параметров, тем сильнее она недостижима! Компания министра стала Эле окончательно неприятной:

— Предложение интересное, но нужно время. Самый ценный ресурс.

— Я рад, что ты на моей стороне и мы смогли открыто поговорить.

Эле улыбнулась и неспешно пошла до остановки извозчиков. Конфорт помог ей сесть в экипаж. «У каждого успеха своя плата», — подумала Эле, а вслух распорядилась:

— К интернату на Каменной улице!

Когда распорядительница решила, как будет правильно, на душе стало сразу спокойнее. Поглощённая своими мыслями, она впервые за многое время не заметила слежки. Преследовавший её мужчина, ещё с момента совместного выхода с Конфортом, старательно прятал лицо за надвинутой шляпой и почему-то постоянно смотрел на часы.

Глава 7. Наставник

Саму Эле я не застал, как сказали – ушла в министерство, но кабинет нам выделили. Меня, конечно, сопровождала моя “горячо” обожаемая жабья Роза. Не знаю, насколько специально, но предоставленный кабинет оказался в самом конце второго этажа, за поворотом. Случайно сюда не попасть, но и встать подслушать можно очень даже легко. То ли доброты полно, то ли коварства. Плевать, моя цель – не всколыхнуть это болото, а получить свою выгоду.

Два оборота ключа и я вошёл в пустой кабинет. Видимо, тут изучали артарский, когда это было ещё модным. На голубой стене каллиграфически выведен алфавит. Блёклый, мерзостный цвет сразу в голове вызвал коридоры больниц, ночлежек и всех присутственных мест. Из мебели – шесть парт разной высоты и учительский стол с позабытым списком дел. Судя по дате, кабинетом года три как не пользуются.

Вскоре появился и Ленат. Он вошёл, но выглядел не очень. Если торчащие волосы впоследствии сладкого сна можно объяснить обычным отсутствием зеркал в мальчишеских комнатах и общего равнодушия к своей внешности для его возраста, то изнурённый вид и явный недосып — признаки усталости.

— Рад приветствовать! Тебя не предупредили?

Паренёк был озадачен. Не ожидал меня? Постараюсь прояснить:

— Мне сказали, что ты выбрал меня наставником. Буду рад помочь освоиться в этом странном мире.

Я держал свой самый миролюбивый тон и пригласил Лената сесть.

— Одарин?

— Как и все мы здесь, – мягко направил я.

— Я не такой, не как все.

— Ну, да. Ты совсем не одарин.

Судя по расширенным глазам, он ожидал другой реакции, ну, а я не скрывал расклад. Быстрее к делу перейдём. Я пересел с учительского места к нему за парту, чтобы поговорить на равных.

— Как тебе такое предложение: мы могли бы выйти отсюда, в большой мир. Он жаждет увидеть твои умения.

— Не хочу. Мне кажется, что я пока не умею полностью управлять силой, а тут в безопасности. Наверное, мне впервые спокойно. Именно в этом месте.

Мне осталось лишь пожать плечами. Попытка с моей стороны была не особо умная, но вдруг он поддался сразу, и мне не пришлось бы ходить вокруг и около, теряя приятные проценты.

— То есть за пирожное тебя не купить?

— Смешно. Я бы на два поставил.

— Ну, нет. — я притворно сдаюсь и пододвигаю к нему коробочку, которую он давно заметил. – Своим я не поделюсь.

— Я бы поспал немного. Когда съем.

— Интересное первое занятие.

— Пока не уснул, я тебе часы нарисовал, а то твои отстают, наверное, памятные?

— Да, от учителя перешли, а выбросить не с руки.

— Эти можно подводить.

Парень не обратил внимания на мою запинку перед словом «учитель» и вытянул из конверта лист с вполне сносным рисунком наручных часов и взмахнул рукой. Я потрогал появившийся предмет. Совершенно реальный, с переливающимся плетением цепочки, циферблатом на стандартные десять часов.

– Хорошо, что ты всё знаешь. – сказал Ленат и положил голову на сложенные на парте руки. – До сих пор боюсь говорить, что мои рисунки несуществующих вещей становятся реальными. И оживают. Для страшилок я оставляю историю про ставший живым кошмар, приходящем ко мне по ночам.

– А для веселья?

– Про четырёхрукую обезьяну. Захотелось мне сделать сестрёнке заколку забавную. Нарисовал и думал про косички. Получился зверёк, который везде искал, чтобы он мог сплести. Вся бахрома на абажуре и скатерти была заплетена, потом обезьянка поняла, что можно сплетать много чего.

Ленат оживился, впервые улыбнулся.

– Оптимистично. Она когда-то остановилась?

– После того как были сплетены косички из брюк отца, он забрал зверька и вернулся один. Сестрёнка грустила, но мало что из появившегося у нас дома осталось. Разве что подарки матушке. Вот.

Надолго Лената не хватило. Он быстро стал клевать носом, а я пока оставил в покое. Честно говоря, хотел разобраться с подарком. Если создаются вещи, не существовавшие до этого в мире, то что необычного могут преподнести часы?

Парень уже уснул, а интерес лишь возрастал. В шкафу кабинета я нашёл нераспечатанный флакон с чернилами, перьевую ручку стащил у парня и записал пару неприличных стихов из своего детства. Невероятная удача, но чернил каждый раз хватало ровно до конца строки! Ни одной кляксы! Давно мне так подряд не везло. Счётчик на подаренных часах убывал, но я вручную подкручивал его до предела и снова использовал удачу, играя как ребёнок. Вечная максимальная удача, оформленная в виде обычных часов. Малыш, да я ради тебя! Мою радость прервала проявившаяся через голубую краску кошмарная дверь, которую, как мне казалось, удалось смыть со стены своей квартиры.

Мой новой неограниченной везучести хватило, чтобы заметить на Ленате необычную сетку, видимой лишь под определённым углом. Простому человеку такое не подглядеть, но я с давних привык замечать детали. Сетка на Ленате начала тихонько потрескивать, выбрасывая крошечные искорки в сторону нарисованной двери. При попадании они шипели, шёл лёгкий дымок и появлялся чуть уловимый запах сгоревшей бумаги. Сетка с парня начала сползать, но после того, как я приблизил часы, вернулась на место и снова запустила свою защиту.

Счётчик удачи на счастливых часах сбросился до нуля, но этого оказалось достаточно, чтобы желание моё исполнилось. Рисунок словно впитался в стену и не оставил после себя никаких следов. Я взял новый лист и стал набрасывать план. Я думал, что он шутил, но нет! Мне предложили выкрасть настоящего юного волшебника, пока душе его податлива. Такого можно обучить всему и стать властелином мира! Как удачно я с ним встретился и как умно, что не выкрал в первый же день!

Открытие относительно Лената меня ошарашило, конечно. Это как идти по тёмному лесу с ухающими птицами и странными чавкающими звуками в кустах, а на поляне тебя встречает рой бабочек с полупрозрачными крылышками, совершенно неуместные тут. Дело стоит обдумать. Проговорив остаток отведённого времени, я пожелал удачи ученику и решил пойти не напрямую, чтобы голова переварила невероятные данные. Я пошёл по улицам Нового квартала, формируя мысль. Придя домой, я выплесну на бумагу уже готовый проект, с учётом того, что парень превращает идеи в вещи. Немыслимо! Хотя всегда на любой плюс найдётся минус. Часы были великолепны, вот только подводить их нужно постоянно, и удачу они подкачивали из окружения. Расход совершался непрерывно, пока часы были на руке. Усни я с ними, точно бы потолок упал. Игрушки всё это.

Мысль не додумалась и была сбита, но чем? Я сразу придвинулся к стене и огляделся. Оказывается, меня отвлекла уважаемая распорядительница Эле Ганте. Нет, не перебегая дорогу с флагом повстанцев — не её стиль, а вот кто с ней? Средний человек, мой последний заказчик! Гуляют? Под ручку? Она вообще в курсе, что он пытается выкрасть её воспитанника?

Не знаю, как долго велась беседа, но Эле Ганте явно не бесследно прожила свои годы. Судя по тому, что я усвоил по общению с противоположным полом — она не ответила напрямую ни на один его вопрос, но дала все надежды из возможных. О, женщины, изобретатели коварства! Я старался держаться на расстоянии, без веры, что получится подслушать. А вдруг приручённая удача поможет? Часы при очередном подкручивании начали немного жечь, как при царапинах. Готов зарубиться на спор, что когда я сниму подарок, там будет уже ожог, но я ещё не наигрался. Мне нужно как можно больше информации! Я следовал за ними так близко, как мог. Надеюсь, средний человек и Эле не одарины или одарины с бесполезным даром. Кажется, дальше бесед и подбивания клиньев не ушло.

Глава 8. Начало выходных

Ленат отложил незаконченный рисунок и убрал карандаши в подставку, подаренную Миррой. Настроения не было. Первоначальная шумиха, вызванная им, стихла. Ребята привыкли к зверюшкам, занялись текущими заботами, да и сложно выделяться на таком фоне. «Можешь не рисовать — не рисуй», — поговаривал его старик-сосед, который обучил парочке премудростей. Не творить не получалось. Больше всего Ленату нравилось не повторять реальность, и придумывать свои образы, то, чего не существует. Это сродни открытию нового материка, вот только видел его лишь он.

— Ты тут? Чего сидишь, как мышь в углу? — ввалившийся в комнату Ждан сразу зачерпнул воды, шумно гремя крышкой и кружкой. — Дай списать задачки! Привет, кстати!

— Ждан, я понимаю, привычка, но сегодня последний учебный день. Завтра нет занятий.

— Опять я всё пропустил! — сокомнатник вытащил из-за пазухи два сплюснутых пирожка, и протянул один из них Ленату, а тот продолжил:

— Коронационная неделя. Славим правителя, поздравляем с днём рождения…

— А он за это даёт нам отдохнуть! Помню-помню! Какие хорошие новости. Обязательно нужно попасть в парк «Верхнее гуляние»! Хотя, конечно, очереди на аттракционы будут…

— Нас отпустят?

— Со взрослыми — да. Обычно чьи-то родители забирают под свою ответственность плюс одного. На меня не смотри, на этой неделе матушка прихватит меня и сестёр в заложники и рабство на семейное празднование с целованием бабушек и тётушек. Речека попроси, но я не помню, чтобы он кого-то с собой звал когда-то. Я бы убрался отсюда на выходные. А то вдруг появится девочка с перчатками.

— Чего?

— Бродит по коридорам девочка с парой перчаток и просит надеть их. Вот только если поможешь — вся кожа с рук сойдёт!

Ленат, конечно, согласно кивнул на очередную байку, про себя в голову посмеиваясь, что под это описание, за исключением возраста, идеально подходила распорядительница школы. Ждан ушёл к своим знакомым на третий этаж, оставив соседа одного. Когда Речек вернулся с дополнительных занятий со своим куратором, Ленат уже места себе не находил. Выстроенные в голове фразы рассыпались и получилось лишь:

— А можно мне с тобой? С твоими выйти в город на денёк, который там? Вот прям туда на раз!

— Ну если оно, то как бы да! А то иначе чего бы и нет, когда да, которое да.

— Чего?

— Спасибо, что высказал мои мысли! Ааа, устал.

Речек не теряя сосредоточенного выражения, рухнул лицом вниз. Согласился или нет? Лента со скрипом пододвинул табурет к кровати соседа и повторим просьбу, но уже разборчивее.

— Конечно, поехали, – донёсся сдавленный звук, а затем более чётко:

– Не думаю, что мои будут против. Прям пять минуточек и черкану записку.

Через минуту Речек уже посапывал. Ленат бросил на него сверху покрывало со своей кровати и, поворочавшись, уснул.

Утром он проснулся в комнате один. Бывает. Ленат сел и заглянул в окно. Почему-то серое здание за ним казалось сегодня особенно унылым. Стоило бы встать и спуститься поесть. Взгляд зацепился за лист на прикроватной тумбочке. «После завтрака встречаемся на первом этаже. У нас три дня!». Ленат стал спешно собираться и было выскочил из комнаты, но вернулся за листочком, полученным в первый день знакомства от Подгорицы. Раз всё складывает, то можно и попробовать.

Внизу его ждал Речек и его гувернёр. Родители застряли по пути в Пепел и опаздывали на пару дней. «Два дня полной свободы!" – не удержался от восклика Речек, но потом смирённым голосом под тяжёлым взглядом гувернёра добавил:

– Но скучаю я по ним, не описать!

Ленату в особняке родителей Речека выделили отдельную комнату. Находилось поместье в старой части города, сдавленное со всех сторон подступающими доходными домами в пять и семь этажей, и торчало радостным зелёным пятном на фоне гранитных стен соседей. По парку шла дорога для экипажей, полукруглый подъезд для карет и двойная лестница к главному входу. Жилой корпус прятался позади вычурного парадного дома для приёма гостей, проведения торжественных балов, и был приятен взгляду снаружи и внутри, вызывая спокойные мысли своими красивыми линиями. Первый выходной день было решено потратить на обзорное путешествие в городе для Лената, который особо побродить по улочкам и не успел.

— Тебе точно нужно в это место? Понять не могу, что тут творится.

Район Тишда, называемый часто Тишь-да-Гладь выглядел своеобразно, он словно впал в кому. Улицы пусты, даже пары путников не наберётся, ставни повсюду закрыты и никаких звуков животных и детей, даже птицы облетали район стороной. Возможно, в противовес дню здесь кипела ночная жизнь, но двум подросткам это не проверить, да и не очень-то хотелось.

— Точно сюда, вот адрес, — Ленат потряс бумажкой, сложенной так, чтобы был виден только одна строка.

— Зайти с тобой? Подождать снаружи?

Ленат, который уже поднял руку, чтобы открыть дверь и зайти в подъезд, замер. Речек за него переживал и был готов вступить в неизвестность. Вспомнился утренний невольно подслушанный разговор друга с гувернёром о том, что Ленат первый, кого позвал в дом Речек.

— Сом-сом-сомневаюсь.

— Ленат, чего заикаешься? Кинь монетку.

— Чего?

— Друг, даже когда решается судьба, бросай монету на «да» и «нет».

— И что?

— Если ты согласен с результатом, значит, о нём и думаешь, нет — тогда и внутри не хочешь, но не признался. Держи.

Речек достал из кармана монету в пол-лео.

— Не надо, я сглупил. Это был бы слишком лёгкий путь. А слишком лёгкий путь…

—… всегда ошибочен. И запомните: двигайтесь вперёд, уверенность появится позже! — Речек продолжил фразу учителя географии и добавил: — Тогда уходим?

— Да. Думаю, ещё не время. Я расскажу, но позже.

— Твоя воля. А ты был в магазинчике с товарами из Артара? Здесь совсем рядом.