Мир Веройт: история ученицы Элейны

Глава 1

Г1. Гибель

Элейна выполнила необходимые семейные ритуалы и покинула столовую. Поцеловать папеньку, маменьку, сделать реверанс, правильно сложить приборы, показывая, что можно забрать тарелку с обязательно недоеденным блюдом, демонстрируя манеры истинной терцины. Сегодня это особенно легко, механическая выверенность, тренированная годами. была только в помощь. Уже зайдя в свою комнату, девочка расслабилась. Детская предлагала двух жильцов, если судить по расставленным кроватям. Младшая дочь Легантов пока жила в комнате родителей. Сокровище, главная надежда, солнце мира, не то, что старшая «порченая». После того вечера и криков, глава семьи не касался этой темы, считая, что напоминания в виде неправильно сросшихся поломанных пальцев достаточно.

Лето подходило к концу, и всё меньше поводов выйти из дома, шанс нельзя упускать. Элейна проверила дневник в ящике комода. Приклеенный волос оторван - за ней продолжали следить. Девочка села на кровать и провела рукой под подушкой. Внезапно там оказался вскрытый конверт. Кто-то из домашних решил её подставить? Сердце заколотилось бешено, но любопытство пересилило. Почерк отца она узнала сразу, как и стиль письма. «Прошение о принятии девицы Легант в пансионат при монастыре Святого образа в Изграде». Понятно, её отдают якобы для учёбы, а по факту в надежде, что она не вернётся домой, оставшись монахиней. Предсказуемо.

Значит, исход только один. Элейна вытряхнула содержимое из бесполезного теперь короба для вышивки и кинула туда найденное прошение и пару вещиц, дорогих сердцу. Вечер точно будет холодным, нужно достать из комода шаль, тихо-тихо. В голове чётко всплыло объявление с адресом, выученное наизусть. «Школа одаринов под патронажем короля продолжает весь год набор учеников и учениц». Соседний квартал! Так близко! Лишь бы никто не обидел по пути.

Элейна щёлкала пальцами, меняя открытый и закрытый запоры местами, огибая скрипящие половицы крыльца. Выбежав на улицу, девочка обернулась на дом и увидела горящее окно в комнате няни. Милая мелькнула в проёме и задёрнула штору. Ах, осталось надеяться, что добрая женщина не пострадает. Видимо это она оставила заднюю калитку открытой.

Проезд, по случаю лунной ночи, остался без зажжённых газовых фонарей. Где-то слышны ругань и крики, но совсем далеко. Поворот, ещё один, улица с тёмными фасадами и вот он, нужный дом.

— Я думала, тут будет заперто, — выпалила Элейна, вбежав в открытую дверь. Сердце стучало оголтело. В комнате лишь пожилой господин, судя по нарукавникам занятый письмом в столь поздний час.

— Эта дверь всегда открыта, слишком часто бывает нужно убежище. Садись, опишем твою ситуацию.

— Я колдунья, — призналась Элейна.

— Ну, лет двадцать как мы предпочитаем называть таких людей «одарины». Какой твой дар, дитя?

Девочка подняла руку и постаралась щёлкнуть пальцами. Получилось не с первого раза.

— Карандаш лежал слева от пера, теперь справа. А лист, который начат, находится не сверху, а снизу стопки.

— Прекрасная демонстрация! — мужчина удостоверился в сказанном, а потом по-доброму улыбнулся. — Осталось получить согласие родителей.

— Этого не будет.

— Подтверждение того, что тебе грозит опасность?

Элейна показала письмо отца:

— Достаточно?

— Вполне. Я тогда сочиняю извещение об изъятии из семьи. Какое новое имя? Просто по-старому легко находят, были случаи.

— Эле. Эле Ганте.

— Надеюсь, похороны тебя не очень пугают? Просто выехать из города спокойно получается только… Ну, ты понимаешь.

Утром в доме Легантов царила суматоха. Испорченная дочь сбежала! Конюх вывел лучший экипаж, но тому в воротах перегородила путь похоронная процессия. Никому, кроме организаторов, не приходило в голову, что среди плакальщиц, сопровождающих, прикрывающих по традиции слёзы траурной вуалью, спрятались трое одаринов, которые уже не вернутся в родительский дом. При пересечении границы города их посадили в отдельный экипаж, везущий их в особую школу.

Г2. Враги и недруги

Комнату, в которую определили Элейну, а теперь уже Эле, конечно, уступала детской в родительском доме, да ещё нужно будет делить с неизвестной соседкой. Одна из воспитательниц проводила Эле, указала её кровать и тумбочку.

На кровати, поверх серого покрывала, лежала одежда пансиона и ботиночки. Последние немного жали, но девочка с удовольствием скинула всё, что на ней осталось от дома и вдобавок с яростью до красноты отмыла до плеч руки. Она тёрла до тех пор, пока в рукомойнике не закончилась вода. Вот и первое дело нашлось. Взяв ведёрко, которое явно не было ночной вазой и висело на стене, Элейна отправилась на поиски воды.

Поиски быстро увенчались успехом, нужная комната оказалась точно в конце коридора. Из крана лилась ледяная вода, наверняка нажимная с ближайших гор. Пока наполнялось ведёрко, Эле вспоминала карту, но кроме Львиноголовой горы ничего вспомнить не смогла. Единственное знание о месте, где она оказалась: город Пепел стоит на реке, впадающей в море, а название получил за часто горячие рядом леса, покрывающие пеплом крыши домов.

— Пришла? Беспорядок навела, воды нет! Будешь мне прислуживать неделю, — выплеснулся словесный поток на Эле, едва она открыла дверь в комнату. Соседка вернулась с занятий.

— У тебя дар сразу не располагать к себе людей?

Эле осторожно перелила воду из полного ведёрка и хотела было попить, но её стакан по краю измазан землёй. Достаточно лёгкого мимолётного взгляда на грязные ногти соседки, чтобы понять, чьих рук это дело. Объявлена война.

— Сильно скучаешь по дому? Гордость родителей, а тут недоучка? — Эле махнула на листы в руках соседки, в которых красного карандаша учительницы было больше текста ученицы.

— Бесишь! — услышала Эле в ответ и больше ничего. Пришлось идти стучаться в соседнюю комнату и спрашивать о здешних порядках и распорядке дня более расположенных к общению учениц. На ужин она уже ушла с ними.

Еда оказалась вполне сносной. Обычно такое готовила на скорую руку нянюшка. Старшие накрыли столы, младшие убрали, Эле пару раз толкнули, но слаженность победила и к концу вечера она уже чувствовала себя спокойно. Изредка наблюдая за соседкой, Эле видела, как та при пересечении взглядов пару раз чуть не поперхнулась, а закончив еду, выскочила из столовой сразу.

— Тебя главный распорядитель ожидает. Оставь посуду.

Эле пошла за очередной воспитательницей, обещая себе выучить их как можно скорее. В кабинете распорядителя витал лёгкий запах еды, на столе осталась забытая салфетка.

— Рад приветствовать, девица Легант. Трудный путь преодолела ты.

— Моё имя теперь Эле Ганте.

— Я ведь тоже родом из твоего города, — как ни в чём не бывало продолжил распорядитель, — Можешь считать, что ты на особом счету.

— Я хотела бы быть равной всем. Дар у каждого свой, но желание управляться с ним едино.

— Мудрые слова! Я рад, что уже в первый день ощутила наши ценности.

Распорядитель продолжал улыбаться, но улыбка совсем приклеенная. Эле откланялась и осталась в недоумении. Зачем вызывали? Хотелось бы бродить по коридорам до утра. Поведение соседки не располагало к спокойной обстановке вечера, а побег из дома всё тревожил и тревожил, да и слова помощника звучали в голове: «Из города просто выехать не получится».

Наконец, решившись, Эле повернула на нужный этаж и зашла в комнату. Встретила её тишина и странный звук. Трясущимися руками Эле зажгла керосинку и огляделась. На полу, рядом с кроватью, лежала соседка и хрипела, в забытье расчёсывая руки, в невесть откуда взявшихся кружевных перчатках. Белоснежные нити уже начали темнеть, наполняясь кровью. Эле схватила нож и безжалостно распорола ткань, пропитанную отравой. Местами кожа отходила вместе с нитями.

— На помощь! На помощь!

Девочку унесли, а Эле оказалась в комнате одной из воспитательниц, девицы Айды. Слёзы стояли в глазах Эле, но никак не стартовали. Забирая ночные принадлежности из комнаты, она заметила в тёмном углу коробку, явно из магазина готового платья. На крышке красовалось размашистое «Элейне». Яд предназначался ей.

Г3. Что нас толкает к преступлению?

На Эле с того дня смотрели косо и перешептывались за спиной. Когда после памятной ночи она зашла в комнату, подписанной коробки не было, а засохшие капли крови были раздавлены чьей-то обувью. Соседку, которую оказывается звали Лилия, отправили в городскую больницу. Эле осталась в комнате одна. Учёба шла своим чередом. География, история, устав. У всех одинаковые тетради, одинаковые учебники. Старшие ученицы часто раскрашивали обложки, воображая себя взрослыми и серьёзными, выводя семейные гербы и девизы. Этими же карандаши писались записки, в которых Эле именовали по-разному, а том числе и «порченной», словно она и дом не покидала.

Никто не мог запретить использовать дар в стенах школы. Те, кто знал друг друга давно, понимали и каким умением управления исходами и событиями обладала каждая. Эле пока молчала и в моменты особенного отчаяния щёлкая пальцами, меняя местами ручки, тетради одноклассниц и соседок по этажу спального корпуса. Вечерами в комнате, она научилась управляться скрюченными пальцами, не выдавая себя гримасами боли на лице.

— Туки-туки! Выходи играть!

Была в школе категория, которую произошедшее только ввело в восторг. Мальчишки. Спальные корпуса мальчиков и девочек были по разные стороны от учебного, но перемещение на время самоподготовки не запрещалось. Юношам разрешалось заходить в корпус, чтобы взять редкую книгу, придумать свой повод или просто пообщаться. Совместных уроков у раздельных классов мальчиков и девочек мало, но знакомились здесь все быстро, учеников едва ли более пятидесяти. Часто воспитатели великодушно, под личную ответственность кого-то из обучающихся, разрешали оставаться в какой-нибудь классной комнате. За Эле уже числилась неприличная надпись на боковой стенке парты и сломанная ветка комнатного растения.

Судя по голосу, за ней пришёл Конфорт. Игры с вероятностью оставляли для малышей. Их компания рубилась в то, на что были чёткие правила и ни капли случайности, чтобы не влиять даром на исход игры.

— Я тут фишки сделал. Смотри, у нас теперь свой набор.

Конфорт остановился и вытряхнул на раскрытые ладони Эле раскрашенные кусочки дерева.

— Я тогда поле красивое завтра начерчу. И встретимся опробовать? — предложила Эле.

Он замялся, не решаясь перейти к важному:

— А ты замки вскрывать умеешь?

— Если два одинаковых — меняю местами открытый и закрытый.

— Удобно! Эрке опять в кондуит попал, нужно подменить записи, а то… Сама понимаешь.

Эрке Язык-впереди-головы вечно попадал в неприятности.

— Кондуит? Это книга? Журнал?

— Счастливые девчонки! Это журнал для записи наказаний. Эрке на грани, ему не то, что всыпят за всё, а исключат! Слишком много накопил. Ты в деле?

Эрке было жалко. Но пойти на преступление? А с другой стороны, только мальчишки её и поддержали.

— На третьем этаже, у левой лестницы. А это тебе лично. Ты приятная, с каникул привезу тебе сюрприз!

Конфорт протянул вырезанные бусинки, на каждой красовались инициалы ребят из их компании. Мальчишки.

— Потом с ними сплету браслет. Благодарю.

Эле сделала реверанс, а затем пожала руку Конфорту.

Г4. Преступая

На лестнице они встретились втроём: Эле, Конфорт и сам Эрке. Эле могла менять местами одинаковые или схожие предметы, Конфорт оказаться там, где уже бывал, Эрке — вляпываться в ситуации. Да, это тоже считалось даром и планировалось использовать. Если ему удастся доучиться оставшийся год, то примут в одно из лейб-отделений. Главное — не чем владеешь, а как распорядиться. Умение из всех вариантов выбирать наихудший оказалось востребованным в проверке того, что поступало к королю. Эрке уже удалось предотвратить одно покушение, просто проходя мимо. Но это будет, когда закончится учёба.

— И какой план? Выкрасть кондуит?

— Нет. Я хочу разлить это, чтобы чернила расплылись. Спасём всех! — Эрке торжественно протянул пузырёк с синеватой жидкостью.

— Тогда отдай сразу, с твоей удачей только разольёшь, -- Конфорт отобрал склянку:

— Надеюсь, замки поддадутся.

Троица вышла на этаж с кабинетом главного распорядителя. Освещения здесь не было совсем, сам распорядитель ходил здесь с ручным фонариком. Дверь поддалась не с первого раза, в ход пошли: все найденные Конфортом в здании ключи, способности Эле. Оказавшись в нутри, Конфорт и Эрке сразу приступили к делу, шкаф с журналом мальчишкам был известен — проступки записывались здесь, в их присутствии. Эрке встал с потайным фонарём рядом с другом. Пламя сильно дрожало, то ли от некачественной свечи, то ли от дрожи самого Эрке.

Эле быстро проверила кабинет и наткнулась ещё на одну дверь, из-под неё выбивался свет. Жилая комната распорядителя! Внутри кабинета. Девочка на цыпочках подбежала к парням и закрыла ладонью рот ворчащему Конфорту. С трудом, жестами и тихим-тихим шёпотом ей удалось обратить внимание на вторую дверь. Парни показали сырые страницы, медленно закрыли шкаф и пошли к выходу.

Эле не смогла уйти. Она шла последней, почти на ощупь, споткнулась о коробку и упала, света от фонаря ей почти не досталось. Руку что-то обожгло, и она, не удержавшись, вскрикнула. Распорядитель словно стоят за стеной и ждал этого момента. Распахнув дверь, он осветил комнату:

— Элейна? В моём кабинете?

Эле оглянулась. Парни были уже снаружи и не попадутся.

— Судя по тому, что двери были закрыты, а теперь — нет, мне стоит вас отчислить тут же? Отправить домой? Какие-то слова в оправдание?

Эле не отвечала и тихонько отползла к стене, прижавшись к ней.

— Играем в молчанку? Я не планирую проводить тут с тобой ночь.

— Почему меня разбудили? Где раненая?

В комнату вошла местная медицинская сестра.

— Крошка! Как же ты так? Простите, но её срочно в лазарет! Только взгляните на эти руки!

Медсестра показала покрасневшие с пятнами ладони Эле.

— Конечно, конечно. Я успею с ней поговорить.

Растерянная Эле послушно шла за медсестрой:

— Племянник, понятно, вечно куда-то лезет. Но тебя как туда занесло? И пятна у тебя не только от моей краски. Что ты трогала?

Эле молча протянула руки с растопыренными пальцами. Сжимать их было болезненно.

— Я помню такое, было совсем недавно. Ты же соседка Лилии? У нас эпидемия? Но почему отсрочено? Ох, детка.

Эту ночь Эле провела в лазарете. Часть лекарств дала реакцию, и только третья мазь успокоила горячую кожу. Ровно под рассвет удалось уснуть.

Г 4. Мозаика

Медсестра Ланка придумывала десятки причин и всё не пускала посетителей к Эле. К ней рвались и мальчишки, и распорядитель, но всех оставляли за дверью. Знакомый химик по реакциям рассказал Аиде, что за средство попало на кожу, и изменённое лечение стало помогать. Кожа перестала быть как сухой пергамент и тихо заживала.

Эрке и Конфорт додумались разговаривать с ней с улицы, подходя к окну лазарета. Так пришли они и в этот раз.

— Мы честно работали в перчатках! — с ходу заявила парочки приключенцев и помахивали в окно папкой.

— Пусть поищет, старый пень!

Видимо, правду говорят: преступника на место приключения тянет.

— А зачем тебе нужна писчая бумага из кабинета директора?

Эле приложила палец к губам, предупреждая о приходе медсестры. Мальчишки убежали, а она осталась одна. Никого за дверью не было, просто она хотела оказаться в одиночестве. А вдруг не получится? Тогда она будет сильно об этом жалеть. Эле щёлкнула и два чистых листа заменились на исписанные почерком распорядителем. Кожа на одном пальце треснула, но оно того стоило. Дар остался, отложив роман, которым с ней поделились, Эле прочитана полученные листы. Потребовалось ещё два щелчка и три новых листа, чтобы подтвердить версию, и один, самый болезненный, чтобы вернуть всё на место.

Потребовалось ещё неделя, чтобы всё зажило. Теперь она понимала лучше страдания соседки, и отчего на неё смотрят так косо, страдания лишь придали сил и решительности. В один из дней Эле предупредила Ланку и поднялась к распорядителю, ровно под время завтрака.

— Позволите, я со стаканом. Постоянно хочется пить после того случая, — она зашла в комнату и встала напротив стола.

— Как ты ворвалась в мой кабинет? Готова рассказать о сообщниках?

— И отправиться к родителям?

— Они ждут тебя, очень. Поверь мне.

Элк поставила стакан на стол и отошла на пару шагов и продолжила разговор:

— Вы продали меня?

— Оказал дружескую услугу. Одно дело — бедняки, у которых особо нет вариантов, и которым можно поставить любые условия. Для них эта школа — истинное благо и хоть какие-то возможности в жизни. А терцинам? Да и вырастаете непослушными, плохой материал.

— Тогда иду собирать вещи? Позвольте мне отобедать здесь и отбыть вечером.

— Конечно, отправляйся, —распорядитель больше не улыбался добродушно, а зло посмеивался над ней.

Распорядитель услышал щелчок пальцами, но решил на это не реагировать. Противная девчонка забрала стакан, избавила от своего присутствия, можно и дальше заняться делами. Отхлебнув подостывший отвар из чашки, распорядитель отметил новый сладковатый вкус, какой бывает у лекарств для детей.

— Пора и отдохнуть, в глазах рябит, — вслух сказал распорядитель, встал и, качнувшись, упал. Распоряжение об отчислении девицы Галанте так и осталось недописанным.

— Ты слышала? Третье отравление в школе! Скандал! Страшно работать!

— А про бумаги слышала? Часть детей просто продавали на расправу родителям или преступникам!

— Какой позор!

Эле отдала знак уважения болтающим учительницам и прошла мимо, стараясь скрыть радость на лице. В руках она несла стакан. После вечером, она разбила его о фундамент здания, словно завершая ритуал отправления школы в новое плавание. Теперь точно никто не узнает, что она пронесла яд в том стакане, переменила воду в нём с водой из чашки распорядителя, отомстив за всех преданных и проданных учеников. Наверное, она вырастет и попробует исправить больше несправедливости. Первая женщина-распорядительница школы одаринов — звучит?