Министерство Астрологии

Глава 1. Увольнение

Турникеты сегодня исчезают из автобусов, троллейбусов и метрополитенов европейских городов. И только в школах и офисах, где менеджеры-параноики штрафуют подчинённых за пятиминутные опоздания, они продолжают выполнять свой молчаливый долг. Алла слышала от коллег, что якобы аппараты на входе в её офис московский метрополитен списал в начале десятых, когда хищные турникеты, бьющие по бёдрам безбилетников, заменили на гуманные машины со стеклянными открывающимися дверцами.

– Женщина, простите, пожалуйста!

Алла заметила на входе девушку в классическом синем деловом костюме и с меланхоличной улыбкой на лице.

– Чем могу помочь? – поинтересовалась Алла, так как больше здесь никого не было, и, очевидно, обращались к ней.

– Я могу припарковаться у входа, если не работаю здесь?

– Не знаю, я на метро езжу.

– Погодите… – девушка немного лениво прищурила глаза, – Алла? Алла из четырнадцатого интерната?

Перебрав картотеку воспоминаний детства, Алла расплылась в улыбке и хотела обнять старую знакомую, но между ними схлопнул клыки тиран-турникет.

– Юля? – улыбнулась Алла, опираясь на аппарат. – Сколько лет, сколько зим! А ты что здесь делаешь?

– Я пришла на собеседование в эту… – Юля проверила телефон, – в фирму «Иванов аналитикс».

– Звёзды сошлись, – усмехнулась Алла. – Так ты на вакансию маркет-аналитика? Можешь быть моей коллегой!

– Да, наверное, – замялась Юля. – Так что насчёт машины?

– Подожди здесь, я охранника позову. И начальству скажу, что ты пришла.

Весело шагая по коридору и слушая гудение дешёвых ламп, стрекочущих как цикады в июле, Алла уже обрисовывала в голове их разговор после собеседования о детстве и старых друзьях, как вдруг осознание беды ударило холодным камнем в живот. Юля знала её с детства. Значит, Юля знала её тайну.

***

Сохраняя спокойствие, Алла разбирала утреннюю почту в своём уголке опен-спейса, скрытом раскидистым суккулентом от глаз коллег. Благодарность от клиента за сбывшийся прогноз динамики рынка стиральных машин, несколько новых запросов от менеджеров разных уровней, спам от HR о днях рождениях в этом месяце – ничего необычного.

– Хей, доброе утро, – коллега бухнулся за соседний стол и протянул Алле бумажный стаканчик с кофе через мясистые листья суккулента.

– В честь чего такая щедрость?

– У тебя сегодня благоприятный день, как у всех Водных Знаков. Я решил начать череду твоей удачи с бесплатного кофе от штатного астролога.

– Разве это не читерство – помогать собственным прогнозам сбываться? – рассмеялась Алла, пытаясь скрыть новую волну тревоги.

– Давай не будем биться над одним из основополагающих онтологических вопросов астрологии в девять утра. Мнения очень разнятся, и не только в академических кругах. Скажем, в Гугле астрологам запрещено разглашать анализ натальных карт сотрудников кому бы то ни было, кроме топ-менеджеров, чтобы это не вызывало обозначенных тобой парадоксов. А вот в Эппле астрологи рассылают открытые персонализированные прогнозы всему штату каждую неделю. Но у них и соотношение сотрудник-астролог одно из высочайших в мире.

Коллега мог болтать часами и не нуждался в реакции собеседника, поэтому Алла сосредоточенно следила за Юлей, появившейся на входе в опен-спейс и проследовавшей за начальником в переговорную.

– Типичные Рыбы, – сказал астролог, громко щёлкая мышкой. – Вот смотри, она первый раз в новом коллективе, в новом офисе, где потенциально будет работать. А даже ничего не рассматривает, ни с кем не здоровается. На всё пофиг.

– Эй, ты поосторожнее, – напомнила Алла.

– Ах да, прости. Ну ты менее типичные Рыбы, ведь и родилась на границе с Водолеем. А она явно в середине Знака, хоть я и не помню число сейчас.

– Саша же хотел Деву или Козерога в наш отдел. Зачем они ещё одних Рыб собеседуют?

– А я знаю? Моё дело маленькое – прогнозы клепать.

Час Алла провела как на иголках. Силуэты на полупрозрачных стенах переговорной плясали, как в японском театре теней, и Алла не понимала, почему начальник и Юля разговаривают стоя, а не сидя. Ещё через полчаса Юля выплыла из кабинета, как старый модуль МКС, отшвартовавшийся от основной станции и полетевший на Землю умирать, неловко махнула рукой Алле на прощание и быстрым шагом вышла из офиса.

– Мда, типичная, – прокомментировал астролог.

– Денис, зайди, пожалуйста! – громко крикнул начальник из переговорной.

– Опять начинается, – лениво пожаловался астролог, вставая.

Тревога сжимала горло тугим обручем и не давала дышать. Алла сбегала на кухню, чтобы выпить самого крепкого кофе из сине-золотой упаковки с надписью «Для Рыб и Раков», но на обратном пути увидела пожилую сотрудницу из отдела кадров, заходящую в ту же переговорную. Алла убеждала себя, что те обсуждают, годится ли Рыба Юля для работы бизнес-аналитиком, и что это стандартная процедура, но альтернативное объяснение происходящего казалось столь же возможным и в десятки раз более ужасающим.

Дверь переговорной вновь открылась, и голос начальника позвал:

– Алла, зайди, пожалуйста!

Сжав кулаки так, что короткие ногти впились в ладони до боли, Алла неуверенно вплыла в кабинет, как новый блок МКС, промахивающийся мимо станции и улетающий в открытый космос, и села на свободный пуфик напротив начальника, астролога и коллеги из отдела кадров.

– Алла, у меня вот… – начала было кадровичка, но начальник жестом остановил её.

– Потом, – сказал он. – Алла, ты же знакома с Юлией? Претенденткой на должность бизнес-аналитика?

– Да, мы учились вместе в школе, – так спокойно, как могла, ответила она.

– И что ты про неё думаешь? – буднично спросил начальник, расставляя ноги и упираясь в них локтями. – Как ты знаешь, мы искали Деву или Козерога. Словом, спокойного и усидчивого специалиста, но чтобы он немного…

– Растормаживал наших Рыб, – подсказал Денис-астролог и неловко усмехнулся, как бы извиняясь за слова об Алленом Знаке Зодиака.

– Именно, – щёлкнул пальцами начальник. – Как ты считаешь, ты сможешь сработаться с ещё одними Рыбами? Денис говорит, что вероятность твоей эффективной работы с Рыбами процентов шестьдесят против восьмидесяти-девяноста у Девы или Козерога. Что думаешь?

– Я не видела Юлю много лет, так что сложно судить… – растерялась Алла. Она не могла понять, узнали ли коллеги правду от её старой знакомой. Она словно играла в дурака с открытыми картами, но не видела карт соперников. – Но раз Денис считает, что лучше найти кого-нибудь Земного Знака, то имеет смысл его слушать.

– Думаешь, Знак Зодиака так важен? – нахмурился начальник, а кадровичка заёрзала на пуфике.

– Не думаю, что чрезвычайно… – Алла уже пожалела о том, что сказала ранее. – В любом случае профессиональные качества важнее того, что написано в натальной карте.

– Поэтому ты подделала свою? – спросил начальник, глядя Алле в глаза.

– Что вы имеете в виду? – Алла через силу уставилась ему в глаза.

– Ты знаешь, мы же маленькая фирма. Не силовики, не суперкорпорация. Так что мы не пробиваем сотрудников по всем возможным базам, чтобы найти что у них за душой. Юлии я задал стандартные вопросы о её бэкграунде, и слово за слово она рассказала о тебе, о парковке, об интернате, немного об учёбе. Оказывается, она ходила в класс с математическим уклоном, а ты – в художественный. А специализацию вы выбирали, разумеется, не сами, а интернат распределял вас соответственно Знакам Зодиака. И я подумал: почему же девочку-Рыбы с врождённым, по словам Дениса, талантом к точным наукам отправили в художественный класс?

Начальник замолчал, словно ожидая ответа, но Алла промолчала.

– Я попросил Ольгу Аркадьевну, – начальник кивнул в сторону кадровички, – проверить твои данные. Копии твоего паспорта утверждают, что ты родилась четырнадцатого марта. Страница с начальной картой в паспорте подтверждает, что ты Рыбы. Но стоило Ольге Аркадьевне порыть информацию о вашем интернате, и в списках учеников Алла Моторова оказалась Близнецами.

Кадровичка лишь кивнула, сочувственно глядя на неё.

– Это правда, – честно ответила Алла. – У меня никогда не было художественного таланта. Все учителя хотели, чтобы я шла в актрисы, журналистки, танцовщицы… Саша, у тебя же сын Близнецы, да? Ты того же от него ждёшь?

– Алла, не передёргивай, – раздражённо-понимающе сказал начальник.

– А у меня не было художественного таланта, – продолжала она, совладав с волнением. – Вот никакого. Зато в уме трёхзначные числа умножала и ЕГЭ по математике на девяносто шесть баллов сдала. В институтах запрещено проверять Знаки Зодиака абитуриентов, и меня взяли на экономику. Вот только Близнецам-экономистке даже с красным дипломом работы не найти. Вы бы позвали на собеседование Близнецов?

Астролог и кадровичка неловко отвели взгляды, а начальник прямо сказал:

– Нет, не позвали бы. Это простая логика.

– Для вас простая, – согласилась Алла. – Но я работаю здесь три года. И работаю хорошо – клиенты становятся постоянными из-за моих прогнозов. Правда ли важно, в какой день года я родилась?

Начальник посмотрел на астролога, потом на кадровичку. Кивнул сам себе, потёр руки, постучал ногами. Алла нервно сглотнула, но не отводила уверенного взгляда от босса. Если корабль попал в шторм, нужно опустить паруса и ждать, тогда буря пройдёт без потерь. Где-то она такое читала. Но не помнила, предназначался ли этот совет для обычных кораблей или для космических.

– Увы, всё не так просто, – вздохнул начальник, и мачта ни разу не космического корабля затрещала. – Мы бы не позвали Близнецов не потому что вы плохи в математике или статистике. Мы бы не позвали вас, потому что вы импульсивны и непредсказуемы. И именно это ты доказала своим поступком.

– Я купила поддельный паспорт в даркнете, как все Близнецы, не работающие в чёртовых театрах, – сжимала серую ткань брюк над коленками Алла.

– Это преступление, – отрезал начальник. – И позволь напомнить, что сокрытие истинного солнечного Знака Зодиака – более тяжкий проступок, чем поддельные документы. Да?

– Да, – испуганно ответила кадровичка. – Статья УК РФ номер… какой же номер…

– И что вы предлагаете? – с вызовом спросила Алла.

– Расстаться по-хорошему, – дёрнул уголком губ начальник. – Ты права, ты была очень ценным сотрудником. Но не самым честным.

Она могла бы сказать многое, но лишь сжала до боли кулаки. Сила и закон играли не на её стороне. Ища поддержку, она обратила взгляд на Дениса-астролога, который был её соседом по офису и почти другом больше года, но тот не решался посмотреть в ответ. Корабль потонул.

– Мы не доложим о тебе полиции, – продолжил начальник. – А тебя я прошу написать заявление по собственному. Я подпишу его задним числом. Это всё.

***

В мире более десяти тысяч сортов винограда, и из каждого можно сделать вино. Однако, помимо фруктового совиньона, ягодного шираза, тяжёлого каберне, кислого шардоне и терпкого мерло, вы едва ли найдёте что-то необычное в ближайшем супермаркете. Поэтому куда более волнующе выбирать вино не по сорту, а по региону. На скидках порой можно найти австралийские, южноамериканские, калифорнийские и африканские вина за триста рублей, и, выбрав самую красочную картинку, перенестись на горные чилийские плантации винограда, потягивая напиток из дешёвого икеевского бокала и закусывая картошкой фри из доставки Мака.

Выбирая вино по пути к подруге, Алла всегда руководствовалась четырьмя критериями: красное, полусладкое, не меньше двенадцати процентов алкоголя и романтичная упаковка. На этот раз она откопала в конце полки новозеландское мерло с разноцветным кенгуру на упаковке. Кенгуру опирался на хвост и целился ногами прямо в оранжевое солнце южного полушария.

Надя оказалась удачливее прочих воспитанников детского дома-интерната, откуда они с Аллой вышли. К восемнадцати годам Надя, как и Алла, получила свою законную сиротскую однушку в Люберцах, но недавно её дальние родственники-алкоголики отошли в мир иной то ли от цирроза печени, то ли просто от передозировки этиловым или не очень спиртом, и Наде упала с неба просторная сталинская квартира с трёхметровыми потолками на Проспекте Мира. Правда, вместе с квартирой ей досталась и тринадцатилетняя дочь родственников, опекуншей которой она стала, дабы вселиться в квартиру. Теперь она могла сдавать люберецкую однушку, но все арендные деньги всё равно уходили на новую «племянницу», настоящая степень родства которой с Надей для Аллы осталась непонятной.

– Бонжур! – поприветствовала подругу Надя, открывая дверь.

Надя вымахала худой и высокой девушкой за сто девяносто сантиметров. Её голову украшали ярко-голубые дреды, собранные в пучок, как корона. На голове удавалось насчитать двадцать отверстий для пирсинга, считая уши, брови, нос и губы. Словом, двадцатичетырёхлетняя Надя олицетворяла собственную исполнившуюся мечту десятилетней давности, когда в интернате им запрещали красить и ногти, и волосы.

– Что, мать, уволили? – спросила Надя, принимая бутылку вина.

– Да, твари.

– Из-за Знака?

– Да, – Алла хлюпнула носом, сдерживая слёзы.

Надя размашисто обняла подругу длинными руками и успокаивающе похлопала по спине.

– Выпьем за то, чтоб все они сдохли! Я пиццу уже заказала.

Алла расплылась в благодарной улыбке. Не первую и не вторую жизненную передрягу они отмечали таким способом.

– Уже обустроилась? – спросила Алла, глядя на коробки неразобранных вещей в гостиной. Но в прошлый её визит вереница коробок начиналась раньше, в прихожей.

– Да нет ещё, но работаю над этим. Кстати, нашла человечка для аренды.

– А с Полиной как? Она не дома? – спросила Алла про племянницу.

– Нет, но скоро должна прийти, – ответила Надя с кухни, моя бокалы. Скорее всего, они стояли в раковине с прошлой недели, с последнего визита Аллы. – А в целом… Ну, она подросток, с ними же нельзя общий язык найти. Просто не буду ей докучать, а буду давать карманные деньги с аренды. Идеальная опекунша, я считаю.

Надя любила переводить всё в шутку, но Алла понимала, что подруга едва ли стала опекуншей ради квартиры. Помня их сиротское детство, Надя не хотела, чтобы дальняя родственница-«племянница» попала в дом-интернат, жестокий к детям любого возраста.

– Я была в её школе, чтобы документы какие-то заполнить, – продолжила Надя, громко намывая посуду, – и, оказывается, она вундеркинд почти. Она же Козерог, очень трудолюбива. Правда, классная руководительница сказала, что Поля не верит в свои силы, что тоже типично для Козерогов, так что надо её как-то подбадривать.

– Опять эти грёбаные Зодиаки, – зло хмыкнула Алла.

– Се ля ви, – пожала плечами Надя, возвращаясь с чистыми бокалами. – Она довольно застенчивая, но у них в школе классы разбиты по Зодиакальным Тригонам, как и у нас было. И, к счастью, Тригон Земли – это совершенно не то же самое, как отбитый Тригон Воздуха, где мы учились.

– Вот из-за того, что людям с детства вбивают чушь про гороскопы, меня и уволили, – не выдержала Алла.

– Давай только без твоих конспирологических теорий про то, что государства придумали миф про Знаки Зодиаки, чтобы контролировать граждан!

– Нет, в это я уже не верю. Я думаю, это простая человеческая глупость плюс необразованность, помноженные на жажду чуда.

– Ты сейчас скорее религию описала, – усмехнулась Надя, разливая вино.

– Религии – того же поля ягоды, но они хотя бы продвигают идеи добра, любви. Формально. А Знаки Зодиаки зачем? Инструмент тотальной дискриминации. Вот на сколько работ ты не смогла попасть из-за того, что ты Водолей? И из-за того, что процент убийц среди Водолеев якобы больше, чем среди любого другого Знака Зодиака?

– Ал, ну ты ниже пояса не бей, а? Ты думаешь, я сейчас брошусь тебе доказывать, что мы живём в справедливом обществе? Нет, разумеется. Но я хотя бы не врала про свой Зодиак. И вот, работаю архитекторкой. Не совсем работа моей мечты, конечно. Фирма маленькая, ничего грандиозного я не создаю, а делаю бесконечные чертежи раскладки декоративных кирпичей на стене чьей-нибудь дачи. Но я хотя бы работаю в той сфере, в которой хороши Водолеи: в сфере творчества. А ты с детства убедила себя, что Зодиаки ничего не решают, и прёшь по самому сложному пути. Отлично!

– Если бы не зодиакальная чушь, мы бы с тобой и в интернате не оказались. У нас треть детей жили Водолеи да Близнецы, от которых родители, неправильно рассчитавшие дату рождения, отказались. Моя мать так вообще хотела сделать аборт, но, к счастью или к несчастью, оказалась глубоко православной женщиной и сдала меня в приют. Правда, к моим десяти годам она забыла, что православная, и перестала высылать подарки. А сколько у нас было Овнов? Один! Один на весь интернат. И то потому, что его родители в аварии погибли…

Аллу прервал курьер, принёсший пиццу.

– Подруга, я тебе искренне сочувствую, – сказала Надя, когда они сели за стол в гостиной посреди коробок с одеждой есть пиццу. Стол возвышался над бардаком, как заброшенный остров над холодным морем. – Но то, что Зодиаки не пустой звук – научный факт. Сколько исследований было сделано, сколько экспериментов… Над чем вот, по-твоему, Министерство Астрологии трудится?

– Да ясно над чем. Над распилом бюджета.

– Ну, скажем, не у нас. В каждой стране есть такое министерство. Не просто же это так.

Спорить с Надей о Знаках Зодиака Алла не любила и, если бы не увольнение, не стала бы поднимать старую тему. Но пережитая несправедливость – как тяжёлый камень, брошенный в сосуд. Пока избыток воды не выльется из сосуда слезами или словами, кромка воды не станет ровной вновь.

Дверь хлопнула, и в квартиру зашла Полина, бледная девочка с большими серыми глазами и растрёпанными кучерявыми волосами.

– О, Поля, будешь пиццу? – предложила Надя.

Но девочка молча пошла в свою комнату.

– Подростки, – развела руками Надя и продолжила есть.

За окном заходило солнце, вино подходило к концу, а глаза Аллы всё ещё сияли от непролитых слёз. Жужжание машин на Проспекте Мира, как тряска ночного поезда, то ли раздражало, то ли расслабляло.

– Надь, я не знаю, что теперь делать, – призналась Алла, отчаянно откусывая полкуска пиццы. – Я ведь не найду работу. Мне хоть в трудовой и написали, что я по собственному желанию ушла, но я всё ещё Близнецы. А врать о Знаке больше не хочу.

– Хоть чему-то тебя жизнь научила, – улыбнулась подруга. Её глаза тоже блестели, но от австралийского мерло. – Ал, ты, может, думаешь, что в тебе нет таланта, но я-то его вижу. Вот только это не стихи и не рисование, которые мы мучали в нашем классе с творческим уклоном. Это талант изменить мир! Тебе кажется, что Зодиаки – это херня? В тебе столько энергии Воздуха, что ты можешь это доказать и всё изменить! Я могу твою энергию руками пощупать, вот её сколько!

– О, налакалась, подруга. И как же я его, по-твоему, всё изменю?

– Да я хэзэ. Всё человечество хэзэ. Но надо же что-то делать! – Надя встала и с пьяной решимостью открыла окно. Алла испугалась, что подруга сейчас закричит на весь Проспект Мира, но та лишь страдала от жары.

– И что?

– Я не знаю! Но ты всегда была упорнее меня. Вот даже документы подделала, чтобы работу получить. А я полтора года после вуза безработной болталась. А сколько наших постигла стереотипная судьба детдомовских, особенно Водолеев, и они попали в тюрьму? Вот Юлька тебе только всё подпортила, сучка.

– Она ничего не сказала, мой начальник сам всё понял, – призналась Алла. После слов подруги её укутала тёплая, как шарф, гордость, и она почувствовала прилив решимости. – Знаешь, Надь, я поняла. Вот ты спросила: над чем Министерство Астрологии трудится? И я подумала: а почему бы им не поработать над чем-нибудь полезным? Почему бы не над тем, чтобы доказать, что Зодиаки – херня?

– Вот это моя Алла! Вот это правильный настрой!

– Да! Почему бы мне не пойти в Министерство Астрологии? Уж я-то знаю, над чем они должны работать.

Глава 2. Собеседование

Ехать в московском метро в утренний час пик – всё равно что крутить вечное колесо Сансары. Особенно, если едешь по кольцевой. Двенадцать станций-пересадок кольцевой ветки, как двенадцать Знаков классического Зодиакального Круга, прячутся под городом, молча управляя судьбами пассажиропотока. Аллин путь от однушки в Люберцах до Министерства Астрологии лежал через отрезок кольцевой линии от станции Таганская, украшенной на схеме метро символом Тельца, до станции Новослободская, помеченной знаком Козерога.

Разумеется, наобещав по пьяни подруге, что она отыщет работу в Министерстве Астрологии, Алла не говорила всерьёз. Однако после трёх недель тщетных поисков вакансии аналитика, на которую могли бы принять Близнецов, Алла проверила сайт Министерства, и с удивлением наткнулась на объявление о поиске статистиков. Примечательно, что объявление заканчивалось припиской «готовы рассмотреть претендента любого возраста, пола и Знака Зодиака». Отправив резюме, Алла получила приглашение на собеседование через три дня.

Сталинская высотка Министерства Астрологии возвышалась над Останкинским Прудом. Небольшой пруд, кажущийся тонким рвом вокруг Министерства, сжат между Останкинском телебашней, Телецентром Первого Канала и Останкинской усадьбой, скрытой расцветающим весенним парком. К высотке в центре пруда вёл горбатый каменный мост-тротуар через пруд-ров, начинающийся высокими железными воротами и КПП.

– Вы куда? – грубо спросил охранник в высокой ушанке, словно ещё живший в зиме.

– На собеседование, – ответила Алла.

– Ваш паспорт и имя-фамилия того, к кому пришли.

Алла чуть не протянула ему старый фальшивый паспорт, который на всякий случай всегда носила в сумке, но вовремя заменила его на настоящий.

– Я к Андрею Иннокентиевичу Ибрагимову, – Алла сверилась с записью в блокноте, – кабинет триста…

– Понял-понял, проходите, – махнул рукой охранник и нажал на кнопку открытия турникета.

За воротами идеально чистая белая каменная дорога вела к высоким ступеням Министерства. Высотка отличалась от прочих сталинских небоскрёбов: четыре симметричных крыла, олицетворяющие четыре Стихии, встречались под Центральной Башней, где огромный зодиакальный круг красовался меж окон подобно советскому гербу на здании МИДа. Крылья Стихий-Тригонов украшали барельефы соответствующих Знаков Зодиака. Хаотично разбросанные по высотке барельефы облипли здание со всех сторон, словно мухи, слетевшиеся на огромную банку варенья. Алле даже стало не по себе.

Сверившись со схемой на входе, Алла направилась к ближайшему левому корпусу, принадлежавшему Тригону Огня и украшенному символами Овна, Льва и Стрельца. Первый этаж Крыла Огня напоминал и старый советский аэропорт в провинциальном городе, и торжественный холл Государственного Кремлёвского Дворца, куда Аллу с одноклассниками когда-то водили на балет. Длинные мраморные лестницы под неправдоподобно острым углом уходили вверх и почему-то вниз, а между лестничными пролётами тянулись вверх шахты лифтов. Хромированные двери лифтов без единой царапинки отражали солнечный свет из высоких окон за спиной Аллы. Стену холла украшала гигантская цветная мозаика с известными революционерами Знаков Огня, и конечно же, со Сталиным-Стрельцом в центре. Эту мозаику знал каждый российский школьник из учебников истории.

Табличка у лифта показывала структуру этажей Министерства в Крыле Огня, но понять её постороннему человеку оказалось непросто. Какие-то этажи назывались этажами Овнов, какие-то – этажами Стрельцов, какие-то – этажами Львов, и были схематично помечены их зодиакальными символами. Часть этажей отводилась под Центр Астрологических Исследований, часть – под Управление Министерства Астрологии по г. Москве. Именно в последнем, нижнем, разделе Алла нашла фамилию «Ибрагимов» и отправилась на третий этаж на лифте.

Этот этаж выглядел минималистично и просто по сравнению с торжественным холлом, и Алла будто снова оказалась в стенах своего университета. Надпись на деревянной двери нужного кабинета гласила «Директор Управления Министерства Астрологии по г. Москве. А. И. Ибрагимов».

Постучавшись, Алла услышала женский голос изнутри:

– Войдите!

За дверью оказалась маленькая комнатка, где сидела уставшая секретарша напротив входа в сам кабинет директора.

– Моторова на собеседование? – просила женщина, не поднимая взгляда от монитора.

– Да.

– Проходите, – она кивнула на дверь кабинета.

Изнутри кабинет выглядел шикарнее, чем снаружи: тяжёлая мебель из тёмного дерева, деревянный же глобус на ножках, в котором, если верить фильмам, обязан прятаться мини-бар, массивные зелёные шторы и фотографии в золотых рамках.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – мужчина за столом указал на стул напротив себя.

Короткие русые волосы с редкой проседью старили директора, но он не мог быть старше сорока. Простая голубая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей приближала его к имиджу брокера с Уолл Стрит, и золотые часы в купе с маковской техникой на столе добавляли баллов. Однако, безвкусно обставленный кабинет засасывал частицы западного имиджа директора в чёрную дыру российских реалий.

– Я Алла, приятно познакомиться. Я на собеседование.

– Знаю-знаю, – Ибрагимов отвлёкся от монитора и, наконец, протянул руку для приветствия. – Просто Андрей. Расскажите немного о себе, пожалуйста.

Алла повторила стандартную информацию из резюме про школу, институт и работу, но, стоило ей остановиться на обязанностях маркет-аналитика с прошлой должности, как Ибрагимов её остановил:

– Погодите-ка. Простите за бестактный вопрос, но как вы устроились аналитиком с вашим Знаком Зодиака?

Алла растерялась, но не оттого, что ей придётся снова врать, а оттого, что никто бы не стал называть подобный вопрос бестактным.

– Честно говоря, устроилась по знакомству.

– Не осуждаю, не подумайте. Воздушным Знакам тяжелее всех найти работу. Так что вам доводилось считать?

– Спрос, предложение, потребительский интерес, влияние курса валют, многое другое. Я видела ваш список требований, и скажу, что подхожу примерно на восемьдесят процентов. Более чем достаточно, учитывая, что среднестатистический работодатель среднестатистически принимает кандидата, который соответствует шестидесяти процентам требований.

– Мне нравится ваш настрой, – по-доброму, но покровительственно улыбнулся Ибрагимов. Точь-в-точь как её бывший начальник. – Я читал ваше резюме, и тоже так считаю. Хотя специфика работы у нас иная и отличается от вашего бэкграунда, нам нужна обычная статистическая аналитика. Скажем, сколько Раков в этом месяце попало в больницы, динамика зарплат Тельцов по сравнению с прошлым годом, как показатели Скорпионов соотносятся со Змееносцами – вечная тема. В общем, зависит от задания.

– Звучит просто. А в чём цель расчётов?

– В основном, чтобы сообщить это наверх, и правительство думало о новых законах для Зодиакального Кодекса. Плюс у нас же некоторые отрасли лицензируются Министерством Астрологии. Мы часто устраиваем проверки, смотрим, соответствуют ли предприятия требованиям лицензирования. Мы всех новеньких сначала в поле отправляем, так что и вас к какой-нибудь команде-тригону припишем.

– В поле? Что вы имеете в виду? Мне за три года работы не приходилось отходить дальше рабочего компьютера, честно говоря.

– Так вы и обсчитывали холодильники да пылесосы. А мы имеем дело с живыми людьми, и знаете, – Ибрагимов наклонился вперёд и добавил тише, – иногда стоит понять, какие люди стоят за сухими цифрами Зодиаков. И стоит ли общественности знать некоторые корреляции или нет.

То ли он намекал на взятки, то ли на манипуляцию общественным мнением. Алле не хотелось терять потенциальную работу, но она осторожно спросила:

– Не совсем понимаю, что вы имеете в виду?

Ибрагимов открыл папку с документами и перевернул несколько страниц. На одной из них оказалась фотография Аллы, но не та, которую она прикрепила к резюме. Он задержался на каком-то жёлтом листе, быстро изучил его глазами и слегка улыбнулся.

– Что вы думаете о Знаках Зодиака? – спросил Ибрагимов, захлопнув папку и сложив руки на ней. – В целом.

– Что это несправедливо, – честно ответила Алла и тут же сморщилась, пожалев об откровенности.

– «Это»?

– Дискриминация по Знакам Зодиакам. В школе, на работе, везде…

– Диктатура Овнов, верно? Так ведь во всех газетах пишут? – ухмыльнулся Андрей.

– Именно. И вы, и мой предыдущий начальник – оба Овны. Как и многие-многие начальники моих знакомых.

– Ничего не поделать, мы «прирожденные лидеры», – иронично процитировал он клише из статей. – Вы видите общество со стороны дискриминируемых. Это ужасно, не спорю. А мне приходится смотреть со стороны угнетателей. Но ведь это русская интеллигенция хотела освободить крестьян, а не сами крестьяне…

– Так Министерство хочет освободить нас, чернь?

– Прошу прощения, плохое сравнение, – лицо Ибрагимова покраснело, будто он правда пожалел о сказанном. Однако махнув рукой, он полетел в омут с головой, продолжив: – Я имею в виду, что крестьяне могли и не понимать ужасающего разрыва между ними и аристократами. Они работали в поле день и ночь, а многие и близко не видели шикарных поместий дворян. Но вот дворяне видели хибары крестьян, проезжая мимо на каретах, и прекрасно всё понимали. Будьте добры, не смотрите на меня так, словно ненавидите. Я сочувствую вашему положению и хочу лишь подчеркнуть, что осознаю несправедливость ещё отчётливее, чем вы сами или чем любой Близнец или Водолей, пытающийся не быть креативной игрушкой Овнов и Стрельцов.

– Всё ещё не понимаю, что вы хотите сказать, – устало ответила Алла, без энтузиазма слушая очередного напыщенного Овна.

– Почему вы думаете мы позвали вас на собеседование, несмотря на ваш Знак Зодиака?

– Ума не приложу пока что.

– Это идёт вразрез с политикой Министерства, между нами говоря. На должность статистиков мы обычно берём Козерогов, Дев и Весы. Хотя формально мы обязаны нанимать все Знаки Зодиака пропорционально, но Крыло Воздуха стоит полупустое. Там два этажа – это вообще музей Министерства, потому что место некуда девать. А наше Крыло, Крыло Огня, забито под завязку. Кстати, эти нижние этажи, принадлежащие Управлению по Москве – формально организации, отделённой от основного Федерального Министерства – почти никто не проверяют на соблюдение квот. Я могу команду из одних Овнов нанять, если захочу.

– Это должно быть вне закона, – не выдержала Алла.

– Именно! Вы простите за ту неуместную аллюзию к дворянам. Спикер из меня всегда был такой себе, иначе до Федерального Министерства дослужился бы. Хочу сказать, что уважаю вашу смелость и ваш выбор профессии, нетипичной для Близнецов. Знаете это клише, что Близнецы изменчивые, импульсивные, тэдэ, тэпэ? А сколько я повидал таких Овнов! В сотни раз больше, чем Близнецов! Так что я взял себе за правило не судить о людях по их натальным картам.

– Но мою вы всё равно проверили, – Алла показала на папку под ладонями Андрея.

– Мы Министерство. Разумеется, мне принесли полное досье на вас. Так что хочешь не хочешь, а я узнал всё. В том числе и то, что вы не по знакомству устроились аналитиком, а по поддельному паспорту. Именно это меня в вас и заинтересовало.

– И ваше начальство не будет в шоке от Близнецов в роли статистика?

– Им уже пришлось смириться. У меня лучший астролог – Водолей, а астрологу нужно знать не меньше математики, чем вам.

– Приятно знать, что кто-то трудоустраивает все Воздушные Знаки, а не только Весов.

– В тридцатых, когда наше Министерство только появилось, а случилось это одновременно с большей частью астрологических научных центров других стран, мы должны были стать гарантом справедливости в мире, начинающем открывать истинное влияние Знаков Зодиака на судьбы. Как видите, сейчас мы справляемся не сказочно. Но, если мы будем работать слаженной репрезентативной… или как сказать. В общем, командой из разных Знаков, то мы будем работать лучше.

– Понимаю, – кивнула Алла. Ей хотелось бы спросить, насколько реалистично, по мнению Ибрагимова, бороться с несправедливостью посредством бюджетной организации в России, но решила, что критика Министерства не прибавит её кандидатуре победных очков. – Мне близко ваше мнение.

– Супер! – Ибрагимов открыл один из множества блокнотов на столе и что-то записал, сверив время на телефоне, несмотря на дорогие часы на запястье. – Боюсь, что разговор придётся на этом закончить. Мы обязательно вам перезвоним для следующего этапа!

– Даже в случае отказа? – подняла бровь Алла.

– Да, я прошу секретаршу всем звонить, это честно. В течение недели мы дадим ответ. Спасибо за ваше время.

Ибрагимов то ли искренне, то ли фальшиво улыбнулся на прощание, и Алла почувствовала, как ветер надежды поднимает опрокинутый корабль её карьеры навстречу новым волнам.

***

«Круто! И думаешь, правда могут взять?» – прислала Надя сообщение в Телеграме.

– Не хочу слишком надеяться, – наговаривала войс-сообщение Алла недалеко от ворот Министерства, – но предчувствие хорошее. Начальник вроде приятный тип, но будто придуривается всё время. Тебе бы понравился. А, прикинь! Он сказал, что его мечта – якобы сделать Министерство Астрологии снова справедливым. Вообще, суть Министерства в том, что они дают лицензии на… то ли на производство чего-то, то ли на какие-то услуги. Ну и статистику считают для того, чтобы понять как что лицензировать в каких сферах. Я так поняла… Странно, что мы в новостях про это не слышим. И чувак считает, что принципы лицензирования – опять же по моему пониманию – можно изменить и сделать более справедливыми.

– Звучит круто, – почти тут же ответила Надя голосовым, – но слишком круто. В мою фирму как-то приходила проверка от Министерства Астрологии, так они хотели того же, что налоговики или пожарные во время проверок – взяток.

«Это меня и смущает, – написала в ответ Алла. – А ты как?»

– Да нормально, – отправила Надя голосовое. – Полина только чудит. Пришла из школы в слезах, закрылась в комнате. Полчаса до неё достучаться не могла. Потом думаю – ну я как мамаша, и отвалила. Через два часа сама вышла и рассказала, как её Огненные в школе буллить стали.

«Вот ведь твари. За что?»

– Ал, буллить нельзя за что-то, что за виктимблейминг?.. Это ещё давно началось, когда по школе поползли слухи про её родителей и их проблемы со спиртным. А теперь стали издеваться над их смертью…

«Ужасно. Но можно же классную привлечь? Или директора»

– Можно, но я не уверена, что хуже не сделаю… Мы ведь сами такие ситуации разруливали.

«Так мы и жили в детском доме, Надь. А Полине повезло, что у неё ты осталась»

«Эх, подумаю, – написала Надя через минуту. – Удачи с работой, короче»

Через три дня Аллу позвали на второе собеседование в Министерство.

Глава 3. Министерство

Разговаривать с людьми страшно. Разговаривать с коллегами страшнее вдвойне. Разговаривать с начальниками – втройне. Разговаривать с потенциальными начальниками – всё равно что смотреть в глаза Ктулху. Алла не помнила, были ли у Ктулху глаза в оригинале, но её взгляд прилип к символу Овна на станции Курская-кольцевая, что снова напомнило ей об Ибрагимове из Министерства. Накануне её пригласили на второе собеседование, и теперь Алла пыталась убить тревогу инстаграмными постами о комфортной рабочей среде и сторис об очищении круга общения от токсичных людей, но никто не мог ей объяснить, как попасть хоть в какую-нибудь рабочую среду, минуя таких людей.

– К Валерию Михайловичу Зингеру, – сказала Алла на проходной.

– К кому-кому? – нахмурился охранник.

– Эм… – Алла проверила имейл от отдела кадров Министерства с координатами сотрудника, к которому она шла. – Начальник Воздушного Отделения Управления Министерства Астрологии по Москве.

– А, проходите, – с ухмылкой кивнул охранник.

Воздушное крыло Министерства, снаружи выглядевшее не менее значимым, чем Огненное, изнутри казалось в разы проще – всё равно что вышедшая из обращения десятирублёвая купюра против свежеотпечатанной сотни долларов. Крутые мраморные лестницы перекрыли жёлтыми лентами с надписями «осторожно». Мозаику на стене холла закрыли старой строительной плёнкой, будто планировали отреставрировать лет восемь назад, но передумали в прошлом году, а убрать не решились. Лифты не сияли хромированным блеском, но скрипели старыми дверями, обитыми ДСП. Табличка-указатель – возможно, единственная деталь интерьера из текущего века – подсказала Алле подняться на третий этаж.

Такой же коридор, по которому она шла в прошлый раз в Огненном Крыле, на этом этаже вывел её к кабинету В. М. Зингера. Дверь оказалась приоткрыта, и силуэт пожилого мужчины за старым офисным столом отчётливо проступал на фоне неплотных задёрнутых штор.

– Разрешите войти? – поинтересовалась Алла.

Мужчина дёрнулся и оглянулся к окну, прежде чем понять, что говорят из-за двери.

– Госпожа Моторова? – улыбнулся он и встал. – Пожалуйста!

– Я на второе собеседование, – объяснила Алла, садясь в кресло напротив стола. – На прошлой неделе я встречалась с Андреем Ибрагимовым.

– Знаю о вас, разумеется, – радушно усмехнулся Зингер в седые пышные усы а-ля Лукашенко. – Для нас воздушные аналитики на вес золота.

– Серьёзно? – удивилась Алла, но почувствовала надежду.

– Конечно, вас же так мало! Так когда вы можете приступить?

– Да хоть завтра. Хоть сегодня.

– Хорошо! То, что это собеседование – просто формальность. Нам нужны специалисты. Вы же Близнецы, я правильно понял?

– Да.

– Близнецы-статистик – чрезвычайно интересно! – Зингер проверил заметки в планере. – Однако нам следует закончить с формальностями. Следуйте за мной!

Зингер, прихрамывая, пошёл прочь от кабинета. Алле подумалось, что он не моложе шестидесяти, и болезни вкупе с рабочими неурядицами приковывают его к земле. Пропетляв по одинаковым коридорам и не встретив никого по пути, они остановились у другой шахты лифта без поясняющих табличек.

– Мы сейчас подпишем контракт? – предположила Алла.

– Одна формальность до этого. Но не переживайте, дорогая, не переживайте!

В старом лифте Зингер нажал на кнопку 31, и Алла даже не подозревала, что в Министерстве так много этажей. Кабина ходила ходуном, как прибрежный японский дом, содрогающийся от землетрясения и готовый разрушиться от следующей ударной волны. Но вместо разрушения лифт прибыл и распахнул двери в широкой светлой восьмиугольной комнате.

– Мы в основании Башни Федерального Управления Министерства Астрологии, – пояснил Зингер и показал на центр комнаты. – Вот этот лифт, ну и винтовая лестница, ведут вверх в Башню. А эти четыре лифта – вниз в Тригоны.

Они оказались в той самой Башне на вершине Министерства, что восседала посреди четырёх смежных крыльев Тригонов и была украшена гигантским Зодиакальным Кругом снаружи. Центральный лифт с шахтой, уходящей в потолок, переливался как начищенная серебряная медаль, как и лифт, ведущий в Крыло Огня. Подъёмники Крыльев Земли и Воды казались старыми, но добротными, а деревянный лифт, выходящий из Крыла Воздуха, пробуждал чувство жалости и сочувствия, будто сломанная игрушка ребёнка бедных родителей.

Центральный лифт мог похвастаться лишь пятью сияющими голубыми кнопками внутри, и Зингер нажал на вторую. Прохромав по коридору и миновав стеклянные двери с надписью «Отдел кадров», Зингер и Алла оказались в опен-спейсе, полном женщин за компьютерами. На груди каждой из них мерцали увесистые однотипные броши с их Знаками Зодиака.

– Варечка, ты не могла бы дать мне тест для новой сотрудницы? – обратился Зингер к женщине, пьющей чай из позолоченной чашки за столом в углу офиса.

На лацкане бирюзового пиджака Варечки сверкала стразами брошь с символом Тельца. Образ женщины, как и её рабочий стол, кричал стереотипами о Тельцах: крупные серьги, длинные бусы, кольца на каждом пальце, вычурные папки и яркие блокноты на столе, коврик для мыши с орнаментами персидского ковра и фотографии родственников в золотых рамках.

– Валерий Михайлович, я ведь его в ваш отдел уже отправила, – удивилась женщина и указала на коробку печенья. – Угощайтесь.

– Нет, спасибо. А кому ты отдала?

– Мальчик такой приходил, тоже новенький… – защёлкала пальцами Варвара, пытаясь вспомнить. – Матвей… Нет, Максим!

– Да что же он мне не сказал! – неуклюже в сердцах топнул ногой Зингер, и несколько человек спрятали смешки за кашлем. – Алла, пошли.

Зингер намеревался направиться обратно к лифту, как наткнулся на высокого мужчину в синем выглаженном костюме с блестящим символом Девы на лацкане. Он озирался, будто редко бывал в этом отделе, и сидел на краешке стола женщины с брошью в виде эмблемы Скорпиона на блузке. Женщина-Скорпион методично ставила печати на бумаги и откладывала их в сторону мужчины-Девы.

– Валера, ваш отдел до сих пор проводит допотопные тесты? – подняв бровь, спросил незнакомец.

– Не было распоряжения не проводить, – пожал плечами Зингер.

– Добро пожаловать в наш коллектив, – обратился Дева к Алле, протягивая ухоженную руку. – Аркадий. Астрофизик.

– Алла. Статистик, – она пожала его ладонь.

– Простите, но нам нужно спешить, – обратился Зингер будто бы ко всем присутствующим и медленно побежал к выходу.

Домчавшись лифта, прячущегося между пальмой и кулером, они с Аллой отправились вниз в Воздушное Крыло, сделав пересадку в основании Башни.

– Поди ищи этого Максима по всему Крылу теперь… – пожаловался Зингер.

– У него нет определённого рабочего места? – Алла не понимала, что происходит, но старалась поддерживать диалог.

– Есть конечно. Но, хоть Управление по Москве и находится внизу Крыльев, по делам приходится бегать по всем четырём, даже пяти, корпусам, считая Башню. Вот как мы с тобой сейчас. Ничего же, что я на «ты»? Мы все тут стараемся быть на «ты». Под «мы» я имею в виду Воздушных… Эх, мне уже с десяток лет обещают, что Управление по Москве переедет в другое здание, чтобы беготня прекратилась. Так нет! Огненные хотят в одном здании с Федеральным Управлением сидеть, карьеру делать!

Они вышли на двадцать каком-то этаже, где в холле лифта их подкарауливала бронзовая статуя с завязанными глазами и весами в руках, какие обычно ставят у судов. Но эта античная богиня держала на чашах весов символы Водолея и Близнецов.

– Она раньше на первом этаже Крыла Воздуха стояла, – сказал Зингер. – Но там ремонт, так что её на этажи Весов перенесли. Знакомый сюжет, да? Весы уравновешивают Водолеев и Близнецов – так Тригон Воздуха и работает. Ну и я, как директор, Весы, конечно.

– Довольно несправедливая метафора, – сказала Алла о Немезиде. – А мы на этажах Весов?

Они вновь шли по бесконечным путанным коридорам, и на двери каждого кабинета блестел символ Весов.

– У каждого этажа Воздушного Крыла есть своё предназначение. Управление по Москве занимает со второго по пятый этаж. Выше – сборная солянка из отделов, подконтрольных Федеральному Управлению, потом узнаешь. А на последних этажах имеются отделы Весов, Близнецов и Водолеев. Представители Знаков Зодиака занимаются проблемами, специфичными для их знаков. Остальные Крылья устроены так же…

– Даже и не знала, что в стране такое есть.

– На глобальные решения Министерства мелкие отделы не влияют, вот и говорить про них смысла нет.

Они оказались в кабинете с необычно высокими для многоэтажки потолками и с неожиданными картинами на стенах. Из большинства рам выглядывали абстрактные пятна и геометрические фигуры, но среди них затесалась серия итальянских пейзажей с высокими и узкими, как зелёные шприцы, кипарисами.

– Инга! – крикнул Зингер девушке, сидящей с ноутбуком напротив одной из картин. – Привет! Не видела Максима?

– Привет. Мы закончили на сегодня, и он обратно к вам пошёл.

– Да чёрт! – топнул ногой Зингер. – Хоть всё сделали?

– Нет, но до девятнадцатого века дошли.

– И то хлеб… Где ж его теперь взять?

– Позвони ему, он всегда с телефоном, – пожала плечами Инга, и прядь бесконечно длинных тёмных волос упала на спину.

На экране Инги светилась статья на французском языке с крошечными изображениями натюрмортов в стиле импрессионизм. Алла даже не могла предположить, чем может заниматься Инга в рамках Министерства.

– Вот ещё! – гордо ответил Зингер. – Алла, идём!

Она откровенно запуталась в этажах, Крыльях и коллегах, а Зингер хромал и хромал по извилистым коридорам Министерства. Алла будто пришла на экзамен по химии, зная только то, что периодическую таблицу увидел во сне Менделеев, и теперь старалась сделать вид, что всё идёт по плану.

– Обратно, где начали, едем, – пояснил Зингер в новом лифте. – Ну, в Управление по Москве.

– Поняла.

Четвёртый этаж пахнул свежими булочками с корицей, чей аромат казался настолько чужим и неестественным для казённого учреждения, будто кто-то положил две параллельные реальности друг на друга, как два листа бумаги, и просветил через них фонариком. Зингер повёл Аллу на источник запаха, и скоро они оказались в небольшой столовой, где стальные лотки для еды уже опустели – обеденное время закончилось – но вместо супов и котлет на прилавке красовались две пышные корзины с булочками и хлебом. Сотрудники разбились на две вереницы: одна тянулось очередью к булочкам, другая – к кофемашине.

– Максим! – крикнул Зингер в толпу.

Юноша, едва отошедший от второй очереди с бумажным стаканчиком, махнул директору рукой и аккуратно пошёл к нему, боясь расплескать напиток.

– Где тебя носит? – незлобно заворчал Зингер. – Это Алла, новый статистик.

Максим выглядел подростком, случайно оказавшимся в теле взрослого. Из-под старого пиджака, положенного по дресс-коду, ехидно проглядывала старая футболка с неким аниме персонажем. На шее и запястьях висели верёвочные украшения, отдающие духом Индии. В левом ухе блестела серёжка с крохотными волнами – символом Водолея.

– Приятно, – пробулькал Максим, отхлёбывая кофе. – Я Макс, астролог.

– Взаимно, – слегка улыбнулась Алла. – В смысле, взаимно приятно.

– Ты брал у Вари тест? – спросил Зингер.

– Тест?.. А, она мне дала его, точно. Но не сказала зачем.

– Ясно всё с вами, – махнул рукой Зингер, усаживаясь за ближайший столик. – Молодые, безответственные… Уйду на пенсию, что с вами будет?..

– Валера, не боись. Что надо делать?

– Где тест-то?

– В рюкзаке моём, – Макс показал на соседний стол. – Могу отдать.

Но тут нагрудный карман Зингера загудел, и директор извлёк древний кнопочный телефон. Прищурившись, он прочитал сообщение и чертыхнулся, затем обратившись к Максиму с Аллой:

– Ибрагимов вызывает. Слушай, Максим, ты же сам недавно тест проходил. Проведи его с Аллочкой, будь другом.

– Да без базара, – кивнул он.

– Отлично. Ну, Алла, дорогая, – сказал Зингер, вставая и похлопывая её по плечу. – Мы ждём тебя завтра. Устроим тебе рабочее место, а там и работу отыщем. Максим, у тебя в городе есть какая работа?

– На этой неделе нет.

– Ну, с другими Стихиями соединим, – пообещал Зингер. – Бывайте!

Зингер ухромал обратно к лифтам, и между Аллой и Максимом повисла густая тишина. Максим ел кофе с булочкой, а Алла неловко оглядывала столовую и перебирала пальцы под столом.

– Пошли, – решительно сказал Макс, засовывая полбулки в рот. – Это полчаса, не больше.

– Директор не объяснил, какой тест мне нужно сдать, – призналась Алла, пока они шли по коридору. – И для чего, если меня уже наняли. Как я поняла…

– Рили? Даже не сказал? Ну он даёт. Это тест на соответствие Знаку Зодиака. О, давай сюда.

Они зашли в пустой кабинет, выглядевший как школьный класс. На стене висела доска, на ней белели таблицы и цифры, начерченные мелом. Простые шкафы были хаотично и под завязку забиты книгами. На ближайшей к Алле полке лежали толстые старые тома из «Энциклопедии зодиакальной антропологии».

– Садись сюда.

Макс показал на первую парту, а сам уселся за учительский стол. Предварительно он положил на парту Аллы несколько свежих листов А4. Плохо пропечатанные задания и маленькие клетки для ответов навевали нехорошие ассоциации с ЕГЭ.

– Суть теста такова, – начал объяснять Максим, заметив недоумение на лице Аллы. – Это тест на соответствие твоему Знаку Зодиака. Близнецы, верно? Это очень грубый инструмент, и я, как астролог, не понимаю, как мы его до сих пор юзаем. Но плевать. Наша сейчас задача – понять, насколько Близнецы по имени Анна соответствуют среднестатистической абстракции Близнецов.

– И мы это поймём по моим выборам между белым и чёрным голубем? – удивилась она, пролистывая задания.

– Якобы да, – усмехнулся Максим. – Главное, не стрессуй, тут нет неправильных ответов. Я соответствую Водолею процентов на двадцать вроде. Но я и по профессии астролог, а не актёр.

– Сложно было стать астрологом, если не секрет?

– Сложно… – честно сказал Максим, и на пару секунд его глаза, парализованные воспоминаниями, остановились на зелёной стене. – Но я здесь. И ты здесь. Остальное не важно.

– Очень романтично, – усмехнулась Алла. – И сколько у меня времени?

– Для Воздушных Знаков тесты не по времени. Там на последних страницах творческие задания, можешь даже домой взять. Для Дев, Козерогов и прочих «математически одарённых», – Макс изобразил кавычки, – даётся полчаса. И их тест больше на экзамен по вышмату похож. Слава господу богу, что я уже выпустился из уника.

– И на что влияют мои результаты?

– Почти ни на что, не парься. Их отправят в архив. Что влияет на твою работу на самом деле – твоя натальная карта. Но её никакими тестами ни измерить, ни изменить. Но по ней тебе подберут коллег, подберут задания, место в офисе и коллективе.

– Звучит фаталистично.

– Не мы такие, жизнь такая. Да ты начинай, у меня и другая работа есть. Я тут должен сидеть, типа контролировать, чтоб ты не жульничала и в интернете ответы не искала.

Зачем кому-нибудь пришло бы в голову гуглить такие вопросы, Алла не знала. Первая страница теста казалась детской анкетой в начале дневника за второй класс. Любимый цвет, любимое животное… Дальше начались моральные и околоморальные выборы. Спасти тридцать человек, убив одного. Спасти тысячу, но пытать преступника… Дальше ей предстояло оценить четверостишия и сказать, какие из них «несут культурную ценность» – что бы это ни значило. В конце ей предлагалось нарисовать рисунок на тему «Счастье» и написать эссе о «зимовке амурского тигра».

– Чувствую себя интеллектуально оскорблённой, – призналась Алла, кладя листы на стол Макса через пятнадцать минут.

– Чувствовал то же самое, – понимающе улыбнулся Макс. – Астролог настолько же творческая профессия, насколько статистик. В гробу я видел эти стихи.

Алла чувствовала облегчение, говоря с Максимом. Она будто пришла на концерт группы «Сплин», а на сцену вместо них вышел Моргенштерн. Весь зал радуется, подпевает, а Алла стоит в танц-партере, потому что уходить глупо, а возмущаться ещё глупее – побьют. И вот через железное ограждение, в другой зоне танц-партера, она наконец встретилась взглядом с человеком, насколько же ошарашенным происходящим, как и она.

– Рада, что отмучилась, – призналась Алла

– Тогда всё, – улыбнулся Максим, забирая её тест и направляясь к выходу. – До завтра, видимо.

– Так, а когда и куда мне приходить? – растерялась Алла. – В это Крыло или другое?

– Валера и этого не сказал? Чудак-человек. Мне откуда знать-то? Приходи… в Министерство.

***

– … так всё и прошло, – закончила Алла записывать голосовое сообщение Наде. – В голове пока мутно. Да и Министерство мутное, они все одержимы своими Знаками. Надеюсь, меня не заставят носить брошь с Близнецами. Представь, если тебе сказали носить украшение с номером твоей группы крови. Тот же уровень маразма. И тот же уровень осмысленности. Но работа вроде есть, с голода теперь не помру.

«Вау, ну они и душные, – ответила текстом Надя. – Но можно поздравлять с выходом на должность, да?»

«Вроде да. Но до сих пор не уверена… А ты как?»

– Да пойдёт, – отправила Надя голосовое, и её голос тихо звучал на фоне музыки. Наверняка подруга смотрела очередной сериал. – По работе запара, но это не новость. Полина опять не говорит, запирается в комнате. Завтра пойду, может, в школу, узнаю, в чём беда. Никогда такими родительскими делами не занималась, неловко – капец.

«У тебя получится!» – отправила Алла вместе с мотивирующим стикером котика.

– Пасиба. У тебя когда время будет? Ты же теперь недалеко от моей хаты работаешь, кстати. Заходи в гости!

Глава 4. Зоопарк

Алла задумалась, не пахнет ли она как лиса. Может быть, она – японский демон кицунэ, и поэтому мать отказалась от неё? Едва ли. Лисы вроде рождаются весной, а Алла появилась на свет в начале июля. Возможно, в её квартире прячется лиса? Или она по незнанию купила лисий освежитель для воздуха? Как бы то ни было, но соседская такса сверху второй час кряду пыталась прорыть туннель в Аллину квартиру. Владелец таксы, тучный мужчина-Лев с маленькими глазами, рассказывал соседке, что купил собаку для охоты на лис, но после покупки и таксы, и квартиры в Люберцах денег на дачу не хватило. Поэтому такса теперь охотится только на голубей и воробьёв.

– Животное, – то ли констатировала, то ли выругалась Алла и решила, что её сон уже проиграл битву с таксой и пора навёрстывать упущенное крепким кофе.

Окна однушки выходили во двор, но стоило Алле открыть форточку, как шум автострады перекричал и скребущуюся таксу, и вскипающий чайник.

– Доброе утро, – пожелала самой себе Алла и заварила дешёвый растворимый кофе.

Рядом с кофейной банкой Алла обнаружила не выкинутый тест на соответствие Знаку Зодиака. Зингер проверил его неделю назад и жирно вывел «70%» на титульном листе.

– И что это значит? – подозрительно спросила Алла, когда приняла тест из рук начальника. – Разве процент не завышен?

– Не думаю. Почему он должен быть завышен? Ты Близнецы? Близнецы. Всё нормально.

– Но я ожидала другого. Это ведь тест на… – Алла изобразила нечто невнятное рукой, – творческие способности. А у меня с ними не густо.

– Видимо, ты недооцениваешь себя, – по-доброму улыбнулся Зингер. – Теперь два сотрудника в нашем Крыле будет соответствовать своему Зодиаку больше чем на половину. Я здесь единственный с показателем в шестьдесят пять процентов, хех.

– Но тогда не означает ли тест, что я плохая специалистка по статистике?

– Разумеется, нет, – рассмеялся Зингер. – Дочка, не выдумывай. От Близнецов ожидается авантюрность, интеллект, склонность к философствованию… У тебя, выходит, всё вышеперечисленное имеется. Ты ещё и ветреная дама, конечно, но кто из нас, воздушных знаков, не грешен…

Тогда Алла не ответила Зингеру, глубоко погружённая в неожиданное разочарование. Она могла бы поспорить на сто тысяч рублей, которых в жизни в глаза не видела, что получит десять-двадцать процентов по тесту и будет «хвастаться» перед Максимом с его тридцатью. Однако чем больше Алла размышляла о тесте, тем больше убеждалась, что её надежды оказаться «нитакими» Близнецами были простым ребячеством. Ни большой, ни маленький процент соответствия Зодиаку не имеет смысла, так как любой результат ничего не доказывает и не опровергает, а является рандомным. Тот тест составили из несвязанных вопросов по непонятным критериям, и если Алла признаёт, что результаты значат хоть что-то, значит, она признаёт легитимность теста, а вместе с тем и существование Знаков Зодиака.

Так Алла убеждала себя неделю подряд, но белые листы продолжали ехидно смотреть на неё из-под банки кофе, как караулящая такса смотрит на лису из засады. Алла гипнотизировала бумагу, надеялась, что лиса победит таксу и отплатит той самым ехидным взглядом из всех.

***

Удивительно, но Министерство выделило Алле почти кабинет. «Почти», потому что технически она делила большую комнату с Максимом и двумя другими коллегами Воздушных Знаков, но кабинет крест-накрест разделяли высокие дубовые шкафы в потолок. Светлую часть комнаты с окнами уже оккупировали сослуживцы, поэтому Алле достался тёмный угол с чудесным видом на бордовую стену, украшенную абстрактной картиной с сине-красными пятнами.

Дешевые жёлтые лампы утомляли глаза через пару часов работы, но солнечный свет не проникал через полки, плотно заставленные папками с документами, оставшимися от предыдущей коллеги, сидящей здесь. Алле объяснили, что выкидывать папки не стоит, но она может занять вон ту половину нижней полки. Через ту половину полки Алла иногда видела Максимовы кеды.

– Что как? – спросил Макс, как раз появившись из-за стеллажа.

– Нормально, – кивнула она. – Вчера Ибрагимов прислал имейл, чтобы я проанализировала рождаемость Скорпионов и Змееносцев за пять лет. Сейчас буду данные искать. У тебя есть что-нибудь по ним?

– Ничего кроме того, что ты на общем сервере найдёшь. Но это точно не срочно, потому что Зингер зовёт нас к себе.

– Нас?

– Да, тебя и меня. Для тригона.

– Для тригона? – подняла бровь Алла.

– Ну, не тормози. Ты Близнецы, я Водолей, Зингер Весы. Вместе мы Воздушный тригон. А тригон – классическая рабочая группа для заданий в городе. Уравновешиваем друг друга, эмоционально сочетаемся, бла-бла.

Для Аллы осталось загадкой истинное отношение Максима к Зодиакам. Он часто шутил про абсурдность законов или даже астрологических прогнозов, составленных им самим, а на прямые вопросы отшучивался.

Кабинет Зингера прятался за лабиринтом коридоров на противоположном конце этажа, и для новенькой Аллы его поиски представлялись непосильной задачей. К счастью, Максим помнил короткий путь через столовую, и вот они уже стучали в дверь начальника. Не дожидаясь ответа, Максим распахнул дверь, и они зашли в простой кабинет, который мог бы принадлежать бедному профессору математики в универе, где отучилась Алла.

После приветствий, неторопливых жалоб на погоду и самочувствие Зингер перешёл к делу:

– У нас плановая проверка зоопарка на этой неделе. Плюс тот запрос от Управления по Новосибирску.

– А, про тигров? – с трудом вспомнил Максим.

– Именно. Так что сейчас едем в зоопарк. В этом году Воздушное Крыло Управления по Москве ответственно за проверку, поэтому я поеду сам. Ты, Максим, едешь, потому что занимаешься тем запросом. А Алла прекрасно подойдёт нашему тригону как статистик. И у меня указание от Ибрагимова взять тебя в поле.

– Интересно, но неожиданно, – призналась Алла. – Мне что-нибудь приготовить?

– Не переживай, – улыбнулся Зингер. – Просто смотри.

Рабочей машиной вызвался управлять Максим, но Зингер забрал ключи, напомнив, что Весы – лучшие водители, и Максим, буркнув под нос, что реакция зависит не столько от Зодиака, сколько от возраста, плюхнулся на заднее сиденье вместе с Аллой. Легковушка выплыла из ворот главного входа Министерства, напугав тургруппу из Китая, как акула, выплывшая на стаю рыб из-за кораллового рифа, и неторопливо направилась к Московскому зоопарку на Баррикадной.

– Когда тебе довелось побывать в зоопарке последний раз? – поинтересовался Зингер у Аллы, смотря на неё через зеркало заднего вида.

– В школе на экскурсию водили… Лет в десять, наверное.

– Нам приходится часто ездить, – добавил Максим. – Каждый раз, когда они новых животных привозят, или если детёныши рождаются, или если вольеры местами меняют. Но и плановые проверки раз в квартал, наверное.

– Раз в полгода, – поправил Зингер.

– А зачем? – удивилась Алла.

– Чтобы анализировать их поведение, – пожал плечами Зингер. – Понимаешь, животные в зоопарке живут, к сожалению, в совершенно неестественных условиях. И что самое сложное для нас – размножаются в неестественные для них периоды. Например, самки белых медведей обычно рожают прямо в спячке и обычно в конце зимы. То есть подавляющее большинство полярных медведей – Козероги и Водолеи. Но в зоопарках они могут спариваться и рожать в совершенно другое время. В прошлом году нам пришлось выписать зоопарку постановление отселить белого медвежонка от матери, потому что он родился в декабре, то есть Стрельцом. От самки-Козерога. Не лучший расклад для медвежонка, сама понимаешь.

Алла весьма смутно помнила таблицу взаимоотношений Знаков Зодиака, которую зубрила в школе, но кивнула и спросила:

– Разве Зодиаки влияют на животных так же, как на людей?

– Некоторые корреляции отличаются, – потёр подбородок с неровной щетиной Максим, – но в целом да, почему они должны быть иные? В момент их рождения Солнце пребывало в определённом созвездии для всей планеты, и этот Зодиак будет влиять и на людей, и на животных…

– И на технику, произведённую в это время, – добавил Зингер, – и на проекты, начатые тогда, и даже на страны, тогда образовавшиеся…

– Я читала статью, что теорию со странами-Зодиаками опровергли ещё в девяностых, – Алла наблюдала за потоком велосипедистов-доставщиков в разноцветных майках на тротуаре.

– Ещё бы, – усмехнулся Макс. – День России у нас когда? Двенадцатого июня. То есть Россия – страна-Телец. А Тельцы хоть и упорные, но ленивые. Спроси наших историков из Земного Крыла, и они тебе расскажут, что страны-Тельцы проигрывают семьдесят процентов войн, а в двадцати процентах из них случаются революции. Новейшая история России пока не подтверждает этих процентов для нас, но кто знает, что готовит будущее… Как видишь, астрология – штука политическая.

– Хотя бы не для животных, – перевёл тему Зингер. – Почти приехали.

Их ждали. Автомобиль с логотипом Министерства Астрологии с лёгкостью нашёл парковку для работников зоопарка, и за шлагбаумом уже караулила женщина средних лет в зелёной униформе.

– Валерий Михайлович, – расплылась в улыбке она, когда тот вышел из машины, – рада вас снова видеть!

– Привет, Светлана Анатольевна, – улыбнулся Зингер, и они обнялись. – Это Максим. Это новенькая Алла.

– Мы знакомы, – напомнил Максим.

– А, вы же нам с медвежатами помогали, верно? – припомнила Светлана.

– Ага, – кивнул Максим. – Как Маша?

– Чудесно, – Светлана весело то ли хихикнула, то ли крякнула, и длинные золотые серёжки зазвенели в её ушах. – Уже набрала пятнадцать килограммов после начала прикорма, значит – здорова! Надеемся понянчить её новых медвежат в этом году. Но чуть позже, чем в тот раз…

Светлана направилась к зоопарку, и их маленький коллектив шёл шумно, как военный парад. Не только серьги смотрительницы зоопарка звенели, но и браслеты, и дюжина цепочек на шее, и даже кольца. Один из браслетов развернулся на запястье Светланы, и золотая голова тигра зыркнула на Аллу голубыми драгоценными глазами.

– Типичный Телец, – прошептал Максим Алле на ухо.

Смотрительница действительно напоминала Варвару – женщину из отдела кадров Министерства, которую Алла и Зингер встретили в Федеральном Управлении, и та носила кучу украшений и крупную золотую брошь в виде символа Тельца.

Они прошли несколько позеленевших прудиков с птицами, где утки мирно плавали среди фламинго. Прошли бегемотов, дельфинов и тюленей. Однако внимание Аллы похитили еноты, шуршащие сеном в маленьком деревянном теремке в сени деревьев их вольера. Заметив её любопытство, Зингер остановился и сказал:

– Они – одна из тем прошлых исследований Министерства. В этом вольере вместе с енотами живут енотовидные собаки.

– А это разные виды? – оживился Макс, всматриваясь в теремок. Все зверьки казались одинаково серыми и милыми.

– Эти виды происходят из разных семейств, и их схожий внешний вид – результат конвергентной эволюции, – пояснила Светлана. – Схожие экосистемы, то есть среда обитания, диета и враги, порождают схожее эволюционное давление, и виды развиваются по схожему пути.

Изучив картинки на ограждении вольера, Алла заметила, что енотовидные собаки помельче и щеголяют рыжеватым мехом, но не могут похвастаться знаменитым полосатым хвостом, как у енотов.

– Когда они рождаются? – спросил Максим.

– Почти все Рыбы, – ответила Светлана. – Некоторые поздние енотовидные собачки даже Овны, но, так как большинство здесь одного Знака Зодиака, ладят славно.

– Иначе бы Министерство не одобрило общий вольер, – напомнил Зингер.

– Посетителям мы часто рассказываем, – продолжила смотрительница, – поучительную историю про вмешательство в окружающую среду на примере енотовидных собак. В тридцатых годах в СССР начался проект по акклиматизации енотовидной собаки. Сами собачки родом с Дальнего Востока, но для обогащения охотничьих угодий почти десять тысяч зверьков вывезли в семьдесят шесть разных областей страны. В азиатской части собачки не прижились из-за суровых зим, а в европейской части расплодились и расселились дальше вплоть Западной Европы. Они до сих пор являются крупной угрозой для европейских птиц, лисиц и барсуков…

– Но самое примечательное в истории, – вмешался Зингер, – что благодаря морозным зимам тридцатых годов почти все енотовидные собаки родились позже, то есть стали Овнами, а не Рыбами. А тогда астрологию ещё чуть ли не лженаукой считали и отправили тысячи агрессивных хищников-Овнов осваивать охотничьи угодья. Те и освоили.

– Но мы же не знаем, как вышло бы, будь они Рыбами, – заметила Алла. – Возможно, то же самое.

– Возможно, но я так не думаю, – сказал Зингер, стуча по клетке ограждения.

Алла забыла, что Московский зоопарк был словно разрезан на две части широкой автомобильной дорогой – Большой Грузинской улицей. Дабы перебраться из старой части в новую, нужно пересечь тонкий подвесной мост, с которого открывался вид на дорогу и на Кудринскую Сталинскую Высотку – худую сестру здания Министерства Астрологии. Пробравшись через фудкорт возле очередного утиного прудика, они оказались у широкого, но пустого вольера с надписью «Амурский тигр».

– Пришли, – с грустью сказала смотрительница.

– И где «клиенты»? – осмотрел вольер Максим.

– О, там за домиком кто-то прячется, – заметил Зингер.

– Значит, Мегера, – улыбнулась Светлана. – Она так добычу караулит. Не добычу, конечно, но работников так пугает.

– Она опасная? – спросила Алла.

– Нет, почти ручная, – рассмеялась Светлана. – Она не дикая, родилась в зоопарке. Просто так играет.

Смотрительница оказалась права. Калитка внутри вольера приоткрылась, и оттуда вышел молодой парень с ведром еды. На солнце блеснула пластиковая плёнка, укутывающая одну из его рук. Под плёнкой красовалась свежая татуировка – чёрные тигриные полосы на всё предплечье.

– Мегера, я тебя вижу! – весело крикнул парень. – Никогда хвост не прячешь!

С диким рыком тигрица рванула из укрытия и приподнялась на задних лапах в метре от него. Кошка могла бы убить несчастного на месте, но тот смело шагнул вперёд и заключил её в объятия.

– Вау, как в цирке! – удивилась Алла.

– Подобное поведение не редкость для животных, выросших в неволе, – заметила Светлана. – Если бы они и друг с другом так ладили…

– Ради этого мы и приехали, – заметил Зингер. Он зажимал в руках толстую тетрадь и делал пометки, не отрывая взгляда от Мегеры.

Учуяв запах еды, из-под куста в дальней части вольера появился новый тигр. Он казался крупнее Мегеры и двигался плавнее, словно грузный пассажирский Боинг в сравнении с резвым боевым Сухим. «Боинг» аккуратно приближался к играющей Мегере и её другу-человеку, но не смел приблизиться к ведру с мясом. Стоило тигру подойти слишком близко, как Мегера рыкнула и прыжком развернулась на сто восемьдесят градусов. Встретившись взглядами, тигры выгнулись как для прыжка и зарычали друг на друга, а парень поспешил покинуть вольер. Тигры рычали друг на друга, будто кошки – на телевизор, показывающий незнакомого кота.

– Это Элинг, – представила Светлана другого тигра, – самец. Живут вместе почти три года, а тигрят всё нет. И грызутся, прости господи, как кошка с собакой.

– Не как кошка с собакой, а как Овен с Раком, – поправил Максим.

– Тоже верно, – вздохнула Светлана.

Мегера утолила голод первой и гордо удалилась от ведра, и тогда Элинг смог наброситься на еду. Парень с тигриной татуировкой выжидал момент, когда Мегера уйдёт, и вернулся в вольер поиграть с Элингом, который с удовольствием бегал за мышкой на верёвочке.

– Он тоже рождён в неволе? – догадалась Алла.

– Именно, – ответила Светлана. – Обе кошки очень ласковы с людьми, но друг с другом – никогда.

– Это объяснимо, – решительно сказал Максим. – Гон у амурских тигров происходит с января по март. Беременность длится около ста дней. Получаем, что тигрята могут быть Овнами, Тельцами, Близнецами или Раками. Вашим тиграм повезло: они Овен и Рак, классические враги.

– Но как-то же они прожили вместе три года, – вступилась за животных Алла.

– В наше Управление пришёл запрос от Новосибирского зоопарка, – сказал Зингер. – У них самец-Близнецы достиг возраста полового созревания. Очень подойдёт вашей самке-Овну.

– Мы знаем… – печально вздохнула Светлана и посмотрела на Мегеру, которая аппетитно вылизывала лапу, ещё окровавленную после еды. – И его к нам привезти не получится, у нас нет места. А у них есть для нашей Мегеры…

– Однако мы должны подтвердить, что у вашей кошки и новосибирского тигра могут родиться здоровые тигрята, – продолжил Зингер, – поэтому нам нужна полная натальная карта.

– Мы дадим, конечно, – вдруг оживилась Светлана. – Вы имеете в виду, что решение о переводе Мегеры не окончательно?

– Министерство так быстро решения не принимает, – рассмеялся Максим. – Бюрократия!

Зингер злобно зыркнул на Макса, но тот пожал плечами. Оба знали, что он был прав.

– Даже если бы не бюрократия… – продолжил Максим, – качественный анализ совместимости отбирает уйму времени. Ведь солнечный Знак Зодиака – лишь верхушка айсберга. Мало кто помнит, что и у нас, и у зверей есть ещё Знак Зодиака по Луне и по асценденту, восходящему созвездию. А если вспомнить Венеру, Марс, Юпитер и прочие планеты да двенадцать домов в каждом из них, то вычислять совместимость можно бесконечно.

– Вы главное не торопитесь, – улыбнулась Светлана. – Мегера дорога нам. Если перевод полезен для неё, если есть шанс, что она отигрится, мы только порадуемся. Так будет лучше и для Мегеры, и для вида в целом. Но если это бессмысленный стресс для кошечки – то зачем?..

Кошечка слизала всю кровь с лап, зевнула острыми клыками и вспомнила, что она не единственный зверь в вольере. Поднявшись и потянувшись, она развязной походкой направилась на вылизывающего Элинга, словно гопник на прохожего с дорогим айфоном. Однако на полпути тигрица решила, что устала, и прилегла вздремнуть.

***

– Люблю задания, в которых всё очевидно! – радовался Максим.

Они вернулись в офис Министерства, и Максим плюхнулся за стол в его четверти кабинета, отгороженной книжными шкафами. Документы тигрицы рассыпались по тяжёлому столу, как горох из разбитой банки.

– Ты ведь ещё не проверил совместимость, – заметила Алла, присаживаясь на край стола коллеги.

– Ты сама всё видела. Даже если тигр в Новосибирске не идеальный кандидат, может, они хоть как-то будут общаться, а не шипеть друг на друга из разных углов, как сейчас.

– Но что, если перевод Мегеры – это шило на мыло? Разве ты не должен учесть все переменные? Все эти… – Алла презрительно взмахнула рукой, – Зодиакальные дома? День перевода? День основания новосибирского зоопарка? День, когда родились голуби, которые гадят на ограду вольера?

– Ты смеёшься, а я проверю почти всё из этого, – гордо ответил Максим, надевая очки и открывая ноутбук. – И для тебя у меня тоже есть работа.

– А ты теперь мой босс?

– Нет, но Зингер сказал подогнать тебе пару массивов данных по этому кейсу для тренировки. Так, что у меня тут есть?.. О! Проанализируй-ка данные из Уссурийского Дальневосточного Заповедника. Скажи мне, какова вероятность, что московские тигры заведут котят.

– Это нужно спросить у ветеринаров. А я лишь могу проанализировать случайные корреляции между датами рождения родителей и количеством появившихся детей.

– Именно так и работает наука астрология!

***

Летний дождь застал Аллу на пороге Надиного дома у неработающего домофона. Дозвониться до подруги по телефону не выходило, так как Надя всегда держала его на беззвучном режиме. Ожидая её ответа, Алла поймала взглядом плавно ползущую по двору машину. Округлый силуэт выделял автомобиль на фоне ЗИЛов и Фордов, припаркованных во дворе, и смотрелся как иностранный посол, случайно попавший на студенческую вечеринку в ПТУ. Когда авто выплыло ближе к Алле, оно уже казалось более мирским – на кузове красовался огромный аниме-стикер с кото-автобусом из фильма «Мой сосед Тоторо». Именно этот автобус и напоминала машина её инопланетной формой.

Не успела Алла выдумать теорию про секретного агента США, что выслеживает её по городу, как Надя ответила и, ругаясь на домофон, побежала на первый этаж открывать дверь.

«Новые мюсли Небеса – тринадцать вариантов для каждого Знака Зодиака!» – кричал телевизор в квартире, когда они вошли.

– Да чтоб тебя! – ругнулась Надя на девайс и выключила.

– Что как? – спросила Алла, садясь в кресло и осматривая прибранную квартиру. – Разобрала вещи?

– Да, наконец-то! – возвела руки к потолку Надя. – А ты что же, без вина?

– Обижаешь.

На стол воздвигнули тёмную бутылку с логотипом «Фраскати, Италия», где бы этот Фраскати ни находился. На этикетке красовалось цветастое дерево, где вместо листьев и фруктов росли мультяшные цветы и сердечки, и в магазине Алла не выдержала.

– Пицца на подходе, – отозвалась Надя.

Вдруг дверь в коридоре громко хлопнула, и в гостиной появилась Поля. Угрюмый подростковый взгляд сосредоточился на винной бутылке, будто Полина пыталась пробудить телепатические способности, поднять её и разбить о головы взрослых. Но вместо сверхъестественных манипуляций Поля сказала:

– Вы говорили про пиццу…

– Да! – резко оживилась, вскакивая, Надя. – Да, я заказала две икс-икс-эль. Хватит на всех.

– А с чем? – спросила девочка.

– Одна – с грибами, другая – с ветчиной.

– Не ем грибы, – сморщилась Полина.

– Я не знала… – растерялась Надя. – А ветчину?

– Сойдёт… Несмотря на то, что я пробую практиковать вегетарианство.

Полина села за стол, и над ним кучевым облаком повисла неловкая тишина. Спустя минуту неловкость казалась настолько ощутимой, будто это облако заискрилось от молний.

– Что ж… – разбила тишину Алла. – Полина, ты в каком классе сейчас?

– В седьмом. А вы?..

– Тётя Алла, – вставила Надя.

– Просто Алла, – улыбнулась она. – Мы с твоей… тётей как раз со школы дружим. И как учёба?

– Пойдёт.

– Не считая буллей, – скривилась Надя.

Полина бросила красноречивый взгляд на тётю, а затем указала на Аллу, мол, не смей говорить об этом с посторонними.

– Мы с Аллой выжили не одну драку, – пояснила Надя, – и не одну травлю. Ты можешь ей доверять. Но твоё положение лучше: ты и не в детдоме, и не в классе Воздушного Тригона.

– Спасибо за обесценивание моих проблем, – проскрипела зубами Поля, не отрывая взгляда от вина.

– Прости, – ответила Надя. – Я лишь хочу помочь.

– Простейший способ борьбы с буллингом – обсудить его с учителями, – вмешалась Алла.

– Мы ни разу так не делали, – напомнила Надя.

– Потому что были подростками-максималистами, – усмехнулась Алла. – Сейчас я понимаю, что мы сразу же должны были заявить и об Андрее, и о Лене, и о Насте. Но мы считали, что это ябедничество.

– Это и есть ябедничество, – сказала Полина. – Я решу свои проблемы сама. Я просто пришла поесть пиццу, мне не нужны ваши советы.

К счастью, момент ознаменовался приходом курьера, и неловкий разговор прервался вполне ловкой пиццей с парой бокалов вина. После еды Алла почувствовала прилив тёплых чувств к Надиной племяннице и предложила:

– А пойдёмте все в зоопарк! Завтра!

– Вай нот, – мечтательно улыбнулась Надя, – Ой, Ал, это же в зоопарке у меня было, помнишь? Первый раз с Мишей. Ох, первый поцелуй, прямо у вольера с… Кто же там был?..

– С зебрами, я вас спиной прикрывала! – рассмеялась Алла. – И зебры эти жрали, как лошади!

Полина не смотрела на надоедливых взрослых, доедая пиццу с ветчиной.

***

Вооружённая новыми знаниями, Алла чувствовала себя настоящей экскурсоводкой, показывая Наде с Полиной зоопарк. Увы, субботний день выдался дождливым, и вокруг больше не было машин со стикерами Тоторо, но достаточно родителей с детьми, которые плакали, наступив в очередную лужу.

– Здесь держат енотов вместе с енотовидными собаками, – рассказывала Алла. – А вы знали, что и у зверей можно вычислить зодиакальную совместимость? Ну, якобы можно. Тут почти все звери Рыбы и ладят хорошо.

– Рыбы! – закатила глаза Надя. – Есть у меня коллега Рыба. Та ещё селёдка. Полгода добивалась от неё одной бумажки.

– Дамочка, прошу вас воздержаться от высказываний в сторону Рыб! – вдруг вмешался пожилой мужчина с карикатурно вытянутым, как у кильки, лицом. – А что, если я начну ваш Знак поносить при всём честном народе?

– Ну попытайся, – ответила Надя и продемонстрировала тому неприличный жест.

– Да что вы себе позволяете! – покраснел мужчина, но вдруг сдулся и сделал шаг назад. – Да ну вас! Не буду опускаться до вашего уровня!

– Скатертью дорожка, – помахала рукой Надя.

Полина неожиданно звонко рассмеялась вслед Рыбе. Алла впервые слышала её смех и видела улыбку.

– Пойдёмте, я покажу вам, что мы здесь делаем по работе, – предложила Алла.

Вольер с амурскими тиграми был спокоен и на первый взгляд пуст, но из-под куста выглядывал полосатый хвост.

– Мы, так сказать, изучаем тигров, – объяснила Алла. – Тигрицу, которая под кустом… А может, это самец. В общем, тигрицу, скорее всего, перевезут в Новосибирский зоопарк, потому что у местной пары не может быть котят. И мы в Министерстве поводим экспертизу, насколько вероятно, что она сможет окотиться с новосибирским тигром. Правда, проверяя массивы данных по рождаемости тигров, я не нашла строгой корреляции между Знаками родителей и количеством их котят. Были и родительские пары Овнов с Раками, и ничего, размножились…

– Она шевелится! – заметила Надя, подбежав к стеклу и уставившись на тигриный хвост.

– Ты как ребёнок, – презрительно фыркнула Полина.

Но стоило Поле подойти к вольеру, как её глаза загорелись, и вот она вместе с Надей умилялась подёргиваниям длинного хвоста. Пока спутницы Аллы пытались отыскать второго тигра в вольере, она проверяла телефон, обновляя Инстаграм.

И вдруг её плеча коснулась чья-то рука. Рефлекторно отскочив и ругнувшись, Алла увидела за собой смотрителя зоопарка. Того самого парня с полосатым тигриным орнаментом на руке.

– Прошу прощения, – сказал парень. – Вы же из Министерства Астрологии?

– Да. Чем обязана?

К ним подошла другая работница зоопарка в форменной зелёной футболке. На её предплечье тоже красовалась татуировка, но с орнаментом в виде пятен на шкуре жирафа.

– Вы уже приняли решение о переводе Мегеры? – спросила женщина.

– Нет, – ответила Алла. – Но я не принимаю подобных решений в любом случае.

– Ясно, – вздохнул парень. – Просто, раз вы здесь… Мы хотели попросить вас не забирать Мегеру.

– Я ведь сказала, что не я решаю… – растерялась Алла.

– Но вы работаете в Министерстве, – будто с завистью сказала работница. – Вы ведь знаете людей… которые ответственны?

– Разумеется, – нахмурилась Алла, понимая, к чему клонят смотрители.

– Мегера дорога всем нам, – признался парень, почёсывая ещё свежее тату. – Она объединяет весь отдел хищников. Она его сердце. Мы сделаем что угодно, чтобы Мегера осталась с нами. В семье.

– Назовите цену, – прямо сказала девушка с татуировкой пятен жирафа.

– Я не беру взятки, – строго сказала Алла.

– Мы знаем, как дела делаются, – сказал парень. – Не только мы с Наташей, но и весь зоопарк готов скинуться, только скажите сколько. Если Новосибирск платил за Мегеру – скажите сколько, и мы дадим больше!

Хоть смотрители и старались говорить очень тихо, Надя с Полиной уловили суть разговора и с любопытством наблюдали за происходящим.

– Я повторяю, что не я ответственна за решение, – сказала Алла. – И запрос из Новосибирска был строго официальным. Насколько мне известно… Участвовать в преступлениях я не собираюсь.

– Представьте, что у вас хотят забрать ребёнка, – жёстко сказал парень. – Что бы вы делали? Вы бы не предлагали взяток? Вы бы не боролись?

– Вы можете подать официальную жалобу, – предположила Алла.

– Нет! – резко ответила смотрительница. – Ваше Министерство не принимает никаких жалоб касаемо животных, представьте себе. Вы там работаете, а даже некомпетентны!

– Не смейте повышать на меня голос, – смерила её строгим взглядом Алла. – Я искренне сочувствую вашей ситуации, но сделать что-либо просто не в моих силах.

– Простите, – вздохнул парень. – Но мы в отчаянии, поймите. Мегера больше, чем домашнее животное для всех нас. А то, что они не спариваются с Элингом – так мы же не можем их заставить! У нас и другие животные годами не приносят потомства, но у нас их не забирают почему-то!

– Мы понимаем, что амурские тигры – вымирающий вид… – добавила девушка. – Но в стране куча других тигриц-Овнов, которые подойдут новосибирскому самцу. Мы знаем зоопарки, заповедники, контакты… Но ваши коллеги не захотели нас слушать.

Глаза обоих смотрителей наполнились скорбью, и она могла вот-вот вылиться слезами.

– Я… я постараюсь поговорить с начальником, – пообещала Алла, но, увидев озарённые надеждой глаза смотрителей, поспешно добавила. – Но я абсолютно ничего не обещаю. Абсолютно.

– Всё равно спасибо! Спасибо от души! – счастливо ответили оба, поочерёдно пожимая Аллину руку.

Словно испугавшись, что она передумает, смотрители поспешили удалиться, а Алла осталась стоять с полупротянутой рукой, переваривая информацию и собственное недообещание.

– Так вот как люди общаются с теми, у кого есть власть, – присвистнула Надя. – Чуть ноги тебе целовать не стали.

Алла зачем-то проверила время на телефоне, не запомнила и взглянула внутрь вольера. То ли Мегера, то ли Элинг выглянул из-за куста. Кошка развалилась на траве, подставляя шкуру тёплому весеннему дождику.

– Ты правда сможешь помочь тигрице? – с вызовом спросила Полина.

– Конечно сможет, – ответила за Аллу Надя. – Тётя Алла всё может, да?

– Очень не уверена, – почесала затылок под спутанным хвостом та. – Но я постараюсь. За справедливость нужно бороться.

– Да! – с горящими глазами подтвердила Полина, а Надя потрепала её по плечу.

***

Дети, что воспитывались в детдоме, со строгими родителями или с родственниками-аллергиками, могут столкнуться с одинаковой проблемой – невозможностью завести собственные цветы в комнате. В интернате, где росла Алла, воспитательницы украшали подоконники аляпистыми фикусами или громоздкими пальмами, и те смотрелись совершенно по-чужому и не к месту, словно молчаливые шпионы, приставленные к подросткам. Алла же любила простые ромашки, колокольчики и васильки, но, как ребёнок, выросший без дачи, оказалась лишена летнего удовольствия собирать полевые цветы по утрам и лишь изредка могла любоваться полузасохшим клевером в пустынном дворе интерната.

Едва Алла получила люберецкую квартиру, она составила список необходимых покупок. Цветы оказались на третьем месте после кровати и микроволновки, и квартира обросла фиалками, анютиными глазками и львиным зевом, но ни в коем случае не фикусами или пальмами.

Алла пошла по проторенному пути, и чтобы обжиться в офисе Министерства, купила горшок с необычными крупными желтолистыми ромашками. Те заняли почётное место между клавиатурой и подставкой для чайной чашки, а Алла теперь могла отвлечься на них, думая о сложном отчёте.

– Уже придумала имя? – как-то спросил Максим, видя, как Алла аккуратно стирает пыль с цветка.

– Разрываюсь между Максимом и Валерием, – пошутила она.

Как и на прошлом рабочем месте, Алле приходилось совмещать кучу заданий каждый день. Словно многозадачный Иисус Христос, она несла кресты KPI-ев на Голгофу квартальных показателей.

Сегодня с утра на неё неожиданно повесили отчёт о цветочных предпочтениях Знаков Зодиака. Оказалось, что Тельцы охотнее всего покупают розы, Стрельцы – кактусы, а Близнецы – ромашки. Вот только статистическая значимость каждого результата и их Р-значения едва-едва превышали показатель результата, полученного чисто случайно, так что Алла заготавливала лекцию для Зингера о том, что Зодиаки не влияют на покупку определённых цветов.

– Готова? – спросил внезапно нарисовавшийся Максим.

– К чему? – уточнила Алла через полминуты, дописав предложение.

– Наш тригон едет в зоопарк, – ответил Макс, но, заметив недоумение на лице Аллы, добавил: – Ты, я и Зингер. Едем в зоопарк проводить поведенческие тесты на тигрице.

– Мы зоологи что ли, подобным заниматься?

– Лучше – астрологи!

***

Зингер озабоченно оглядывал вольер, пока Максим листал мемы в телефоне, а Алла проверяла почту с новыми заданиями от Ибрагимова. Поляна амурских тигров казалась пуста, и миска, полная свежего мяса, подтверждала, что кошки явно не поблизости.

– Наконец-то! – взмахнул руками Зингер, увидев Светлану-смотрительницу.

– Прошу прощения! – расплылась в улыбке та и расправила руки будто для объятий так быстро, что дюжины золотых браслетов на её запястьях запели металлические песни. Её приглашение осталось без ответа. Тогда она неловко добавила: – Мы не ждали вашу почтенную делегацию сегодня.

Из-за поворота выбежал запыхавшийся парень-смотритель с тигровой татуировкой на руке. Светлана обеспокоенно посмотрела на него и вопросительно приподняла бровь. Парень испуганно посмотрел на Аллу, затем перевёл взгляд на начальницу и неопределённо пожал плечами.

– Мы хотели бы видеть тигрицу… – заметил Максим, – как там её звали?

– Мегера, – с раздражением ответил парень-смотритель. – Она… болеет.

Он с мольбой посмотрел Алле в глаза, и она почувствовала, как совесть ударила её под дых за то, что она и не попыталась поговорить с Зингером. Испугалась. Не Зингера, а того, что её мнение посчитают неважным и глупым и больше никогда не прислушаются к её доводам по поводу бессмысленности и недоказанности Зодиаков.

– Но мы можем её увидеть? – напирал Максим.

– А что вам нужно от нашей девочки? – с подозрением спросила Светлана, упирая звенящие руки в боки.

– Спокойно, – сказал Зингер одновременно и Максиму, и смотрительнице. – Нам всего лишь необходимо провести стандартные процедуры.

– Но вы не можете, Мегера болеет! – сделал шаг вперёд парень с татуировкой. Он пытался грозно смотреть на Зингера, но его взгляд постоянно метался от него к Алле, и в глазах читалась мольба.

– А действительно, зачем какие-то тесты? – спросила Алла. – Разве в прошлый раз мы не получили все документы о Мегере?

– Алла, это не твоя компетенция, – холодно ответил Максим и переключился на смотрителей. – Тогда мы запрашиваем доступ к видеоархиву. Мне нужно ознакомиться с записями жизни вольера, чтобы проанализировать поведение тигрицы.

– Что вы хотите анализировать? – бровь смотрительница начинала дёргаться.

– Да, что? – подхватил парень.

– Цирк прямо… – почесал затылок Максим. – Мне вам корочку из Министерства показать? Вы думаете, я не имею права просить чёртовы видеозаписи?

– Раз Мегера болеет, последние записи могут иметь мало смысла для астрологического анализа, – предположила Алла.

– Именно! – радостно показал на неё пальцем парень.

– Тогда посмотрим старые, – развёл руками Максим.

– Но разве видео может полностью передать поведение живого существа, уникальной амурской тигрицы? – спросила Светлана.

– Тогда проводите нас к ней! – потребовал Макс.

У вольера повисла тишина. Туристы осторожно обходили работников стороной и просили детей говорить тише.

– Мы можем приехать в другой день, – решил Зингер.

Максим закатал глаза и показательно рассмеялся.

– Вы зря смеётесь, – серьёзно сказала Светлана. – Мы любим Мегеру. Весь зоопарк. Мы как семья: и люди, и животные. Мегера одна из нас…

– При чём тут это? – нахмурился Макс.

– Вы хотите забрать её, – вступился смотритель с татуировкой. – Забрать нашу Мегеру, нашу подругу. И в ответ не даёте никаких гарантий, что ей будет лучше в Новосибирске с другим тигром!

– Это не наша работа! – устало рассмеялся Макс.

– Максим, помолчи, пожалуйста, – вмешалась Алла. – Это неуважительно.

– Что, прости?

– Так, всё, хватит! – поднял руки Зингер. – Давайте возьмём перерыв и подумаем. Мы действительно приехали в зоопарк без предупреждения. Светлана, давайте условимся о дате и времени, когда вы сможете показать нам Мегеру.

– Зависит от её здоровья, – неопределённо ответила она, поглядывая на парня-смотрителя.

– Нам необходимо подписать назначение о переводе до конца месяца, – напомнил Максим. – Простите, таковы формальности.

– Дайте нам хотя бы ещё одну неделю, – попросил парень с татуировкой, – чтобы все могли попрощаться с Мегерой. Некоторые сотрудники сейчас в отпусках…

– В любом случае это Валерий Михайлович Зингер, кто принимает решение о переводе, – напомнил Максим.

– Да, – скромно поддакнул Зингер.

– Тогда мы надеемся на его понимание, – сказала Светлана, поочерёдно глядя на него и Аллу.

***

На обратном пути до Министерства рабочий тригон не общался. Алла продумывала аргументы в защиту Мегеры, Максим будто бы делал противоположенное, а Зингер подпевал радио. Тяжёлые железные ворота Министерства разъехались, приветствуя прибывшую служебную машину, и Зингер, продолжая подпевать под нос «Dance for me, dance for me, dance for me, oh, oh, oh», рваными толчками добрался до парковки.

Стоял тёплый июньский день, и некоторые сотрудники Министерства обедали на высоких лестницах, ведущих ко входам в Крылья Стихий. Разложив на мраморе пластиковые контейнеры и металлические термосы, они обсуждали последние сплетни Министерства, пока Зингер, Максим и Алла пробирались сквозь салаты, макароны и курицу.

– Эй, Валера! – вдруг окликнули Зингера.

К тригону подбежал бодрый Андрей Ибрагимов, директор Управления Министерства Астрологии по Москве. Заметив Аллу, он приятно удивился:

– О, была в поле? Похвально! Как ощущения?

– Интересно, но неоднозначно, – ответила та.

– Мы в зоопарке были, – пояснил Зингер.

– А, вашему Крылу досталось дело амурской тигрицы, верно? – понял Ибрагимов. – Забавно, мне недавно из зоопарка звонили, взятку предлагали, чтобы вы тигрицу не переводили.

– Взяли? – спросил Максим.

– Тогда бы я вам не рассказывал, – рассмеялся Ибрагимов.

– Андрей, если честно, это дело сложное, – признался Зингер. – Давайте все вместе поговорим у меня.

– Но это же чисто наша Воздушная юрисдикция, раз дело поручено нам, – заметил Максим.

– Не хочу огорчать, – дёрнулся, будто от укола, Ибрагимов, – но вы всё равно будете просить мою подпись на постановлении о переводе тигрицы.

***

Захватив в буфете по стакану дрянного кофе, тригон и Ибрагимов расселись в кабинете Зингера. Выслушав краткий пересказ событий в зоопарке, Андрей резюмировал:

– Понятно, что ничего не понятно. Валера, почему вы пошли туда, не договорившись заранее? Максим, почему ты не закончил расчёт совместимости московской тигрицы и новосибирского тигра до финального теста? Алла… Окей, к тебе пока вопросов нет.

– Я сделал расчёт совместимости московской пары, и этого оказалось достаточно, – закатил глаза Максим. – Ни разу не встречал менее совместимых животных. Включая людей. Будь я астрологом-гинекологом, сказал бы ей: детка, разводись с этим Раком, а то вся жизнь встанет раком! Я сделал набросок совместимости с новосибирским. Вероятность тигрят такая себе, ниже среднего.

– И есть ли смысл переводить Мегеру? – вмешалась Алла.

– Разумеется, – ответил Максим. – Вероятность появления детёнышей в Новосибирске больше. А они у нас кто? Амурские тигры, вымирающий вид. Рисковать в таком случае просто нерационально.

– Ты сам сказал, что вероятность рождения тигрят ниже среднего, – напомнила Алла. – И мы выпишем бумажку о переводе, оглядываясь только на мифическую и недоказанную вероятность? Это ли рационально?

– Дай мне пять минут, и я докажу в цифрах, – пообещал Максим, – а пока…

– Погоди, – остановил его жестом Ибрагимов. – Алла, что ты предлагаешь?

– Я считаю, – прокашлялась Алла, – что мы все некомпетентны принимать такое решение. Мы не зоологи, не ветеринары, не экологи… Мы решаем задачу о судьбе тигрицы, живого существа, вслепую. Решаем на основании массивов данных о совершенно других тиграх из заповедника с Дальнего Востока, живущих в совершенно других условиях. И единственное общее, что у них есть с нашими тиграми, – периоды рождения.

– Мы, прошу прощения, в Министерстве Астрологии сидим, – напомнил Максим.

– И дело не столько в цифрах, – продолжила Алла, – сколько в отношении. Быть может, у Мегеры вообще не может быть тигрят. Но ей хорошо в Московском зоопарке, и смотрителям с ней хорошо, и посетители её любят. Видели, как смотрители с ней обнимаются, целуются и играют, как с домашней кошкой? А видели, как дети на неё смотрели и просили у родителей футболку с ней в сувенирном магазине? Разве она не достойна спокойной счастливой жизни? Она могла бы прожить хорошую тигриную жизнь в Московском зоопарке. Да, она не хочет спариваться с соседом по вольеру. Но захочет ли она это делать в Новосибирске? А если не захочет, её будут принуждать? Это справедливо?

– Алла, ты забыла, что мы говорим о животных, – сказал Максим. – Мы не можем знать, есть ли у них эмоции и действительно ли тигрица привязалась к смотрителям. Мы лишь можем действовать с точки зрения рациональности. Да, ей может не понравиться переезд и сначала не понравиться новый самец. Но они вымирают! И, не подумай, я всем сердцем люблю тигров. И именно поэтому я говорю, что выживание вида важнее дискомфорта отдельно взятого тигриного индивидуума.

– Давайте успокоимся, – предложил Зингер.

– Нет, что ты, это очень интересно! – улыбнулся Ибрагимов. – Итак, Алла, твоё мнение?

– Оставить Мегеру в зоопарке хотя бы до более тщательной проверки с участием ветеринаров и прочих компетентных экспертов.

– Максим, твоё мнение?

– Перевести тигрицу в Новосибирск, потому что её шансы забеременеть повышаются. Повышаются от нуля до двадцати-тридцати процентов, не мало!

– Прекрасно! – хлопнул в ладоши Ибрагимов. – Максим, прости, но Алла кажется более убедительной.

От удивления брови Аллы взлетели на лоб.

– То есть теперь мы множим круги бюрократии и добавляем докторов, экологов, зоозащитников, юристов, парикмахеров, айтишников… – заметил Макс.

– Прошу прощения, мне пора идти, – поднялся с кресла Ибрагимов. – Алла, на секундочку…

Ибрагимов и Алла оказались одни в коридоре, когда начальник захлопнул дверь в кабинет Зингера за собой.

– Хорошо, что ты уверенно чувствуешь себя в коллективе, молодец, – улыбнулся Ибрагимов. – Как коллеги?

– Мы ладим… Андрей, спасибо за поддержку.

– Пустяки. Именно поэтому я рассказывал тебе, как важно работать в поле. Увидеть своими глазами и людей, и животных. Понять, что стоит за цифрами. Увы, кто-то не может перестать видеть цифры, даже видя тигра в лицо. В морду… А астрология и статистика вещи коварные: придашь слишком большое значение случайному фактору или перепутаешь причинность и корреляцию – и поломаешь судьбы. Поэтому я всегда предпочитаю быть осторожным.

– Наверное, это хорошо, – всё ещё чувствовала растерянность Алла.

– Знаешь этот стереотип, что Водолеи упёртые и радикальные? Честное слово, я в это не верю, но Максим – удивительное подтверждение этого клише.

Они оба рассмеялись, и Алла ощутила облегчение: она сохранила семью зоопарка в целости до поры до времени, а быть может, и навсегда. Андрей ушёл прочь по запутанному коридору, а из кабинета выглянул Максим.

– Довольна? – ехидно спросил тот.

– Макс, я сказала своё честное мнение и…

– Забей, не оправдывайся, – по-доброму улыбнулся Максим. – Ты держалась молодцом. А я сплошал, что не подготовил вменяемый анализ совместимости. Ибрагимов хитрец, подловил меня… Ну, тигром больше, тигром меньше, какая разница! Главное, что в нашем Крыле появилась смекалистая сотрудница. Я голодный. Пообедаем вместе?

– Я попозже ем обычно, – ответила Алла. – Но спасибо.

Максим ушёл по другому коридору, и Алла осталась одна у старой двери Зингера, переваривая услышанное. Максим был прав: тигров нельзя сравнивать с людьми. Но, вспоминая Мегеру, чья судьба не принадлежала ей самой, а зависела от прихоти случайно эволюционировавших обезьян по другую сторону клетки, Алла чувствовала, что похожа на эту тигрицу. Трагедией Мегеры было то, что она и не подозревала, кто и как решает её судьбу. Но знала ли это Алла?..

Глава 5. Казино

Самым неприятным минусом работы в Министерстве Астрологии оказалась дорога на работу. Ни к высотке Министерства, ни к Останкинскому Телецентру не проложили метро, и Алле приходилось на ВДНХ или Менделеевской пересаживаться на медленный монорельс и катиться до остановки, почему-то носящей название «Астрологический центр». Потом – перебегать улицу Академика Королёва, потому что пешеходный переход стоял на вечном ремонте, и даже Зингер не помнил, когда последний раз безопасно пересекал магистраль.

Неожиданным образом даже лифт добавлял трудностей. Каждое утро перед ним столпотворялась очередь из заспанных Близнецов, Весов и Водолеев. По четверо они втискивались в единственный работающий лифт – это вам не Крыло Огня, – его двери шумно схлопывались, и подъёмник бурчал и жужжал, будто переваривая пассажиров, вместо того чтобы доставить их до верхних этажей, где путанные коридоры распределяли работников по кабинетам.

Избежав участи быть съеденной, Алла добралась до компьютера, который после включения шумно переваривал собственные внутренности и обдавать ноги Аллы горячим воздухом. На рабочем столе со вчерашнего дня висел отчёт о домашних животных, зарегистрированных на разные Знаки Зодиака. Алле поручили найти связь между Знаком Зодиака хозяина и типом питомца, но аналитика не имела смысла: обычно животных заводили семьи, а не одинокие люди, а семьи в подавляющем большинстве разнозодиакальные.

Однако после танцев с бубном над экселевской базой данных Алла выяснила, что Близнецы склонны покупать попугайчиков, Львы – кошек, а Рыбы – маленьких собачек. Статистическая значимость выводов снова не превышала десяти процентов, и Алла отправила Ибрагимову письмо, в котором весьма скептически прокомментировала результаты. Она не поленилась загуглить рекламные плакаты, где девушка в синей футболке со знаком Рыбы обнималась с чихуахуа, а брутальный мужик с татуировкой символа Льва на предплечье держал на руках кошку. «Прошу принять во внимание возможность влияния рекламной индустрии на полученную корреляцию» – гласило письмо.

Рабочий телефон, использующийся исключительно для внутренней связи, хрипло задребезжал, и из трубки донёсся голос Ибрагимова:

– Алла, зайди ко мне, пожалуйста.

– Сейчас?

– Да, мы тебя уже ждём.

Не став уточнять, кто такие «мы», Алла заторопилась. Ибрагимов, будучи Овном, сидел в Крыле Огня, а не с каждого этажа Крыла Воздуха можно было попасть в остальные. Алла пока не прошла географию Министерства, поэтому просто спустилась на первый этаж и по улице вошла в пафосный холл Огненных Знаков, а оттуда добралась до этажа Управления по Москве на четвёртом этаже.

– Алла, проходи! – воскликнул Андрей, едва Алла распахнула дверь. – Готова к новому заданию в поле?

Помимо Ибрагимова, в кабинете сидел мужчина в идеально выглаженном костюме, которого Алла уже где-то встречала, и незнакомая девушка с пышными рыжими волосами. Последняя не обратила внимания на вошедшую, а мужчина смерил её с макушки до пят холодным, насекомым взглядом.

– Здравствуйте, – кивнула всем Алла. – Что за задание? Меня Зингер не предупреждал.

– Я его не ставил в известность, – признался Ибрагимов. – Садись-садись! Знакомься, это Аркадий из Земного Крыла.

– Мы знакомы, – сказал мужчина с глазами насекомого. – Помните, мы встречались в отделе кадров?

Взгляд Аллы упал на блестящую брошь со знаком Девы, и воспоминание вернулось: они встречались, когда Зингер привёл Аллу в отдел кадров в поисках теста на соответствие Зодиаку, и этот Аркадий поприветствовал новенькую.

– Если мне не изменяет память, вы астрофизик, – вспомнила Алла. – Что мы можем делать на одном задании?

– Чудесная память! – похвалил её Ибрагимов. – Но об этом позже. Быть может, и с Софьей ты уже знакома?

Софья протянула руку Алле и улыбнулась зелёными змеиными глазами.

– Не думаю, – сказала Софья. – Я астролог-Стрелец из Огненного Крыла. Буду курировать задание нашего тригона.

– Так что за задание? – спросила Алла. – И я думала, что тригон – это три Знака Зодиака одной Стихии, а мы из разных…

– В общественном понимании, – пояснил Ибрагимов, – существуют лишь Тригоны Огня, Воды, Воздуха и Земли, и по этому принципу образуют тригональные классы в школах или палаты в больницах, но применение тригона может быть гораздо интереснее. Мы Министерство Астрологии и можем позволить себе роскошь планирования взаимодействий сотрудников согласно их натальным картам. Команда из трёх человек статистически более устойчива, чем пара или четвёрка сотрудников. А делая прогнозы зодиакальной совместимости участников команды, мы можем использовать полный потенциал всех участников…

– Короче говоря, – вмешалась Софья, – мне нужны двое напарников для задания, и вы двое подходите лучше всех остальных сотрудников Министерства для работы со мной. И у нас троих – идеальная прогнозируемая динамика отношений для лицензирования казино.

– О, играть идём? – удивилась Алла.

– Надеюсь, – весело рассмеялась Софья, показывая белые зубы. – Понимаете, я Стрелец, сами знаете, какие у нас отношения с азартными играми… Дева будет меня уравновешивать, откровенно говоря. А Близнецы хороши в артистизме. И я думаю, артистизм нужен для похер-фейса в казино. Может, и для задания пригодится. Так и построился тригон.

– Рядовое задание по проверке казино на соответствие условиям лицензирования, – прервал Аркадий. – И почему-то это важнее влияние Альдебарана на ретроградный Меркурий в июне 2032 году!

– Аркаша, не кипишуй, – вмешался Ибрагимов. – До твоего Меркурия ещё много лет, а нехватка кадров прямо сейчас!

Аркадий со злостью поправил чёрный галстук и затянул его так туго, будто пытался покончить с собой. Софья, напротив, расстегнула верхнюю пуговицу ярко-жёлтого пиджака и пожаловалась:

– Жарко сегодня, как летом. Надеюсь, по дороге развеемся.

***

Учась в университете, Алле не повезло связать судьбу с одногруппником, любящим поиграть. Дольше пяти месяцев Алла не продержалась, так как однажды утром возлюбленный испарился, прихватив её кошелёк, дабы отыграться в мелком казино у метро, но у него не вышло, да ещё и девушка почему-то не простила кражи пяти тысяч рублей. С тех пор отношение Аллы к азартным играм сохранялось паршивым и предвзятым.

Не только предубеждение, но и отсутствие денег оберегли её от посещения роскошных казино в центре столицы. О заведении «Арлекин» на Тверской Алла знала из сериалов про красивую жизнь, но ей бы и в голову не пришло заявиться туда поиграть или выпить коктейль за половину месячной зарплаты.

Но теперь она и астрофизик Аркадий с астрологом Софьей пришли сюда до открытия и при свете дня, а тучный хозяин казино с ярким отпечатком похмелья и неприличных денег на лице самолично встречал их на парадном входе.

– Валентин Лебедев к вашим услугам, – изобразил шутливый поклон мужчина. – Задавайте любые вопросы, мы прозрачны!

– Зададим, не переживайте, – строго, но с улыбкой ответила Софья. – Я, признаться, большая любительница «Арлекина».

– Ещё бы! – обрадовался Лебедев. – Вы ведь Стрелец, верно? У нас Стрельцам всегда везёт!

– Как вы угадали? – искренне удивилась Софья.

– Уверена, эта информация есть в твоём Инстаграме или Контакте, – заметила Алла.

– Обижаете! – рассмеялся Лебедев, но опровергать не стал.

Главный зал казино походил на дитя любви пятизвёздочного отеля из Шарм-аль-Шейха и блошиного рынка в Измайловском Кремле. Стены блестели позолотой и красным якобы мрамором, кое-где висели то ли персидские, то ли советские ковры, а по периметру возвышались винтажные статуэтки и сувениры. Этажерки со скульптурками поменьше разделяли зал на зоны. В центре, под гигантскими хрустальными люстрами, находились зоны рулеток, а у стен приютились столы для покера и прочих карточных игр. Игровые автоматы стыдливо запрятали на балкон второго этажа, но яркий свет отражался металлическим блеском от их ручек, выдавая бандитов.

– Где отметки о смешанных и тригональных играх? – спросила Софья, и в её руках появились блокнот с ручкой.

– На столах, – ответил Лебедев и показал на ближайшую к ним рулетку, где золотой краской вывели цифру тринадцать в углу, – вот это смешанный стол, тут все Знаки играют.

– Хорошо. Как посетители могут узнать Знак Зодиака других игроков?

– Так нет же правила, что они обязаны знать…

– Есть правило, что они не могут врать об их Знаке Зодиака, – напомнила Софья. – И это не требование лицензирования, а законы Зодиакального и Уголовного Кодексов Российской Федерации.

– Всё соблюдаем, не переживайте! Охрана проверяет.

– Отлично. Кто у вас ответственен за допуск посетителей в казино? – продолжила Софья. Она с интересом разглядывала каждый стол, но её внимание походило не на настороженную внимательность проверяющего из государственной инстанции, а на любопытство ребёнка, оказавшегося на новой площадке.

– Охрана и фейсконтроль, – ответил Лебедев. – А, ну фейсы вас не интересуют… Охрана проверяет паспорта всех входящих и сверяет с календарём благоприятных и неблагоприятных дней.

– А что со Змееносцами делаете? – спросила Софья.

– Их только в неблагоприятные дни пускаем, – усмехнулся Лебедев. – Но нам, Змееносцам, это не преграда, мы всё равно удачливые.

– Как сильно удача зависит от Знака Зодиака? – поинтересовалась Алла.

– Если бы мы знали это точно, казино бы не существовали в принципе, – снова усмехнулся Лебедев, словно и не умел отвечать без усмешек. – Но пока мы соблюдаем ваши правила, шансы у всех более-менее одинаковые.

– А как сильно изменятся шансы, – продолжила Алла, – если вы пустите, скажем, Змееносца в благоприятный день и Рыбу в неблагоприятный?

– Я порекомендовал бы вам посмотреть старую документалку «Под столом», – сказал Лебедев, крутя фишки между пальцами, – там показано много экспериментов с азартными играми.

– Да, наслышана о ней, – подтвердила Алла. – Но, насколько я знаю, её сняли в США в шестидесятых годах. Разве не изменилось положение созвездий, влияющих на благоприятные дни?

– Кстати, да, – вмешался Аркадий, который до этого печатал что-то в телефоне и не проявлял интереса к разговору. – Наш отдел изучал это, и признали, что благоприятность сместилась на несколько минут с момента съёмки фильма.

– Это не отменяет силы таблицы благоприятных дней, утверждённой Министерством, – заметила Софья. – Казино должно иметь таблицу на видном месте, но почему-то здесь её не видно.

– Как, мы же её на входе прошли! – заволновался Лебедев.

Он не соврал: направо от центрального входа висела огромная таблица, обрамлённая золотой рамой. Таблицу нарисовали достаточно большой, чтобы в каждый день текущего года вошло три секции: красная, жёлтая и зелёная. В каждой находились символы Знаков Зодиака, и Знаки из зелёной секции не пускали в казино, так как это были их удачные дни. Знаки из жёлтой и красной секции могли играть, но последние делали это на свой страх и риск, ведь они пришли в неблагоприятный день.

Софья подошла к таблице вплотную и стала читать каждую клетку. Она ясна знала её наизусть и лучше таблицы умножения, и в этой таблице её что-то смутило.

– Это разве стандартная таблица? – спросила она.

– Да, но наши астрологи исправили несколько дат, – признался Лебедев.

– Мне жаль, но это незаконно, – нахмурилась Софья.

– Три месяца назад наши астрологи подавали обращение о пересмотре нескольких дней на благоприятность, – с претензией сказал Лебедев, – Мы регулярно проводим эксперименты, чтобы подтвердить справедливость ограничений, которые накладывает таблица. И мы доложили вам о неточностях.

– Но пока таблица не пересмотрена, вы обязаны использовать старую, – пожала плечами Софья. – Изменение требований лицензии – долгий процесс.

– А какого рода эксперименты вы проводите? – поинтересовалась Алла.

– Играем в рулетку, что же ещё, – рассмеялся Лебедев, – и проверяем удачу.

– У вас есть данные экспериментов?

– Алла, это не наша работа сейчас, – заметила Софья.

– Почему? – удивилась Алла. – У нас есть доказательства, что таблица, которую используют казино по всей стране, может быть неправильной. А если в ней есть неточности, то кто знает, какие ещё требования Министерства Астрологии и Зодиакального Кодекса могут быть необоснованны?..

– Какие дни, по вашему мнению, неправильные? – спросил Аркадий у Лебедева.

– Вот посмотрите… – показал тот на таблицу. – Вот тут в феврале у Скорпионов на самом деле благоприятный день. Вот тут у них же неблагоприятный. Вот тут у Змееносцев перепутано. В июле опять у Скорпионов. Здесь…

– Тренд ясен, – кивнул Аркадий. – Очевидное влияние смещения Скорпиона-Змееносца. Софья, в каком году таблицу разработали?

– В тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом, – без раздумий ответила та.

– Ну понятно… – вздохнул Аркадий. – Она правда изменилась, значит.

– Да! – обрадовался Лебедев. – Нам, как казино, нет смысла врать в этом…

– Вообще-то есть, – заметила Алла.

– Ситуация, однако… – упёрла руки в боки Софья. – Обратимся к начальству.

***

Ибрагимов выслушал историю об изменившемся календаре и задумчиво поскреб затылок, то ли как немецкая овчарка, пытающаяся вычесать клещей, то ли как русский помещик девятнадцатого века, услышавший об освобождении крестьян и прикидывающий, говорить ли крепостным или авось прокатит. Затем вздохнул и спросил:

– Календарь благоприятных дней не только в казино используется, верно, Аркадий?

– Во-первых, я из исследовательского отдела астрофизики, – гордо заметил Аркадий, – и составлять календари – не наша работа. Во-вторых, я читал, что у каждой лицензируемой отрасли свой календарь. В-третьих, вам должно быть виднее, вы возглавляете астрологическое лицензирование по всей Москве.

– Есть такая тонкость, – вмешалась Софья, – что календарь благоприятных и неблагоприятных дней – это две разные вещи. Неблагоприятные дни мы знаем намного точнее, потому что они используются в авиации, чтобы люди не покупали билеты на несчастливые дни. А благоприятные дни уже менее важны. Если человеку, скажем, проводят операцию, то медицинский астролог должен назначить подходящий день с учётом натальных карт пациента, доктора и анестезиолога. А общий календарь для всех Знаков Зодиака менее точен, конечно.

– Кто и как вообще определил благоприятные дни? – поинтересовалась Алла.

– В восьмидесятые провели глобальное исследование на выборке из пятидесяти тысяч человек, – ответила Софья. – Результаты совпали с результатами из других стран.

– Но, выходит, результаты неправильные, – сказала Алла.

– Правильные, но не релевантные, – возразил Аркадий. – Двадцать лет прошло.

– А как определяли «благоприятность»? – наседала Алла. – Это понятие растяжимое.

– Ничуть, – вновь возразил Аркадий. – Особенно в условиях казино. Ты выиграл – благоприятный день. Проиграл – неблагоприятный. Если проигрыш и выигрыш не выбиваются из интервала случайных показателей – обычный день, ни удачный, ни неудачный.

– Действительно ли так выглядел эксперимент в восьмидесятых? – спросила Алла.

– Нет, – ответила Софья. – Участники субъективно оценивали произошедшие события и своё состояние в течение двух лет. На основании опросов построили календарь.

– Звучит не слишком научно, – заметила Алла.

– И правда, – удивился Ибрагимов. – Можем ли мы вообще использовать таблицу?

– Давайте проведём эксперимент! – щёлкнула пальцами Алла. – Свой собственный контролируемый и рациональный эксперимент.

– У нас недостаточно ресурсов, – устало заметил Аркадий.

– Что ты предлагаешь? – с интересом спросил Ибрагимов у Аллы.

– Ничего сверхъестественного, – пообещала Алла. – Но опровергнуть результаты эксперимента гораздо проще, чем подтвердить их правдивость. Если результаты верны, и мы знаем, что в день Н Скорпионы будут выигрывать, а Девы – проигрывать, то если мы будем в день Н, это подтвердится. А если не подтвердится, то мы заключим, что календарь больше не верен.

– Ты же статистик, да? – обратился к ней Аркадий. – Должна понимать, что благоприятные дни не означают стопроцентную гарантию, что условная Дева выиграет. Это означает, выигрыш Девы будет на три-пять-семь или сколько-то процентов более вероятен, чем Скорпиона или другого Знака.

– Я не дурочка, понимаю, – ответила Алла. – Не важен процент, важно наличие корреляции. При достаточной выборке, при многократном повторении эксперимента мы должны прийти к тем же выводам, что и наши коллеги в восьмидесятых.

– Вывод? Будем много играть в казино! – радостно заявила Софья.

На секунду разговор замер, и все обернулись на Ибрагимова. Он хранил молчание, делая быстрые заметки в блокноте. Оторвавшись от бумаги и снова по-барски потерев затылок, Ибрагимов заявил:

– Софья, ты права.

– Приятно слышать, – шутливо приложила руку к сердцу астрологиня.

– Если казино заявляют, что календарь неправильный, нам нужно его пересмотреть, – решил Ибрагимов, – Календарь подтверждён Федеральным Управлением, и, чтобы заставить их пересмотреть его, нам нужны доказательства. Поручаю вашему тригону их найти.

– Это нереально много времени… – закатил глаза Аркадий.

– Это нереально много рулетки и покера в казино! – радостно погрозила ему пальцем Софья. – Итак, для начала нам нужно тринадцать добровольцев.

***

Министерство работало как гигантский муравейник. Не только потому, что люди сидели в сталинской высотке, которую могли бы построить муравьи, будь они в пятьсот раз больше и коммунистами, но и потому, что у каждого сотрудника был строго очерченный перечень обязанностей. Вырвать тринадцать муравьёв из ежедневного цикла рабочей сансары казалось почти невозможным. Алла-Близнецы и Софья-Стрелец оказались костяком испытательной команды добровольцев. Аркадия-астрофизика, желающего отвалиться от тригона и вернуться к телескопу, вынудило остаться начальство, но прочие коллеги почему-то наотрез отказывались играть бесплатно – без расходов – в казино в рабочее время. Алла чувствовала себя глупой муравьишкой, что зовёт серьёзных муравьёв-рабочих на поиски места для нового муравейника, но все слишком заняты копанием туннелей, очисткой личинок от песка и перетаскиванием листьев с места на место.

Неделя поисков не принесла плодов, и тогда Ибрагимов объявил, что Министерство закажет в казино еду с выпивкой. Тут же Зингер вызвался представлять Весы, а Максим – Водолеев. Ибрагимов решился представлять Овнов, потому что сообразил, что правило с напитками к нему относится тоже. Остальные знаки отыскала Софья по всем отделам и этажам. Алла могла пересчитать знакомых коллег по пальцам рук, но ей удалось завлечь Варвару-Тельца из отдела кадров, с которой они познакомились в первый день. Но, увы, Софье с Аллой не удалось привлечь ни одного Змееносца.

В назначенный день двенадцать коллег оказались у входа в «Арлекин», и владелец Лебедев уже улыбался прибывшим. Рядом с ним стоял официант, прямой и бледный, как статуя, с круглым подносом и тринадцатью бокалами шампанского на нём. Когда один бокал остался не востребован, Лебедев удивился:

– Играть будут только классические зодиаки?

– Можете взять шампанское, – объявила Софья. – Вы ведь Змееносец, верно? Поможете нам!

– Всегда рад помочь, – криво улыбнулся Лебедев и залпом осушил бокал. – Ох, обещал себе до обеда не начинать. Но всё ради вас.

Для посетителей и сотрудников час стоял ранний, но несколько вышколенных официантов и крупье суетились у рулетки в центре зала. Министерской комиссии накрыли банкетный стол с закусками и выпивкой, что вызвало удивление Ибрагимова:

– Тут намного больше, чем заложено в бюджете.

Алла ни разу не играла в казино и правила рулетки знала смутно и лишь по голливудским фильмам. Однако коллеги выглядели намного увереннее неё и уже расселись на высокие деревянные стулья вокруг стола. Алла поместилась между Софьей, руководящей процессом, и Максимом. Напротив них оказались скучающе вертящий телефон в руках Аркадий и Зингер, с вожделением смотрящий на закуски с чёрной икрой, но стесняющийся попробовать.

– Итак, правила сегодняшнего дня! – задорно объявила Софья и положила мешок с фишками на стол. – Каждому из нас достаются фишки, эквивалентные ста тысячам рублей. Ваша задача – просто играть. А наш тригон, включая Аркадия, Аллу и вашу покорную слугу, ведёт записи и анализирует игру. И участвует тоже.

– Выигрыш можно будет забрать? – поинтересовался Максим. – Призовой фонд больше миллиона!

– Увы, Министерство оплатило только еду, а не фишки, – с наигранным разочарованием посмотрела Софья на Ибрагимова.

Девушка-крупье приняла мешок из рук Софьи и ловко разметала равное количество фишек всем за столом.

– Не будете ли вы добры объяснить правила? – спросил Аркадий у крупье.

– Конечно, – ответила та, опасливо смотря на Лебедева. – Классическая рулетка – это колесо с тридцатью шестью секторами красного и чёрного цветов и дополнительным зелёным сектором «зеро». Я раскручу рулетку, запущу шарик, и выиграет один-единственный сектор. Но вы можете делать ставки не только на конкретное число, но и на красное или чёрное, чётное или нечётное, на дюжины, или на диапазон от одного до восемнадцати и от девятнадцати до тридцати шести. Вопросы?

– А как выиграть? – наивно спросил Зингер.

– Знает только госпожа Удача, – улыбнулся Лебедев. – Как много игр вы планируете?

– Скажем, пятьдесят, – пожала плечами Софья.

– Нет, – вмешалась Алла. – Игроки не должны знать количество игр, это отразится на нашей стратегии.

– Разве это плохо? – не понял Аркадий. – Люди в казино играют со стратегией, и она влияет на результат, как и благоприятные дни.

– Да, пусть просто будет пятьдесят, – помявшись, согласилась Софья.

– А у кого из нас сегодня неблагоприятные дни? – поинтересовался Ибрагимов.

– У Рыб, Тельцов, Раков, Козерогов и Змееносцев, – ответила Софья, и коллеги этих знаков приуныли, включая Варвару из отдела кадров. Зато Лебедев-Змееносец загадочно улыбнулся. – А благоприятные у Водолеев, Львов и Близнецов.

– Сейчас зажжём! – пообещал Алле Максим-Водолей, толкая её в бок.

Крупье попросила выставить ставки, и Алла впервые задумалась о стратегии. Перед ней лежал лист, куда она будет вписывать выигрыши и проигрыши игроков, и вчера ночью она долго думала, как организовать запись результатов эффективнее, но она ни разу не задумалась о собственной стратегии. Вспомнив, что у Максима благоприятный день, как и у неё, она просто повторила его ставку – пять тысяч рублей на красное.

– Ставки сделаны, ставок больше нет, – объявила крупье и запустила колесо.

Выпал красный сектор «32», и Алла ринулась записывать результаты. Задание Аркадия было идентичным, дабы позже сверить результаты. Не заметив, как выиграла пять тысяч, Алла задумалась о новой ставке. Решила поставить на чёрную.

– Ты специально это делаешь? – уточнил Максим, который, очевидно, сделал такую же ставку.

– Я не заметила, – честно ответила Алла, фиксируя ставки на бумажке.

– Ставок больше нет, – объявила крупье.

Шарик долго крутился по колесу, пока неожиданно не упал в зелёный сектор «0».

– Ес! – крикнул Лебедев и стал загребать все фишки к себе.

– И это у вас неблагоприятный день! – заметила Софья.

Игры повторялись снова и снова, и голова Аллы шла кругом от подсчёта выигрышей и проигрышей тринадцати человек. Аркадий уже перешёл на фотографирование ставок, но Алла волновалась, что они запутаются, используя фотографии, и потеряют больше времени в попытках пересчёта всех фишек.

Лебедев собрал больше трёхсот тысяч, а самой невезучей оказалась Варвара-Телец. Непривыкшая к азартным играм и проигрышам, Варвара чуть не плакала, когда последняя фишка утекла из её рук к Лебедеву. Для Максима и Аллы день и впрямь выдался удачным: оба увеличили количество фишек в полтора раза. Пожилой коллега-Козерог в тяжёлых роговых очках вытирал пот со лба, пытаясь мудро распределить оставшиеся три тысячи в последней игре.

– Вася, ты историк, а не математик, – обратился к нему Ибрагимов. – Просто делай то, что говорит интуиция. Это именно то, что нужно эксперименту.

– Эксперимент есть эксперимент, – буркнул историк.

Послушавшись совета, историк поставил на чёрное, но, конечно же, сыграло красное.

– Результаты уже впечатляют, – призналась Софья, – и это за один день.

– Позвольте поинтересоваться, а сколько дней мы планируем играть? – спросил Зингер, уже оказавшийся у фуршетного стола и потягивающий шампанское. – Не поймите превратно, казино – весёлое дело, но у меня работа отдела стоит.

– Полагаю, это решится после анализа данных, – ответила Софья.

– Не думаю, что это так сложно, – вмешался Аркадий, пробегаясь глазами по заметкам, сделанным во время игры. – Ясно, что для Змееносца день благоприятный, а не наоборот.

– Это всего один день, – вмешалась Алла. – Нам нужна большая выборка.

– Один день, но пятьдесят игр, – парировал Аркадий. – И наша задача какая? Показать, что на основании календаря невозможно сделать прогноз о победителях. Мы доказали это.

– Ты хочешь сказать, что больше смысла играть нет? – удивилась Софья. – Я знаю, что ты просто не любишь веселье!

– Ну, раз астрофизик так говорит… – с важной интонацией заметил Лебедев, – почему бы и не поверить и не пересмотреть календарь?

– Хотя присутствие хозяина казино за столом не позволяет назвать эксперимент строго научным, – добавил Аркадий, не глядя на Лебедева. – Быть может, есть смысл продолжать, как бы мне ни хотелось избежать этого злачного места.

– Точно есть смысл! Ещё как есть! – крикнули несколько коллег из-за стола с напитками.

– Согласен с Аркадием, что нам нужен другой Змееносец, – заметил Ибрагимов. – Алла, ты как считаешь?

– Да, нужен незаинтересованный человек, – кивнула та. – И, полагаю, мы можем прийти в часы, когда казино открыто. Потому что сейчас весь персонал сконцентрирован на нас, нет отвлекающих факторов, а в настоящем казино это не так. Если так называемые благоприятные дни действительно влияют на победу, то они могут влиять и на концентрацию человека. То есть нужно провести тест в условиях, максимально приближённых к реалистичным…

– Поддерживаю! – щёлкнула пальцами Софья. – И дресс-код! О-бя-за-тель-но!

– Только не это, – закатил глаза Аркадий.

– Звучит как логичное требование для эксперимента, – вставил Максим. – Аркаша, солнце моё, жду не дождусь увидеть тебя в смокинге.

– У меня нет его, – ответил тот хмуро.

– Тогда, будь добр, не приходи в свитере в ромбик. Или что модно среди астрофизиков?

Софья и Ибрагимов засмеялись, а Алла серьёзно спросила у начальника:

– Андрей, что именно случился, если мы докажем, что календарь не работает?

– Как мы и обсуждали, Федеральное Управление его перепроверит.

– А если и следующий не будет работать?

– Снова перепроверят.

– А если и следующий?

– Кто знает, – загадочно подмигнул Ибрагимов.

***

Москва – жестокий работодатель и зачастую не позволяет работникам перекусить. Министерство оказалось не менее строгим наёмником, и Алла порой не могла оторваться от аналитики, чтобы найти в лабиринте коридоров кафетерий и перекусить булочкой. Увы, она знала, что и Надя выходила по вечерам из архитекторского бюро голодной.

Их традиция длилась не первый год, и раз в неделю они встречались дома у одной из подруг и заказывали самую вредную, но вкусную еду, что существовала в интернете. Порой они устраивали соревнование: кто найдёт самый невероятно калорийный ужин. И тогда Алла находила бургер с пятью котлетами и тройным сыром, Надя – трёхуровневый осетинский пирог с мясом, рыбой и брынзой, а сходились они на двухкилограммовом сете запечённых роллов с жирным угрём.

Есть неполезную еду по-человечески – своего рода искусство. Бургеры можно есть есть ножом и вилкой, а суши – тщательно прожёвывать, а не глотать целиком, как волк – добычу. Однако главным аксессуаром ужинов оставалось вино. Разноцветные бутылки совиньона и узкие бокалы придавали аристократичности любой пицце, даже «Русской XXL» с начинкой из картофельного пюре и малосольных огурцов.

Сегодня подруги пошли дальше и заказали три вока. Они уже окружали вино, будто новогоднюю ёлку, сытным хороводом картонных коробочек, и на каждой виднелась бирка, подписанная корявым почерком: «гречневая лапша с курицей», «рисовая лапша с креветкой» и «стеклянная лапша с овощами». Винная бутылка оказалась не одинокой ёлкой сегодня. Рядом с ней скромно примостилась молодая ёлочка – бутылочка саке, бесплатно прилагающаяся к дорогому заказу.

– Полина! – громко крикнула Надя. – Еда готова!

– Как будто ты сама её приготовила, – усмехнулась Алла.

Она раскрыла свой вок, яростно разломила одноразовые бамбуковые палочки и вцепилась ими в самый большой кусок курицы.

– Здрасте, тётя Алла, – поздоровалась Поля, садясь за стол и пододвигая к себе вегетарианский вок.

Все замолчали, усердно всасывая лапшу, как пылесосы всасывают бахрому на шторах. За окном закатывалось солнце, но группа рабочих продолжала разбирать новую плитку на проспекте Мира, чтобы заменить её ещё более новой. Один из работяг чистил отремонтированный участок шумным строительным пылесосом, всасывая салфетки, прилетевшие из суши-вок-забегаловки на углу дома.

– Поля, как школа? – спросила Алла.

Полина неопределённо покрутила рукой в воздухе и продолжила есть.

– Эх, даже скучаю по тем временам… – продолжила Алла.

– Ал, – строго обратилась к ней Надя, – вот представь, что тебе было бы тринадцать, а какая-то двадцатичетырёхлетняя тётя затирала бы тебе, как хорошо в школе. Пока нам после школы поджидал Андрей. Понравилось бы, а?

– Воу, полегче, – помахала перед собой палочками Алла, будто готовая к бамбуковому сражению. – Поняла, не буду больше.

Алла пригубила стопку саке, и то оказалось омерзительно похоже на водку. Закусив кусочком курицы, она ощутила, как молекулы алкоголя впиваются в мягкие волокна мяса, отравляя его. Запив саке вином, Алла обнаружила, что горечь и сладость удачно подчёркивают друг друга.

– На самом деле лучше стало, – вдруг сказала Полина. – Нашла подругу.

– Это самое главное, – радостно и немного по-пьяному кивнула Алла и Поле, и Наде. – А учителям не рассказывали про…

– Про буллинг? – Поля резко посмотрела на Аллу и сузила глаза. – Нет. Мы сами справимся.

– Я постоянно предлагаю ей поговорить с учительницей, но Поля считает, что будет только хуже, – призналась Надя. – И, вспоминая интернатские годы, я могу понять почему. Ябед травят сильнее всех.

Алла кивнула, признавая резонность слов. Школа намного жёстче, чем Москва в целом или Министерство в частности, и подростки травят психику хуже, чем пропущенные ланчи травят желудок.

– У нас на работе смешной случай недавно был, – переменила тему Надя, покрасневшая от сытного ужина. – Значит, заказал нам один бизнесмен проект дачи по направлению Рублёвского шоссе. Бизнесмен Лев, и это канонический случай Льва – хочет львов на воротах, льва посреди бассейна, львов на изголовье кровати и прочее, и прочее. Плюс на стене столовой – огромная голова льва из мозаики, которую я проектировала. Но недавно что-то случилось с его астрологом, и он к другому перешёл. А тот стал пудрить бизнесмену мозги его лунным знаком, его восходящим знаком, нисходящим и всеми, которые бывают, и внушил ему, что влияние созвездия Козерога на его жизнь сильнее, чем Льва. И тут же львы стали не милы олигарху. И он как решил проблемы? Позвонил нам и сказал, что всех львов нужно переделать в козерогов. И мы теперь всем офисом сидим, львов в баранов перекраиваем. А мраморные львы на забор уже готовы были. Им теперь гривы спиливать надо и рога приклеивать.

Полина рассмеялась, лениво перебирая остатки лапши в коробочке.

– Живут же люди, – вздохнула Алла. – Как будто есть какая-то разница между солнечными, лунными и прочими знаками…

– Ну, статистически, видимо, есть, – пожала плечами Надя.

– Неубедительная, – призналась Алла. – Для большинства исследований, которые я сделала, влияние Знаков Зодиака не превышает двух-трёх процентов. То есть, скажем, Козерог станет юристом с большей вероятностью, чем Рыбы. И это звучит весомо, пока не посчитаешь, что на сто юристов-Рыб придётся сто два юриста-Козерога, и смысл принимать во внимание такую статистику теряется.

– Я знаю решение, – твёрдо сказала Надя.

– Правда? – почти поверила Алла.

Вместо слов Надя вылила оставшееся вино в бокал подруги. Они чокнулись, а звон ещё долго висел в воздухе и распространялся, и распространялся по комнате. Со временем он становился всё тише и тише, но был едва уловим. И даже когда затих, он всё ещё был в комнате, волной летая от стены к стене, как слабый свет Зодиакальных созвездий, прилетевший на Землю из глубин времён и космоса и почти погасший, но, всё же видимый и ощутимый.

***

– Моя главная претензия к эксперименту – это то, что мы задействовали Лебедева, – признался Аркадий. – В остальном дизайн приемлем.

Они с Аллой и Софьей обсуждали детали следующего этапа эксперимента с Ибрагимовым в его кабинете. Начальник выглядел заспанным, уставшим и словно с похмелья. Аркадий скучал, а Софья разложила на столе начальника лист А4, где за цветастыми стикерами с супергероями и цветными стрелками скрывался план эксперимента, напоминающий план захвата Парижа.

– Нужно задействовать кого-то из Министерства, – заметила Алла.

– Я пыталась найти нашего Змееносца, – вздохнула Софья, – но не вышло.

– Алла, попробуй ты, – предложил Ибрагимов. – Ты новенькая. Я замечал, что старичкам в коллективе намного сложнее отказать новеньким. Скажи, что твоя карьера зависит от их помощи!

– Со Змееносцами такое не работает, – заметил Аркадий. – В их созвездии вспыхнула последняя сверхновая в нашей галактике, с тех пор они и такие.

– Я попытаюсь, – серьёзно ответила Алла. – Это важное дело.

– Отлично, – Ибрагимов показал ей большой палец.

– Напиши мне сразу, если кто согласится, – попросила Софья, – мне нужно составить индивидуальный план благоприятных дней для каждого участника эксперимента.

Прежде Алле не доводилось заходить в Крыло Воды, и она растерялась. Дабы не заблудиться, она спустилась на первый этаж и через улицу попала в нужный корпус. Главный холл был, разумеется, выполнен в синих цветах. Стену напротив входа украсили синей мозаикой, имитирующей пруд с карпами и лилиями, и крупные символы трёх классических водных зодиаков: Рыб, Скорпионов и Раков – выступали из основной мозаики фиолетовыми барельефами. Символ Змееносца стыдливо прятался под ними. Он явно был добавлен в девяностые и не лучшим художником, так как вышел кривоват и абсолютно не вписывался в композицию.

Табличка у лифтов рассказывала, что в Крыле Воды находилась министерская бухгалтерия. Видимо, потому что Рыбы славились усидчивостью и скрупулёзностью. Здесь же нашлось управление семейной зодиакальной политики, видимо, благодаря Ракам. Алла хмыкнула и отправилась на третий этаж Управления Министерства по Москве, так как сомневалась, что имела право привлекать кого-то из Федерального Министерства к эксперименту.

Третий этаж встречал посетителей тёмным холлом и ярким аквариумом. Перед ним располагался стол, за которым должен был бы сидеть секретарь, но никого не было, и вокруг стояла удивительная тишина. Алла огляделась и заметила коричневый указатель, подобный тем, что стоят на улицах в центре города и указывают путь к достопримечательностям. Этот же знал лишь четыре достопримечательности и указывал в направлениях офисов Рыб, Раков, Скорпионов и Змееносцев. Алла направилась в глубь мрачного коридора, ведущего к последним двум знакам.

Почему-то все комнаты, встречающиеся на пути Аллы, оказывались либо складами, либо библиотеками, либо складами-библиотеками, и это походило на лабиринт из бесконечных коридоров, в который попадают герои ужастиков и не могут выбраться до конца жизни. Ну, или через тридцать лет они находят выход к людям, но больше не узнают семью и друзей, отдав разум воображаемым и не только демонам.

– Вы кого-то ищете? – вдруг окликнул Аллу со спины женский голос.

Она подпрыгнула от неожиданности и как могла спокойно ответила:

– Да. Вернее, не кого-то конкретного. Мне нужны Змееносцы.

Женщина лет сорока с короткой стрижкой на пепельных волосах улыбнулась и показала на развилку коридоров впереди.

– Налево Скорпионы, направо Змееносцы. Если вам к Змееносцам, то следуйте за мной.

На развилке Алла оглянулась на коридор Скорпионов и заметила один-единственный кабинет с четырьмя работниками, скрючившимися за компьютерами. Но новая знакомая вела Аллу к Змееносцам.

За новым поворотом они оказались в ярком и просторном современном опен-спейсе человек на сто, и после тишины этажа Аллу оглушил гул офиса. Гудящие принтеры и кофемашины, перекрикивающиеся коллеги и звонящие телефоны – удивительно, как Алла не слышала этого в жутковатом коридоре.

– Вы не по главному коридору пришли, – словно ответила её мыслям женщина.

Она присела за ближайший стол, отхлебнула кофе из бумажного стаканчика, закинула ногу на ногу и обратилась к Алле:

– Вы откуда и по какому вопросу?

Алла представилась и кратко и сухо обрисовала ситуацию с экспериментом и необходимыми добровольцами для него, не забыв упомянуть, что часы посчитают рабочими и дадут бесплатные снеки и напитки.

– Интересно… – женщина прикусила кончик ручки и нервно пожевала его. – Ко мне уже приходил ваш коллега… Хмурый мужчина, как же его знали…

– Аркадий Тополев?

– Точно, Аркадий! Но он настолько без энтузиазма рассказывал, что я просто соврала, что ни у кого из моего отдела нет времени. Знаете, Девы! Им сложно вдохновлять людей на подвиги.

– Так вы начальница отдела?

– Пардон, не представилась! – она отряхнула лацканы бордового пиджака и как-то по-официальному улыбнулась. – Тамара Омарина, руководительница отдела Змееносцев Управления Министерства Астрологии по Москве. Приятно познакомиться, Алла.

– Взаимно. Так кто-нибудь из ваших сотрудников свободен часа на три-четыре? Это важное исследование, которое…

– Да я поняла-поняла. Знаете, Алла, вот вы меня увлекли! Я сама приду на эксперимент, только скажите когда.

Алла удивилась, потому что не предпринимала никаких усилий и не пыталась быть красноречивой. Но, раз результат оказался удовлетворительным, она лишь ответила:

– Обязательно.

***

Ко второму эксперименту Софья подошла обстоятельнее, чем к первому, который был генеральной репетицией премьеры. И, хотя премьера и планировалась грандиозной, репетиция прошла спонтанно, в спешке и без костюмов и грима. Теперь же режиссёрка натаскала актёров, переработала сценарий, вызвала из отпуска костюмера и приготовилась блистать.

Три дня перед вторым экспериментом Софья и Алла составляли теоретический прогноз исхода пятидесяти игр в условиях реального казино и при учёте индивидуальных гороскопов всех тринадцати участников процесса.

– Максим, то есть Водолей, в третьей игре увеличит выигрыш с вероятностью сорок процентов, сохранит фишки с вероятностью пятьдесят процентов и проиграет с вероятностью десять процентов, – зачитывала Алла результат расчётов.

Она сидела в Огненном крыле в собственном кабинете Софьи и зачитывала свои результаты с ноутбука, сверяя их с цифрами, полученными коллегой ранее. Рабочий день закончился два часа назад, но они планировали разобрать прогноз хотя бы трёх участников игры.

– Нет, вероятность проигрыша должна быть выше, – сказала Софья, задумчиво постукивая ногтями по столешнице. – Ты учла ретроградный Меркурий?

– Его не было в твоём прогнозе, – устало вздохнула Алла, открывая экселевскую таблицу Софьи и пробегаясь глазами по клавиатуре.

– В примечаниях к шестому дому добавила.

– Ну ты бы ещё на другой странице написала, – разозлилась бы Алла, если бы не устала, как марафонец, – я не читала примечания, их неудобно открывать.

– Тогда всё неправильно…

Софья уронила голову на сложенные лодочкой ладони и застонала.

– Мозг тяжёлый, как будто у меня там бегемот, – пожаловалась она, сжимая виски, – который топчет череп изнутри.

Алла отложила ноутбук и серьёзно посмотрела на коллегу:

– Ты сколько кофе выпила за сегодня?

– Я уже не считаю… Давай завтра продолжим.

***

Высшее общество как работа на таможне – все хотят туда попасть, потому что там крутятся бабки, но никто не знает как. Кто-то слышал от кого-то, что некий Коля попал туда через дядю Васю, но правда ли это, никто не знает.

Министерство Астрологии не гарантировало бесплатные партии санкционного сыра и наркотиков. Оно не было покрыто налётом романтики и роскоши, как Министерство Иностранных Дел. Также оно не обещало неприкосновенность, как Министерство Внутренних Дел. В общественном создании оно казалось безликим казённым учреждением вроде Министерства Цифрового Развития, Связи и Массовых Коммуникаций. Никто не знает, чем они занимаются, однако звучит солидно.

Поэтому, попав в Министерство Астрологии, последнее, что Алла ожидала от своей скромной карьеры там, это посещение злачного казино в центре Москвы. Подходящими платьями в гардеробе Аллы, представляющим большую тумбочку под телевизор, и не пахло. И в пир, и в мир она ходила в бизнес кэжуал стиле – джинсах, рубашках и пиджаках, не помышляя тратить нешикарную зарплату на шикарную одежду. Теперь же ей пришлось одолжить алый бархатный брючный костюм у Нади, как единственный комплект, напоминающий приличную светскую одежду, в гардеробе обеих подруг.

– Хоть потом буду носить костюм, зная, в каком месте он побывал! – торжественно говорила Надя, прикрепляя зелёную брошь на лацкан алого пиджака.

Дабы не помяться в метро, Алла заказала такси и подъехала прямо к казино, где уже собирались коллеги. Софья надела сверкающее зелёное платье в пол, подчёркивающее её кудрявые рыжие волосы. Максим пришёл в выглаженном синем костюме и с цветком в кармашке пиджака, будто он собрался на собственную свадьбу. Шикарнее всех, разумеется, выглядела Варвара из отдела кадров в золотом сияющем платье и с гигантскими серьгами в виде знаков Тельца.

Последней появилась Омарова, руководительница московского отдела Змееносцев. Обтягивающее жемчужное платье подчёркивало её фигуру и пепельные волосы, а голубые перчатки выше локтей делали руки бесконечными и сочетались с её глазами.

– Спасибо, что присоединились, – поблагодарила её Алла кивком головы.

Ибрагимов появился в идеально выглаженном, но обычном костюме, а Зингер – в старом светлом пиджаке, будто найденном на даче под мешками с картошкой. Когда к казино подошёл коллега-Скорпион, имени которого Алла не запомнила, в нарядном голубом костюме, она удивилась, заметив, как тот побледнел, увидев жемчужную Омарову. Возможно, безымянный Скорпион был одним из сгорбившихся за компьютерами бедолаг в малюсеньком офисе Скорпионов рядом с роскошным опен-спейсом Змееносцев.

– Дорогие коллеги, – сказала Софья на входе, расправляя складки платья. – Мне приятно видеть, как серьёзно вы подошли к сегодняшнему вечеру. Я анонимно забронировала для нас рулетку, и Лебедев, хозяин казино, не знает, что мы здесь. Моя задача, как и задача Аллы с Аркадием, – провести эксперимент. Ваша же – насладиться казино и оторваться, как только можете!

– Еее! – обрадовался историк-Козерог-Василий в клетчатом костюме, уже будто бы пригубивший перед вечером.

– Но помните, что ваши выигрыши принадлежат Министерству, – напомнил Ибрагимов, поправляя чёрные атласные манжеты пиджака.

– Как и проигрыши? – заволновался Зингер.

– Разумеется, – уверенно ответил Ибрагимов.

Если снаружи высшее общество кажется недоступным как работа на таможне, внутри оно выглядит как рентген-аппарат, сканирующий вещи на таможне Домодедово – шумный, показывает всё в странных вывернутых цветах, и нельзя проносить напитки. Охранники на входе, как безмолвные детали аппарата, запросили их документы, чтобы сверить с календарём благоприятных дней, но отступились перед корочками из Министерства Астрологии.

Привратник, разодетый как дворецкий из индийских фильмов, проводил гостей к забронированному столу с рулеткой, а официанты поднесли заранее заказанные напитки. Прочие гости за другими столами кидали на вошедших усталые взгляды с искорками заинтересованности. Незнакомая большая компания интриговала постоянных игроков «Арлекина», но не настолько, чтобы откровенно засматриваться на них, отвлекаясь от карт, фишек или коктейльных бокалов. Лишь одна дама с тяжёлым дорогим бриллиантовым ожерельем там залюбовалась ими и, кажется, особенно золотой Варварой, что уронила оливку из бокала на пол, но изобразила, будто ничего не произошло.

– Дорогие гости, что же вы не предупредили! – словно из-под земли вырос Лебедев.

– В этом и смысл эксперимента, – ответила Софья, садясь за стол и раскладывая перед собой фишки.

– Мы всё оплатим, не переживайте и не отвлекайтесь от ваших прямых обязанностей, какими бы они ни были, – посоветовал ему Ибрагимов.

Алла разложила десять стопок фишек на зелёном сукне стола и задумалась. Она так и не изобрела стратегию, потратив всё время на анализ данных первичного эксперимента. Многие из коллег, включая Максима, сидящего рядом, даже открыли калькуляторы на телефонах и приготовились считать вероятности.

– Сегодня мы запишем всё на камеру, – объявила Софья, доставая из рюкзака фотоаппарат и устанавливая на столешнице, – чтобы и мы с Аллой и Аркадием расслабились.

– Точно весь стол войдёт? – забеспокоился Аркадий в белоснежно-белом костюме.

– Вроде да, – краем глаза проверила экран Софья и сосредоточилась на фишках.

Та же девушка-крупье, что обслуживала их стол в прошлый раз, объявила сбор ставок, и Алла рандомно бросила одну фишку на число «15», решив не думать о стратегии. Ведь если Зодиаки работают, её стратегия будет играть меньшую роль, чем расположение звёзд, Луны и Земли.

– У кого сегодня благоприятные дни? – спросил Зингер, смело ставя двадцать тысяч на чёрное.

– У меня! – как в школе, поднял руку Макс.

– И у меня, – улыбнулась Софья. – А неблагоприятные у Львов, Змееносцев, Близнецов и Раков.

– Вот так всегда! – хлопнула по столу Варвара-Лев.

– Не отчаивайтесь, дорогая, – накрыла её руку своей Омарова-Змееносец. – Представьте, что мы здесь исключительно ради шампанского.

– Ставки сделаны, ставок больше нет, – объявила крупье и раскрутила барабан.

Алла пробежалась глазами по коллегам, и никто не пытался выглядеть безразличным. Даже Аркадий закусил губу, повторяя зрачками быстрое кручение рулетки.

– Двадцать два! – объявила крупье.

Игра началась. Сегодня Алла по совету Софьи решила расслабиться. Или попытаться расслабиться. Однако посреди шума и гудящей толпы это было непросто.

Они решили повторить эксперимент с таким же дизайном. Пятьдесят игр, фишки, эквивалентные ста тысячам рублей, и больше никаких условий. Анализ выборки поможет сказать, влияют ли благоприятные и неблагоприятные дни на выигрыш. Ожидаемая корреляция должна была оказаться небольшой – три-пять процентов, но на пятидесяти играх она обязана была проявиться. Если же не проявится – календарь будет пересмотрен, возможно, вместе с условиями лицензирования казино.

Как и большая часть игроков, не любящих рисковать, Алла начала со ставок на чёрное или красное и на чёт и нечет. Более азартные коллеги вроде Максима и Омаровой ставили на секторы и линии. А самые азартные – Ибрагимов и Софья – рисковали положить фишки на сами цифры.

– Признаться честно, мне будет сложно остановиться, – тихо сказала Софья сидящей рядом Алле. – Я четыре года назад двести тысяч спустила на автоматы…

Пальцы Софья, украшенные сверкающими кольцами, опустили фишки на число «11», и совсем рядом Ибрагимов оставил фишки на секторе «14».

– Семь красное выигрывает, – объявила крупье, и Алла забрала удвоившийся выигрыш с красного.

Варвара безумно переживала из-за неблагоприятного дня и покусывала фишки перед ставкой. От одной даже отвалился кусочек, словно от неудачно надкушенного гамбургера. Варвара не растерялась и накрыла упавший кусочек бокалом шампанского, отвлекая возможных свидетелей происшествия блеском браслета со львом.

– Не знаю отношение присутствующих к индустрии казино в целом, – начал Максим, поправляя чёрную бабочку, – но, по моему скромному мнению, это мерзкая гидра капитализма! Богатеи платят за что? За адреналин, полученный от проигранных денег! А владельцы казино берут процент! Расстрелять бы их к чёртовой матери, как в старые добрые!

За столом повисла неловкая тишина, и Алла услышала, как оглушительно громко она жуёт орешки. Будто Максим мысленно расстреливает проклятых капиталистов из пулемёта «Максим», а она слышит его мысленные выстрелы.

Крупье безучастно собирала ставки, а на щеках Максима проявлялся пьяный румянец. Первой тишину нарушила Омарина, рассмеявшаяся неестественно низким смехом и добавившая:

– Максик, жизнь – это игра. Казино даёт нам почувствовать взлёты и падения, не теряя ничего, кроме денег. Это безопасная имитация жизни.

– Мне тоже кажется, что это странное увлечение, – заметил Аркадий. – В рулетку можно выиграть, используя простые математические приёмы, но люди их не знают и полагаются на удачу, авось, ангела-хранителя, звёзды…

– Зачем копать так глубоко? – спросил Зингер с таким же румянцем, как у Максима. – Мы просто сидим и развлекаемся, ребята.

– Но как же! Вы только подумайте, справедлива ли система!.. – продолжал Максим.

Крупье отошла от стола, заметив перерыв в игре, и Алла проследила за ней глазами. Девушка остановилась у бара будто выпить воды, но вдруг из-за стойки появился Лебедев. Он показал пальцем на их стол, и Алла быстро повернулась к своему бокалу, дабы он не заметил её внимания. Подняв на него взгляд в следующий раз, Алла уже не увидела его, но заметила, как крупье возвращается к столу. Встав у рулетки, крупье достала шарик из последнего выигравшего сектора и спрятала под стол. Затем достала новый шарик из кармана, обвела глазами собравшихся и, удостоверившись, что никто не заметит, положила новый шарик в ложбинку, где они хранились перед игрой.

– Ребята, давайте успокоимся и будем жить дружно! – призывал Зингер за столом. – Я сделал ставку.

Рассерженный Максим кинул фишку на чёрное, и Алла последовала его примеру.

– Была не была! – решила Варвара и расставила несколько фишек на разные цифры.

– Ставки сделаны, ставок больше нет.

Разговор замер на время вращения рулетки. Алле показалось, что крупье ждала дольше, чем обычно, прежде чем запустить шарик. И девушка странно держалась рукой за край столешницы, будто нащупывая что-то под ней.

– Двадцать семь красное, – объявила крупье.

– Двадцать семь… – неверяще прошептала Варвара.

Крупье подвинула выигрыш к Варваре, и у той чуть слёзы не навернулись на глазах. Алла с подозрением посмотрела на крупье, но та сохраняла невозмутимое лицо.

– Как вы думаете, – спросил Ибрагимов, тоже следящий за крупье, – может ли Лебедев… ну, казино мухлевать сегодня?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Софья.

– Ну, смотрите. Лебедеву выгодно изменить календарь благоприятных дней.

– Почему? – спросила Омарова.

– По закону, – продолжил Ибрагимов, – пока меняются правила лицензирования, старые правила не имеют силы. То есть, пока мы будем менять календарь, старая таблица будет носить исключительно рекомендательный характер, и все Знаки Зодиака будут допускаться в казино в любой день. Следовательно, больше выручки. Особенно с тех, у кого неудачный день.

– А что с авиационным календарём? – спросила Алла, поглядывая на крупье, но её лицо оставалось спокойным.

– Мы будем менять лицензирование для отрасли казино, а не авиации, так что авиакомпаний это пока что не коснётся, – сказал Ибрагимов. – Конечно, если мы обнаружим значительные ошибки, то все существующие календари будут подлежать переработке. Но я не думаю, что нас ждёт это в обозримом будущем.

– Дурацкий закон насчёт отсутствия правил, пока меняются условия лицензирования… – заметил Аркадий. – Это же неэтично. Неоправданный риск для людей.

– Но мы можем выписать рекомендации, – заметила Софья. – Например, чтобы все посетители носили бейджики о том, благоприятный для них это день или нет.

– Это рекомендация, – закатил глаза Аркадий, – они никогда не работают.

Воодушевлённая выигрышем Варвара снова расставила фишки на несколько чисел, а Алла решила поставить на второй сектор, где три числа оказались оккупированы Варварой.

– Ставки сделаны, ставок больше нет.

Шарик снова покатился позже, рука крупье пряталась под столом – и вот выпало число «16», на которое поставила Варвара. Но раз второй сектор сыграл, то и Алле досталась пара жетонов.

– Вот вам и неблагоприятный день, – радовалась Варвара.

Лебедев стоял поодаль от стола и наблюдал за игрой. Алла встретилась взглядом с хозяином казино, и тот широко улыбнулся и лукаво подмигнул. Алла перевела взгляд на Ибрагимова, и тот будто бы выжидающе смотрел на неё, но она едва ли могла понять, знает ли он, что делает Лебедев или нет.

– Варя близко подобралась к выигрышу, – заметила Омарова, поглаживая бриллиантовое колье на шее, будто оно мешало дышать.

– Вы тоже, – заметила Варя, показывая на пирамидки фишек возле Омаровой.

– Я так понимаю, что выигрыш Варвары или Тамары будет означать несостоятельность календаря, – предположил Аркадий.

– Именно! – щёлкнула пальцами Софья. – У них неблагоприятные дни.

– Посмотрим, что нам это принесёт, – задумчиво сказал Ибрагимов, постукивая пальцами по столешнице и почему-то глядя на Аллу.

– Мы научная организация, – заметила Алла, – а значит, должны относиться к любой информации критически. Если у нас есть свидетельства, что календарь неверен, мы перепроверим его. Эксперименты и только эксперименты докажут, что день года влияет на удачливость людей, рождённых в определённый месяц.

– Ясно, – кивнул Ибрагимов и улыбнулся Алле уголками рта.

– Определить удачливость человека довольно просто, – заметил Максим. – Экспериментатор может загадать число и просить испытуемых отгадать его. Чем ближе число человека к числу экспериментатора, тем он удачливее. И если повторять эксперимент изо дня в день в течение года, а лучше многих лет, то результат будет точен. И такой эксперимент занимает секунду времени испытуемых, мы можем просто юзеров из интернета опрашивать.

– И это даст нам огромный массив данных для анализа! – поддержала Алла. – Огромная выборка, чёткий эксперимент. Наконец-то!

– Экспериментов такого масштаба, правда, недостаточно, – посетовала Софья.

Сделали новые ставки – выиграла Омарова. Снова ставки – выиграла Варвара. Снова ставки – никто. Барабан рулетки крутился снова и снова, быстрее и быстрее. Казалось, он уже может вырабатывать электричество, как бобина, крутящаяся под потоком воды на гидроэлектростанции. И последняя игра вновь принесла удачу Варваре.

– Невероятно! – радовалась та, опуская руки в кучу фишек, каждая из которых теперь принадлежала ей. – Я была уверена, что проиграю.

– Что же, – заключила Софья, поднимая бокал, и каждый последовал её примеру. – Варвара, прими мои поздравления! Мы доказали, что календарь неидеален! Я благодарю каждого, что принял участие в сегодняшнем эксперименте!

Гости стали расходиться. Варвара с трудом рассталась с фишками, которые могли бы стать огромным капиталом для неё, не играй она от лица Министерства. Софья пошутила, что теперь Варвара станет игроманкой, раз почувствовала вкус лёгкой победы. Варвара натужно рассмеялась, а Алла ощутила, как предчувствие и вина зажали её сердце в тиски.

Решив заглушить червячка в душе, она подошла к бару и заказала новый коктейль, теперь за свой счёт.

– Исход, которого ты ожидала. Поздравляю, – сказал Ибрагимов.

Он сел на барный стул рядом с Аллой и протянул ей тарелочку с канапе.

– Всем почётным гостям шампанское за мой счёт! – пронёсся рядом радостный Лебедев.

– Я больше не могу… – пожаловался Зингер, с трудом держащийся на ногах при помощи Максима.

Ибрагимов смотрел в глаза Аллы, не отрываясь, будто пытался разглядеть своё отражение в её зрачках.

– Верно, я ожидала этот исход, – спокойно ответила она.

– Знаешь, Алла, – Ибрагимов приблизился к её лицу и продолжил тише, – твоя цель без шуток благородна. Доказать, что Знаки Зодиака не имеют смысла… Не каждый решится на такое. Особенно работая в Министерстве Астрологии. Но рано или поздно ты встанешь перед выбором: принцип или люди. И тебе нужно решить, пойдёшь ли ты по головам.

Не дожидаясь ответа, Ибрагимов встал, почтительно склонил голову в прощании и удалился.

По другую сторону стола сидели Софья с Варварой и с упоением пересчитывали выигрыш кадровички.

– Больше миллиона! – с завистью сказала Софья.

– Да… Поверить не могу.

– Я плохая советчица в плане игр, – призналась Софья. – Но будь я настолько же удачливой, как ты, я б из казино не вылазила.

– Ох, я раньше и не играла никогда, – задумалась Варвара, погружая пальцы в фишки, будто перебирая драгоценную крупу. – Но ты, возможно, права. Возможно, права…

Заметив взгляд Аллы, Варвара улыбнулась ей одними губами, а в её глазах горел холодный огонь азарта.

Глава 6. Конференция

Утомительно тёплый июньский день накрыл город шапкой из облаков, будто закрыл кастрюлю и стал заживо варить москвичей в супе из пробок и пыли. Алла не чувствовала себя ни главным ингредиентом супа, ни острой специей, ни сладкой зажаркой, а обычной молекулой воды, что вот-вот сменит агрегатное состояние и улетучится.

Останкинский пруд будто чувствовал то же самое и был готов испариться, потому что Алла ощущала волну влажного жара, проходя по мосту к зданию Министерства. Даже бюст Ленина, украшенный знаком Овна, будто вспотел и задумчиво смотрел вдаль, отвернувшись от солнца, пробивающегося через тучи.

На входе в Министерство Аллу настиг звонок Нади – экстраординарное поведение для подруги, ненавидящей звонки и всегда общающейся сообщениями.

– Алло, – ответила Алла.

– Ал, привет. Ты на работе?

– Почти.

– В пути? Отлично! У меня просьба. Можешь, плиз, пофоткать барельефы на здании вашего Министерства? Мне для работы надо, а в интернете нет фотографий отдельных барельефов в норм качестве.

– А что именно тебе нужно? – Алла протёрла лоб тыльной стороной ладони и оглядела высокие стены четырёх Крыльев Министерства, украшенные символами Зодиаков, схематичными изображениями созвездий и мифическими персонажами. Она пыталась найти симметрию между Крыльями, какую-то логику, но казалось, что архитектор бросал игральные кости, выбирая места для барельефов. Что было бы иронично в контексте Министерства Астрологии.

– Всё, что сможешь снять! Хотя бы десяток элементов! Мне нужны референсы к архитектурному стилю Чечулина для заказа.

– Надь, прости, но попозже, – Алла отнесла телефон от уха, чтобы проверить время. – Давай после полудня, я на обеденном перерыве сфоткаю.

– Э-э-э… Ну, давай. Лучше, чем ничего.

– Ок. До связи.

Несмотря на явную срочность дела подруги, Алла не хотела опаздывать, потому что уже дважды пришла позже на этой неделе. И всё из-за того, что не могла рано просыпаться в жару.

Однако кабинет Аллы оказался пуст. Она обошла остальные секции кабинета, отгороженные книжными полками, но столы оказались пусты. Даже Максим, обычно приходящий на полчаса раньше, сейчас отсутствовал. Но кружка кофе с недоеденным крекером на блюдце, стоящие на его столе, подсказали дедуктивным инстинктам Аллы, что коллега уже в Министерстве.

– Алла, вот ты где!

Из коридора образовался запыхавшийся Зингер с ноутбуком подмышкой и пластиковым стаканчиком воды в руке.

– Что-то случилось? – спросила она.

– А ты что не на конференции? – глаза Зингера блеснули страхом совершённой ошибки.

– Какой конференции?

– А-а-а… – понял что-то Зингер и махнул рукой. – Сегодня отчётная научная конференция, и Максиму нужна твоя помощь. Она в Земном Крыле на девятнадцатом этаже. Иди туда прямо сейчас, пожалуйста.

– Но вы же меня вчера попросили отчёт для РЖД сделать…

– Прости, совсем замотался! Отчёт – завтра, сегодня – конференция.

Алла пожала плечами, схватила ноутбук и отправилась на поиски нужного этажа. Всё ещё боясь заблудиться в коридорах Министерства, Алла спустилась на первый этаж и пошла в Земное Крыло по земле. Парадный холл оказался украшен не менее величественно, чем в Крыле Огня. Центральная фреска изображала титаническое дерево с нелепо огромными яблоками, каждый из которых вмещал портрет известного российского или советского деятеля знака Земной Стихии. Самым абсурдно-ярким казался портрет Менделеева-Козерога, потому что в его яблоко умудрились впихнуть и периодическую таблицу. Помимо мозаичного дерева, Земельное Крыло полнилось и настоящими растениями, стоящими густыми и высокими рядами у стен.

К лифтам вытянулась непривычная очередь, и Алла услышала жалобы собравшихся, что те спешат на загадочную конференцию и не хотят пропустить важный доклад. Опаздывающие коллеги выпали из лифта на девятнадцатом этаже, и она последовала за ними по коричневым коридорам, вскоре очутившись в просторном светлом зале.

Вспомнив Надю, Алла подумала, что архитектору Министерства было непросто впихнуть в здание, напичканное низкими извилистыми коридорами, зал с семи- или больше метровыми потолками. Он вмещал и просторную сцену, над которой сейчас висел огромный экран, показывающий чью-то презентацию, и рядов пятьдесят сиденьев и даже замысловатую фреску и фонтан на правой стене.

Оглядев многочисленных зрителей, Алла заметила растрёпанную макушку Максима в последнем ряду. Он скорчился над ноутбуком и явно не уделял внимания выступающему. Алла протиснулась на свободное место рядом с ним и потрясла парня за плечо.

– Наконец-то! – громко зашептал Максим. – Спасёшь меня?

– Что случилось? – Алла плюхнулась на сидение и открыла ноутбук, уже понимая, какая помощь нужна Максу.

– У меня скоро презентация, а я понял, что использовал прошлогоднюю статистику по овощеводству в Московской области! Поможешь новую посчитать? У меня пока своих дел куча! – он показал на три открытых экселевских окна.

– Помогу. Насколько точная нужна статистика и что конкретно считать?

– Так… – Максим полез на последние страницы одного из открытых файлов. – Посчитай зависимость урожайности кабачков, баклажанов, огурцов и картошки от дня, в который их посадили.

– А кто проверяет? – спросила Алла, понимая, от чего именно зависит необходимая точность расчётов.

– Макаров из Госдумы.

Алла с удивлением осмотрела первые ряды, но не могла ничего разглядеть из конца зала. О Макарове она слышала впервые, и не знала, что в их Министерство заглядывают депутаты. В любом случае, «Макаров из Госдумы» звучало солидно, и Алла полезла в базы данных, решив использовать меньше допущений, чем могла бы.

– Спасибо за внимание! – раздался знакомый голос со сцены, и он принадлежал Ибрагимову. – Конференцию о результатах исследований, проведённых Министерством Астрологии в первом полугодии текущего года, продолжит Аркадий Кудрявцев. Прошу!

На сцене появился Аркадий, с которым Алла работала в казино «Арлекин» месяц назад. Он ощутимо волновался, поправляя и без того туго затянутый галстук. Пытаясь совладать с дрожащим, как лезвие тонкого клинка, голосом, он начал:

– Сегодня я расскажу вам о наблюдениях нашей обсерватории за прецессиями звёзд в Зодиакальных созвездиях.

Алла пыталась сконцентрироваться на экселевской табличке отчёта, копируя и вставляя данные о посевах кабачков, но иногда Аркадий внезапно повышал голос на эмоциональных с его специфичной точки зрения моментах, и она непроизвольно отвлекалась.

– Со времён Третьей Генеральной Ассамблеи Международного Астрономического Союза в тысяча девятьсот двадцать восьмом году, – воодушевлённо рассказывал Аркадий, показывая чёрно-белую фотографию мужчинам в толстых очках, – когда были утверждены границы Зодиакальных созвездий, и Змееносцу официально присвоили титул тринадцатого созвездия, положения созвездий не пересматривались на международном уровне. СССР признал новые даты Знаков Зодиака, подтверждённые астрофизиками, однако отказался присвоить Змееносцу статус полноценного Знака Зодиака. Поэтому несколько поколений Змееносцев значились в документах как Скорпионы. И только в тысяча девятьсот девяносто первом году был издан указ, подтверждающий, что Скорпионами являются лишь люди, рождённые с двадцать третьего по двадцать девятое ноября. В сегодняшней презентации я не коснусь морально-этических проблем вытеснения Скорпионов Змееносцами, но представлю последние данные о том, когда именно Скорпионы исчезнут с лица Земли…

Алла почувствовала холодок, пробежавший по спине, и поспешно вернулась к количеству созревших кабачков. Но успокоившийся голос Аркадия прервало громкое недовольное покашливание Василия-историка, с которым Алла и Аркадий играли в рулетку.

– Не могу воздержаться от критики вашей позитивистской риторики, коллега, – вскочил с места во втором ряду Василий. – Будучи учёным гуманитарных наук, я не устаю напоминать о ситуативности научного знания в целом. Сегодня Знаки Зодиака создают новые касты в обществе, и нужно сто раз оценить культурно-социальный контекст, в котором работают такие учёные, как вы, прежде чем озвучивать любые результаты вашей работы. И вам нужно подумать о вашем старом заявлении, будто через двести лет Скорпионы будут рождаться один день в году. Вот в СССР мы жили как-то с классическим Зодиакальным Кругом, и ничего!

– Василий, я показываю строго научные факты, – скучающим тоном заметил Аркадий, указывая на слайд с картой звёздного неба и стрелочками, показывающими движение Зодиакальных созвездий вдоль эклектики. Созвездие Скорпиона падало с небесного экватора, безуспешно пытаясь зацепиться за него хвостом. – Прости, но гуманитарные науки и ситуёвинность… ситуативность знания – это не ко мне.

– А эскимосы? А маори из Новой Зеландии? – не останавливался Василий. – Жили всю жизнь без Зодиаков, и ничего!

– У них никогда не была развита астрономия, – громко заметила Омарова-Змееносец, сидящая на ряду перед Аллой.

– А что насчёт майя? – громко спросил Василий у Омаровой через весь зал. – Культура, обладающая колоссальными знаниями о природе и космосе! Они заметили смещение Скорпиона-Змееносца намного раньше европейцев, тому есть подтверждение на стелах и пирамидах! Но и они объединили два Знака Зодиака в один. И Скорпионы, и Змееносцы там принадлежали к одному социальному классу!

– Почему-то им это не помогло против конкистадоров, – засмеялся кто-то на первом ряду.

– Да, потому что зодиакальная культура насаждалась вместе с колониализмом! – почти кричал Василий. – В доколониальных обществах Южной Америки и Африки Знаки Зодиака знали, но не придавали им такого сакрального значения, как мы сейчас.

– Вася, ты же Козерог, какая разница! – раздался другой голос.

На сцене появился обеспокоенный Ибрагимов и наклонился к микрофону возле скучающего Аркадия:

– Уважаемые коллеги, я призываю вас к порядку! Напоминаю, что мероприятие проводится в формате научной конференции. Поэтому, пожалуйста, воздержитесь от вопросов и комментариев, пока спикер не даст понять, что он или она закончили. Простите, Сергей Михайлович!

Ибрагимов стыдливо улыбнулся Макарову из Госдумы и спустился со сцены, махая Аркадию рукой, чтобы тот продолжал.

– Теперь угадай кто по гороскопу Макаров, – шепнул Максим Алле.

– Что? – растерялась Алла, пытаясь и слушать, и считать прирост картофеля, собранного под Знаком Рака.

– Макаров. Он Змееносец. Вот наш шеф и забегал.

Алла с удивлением проследила за Ибрагимовым, подбегающим с Макарову и с раболепной улыбкой извиняющимся перед депутатом. Алла почувствовала, будто долго пыталась решить длинную задачку по вышмату, используя формулу, которую, оказывается, неверно переписала с доски.

– На чём я остановился… – забеспокоился Аркадий, перебирая бумажки с заметками. – Ах да. То, что мы называем прецессией звёзд, на самом деле является прецессией Земли и смещением её оси. Более того, Солнечная система движется вокруг центра Млечного Пути, и то же самое делают звёзды, образующие Зодиакальные созвездия. Астрофизика на текущем уровне развития не даёт ответа на вопрос, как именно звёзды, находящиеся в тысячах и миллионах световых лет от нас и от прочих звёзд, с которыми они «образуют созвездия» оказывают зодиакальное воздействие на Землю. Однако, так как астрология предоставляет неопровержимо доказанные статистические корреляции между временем рождения человека и его способностями и предрасположенностями, астрофизика и ранее астрономия признают астрологию вот уже третий век. Фундаментальная физика пытается обнаружить зодиакальный бозон по аналогии с бозоном Хиггса и с Z- и W-бозонами, но безуспешно. Есть предположения, что зодиакальное воздействие – это частный случай гравитационной силы. Следовательно, нам нужно найти гравитон – бозон, переносящий гравитацию. Однако, и поиск гравитационного бозона пока что является нерешённой задачей для экспериментальной физики. Так что физического объяснения Знаков Зодиаков нам придётся ждать не один десяток лет…

– Как отчёт? – громко шепнул Макс на ухо Алле.

– Успею, – ответила Алла и вернулась к таблице.

Аркадий закончил длинный рассказ, часто прерываемый неприлично громкими вздохами Василия-историка, и на сцену, прихрамывая, поднялся Макаров из Госдумы, а следом – Ибрагимов.

– Благодарю каждого спикера, – улыбнулся полными губами Макаров. – Мне, простому чиновнику, далёкому от науки, полезно послушать вас, учёных. Проникнуться, так сказать, вашим незашоренным, так сказать, взглядом на… э-э-э, вопросы. И вообще…

Макаров осматривал последние ряды, будто ища суфлёра, который напомнил бы ему текст пьесы. Но спасать депутата от всепоглощающей тишины, наполняющей зал, пришлось Ибрагимову:

– А мы в свою очередь благодарим вас, Сергей Михайлович. Сейчас конференция распускается на обеденный перерыв, и во второй половине дня мы коснёмся таких тем, как… «Экспериментальная стоматология для Огненных и Земных Знаков», «Созвездие Стрельца: центр галактики и природная харизма», «Отличие ЛГБТ и зодиакальных прайд-парадов: возможно ли в России второе без первого?», «Опасная тенденция утечки образованных представителей Воздушных знаков за рубеж», «Карты Таро: историческая ценность и современная критика», «Предпринимательство глазами Огненных и Водных Знаков» и «Влияние Знаков Зодиака на сельское хозяйство в Московской области».

– Так твоя презентация в самом конце? – спросила Алла Максима, когда все стали расходиться.

– Да, так что время есть, – пожал плечами Максим, откусывая откуда-то взявшийся сэндвич.

Алла посмотрела на телефон, заметила несколько пропущенных вызовов и сообщений от Нади и вспомнила об обещании сфотографировать фасад Министерства. Однако желудок пропел китом, напоминая о первоочередных потребностях. Вдохнув тёплый воздух конференц-зала, Алла уловила запах еды, доносящийся от стола с закусками у стены, украшенной цветной фреской, и ноги сами понеслись туда.

Очевидно, закуски, поданные к приезду Макарова из Госдумы, готовились не теми же поварами, что кашеварили в столовой Водного Крыла. Алла не жаловалась на еду, но некоторые повара явно страдали атрофией зон языка, отвечающих за восприятие солёности, и словно варили супы и макароны на морской воде. С непривычки местные канапе показались Алле несолёными, будто она была заблудившейся морской рыбой, очутившейся в реке.

– Я тоже люблю эту фреску, – вдруг раздалось над ухом Аллы.

Седая Омарова ошибочно приняла бездумно замерший взгляд усталой Аллы за интерес к цветной фреске на стене за банкетным столом. Стиль фрески отличался от стиля прочих картин и мозаик в Министерстве, как соловей отличается от коршуна. Пока другие монументальные полотна растили на коктейле из сталинского гигантизма и советского классицизма, эту весёлую и пастельную фреску в детстве кормили пюре из Союзмультфильма и Пушкинских сказок.

– Что-то знакомое, но не могу вспомнить, – призналась Алла, на этот раз правда рассматривая картину.

– Сказка Тринадцать Месяцев, – объяснила Омарова. – Моя любимая сказка из детства.

– Честно говоря, я знаю только версию про Двенадцать Месяцев.

– Не удивительно, – усмехнулась Омарова, тонкими пальцами зажимая маленький бутерброд с красной икрой. – Она пользуется популярностью у Змееносцев. В конце концов, она была написана и экранизирована Змееносцами для Змееносцев.

Теперь Алла поняла смысл фрески. Огромный рыжий костёр в центре окружали мужчины в костюмах, изображающие двенадцать Знаков Зодиака: Рыба держал корзину с сельдью, у Стрельца виднелся лук за спиной, рядом с Козерогом паслась козочка и так далее. К костру приближалась девочка, видимо, искавшая подснежники. И, насколько Алла помнила из советского мультика «Двенадцать месяцев», ей должен был помочь Овен, укрытый овечьей шкурой на картине. Однако здесь Овен смотрел в глубь леса, откуда выходила фигура тринадцатого мужчины. Зелёная змея тонкой струйкой обвивала его руку, и в этой же руке он нёс букет подснежников.

– Но почему Змееносец приносит подснежники? – удивилась Алла. – Овен рождён на границе апреля и мая, когда растут подснежники. А Змееносец – это ноябрь и декабрь.

– А вас не смущает, что сказка под названием «Двенадцать месяцев» на самом деле вовсе не про месяцы, а про Знаки Зодиака? – рассмеялась Омарова.

– Классические Знаки часто называли месяцами. Их тоже двенадцать, и это банально удобно.

– Но они давно не соответствовали календарным месяцам, хотя римляне и брали зодиакальные периоды за основу юлианского календаря, – заметила Омарова, поправляя длинные зелёные серьги с символами Змееносца на концах, спускающихся до плеч чёрного пиджака. – Так как во времена римлян Змееносец лишь вступал в Зодиакальный Круг, его решили не брать в расчёт. И с утилитарной точки зрения число двенадцать намного удобнее для квартальных и полугодовых расчётов. С тех пор Змееносцы и оказались притеснены на две тысячи лет.

Алла вновь посмотрела на фреску, пытаясь найти отсылки и Древнему Риму или утилитарным расчётам, но не вышло.

– Когда в девяностые Россия признала новый, истинный Зодиакальный Круг, – продолжила Омарова, – Змееносцы-активисты объединились и выпустили мультфильм по мотивам сказки о Двенадцати Месяцах, но прибавили тринадцатый. Да, я тоже думаю, что идея со Змееносцем, приносящим подснежники, как бы сказать… дурацкая. Но в мультфильме цветы означают перемены и надежду, а не материальные блага.

– Даже не слышала о мультфильме… – повторила Алла.

– Качество тоже оставляет желать лучшего… – вздохнула Омарова. – Но это первый артефакт искусства Змееносцев в России, поэтому фреска в нашем самом большом зале имеет тот же сюжет. Возможно, ещё потому, что режиссёр мультфильма проработал в Министерстве тридцать лет.

Алла почувствовала вибрацию телефона в кармане, и, извинившись перед Омаровой, вынырнула в коридор, чтобы ответить на звонок:

– Надя, привет. Прости, у меня сегодня сумасшедший день. Я тебе вечером фотки скину, хорошо?

– Ал, я уже тут.

– Тут? Это где?

– На входе в Министерство. Но меня за ворота не пускают. Ты можешь спуститься, плиз?

– Через десять минут буду.

Поминутно сверяясь с часами на телефоне, Алла понеслась вниз через толпу коллег, неторопливо спускающихся на первый этаж и расползающихся по кафе, разбросанным вокруг пруда, надеясь попасть за соседний столик с какой-нибудь звездой из Телецентра.

Спустившись по массивным ступенькам входа и направившись к центральным воротам, Алла пыталась разглядеть фигуру Нади за железными прутьями входа, но вдруг её размахивающая рука показалась среди толпы коллег посреди тротуара. Надя стояла между Полиной, скучающе разглядывающей пруд, и Максимом, быстро тараторящим и указывающим на Министерство.

– Надя, Поля, – удивилась Алла, – поразительно, как вас пропустили! Меня охранник каждый день в первый рабочий месяц допрашивал, пока я постоянный пропуск не получила.

– Меня-то дядя Гриша сто лет знает, – заметил Максим.

– Ненамного дольше меня… А вы знакомы? – спросила Алла у него с Надей.

– Вторую минуту, – рассмеялся Максим и попытался кокетливо заправить короткие волосы за ухо, смотря вверх на высоченную Надю.

– Алла, ты скрывала, что у тебя такие… приятные коллеги, – игриво подмигнула Надя, а Полина закатила глаза.

– Ты ради коллег пришла или ради здания? – устало спросила Алла, и это прозвучало намного грубее, чем она планировала.

– Не будь такой букой, – не восприняла всерьёз та, – Максим рассказал, что у вас какое-то важное мероприятие, так что прошу прощения. А только оббегу здание кругом и сниму барельефы. Пять минут.

Надя тут же сорвалась с места, доставая телефон из кармана и надевая чёрные очки: появившееся из-за душных облаков солнце так яростно освещало Министерство, что на светло-бежевый камень было буквально больно смотреть.

– Поля, а не знаешь, что за срочность? – спросила Алла девочку. – Почему Надя так нервничает?

– Им какая-то шишка дачу заказала, кажется, – безразлично ответила Поля. – И в стиле вашего Министерства.

– Не Макаров из Госдумы случайно? – усмехнулся Максим.

– Не знаю, – серьёзно ответила Полина. – Может быть.

– Макс, а ты что здесь делаешь? – спросила Алла.

– Очень не хотелось ни с кем за обедом говорить, и я в кафе сгонял, – махнул он рукой куда-то за монорельсовую дорогу. – Возвращаюсь и вижу их перед воротами, решил помочь. А вы с Надеждой подруги?

– Угу, с интерната, – кивнула Алла. – Поля, а ты почему с Надей?

– Она забирала меня со школы, но вдруг решила, что ей очень нужно сюда, – угрюмо призналась та.

– Типичная Надя, – вздохнула Алла.

Из-за Огненного Крыла Министерства показалась Надя, бежавшая ещё быстрее, чем изначально, будто узнала, что теперь ей предстояло спроектировать не одну, а одиннадцать дач, и все для чиновников из Газпрома. Добежав до подруги и оглядев здание снова, она спросила:

– А Змееносцев тут нет?

– Внутри есть, – ответил Максим. – В смысле, люди. А на фасаде нет. Здание же из пятидесятых.

– Ясно, – вздохнула та.

– Делаешь дачу для Змееносца? – поинтересовалась Алла.

– Не, для Льва. Но, как я поняла, у них семья большая или просто друзей много, и нужны все Знаки в вашем стиле.

– Интересная какая у вас работа, – с преувеличенным удивлением заметил Максим, делая шаг ближе к Наде.

– Так и есть, – улыбнулась Надя и заправила голубой дред за ухо. – А вы в Министерстве тоже работаете? Вместе с Аллой?

– Я можно сказать… почти её начальник, – гордо заявил Максим.

– Алло, мы сидим в одном кабинете и начальник наш Зингер! – возмутилась Алла.

Полина опять демонстративно вздохнула, показывая, как её утомили разговоры взрослых. Алла взглянула на экран телефона и поняла, что обед почти закончился.

– Максим, время, – заметила она.

– Бегу-бегу, дорогая! – засуетился он, отыскивая что-то в кармане, и вручил визитку Наде. – Если вдруг вам понадобятся ещё фотографии.

– Скорее всего, – подмигнула ему Надя, а потом восторженно-изумлённо посмотрела на Аллу, подняв брови до небес и кивая в сторону Максима.

– Ну пошли, я есть хочу… – потянула её к выходу Полина.

Алла полу-бегом направилась к зданию, пока отставший Максим продолжал заверять Надю, что пошлёт ей сколько угодно фотографий чего угодно в любое время суток.

***

Участники конференции уже собрались в зале, а на сцене готовилась к презентации Софья. Она нервно поправляла непослушные рыжие волосы, убранные в пучок, который норовил развалиться из-за повышенной кудрявости девушки. Алла проверила телефон и, убедившись, что в запасе ещё почти три часа, продолжила клепать экселевские таблицы и слайды.

– Управление Министерства Астрологии по Москве провело масштабный эксперимент, чтобы доказать неточность ныне действующего календаря благоприятных дней, – начала Софья, а на экране проектора появилась фотография, сделанная в вечер последней игры Аллы с коллегами. – Исследовательский Центр Астрологии сейчас проводит многочисленные тесты для нахождения истинных благоприятных дней для всех Знаков Зодиака. Чтобы определить коэффициент удачи каждого Знака, используются стандартные тесты угадывания рандомных чисел. В настоящий момент привлечено более двух тысяч добровольцев, и ожидается ещё более пяти тысяч человек. Институт Авиации предоставил нам контакты добровольцев, которые опрашивались для составления Авиационного Календаря Неблагоприятных Дней. После фазы экспериментов будет проведена статистическая проверка массива данных и определение причинно-следственных связей между Знаками Зодиака испытуемых, днём проведения эксперимента, коэффициентом удачи и так далее…

Алла поняла, что неминуемо отвлекается от работы на презентацию Софья и воткнула в уши наушники, включив музыку на полную громкость. Леди Гага победила голос Софьи и теперь просила Аллу вызвать 911.

Время ускоряется как на спидах, когда приближается дедлайн, и Алла едва-едва доделала слайды о баклажанах перед выходом Максима на сцену.

– Коллеги, мы все устали, – начал Максим, запустив презентацию, – но на десерт мы приготовили вам кое-что интересное. Астрологическую статистику по овощеводству в Московской области!

Энтузиазм Максима равнялся заинтересованности аудитории, а все зрители листали ленту новостей или Инстаграм. Ибрагимов болтал с Макаровым из Госдумы, а Алла рассматривала форматирование слайдов, понимая, что ПауэрПоинт Максима всё переделал по-своему.

– В заключение добавлю, – боролся с зевотой Максим, – что производительность вышеперечисленных районов Московской области выросла на пятьдесят процентов по сравнению восьмидесятыми годами прошлого века. А если сравнить с девяностыми, когда овощеводство перестраивалось под истинные Знаки Зодиака после классических, то на все семьдесят.

– Прошу прощения! – поднял руку Василий-историк. – Утверждаете ли вы, что овощеводство функционировало лучше без учёта тринадцатого Знака Зодиака в планировании? Если сравнивать восьмидесятые и девяностые…

Максим демонстративно закатил глаза и показал на слайд:

– Нет, если, например, сравнивать только баклажаны, кабачки, картошку и огурцы, сейчас мы производим на четыреста процентов больше, чем в советские времена, когда использовались классические Знаки Зодиака. Но моей задачей было оценить динамику последних лет, так что предпочёл бы не углубляться в историю Древней Руси.

– Тем не менее до перехода к, как вы их называете, «истинным» Знакам Зодиака, – издевательским тоном продолжил Василий, – производительность была на двадцать процентов выше!

– Во-первых, разговор идёт о сравнении восьмидесятых с девяностыми, когда вся промышленность встала. Во-вторых, ты бы хоть пропорцию, как в школе, прикинул, Вась, между восьмидесятыми, девяностыми, и сегодняшним днём. Не двадцать процентов, а шестьдесят.

– Тем более, на шестьдесят процентов! – продолжал Василий. – Я ничего не утверждаю, просто привлекаю внимание к факту…

– Что-то ещё? – спросил Максим, складывая руки на груди.

– Да нет… – неловко замялся Василий под взглядами окружающих и сел на место. – Извиняюсь, что перебил…

– Так может быть, в следующий раз, когда ты захочешь придираться к мелочам, дать сначала закончить выступающему?! – вдруг закричал Максим, яростно сжимая блокнот в ладонях. – Ты почти каждую, мать твою, презентацию прерываешь своими никому не нужными комментариями! Со своими конспирологическими теориями! Чего ты сам-то не выступал, а? Ой, для этого же нужно реальное участие в проектах! А не просто обсирание чужих презентаций совковыми комментариями!

Максим в сердцах бросил блокнот на пол так, что обложка отлетела. Он схватил ноутбук и, ничего не говоря, направился к выходу, где дважды бабахнул дверью, открывая и закрывая её.

В зале повисла тишина. Алла не видела лица Василия, но женщина рядом с ним ободряющее положила руку на стыдливо скрученную спину историка. Ибрагимов громко раскашлялся и поднялся на подиум, обратившись к зрителям:

– Наш коллега обещал интересное на десерт, и он не соврал, – Ибрагимов сделал паузу, дабы коллеги посмеялись, а потом и сам улыбнулся. – Что ж, Максим Водолей и ушёл по-водолеевски.

– Такое случается, когда берёшь на работу потенциальных разбойников! – рассмеялся Макаров из Госдумы. – Ты бы пересмотрел кадровую политику, Андрейка.

– Подумаем об этом! – звонко рассмеялся Ибрагимов, и ему вторили многие голоса из зала.

Алла пыталась запомнить всех смеющихся, чтобы больше не здороваться с ними в коридоре.

Глава 7. Больница

Дни становились длиннее и жарче, и путь на работу казался дольше и утомительнее. Под рабочим столом Аллы теперь прятались пляжные шлёпанцы, в которые она переобувалась, пока работала одна. Её четверть кабинета отгородилась тяжёлыми книжными шкафами не только от коллег, но и от окон. Однако от этого её закуток не казался менее жарким, скорее более душным.

Каждое совещание или митинг с коллегами становились для Аллы подарком судьбы: она могла размять ноги и уйти прочь из кабинета, пахнущего советской библиотекой. Поэтому просьбу Ибрагимова явиться в его кабинет Алла приняла с облегчением, несмотря то, что это сулило срочную работу. Но взамен она получала короткую прогулку от Крыла Воздуха до Крыла Огня под тоненькими, но настоящими деревьями.

– Ну и погодка! – пожаловался вместо приветствия Ибрагимов.

Он поставил перед Аллой вспотевший стакан с ледяной водой, и она тут же опустошила его наполовину.

– Но работа не ждёт, – продолжил Ибрагимов. – У меня для тебя, как для аналитика, уже показавшего отличные результаты, особое задание!

– Вся внимание, – напряглась Алла.

– В этот раз ты возглавишь свой собственный тригон.

– Ого, – нахмурилась Алла. – То есть это опять задание, ну, в поле?

– Да, я думаю, ты с ними хорошо справляешься, – почему-то подмигнул начальник. – На этот раз подошла пора ежегодной проверки медучреждений на соответствие зодиакальным стандартам лечения, разработанным нашим Министерством. Я дам тебе адрес одной больницы, или поликлиники, или лаборатории, или тэ пэ, и ты с собственным тригоном проверишь, как у них дела.

– Хм, хорошо. А кого можно выбрать в тригон?

– Кого угодно. По своему опыту посоветую обратиться к тем, с кем ты уже работала в тригонах. Для проверки казино ты была в команде с Софьей и Аркадием, верно? И в своём крыле ты должна была работать с Зингером и кем-нибудь ещё…

– Максимом.

– Например. Я бы посоветовал выбрать кого-то из них. Обычно люди опираются на натальные карты потенциальных партнёров по тригону, на совместимость, на день проверки… Но решай, как знаешь.

Алла пробежалась по воспоминаниям. С Максимом они практически подружились, часто ходили обедать вместе, к тому же между ним и Надей начали зарождаться чувства. Зингер же, хоть и был добрым стариком, оказался медленной и безынициативной канцелярской мышью. Софья поддержала Аллу, когда та высказалась за пересмотр календаря благоприятных дней, и лихо разработала эксперимент для «Арлекина». Аркадий же, помимо того, что работал астрофизиком и не должен был участвовать в полевых заданиях вовсе, казался банально скучным типом.

– Софья и Максим, – объявила Алла.

– Это быстро, – удивился Ибрагимов, – но решительность – неплохая черта для лидера! И иметь двух сильных астрологов в команде никогда не повредит. Я вышлю адрес больницы тебе по мэйлу.

***

Вереница служебных Фордов пряталась на дальнем конце «острова» Министерства Астрологии, и отсюда открывался живописный вид на особняк Шереметьевых, и виднелся Ботанический сад. Дети чьих-то сотрудников играли на площадке в сквере, втиснутом между Крыльями Земли и Воды.

– Чур я за рулём! – воскликнула Софья, подбегая к машине.

Алла, Максим и Софья встретились на следующий день на служебной парковке, дабы отправиться в больницу на западе города. Главврач пообещал встретить их через час, но, проверяя карту пробок, Алла сомневалась, что они успеют.

– Да пожалуйста, – зевнул Максим, – хоть вздремну.

Алла устроилась на пассажирском сиденье спереди и изучала документацию по больнице на планшете.

– Вы делали раньше проверки больниц? – спросила она коллег.

– Да, регулярно, – ответила Софья, объезжая Министерство, минуя мост и выруливая на улицу Академика Королёва.

– Аналогично, – ответил Максим. – Да там ничего сложного. Вот ты уже читаешь Постановление Министерства Астрологии о Роли Зодиаков в Системе Здравоохранения России. Большая часть текста про равный доступ к медицине, запрет на дискриминацию по Знаку Зодиака и бла-бла-бла. Стандартные фразы. Но есть же медицинские исследования, доказывающие, например, что Тельцы более склонны к аллергии на определённые препараты. Поэтому Тельцам нужно делать дополнительные анализы перед их назначением.

– На практике это просто значит, – добавила Софья, – что у больницы есть тринадцать методичек, как лечить людей. И нам надо их проверить на соответствие с нашими. Потому что каждый год проводятся какие-нибудь новые исследования, а больницы могут не учитывать их в методике работы.

– Бумажная волокита на несколько дней, короче, – заключил Максим.

– Звучит несложно, – пожала плечами Алла, уже мысленно представив, как они втроём сидят в кабинете Софьи, окружённые башнями из папок документов и кофейных стаканчиков.

Больница оказалась спрятана в старом кленовом сквере, и гул широкой магистрали заглушался мирным шелестом листьев. Тонкая тропинка вела к белому двухэтажному особнячку с кукольно-тонкой колоннадой на входе. Здание выглядело настолько чистым и ухоженным для старого особняка, будто не содержалось только на обязательные страховые взносы с медицинских полисов граждан.

– Это государственная больница? – тоже удивился Максим, оглядывая симпатичные клумбы у входа с колоннами и пациентов в махровых белых халатах, гуляющих меж высоких деревьев.

– Да, это Онкологический Центр Номер Четыре, – ответила Софья, сверяясь с документами.

Из деревянных распахнутых дверей появился низенький круглый мужчина в медицинском халате и очках. Жёлтая рубашка, выглядывающая из-под халата, и редкая борода на щеках придавала ему настолько очевидное сходство с дедом-шмелём из Лунтика, что Алла даже посмотрела на серьёзные лица коллег, ища улыбку. Но, видимо, сходство казалось очевидным лишь для неё.

– Добро пожаловать! – подлетел к ним доктор и пожал им руки обеими ладонями. – Я Святослав Николаевич Варфоломеев, приятно познакомиться!

Круглое лицо Варфоломеева не сочеталось с его квадратными очками и резкими, квадратными движениями. Доктор будто не привык находиться в своём шарообразном теле и каждым резким жестом боролся со всепобеждающей круглостью.

– Позвольте показать вам больницу, – предложил Варфоломеев, как только все представились.

Изнутри госпиталь оказался менее гостеприимным и сказочным, чем снаружи. Стоило гостям покинуть нарядный голубо-белый холл и зайти в боковой коридор, как на потолке начала отваливаться штукатурка, а некогда красивый паркет терял плашки, как старик – зубы.

– Здесь лежат только пациенты с онкологией, верно? – спросила Алла, видя в палатах с открытыми дверями пожилых мужчин и женщин.

– Да, – ответил Варфоломеев, – однако спектр нашей деятельности обширен, и мы гордимся, что с нами работают лучшие онкологи со всей страны. У нас состоят пациенты и с лейкемией, и с меланомой, и с раком груди, и с раком мозга, и с раком печени, и с более редкими видами злокачественных опухолей.

Они прошли по голубому коридору, украшенному простыми картинами, нарисованными то ли детьми врачей, то ли внуками пациентов. Помимо солнышек и зайчиков, на многих рисунках были мрачные абстракции, а на нескольких даже виднелись кладбищенские кресты.

– Позвольте показать вам одну из палат, – свернул Варфоломеев из коридора и врезался в медсестру, выходящую из палаты.

– Дочка, а когда мои таблеточки будут? – раздался голос пожилой женщины из палаты.

Медсестра похлопала по подолам своего белого халата, выудила из кармана с обширным кофейным пятном маленький оранжевый тубус и, скривив лицо, вернулась в палату. Внутри располагались четыре широкие койки, каждую из которых занимала седовласая бабушка в халате. Медсестра подошла к ближайшей женщине в голубом халате, окружённой баррикадой маленьких подушек по бортам кровати. Она восседала в центре, как капитан корабля, плывущего по палате.

– Сегодняшняя доза, – отрезала медсестра, вытряхивая одну таблетку на столик возле койки.

– Дочка, холодно что-то, – ответила бабушка, проглотив таблетку, – окно бы закрыть.

– Не вздумай! – всполошилась другая пожилая женщина на кровати у окна. – Такая жара, я задохнусь!

– Инна Игнатьевна, – строго сказала медсестра бабушке в голубом халате. – Я вас уже и от окна переложила сюда, и подушек вам столько принесла. Потерпите, пожалуйста!

Варфоломеев громко раскашлялся и, когда медсестра обратила на него внимание, он грозно указал ей глазами на Аллу, Софью и Макса, мнущихся в дверях. На мгновение в глазах медсестры мелькнул ужас, и она тут же с улыбкой пообещала бабушке:

– Буквально минуту, я принесу вам новое одеяло!

Алла прошлась между койками, пытаясь изобразить важную походку «человека из Министерства», коим она сейчас и являлась. Бабушки восхищённо рассматривали её костюм, пусть и не идеально сидящий, но выглядящий по-канцелярски и по-важному. К каждой кровати оказалась прикреплена бирка со Знаком Зодиака пациентки. Бабушка с подушками, страдающая от холода, оказалась Близнецами, страдающая от жары – Козерогом, в обе другие – Раками, так что, очевидно, доктора не группировали пациентов по Знакам или Стихиям.

– А зачем вам знать Знаки Зодиаков пациентов? – спросила доктора Алла, указывая на бирки.

– Как зачем… – растерялся доктор, будто у него спросили очевидную вещь, вроде как зачем надевать бахилы на входе. – Индивидуальные планы лечения и зодиакальная специфика реабилитации. Выполняем распоряжение Министерства Астрологии.

– Милочка, вот скажи доктору, что я Козерог и не могу находиться в палате с Близнецами, – вмешалась бабушка у окна, тыкая пальцем на бабушку с кораблём из подушек. – Мы несовместимы! Ей вот холодно всё время, а на улице такая жара! Мы должны в разных палатах лечиться! По распоряжению Министерства Астрологии!

– Вы, к сожалению, не правы, – спокойно ответила за Аллу Софья. – Распоряжение Министерства определяет индивидуальные методики лечения, учитывающие Знак Зодиака пациента и его натальную карту. Однако Распоряжение никоим образом не регулирует расположение пациентов в палатах.

– Тьфу ты! – расстроилась бабушка. – Кто у вас там работает?

– Кстати, Святослав Николаевич, – обратился Максим к доктору, игнорируя бабушек, – нас интересует документация больницы по зодиакальным планам лечения, назначению анализов и препаратов.

– А пациенты вас не интересуют? – не унималась пациентка у окна.

– Уважаемая, – по-доброму улыбнулся ей Варфоломеев, – как я вам уже объяснял, у нас, к сожалению, нет мест в других палатах. Пациенты месяцами и годами стоят в очереди в наш онкоцентр, у нас никогда не бывает свободных коек.

Под угрозы пациентки пожаловаться во все возможные и невозможные министерства они покинули палату, и все четверо синхронно выдохнули.

Варфоломеев уверенно направился на второй этаж по скрипящей деревянной лестнице. На ней курила молодая лысая пациентка, выпуская струйку дыма в форточку под табличкой «не курить», и доктор спокойно пробежал мимо неё, не реагируя. Пациентка стрельнула погасшим взглядом в незнакомцев и буднично кинула: «Не рак лёгких» – в ответ на незаданный, но напрашивающийся неприличный вопрос.

Кабинет Варфоломеева утопал в солнечном свете: половину стены занимало титаническое окно с чудесным видом на больничный парк. Стул доктора стоял спиной к окну, а кресла для посетителей по другую сторону от стола, напротив, смотрели на парк.

– Так, дайте мне пару минут поискать документы… – сказал Варфоломеев, открывая нижний ящик стола и перебирая старые бумаги.

На столешницу выкладывались пыльные папки, целлофановые пакеты с неопознаваемым содержимым, мелкие записки на клочках бумаги и просто клубы пыли. Максим ковырял пальцем допотопную древесину стола, Софья молниеносно строчила кому-то сообщения на смартфоне, а Алла просто рассматривала увеличивающуюся пирамиду из документов.

– Кажется, здесь, – прошептал Варфоломеев, бухая толстую папку с завязочками на стол.

Тут же дверь кабинета распахнулась, и внутрь влетела медсестра из палаты с мёрзнущими и потеющими бабушками, крича:

– Святослав Николаевич, у Пономарёва опять обморок!

– Да что ж такое… – засуетился доктор, вскакивая со стула и нечаянно опрокидывая его. – Аня, бегу. Так, насчёт документов… Проверьте эту папку, пожалуйста. Астрологическая отчётность за прошлый год где-то внутри. Прошу меня извинить.

Варфоломеев убежал, оставив ту старую папку с завязочками перед Аллой.

– Да нам это всё за сто лет не прочитать, – заметил Максим, почёсывая затылок.

– Давайте разделим, – предложила Алла, достав из папки три примерно одинаковые стопки документов и отдав две Софье и Максу.

Она перебирала ветхие листки и не верила, что им по два-три года: пожелтевшая бумага рвалась от легчайшего прикосновения, будто Алла рылась в письмах Пушкина Гоголю.

– Нашла перечень назначенных анализов для Водных Знаков за прошлый год, – объявила Софья.

Алле же попадалась бухгалтерская отчётность по закупленным веникам и тряпкам, старые справки об использованных обезболивающих-опиатах и множество медицинских документов неизвестного назначения, написанные больше на латыни, чем на русском. Она надеялась, что больницы ведут строгую статистику по каждому Знаку Зодиака и строго расписывают диагнозы и назначенную терапию с учётом такового, но, видимо, информацию придётся выуживать по крупицам из сотен мелких документов.

Вдруг ей попалась бумага с названием «Отчёт о выполнении Постановления Министерства Здравоохранения о Приоритетности Пациентов». Алла скривилась, предполагая, что больница отдаёт приоритет пациентам-«платникам», чем пациентам с обычными государственными полисами страхования. Однако, вчитавшись в запутанные формулировки, она поняла, что всё не так…

«Приоритетным пациентам зодиакальной группы А было предоставлено 1 456 льготных мест в очереди на ожидание лечения лейкемии», «Неприоритетным больным зодиакальной группы Г было отказано в госпитализации и выданы направления на амбулаторное лечение в больницы общей терапии г. Москвы и МО», «Дополнительное финансирование для приоритетных пациентов зодиакальной группы Б израсходовано согласно смете 567-Ч (в приложении 2) для покупки аппарата искусственной вентиляции лёгких»…

– Астрологи используют деление на зодиакальные группы А, Б и так далее? – спросила Алла.

– Неа, наверное, что-то медицинское, – ответил Максим, не отрываясь от перебирания документов.

– Вроде при Союзе выделяли зодиакальные группы, но не помню, для чего, – добавила Софья, фотографируя бумажки.

– Вот, прочитайте, – протянула Алла найденный документ коллегам.

Астрологи склонились над отчётом, и Алла наблюдала, как на их сначала безразличных лицах проступает недоумение, постепенно усиливающееся и смешивающееся в коктейль с неверием.

– Что это? – подняла удивлённые глаза Софья, прочитав документ два раза.

– Я видел что-то связанное с этим, кажется, – вспомнил Максим, перебирая уже просмотренные документы. – Вот, я не понял эту таблицу… В столбце «А» – пациенты Овны, Девы и Змееносцы. В столбце «Б» – Львы, Стрельцы, Тельцы и Козероги. Столбец «В» – Весы, Рыбы и Раки. Столбец «Г» – Скорпионы, Водолеи и Близнецы.

Максим-Водолей обменялся обеспокоенными взглядами с Аллой-Близнецами.

– Приоритет Г, значит… – вздохнула она.

– Да не может быть, чтобы они действительно лечили в первую очередь Овнов, а в последнюю – Водолеев и Близнецов, – будто начала оправдываться Софья-Стрелец. – Такое может происходить в анекдотах, но в реальности это незаконно. Смысл нашего Министерства – не допускать такого…

– Но не смысл Министерства Здравоохранения, видимо… – сказал Максим.

Алла растерянно читала Отчёт о Выполнении Постановления снова и снова и не могла сообразить, что делать.

– Я найду Варфоломеева и спрошу его, – решила Алла. – Ждите здесь на случай, если он вернётся.

Она выбежала из кабинета, но коридор оказался пустым. Главврача вызвали на обморок пациента, так что он должен был быть в одной из палат. Алла не знала, куда бежать, но и на месте сидеть не смогла бы.

Второй этаж оказался почти безлюдным, лишь уборщица протирала полы в палатах и кабинетах. Тогда Алла спустилась на первый этаж, но и здесь стояла тишина. Деревянные двери центрального входа стояли распахнутыми, а пациенты гуляли по скверу, наслаждаясь солнечной погодой. Но доктор не пошёл бы беспечно гулять, поэтому Алла решила осмотреть первый этаж.

В широком коридоре, украшенном детскими картинами, обнаружился мужчина лет тридцати, разглядывающий холсты. Он носил зеленоватый махровый халат и держал домашнюю чайную чашку.

– Извините, вы главврача Варфоломеева не видели? – спросила его Алла.

– Нет, – горько усмехнулся незнакомец, – я его один раз встречал. В день, когда лёг на лечение. Больше чести не удостаивался.

– Хорошо, спасибо.

Алла уже было направилась дальше по коридору, как передумала и вернулась. Мужчина не двинулся с места и продолжал смотреть на одну из картин на стене.

– Простите за бестактный вопрос, – начала Алла, – но кто вы по Знаку Зодиака?

– Ничего бестактного, – улыбнулся опущенными уголками рта пациент, – я Скорпион. Кстати, зовут Иваном.

– Я Алла, – протянула она руку для слабого рукопожатия, – приятно познакомиться. Вы давно лечитесь в больнице?

– С месяц примерно, – пожал плечами Иван.

– А других врачей чаще, чем один раз, видели?

– Почаще… Но намного реже, чем пациенты Овны и Девы, конечно, – рассмеялся тот.

Алла почувствовала, как что-то сжалось в груди, а голова закружилась так, что мир помутнел. Она будто оказалась Труманом в Шоу Трумана, где все, кроме неё, знали, что мир – большая телевизионная постановка, чтобы одурачить её.

– Что вы имеете в виду? – спросила она охрипшим голосом.

– Все тут знают как дела делаются, – громко отпил чая Иван. – Мы, Скорпионы, – вырождающийся вид, и никому до нас нет дела: ни государству, ни медикам. Одним Скорпионом больше, одним меньше – какая разница? Ведь кто мы обычно? Программисты, менеджеры, продажники. Офисный планктон. Как Рыбы, только те продуктивнее и исполнительнее, вот и впереди нас в очереди на лечение.

– Вы полагаете, что Скорпионов намеренно ставят последними в очереди?

– Не полагаю, а знаю! Как думаете, сколько я ждал назначения на стационарное лечение? Четыре года! Четыре года с уже диагностированной опухолью! А сколько ждал мой сосед по палате, Дева? Две недели! Просто пока бумажки оформят.

– Простите, но у вас одинаковые диагнозы?

– Да, так что сомнений нет. Гепатоцеллюлярная карцинома, то бишь рак печени, и у меня, и у него. Вот только он на второй стадии пока что, и ему трансплантируют печень. Я на третью перескочил, пока в очереди стоял, так что трансплантация уже невозможна, и мне будут просто куски печени вырезать. Что самое приятное, метастазы на лёгкие пошли, скоро дышать без ИВЛа не смогу. Считай, живой покойник.

Алла открыла было рот, но осознала, что все фразы, пришедшие в голову, прозвучит неуместно и глупо, как костюм хот-дога на показе мод.

– Не лезьте глубоко за словами поддержки, ничего не найдёте, – спокойно добавил Иван. – Я не жалуюсь, на самом-то деле, а понимаю. Такое положение дел логично. Девы кто? Учёные, политики и те же врачи. Нужные люди, а не просиживатели задов в офисах. Я сам, конечно, научный сотрудник в Институте Металлов, но это так, частный случай. И, когда смотрю на картину в целом, понимаю логику. Девы и Овны более талантливы, и это научный факт. Это обидно, но справедливо.

– Как же это справедливо? – тихо спросила Алла.

– Вы рассматривали эти картины? – кивнул Иван на выставку на стене. – Думаете, кто их нарисовал? Не Овны и не Девы, а Водолеи и Близнецы, мои творческие собратья по горю. Мы все – невыдающиеся Знаки Зодиака. Конечно, в кино и музыке у нас что не звезда, то Водный Знак, но в повседневной жизни от них есть ли толк? Водолеи вообще потенциальные преступники. Вот и попадают они сюда на последней стадии рака. А здесь для них искусство – средство смириться с участью Знака-отброса и признать, что другие Знаки достойны жизни капельку больше, чем они…

Алла пробежалась глазами по картинам. Кресты и образы Христа были либо обращением умирающего пациента к христианству как к последнему лучу надежды, либо выражением смирение и самопожертвование пациентов неприоритетной зодиакальной группы Г. Якобы детские рисунки с солнечными лужайками теперь казались зловещим и ироничным предсказанием будущего пациентов приоритетной зодиакальной группы А, но не Г.

– А как же, например, – спросила Алла, – Вера Брежнева, Максим Галкин и другие звёзды Водолеи и Близнецы? Им же не отказывают в лечении ради рядовых Овнов?

– У них есть деньги, – усмехнулся Иван, – это совсем другой разговор… За месяц здесь я услышал кучу баек, как Скорпионы добровольно донорствуют органы для Змееносцев. Не знаю, сколько из них правда, но уверен, что не один десяток Змееносцев сейчас разгуливает с лёгкими, почками и сердцами Скорпионов, пожертвовавших собой ради человечества. А они верили, что именно ради человечества, ведь никто не покончит с собой без великой цели… Не знаю ваш Знак Зодиака, но для Скорпиона естественно чувствовать, что мы занимаем в мире место, должное принадлежать Змееносцам. Ведь их созвездие медленно, но неумолимо вытесняет наше с эклектики, и мы, как дряхлые старики, не должны держаться за место под Солнцем, но с благодарностью и почтением отдать его молодым. Всё, отжили мы своё, и не дать дорогу более достойным преступно. Уважаю выбор добровольных доноров, но я бы так не смог…

– Но почему никто об этом не говорит? – дрожащим от подступающих слёз голосом спросила Алла.

– Говорят… Но много ли вы знаете о проблемах онкологических пациентов?

– Признаюсь, что, к счастью, немного.

– В этом и дело. Никому не интересны проблемы не близких им людей и не связанных по крови. Поэтому этичность и неэтичность лечения по зодиакальному принципу обсуждают только пациенты, стоящие в очереди на дорогостоящее лечение, вроде меня, доктора да чиновники из как его… Министерства Астрологии.

– Но… – хотела было Алла вступиться за Министерство, но прикусила язык.

– А вы новая пациентка? Или кого-то навещаете? – Иван впервые отвлёкся от картин и посмотрел Алле в глаза.

– Навещаю… Простите, мне нужно найти главврача.

Алла провернулась на каблуках, быстро и громко зашагав прочь от Ивана, будто боялась, что он продолжит говорить. Она не понимала, куда бежать: за Варфоломеевым или обратно к Максу с Софьей, дабы допросить их, как могли астрологи из Министерства не знать того, что было очевидно простому пациенту больницы.

Она очутилась в незнакомом зале, оказавшемся столовой. По ту сторону буфета мелькнула фигура в белом халате, и Алле почудилось, что это главврач. Чтобы пересечь столовую, пришлось продираться сквозь маленькие столы и очередь пациентов, вернувшихся из сада за обедом. Мельком Алла заметила карточки, которые больные протягивали поварам, чтобы получить еду, и на каждой из них блестела жирная эмблема Знака Зодиака. Идя дальше между столиками, Алла пробегала взглядом по тарелкам, и котлеты с гречкой на подносах пациентов с карточками Дев выглядели красивее, чем макароны с сосисками у больных Близнецов. Но Алла отогнала от себя эту мысль, понимая, что у каждого пациента должна была быть индивидуальная диета.

Варфоломеев пропал, пока Алла дошла до выхода из столовой, и теперь она искала путь сквозь палаты, пациенты которых не смогли покинуть их для прогулки или обеда. Бледные и ослабленные больные лежали под капельницами, многие спали, а быть может, уже нет. Койки стояли прямо в коридоре, да и в самих палатах кровати утрамбовали впритык. В изголовье каждой койки висела желтая бирка со Знаком Зодиака. В коридор оказались выброшены кровати с Рыбами, Скорпионами, Раками, Близнецами, Водолеями и Весами.

Алла заметила медсестру, выходящую из процедурной, и окликнула:

– Извините! Я ищу доктора Варфоломеева. Я из Министерства Астрологии.

– Ой, – всполошилась медсестра от последней фразы. – Он только ушёл в отделение интенсивной терапии на втором этаже. Лестница налево по коридору.

Алла заскрипела по паркетному полу к лестнице и услышала за спиной, как молодой женский голос обращается к медсестре:

– Валентина Борисовна, в какую палату новый аппарат ИВЛ везти? У нас три пациента в критическом состоянии.

– Вези к Овну в третью палату, – буднично ответила медсестра.

Однажды Алла услышала про феномен Баадера–Майнхофа. Это простое, но забавное когнитивное искажение, когда недавно узнанная информация якобы встречается на каждом шагу. Люди полагают, что их преследуют одинаковые числа, слова или имена, хотя мозг просто стал специально находить их среди мешанины информации, непрерывно поступающей на вход процессору. Так Алла теперь в каждой табличке и каждом слове персонала находила подтверждение приоритетности пациентов по Знакам Зодиака.

Алла оббежала первый этаж по кругу и вновь оказалась в коридоре-галереи. Иван, видимо, отправился обедать, и теперь в коридоре сидел пожилой мужчина в очках, медленно скролящий ленту в смартфоне. У стены стоял ярко горящий торшер, и мужчина развернул стул спиной к картинам, дабы подставить экран под лампу. Алла громко обратилась к пациенту:

– Извините! Вы не видели главврача?

– Здравствуйте, – серьёзно кивнул ей мужчина, оторвавшись от телефона. – Сегодня нет.

– А когда последний раз видели? – вдруг спросила она.

– Вчера на моём осмотре. Или что вы имеете в виду?

– Прошу прощения за бестактный вопрос, но кто вы по Знаку Зодиака?

– Ясно всё, – пациент со скрипом развернул стул лицом к картинам и Алле и уселся поудобнее. – Вы верите в эту конспирологическую теорию, что здесь лечат только «избранные» Знаки? Опять родственница какого-нибудь Водолея, умершего тут? Дорогуша, тут онкологический стационар, люди каждый день умирают.

– Не говорите со мной в подобном тоне, – строго сказала Алла. – Я из Министерства Астрологии, и мы проводим проверку.

– Надо было так и начинать… – будто обиделся пациент и задёргал ногами. – Овен я.

– И часто сам главврач проводит ваши осмотры?

– Раз в два-три дня. Но у меня лейкемия, это его специализация.

– Ясно. А почему вы предположили, что я родственница Водолея? Действительно много родственников покойных жалуются на лечение?

– Бывает, приходят… Вы не Водолей, нет? Хорошо. Потому что во что они все верят? Что весь, блин, мир настроен против них, бедненьких. И в университеты их не берут, и в больницы не кладут, и хоронят, извиняюсь, на задворках кладбища. Но знаете, куда их берут? В тюрьмы! Как миленьких берут! И кто ж захочет лечить воров да убийц, а? Меня в палату с одним Водолеем положили, так я потребовал перевода! А не имеют права меня класть с ним! Чёрт знает, что им в голову взбредёт, ещё и зарежет меня во сне!

– То есть вы не отрицаете, что «воров да убийц» не лечат?

– Не передёргивайте, пожалуйста, – махнул он рукой. – Я уверен, что это просто слухи. Мы же должны быть политкорректными, толерантными и бла-бла. Вот целое Министерство для этого… Но чисто моё мнение, что преступников лечить стоит в тюрьмах, а не в приличных госпиталях.

Алле стало тошно выслушивать Овна, и, не прощаясь, она пошла прочь по коридору. Тот то ли пытался извиниться ей вслед, то ли продолжал ругаться, но она понеслась на второй этаж – обратно к кабинету Варфоломеева, где её ждали Максим и Софья.

Или должны были ждать. Потому что, когда Алла распахнула дверь кабинета, она нашла не коллег, а растерянного Варфоломеева, собирающего бумаги, разбросанные ими на столе.

– Святослав Николаевич, я вас искала… – начала Алла.

– Что же вы убежали и бумаги раскидали… – по-детски обиженно ворчал под нос Варфоломеев.

– У меня серьёзный вопрос, – сказала Алла, подходя к столу и кладя «Отчёт о выполнении Постановления Министерства Здравоохранения о Приоритетности Пациентов», – по этому поводу.

Варфоломеев пробежал глазами по отчёту, сел за стол, внимательнее прочитал ещё раз и, почесав затылок, спросил:

– Признаться, не понимаю, в чём проблема. Где ошибка?

– «Где ошибка»? – не выдержав, подняла голос Алла. – У вас в руках документальное подтверждение, что вы безосновательно отказываете в госпитализации так называемым неприоритетным пациентам.

– «Безосновательно»? – нахмурился, искренне не понимая, Варфоломеев. – Мы выполняем Постановление Министерства Здравоохранения…

– А что насчёт многочисленных постановлений Министерства Астрологии о запрете любых форм дискриминации по зодиакальному признаку?

– Каких постановлений? – Варфоломеев достал толстый справочник и открыл оглавление. – Простите, вы помните их номера?

Алла растерялась: разумеется, она не помнила. Она будто оказалась в средневековой Европе, где столкнулась с инквизитором и зачем-то пыталась объяснить, что земля не плоская, а космос – не сфера.

– У нас всё законно, – продолжал оправдываться Варфоломеев. – Без верной зодиакальной политики нам Минздрав даже финансирование не одобрил бы.

– Абсурд какой-то… – растерялась Алла и села на кресло.

Дверь кабинета распахнулась, и вошли Максим с Софьей.

– Алла, Святослав Николаевич! – удивились те.

– Я же просила вас ждать в кабинете, – заметила Алла.

– Прости, нам медбрат сказал, где видел главврача, и мы решили пойти поискать, – оправдывалась Софья.

– А я здесь, – заметил Варфоломеев, проверяя, есть ли чай в пустой чашке.

Максим и Софья сели рядом с Аллой и, заметив напряжение коллеги, решили не мешать ей говорить.

– Простите за бестактный вопрос, Святослав Николаевич, – третий раз за день начала Алла, – но какого вы Знака Зодиака?

– Козерог.

– «Приоритетная зодиакальная группа Б», значит, – зачитала Алла из отчёта. – И как вы относитесь к Постановлению о приоритетности пациентов?

– Ничего не понимаю, это какая-то новая проверка? – заёрзал на стуле Варфоломеев. – Мы просто соблюдаем законы…

– И сколько лет этому закону? – наседала Алла.

– Да всегда существовали приоритетные пациенты… В СССР были другие приоритеты из-за использования классического Зодиакального Круга, но с девяностых ничего не менялось.

– То есть вы… или они… или мы, – запуталась Алла, спрашивая то ли доктора, то ли коллег, то ли себя, – всю жизнь врём пациентам о равном лечении всех Знаков?

– Выходит, что так… – смутился Максим.

– Я, признаться, удивлён, что для астрологов из Министерства Астрологии это новость, – ответил Варфоломеев. – Но, видимо, приоритетность пациентов находится под юрисдикцией Министерства Здравоохранения, а не Астрологии… Не знаю, поняли вы это из отчёта или нет, но приоритетность имеет силу только в экстренных ситуациях, когда врачи вынуждены встать перед моральным выбором, кого спасать. Для штатных ситуация вроде лечения простуды или накладывания гипса это, конечно, незаконно. А когда, скажем, у меня есть два умирающих пациента, Дева и Близнецы, а я могу спасти одного, я обязан спасать Деву.

– И вам кажется это нормальным? – спросила Алла.

– Я не философ, я простой врач, – признался Варфоломеев. – И мне, как любому медику, нужны чёткие правила для подобных ситуаций. В онкологии они, увы, случаются. Да, моё сердце разрывается, что я не могу помочь каждому пациенту. Но хорошо, что у нас есть такая приоритетность. Тысячу раз спорная, но хоть какая-то. Чтобы медики не терялись, как поступать…

– Возможно, в этом есть смысл, – после паузы сказала Софья, – но, как астролог, я не понимаю, почему это законно.

– Да какой смысл… – прошептала Алла, чувствуя, что голос срывается из-за подступающих слёз.

– Простите, а какой ваш Знак Зодиака? – вдруг спросил Варфоломеев.

– Близнецы, – тихо ответила Алла.

– Вы склонны не действовать рационально, – словно поставил ей диагноз главврач, – и это естественно для Близнецов. Более рациональные Знаки относятся к приоритетности пациентов иначе, как к неизбежному. Например, кого нам стоит спасти: восьмидесятилетнего старика или пятнадцатилетнего школьника? Я рационально полагаю, что школьника, так как он принесёт более весомую пользу обществу. И со Знаками Зодиаков мы вынуждены выставлять такие же приоритеты.

Он говорил спокойно и абсолютно уверенно, будто рассказывал, что солнце встаёт на востоке и садится на западе.

– Вот вы кого бы спасли? – продолжил он. – Старика или школьника?

– Школьника, – тихо ответила Алла. – Но не из-за пользы обществу, а из-за радости жизни, которую уже испытал старик, но не школьник… Мы заберём документацию и продолжим проверку в Министерстве. Вам будет сообщено решение в течение недели.

Алла чувствовала, что выглядит ужасно непрофессионально и что проваливает первое доверенное ей задание, но она не могла больше терпеть и вылетела из кабинета, тихо попросив Максима забрать документы. Коллеги извинились перед Варфоломеевым, забрали толстенную папку документов и покинули просторный офис главврача и живописную больницу.

Варфоломеев разглядывал опустевшие кресла и думал о чём-то, вертя в руках пустую чашку. Нахмурившись и цокнув языком, он перелистнул настольный календарь на следующую неделю и написал «узнать результаты проверки» на следующую среду.

***

При возведении искусственного острова для Министерства Астрологии посреди Останкинского Пруда архитекторы запланировали один малюсенький сквер с кустарником, символично расположенный между Крыльями Земли и Воды и не видимый ни с большой земли, ни с центрального входа в Министерства. Помимо сквера, остров должен был оставаться официозно голым.

Тем не менее программа по озеленению столицы в нулевые не обошла остров стороной, и саженцы быстрорастущих тополей окружили Министерство, выглядывая из микро-клумбочек, выдолбленных прямо в гранитных плитах, покрывающих весь островок. И то ли клумбочки оказались слишком маленькими, и корни не разрастались, то ли дренаж выстроили неправильно, и деревья подгнивали, но тополя дохли, как мухи в паутине, и каждую осень треть деревьев умирала, выкапывалась и увозилась, заменяясь новыми юными саженцами. Деревьев старше трёх лет на острове не водилось. Без деревьев на острове не водились и птицы, не считая голубей, разоряющих мусорные бачки. Но в этот солнечный летний день даже с полузасохших тополей доносилось птичье пение.

– Какой чудесный день! – испугал Софью радостным криком Максим на подходе к Министерству.

– Доброе утро! – улыбнулась Софья и смачно сплюнула жвачку в мусорку, испугав голубя.

– Задание вчера жесть выдалось, – пожаловался Максим, притормаживая в тени колонн у Воздушного Крыла. Софья прислонилась к колонне, решив перекурить и не идти пока в Огненное Крыло.

– Что думаешь про приоритетных пациентов? – спросила она, закуривая.

– Я искренне не понимаю, как это законно, – хлюпнул носом Максим и угостился сигаретой. – Алла права, мы должны что-то сделать.

– Согласна. Я вчера весь вечер думала про это и поняла, что единственное, что мы можем сделать, – составить претензию в Министерство Здравоохранения, выпустившее Постановление о Приоритетных Пациентах. Чтобы не ввязываться в бумажную волокиту, мы не будет оспаривать Постановление в целом. Это работа депутатов, Верховного Суда или вообще Президента, я не знаю. Но мы, как астрологи, можем решить, что Онкологический Центр Номер Четыре не прошёл ежегодную астрологическую проверку. И мы сошлёмся на Постановление о Приоритетности, которое соблюдается в онкоцентре, но незаконно с нашей точки зрения. И мы уведомим об этом Минздрав от лица Министерства Астрологии в форме претензии, что их постановления мешают нашей работе.

– И тогда Минздрав будет обязан официально обосновать, почему Постановление существует и не мешает больницам проходить их проверки?

– В моём понимании да, но я не юристка. Давай вдвоём составим акт проверки и претензию, а там посмотрим. Это должно запустить процесс пересмотра Постановления.

– Мы вдвоём? – удивился Максим. – А как же Алла? Она же лидер нашего тригона.

– Да, но акт проверки медучреждений подписывается астрологами, а не статистиками, так что юридически нам её подпись не нужна. Но поговорить с ней, конечно, надо. Уверена, против она выступать не будет, она так быстро к сердцу приняла новость. Я с ней сегодня на одном митинге пересекусь.

– Мы с ней вообще кабинет делим.

– Отлично. Тогда я набросаю акт проверки, включу туда фотографии документов, которые мы нашли у Варфоломеева, и скину тебе на подпись по почте.

– Спасибо большое, – улыбнулся Максим, выкидывая сигарету. – Я сегодня или завтра прочитаю и подпишу. Зингер на меня ещё три проверки скинул, и всё на этой неделе. Дел куча.

– Рассказывай, – усмехнулась Софья, промахиваясь окурком мимо урны и отпугивая очередного голубя. – Я в этом году отвечаю за говядину в Макдональдсе.

– Боже правый, сочувствую, – закатил глаза Максим, вспоминая, как ему пришлось отыскивать документацию по каждому поставщику Макдональдса и составлять статистику по Знакам Зодиаков бычков. В каком-то НИИ РАМН доказали, что коровы-Тельцы оказались в семь раз более склонны к паразитам, и министр Астрологии одной подписью запретил использование говядины из телят-Тельцов. С мелкими фермами и несетевыми магазинами разобраться было легко, но вот гигантскую корпорацию с сотнями поставщиков не так-то просто поймать на использовании запрещённых продуктов.

– Ладно, побегу, – вздохнула Софья. – До связи.

***

Когда не было пробок, автобус М9 доезжал от Министерства Астрологии до дома Нади на Проспекте Мира за двадцать минут. Сейчас вечером они уже десять минут безуспешно пытались съехать на Проспект Мира с Останкинского Проезда около ВДНХ. Зато Алла уже в автобусе заказала три огромных осетинских пирога с гранатовым вином. Дурная привычка заказывать больше еды, чем подруги могли употребить, началась с обещаний оставлять половину на завтрак, но до следующего дня доживала либо пара кусочков пиццы без начинки, либо четыре ролла с огурцом.

Два-три года назад Надя с Аллой попытались начать питаться правильно и заменить еженедельные посиделки с бургерами и вином на посиделки с салатами и чаем. Стараясь найти компромисс между вкусной и здоровой едой, подруги распробовали осетинские пироги. Название отдавало бабушкиной заботой и восточным колоритом, и пироги обманчиво казались полезнее пиццы и немного вреднее салата. С тех пор вместо шестисотграммовых пицц подруги регулярно заказывали килограммовые пироги.

– О, тётя Алла, – открыла дверь Поля, – а Надя в душе.

– Ничего страшного.

Алла уверенно прошла на кухню, по-хозяйски поставила чайник и расставила бокалы с тарелками на столе. На широком подоконнике нашлась корзиночка с фруктами, и Полина уплетала мандарины, наблюдая, как тётя Алла, недовольная чистотой бокалов, перемывает их.

– Как твои дела? – спросила Алла, оглядываясь на девочку через плечо.

– Нормально, – пожала плечами та. – Каникулы начались.

– Долго вы учились в этом году…

– Последние две недели допкурсы по математике были, а не обычные уроки. Но почти весь класс туда ходил, потому что математичка у нас… не лучшая в объяснениях.

– Фигово…

– А вы… – вдруг замялась Поля. – Вы с Надей, в смысле. Вас тоже в школе Девы доставали?

– Спрашиваешь! – вернулась к столу Алла с чистыми бокалами. – Весь тригон Земли был против нас. Они же самые умные типа. Про тригон Огня я вообще молчу, но в детдомах их мало, и они не интересовались нашим существованием. Ребят из Огня удочеряли и усыновляли быстрее всех, так что долго мы с ними и не пересекались. А с Землёй… с ними была настоящая война. Прости, Поля, ты тоже из Земли, но ты Козерог, то есть почти наша.

– Эм… – скривилась Полина, услышав «почти наша», – Козероги изгои в тригоне Земли. Про Дев говорят, что они умные, Львы – удачливые и красивые, и мы – трудолюбивые. И звучит это каждый раз как оскорбление. Как будто Девам и Львам стараться не надо, а нам – пахать двадцать четыре на семь, чтобы чего-то добиться.

– Ну их к чёрту! – появилась Надя в халате и с осетинскими пирогами, забранными у курьера.

– К чёрту, ни к чёрту, а может, они и правы, – вздохнула Полина. – Не всем дан талант.

– Не всем, – серьёзно ответила Надя. – Но никто не имеет права травить людей за то, что у них нет таланта, или красоты или удачи. Никто не может травить тебя за то, что ты Козерог.

– Тебе легко говорить, ты хотя бы рисуешь! – показала Полина на картины Нади, украшающие стены. – А я что? Целеустремлённая и трудолюбивая, да? Стану офисной крысой, крысой и сдохну!

На глазах Поли выступили слёзы, однако ей хватило выдержки взять тарелку, положить себе два кусочка пирога, лишь затем громко хлюпнуть носом, задыхаясь слезами, и быстро уйти в свою комнату.

– Мама мия, – тихо сказала Алла, когда дверь в комнату девочки захлопнулась.

– Мы все через это проходили, – ответила Надя, откусывая пирог с картошкой. – У них на прошлой неделе прошёл тест на профориентацию, и всем Козерогам выпали «офисные сотрудники» или «чиновники». А Девам – «предприниматели», «учёные», «дипломаты» и так далее.

– Знакомая история, – скривилась Алла, вспоминая их школьные годы.

– Её подруга, тоже Козерог, приходила в гости после этого. Они обе выглядят очень подавленными… Но, как я и сказала, все мы через это проходим. Расскажи лучше, как ты, чего нового.

Алла отпила вина, вспоминая проверку в Онкоцентре несколько дней назад, Постановление о Приоритетных Пациентах, чёрствость Варфоломеева и невозможность попасть на приём к занятому Ибрагимову, чтобы это обсудить. Это Постановление казалось Алле настолько злым и иррациональным инструментом Минздрава, что она продолжала верить, что это ошибка, рудимент Советской системы или что угодно ещё. Она ждала встречи с Ибрагимовым, чтобы узнать правду, и запрещала себе упиваться ненавистью к Приоритетным Пациентам Категорий А и Б и жалостью к себе.

– Всё по-прежнему, – ответила Алла, понимая, что будет несправедливо вываливать на подругу обнаруженную несправедливость. – А у тебя? Начала проект дачи, для которой ты Министерство фотографировала?

– Да! – обрадовалась вопросу Надя.

Она убежала и вернулась с рабочим ноутбуком, открывая на ходу проект.

– Это огромный особняк! – с гордостью сказала она, показывая на серую 3Д-модель дома на экране. – Вот тут над входом будет громадное мраморное панно со всеми знаками зодиака и со Львом посередине. На колоннах – гранитные знаки четырёх стихий. И всё черное с серым, будет смотреться как замок с призраками в тёмное время суток! Будет капец неуютно там жить, но желание клиента – закон.

– Не зря люди шутят, что у Львов нет чувства вкуса, но есть деньги.

– Точняк, – рассмеялась Надя.

– Несправедливо это, – вздохнула Алла, глядя на трёхэтажный особняк и замечая подпись «бассейн» и стрелочку, указывающую на цокольный этаж.

– А что делать, – пожала плечами Надя. – Водолеи строят особняки, а Львы в них живут.

***

Конец первого полугодия ознаменовывала отчётная паника коллег, перенос собраний и совещаний и срочные задания после пяти вечера. Алла, как новенькая, оказалась избавлена от многих обязанностей, и над её душой висел один неоконченный отчёт о проверке онкоцентра.

Максим весь день пропадал на верхних этажах Федерального Управления, и Алла сидела за его столом, любуясь видом из окна. Большую часть пейзажа закрыло Крыло Земли, в котором коллеги Земных Знаков оживлённо носились по делам. Между окнами Земного Крыла пролегали глубокие трещины, идущие от барельефов Тельцов к барельефам Козерогов. Чтобы спрятаться от взглядов коллег, которые могли так же рассматривать её из Крыла Земли, Алла откатывала стул назад к книжным полкам и оттуда беспрепятственно любовалась гладью Останкинского Пруда.

Пролистывая Яндекс-новости в разделе «Астрология», Алла наткнулась на тревожащий заголовок. «Московский Онкологический Центр остался без финансирования на неопределённое время». Под заголовком была фотография белого лесного особняка, окружённого клумбами.

– Что за чёрт, – прошептала Алла, открывая статью.

«Московский Онкологический Центр №4 не прошёл внеплановую проверку Министерства Здравоохранения, последующую за жалобой Министерства Астрологии о несправедливом обращении с пациентами разных Знаков Зодиака. Подробности произошедшего не разглашаются. Минздрав объявил, что бюджет больницы сокращён (за счёт упразднения бюджета на развитие) до выяснения обстоятельств. Работа больницы парализована».

Алла попыталась осознать написанное, но не могла. Какая жалоба? От кого? Почему сокращён бюджет?

– Это всё ещё мой рабочий стол. Не я придумал проводить все полугодовые совещания в дурацкой Башне Федерального Управления, – заметил появившийся Максим с ноутбуком в одной руке и стаканчиком кофе в другой.

– Максим, ты подавал какую-то жалобу на онкоцентр Варфоломеева в Минздрав? – прямо спросила Алла, разворачивая к нему экран компьютера с новостью.

Он пробежал глазами по тексту и нахмурился.

– Мы же с Софьей на прошлой неделе жалобу в Минздрав отправили, да.

– А почему я узнаю об этом из новостей, а не от вас?

– Я… был уверен, что Софья с тобой обсудила, – растерялся Максим и сел напротив Аллы.

– Нет.

Максим почему-то проверил телефон и схватился за голову. Подумав, он сказал:

– Я не понимаю… Почему они сократили финансирование?

– А я понимаю, Макс. Варфоломеев говорил мне, что Минздрав утверждает им финансирование, только если они проводят правильную зодиакальную политику, то есть следуют Постановлению о Приоритетности Пациентов. Вот только вас с Софьей в этот момент в кабинете не было. И вы отправили жалобу, где говорится о несправедливом обращении с пациентами разных Знаков Зодиака. Вот только с точки зрения Минздрава несправедливое обращение – это несоблюдение Постановления. И вы отправили жалобу, подрывающую финансирование больницы, даже не спросив меня, главу нашего тригона.

– Прости, Алла, – взгляд Максима также был прикован к статье, – я правда не представлял последствий. И мы с Софьей оба были так заняты, что совершенно забыли поговорить. И юридически нам не нужна была твоя подпись, и… Нет, всё бессмысленно. Я не хочу оправдываться, я ужасно виноват.

– Пациенты могут пострадать, – Алла до хруста сжимала ручку в кулаке, думая, что делать.

– Да, могут. Я побегу к Ибрагимову, спрошу совета.

– Хорошо. Меня он игнорирует последние дни. Надеюсь, хоть с тобой поговорит. Я отправляюсь в Онкоцентр, выясню последствия у Варфоломеева.

– Окей, я на связи. Прости ещё раз, Алла.

Она кивнула и побежала к лифтам.

***

У входа в больницу собралась кучка заинтересованных людей. Алла испугалась, что это были журналисты, но нет: недостаток финансирования для больницы – не новая и не животрепещущая тема. Кажется, новости привлекли только родственников больных, и они скопились у дверей, требуя объяснений. Однако медсёстры заблокировали вход и растерянно отвечали: «Пока неизвестно» – на все вопросы.

Старшая медсестра узнала Аллу и пропустила. Стоило голосам снаружи замолкнуть за закрывшейся дверью, как Алла оказалась в спокойной больнице, где ничего не изменилось. Пациенты в халатах медленно прогуливались по старым коридорам, а со стороны столовой раздавался кислый запах квашенной капусты.

Варфоломеев нашёлся в своём кабинете с распахнутыми дверями и окнами. Он сидел за столом, опирая голову на ладони, и изучал документы. Алла постучала о косяк двери, и главврач печально улыбнулся ей, говоря:

– Проходите, пожалуйста.

Девушка села напротив него, разглядывая документ под руками врача, но не могла разобрать ни слова.

– Довольны? – спросил Варфоломеев, не глядя на Аллу.

– Простите?

– Добились чего хотели? – главврач посмотрел на посетительницу, и его глаза остекленели от подступающих слёз. – Нам задним числом отозвали финансирование на развитие. А знаете, что это? Это деньги на новое оборудование, замену старого, новые койки, новый персонал. Всё! Довольны?

– Нет, мне очень жаль. Но проблема не в вашей больнице, а в системе! В чёртовом Постановлении о Приоритетности! В Минздраве!

– Серьёзно? Спасибо, что печётесь обо всей системе, дорогуша, но у меня сегодня утром два пациента умерло, потому что мы не заплатили подрядчику за аппарат искусственной вентиляции лёгких. И, по-хорошему, нам бы сейчас перевести всех пациентов в другую больницу, но куда? Куда?

– Я надеюсь, Минздрав сможет вам помочь…

– Помочь? – саркастично рассмеялся Варфоломеев. – Вы обрушили на нас бюрократическую машину проверок из-за того, что сами не знаете зодиакальные законы нашей страны! В Минздраве не стали разбираться, что вы пожаловались не на нас, а на Постановление о Приоритетности Пациентов – полностью законный документ, – которое мы соблюдаем, как и все остальные правила и постановления. Они перекрыли нам воду, и теперь у меня уйдут месяцы, чтобы доказать, что это вы были не правы, а не мы.

– Я обещаю сделать всё возможное с моей стороны.

– Да сделали уже всё.

Над столом повисла напряжённая тишина, которую попыталась перелететь жужжащая муха, но застряла посередине и села на лампу посередине. Алла не выдержала и сказала:

– Но Постановление несправедливо. Теперь Минздрав обратит на него внимание.

– Вы настолько одержимы эгом и чувством собственный важности, да? Хотите убить моих пациентов, но доказать, что вы правы?

– Мне очень жаль ваших пациентов, но и я права. Нельзя лечить одних и оставлять умирать других, потому что они родились в неподходящий день года.

– Дорогуша, мир намного больше одного человека и одного эго. И быть ответственным рациональным человеком – значит понимать это. И думать о других, думать обо всех. Если вы считаете, что закон несправедлив, это не значит, что невинные люди должны пасть жертвой вашей борьбы против него.

– Я вам не «дорогуша», – строго сказала Алла, поднимаясь со стула. – Прошу прощения ещё раз. Я попытаюсь отозвать жалобу. И попытаюсь, чтобы лично вы пали жертвой моей борьбы. Всего хорошего.

– Легко бороться с бедными врачами, молодец… – доносилось из кабинета Варфоломеева, когда Алла уходила.

Алла чувствовала, будто её трясёт, как от лихорадки. Руки вспотели, и она нечаянно смахнула входящий вызов от Ибрагимова, а затем и от Максима. У галереи с картинами пациентов она остановилась протереть руки салфетками и заметила, как санитар выкатывает из палаты по соседству койку с полностью укрытым телом. Деревянная табличка в изголовье гласила «Иван Стрельников», а рядом виднелся расплывчато напечатанный знак Скорпиона. Скорпиона, который так и не дождался своего аппарата ИВЛ.

***

Ибрагимов ждал визита Аллы, и она, наполненная неразделённой яростью, ворвалась в кабинет без стука.

– Мне Максим объяснил ситуацию, – вместо приветствия доложил Ибрагимов.

– Возможно отозвать жалобу? – Алла вцепилась ногтями в край стола. – Я говорила с главврачом онкоцентра. Он боится, что больница частично останется без финансирования на недели или месяцы из-за бюрократии.

– Вполне возможно, – скривил губы Ибрагимов. – Я организовал созвон с шишкой из Минздрава на завтра. Надеюсь, сможем прийти к консенсусу. Однако представь моё положение: мне придётся объяснять, что серьёзное обвинение в несправедливом отношении к пациентам разных Знаков Зодиака оказалось ошибкой…

– Мне жаль, но правда ли это ошибка? Ты в курсе Постановления о Приоритетности Пациентов? Оно идёт вразрез с существующим законодательством и, насколько мне удаётся судить, с Конституцией, которая гарантирует равные права, независимо от национальности, пола, вероисповедания и Знака Зодиака гражданина.

Ибрагимов печально улыбнулся и, сложив руки домиком, спросил:

– Разве у нас правда равные права, независимо от национальности, пола и вероисповедания?

– Нет, но это другой разговор, – грубо закатила глаза Алла. – Табличка на входе гласила, что мы в Министерстве Астрологии.

– Я правда поминаю, что ты имеешь в виду, и уважаю за рвение, – продолжил улыбаться начальник. – Считаю ли я Постановление несправедливым? Да. Считаю ли я, что зодиакальная политика в корне несправедлива и должна быть изменена? Абсолютно. Но должны ли мы подвергать жизни простых людей угрозе? Нет.

– А что тогда вообще возможно сделать? Не высовываться? – развела руками Алла.

– Не совсем. Ты и я, мы уже в системе и должны менять её изнутри.

– Как?

– Прежде чем я отвечу на вопрос, позволь задать свой. В чём, ты думаешь, кроется причина провала задания твоего тригона? Прости, но это был провал.

– Да, это он, – неуютно заёрзала на стуле Алла. – Причина… в неналаженной коммуникации с командой. Моя ошибка.

– Я общался и с Максимом, и с Софьей, и знаю, что они виноваты намного больше тебя. С моей стороны было неумно ставить тебя, неопытную сотрудницу, во главу тригона. Ты не знала, что Максим и Софья, как астрологи, могут подать жалобу без твоего ведома, а твоего авторитета оказалось, прости, недостаточно, чтобы они проконсультировались с тобой.

Алла мяла пальцы под столом и не знала, как ответить.

– Моё мнение, – продолжил Ибрагимов, – что всё сложилось бы по-другому, выбери ты других коллег для задания. Ты была уверена насчёт Софьи и Максима, потому что, посмею предположить, вы сдружились во время прошлых заданий. И иметь близкие отношения с коллегами прекрасно, но не всегда помогает соблюдению чёткой субординации… И Зингер с Аркадием подошли бы тебе намного лучше.

– Почему?

– Позволь показать, – Ибрагимов развернул монитор к Алле, и на нём мерцали круглые натальные карты двух тригонов. Слева – для Аллы, Максима и Софьи. Справа – для Аллы, Зингера и Аркадия. – Являясь радикальным противником дискриминации по зодиакальному признаку, я признаю преимущества астрологии для планирования… разных жизни. Посмотри на первый тригон, на тебя, Максима и Софью. Вы трое – чистая неконтролируемая энергия Воздуха и Огня. Каждый из вас может легко зажечь другого, и вы не будете думать о последствиях. Ты открыла им глаза на несправедливость, разожгла ярость в огненной Софье, воздушный Максим раздул огонь сильнее, и последствия оказались неконтролируемыми… А теперь посмотри на второй тригон, на тебя, Зингера и Аркадия. Ты была бы искрой команды. Ты, Близнецы, готова была бы повести их в бой против несправедливости. Но Зингер, Весы, заставил бы тебя остановиться, повременить с решением пару дней, опросить юристов и так далее. Аркадий, Дева, воззвал бы к твоему рассудку, а не сердцу, и просчитал бы катастрофические последствия необдуманной жалобы в Минздрав… Я понимаю твоё нежелание связываться с натальными картами, потому что иногда кажется, что они ущемляют некоторые Знаки Зодиака. Но грамотное и глубокое планирование команды будет выгодно всем сторонам.

Алла переводила взгляд с одного тригона на другой. Разница между натальными картами казалась настолько очевидной и бросающейся в глаза, что Ибрагимов должен был считать её идиоткой. Алла поняла, что не имеет ни малейшего понятия, как составлять натальные карты.

– Ты знал, что я выбрала худший вариант тригона? – спросила Алла, сдерживаясь, чтобы не спросить, почему он её не остановил.

– Я не составлял детальные натальные карты, если ты об этом. Но мог предположить, что Зингер с Аркадием подошли бы лучше, основываясь на опыте.

– Что ж… Я не намерена менять своё мнение о том, что оценивать способности людей по дню рождения неадекватно и неправильно… Но я приму совет к сведению.

– Я очень рад это слышать, – расплылся в улыбке Ибрагимов. – А теперь к твоему вопросу.

– А? – уже забыла Алла.

– О том, как можно изменить систему.

– Точно… – смущённо вспомнила она, всё ещё рассматривая схемы тригонов, пока Ибрагимов не отвернул монитор от неё.

– Предлагаю тебе повышение с переводом в другой город.

– Повышение? – округлила глаза Алла. – После двух месяцев работы?

– Звучит здорово, да? Но нюанс, что нужно будет переехать в Калугу.

– Почему туда? И на какую должность?

– Должность старшего статистика. Управление Министерства Астрологии по Калужской Области очень маленькое, но ты увидишь, что они работают над рядом очень интересных… проблем и дилемм. Для их разрешения они набирают сотрудников из других городов, и я могу подать рекомендацию с твоим именем.

– Это неожиданно, – призналась Алла, отхлебывая воду из бутылки, – и особенно неожиданно после проваленного задания.

– Понимаю, – усмехнулся начальник. – Прозвучит цинично, но я не хочу переводить более опытных сотрудников в другой город, они нужны мне здесь. Однако мне очень импонирует твоя верность своей совести. А наши коллеги в Калуге… могут порой пойти на взятку с ней.

– Звучит, как будто я должна буду шпионить за ними.

– Я перестану быть твоим начальником, как только ты перейдёшь в калужский офис. У тебя появится намного больше полномочий и больше возможностей надавить на систему изнутри. А если захочешь что-то обсудить, я буду всегда рад телефонному звонку.

– Хм… – подняла брови Алла. – Нужно подумать.

– Понимаю. Жду ответа в течение недели.

В ожидаемо пустом коридоре Алла вдруг встретила Максима и Софью, мнущихся у кулера.

– Алла, прости, – взмахнула руками Софья. – Ужасно глупая ситуация. Максим думал, что я с тобой поговорила, а я думала – что он с тобой.

– Да, прости ещё раз, – вздохнул Максим.

– Я тоже не идеально сработала, – призналась Алла. – Ибрагимов пообещал поговорить с Минздравом завтра и разрешить ситуацию.

– Слава богу! – хлопнула в ладоши Софья.

– Предлагаю отдохнуть и пойти поужинать. Как вам? – спросил Максим.

Алла проверила телефон, и, оказывается, часы показывали уже за шесть.

– Почему нет, – облегчённо улыбнулась она, понимая, что сегодняшние заботы подошли к концу.

Глава 8. Калуга

Алле пришлось переезжать лишь раз в жизни: из интерната в люберецкую квартиру, и тогда все её вещи умещались в один чемодан, а переезд продлился час с небольшим. Сейчас он занял бы меньше часа, но случилось это в дометрополитеновскую эпоху Люберец, и Алле пришлось пересаживаться с метро на электричку.

Теперь Алле предстояло ухать в новый город, где Министерство пообещало ей командировочную квартиру. Однако неопытная в переездах Алла даже не спросила, означает ли командировочная квартира командировочную мебель, командировочную посуду, командировочную стиральную машинку или хотя бы командировочную кухню. Снова звонить Ибрагимову и спрашивать казалось глупым, тем более что с сегодняшнего дня он больше не её начальник. Поэтому Алла по-взрослому решила надеяться на авось.

Примеряя старую одежду, прежде чем бросать её в чемодан, Алла безразлично отметила, что поправилась на пару размеров. С детства полная Алла ожидала, напротив, похудеть, работая в Министерстве и регулярно бегая на «полевые» задания. Однако всё вышло наоборот.

– Ну ты ещё по четыре пиццы начни с Надей заказывать, ага, – проворчала в зеркало Алла, сменяя маленькие шорты в горошек на просторную юбку с яркими лимонами.

Майки, рубашки, брюки и юбки сыпались в чемодан, как снег – на Альпы. Новая одежда скатывалась вниз по склонам вещевой горы в центре чемодана, беспощадно накрывая горные деревни, образовавшиеся вокруг аптечки, санскрина или дезодоранта. Алла беспощадно кидала на них вещи, вызывая то джинсовую бурю на западном склоне, то купальниковый сход на северном.

На следующее утро Алла приехала на Киевский вокзал заранее, когда стрелка настенных часов ещё не добежала до семёрки. Её поезд отправлялся через полчаса, и на поверку оказался не настоящим поездом с купейными и плацкартными вагонами, как Алла воображала, а обычной электричкой. Она шла до Калуги около четырёх часов, так что предполагать наличие спальных мест было наивно. Вагон, где устроилась Алла, скоро заполнился дачницами-пенсионерками с объёмными, но пустыми сумками-тележками, которые набьют ягодами и огурцами на обратном пути в город. Напротив Аллы сели две бойкие бабушки, продолжающие спор, начатый по дороге к вокзалу.

– Говорю тебе, ничего хорошего из этой моды не выйдет! Моя Анька – Рыба, и жених её – Рыба. А Петька с Людкой – два Стрельца! Поубивают же друг друга! Срамота какая… В мою молодость меня б заклевали, начни я с другим Козерогом гулять, а сейчас всем всё равно! А дальше что? Мужики с мужиками и бабы с бабами, тьфу!

– Лен, ты не горячись, – махнула рукой другая бабушка, – у меня дядька с тёткой оба Скорпионы – и ничего, золотую свадьбу справили. Хоть им все и говорили: зажалите друг друга, зажалите!

– Всё равно содомия, – взъерошилась, как воробей, первая дачница.

Алла тихо хихикнула под нос и включила читалку. Ожидание четырёхчасовой поездки вдохновило Аллу достать из шкафа давно забытый ридер, и, оказалось, год назад она не дочитала «Гарри Поттер и Узник Азкабана». Она остановилась на странице, где упоминалось, что Гарри родился в июле, и из-за этого год назад Алла и отвлеклась на фанфики.

Франшиза про Гарри Поттера была одной из многих, где персонажи жили в мире без Знаков Зодиака. А такие фильмы и книги порождали лавину фанфиков, где события объяснялись через призму Зодиака. Гриффиндоровский характер Гарри Поттера делал его образцово-показательным Раком, заботящимся о друзьях и семье и жаждущим справедливости. По Знаку Зодиака Гарри тоже был бы Раком.

Многие критиковали Дж. К. Роулинг не только за трансфобные твиты, но и за недостаток фантазии: якобы она просто-напросто заменила Зодиакальные Тригоны факультетами Хогвартса, где Тригон Огня стал Гриффиндором, Тригон Воздуха – Слизерином, Тригон Земли – Когтевраном, а Тригон Воды – Пуффендуем. Дни рождения других героев не подтверждали эту теорию, но их характеры прекрасно вписывались, и споры о соответствии Тригонов факультетам Хогвартса велись в фэндоме до сих пор.

– Сосед мой по даче, ирод окаянный! – голос бабушки напротив отвлёк Аллу от чтения. – Вон я его во втором вагоне вижу! Ух расселся, как хозяин, на всей лавке. Весы распроклятые!

– Лен, Господь завещал относиться ко всем одинаков, несмотря на Знаки Зодиака, – ответила вторая пенсионерка. – В Евангелие говорится, что спасаются по делам, а не по звёздам.

– Ну тебя! – раздражённо махнула рукой первая дачница и продолжила высматривать соседа через стекло в проходе между вагонами.

Вздохнув, Алла отложила книгу. На мгновение она болезненно отчётливо почувствовала, что Земля вращается вокруг Солнце, а Солнце – вокруг других звёзд, и как парадоксально мысли пассажиров поезда вращались вокруг них же. Парень, сидящий рядом с Аллой, читал фид в скандально известном AriesIn – «элитном» приложении только для Овнов. Подтверждение учётной записи там занимало до полугода и включало личную подачу документов с копией свидетельства о рождении в один из офисов AriesIn. У одной из спорящих дачниц на коленях шуршал журнал с некогда известными двойняшками Мэри-Кейт и Эшли Олсен. Как и все близняшки, рождённые под знаком Близнецов, они были обречены стать популярными.

– А одевается всегда как Лев какой-нибудь! – продолжала жаловаться дачница на соседа, вглядываясь в соседний вагон. – Напялит на себя золотых побрякушек да зелёные штаны. Штаны узкие, как я не могу! И так грядки копает. Вот чудак!

– Лен, ну ты словно к нему неровно дышишь, – заметила её подруга, листая журнал.

– Я? – захлебнулась воздухом пенсионерка и раскраснелась. – Да ни в жизнь я и не подумаю о Весах! Ишь что придумала! Он у меня яблоки ворует, а ты думаешь, что я… да я!..

Запутавшись в словах, она отвернулась к окну рассматривать поля и леса как ни в чём не бывало.

Пейзаж Подмосковья, переходящего в Калужскую область, не был заманчивым или экстраординарно красивым. Дома в деревнях становились старее и проще, а асфальтированные дороги сменялись просёлочными. Сельчане несли вёдра к колодцам, а дети во дворах наполняли водой умывальники. Горожанка Алла испугалась, что массив деревень так и не закончится и Калуга окажется эпицентром скучившихся деревень, но вот поезд миновал несколько высоких панелек, и от сердца отлегло.

– Уважаемые пассажиры, – раздался голос машиниста, – через пять минут поезд прибывает на станцию Калуга-1.

Внутри небольшого, но уютного кирпичного вокзала столпились пассажиры, и Алле не сразу удалось найти выход. Ибрагимов предупредил, что кто-то из Калужского Управления её встретит и проводит до офиса, но ни имени, ни внешности будущего коллеги Алла не знала.

Оглядев привокзальную площадь, усеянную такси и старыми автобусами-ПАЗиками с газовыми баллонами на крышах, Алла заметила, как из зелёного сквера напротив вокзала приближался парень, любопытно оглядывающий новоприбывших и держащий в руках табличку «МОТОРОВА МИНИСТЕрство АСТРОЛогии». Тот, кто написал это от руки, не сопоставил количество букв с размером таблички, и длинные слова стыдливо съезжали в нижний угол.

Алла с удовольствием почувствовала, будто она героиня фильма, прилетевшая в командировку в Дубай или Нью-Йорк, которую встречает личный помощник в аэропорту. Иллюзию развеяла бабушка в платке, несущая двух кудахчущих куриц в клетке.

– Здравствуйте! – замахала рукой Алла, стаскивая чемодан по мраморной лестницы. – Это я!

Рыжий молодой человек поприветствовал её дружелюбной улыбкой, которая, однако, не могла скрыть усталость в его глазах.

– Добро пожаловать в Калугу! – выкрикнул он и протянул руку. – Леонид! Можно просто Лёня.

– Алла, – ответила она на крепкое, но тёплое рукопожатие.

– Не думал, что у тебя будет много вещей! – признался Лёня, указывая на огромный чемодан новой коллеги. – Хотя логично, ты же переезжаешь… Короче, у меня указание – доставить тебя сразу в офис. Но если нужно сначала домой, можем переиграть.

– Всё нормально, не беспокойтесь! Не беспокойся. Я буду жить недалеко от офиса.

– А, отлично. Поехали тогда!

Лёня провёл Аллу через сквер к озорной баклажановой шестёрке, припаркованной в тени тополей, осыпающих её снежным пухом.

– Да чёрт! – выругался Лёня, смахивая пух с лобового стекла. – Садись вперёд. Только ремень не очень работает, так что посильнее его вытягивай.

Сколько бы Алла ни насиловала ремень, он не выезжал из катушки. Алла уже собиралась пересесть на заднее сиденье, когда на водительское кресло бухнулся Лёня.

– Дай помогу, – предложил он, близко склоняясь над Аллой и лёгким движением застёгивая ремень.

– Не так близко, – строго сказала она.

– А, прости, ты же из Москвы, – резко отдёрнулся Лёня и неловко рассмеялся.

– В смысле?

– Вы там все такие… формальные, что ли. Недружелюбные.

Она лишь пожала плечами, понимая, что тот мог быть прав.

Шестёрка покатила по одинаковым улицам с пятиэтажками и магазинами. Алла оказалась в двухстах километрах от Москвы и в двадцати годах от неё же. Машины, автобусы, дома, торговые центры, супермаркеты, кафе, фастфуды и магазины одежды казались сюрреалистично маленькими, но с несуразно огромными и кричащими вывесками. Алла помнила такие только из детства. Не имея сначала средств, а потом времени на путешествия даже по своей стране, Алла со стыдом осознала, что никогда не понимала, насколько огромна, широка, высока и богата столица.

Улицы Калуги будто назвали в честь самых больших статей из Советской Энциклопедии: улица Ленина, Кирова, Жукова, Гагарина, Разина… Они проехали здание театра, администрации, музея, миновали памятник Ленину… Едва начав путешествие по маленьким городам России, Алла уже будто побывала в каждом из них.

Её взгляд зацепился за баннер «Калуга – колыбель космонавтики», выглядывающий из-за деревьев в сквере посреди круговой развязки. В центре сквера виднелись стела и памятник Циолковскому. Забавно, что в кинотеатре на этой же развязке висела огромная реклама фильма «Медведица из системы Альфа Центавра» с девушкой в экзоскелете и автоматом в руке. Загадочный слоган гласил: «Новый Знак Зодиака из новой звёздной системы».

– Я ходил на него, – указал на афишу Лёня, заметив интерес Аллы. – Фигня полная. Идея хорошая – показать, что у пришельцев были бы другие Знаки Зодиака и тэ пэ. И режиссёр был прав, что Большая Медведица, являющаяся Знаком Зодиака главной героини, действительно видна из системы Центавра практически в неизменном виде, поскольку Центавра – ближайшая система к нашей, Солнечной. Но! Создатели абсолютно проигнорировали тот факт, что это тройная звёздная система! С Альфой Центавра А, Альфой Центавра Б и Проксимой Центавра. То есть у планет не может быть единой эклиптики, как у Земли, их было бы три. И меня, как астролога, капец как возмутило, что они показывают небо с тремя солнцами, но, блин, ни разу не говорят про это. А натальные карты персонажей, которые даже показали на экране, основаны на движении одной звезды! Только Альфы Центавра А, крупнейшей. Конечно, рисовать натальную карту для трёх звёзд было бы адом, но могли бы хотя бы попытаться!

– Правда, довольно серьёзный косяк. А сколько Знаков Зодиака там было всего?

– По-моему, всего пять. По-любасу сценаристы поленились.

Машина резко остановилась, и Алла подумала, что они просто заглохли. Однако Лёня уверенно вышел и позвал Аллу с собой. Они оказались у входа в маленькое симпатичное старое здание родом из девятнадцатого века. У железной двери висела поржавевшая табличка «Управление Министерства Астрологии по гор. Калуге». На противоположной стороне улицы стояли деревянные избы и видавшая виды беленькая церквушка. Зато дальше дорога уходила к живописному мосту, перекинувшемуся через Оку и ведущему к зелёным холмам на горизонте.

– Чувствуй себя как дома, – сказал Лёня, открывая железную дверь ключом.

Всё здание занимал длинный коридор с дверями по обе стороны. Алла почувствовала облегчение, поняв, что не будет теряться в коридорах, как в Министерстве в Москве. Калужский офис напоминал школу белой половой плиткой и бежевой краской стен. Он даже пах по-школьному – смесью мела и хлорки.

Они прошли на второй этаж, где их встретил точно такой же коридор, но с вереницей напольных растений – пальм, фикусов и прочих суккулентов. Узкие листья почему-то все смотрели налево в конец коридора, любопытно разглядывая уборщицу, появившуюся из подсобки с громко булькающим ведром. Из-за любознательных растений Аллу пластиковыми глазами разглядывала доска с шаблонами заявок на получение лицензий. Заявки, которые Алла обрабатывала в Управлении по Москве, выглядели абсолютно по-другому. И в Москве ей никто не говорил, что существуют «Лицензии для продуктовых магазинов» или «Лицензии на оказание строительно-ремонтных работ», непонятно зачем выдающиеся местным Министерством Астрологии.

– Мы, астрологи, сидим здесь, – объяснил Лёня, заходя в первый кабинет.

За дверью скрывался большой кабинет с десятком столов, который язык не поворачивался назвать опен-спейсом: уж больно комната походила на школьный класс. Лёня подошёл к первой «парте» и отпил холодного чая из кружки, поясняя:

– Тут сижу я, а прямо за мной – свободный стол. Можешь сесть там. Маша только в декрет ушла.

– О, новая коллега из Москвы? – поинтересовался молодой человек с загипсованной рукой с соседней «парты» у окна.

Новый коллега с трудом поднялся со стула и, широко расправив руки, заключил Аллу в тяжёлые объятия. Выпустив ошарашенную и непривыкшую к такому москвичку, он протянул загипсованную руку для приветствия. Заметив смятение Аллы, он рассмеялся и протянул другую руку.

– Дима! – объявил он.

– Алла, – ответила на рукопожатие она.

– Дима наш экстремал, как видно, – пояснил Лёня, указывая на гипс коллеги.

– Что случилось? – спросила Алла.

– Фигня, – неуклюже махнул загипсованной рукой Дима. – С велика упал. Главное, что не с парашюта, да? Алла, а ты любишь спорт?

– О, не слушай его! – вмешался Лёня. – Он тебя в свою секту экстремалов заманит!

– Это не секта, а Объединение Спортивных Клубов Калужской Области! У нас в регионе можно и на велосипеде кататься, и на скейте, и на водных лыжах, и на парашюте прыгаться, и на параплане летать. Продержишься у нас до зимы – и лыжи с коньками будут! Но я больше за организацию летних видов спорта отвечаю… Забыл! У нас ещё большой клуб по САМБО есть!

– Честно говоря, я не сильна в спорте, – призналась Алла.

– Ну могли бы и… попробовать, – сделал непонятный жест в сторону Аллы Дима, словно указывая на её полноту.

Алла нахмурилась, думая, как поставить нового коллегу на место и одновременно не нажить врага в первый рабочий день, но Лёня опередил её:

– Дима, полегче! Я просил тебя без пропаганды ЗОЖ каждый день, окей? Алла, лучше полюбуйся нашим видом из окна!

Со второго этажа открывался вид на старые избушки, а дальше – на реку и зелёные холмы с вырывающимися вверх многоэтажками. Яркое солнце отражалось и в окнах высоток, сверкающих на фоне лазурно-голубого неба, и в реке.

– Красиво, – подтвердила Алла. – А где вы обедаете? У вас нет столовой?

– Столовой? – присвистнул Дима. – У вас в Москве небось, и ресторан свой есть!

– У нас столовой нет, – рассмеялся Лёня. – На первом этаже кухня есть, там можно домашнюю еду погреть. Плюс – рядом магазины. А если пойти обратно к улице Гагарина, там фастфуды стоят.

Алла расстроенно подумала о командировочной кухне, на которую теперь уповала, ведь в будущем маячила ужасающая перспектива самой готовить обеды на работу.

– А ты кто по Зодиаку? – спросил Дима, почёсывая сломанную руку через гипс.

– Близнецы, – ответила Алла, приготовившись к насмешкам.

– О, наконец-то! – хлопнул в ладоши коллега, забыв о сломанной руке и тут же вскрикнув от боли. – Чёрт! Я тоже Близнецы. Единственный в офисе, представляешь! Теперь могу говорить, что даже из Москвы нам Близнецов на помощь прислали. А ты астролог?

– Нет, статистик.

– Даже лучше, – удовлетворённо кивнул Дима. – С первичной документацией по статистике у нас беда. Мы-то, астрологи, только в будущее смотрим, а хороших специалистов, анализирующих прошлое, у нас и нет.

– Скажи спасибо, что Полина сегодня не в офисе, – заметил Лёня. – А я, кстати, Стрелец. Тоже астролог.

Алла расположилась на новом рабочем столе. Московский ноутбук казался огромным на узенькой «парте», и Алла поняла, что едва ли поместит на стол что-то ещё, кроме кофейной кружки. Попытавшись пристроить толстую папку с рабочими документами на столешницу, Алла уронила её и, чертыхнувшись, оставила на полу.

– Пойдём, я тебя с Валентиной Михайловной познакомлю, – предложил Лёня, поднимая Аллину папку.

В конце коридора притаилась самая красивая дверь в офисе, сколоченная из тёмного дерева и украшенная золочёной табличкой «Директор Управления Министерства Астрологии по Калужской Области Сосновская В. М.». Лёня тихо постучался в дверь и после одобрительного крика изнутри вошёл.

Оказавшись в кабинете, Алла невольно вспомнила насмешливую ремарку Ибрагимова, что начальница калужского офиса – типичный Лев. В небольшой комнате, подобной кабинету школьной директрисы, Сосновская уместила несколько тяжёлых шкафов из красной древесины. Каждый шкаф был обрамлён ионическими лжеколоннами с золочёными завитушками наверху. Над рабочим столом начальницы висела огромная картина-паззл с разноцветным тигром, собранным из стразов. Над картиной примостилась фотография Вечного Президента в золотой рамке.

– Аллочка! – радостно воскликнула Сосновская, будто встретила дальнюю родственницу, которую последний раз видела во-о-о-т-от такой маленькой.

Начальница не только накинулась на новую коллегу с объятиями, но и трижды поцеловала её в щёки. Аллу обдало оглушающим фруктовым парфюмом Сосновской, а при поцелуях она вдохнула карамельный аромат её седых волос, неудачно закрашенных блонд-красителем, давшим фиолетовый оттенок. Сегодня Сосновская оделась на выход: ярко-красный деловой костюм она украсила нашейным платком с леопардовым принтом. Восемь из десяти её тонких пальцев украшали золотые кольца, сочетающиеся с массивными серьгами и золотой цепью на груди.

– Приятно познакомиться, Валентина… Михайловна, – холодно сказала Алла, борясь с желанием протереть щёки.

– Добро пожаловать! – в радостно-саркастичном тоне продолжила Сосновская. – Как ты добралась в нашу провинцию? Уже справилась с культурным шоком после столицы?

– Всё хорошо, спасибо, – кивнула Алла, садясь в кожаное кресло напротив директрисы. Лёня с опаской последовал её примеру.

– Я буду с тобой откровенна, – сказала Сосновская, сцепляя руки в замок. – Не принимай на свой счёт, но я недовольна, что Москва думает, что мы не справляемся со своими обязанностями. Да, у нас много работы, но это сезонная нагрузка из-за летнего сезона. Сегодня мы лицензию на общественный пляж выдаём, завтра – на новую чебуречную, послезавтра – на музыкальный фестиваль, потом – на покос поля. И так каждый-каждый день, но это нормально для лета.

– Не я принимала решение о перераспределении кадровых ресурсов, – ответила Алла. – Я из Управления Министерства по Москве, а решение принято Федеральным Управлением.

– Да в Москве это одно и то же, – усмехнулась начальница. – Вы в одной сталинке сидите.

– Да, но мы разные подразделения, – пожала плечами Алла. – И, кстати, в Москве я не слышала, чтобы наше Управление выдавало лицензии на пляжи или кафе. Слышала однажды, как работали над фестивалем: нужно было обеспечить отсутствие дискриминации при продаже билетов, и…

– Аллочка, законы разные в разных областях, – перебила её Сосновская со снисходительной улыбкой. – Ты привыкнешь работать по нашими правилам.

Повисла напряжённая пауза, и Алла с Сосновской смотрели друг на друга, будто играя в гляделки. Тишину разрушил Лёня:

– У нас есть традиция заказывать пиццу, когда приходит новый сотрудник. Алла, ты ещё не знаешь местные пиццерии, и я могу посоветовать.

– Отличная идея, – сдержанно улыбнулась начальница. – Я попросила Лёню ознакомить тебя с нашей работой и помочь с квартирой. Ты уже показал Алле, где её дом?

– Ещё нет, Валентина Михайловна, но я выяснил, что это рядом, на Плеханова.

– Хорошо. Алла, обустраивайся в бюро, и завтра я определю тебе спектр задач.

– Спасибо, Валентина.

Сосновская поджала губы, а Лёня сказал:

– Алла, я ещё не показал кухню! Пойдём.

А, выйдя из кабинета, Лёня тихо сказал:

– Алла, ты не обижайся на Валентину Михайловну. У неё тяжёлый характер, но добрая душа. И наш офис всегда прессуют из Федерального Управления, поэтому для неё указ о твоём назначении – как оскорбление. Будто бы мы без Москвы не справляемся. Но умом она, как и все мы, понимает, что у нас нехватка сотрудников, особенно статистиков. В общем, не обижайся.

Лёня так лучезарно улыбнулся, что Алла решила не озвучивать свои мысли, а лишь сказала:

– Проехали.

Во время обеда на маленькой кухне собралось всё калужское министерство, сбежавшись на запах пиццы. Лёня тщательно представил Алле всех астрологов, парочку статистиков, бухгалтеров, юристов, секретарей и даже менеджера по связям с общественностью, но она моментально забыла все имена. Сосновская, подняв кружку чая, прочитала пламенную приветственную речь, ощущавшуюся как тост. Выражая общее мнение, начальница заверила, что Алла уже стала неотъемлемой частью их команды, что они уповают на её профессиональную помощь и слышали, будто и прочие московские коллеги скоро переведутся в их Управление.

– У нас работы на всю Москву хватит, – шутили коллеги. – У вас один город, а у нас целая область!

– О, ты правда Близнецы? Круто, толерантная столица! У нас здесь Козероги, Змееносцы, Стрельцы, Овны, Девы, Львы… Ну и Дима, конечно.

На кухне ощущалась дружелюбность Шрёдингера. Алла слышала приятные и одобряющие слова коллег, но видела их ухмылки и переглядки. Они будто были в старших классах сиротского интерната, где дети уже слишком взрослые, чтобы драться, но достаточно опытные, чтобы колко оскорблять. Она переживала подобное множество раз и знала, что больше не будет плакать ночью, вспоминая их взгляды. Алла приехала в Калугу, чтобы менять систему изнутри, и маленькие винтики не помешают ей.

После работы Лёня показал Алле её дом и помог донести вещи. То ли Калуга и правда была такой маленькой, то ли Ибрагимов похлопотал о хорошей квартире для Аллы, но она теперь жила всего в десяти минутах ходьбы от работы, недалеко от центральной улицы Кирова и, возможно, единственного торгового центра.

– У нас простой провинциальный город, но тоже есть развлечения, – пытался Лёня развлечь Аллу разговором. – Ты живёшь рядом с парком, даже двумя парками. И река недалеко, и кафе много, и вот продуктовый через дорогу. Ты любишь музеи? Краеведческий музей прямо за парком. Музей космонавтики недалеко, там интересно, я с племянником недавно ходил. Сейчас тепло, даже жара, можно на водохранилище купаться. От тебя автобус прямой прямо до моста, а под мостом пляж! Я туда каждые выходные с друзьями хожу, можешь присоединиться! Ты знаешь кого-нибудь в городе? Наверняка нет. Тогда точно присоединяйся!

– Лёня, спасибо, что проводил, – устало сказала Алла у подъезда, забирая чемодан из его рук.

– Всегда пожалуйста, – лучезарно улыбнулся парень. – Прости, если некоторые в офисе грубо вели себя с тобой. У многих людей здесь слишком глубоко сидит стереотип, что все москвичи злые.

– Тебе не за что извиняться, – искренне сказала Алла, потому что Лёня – единственный, кто помогал ей сегодня. – И спасибо за предложение сходить на озеро. Я подумаю. Может быть, квартира в таком состоянии, что мне придётся ремонт на выходных делать вместо купания.

– На водохранилище, – автоматически поправил её Лёня. – А квартиру я видел, она нормальная.

– Видел? – удивилась Алла.

– Эта квартира в собственности Министерства. В ней останавливались другие командировочные коллеги, и я помогал с мебелью. Звони, если будут проблемы, я знаю ремонтников.

Лёня оказался прав: однушка была почти идентичным близнецом её квартиры в Люберцах. Даже советский кухонный гарнитур, хоть и окрашенный здесь в более светлый оттенок, пах старым знакомым ДСП. Диван-гармошка смотрел на пустую тумбочку, где предполагался телевизор, но вместо него висел ковёр на стене. Алла уже представляла, как, задыхаясь от пыли, снимает его, сворачивает рулетом и оставляет в коридоре.

После душа с непредсказуемой температурой и напором воды Алла обнаружила имейл от Ибрагимова, будто изначально написанный на английском и переведённый через Гугл-переводчик:

«Алла, привет! Надеюсь, что первый день в Калуге проходит хорошо. Передавай Сосновской привет. Я работал с ней несколько лет назад и помню её как ответственную профессионалку, но бюрократку в худшем смысле этого слова. Пожалуйста, дай мне знать, если у тебя проблемы. Всего наилучшего, Андрей»

Она нахмурилась, не понимая намёков Ибрагимова. Он обещал ей важную миссию на благо общего дела, но пока Алла лишь получила место за школьной партой и перспективу работать над бесконечными лицензиями для каждого закутка в Калуге и области. Формально Алла теперь носила звание «старшего статистика», но почти была готова обменять тысячу повышений на её старый офис в центре Москвы.

Телефон зазвонил, и Алла приняла видеозвонок от Нади. Та, рассмеявшись, сказала:

– Фигово выглядишь.

– Спасибо. Стрессовый день.

– Как Калуга?

Алла показала Наде её новый дом, и та заметила:

– Убрать ковёр, и будут Люберцы. Как будто никуда и не уезжала.

– Ага, только променяла одних раздражающих коллег на других.

– Максим тебе привет передавал! Мы с ним пообедали сегодня и вообще, – мечтательно закатила глаза Надя. – У тебя, кстати, есть коллеги Водного Тригона?

– Вроде только один, Близнецы, – вздохнула Алла. – В основном опять одни Огненные и Земные.

– Фигово. Как мне сегодня сказала Поля: не важно, какой Знак Зодиака у человека, всё равно все люди одинаковые. Умная не по годам, и что мне делать!

– Может, она права, – рассмеялась Алла. – Надь, я не понимаю, почему я здесь… Ибрагимов навешал мне лапши, что Калужский офис решает невероятно сложные зодиакальные дилеммы, которые становятся прецедентами для всей страны. Но пока все трепались только о грёбаных лицензиях. На продукты, окна, семена, тракторы, удобрение… На всё! Чёртова аграрная область!

– Так, возможно, лицензии и важны? Например, они могут тестировать условия лицензирования в Калужской Области, а потом применять их по всей стране.

– Но почему они? – спросила саму себя Алла. – Потому что начальница контрол-фрик и хочет, чтобы весь город крутился вокруг неё? А ещё она чертовски похожа на Дубину, нашу классуху из интерната!

– Бли-и-и-и-н, – протянула Надя. – Беги оттуда, оно тебя сожрёт!

Усталость свалила Аллу с ног раньше десяти, но шумные соседи снизу пели в караоке, а сверху – играли на гитаре. Какофония звуков сливалась в зубодробительный скрежет, и квартира Аллы казалась кораблём дальнего плавания, отправившимся в антарктическую экспедицию слишком поздно и застрявшим в замерзающем осеннем океане. Разрастающийся солёный лёд сжимал корабль, ломал балки и выбивал стальные болты. Наступающий ледник погребал борта корабля, и судно утопало глубже и глубже в лёд, пока корка не накрыла его целиком. Снегопад и новые слои льда месяцами толкали его ниже и ниже, и вот днище корабля вырвалось из-подо льда в тёмную воду Северного Ледовитого Океана. Шли годы, и вот из-подо льда показались винты, ватерлиния, перо руля, борта, палуба и мачты. Через век лёд выплюнул корабль вниз, и покорёженное судно пошло на дно. Рёв сжимающихся айсбергов прекратился, и Алла забылась сном.

Глава 9. Полотняный Завод

Никогда прежде Алле не приходилось страдать от неприятного запаха на работе. Она долго не могла понять, в чём же проблема: мусор из кабинета выносили часто, ели все на кухне на другом этаже, и никому не приходило в голову красить ногти на работе или пользоваться зловонным одеколоном.

– Ты тоже чувствуешь запах? – не выдержала через несколько дней она и спросила у Димы, медленно печатающего что-то несломанной рукой.

– Запах? – удивился тот, громко втягивая воздух. – Нет.

– А, я знаю, что ты имеешь в виду! – отозвался Лёня, поворачиваясь с первой «парты». – Стол пахнет?

Алла аккуратно приблизилась к столешнице, боясь показаться нелепой. Дима не стал стесняться и вжался носом в её стол, внюхиваясь, после чего объявил:

– Точно! Я уже давно привык.

– Что это? – сморщилась Алла.

– Никто точно не знает, – неловко улыбнулся Лёня. – Есть теория, что это советский клей ПВА забродил.

– Или проклятие духов с кладбища, на месте которого построили этот дом, – добавил Дима.

– Серьёзно? – спросила Алла, уже знакомая с чувством юмора Димы.

– Хэзэ, – пожал плечами тот и вернулся к работе.

С тех пор Алла пыталась попасть к Сосновской и попросить новый стол, но начальница вечно была не на месте. Коллеги никогда не знали, где именно пропадала директриса: то ли в Федеральной Налоговой Службе, то ли на торжественном открытии автомобильного завода, то на ли сельскохозяйственной конференции, но только не на рабочем месте.

Поэтому Алла фантастически обрадовалась, когда одним утром Лёня, ворвавшись в «класс», он же опен-спейс, сообщил:

– Дима, Алла, Сосновская зовёт нас.

Начальница пила чёрный кофе из тонкой фарфоровой чашки, держа её четырьмя пальцами и отставляя мизинец, украшенный кольцом с маленьким тёмным изумрудом. Таким же цветом сияли синяки под её уставшими глазами. Не поздоровавшись, она указала коллегам на три школьных стула напротив её письменного стола.

– Хочу отправить вас в поле, – начала она. – Алла, я читала в рекомендации от Андрея Иннокентиевича, что у тебя есть опыт, верно?

– Да.

– Отлично. Тогда езжайте тригоном в Полотняный Завод, пора их снова навестить.

– Куда? – хором спросили Дима и Лёня.

– М-м-м, – протянула Сосновская, закатывая глаза, – значит, так давно мы их не навещали, что вы и не знаете это захолустье. При СССР и в девяностые мы от них не отрывались. Думали постоянный кабинет там иметь, с нашими сотрудниками из Министерства. Да и несколько НИИ ими очень интересовались.

– Что особенного в этой деревне? – спросил Лёня.

– Особенного… – задумалась и Сосновская, а затем лукаво улыбнулась. – А знаете? Езжайте так, просто посмотрите на деревню, и вы сразу поймёте в чём дело. Это аномальная деревня. Когда вернётесь, я хочу услышать, что происходит в селе сейчас и какие у этого могут быть причины.

Алла смотрела на парней, спокойно выдерживающих непрофессионализм начальницы.

– Вопросы? – спросила Сосновская.

– Да, – уверенно сказала Алла, встретив непонимание в глазах начальницы. – С чего начать… С того, что мы не тригон. Я Близнецы, как и Дима, а Лёня Стрелец.

– Но вас трое, – заявила Сосновская, глядя на Аллу, как на идиотку.

– Смысл тригона не только в том, что нас трое, – вернула ей уничтожающий взгляд Алла. – Мы должны дополнять друг друга астрологически. Либо все быть из одной стихии, но разных Знаков Зодиака, либо быть сочетающимися Знаками разных Стихий. То есть, если я Близнецы, а Лёня Стрелец, нам нужен знак Земли в тригон для уравновешивания.

– Вот это вы в Москве заморачиваетесь! – рассмеялся Дима, почёсывая гипс.

– Аллочка, ваше знание матчасти впечатляет, – с ухмылкой сказала Сосновская. – В Москве применять теорию легко: у вас много кадров, экспериментировать с астрологической совместимостью тригонов можно бесконечно. Как ты видишь, у меня мало подчинённых. И я выбираю тех, кто свободен, а не тех, на кого указывают звёзды.

Странное чувство: Алла будто поменялась ролями с начальницей. Раньше она доказывала Ибрагимову, что глупо подбирать команду по натальным картам, а теперь убеждала директрису в обратном. Она смутилась, понимая голосовой, что согласна с Сосновской и начала спор из-за неприязни к ней.

– Можете идти, – напряжённо улыбнулась начальница.

***

Мотор баклажановой шестёрки гудел так, что заглушал радио. Сквозь гул проступали басы шаблонного бита, и это могла быть любая песня: и «Blinding Lights», и «От улыбки», и «Skibidi», и ремикс на «Прощание Славянки».

– Полчаса осталось! – крикнул Дима с пассажирского сиденья впереди.

Едва выехав из Калуги, они попали в лес, иногда прерывавшийся на деревни и поля. Алла, выросшая в Москве, в панельке детского дома-интерната, никогда не бывала в деревне. Однажды подруга по университету пригласила её покупаться в озере на даче, и с тех пор Алла думала, что деревни – это аккуратные пластиковые дачные домики с железными жалюзи, стеной опускавшимися на окна. Жалюзи вмерзали в стальные подоконники зимой, пока хозяева жили в городе, и защищали дорогую технику от воров. За такими жалюзи можно было бы спастись от Судной Ночи.

Настоящие калужские деревни тянулись тонкой полоской домов по обе стороны от дороги. В центре каждого села возвышался продуктовый магазин, а рядом с ним парковались местные жители, торгующие с машин первыми огурцами, луком и зеленью. Дома – все сплошь старые, деревянные, с двускатными крышами и ярко-разноцветные: голубые, жёлтые, розовые, зелёные, фиолетовые, с рисунками. В каждом без исключения доме окна были украшены белыми резными наличниками, а за рамами виднелись белые кружева тюли. Деревни казались полками с запылившимися пряничными домиками, отложенными для праздника, который так и не наступил.

– Кстати, Алла, – отвлёк её рулящий Лёня, – приглашение на водохранилище всё ещё в деле! Или на речку. Я посмотрел по карте – в деревне, куда мы едем, есть речка. Можем туда сходить.

– Во-первых, – вмешался Дима, – мы едем не в деревню, а в посёлок городского типа. Я погуглил. Во-вторых, я не могу купаться из-за гипса. И в-третьих, если ты даже не собирался позвать меня, это глупо и против профессиональной солидарности.

– «Третий лишний» – знаешь такую поговорку? – спросил Лёня.

– О-о-о, так у вас того… этого, – неопределённо помахал здоровой рукой Дима.

Лёня пожал плечами, а Алла почувствовала тихую радость, вылившуюся в лёгкую улыбку, не ускользнувшую от Димы, который удивлённо повёл бровями.

– Знаете, что я ещё погуглил? – переключился Дима. – Я выяснил, почему мы едем в Полотняный Завод.

– М? – одновременно спросили попутчики.

– Серьёзно? – усмехнулся он. – Вам настолько неинтересно, куда нас отправляет Сосновская, что не подумали поискать сами? Эх, новички! Короче, Полотняный Завод известен тем, что все жители там одного Знака Зодиака!

– Невозможно, – хмыкнул Лёня.

– Маловероятное совпадение, – заметила Алла.

– Совпадение или нет – никто не знает, – продолжил Дима. – Но факт остаётся фактом. Они все Раки!

– Раки! Час от часу не легче, – с притворством схватился на сердце Лёня.

Алла задумалась: не ради этой ли деревни отправил её сюда Ибрагимов? Решив не играть в прятки, она отправила бывшему начальнику имейл, сообщая, куда и зачем едет.

Полотняный Завод вправду оказался солиднее пыльно-пряничных деревень, пробежавших мимо на пути сюда. На горизонте виднелись трубы завода, предположительно полотняного, а на въезде в город стоял новенький ресторан.

– Так, сейчас налево, – указывал Дима, смотря на экран смартфона, – потом направо, и остановись на пощади Ленина.

Единственную площадь села было бы невозможно пропустить: маленький зелёный сквер с пустым местом посередине, где когда-то, вероятно, стоял бетонный Ленин. За сквером – розовое пряничное здание администрации, а перед ним – заполненная парковка. Заполненная, потому что квадратную площадь окружали каменные двухэтажные домики с продуктовыми и хозяйственными магазинами, а также высокая бетонная коробка с потемневшими буквами «Универмаг» на крыше. Красные, жёлтые и оранжевые каменные домики с каменными наличниками выглядели по-удивительному уютными и ухоженными, особенно в сравнении с деревянными домами прочих деревнями. На некоторых зданиях остались таблички с датами постройки, начинающимися с «17-».

– Нас встречают, – заметила Алла несколько человек в сквере, машущих им руками.

Дима нашёл место для баклажановой шестёрки, и они пошли навстречу тройке людей, ожидающих их в сквере. Две «делегации» встретились на месте отсутствующего памятника Ленина в центре и запутались в множественных рукопожатиях. Рассмеявшись, женщина в центре принимающей «делегации», сказала:

– Добро пожаловать в Полотняный Завод! Я Никанора Олеговна, глава этого посёлка городского типа. Признаться, наше скромное поселение давно не имело чести принимать в гости Министерство Астрологии.

– Это честь для нас – приехать в ваше необыкновенное села! – ответил за всех Дима, как старший астролог.

– Посёлок городского типа, – спокойно поправил его хмурый мужчина, стоявший рядом с главой.

– Прошу прощения, – ответил Дима. – Не переживайте, мы не хотим нарушить ваш уклад жизни. Мы не приехали с официальной проверкой или требованием лицензирования чего бы то ни было. Мы просто осмотримся, поймём, как вы живёте. Понимаете, Полотняный Завод чрезвычайно интересен с астрологической и статистической точки зрения.

– Мы понимаем, – с лёгкой грустью ответила Никанора Олеговна. – Но и вы нас поймите. При Союзе с нами и в хвост и в гриву боролись! И расселяли нас, и подселяли к нам другие Знаки Зодиака. Но уж такие мы получились аномальные! И просто хотим жить спокойно!

– Министерство Астрологии и не думает вас расселять или принуждать к чему-то, – заверил их Лёня. – Мы просто приехали как… туристы.

– Рады слышать, – ответили сопровождающие главы.

Поняв, что пришельцы из Министерства не настроены нападать на них незамедлительно, чиновники пригласили их прогуляться в близлежащий парк и насладиться солнечным днём. К радости Аллы, помощница главы Полотняного Завода раздала им бутылки с холодной водой из сумки-холодильника.

– Это Пушкинский дубовый парк, – гордо сказала Никанора Олеговна, когда «делегации» ступили на аллею под сенью ясеней, – через него мы выйдем к усадьбе Гончаровых. Да, супруга Пушкина родом из наших мест. Наш посёлок городского типа древний, старинный! Мы выросли из усадьбы Гончаровых и из полотняного завода, построенного ими. Он и до сих пор работает, теперь мы производим бумагу…

Глава села продолжала нахваливать село, а Алла пыталась не заплакать от обжигающе холодной воды. Она неосторожно осушила бутылку почти целиком, и теперь зубы сводило до судороги.

– Когда, вы говорите, церковь восстановили? – учтиво поддерживал беседу Лёня.

– Недавно, восемь лет назад.

Алла нащупала в кармане жвачку и с удовольствием отправила её в рот. Методичные жевательные движения спасли её от того, чтобы не закричать от боли.

– А почему у реки такое странное название? Суходрев? – продолжал Лёня, комментируя рассказ главы.

– Хм, я разные версии знаю, – ответила Никанора Олеговна. – Либо раньше река пересыхала каждое лето, и на дне обнажались старые деревья. Либо через реку вёл деревянный мост, который однажды сгорел при пожаре, и огонь распространился на близлежащий лес, который затем стоял мёртвый, полный сухих деревьев. Либо где-то на реке стояла заброшенная «сухая» деревня.

– У-у-у-у, загадочно, – без интереса протянул Дима.

– Как же вышло, что в Полотняном Заводе живут одни Раки? – вернулась к делу Алла.

Обе «делегации» вышли к скромному трёхэтажному особняку Гончаровых, за которым виднелись трубы завода, и продолжили путь по парковой аллее перед зданием.

– Легенда гласит, что пошло это от Гончаровых, – Никанора Олеговна спокойно пила ледяную воду из бутылки. – Афанасий Абрамович Гончаров, прапрадед Натальи Гончаровой-Пушкиной открыл здесь бумажную фабрику в начале восемнадцатого века, а затем решился построить родовое гнездо для всей семьи. По воле судьбы несколько поколений Гончаровых родились Раками и женились на Раках, так что вся большая семья, живущая в этом особняке, была одного Знака Зодиака. А жили они очень дружно и ладно…

– Ещё бы, раз все Раки, – вставил Дима. – Не зря люди шутят, что Раки сумасшедшие семьянины и всё тащат в дом, как хомяки.

– Так и есть, – по-доброму рассмеялась глава, – Для Раков – семья на первом месте. К тому же мы очень эмпатичны и легко ладим с людьми и понимаем их… Словом, Гончаровы тоже это заметили и подумали, а почему бы и крепостных крестьян не сделать Раками?

– Сделать? – удивился Лёня.

– Неправильно выражаюсь, – поправила себя Никанора Олеговна. – Много лет они покупали крепостных-Раков и продавали крепостных-не-Раков, пока вся деревня, коей был тогда Полотняный Завод, не стала полностью «Раковой».

– Но давно доказано, что Знак Зодиака не определяется Знаками Зодиака родителей, – заметил Лёня, – и это не наследуемая черта, она не определяется ДНК. Дети крепостных-Раков не получились бы Раками сами по себе.

– Гончаровы и это поняли, – ответила глава, – и приказали крестьянам заводить только детей-Раков… Да, удивление на ваших лицах оправдано – это не делалось гуманными методами. Они отбирали детей у родителей и продавали, ужасными методами проводили аборты, топили младенцев, как котят. Но что сделано, того не вернуть… Со временем крепостное право отменили, помещики исчезли, пришла революция. Красные, когда стояли в Полотняном, взорвали нашу церковь и сказали, что теперь мы свободны от религии, помещиков и диктатуры Раков. Но поколения, насильно привезённые из других волостей, давно канули в Лету, а мы успели понять, какое благо для общины несёт общий знак Рака. И мы продолжили традицию добровольно. Когда в тысяча девятьсот двадцать восьмом году пересмотрели даты Знаков Зодиака, мы тоже перестроились. А недавно мы даже герб изменили, если вы заметили.

– То есть в Полотняном Заводе рождаются только истинные Раки? – осторожно спросила Алла.

– Да, – уверенно ответила Никанова Олеговна. – Это не чудо, местные жительницы планируют рождение Раков заранее.

– Невозможно со стопроцентной, да даже с восьмидесятипроцентной уверенностью запланировать Знак Зодиака ребёнка, – обеспокоенно сказал Лёня. – Кто-то родится раньше и станет Близнецами, кто-то –позже и станет Львом.

– В теории невозможно, да, – согласилась глава. – Но Бог наc бережёт, и каждое лето здесь рождаются только Раки.

Алла перебросилась неверящими взглядами с Лёней и Димой, но никто не решился продолжить давить на главу посёлка городского типа.

– У нас открыта одна гостиница, – сменила тему Никанора Олеговна. – Это парк-отель для состоятельных гостей, которые приезжают к нам, чтобы отпраздновать свадьбу, юбилей или провести корпоратив. Но ради вас мы отменили бронь на неделю, и вы вольны располагаться в любом номере. Бесплатно.

Аллино сердце ёкнуло, когда она представила, что ради них опустошили целый отель, однако одноэтажная гостиница, названная «Каретным Сараем», оказалась не сильно больше обычного деревенского дома, где не могло поместиться больше, чем пять номеров.

– Вот мой номер телефона, – Никанора Олеговна подождала, пока её секретарша раздала визитки, – звоните по любому вопросу. Наша документация в порядке и может быть предоставлена в любой момент, нам нечего скрывать.

– Спасибо, мы обязательно вам позвоним, – ответил Дима, неуклюже держа визитку сломанной рукой.

Алле достался скромный, но уютный номер, из которого открывался чудесный вид на реку Суходрев и особняк Гончаровых. Переодеваясь для ужина в столовой, куда они собрались с Димой и Лёней, она поняла, что не взяла достаточно вещей на неделю. Есть ли в гостинице стиральная машинка? Правда ли они пробудут в этом селе-не-селе неделю? Можно ли сбежать раньше от фанатиков-Раков?

Она вдруг вспомнила слова Нади: «Ты с детства убедила себя, что Зодиаки ничего не решают, и прёшь по самому сложному пути». А если бы Алла родилась в Полотняном Заводе, думала бы она так же? Наверное, нет. Здесь её бы не оставила мать из-за Знака Зодиака, и у неё была бы настоящая семья. Не было бы причин ненавидеть свой Знак Зодиака и причин думать, что Зодиаки – пустой звук. В семье ли дело?..

В дверь постучали, и в коридоре обнаружился Лёня, одетый в слишком праздничный для ужина в деревенской столовой хлопковый костюм. Он сказал:

– Надеюсь, в столовой подают что-то кроме чебуреков. По дороге к селу я насчитал как минимум три придорожные чебуречные.

– А чем плохи чебуреки? – спросила Алла, выходя из номера и с трудом запирая скрипучую дверь.

– Я в детстве обжёгся раскалённым чебуреком.

– Как это? Мясом?

– Нет, в свежем чебуреке может быть кипящее масло. Представь: ты кусаешь чебурек, а на тебя вытекает кипящее масло.

– Не буду представлять, – ответил появившийся Дима. – Дамы и господа, пройдёмте в столовую «Весна».

Едва ли столовая могла удивить Аллу своей скромностью: в студенческие годы ей приходилось обедать холодными котлетами в кафе на цокольном этаже, потому что основная столовая была закрыта на ремонт все четыре года её обучения. К разочарованию Лёни, самым аппетитным из представленного оказались чебуреки, и Алла смело взяла два, приготовившись раскрасить свой жёлтый сарафан географической картой из маслянистых подтёков.

– Что вы думаете про местных? – тихо спросил Дима, когда они сели за столик в углу.

– Странно здесь, – ответил Лёня. За окном солнце заходило за бумажный завод и Лёнину рыжую голову. – Нужно походить, осмотреться.

– У меня нехорошее предчувствие, – полушёпотом призналась Алла, с удовольствием откусывая чебурек. Кажется, она никогда в жизни их не пробовала. – Здесь будто евгенические эксперименты над людьми проводят. Как можно проконтролировать, чтобы все рождались с двадцать первого июля по девятое августа? Вот именно, это невозможно! Без принудительных абортов или вообще… избавления от детей с неудобным Знаком Зодиака. Как при помещиках.

– Может, они просто записывают всех как Раков? – предположил Лёня, разрывая ножом куриную грудку на мелкие лохмотья.

– Нет, они идейные, – возразил Дима, неловко поедая чебуреки одной рукой. – Видели, как у главы глаза горели, когда она про семейные ценности и общину затирала? Такой, как она, день рождения по паспорту не важен. Она, может, сама на всех родах присутствует, чтоб проконтролировать… Но, возможно, это и хорошо.

– Что именно? – изумился Лёня, с трудом проглотив сухую жареную курицу.

– С астрологической точки зрения, общество, состоящее исключительно из Раков, идеально. Они заботятся об общем благе, неконкурентные, трудолюбивые, быстро прощающие. Раки идеальные учителя, врачи, руководители среднего звена. Они могут построить общество без конфликтов и разногласий, и, возможно, они это и сделали. Мне чрезвычайно интересно погулять завтра по городу и поговорить с местными.

– Даже если в теории это идеально, – вмешалась Алла, – может быть, здесь в воду подмешивают противозачаточные! Или ставят девушкам детородного возраста какие-нибудь инъекции весь год, кроме периода, подходящего для зачатия Раков… Никакое идеальное общество не стоит аморальных экспериментов на женщинах и детях.

– Твоё мнение, – покачал головой Дима.

– Мы ещё мало что знаем о Полотняном Заводе, – попытался разрядить обстановку Лёня. – Мы даже не знаем, правда ли это – что сто процентов населения здесь Раки.

– Запросим завтра документы у Никаноры Олеговны, – предложила Алла.

– Да сколько тут человек живёт? Тысяча? – прикинул Дима, соскребая остатки чебурека с тарелки ложкой. – Можем провести выборочную перепись населения. Опросить человек сто. Это несложно втроём.

– Для выборки неплохо, – согласился Лёня.

– Но, согласитесь, какая красивая идея? – не унимался Дима. – Деревня с общим Знаком Зодиака? И это Рак! Можно сказать, они создали общество без Знаков Зодиака в отдельно взятом посёлке городского типа! Как бы это назвать в отчёте?.. Монопоселение?

– Звучит эпично, – прокомментировал Лёня.

– Это должно быть так гармонично! – продолжал Дима, размахивая гипсом. – Может, в России есть и другие монопоселения, а мы не знаем! Может, монопоселения – будущее всего человечества. Представьте, государство Раков! Республика Весов! Страна Козерогов! Империя Овнов! Вот последним не завидую, передерутся… Но, по идее, это будут общества более-менее одинаковых людей с одинаковыми ценностями и стремлениями!

– Не сочиняй сценарий очередного фильма-антиутопии про диктатуру одного Знака Зодиака, – ответила Алла, понимая, что не доест последний чебурек. – За идеей гармонии могут скрываться фашистские эксперименты.

– Мы увидим завтра, – резюмировал Лёня.

***

О наступлении утра объявил петух, гордо прогуливающийся под окнами гостиницы. Накануне Алла забыла открыть окно, и теперь её комната варилась в коктейле из затхлого воздуха и солнечного света, упрямо пробивающегося через тёмные занавески. Открыв окно, Алла чуть не впустила внутрь серую кошку, расхаживающую по крыльцу. Та испуганно мяукнула, когда Алла её отогнала, и убежала в Пушкинский Парк ловить воробьёв.

Алла встретилась с коллегами на террасе за завтраком, бесплатно поданным хозяином отеля. Она неторопливо потягивала кофе и ела бутерброды, когда её посетила мысль, которой нужно было немедленно поделиться:

– Ситуация в Полотняном Заводе может быть проще, чем кажется. Это, возможно, секта.

– Да не, – хмыкнул Дима, почёсывая ставший грязным гипс. – Помнишь, как нам глава села показывала новую церковь? Они тут обычные православные консерваторы. Наверное, и по воскресеньям правда в церковь ходят.

– Это не значит, что они не могут быть сектой, – возразила Алла. – Наоборот. Выглядит ли Полотняный богатым? Нет. У них доходы от небольшого заводика да редких туристов. Тогда откуда деньги на новую здоровенную церковь? Когда все дороги разбиты…

– В этом нет ничего удивительного для России за пределами МКАДа, – заметил заспанный Лёня. – Церкви принадлежат РПЦ, а она богата. Дороги принадлежат городам и сёлам, а они бедны.

Алла смутилась, поняв, что была не права.

– Но теория про секту хорошая, – улыбнулся Лёня.

– Можете её проверить, если хотите, – без энтузиазма предложил Дима, допивая кофе. – Точнее, Алла, ты прощупай почву насчёт сектантства. Лёня, ты сходи в администрацию села и запроси документы о датах рождения жителей города. А я начну выборочную перепись населения, пообщаюсь с людьми…

***

Высокая белокаменная церковь с золотым крестом на крыше была видна прямо из гостиницы, нужно было лишь пересечь густой парк, иссечённый мелкими тропинками, протоптанными детьми, бегающими от реки до яблонь. Алла, одетая в белые шорты с белой майкой и жёлтой бейсболкой, поняла, что сама похожа на церковь.

– Погоди! – крикнул Лёня, сбежав по ступенькам в сад. – Я с тобой. Администрация в той же стороне.

Они шли под пышными деревьями, что шуршали листвой над тонкими аллеями, а прохладный ветер плавно опускался на землю. Сегодня казалось, что качающиеся деревья правда рождают ветер.

– Ты сама ходишь в церковь? – спросил Лёня.

– Нет, я не религиозна. А ты?

– Тоже, но верю, что что-то там должно быть…

– Между верой в «что-то там» и сектой, принуждающей людей рожать только Раков, должна быть огромная пропасть…

Внутри светлой церкви обнаружились лишь побеленные стены и простой золочёный иконостас с приоткрытой дверью алтаря. Новенький пластиковый иконостас будто заказали с Алиэкспресса: святых нарисовали кукольно-яркими красками. Окна по обеим стенам здесь открыли нараспашку, и летний ветер колыхал огоньки свечей.

– Молодые люди! – крикнула бабушка, сидящая в углу. – Девушка, наденьте юбку! И платок, платок! Молодой человек, кто же в церковь в шортах ходит? Сейчас я обоим что-нибудь приличное найду.

Оказывается, за спиной бабушки спрятался целый склад-гардероб из накидок, платков, шалей, юбок и платьев. Аллины шорты прикрыли длинной юбкой в пол, а на голову намотали пахнущий ладаном шарф с цветочным узором. Мужских брюк не нашлось, и служительница храма закрутила на Лёне громоздкий передник наподобие шаровар. Полюбовавшись на свои творения, бабушка удовлетворённо улыбнулась:

– Теперь – добро пожаловать!

– Спасибо, – с кислой улыбкой ответила Алла. – Подскажите, мы можем найти управляющего?.. Эм, священника?

– Батюшку? – добавил Лёня.

– Отец Сергий в трапезной, скоро вернётся, – ответила бабушка. – Вы исповедоваться желаете?

– Нет, мы из Калуги, из Министерства Астрологии, – ответила Алла. – Хотим поговорить о городе.

– Спаси и сохрани! – перепугалась служительница и перекрестилась.

– В чём дело? – напрягся Лёня.

– Опять расселять нас будете? – со скорбью спросила бабушка. – Говорить нам, что неправильно живём? На всё воля божья, и он бережёт нас, а вам это не нравится! Думали, всё, в восьмидесятые ад закончился, а вы снова тут как тут!

Со стороны иконостаса раздался хриплый кашель, и в церкви откуда ни возьмись появился священник в лёгкой чёрной рясе и с деревянным крестом на шее. Он сыто утирал рот рукавом рясы.

– Ефросинья Никифоровна, не пугайте гостей! Я слышал, что Министерство Астрологии здесь с исключительно научной миссией, не правда ли?

– Да, – ответила Алла. – Полотняный Завод – интересная статистическая аномалия. И мы хотели поговорить с вами об этом.

– С глубочайшим удовольствием, – улыбнулся отец Сергий. – Следуйте за мной.

Священник нырнул в незаметный коридор за иконами, из которого вышел. Коридор спускался под землю, и они оказались в системе переходов, которая вела из церкви к колокольне, трапезной и складам, в которых лежали старые потускневшие икона. Система вела и к дому батюшки, и Алла с Лёней внезапно оказались в деревянной деревенской избе.

– Вы голодны? – спросил батюшка, но, не дождавшись ответа, крикнул в другую комнату. – Мать! У нас гости из города!

– Мы только что позавтракали, спасибо, – попыталась отказаться Алла, но в комнате уже появилась полная женщина в халате, которая, очевидно, приходилась священнику женой, а не матерью.

– Что ж ты не предупредил! – взмахнула руками та. – Хоть чая заварю!

– Спасибо, но мы действительно не голодны, – возразил Лёня.

– Садитесь-садитесь, не стесняйтесь! – настоял священник.

Алла растерялась, посмотрела на растерянного Лёню, и они уселись за стол. Стол стоял напротив окна, откуда открывался вид на церковь и усадьбу Гончаровых, а вокруг стола возвышались шкафы с посудой и книгами. Через минуту стол был покрыт скатертью, жена священника принесла настоящий самовар и домашнюю выпечку.

– Вы и самоварного чая никогда не пили небось! – рассмеялась та, разливая напиток по чашкам.

– Никогда, – призналась Алла.

– Я сам родом из деревни недалеко отсюда, так что пил, – сказал Лёня.

– Откуда-откуда? – полюбопытствовала матушка, доставая откуда-то конфеты и свежие булочки, заманчиво пахнущие корицей.

– Вы не знаете, это очень маленькая деревня в Малоярославецком районе, – сказал Лёня, рассматривая глазированные булочки. – Ильинское – ближайшее большое село.

– А-а-а, Ильинское, – закивала женщина. – Как не знать, у нас кум оттуда.

Батюшка Сергий подул на чашку чая, отпил глоточек, поморщился от того, что кипяток правда кипяток, и спросил:

– Что же привело вас в наши края?

– Рядовая проверка, – ответила Алла, обводя пальцем цветочные узоры на раскалённой чашке. – Вероятность рождения Рака приблизительно равна восьми процентам, но в Полотняном Заводе – это полные сто процентов. Нам интересно, как это работает.

– Но не бойтесь, у Министерства нет планов о переселении или расселении Полотняного Завода, – заверил супругов Лёня.

– Отрадно слышать, – призналась матушка. – А то уже всякие слухи по улицам пошли…

– Чем же я могу вам помочь? – спросил батюшка.

Со второго этажа сбежали мальчик и девочка лет десяти с большим надувным кругом и крикнули:

– Мам, пап, мы на речку!

– С тётей Алёной? – спросила хозяйка.

– Да! – ответили они, уже выбегая из избы.

Лёня почувствовал, что всё-таки голоден, и осторожно взял булочку с булочковой горки. Она оказалась ватрушкой с яблочным вареньем и корицей и была настолько вкусной, что Лёня словил флешбеки из деревенского детства, как ресторанный критик в Рататуе.

– Я хотела узнать ваше мнение насчёт зодиакальной гомогенности Полотняного Завода, – серьёзно продолжила Алла. – Полагаете ли вы, что в этом есть роль религии, и какова она?

– Роль религии? – удивился батюшка. – Не сказал бы… Вы же знаете, кто ходит в церковь. В основном – это пожилые люди. На службе я изредка вижу одного-двух человек младше сорока. А люди старше сорока редко бывают благословлены ребёнком… Да, иногда приходят ко мне молодые пары, парни, девушки, спрашивают совета о семье, браке. Но за тридцать лет, что я служу в этом приходе, никогда у меня не спрашивали о таком деликатном деле, как дата зачатия ребёнка.

– А о чём тогда они спрашивают, если не секрет? – спросила Алла.

– В некотором роде, секрет, – лукаво улыбнулся батюшка. В его бороде остались крошки от только что съеденной булочки, – потому что существует тайна исповеди. Но вопрос, который всегда волнует прихожан, – спасутся ли они. И меня спрашивают, как быть хорошей матерью, хорошим отцом, достойной супругой, благодарным сыном и так далее… К счастью, сам я благословлён любящей семьёй, поэтому верю, что могу наставить и других, используя Слово Божие.

Матушка расплылась в улыбке и положила мужу новую ватрушку.

– Угу, – кивнула Алла. – Тогда каково ваше личное мнение: почему весь Полотняный Завод – Раки?

– Это традиция, начатая помещиками Гончаровыми, – ответил батюшка. – Сначала наш Знак Зодиака насаждался насильно, но со временем мы поняли, что это на благо. И теперь сам Господь помогает нам.

– Мир за пределами Полотняного слишком жесток, – добавила хозяйка. – Когда в город ездим, то первый вопрос, который слышим ото всех: «Какого вы Знака Зодиака?». И на базаре, и в церкви, и больнице. Какая им разница? У нас в Полотняном этого никто не спрашивает: мы все Раки.

– То есть вам не важно, какой именно у вас Знак Зодиака? Главное, чтобы был один? – спросила Алла. Чай подостыл, и она смогла его попробовать. Чёрный чай приправили листиками мяты, смородины и малины.

– Пожалуй, это имеет значение, – почесал бороду отец Сергий. – Говорят, что Раки самые спокойные и покладистые, честные и трудолюбивые. Для целого города, конечно, это благо. А вот если ты один, добрый и отзывчивый, живёшь среди хищников, то либо душа твоя очерствеет, либо постигнет тебя участь Иисуса – за доброту не простят, распнут… Я считаю, помещики сделали благое дело, собрав в Полотняном Раков со всех уголков Российской Империи. Столько благородных душ спасли!

– Но, признаться, мы не сильны в астрологии, – заметила хозяйка, подливая Лёне чая, – нам без надобности.

– Естественно, – согласилась Алла. – Но что, если у гипотетической пары здесь родится ребёнок зимой и будет, скажем, Змееносцем? Представим, что они придут к вам за советом. Что вы им скажете?

– Змееносцы эти, ох, новая мода! – прокомментировала хозяйка.

– Что скажу им? – удивился батюшка. – Да что сказать? Любите друг друга и растите ребёнка послушным и богобоязненным. Уж не думаете ли вы в городе, что мы здесь убиваем новорождённых не-Раков? Или, не дай бог, наши девушки аборты делают? Нет! Но Господь благословляет нас каждое лето исключительно малышками-Раками.

Алла задумалась, попробовала булочку с вишнёвым повидлом и поняла, почему Лёня молчит и не может оторваться от выпечки. Булочки оказались самодельными и ещё тёплыми, будто только из печки. Терпкий вкус повидла с кусочками вишни дополняла сладость карамели и горькость орехов. Мягкое-мягкое тесто с дымком приятно сминалось под пальцами.

– Нравится? – с надеждой спросила хозяйка.

– Ошень, – закивал Лёня.

– Кстати, матушка, ты заходила утром к соседу? Как Иваныч? – спросил священник.

– Ой, всё не встаёт Петя-бедолага! – в сердцах махнула рукой матушка и перекрестилась. – Так уж его спину болезнь скрутила…

Пока супруги отвлеклись на разговор о соседе, Алла затолкала в себя ещё три ватрушки: две с малиной и одну с абрикосом. Когда над столом повисла тишина, Алла почувствовала себя неловко и предложила:

– Лёня, нам пора.

– Уже? – расстроилась хозяйка. – Я вам сейчас с собой еды сложу. И вечером на ужин приходите! Заняты? Тогда завтра! Надолго вы у нас в гостях? Когда хотите приходите!

Они попрощались с батюшкой на пороге, держа в руках по большой банке клубничного варенья и пакет с булочками. Отец Сергий перекрестил их обоих, прочитал короткую молитву и отпустил с миром.

– Двери нашего дома и нашей церкви всегда открыта для вас, – сказал на прощание священник.

Отойдя от избы подальше в парк, Алла спросила Лёню:

– Что думаешь? Они пытались нас задобрить плюшками, чтобы Министерство снова не вмешивалось в дела Полотняного Завода?

– Не думаю… Может быть, они просто добрые люди.

– Может быть… И отец Сергий не похож на главу секты. Лидер секты должен быть громкий, харизматичный, боевой оратор, а не тихий семьянин. Но в тихом омуте, как известно…

– Мне кажется, ты себя накручиваешь, – признался Лёня, нюхая пирожки в пакете. – Мы можем попытаться поикать другого человека, который окажется «лидером секты»… О, мне же в администрацию нужно за документами! Там и спрошу.

– Не прямо про «лидера секты», я надеюсь? – рассмеялась Алла.

– Не, пусть Сосновская обозначит влиятельных людей в селе. С ними и поговорим.

Лёня отдал Алле пакет с пирожками и свою банку варенья и понёсся в центр села-не-села, оставив её слушать пение птиц и запах домашней выпечки.

***

Аллин мозг закипал, и безоблачный июльский день, тянувшийся бесконечно долго, не улучшал ситуацию. На ужине в столовой Алла осмелилась взять розоватую окрошку, Лёня последовал её примеру, а Дима вернулся от прилавка с горой чебуреков, наваленных в суповую тарелку.

– И зря вам они не нравятся, – обиделся за чебуреки Дима и, голодно разорвав напополам свою первую чебуречную жертву, спросил: – Ну как ваш прогресс?

– Местный батюшка кажется… нормальным, – сказала Алла, разглядывая местных, которые разглядывали её. – На первый взгляд на лидера культа, убивающего неугодных младенцев, не похож. Но я не буду отказываться от теории про секту.

– Окей, – безразлично согласился Дима и отправил в рот вторую часть чебурека, подстраховывая здоровую руку загипсованной, которую завернул в салфетку. – Лёня?

– Я запросил документы о переписи населения, но конкретно перепись здесь не проводилась со времен Всероссийской Переписи Населения две тысячи десятого года. Мне дали какой-то прошлогодний список избирателей, и, выборочно проверив людей, я увидел только Раков. Но избирательные списки включают только совершеннолетних граждан, поэтому я попросил их поискать другие сводные документы, и сама глава Полотняного, Никанора Олеговна, пообещала предоставить нам список жителей.

– Странно, что она лично контролирует нашу проверку, – заметила Алла.

– Забей, – махнул гипсом Дима. – Тут живёт сколько человек? Меньше двух тысяч, я слышал. У неё тупо немного работы, и ей скучно… Я погулял по деревне, поопрашивал людей, и знаете – все довольны. Кому-то я честно представлялся как чиновник из Министерства. Кому-то – как проезжий, который услышал про «Раковую аномалию» и хочет потрепаться… Все, как один, уверены, что сто процентов Полотняного Завода – Раки, никто никогда не слышал про случаи рождения не-Раков со времён «Ракового переселения» по указке Гончаровых, и все были страшно этим фактом довольны.

– Но это невозможно, – нахмурилась Алла. – Знаете, в каком случае все люди довольны? Когда живут при диктатуре и знают, что жаловаться небезопасно.

– Можно ли устроить диктатуру в деревне?.. – риторически спросил Лёня. – Они же не полтора миллиарда человек, как в Китае, заставляют молчать. Здесь пара тысяч односельчан, они могут просто договориться без всякой диктатуры.

– Я думала, ты на моей стороне, – попыталась пошутить Алла, но это прозвучало как претензия.

– Мы не на войне, чтобы выбирать сторону, и я… – потерялся, оправдываясь, Лёня.

– Алла, не раскачивай лодку, – обратился к ней Дима, поглощая четвёртый чебурек и ловя восхищённые взгляды других посетителей столовой. – Какие у нас есть доказательства того, что местные убивают младенцев?

– Мы здесь второй день, у меня нет доказательств, только предчувствие, – призналась та. – Вы понимаете, насколько статистически маловероятен процент зачатия исключительно Раков? В определённое время всё село перестаёт использовать контрацепцию и усиленно пытается произвести на свет Раков?

– А когда это случается?.. – задумался Лёня, считая на пальцах. – О, новогодние праздники!

– Всё понятно! – рассмеялся Дима. – Странно, что у нас пол-России не Раки.

– Не вижу над чем смеяться, – нахмурилась Алла. – Может быть, на праздники они устраивают жуткие сексуальные ритуалы.

– Почему сразу жуткие? – усмехнулся Дима. – И, пока все довольны, у Министерства нет вопросов к сексуальным ритуалам.

– Как мы можем быть уверены, что все довольны? – настаивала Алла.

– Слушай, я поговорил с полусотней людей сегодня, и все считают, что Полотняный Завод – рай на Земле. Без конфликтов, без Знаков Зодиаков, без стратификации общества и бла-бла-бла. Если найдёшь того, кто придёт ко мне и скажет: «Дмитрий Васильевич, меня каждый новый год заставляют совокупляться с тридцатью людьми противоположного пола без контрацепции, и мне это не нравится», тогда и поговорим.

Алла закатила глаза и отпила потеплевшего пива.

– И посмотрите на людей, – не выдержав, добавила Алла, – особенно на пожилых. Бабушки – в платках, дедушки – как священники одеты. Да и молодёжь некоторая. Консервативная секта…

Дима и Лёня синхронно рассмеялись, но по-доброму. Заметив непонимание на лице Аллы, Лёня ещё раз зашёлся в хохоте, но пояснил:

– Дорогая моя московская Алла, ты впервые в жизни оказалась в деревне, да? Здесь люди одеваются на ближайшем рынке, где нет модных шмоток, а только «бабушкины» и «священнические» аутфиты.

***

Алла крутилась всю ночь, заснув лишь под утро: духота заставляла её открывать окошко каждые десять минут, а холодный лесной ветер – закрывать. Однако и утренний сон продлился недолго благодаря назойливой кукушке, вздумавшей считать чей-то возраст на крыше гостиницы. Алла боролась с инстинктивным порывом считать крики кукушки, решив, что если начнёт делать это сейчас, то окончательно сдаст свой разум на съедение приметам, суевериям и Зодиакам.

На террасе, утопающей в утреннем тумане, за завтраком оказался лишь Лёня, тут же объявивший, что Дима уже ушёл возобновлять общение с местными жителями.

– А ты чем сегодня займёшься? – спросил он, пододвигая к Алле чашку с кофе и вчерашние булочки, заботливо посыпанные пудрой.

– Ой, это ты для меня? Спасибо, – удивилась Алла, решившая вчера, что и Дима, и Лёня считают её идиоткой. – Я хочу найти ближайшего гинеколога к Полотняному Заводу и выяснить статистику по абортам.

– Хм, боюсь, что это может быть врачебная тайна, – задумчиво почесал за ухом Лёня. – Кстати, вчера Сосновская сама предложила нам поднять документацию по родам в ближайшей больнице. Про аборты она, правда, не упоминала… Но сказала, что ближайший госпиталь, что не удивительно, в ближайшем городе – в райцентре Кондрово.

– Тогда поеду в райцентр, – решила Алла.

– Я собираюсь туда же.

Выезжая за пределы Полотняного Завода, Алла с Лёней будто покидали пасторальную открытку и въезжали в фильм Звягинцева о российской глубинке. Возможно, злую шутку сыграла уютная гостиница с видом на старинную усадьбу, лес и реку, и Алла видела лишь лучшие стороны Полотняного Завода, но теперь, оказавшись за его пределами, она окунулась в скорбную и бедную российскую деревню, которой Лёня и Дима постоянно пугали её.

– В Полотняном-то богато живут, – тоже заметил Лёня, сидящий за рулём. – Видишь, как дорога изменилась? Одни ямы, чтоб им неладно стало. Надеюсь, не раздолбаем машину, пока до райцентра доедем, а то Дима мне голову снесёт.

Навигатор наврал Алле, что до райцентра пятнадцать минут пути, и они пробирались между кочек и колдобин почти час. Так называемый город Кондрово едва ли отличался от близлежащих деревень. Да, они миновали квартал полуразвалившихся бледных пятиэтажек, но большая часть населения жила в старых деревянных избах, украшенных цветными резными наличниками и ставнями, как красиво одетые покойники.

– На следующем перекрёстке направо, и мы у больницы, – объявила Алла.

Больница странно напоминала роскошный Четвёртый Онкоцентр под руководством профессора Варфоломеева в Москве. Если бы чудесный старинный особняк Четвёртого Онконцетра не ремонтировали двести лет, а по ухоженным клумбочкам у входа пропустили стадо коров, он выглядел бы в точности так же, как Первая Районная Больница Дзержинского Района Калужской Области.

– Мы на месте, – неуверенно объявила Алла.

Лёня не заметил её изумления и припарковался прямо на клумбе, которую уже ничто не могло изуродовать ещё больше.

Когда-то больница была красива, а теперь в гранитном полу зияли рытвины, как на дорогах Калужской области, а жёлто-красная мозаика, когда-то воспевающая колхоз и крестьян, облезла и покрылась серым налётом. Половину холла отделили яростно-белыми пластиковыми панелями с четырьмя окошками регистратуры, в трёх из которых виднелись таблички «Перерыв. Скоро буду. Не стучать», а в оставшемся сидела бабушка в очках с толстенными линзами и разгадывала сканворд.

– Прошу прощения, – обратилась Алла к сотруднице. – У вас можно сделать аборт?

Бабушка с изумлённым презрением осмотрела незнакомку поверх очков и сказала:

– Если у тебя есть направление от гинеколога и прошла неделя тишины, которая даётся девушкам, чтобы те одумались и не губили несчастные детские души.

– А если у меня направление из Полотняного Завода, то я тоже здесь могу сделать аборт? – равнодушно спросила Алла.

– Это кто тебе выдал в Полотняном направление на аборт, милочка? Там ни поликлиник, ни больниц.

– То есть, если я из Полотняного Завода и хочу сделать аборт, я иду в местную районную поликлинику, жду неделю и прихожу сюда?

– Да я же вижу, что вы из города! – осознала бабушка, привстав за стойкой регистратуры и осмотрев одежду Лёни и Аллы. – Чего вам надо, а? В жизнь я не видела, чтоб девочки из Полотняного к нам на аборты являлись! Вы что, специально хотите слухи распустить? Безобразие! Я сейчас милицию вызову!

– Прошу прощения за непонимание, мы из Калужского Управления Министерства Астрологии, – спокойно сказала Алла, показывая удостоверение. – Мы проводим проверку Полотняного Завода. Мне нужно увидеть акушера-гинеколога, ответственного за аборты.

– Ой… – перепугалась сотрудница, увидев красную корочку с ярко-оранжевой бумагой внутри, удачно повторявшей стиль удостоверений канувшего в лету КГБ. – Анжела Георгиевна вам нужна… На третьем этаже.

Кабинет со старой деревянной дверью и ветхой табличкой с едва проступающими буквами «А.Н… шер-гин…» подсказывал, что Лёня с Аллой на верном пути. Внутри сидела пожилая женщина, будто клонированная с бабушки из регистратуры. Такие же толстые круглые очки, купленные в, скорее всего, единственной оптике райцентра, смотрели на такой же сканворд, купленный в, скорее всего, одном и том же киоске.

– Добрый день! – с подчёркнуто дружелюбной интонацией обратился к гинекологине Лёня, решая взять разговор в свои руки вместо подозрительно агрессивной Аллы.

Докторка спокойно выслушала объяснение Лёни насчёт проверки Полотняного и абортов и, отложив журнал, ответила:

– Я не веду статистики по абортам. Но у нас их очень мало. Понимаете, молодёжь вся в Калуге, здесь бабушки да дедушки, аборты делать некому. Но из тех, кто ко мне приходил на аборт, никого из Полотняного Завода не было. Я бы запомнила. Мы ведь все знаем, что там одни Раки рождаются. Если бы пошёл слух, что кто-то уз тамошних сделал аборт специально, чтобы не родился Рак, такой бы скандал поднялся…

– То есть вы думаете, что это действительно просто совпадение? – уточнил Лёня. – Что там рождаются одни Раки?

– Совпадение или чудо, не знаю… – незаинтересованно ответила гикекологиня, вспомнив новое слово для сканворда и вписав его. – Но женщины из Полотняного у меня в отделении исключительно рожают детей, а не абортируют.

– И все действительно рожают в период с двадцать первого июля по девятое августа? – уточнила Алла.

– Да, это называется родиться Раком, – ответила им, как идиотам, докторка, не понимая подвоха. – Статистику по рождениям в Полотняном могу дать за последние годы. А по абортам… Не знаю, может, мы в Калугу что-то отправляем. У меня нет бумажек по абортам. Но из Полотняного никто не приезжал за сорок пять лет моего стажа…

– А как бы вы объяснили то, что в Полотняном Заводе рождаются одни Раки? – спросил Лёня. – С профессиональной точки зрения.

– В Калужском меде это был самый популярный вопрос на экзамене по биологии на первом курсе, – низко рассмеялась докторка. – Но я при Союзе училась… Тогда в Полотняном каких только экспериментов и опытов не делали. Но так никто и не выяснил причину. Говорили, мутация, но в генах её не нашли. Хотя в теории возможна мутация, которая позволяла бы зачатие только в самое холодное время года. Но доказательств не было. И правильный ответ на экзамене был: «Советская наука ещё не знает ответа на этот вопрос, и я учусь, чтобы в будущем в биологии осталось меньше неотвеченных вопросов»…

Пролистав документы за последние семь лет, Лёня с Аллой не нашли ни одной роженицы из Полотняного, поступившей в больницу на роды не в конце июля или начале августа. Шесть лет назад в документах фигурировали два мертворождённых младенца, но и они были бы Раками.

Ожидаемо, но Алла обнаружила рядом с фамилией каждой роженицы букву «В» в скобках. Теперь она понимала, что это означало «неприоритетная пациентка зодиакальной группы В».

– По статистике всё чисто, – признал Лёня, закрывая папку с документами.

– Но у нас нет данных об абортах, – вздохнула Алла, – только слово докторки.

– А зачем ей врать? – спрашивал Лёня, когда они спускались по лестнице к машине. – Она не из Полотняного Завода, у неё нет личного интереса скрывать правду. Статистику за семь лет мы увидели. Там родилось сколько?.. Около ста детей, и все действительно Раки. С моей точки зрения, это достаточно точная статистика, даже и без абортов.

– Ты можешь быть прав. А можешь и не быть.

***

– Как успехи? – спросил Дима вернувшихся Аллу и Лёню.

Дима разлёгся на шезлонге возле террасы отеля в одних плавках, солнечных очках и гипсе. Рядом на пластиковом столике лежал старый журнал «Вокруг Света» и стояла недопитая кружка чая.

– Статистика по рождаемости в норме, – сказал Лёня.

– А ты весь в трудах, я смотрю, – обратилась Алла к Диме.

Тот устало махнул на неё, зевнул и величаво поднялся с шезлонга-трона, пояснив:

– Купался с Герасимом, хозяином отеля. Золотой человек! Купаться с гипсом фигово, но ради тёплой водички можно и в целлофан замотаться!.. А, кстати! Ваня посоветовал нам съездить в местный коровник. Там лучшее молоко в области и все Раки – коровы! В смысле все коровы – Раки!

– И рассказывайте мне после этого, что местные – не сектанты, – усмехнулась Алла, пытаясь вспомнить, знает ли она какого-то местного Ваню.

Коровник, официально принадлежавший Полотняному Заводу, стоял поодаль от села и прятался за лесополосой, через которую вела одна просёлочная дорога, изъеденная колеями от грузовиков. Алла, никогда не бывавшая на производстве молока и лишь отдалённо представлявшая, как функционирует корова, не понимала, почему коллеги начали восхищаться коровником ещё на подъезде к нему.

– Мы уже в ста метрах, ветер в лицо, а не пахнет! – изумлялся Лёня, руля через ухабы.

– Стены белые! – вторил ему Дима. – Даже вон там, где коровы гуляют!

Слух о приближающихся чиновниках из Министерства опередил самих чиновников, и две доярки уже встречали машину в светлом дворе коровника.

– Добро пожаловать! – зычно крикнула им полная женщина с голубым, как небо, передником.

– А мы за парным молочком к вам! – заявил Дима, будто приезжающий сюда каждую пятницу перед завтраком.

– Дадим-дадим! – обрадовала их другая работница в зелёном, как поле осоки, фартуке.

Десятка два-три чёрно-белых бурёнок гуляли по просторному голому загону, просовывая головы через деревянный забор из редких стройных балок и пытаясь достать свежую траву в поле.

– Они вернулись с дневного выпаса, но всё равно голодные. Теперь-то до вечера! – пояснила доярка в осоковом фартуке. – Они сейчас вон на то-о-о поле за еловым лесом ходют! Там Концерн не сеет ничего, просто трава растёт, вот коровки и кушают.

Внутри длинного, но узкого белого коровника прятались два ряда аппаратов автоматической дойки ужасающего вида. Коллеги Аллы продолжали восхищаться отсутствием запаха, а она поинтересовалась:

– Как так вышло, что все коровы Раки?

– Дело нехитрое! – рассмеялась доярка в небесном переднике. – Покупаем только телят-Раков, но Концерн нас знает и всегда делает хорошую скидку! У нас в стаде только тёлки. Был бык, но выводить Раков не получалось. Попробуйте сказать тёлке с быком, когда спариваться, а когда нет!

– А что делали с рождёнными телятами не-Раками? – спросила Алла.

– Продавали.

Рождённый в деревне Лёня пылал живым интересом к местным технологиям доения и выпытывал у доярок всё об аппаратах вплоть до завода-производителя.

– Моя мама двадцать лет в коровнике работала, – гордо заявил Лёня, – я там как дома жил.

– Где же молоко?! – не унимался Дима, а Алла укрепилась в подозрении, что тот купался на речке не только с хозяином отеля, но и с парочкой литров пива.

В то же мгновение доярка в осоковом фартуке появилась с высокой стеклянной бутылкой, запотевшей от теплоты молока. Не стесняясь, Дима выхватил бутыль здоровой рукой, расплескав молоко на пол, устеленный соломой, и отпил половину.

– О-о-о-х, аж жить захотелось! – выкрикнул тот.

– Мы вам с собой дадим! – пообещали доярки.

– Сколько стоит? – спросила Алла.

– Не надо о деньгах! – будто оскорбилась вопросом небесная доярка.

Однако тут же в коровник влетел мальчишка лет двенадцати на велосипеде. Звучно бросив двухколёсного друга на входе и подхватив плетёную корзинку с багажника, он понёсся к дояркам, крича:

– Собираю по сто-двести рублей! Собираю! По сто-двести!

Доярки, не отрываясь от работы и не спрашивая подробностей, потянулись к карманам за смятыми купюрами, и веселящийся Дима последовал их примеру. Алла не пользовалась наличными, так что лишь развела руками, когда мальчик беззаботно крикнул: «Сто-двести» – ей в лицо, а Лёня потянулся было к карману, но затем замялся, спросив:

– На что собираешь?

Мальчик рассмеялся и убежал, не дождавшись Лёниных ста-двести.

– Вы упомянули Концерн, – обратилась Алла к осоковой доярке. – Что это за фирма?

– Ох, официальное название я и не упомню… ООО «КалугПродТорг»… ОАО «ПродКалугТрейд»… ЗАО «ТоргКонцернКалуг»…

– Многие жители Полотняного на него работают? – спросила Алла.

– Мы не работаем на него, – пояснила другая доярка, – а продаём им молоко. Все наши фермеры тоже им продают. Вон если на то-о-о-о и вон то-о-о поле сходите, там все пашни принадлежат нашим, Полотняным. И они с Концерном торгуют.

– То есть Концерн здесь фактически монополист? – спросила Алла.

Доярки пожали плечами, а Дима, допивший бутылку молока, недовольно заявил Алле:

– Ну чего ты снова такая душная? Я уже всё-ё-ё выяснил! И про Полотняный, и про Концерн! Не беспокойся!

– Что ты выяснил? – уточнила Алла.

– Что всё нормально, – рассмеялся тот, будто опьянев от парного молока. – Завтра, давай все дела завтра… Дорогие мои девушки, приглашаю после смены всех купаться! Герасим проиграл мне в карты и сегодня проставится самогоном!

Одобряющие крики доярок со всего коровника не могли не означать согласие. Дима усиленно подмигивал молоденькой работнице в цветочном фартуке, моющей аппараты дойки.

– Алла, правда, не переживай, – обратился к ней Лёня, – попробуй парное молоко. Ты когда-нибудь пробовала?

– Нет, – призналась Алла.

Она отпила упругого тёплого молока, и оно оказалось на вкус как голубое небо и зелёная осока.

Вечером у гостиницы собрались не только доярки, но и прочие новые друзья общительного Димы: работники магазинов, столовой и простые прохожие, с которыми Дима пообщался за Полотняный Завод и за жизнь. Сначала Алле не хотелось присоединяться к полуночному купанию в реке с самогоночкой, но после заверений Лёни, что под их окнами, скорее всего, не жуткая сектантская тусовка, а обычный деревенский отдых в вечер пятницы, решилась выйти.

В парке недалеко от гостиницы владелец отеля Герасим развёл костёр, кто-то принёс гитару, и все собравшиеся затянули «Батарейку». Алла с Лёней сидели на поваленном дереве, а местные постоянно предлагали им новые и новые стопки самогона. Отказавшись от пяти подряд, Алла решилась на шестую.

Оказывается, звёзды светили душераздирающе ярко даже при горящем костре. Светили, как сияющие от пьяной радости глаза коллег и поющих в унисон местных Раков. Над их головами светили созвездия Большой Медведицы, Лебедя и Геркулеса, и Алла была счастлива не видеть на небе Зодиаки. Вот кто-то запёк в костре молодую картошку, присыпал солью и оставил на пеньке как угощение для всех. Картошка оказалось мягкой, как пюре, и напоминала парное молоко.

Кажется, потом Алла выпила ещё самогона и позвала Лёню искать цветы папоротника, и они убежали в лес, где целовались, и смотрели на звёзды, и целовались, и возможно, нашли цветы.

***

Алла настояла отправиться с проверкой к фермерам «на то-о-о поле», куда указала доярка из коровника. Дима согласился «поехать для галочки, хотя мне уже и так всё понятно», а Лёня не знал, чем ещё заняться.

Сами фермеры жили в Полотняном, но их сараи и ангары с рабочей техникой стояли на поле, до которого пришлось снова добираться через лесополосу и коровник. «То-о-о поле» оказалось длинной полосой земли, зажатой четырьмя лесами, посреди которой возвышалось несколько хозяйственных построек. Постройки смотрелись как космические корабли пришельцев с планеты, погибшей в техногенной катастрофе. Корабли приземлись в фонтанирующем жизнью поле и жадно пили его энергию, снова вспоминая вкус жизни.

Коллеги застали нескольких молодых парней у ближайшего ангара. Те аккуратно вывозили футуристического вида комбайн на поле. Дима держался с парнями приветливо и, кажется, был с ними знаком и даже пил с одним из них на речке.

– Как Дуся твоя? – по-дружески подмигнул Дима, и двое работяг желчно загоготали, пока один обиженно вздохнул.

– Мы здесь по делу, – строго вмешалась Алла. – Вы продаёте зерно Концерну, верно?

– Зерно? – удивился один из фермеров. – Мы кукурузу растим-то. Эх, городские!.. Но продаём Концерну, да.

– А почему ему?

Парни переглянулись и пожали плечами, сказав:

– Дык больше некому. Думаете, мы айти стартапы и выбираем клиентов? Не-е-е, уважаемая. Концерн даёт денежку, и нам выбирать не приходится.

– А хорошо платят, если не секрет? – спросила Алла.

– Такое… – скривился другой фермер. – Налогов много выходит.

– Налогов? – тут уже напрягся Дима. – Но Концерн – частная фирма. А налоги берёт только государство.

– Мы не разбираемся в бумажках, – признался фермер. – Вась, какие налоги мы платим?

– Да чёрт знает… – почесал затылок другой. – У нас простой этот, как его… процесс купли-продажи. Мы отдаём кукурузу, а Концерн всё сам оформляет. Там… налоги, лицензии, разрешения…

– А какие лицензии вам нужны? – поинтересовался Лёня. – Возможно ли, что от Министерства Астрологии тоже?

Парни переглянулись, обменявшись сконфуженными взглядами, и сказали:

– Вроде, я видел про астрологию бумагу… Не, я не помню… Да в зелёной папке от Концерна точно было…

Дима зацепился за лицензии и пытался выпытать подробности, но фермеры искренне не понимали, чего от них хотят городские чиновники.

– Каким образом вы оформляете фермерскую деятельность? – Дима даже звучал как канцелярский бланк. – Как ИП? Или вы сотрудники Концерна? Или их дочерних фирм?

– Так у нас колхоз… Нет, колхозов с Союза нет… – сомневались фермеры. – Что-то типа колхоза тогда… Да хрен его знает! Мы отвозим кукурузу Концерну, берём деньги и всё!

– А контракт есть? Или в чёрную? – не унимался Дима.

Алла осматривала ровные зелёно-жёлтые ряды кукурузы, которые, как волосы, перебирал тёплый ветер, мягко гладящий поле. Внезапно в голове Аллы родился вопрос, и она перебила Диму:

– А кукуруза тоже… Рак?

Фермеры странно уставились на девушку и замолчали. После пяти подвешенных секунд тишины деревенские парни громко рассмеялись, хлопая друг друга по плечам.

– Я слышал, что дама из проверки странная… – признался один, – но кукуруза-Рак! Во даёт!

– Не сложно предположить, что кукуруза Рак, когда все жители Полотняного и даже коровы Раки! – вступился Лёня за коллегу.

– Сади мы кукурузу под конец лета во время Рака, об урожае бы и не мечтали, – смеялись парни. – А у нас цветёт и колосится! Вам, приезжим, кажется, что мы совсем ку-ку, да? Думаете, не различаем коров, кукурузу и людей, и всех растим в раковых пробирках?

– Я не… – замялась Алла.

– Знаете, что я вам скажу? – прекратив смеяться, спросил фермер, которого другой назвал Васей. – Мы не знаем, почему вы здесь и что ищете. Но при Союзе мы натерпелись зла и от государства в целом, и от вашего Министерства в частности. Мы пытаемся быть дружелюбными. Пытаемся, как можем. Мы вас кормим, поим, развлекаем… Но если вы захотите уничтожить всё, что мы любим, всю нашу жизнь, то мы не стерпим. У нас есть хозяйство, у нас есть деньги, мы будем биться… Мы понимаем, что Полотняный Завод выглядит странно и непонятно для посторонних. Но это же вы, городские, кичитесь толерантностью и прогрессивностью, да? Ты вообще из Москвы, я слышал, да? И что, в Москве нормально быть геем, но ненормально иметь ребёнка-Рака. У меня два сына Рака, и да, мы с женой планировали время рождения! Я для тебя более странный, чем гей?

– Я не имела в виду, что планировать день рождения детей или быть геем ненормально… – потерянно ответила Алла.

– Тогда в чём проблема? – округлил глаза Вася. – Да, мы отличаемся от вас! Но это наш образ жизни, нам так жить хочется! Да, не вписываемся мы в ваш тринадцатеричный мир! Но, может быть, это вы… Это вы не вписываетесь в наш!

Когда Вася перешёл на крик, его друзья-фермеры схватили его за плечи, говоря:

– Простите, Вася – горячий парень.

– Да! Да, горячий! – всё больше входил в раж Вася. – Валите из Полотняного! Не трогайте нас!

– У Министерства нет никаких планов на расселение, как раньше… – пытался успокоить его Дима.

– Спасибо, блин, от души! – кричал Вася. – Земной поклон, что не посылаете нас на крайний север, как каторжных!

Васю прервал звон велосипедного звонка. Белобрысый мальчик, тот же, что носился вчера по коровнику, собирая деньги, летел к сараю, широко расставив руки и не держась за руль.

– А ну стоять! – крикнул теперь мальчику Вася. – Тормози! Убьёшься!

Белобрысый мальчик ловко остановился в пяти сантиметрах от двери сарая и громко бросил велосипед, понёсся к трактору, вокруг которого все собрались, крича что есть сил:

– Сто-двести! Собираю по сто-двести!

– На что? – спросил один фермер, хотя уже достал кошелёк из куртки.

– Петру Осинову на спину! – выпалил мальчик и похватал сторублёвые купюры из рук фермеров, тут же убегая обратно.

– Наконец-то! – улыбнулся другой фермер. – Уж сколько мать его в больницу посылали, а он боялся! Точно по двести с носа хватит?

– Тётя Ника сказала, что если все скинутся, то да! – ответил мальчик, уже запрыгивая на велосипед и уезжая.

После исчезновения мальчика наступила неловкая тишина. Алла открыла рот, дабы ответить на прежние нападки Васи, но Дима опередил её, сказав:

– Нам пора. Хорошего урожая, господа!

– Хм! – сквозь зубы бросил Вася, но под строгими взглядами фермеров промолчал.

– До свидания! – преувеличено приветливыми улыбками попрощались остальные.

***

Связь в селе работала из рук вон плохо, и Алла выяснила, что может загрузить аудиосообщения от Нади лишь между часом и двумя дня. Та, уже наслышанная о проблемах подруги, оставляла ей голосовухи ближе к обеду.

– Я всю неделю перерабатываю! – жаловалась Надя в сообщении. – Начальник прессует в этом месяце отделку не начать, а уже закончить! Это вот для того мега-особняка с Зодиаками. Помнишь, когда я приходила к Министерству и ваш стиль фоткала? Когда ещё Максима встретила… Время летит! Короче, нам доплатили, потому что особняк должен быть готов к определённой дате. То ли к свадьбе, то ли к юбилею… И, казалось бы, при чём тут архитекторка? Мой проект давно готов и сдан. Но нет, эти фанатичные олигархи всё время требуют правок! Сдвиньте Козерога под южное окно, сдвиньте Змееносца под северное… А мне план всей внешней кладки из-за них переделывать!.. Но лучше скажи, как ты сама?

Алла искренне пыталась вникнуть в проблемы Нади, но её разум полностью поглощал Полотняный Завод. Поняв, что не стоит грузить занятую подругу ворохом собственных проблем, она нажала на кнопку записи:

– У меня в целом всё нормально. Местечко здесь сумасшедшее, и я была уверена, что всё село состоит в секте, занимающейся евгеническими экспериментами над людьми. И, вероятно, так и есть, мы просто не нашли доказательств… Но возможно я судила книгу по обложке, а справедливость обретается в неожиданных местах и формах…

Она задумалась, имела ли смысл последняя фраза или нет, и пояснила в следующем голосовом:

– Я будто в мире Гарри Поттера или Звёздных Войн, где люди живут без Знаков Зодиака. А ты знаешь моё отношение к Зодиакам. Или знала. Возможно, влияние созвездий безумно преувеличено и раздуто, но само существование Полотняного Завода, стремящегося убежать от зодиакальной дифференциации, доказывает, что Зодиаки крепко держат всех нас в своих когтях…

***

– Эй, Лёня, Надя, выходите! – крикнул Дима со двора гостиницы.

Прошла неделя, отведённая на проверку Полотняного Завода, и завтра коллеги возвращались в Калугу. Возвращались без громких новостей о культе Раков, убитых младенцев или принудительных абортах, но со скучными выписками из найденных документов, подтверждающих единый Знак Зодиака всех жителей Полотняного, и протоколами опросов местных жителей, единодушно одобряющих и поддерживающих план Полотняного оставаться большой семьёй Раков.

Аллу продолжала грызть мысль о ненайденной статистике по абортам из Полотняного, но Дима и Лёней уверяли коллегу, что это была бы бумажная капля в море документов, опровергающих мифы о секте в Полотняном Заводе.

– Не верю своим глазам! – объявил Лёня, выходя на порог гостиницы и осматривая Диму. – Где гипс?

– Всё! – радостно крикнул тот, хвастаясь голой и теперь здоровой рукой. – Только что сняли в райцентре! Теперь два повода отмечать, пошли!

– А куда идти? – спросила Алла, выходя на крыльцо и вдыхая ароматный летний воздух.

– Сюда, на площадь! – махнул Дима в направлении центра села.

На Полотняный опускались вечерние сумерки, но на обычно тёмной центральной площади Ленина оказалось светло. Разномастные светильники, будто принесённые сельчанами из домов, подсвечивали аллейки изумрудного сквера, зажатого между продуктовыми магазинами и розовым пряничным зданием управы. Светящиеся садовые гномы, гирлянды из разноцветных мерцающих бабочек на деревьях, торшеры, электрические канделябры – всё казалось настолько же неуместным, насколько к месту. Площадь была сверкающим островком оранжевого света посреди сгущающихся сумерек. Тёплый свет отражался от оранжевых и красных домов-магазинчиков и концентрировался в центре на месте отсутствующего памятника Ленину.

– Столько людей! – удивился Лёня.

В центре сквера накрыли несколько столов, расставленных кругом. Под деревьями стояли мангалы, где жарился шашлык, а на огромных деревянных тарелках на столах ждали свежие деревенские овощи и местный сыр.

– Все захотели прийти попрощаться! – сказала Никанора Олеговна, встречающая гостей в ярко-алом платье.

– Почему? – смутилась Алла в обычных шортах и майке.

– Полотняный – тихое место, – пояснила глава, – и ваша проверка – событие, которое мы запомним на десятилетие, не меньше. А ваша рекомендация Министерству Астрологии не вмешиваться в дела Полотняного Завода и рассматривать нас как образцовое «монопоселение» достойна самого пышного торжества.

Алла с удивлением посмотрела на Диму, который, очевидно, стоял за рекомендацией, и тот улыбался в тридцать два зуба.

– И это не всё! – заметил отец Сергий, выставляющий на столах бутылки кагора. – Уже июль, а значит, скоро начнётся пора дней рождений Раков! Будем гулять почти каждый день, как сегодня!

Закрутившийся праздник унёс Диму за стол главы Полотняного и батюшки, а Алла с Лёней оказались за столом с доярками. Увы, Алла не знала, как поддержать разговор о видах сена, делающих молоко вкуснее и навоз менее вонючим, а Лёня блистал знаниями и купался во внимании доярок. Собравшиеся не смотрели косо на чиновников из Министерства, как ожидала Алла, а искренне кричали тосты за процветание родного села и за рождение новых Раков этим летом.

Карнавал света, еды, а теперь и живой музыки, когда между столами на пустой постамент памятника уселся мужичок с баяном и запел, окружал Аллу, как тайфун, но не трогал, словно она стояла в центре торнадо. Полупонятные разговоры о сборке урожая, крестинах детей и заготовке солений на зиму окутывали её, как уютный шерстяной платок, но она не могла вставить ни слова.

– Я тебе потом расскажу, что мы имеем в виду, – вдруг Лёня накрыл ладонью руку Аллы и по-доброму улыбнулся, и она невольно подумала, как интересно отражается непредсказуемый свет праздника в его рыжих волосах.

– Хорошо, – ответила Алла, всё равно не понимая сути разговора с доярками.

Дима пил на брудершафт с Никанорой Олеговной и громко декларировал ей свои мысли по поводу «монопоселений», их преимуществ и обещал дойти до Москвы, но заставить министра присмотреться к Полотняному Заводу, как к будущему России.

Баянист затянул «Калинку», и это стало сигналом молодёжи повыскакивать с мест и ринуться в центр площади через столы. «Калинку» странным образом танцевали на манер греческих сиртаки. Баянист распевался медленно-медленно, и танцующие двигались в плавном хороводе, иногда выбрасывая ноги в центр круга. Быстрее заиграл баянист, и быстрее затопали и захлопали танцующие.

Девушки кружились в хороводе с цветными платками в орнамент на плечах, и платки непредсказуемо переливались в неверном свете праздника. Стакан кагора, сочный шашлык, громкие песни и отчаянное веселье завораживали Аллу, которая не двинулась с места весь вечер, но будто танцевала и пела со всем селом, радуясь теплу и урожаю, радуясь, что опасность Министерства миновала, и радуясь, что вот-вот в Полотняном Заводе родятся новые Раки.

***

Неделю, проведённую на задании в поле, Алла не могла дозвониться Ибрагимову в Москву из-за отвратительной связи. Этим воскресным утром бывший начальник сумел дозвониться до Аллы и расспросить её о Полотняном Заводе.

– Мы пришли к заключению, что ничего подозрительного там нет, – ответила она, решив не погружать Ибрагимова в собственные сомнения касательно абортов. – Существование «монопоселения» странно и нелогично. Ещё страннее, что Раков принудительно собрали в Полотняном помещики три века назад. Но теперь вроде бы свободное село добровольно продолжает негуманный эксперимент Гончаровых.

– Чего не увидишь на Земле, – присвистнул Ибрагимов. – Алла, мой тебе совет. Смотри внимательно, Калужская Область удивительна и полна сюрпризов.

Глава 10. Стипендии

Солнце в зените припекало хрустящий песчаный пляж водохранилища, и Алла пожалела, что намазала солнцезащитным кремом только плечи. Немногочисленные и дорогие лежаки под зонтиками оказались заняты с раннего утра, и ей оставалось найти незамусоренный кусочек земли под деревьями на берегу. Она остановилась под то ли кустом, то ли деревом, отгораживающим пляж от озера, и неуверенно положила полотенце на примятую траву.

– Алла, вот ты где! – крикнул Лёня, выходя из-за странно выглядящего пляжного кафе, возвышающегося прозрачным пластиковым полукуполом посреди пляжа.

С ним пришло трое парней и одна девушка: все загорелые, будто каждый день ходят на пляж. Алла почувствовала неловкость от своего белого живота и иссиня-белоснежных ног с венками у коленей.

– Привет, москвичка! – поздоровалась компания. – Наконец-то собрались все! Спасибо Лёне.

Друзья заботливо расстелили здоровенный плед под кустом-деревом и кинули на него аудиоколонку, из которой заиграло местное радио. Огромный рюкзак одного из парней оказался сумкой-холодильником, откуда показались бутылки с колой.

– Ещё есть пиво, – подмигнул он, кивая на сумку, – но тут администрация строгая, будем осторожно.

Алла всегда сложно вливалась в новые компании, как масло – в воду. Общение приходилось постоянно интенсивно мешать, создавая иллюзию однородной жидкости. Но стоило кому-то перестать прикладывать усилия, и Алла превращалась в плёнку масла, навсегда отделённую от воды и безразлично плавающую вверху стакана.

И сегодня она, зная, что, возможно, видит друзей Лёни в первый и последний раз, решила не выжимать из себя масляные капли дружелюбия, а расслабленно полежать под лучами солнца. Все остальные в компании тоже держались обособленно и сидели в тени, уставившись в телефоны.

– Вы давно друг друга знаете? – спросила Алла Лёню, раздеваясь до купальника.

– Со школы, – улыбнулся тот, стягивая шорты, – почти как семья.

Компания действительно походила на семью, где братья и сёстры знают друг друга так хорошо и близко, что тем для разговоров уже не осталось, кроме новостей. Но и новости уже обсудили.

– Я – в воду! – объявила девушка, опустошая банку колы.

Вода оказалась ненамного теплее колы из сумки-холодильника, и Алле не удалось сдержать стон боли, когда вода коснулась синих колен.

– О, сегодня тёпленькая! – крикнул другой парень и бросился в воду с головой.

– Тут всегда зябко, – признался Лёня, тоже не решающийся зайти глубже колен и наблюдающий за отдыхающими на катамаранах, – зато прямой автобус из центра ходит.

– А где школа, в которую вы ходили? – спросила Алла, заходя немного глубже и уворачиваясь от надувного матраса, прилетевшего с пляжа.

– Не в Калуге, мы все из маленькой деревни на юге области. На одной улице выросли. Но из деревень все сюда, в Калугу, переезжают. Никто не хочет остаться верным малой родине, как Раки из Полотняного Завода.

– Почему? – Алла сделала ещё шажок, и теперь вода была на поясе, но окунать руки казалось пыткой.

– Работы нет нигде, – Лёня тоже зашёл по талию и опасливо поливал плечи ладонями. – В нашей деревне два основных «предприятия»: магазин и почта. Больше нечего делать. Мои родители там живут, так же, как и родители всех ребят тут. Моя мама – на почте, папа ездит в райцентр работать в коровнике Концерна. Рос я, как понимаешь, далеко не в богатстве.

– А как ты попал в Министерство? – вода дошла до груди.

– Учился в калужском филиале Бауманки на астролога… Мамма мия! – вскрикнул Лёня, окончательно погрузившись в воду. – Я любил математику в школе. А куда у нас математики идут? На инженеров и астрологов. Тогда айти ещё не на хайпе было. Ну, в Калуге… И у инженеров тут, увы, перспектив почти нету. А с астрологией хоть в политику, хоть в бизнес! Думал ещё, что мир сделаю справедливее и смогу подстелить соломку себе и близким, если увижу в будущем трудности. Ну я так думал в семнадцать лет, пока не узнал, что точный индивидуальный прогноз занимает часы, дни и месяцы работы… И что чем ты богаче, тем точнее знаешь свою судьбу. А остальные довольствуются тринадцатью усреднёнными прогнозами по солнечным Знакам Зодиака и в лучшем случае делают поправку на лунный знак, асцендент и дома по планетам. Слава богу, у нас натальную карту рождения в паспортах печатают, а то и этого бы не знали… Потом просто увидел вакансию в Министерстве, прошёл собеседование и сижу там третий год.

Алла набралась смелости и нырнула под воду с головой. Холод обжёг уши и кожу головы, а адреналин в крови ощутился как алкоголь. Мимо Аллы пролетел надувной мяч, который поймал один из парней в компании, затягивая всех в подобие водного волейбола.

Чтобы бегать по дну и слышать музыку по радио, компания переместилась ближе к берегу. Алла оказалась в «команде» с Лёней и девушкой из компании, и они пытались отобрать мяч у другой «команды». По радио кричали летние попсовые хиты с тремя словами в припеве, которые было так просто и весело подпевать всем пляжем.

– Я всё! – объявил замотавшийся Лёня, выходя на берег и падая на плед.

Уставшая Алла выползла следом и села на траву, положив голову на сумку-холодильник. В мяч она не играла года четыре.

«К новостям калужского бизнеса, – раздался приятный мужской голос из радио. – Правительство области приняло в первом чтении закон о налоговых льготах для бизнеса ключевой отрасли региона – сельского хозяйства. Налоговые льготы будут в частности применены к обществу с ограниченной ответственностью «ТоргКонцернКалуг»…

– Иногда мне хочется переехать в Москву, найти там работу… – сказал Лёня, глядя на небо. – Но как оставить это: чистый воздух, природу?..

На дороге за кустами загудели машины и послышались маты: водители не смогли разъехаться на пляжной парковке.

– А что твоя натальная карта говорит о переезде? – спросила Алла.

– У меня Марс в десятом доме, так что рано или поздно сорвусь, – объявил Лёня, надевая солнечные очки и разваливаясь на пледе. – Сорвусь, когда Марс пойдёт в реверсию – для Стрельцов это самое сумасшедшее время. Кстати, я проверял твою карту на этот год, и твой Марс вообще в двенадцатом доме…

– И что это значит? – осторожно поинтересовалась Алла, боясь показаться невеждой.

– Коренные изменения жизни. И тоже на реверсивный Марс…

– Оставьте астрологию на работе! – рассмеялся один из друзей, услышав, о чём они говорят.

Осторожно осмотревшись, парень выудил шесть жестяных банок пива и раздал всем.

– За середину лета! – выкрикнул тост Лёня.

– За середину лета! – поддержали все.

Алла залпом осушила половину банки и, когда открыла заблестевшие глаза, увидела высокую лазурь неба и пожилую женщину в форменной майке «Парк Мир» на её фоне, недовольно смотрящую на компанию.

– Выметайтесь или штраф десять тысяч рублей! – взвизгнула она.

Не став ругаться, друзья неохотно и медленно запаковали вещи, словно собираясь с пляжа прямиком на поминки. Утрамбовывая плед и несъеденные бутерброды в рюкзак, Лёня вздыхал, приговаривая:

– Вот видел же я реверсивный Меркурий в шестом доме…

***

В интернате Алла не имела собственной комнаты, а делила общажную спальню с двумя-тремя школьницами, среди которых всегда была Надя. По мере взросления сирот переселяли с одного этажа, сортируя по комнатам, в теории следуя неким астрологическим и педагогическим ГОСТам, а в реальности перебрасывая ответственность с одного отдела интерната на другой.

Зная, что не задержится ни в одной комнате, Алла не привязывалась ни к кровати, ни к единственному общему письменному столу, ни к виду из окна. Но она пыталась украсить свой угол, помечая его артефактами подростковой жизни: плакатами, наклейками, вкладышами из жвачек и чипсов. Самым шиком были переводные чёрные татуировки на стене: они орнаментом обрамляли постер Tokio Hotel, висящей над подушкой Аллы. За татушки потом влетало от уборщицы и приходилось часами драить стены под её присмотром.

Зная, как быстро обжиться на новом месте, Алла рассудила, что её новой калужской квартире и новому рабочему столу в Министерства недостаёт красок. В квартире проблема решилась шторами в кислотно-лимонных и малиновых цветах с аляпистыми абстрактными рисунками на них. В офис Алла добыла кружку и папку для бумаг в таком же стиле.

– Вау, кислота высшей марки! – сказал Дима, впервые увидев обновки, и громогласно рассмеялся собственной шутке в тишине.

Не успела Алла сходить на кухню за кофе с новой кружкой, как её стационарный телефон задребезжал, показывая номер Сосновской на маленьком заляпанном мониторчике. Зная, что начальница лишь гавкнет, приказывая зайти к ней в кабинет, Алла, не беря трубку, побрела к ней.

– Что это? – вместо приветствия недовольно спросила Сосновская, указывая на яркую кружку в руке Аллы.

– Моя чашка, – спокойно ответила та, садясь напротив начальницы и ставя пустую кружку перед собой. – За кофе собиралась.

Сосновская выжидательно смотрела на Аллу, глазами спрашивая объяснений, но та стойко выдержала взгляд, не проронив ни слова. Красноречиво вздохнув с подтекстом «снова терпеть эту идиотку», Сосновская начала:

– Мне нужен отчёт по успеваемости калужских студентов с градацией по Знакам Зодиака. Расчётный период – пять лет, опуская текущий год. Нам нужны стандартные показатели с динамикой по Тригонам, дисциплинам, университетам, возрасту и так далее. Дата сдачи – следующая среда.

– Хорошо. Вы сказали «нам нужны…» Заказчик анализа – наше Федеральное Управление? Или другое Министерство?

– Не твоё дело, – сказала Сосновская, резко сложив руки на груди и с вызовом взглянув на Аллу.

– Прошу прощения? – спокойно спросила та.

– Какая разница, кому нужен отчёт, а? Твоя работа – цифры считать, а моя – думать! – не сдержавшись, перешла на крик Сосновская.

– Да что вы… Да что ты себе позволяешь! – пыталась остаться холодной Алла.

– Это ты что себе позволяешь и что о себе возомнила! Кем ты в Москве была, а? Обычным статистиком, каких в Министерстве сотни! А сюда перевели как старшего статистика! После сколько – двух месяцев работы? За какие заслуги? Кто твой покровитель столичный, а?

Алла резко встала, чувствуя, как щёки начинают гореть. Сжав до боли кулаки, она сказала:

– Я не намерена разговаривать в таком тоне.

– Девчонка! Эй, куда!

Алла вышла, хлопнув дверью кабинета, чувствуя, как мозг закипает. Она замерла, чувствуя, что хочет вернуться и уволиться прямо сейчас, но знала, что Сосновская об этом и мечтает, потому что не может уволить Аллу сама. Сжатые пустые кулаки напомнили Алле о кружке.

– Чёрт! – тихо ругнулась она, снова распахивая дверь кабинета.

– Одумалась? – насмешливо спросила начальница, растягивая губы в жабьей улыбке.

Схватив чашку со стола и невольно посмотрев внутрь – не плюнула ли туда Сосновская – Алла заявила:

– Впредь прошу воздержаться от подобного тона. Рабочие задачи будут выполнены, только при должной формулировке со стороны руководства. Статистика по вузам будет готова до среды. Я профессионалка и жду от коллег того же.

Не дожидаясь ответа, Алла вылетела в коридор, направляясь к кухне и пытаясь убедить себя, что ничего не случилось, и она прошло зашла к начальнице по дороге на кухню.

***

– Что за задание Сосновской? – спросил Лёня, встречая Аллу у служебной парковки, уже услышав сплетни от коллег.

Алла, ещё полная злости, стала расписывать свинское отношение начальницы, но быстро поняла, что коллега не слушает её, а будто ждёт очереди заговорить и теребит некий тёмный предмет в руке.

– Что такое? – спросила Алла, прервавшись.

– А? Короче, ты забыла их вчера у меня.

Лёня протянул ей солнечные очки, и Алла смутилась, вспомнив, как они вчера оказались на Лёнином ковре.

– Спасибо. Во-о-о-т… – Алла надела очки как ободок и попыталась вспомнить тему разговора. – Да! Если у тебя есть свободное время, было бы здорово, если бы ты помог мне найти информацию по успеваемости калужских студентов.

– По моему опыту, университеты не отвечают на звонки и имейлы, так что… – Лёня приглашающе открыл дверь служебного Жигуля.

Ездить по маленькому городу – всё равно что перебирать колоду карт: ты уже знаешь всю колоду, и знаешь, что между бубновой семёркой и крестовым валетом внезапно не появится Сикстинская Мадонна. Но в самом перекладывании карт есть нечто колдовское и успокаивающее. Лёня с Аллой объезжали институт за институтом и собирали пасьянс за пасьянсом из документов, папки с которыми множились на заднем сиденье автомобиля.

– Теперь в филиал Бауманки моей родной! – объявил Лёня, зажигая двигатель.

– Сколько ещё осталось? – спросила Алла, не ожидавшая столько вузов в провинциальном городке.

– Три. Возможно, завтра продолжим…

– Да тут к гадалке не ходи – сегодня не успеем!

– Кстати, о гадалке! – щёлкнул пальцами Лёня, останавливаясь на переходе, через который бежало с десяток детей в одинаковых майках. – Когда я учился в одиннадцатом, в Калуге процветала дикая мода на «альтернативную астрологию».

– Чего? – удивилась Алла, не знающая такого словосочетания. – Это астрология по-советски с двенадцатью классическими Знаками?

– Не! Это было гадание на таро! Сейчас нам легко понять, что к науке астрологии это рандомное раскладывание карт не имеет ни малейшего отношения, но тогда по телеку таро якобы научно обосновывали. И меня даже мама возила в Калугу к гадалке, чтоб она посоветовала мне куда поступать!

– Ничего себе! И она сказала идти в нормальную астрологию?

– Тоже не! Она сказала идти в Калужский Мед. Но у нас нет такого вуза… Потом я понял, что она просто гастролировала по городам и просто не думала, что несёт…

– У меня в интернате была одна странная учительница, – вспомнила Алла, опираясь на открытое окно автомобиля и тут же отдёргивая обожжённую руку. – Тоже любила «альтернативные» точки зрения. А, важная деталь! Она была Водолеем.

– О-о-о, ну ещё бы она не любила «альтернативу», – живописно покрутил пальцем у виска Лёня.

– Я не про это, не нужно дискриминации, – строго сказала Алла, и Лёня смутился. – Она была Водолеем и верила, что мы живём в Эру Рыб, а к концу двадцать первого века наступит Эра Водолея – золотой век для Воздушных Знаков, как сейчас – золотой век для Огненных.

– Интересно, – усмехнулся Лёня с Огненным Знаком, явно не считающий, что это его век. – С космологической точки зрения, это верно. Сейчас точка весеннего равноденствия находится в Рыбах, и она правда сместится из созвездия Рыб в созвездие Водолея в следующем веке. Но это довольно рядовое астрологическое явление, ни на что не влияющее.

– Да, но она молилась на эту Эру Водолея. Говорила, что и второе пришествие Иисуса случится, и Апокалипсис, и всемирный потоп, и так далее, далее, далее…

– Нацисты, кстати, боготворили Эру Водолея и предсказывали, что тогда наступит победа нацизма… Но только на моей памяти лже-астрологи трижды предсказывали конец света и один раз пришествие Антихриста. Но мы пока ходим по земле, а моя бабушка ходит по этой самой земле молиться в обычную церковь обычному Иисусу…

Дальше всего пришлось ехать к филиалу Тимирязевской академии. По дороге туда Алла любовалась Окой, текущей параллельно магистрали Калуга-Бор, прорезанной через сосновый лес. Она думала: как бы сложилась её судьба, родись она в Калуге. Возможно, она пошла бы в сельскохозяйственную Тимирязевку, потом работала бы на Концерн в каком-нибудь коровнике или на поле. Жила бы размеренной жизнью, как в Полотняном Заводе…

– А ты планируешь возвращаться в Москву? – осторожно прервал паузу Лёня.

Она пожала плечами:

– Да, но не знаю когда.

Перед скромным вузом стояли старые пожелтевшие стенды с результатами передовых исследований Тимирязевской Академии сорокалетней давности. В числе прочего институт хвастался выведенным морозоустойчивым кабачком-Овном и картофельным полем-Тельцом.

– Разве может поле иметь Знать Зодиака? – с подозрением спросила Алла, разглядывая старую фотографию.

– В теории всё имеет Знак Зодиака, – ответил Лёня. – Однако всё зависит от того, как считать «рождение» поля. Это момент посадки картофеля? Или вспашка? Или привоз удобрения? Или прошлогодний покос? Потому что после любого привнесённого элемента поле перерождается с астрологической точки зрения… Не смотри на меня так! Официальная астрология так говорит.

– Но раз мы не можем определить момент рождения поля, то не можем составить натальную карту… И какой смысл делать бесполезные предсказания?

– Если бы мы могли действительно проанализировать всю историю появления картофельного поля от образования планеты Земля до появления первой картофелины в мире, до Знаков Зодиака червяков и кротов, живущих в поле, до срубки леса под поле, до момента, как его засеяли картофелем… мы бы сделали безукоризненно точный прогноз, как для человека, чья минута рождения зафиксирована. Но с полем это невозможно, поэтому никто всерьёз не полагается на астрологические прогнозы для автомобилей, бизнес-проектов, государств и планет… Граница между тем, что может и не может предсказать астрология смыта, но она есть…

Получив пачку документов из последнего вуза, Алла кинула её на заваленное бумагами заднее сиденье машины и еле захлопнула дверцу, приговаривая:

– Дигитализация образования!

***

– Левее! Нет, не настолько! Правее, а то в пальму врежешься! – кричала Алла.

– Это не пальма, это пахиподиум… – поправил Лёня.

– Ай, блин!

Дима врезался недавно освобождённой от гипса рукой в косяк над пахиподиумом, и стопка вузовских документов полетела на пол. Листы выплыли тяжёлой лавиной из папок, драматично застывая на полу мёртвыми Помпеями.

– Ё-моё! – взмахнул руками Дима. – Алла, прости!

Пробежав глазами по бумагам, Алла поняла, что порядок потерян и документы из филиала Российской Академии Народного Хозяйства безнадёжно перемешаны с документами из филиала Всероссийского Государственного Университета Юстиций, а списки Знаков Зодиака студентов-айтишников смешались со списками экологов.

– Я помогу с сортировкой, – пообещал Дима, потирая недавно сломанную руку.

– Нет! – вдруг раздался голос появившейся в кабинете Сосновской. – Я жду прогноз по благоприятным дням для реновации дорог в Обнинске сегодня!

Начальница испарилась прежде, чем Алла успела вставить хоть слово, и казалось, будто Сосновская специально ждала момента за дверью, подслушивая их разговор.

– Блин, прости! – повторил Дима, убегая. – Это правда срочный отчёт…

– Понимаю, – вздохнула Алла, осматривая опустевший кабинет, из которого все разбежались по делам.

Она осознавала, что Дима не может выступать против начальницы, когда в маленькой Калуге каждый год выпускается несколько сотен новых астрологов и непросто найти работу. И Знак Димы – Близнецы – приравнивал его шансы на новую работу к нулю. Частная фирма, скорее всего, отмела бы его кандидатуру, потому что «Близнецы не могут заниматься точными науками», и надеяться оставалось лишь на Министерство Астрологии, худо-бедно поддерживающее квоты по Знакам Зодиака.

Алла выросла в небогатом и нероскошном интернате, где учителя получали меньше, чем в обычной школе, и поэтому сироты каждый день «дежурили», помогая учителям. Имея лучшие в классе Водного Тригона оценки по алгебре, в старшей школе Алла проверяла контрольные работы средних классов вместо учительницы. Порой ей приходилось просматривать несколько сотен заданий из десятков тетрадей за вечер, и монотонная проверка примеров походила на медитацию. Если учительница уходила домой, Алла включала радио Энерджи на старом приёмнике и, подпевая песням, исправляла ошибки и по-взрослому ставила оценки в конце контрольных красной ручкой.

Надев наушники и включив плейлист для релаксации, Алла в настоящем попыталась вспомнить то чувство просветлённой гармонии, когда она открывала тоненькую зелёную тетрадь в пустом кабинете математики. Наметив в голове, что для статистики по успеваемости будет проще отсортировать документы по специальностям, а не по вузам, Алла раскладывала листы, тихо приговаривая:

– Информатики – налево, экономисты – направо, учителя – в середину, бухгалтеры – вниз, землеустройство – наверх, астрологи – на тумбу…

Не всматриваясь в списки студентов подробно, Алла пробегала глазами по датам рождения и видела, что информатики, инженеры и бухгалтеры почти все оказывались Огненными или Земными Знаками, а педагоги, менеджеры, историки и лингвисты, словом – представители низкооплачиваемых профессий – Водными или Воздушными Знаками.

Закончив с сортировкой документов и сменив плейлист, Алла открыла ноутбук, с ужасом осознавая, что даты рождения и оценки придётся вручную вносить в базу данных.

И это заняло несколько ужасающе длинных дней. Порой у Димы или Лёни находилось время помочь коллеге, но сама Алла медитативно жила исключительно разрастающейся базой данной.

Заканчивая с вводом данных на сегодня, она каждый день считала простые показатели средней успеваемости по Знакам Зодиака, и лидер менялся каждый день. То это были Львы, то Рыбы, то Раки. Но вот уже два дня как лидер не менялся, и ячейка с формулой показывала Дев. Алла разбила данные по специальностям, и, конечно же, Девы лидировали в точных науках, ведь многие из них посчитали бы ниже своего достоинства даже подаваться на гуманитарную специальность. Однако если Алла делала выборку по тем редким Огненным и Земным знакам, которые всё же учились на менеджменте или психологии в Калуге, то и там Девы едва-едва, на пару процентов, но вырывались вперёд.

– Нашла тренд? – спросил Лёня, останавливаясь у стола Аллы и протягивая ей чашку чая.

– Спасибо, – удивилась Алла, не ожидая, что простой чай может оказаться таким трогательным жестом во время аврала. – Возможно, нашла. Но ещё столько данных неоцифровано…

– И кто в Калуге самый умный? Овны? Рыбы?

– Как ни странно нет, это Девы.

– Почему нет. Помню, в моей группе были сплошь Стрельцы, как я, да Девы. И да, они были сильнее Стрельцов.

– Но разница по успеваемости очень мала, – добавила Алла, показывая на экран. – Смотри, средний балл по экзаменам у Дев – четыре и двенадцать сотых балла, а у ближайших конкурентов – Рыб – это четыре и десять сотых балла ровно.

– А худший балл у кого?

– У Скорпионов – это три и девяносто восемь сотых балла.

– Ниже четырёх… Это показательно?

– Сложно сказать… – задумалась Алла, выводя разные показатели по специальностям. – Смотри, у Скорпионов очень хорошие оценки, если они учат педагогику или учительское дело, но стоит им попасть на астрологию или математику и – смотри – как падают их показатели! Но правда ли они глупее Дев и Рыб или их просто «заваливают» преподаватели, потому что верят в стереотипы о неорганизованных и творческих Скорпионах? Опираясь только на цифры, я не могу сделать правильный вывод…

– Да, сложно… – задумался Лёня, изучая показатели на экране Аллы. – Но у Скорпионов ведь и выборка намного меньше, чем у среднестатистического Знака Зодиака, так? Они рождаются семь дней в году. Ты сделала корректировку на это?

– Пока нет, – призналась Алла, быстро накидывая фильтры на базу данных. – Но мы можем проверить кое-что прямо сейчас. Вероятность родиться Скорпионом равна двум процентам, а значит, и у меня их должно быть… Что? У меня всего тринадцать Скорпионов в базе данных? Это же… Одна сотая.

– Может быть, они все здесь? – спросил Лёня, показывая на неразобранные документы.

– Не может быть, – смутилась Алла, выводя новые показатели. – Но смотри, как много Дев!

– Это самый многочисленный Знак Зодиака, – напомнил Лёня. – Полтора месяца.

– Да, но полтора месяца даёт вероятность родиться Девой двенадцать процентов, а у меня… Семнадцать процентов всех студентов Девы! Но ведь и многие родители специально планируют рождение Дев и хотят избежать Скорпионов, это я пока не учла…

– В России влиянием планирования можно пренебречь, на больших данных это почти не даёт разницы, – экспертно заметил Лёня. – В универе я работал над анализом влияния планирования беременности на пропорции Знаков Зодиака в обществе. Я сравнивал Россию и Индию, и у нас едва ли один процент населения рождён по плану. И у нас родители довольно часто отказываются от ребёнка с неугодным Знаком Зодиака и пробуют ещё раз. Прости… А вот в Индии их массово абортируют. У них там такой жуткий коктейль из сексизма и кастовых, зодиакальных и религиозных предрассудков! И когда дело доходит до деторождения, то там пятая часть всех рождённых детей – это мальчики-Тельцы, потому что их якобы охраняет какое-то божество, выглядящее как корова.

– Тогда единственный вывод, который я могу сделать – многие студенты поступают по поддельным документам, подаваясь как Девы, – стучала ногтями по столу Алла.

– Но это ужасно опасно, – заметил Лёня, – до десяти лет тюрьмы, если ты извлекаешь выгоду из поддельного Знака Зодиака.

– А какой у людей есть выбор? – жёстко спросила Алла.

Она не рассказывала Лёне, что работала бизнес-аналитиком, выдавая себя за Рыбу, и была уволена, когда обман раскрылся. И она рассказала бы об этом сейчас, если бы не несколько почти незнакомых коллег, сидящих в кабинете.

– Закон о фальсификации Знака Зодиака настолько строг, чтобы общество в целом выигрывало, – заученным текстом чиновника-астролога ответил Лёня. – Если мы знаем, что статистически Змееносец будет лучшим врачом, чем Телец, то имеет смысл принять в университет Змееносца. Да, это обидно для Тельца, но будущие пациенты с большей вероятностью получат более квалифицированную помощь от Змееносца.

Алла закусила губу, понимая, что, прежде чем спорить с Лёней о Знаках Зодиака, ей следует рассказать ему правду о своём прошлом.

– Я продолжу. Возможно, неразобранные документы правда всё объяснят, – через силу ответила Алла, возвращаясь к базе данных. – Спасибо за советы.

– Всегда пожалуйста, – расплылся в улыбке Лёня.

***

Не успела Алла допить утренний кофе и прочитать накопившиеся со вчерашнего дня имейлы, как в класс-опен-спейс влетела Сосновская, ракетой земля-земля подлетела к столу Аллы и спросила:

– Готов анализ?

– Почти. Вы сказали, что дедлайн сегодня, так что к обеду я вышлю окончательную версию.

– Если дедлайн сегодня, значит, отчёт должен быть готов уже утром! Будешь через два часа его показывать Министерству!

– Что? Вы не предупреждали…

– Для чего, ты думаешь, отчёты делаются? Чтобы показывать! А чтобы показывать, нужно…

– Я русским языком спросила, для чего и для кого нужен отчёт, – перебила Алла начальницу, – и не получила ответа.

– Не важно! – хмыкнула Сосновская, разворачиваясь на каблуках. – Жду тебя у машины через двадцать минут. Дима, тебя тоже!

Дима застонал, а Алла заскрежетала зубами и в ярости разорвала стикер, весёлым зайчиком висящий на мониторе и напоминающий о сегодняшнем дедлайне.

– Тебе помочь? – спросил Лёня с соседнего стола.

– Не трать время на бессмысленные прихоти этой бабки, – ответила Алла, опустошая психоделическую чашку с кофе.

Дима уже сидел в машине на водительском сиденье, а Сосновская с кем-то заискивающе говорила по телефону на пассажирском кресле, оправдываясь за какой-то бюджет на строительство, что звучало странно для Министерства Астрологии, не несущего ответственности ни за единую стройплощадку Калуги. Когда Алла села на заднее сиденье, Сосновская скомандовала, прикрыв микрофон телефона рукой:

– Поехали!

– Дима, куда мы едем? – спросила Алла.

– Куда? К Минобрнауки конечно.

Пока машина стояла в пробке в центре города, Алла доделывала отчёт на коленке. Ноутбук трясся и экселевские формулы постоянно неправильно копировались. Забив на точность прогноза, Алла решила сделать несколько простых слайдов, дабы не опозориться перед чиновниками, в зубы которых её с удовольствием планировала кинуть Сосновская. Набросав простенький дизайн и скопипастив основные показатели успеваемости по Знакам Зодиака, Алла решила успокоиться и сказала себе, что даже если покажет коллегам из Минобрнауки проект с косяками, то это будет не её позор, а позор Сосновской, и Алла не постесняется рассказать всем, почему именно отчёт не окончен.

Здание Министерства Образования нашлось в жилом квартале, зажатом между неотремонтированными пятиэтажками и продуктовыми палатками. Отсюда не открывался живописный вид на Оку, как от Министерства Астрологии, но и само здание не казалось неудачно выпавшим из машины времени купеческим домом, а бизнес-центром, обшитым новомодным серо-синим сайдингом.

– Нам на третий этаж, – объявила Сосновская, всё ещё не отрываясь от телефона.

Оказавшись внутри, Алла поняла, что устроилась не в то Министерство: новенький ремонт, пластиковые апельсиновые деревья на входе и настоящая столовая на первом этаже. От запахов у Аллы свело живот, и она пожалела, что предпочла плотному завтраку долгий душ. На третьем же этаже их встречал настоящий просторный светлый конференц-зал. Такие залы Алла видела лишь в Министерстве Астрологии в Москве.

Войдя в зал, Сосновская моментально сбросила звонок, и пухлый мужчина в летах, сидевший во главе огромного овального стола, тоже отложил телефон.

– Прошу прощения, – одновременно заносчиво и заискивающе сказала Сосновская, оглядев два десятка собравшихся чиновников.

– Теперь все на месте, – низким голосом объявил чиновник во главе стола и протёр лоб платком. Более молодой, но не менее полный чиновник по левую руку от него тут же включил кондиционер. Сосновская села за стол и показала Алле и Диме сесть рядом.

– Это Васильков Борис Алексеевич, – шёпотом пояснил Алле Дима, показывая на чиновника в центре. – министр образования и науки Калужской Области.

– Продолжая сегодняшнюю повестку, – громко начала зачитывать по бумажке пожилая женщина по правую руку от Василькова, – мы просим Министерство Астрологии в лице Сосновской Вэ Эм, директора управления Министерства Астрологии по городу Калуге и Калужской Области, представить отчёт по успеваемости студентов различных Знаков Зодиака.

– Спасибо, – ответила Сосновская, толкая Аллу в бок. – Отчёт представит моя московская коллега, Алла…

Молодой и не округлый секретарь помог Алле подключить ноутбук к проектору. Чтобы попасть туда, им пришлось пробраться в центр зала, огороженный со всех сторон чёрными столами. У одного стола поднималась столешница, как прилавок магазина, и через неё они и проникли на «сцену» – круглый зелёный ковёр с трибуной посредине.

Кривой слайд с таблицами выглядел ещё кривее на большом экране, но Алла собралась с силами, увидела подбадривающие большие пальцы Димы и начала:

– Добрый день… коллеги. Начну с главного: успеваемость всех Знаком Зодиака находится на одном среднем уровне. Зависимость экзаменационных оценок калужских студентов от их Знаков, хоть и статистически релевантна, составляет всего три процента, что видно по представленному пи-значению. Традиционно Земные и Огненные Знаки плюс Змееносцы больше представлены в точных науках, а Воздушные и Водные – в гуманитарных. Прошу заметить, что такая же тенденция присутствует, если мы сравниваем студентов и студенток по полу: в точных науках больше мужчин, а в гуманитарных – женщин. Таким образом, истинная корреляция между изучаемой дисциплиной и Знаком Зодиака, так же, как и полом студента, не может быть доказана статистически, так как достоверно описать влияние традиций и стереотипов математически невозможно.

– Нас интересует только то, что можно описать цифрами, пожалуйста, – вставил министр.

– Разумеется, но мой долг, как профессионалки, напомнить о факторах, не поддающихся оценке, – сказала Алла, переключая слайд. – Проанализировав успеваемость студентов всех университетов и специальностей Калуги, мы выявили ряд показателей…

– Простите, что прерываю, но у нас мало времени сегодня, – заметила полная женщина по правую руку от министра. – Нам нужно только самое основное: кто учится хуже и лучше всего. Я вижу в вашей табличке, что по всем специальностям лидируют Девы, верно?

– Как я сказала, есть множество факторов, которые невозможно учесть в простой регрессивной модели, которую я использовала для анализа. Да, на данном слайде показана успеваемость студентов точных специальностей: айтишников, инженеров, астрологов, физиков, экономистов – и их успеваемость крайне гомогенна, отличия по Знакам Зодиака составляет сотые доли процента. Однако корреляция статистически значима, и у Дев успеваемость на полпроцента лучше среднего показателя других Знаков… В гуманитарных науках нет явного лидера, и Рыбы сильнее всех в педагогике на один процент, Раки лучшие в психологии на полтора процента, а Весы неявно, но лидируют в менеджменте на три десятых процента… Но и у гуманитарных специальностей, если убрать Воздушные и Водные Знаки, Девы являются лидерами среди Огненного и Земного Тригона, включая Змееносцев. Однако здесь зависимость от Знака Зодиака ещё ниже – две десятые процента… Результаты удивительным образом опровергают расхожий миф об удачливых Змееносцах, которым якобы не стоит готовиться к экзаменам. Как известно, Девам приписывают организованность, пунктуальность и сосредоточенность, так что успеваемость, очевидно, зависит всего лишь от этих черт характера, а не от положения звёзд…

– Ну всё понятно, – почему-то улыбнулся министр и махнул рукой Алле. – Можете садиться.

Алла открыла рот, чтобы напомнить, что рассказала не обо всех результатах исследования, но Сосновская перебила её. Она встала, гордо осмотрела коллег и сказала министру:

– Министерство Астрологии всегда снабжает коллег в Минобрнауки чёткими директивами и рекомендациями для образовательной политики. Спасибо, Аллочка, садись!

Растерянная Алла выбралась из центра овального стола и села рядом с Димой, пока министр Васильков вещал:

– Да, в свете нашей дискуссии, продолжавшейся весь месяц, рекомендация Министерства Астрологии как никогда кстати. Увы, стипендиальный фонд калужских институтов сокращается с каждым годом из-за финансового кризиса, и нам необходимо найти наиболее справедливое решение как для студентов, так и для государства и доноров стипендиального фонда… Очевидно, что студенты Девы – самые прилежные ученики Калуги, поэтому после нашего собрания я подпишу указ о сокращении стипендиальных выплат для всех студентов, кроме Дев!

Среди чиновников пробежал шепоток одобрения.

– Что?! – громко шепнула Алла Диме на ухо. – Ты знал про это?

– Нет, – озадаченно ответил Дима. – Но я не удивлён. Сын министра учится в Англии, дети замов – в Швейцарии. Уверен, что дети остальных тоже давно не в Калуге. Им плевать на студентов…

Внезапно незнакомая молодая бюрократка с добела осветлёнными волосами резко поднялась с места и сказала:

– Борис Алексеевич, это незаконно! Ограничение стипендий для всех Знаков Зодиака, кроме Дев, прямо нарушает Конституцию, которая гарантирует всем гражданам России равное право на образование, независимо от Знака Зодиака.

– Да! Правильно! – поддержало её несколько голосов. Их противники недовольно зашептались.

– Как интересно, – шепнул Алле на ухо Дима. – Все, кто поддерживает министра, сами Девы или Львы. Сам Васильков Лев.

– Но какой Львам смысл? – спросила Алла.

Дима лишь пожал плечами.

– Это не нарушает Конституцию, – заметил округлый чиновник по правую руку от министра и, видимо, один из замов. – Никто не запрещает не-Девам учиться.

– Да, но вы делаете это в сто раз сложнее для не-Дев, – ответила белокурая бюрократка.

– Да бросьте, Елена, – рассмеялся министр. – Ради бога, сколько наши студенты получают, а? Пять, шесть тысяч?

Министр оглядел коллег, но те разводили руками. Замиха по левую руку от министра принялась копаться в документах и вскоре заявила:

– Средняя стипендия калужского студента – одна тысяча пятьсот тридцать два рубля.

– Тем более! – рассмеялся министр. – Что она есть, что её нет, какая разница!

– Это не оправдание! – вступились не-Девы и не-Львы.

Напротив министра, во главе овального стола, но с другой стороны, сидел статный мужчина в чёрном пиджаке с лиловым отливом. Поднявшись, он откашлялся, привлекая внимание, и забасил:

– Надеюсь, что и моё мнение, как мнение основного спонсора стипендиального фонда Калуги, будет учтено в данном вопросе… Спасибо. Мой агропромышленный Концерн спонсирует стипендиальный фонд уже более десяти лет, и его сокращение – без преувеличения персональная трагедия для меня. Увы, выхода у меня нет. Выслушав презентацию уважаемой коллеги из Министерства Астрологии, я, как и министр Борис Алексеевич, склоняюсь к сокращению стипендий для не-Дев…

– Но вы не дослушали меня! – не выдержав, вскочила с места Алла.

– Алла, сядь! – шикнула на неё Сосновская. – Дима, усади её!

Однако Дима разглядывал люстру на полотке, притворяясь, что не сидит между Сциллой и Харибдой.

– Вы не дослушали меня, – спокойнее повторила Алла, глядя в глаза директору Концерна. – Выводом моего исследования стало то, что Знак Зодиака влияет на успеваемость студентов настолько незначительно, что этим можно пренебречь. Более того, мои данные указывают на то, что многие студенты уже фальсифицируют из Знаки Зодиака, выдавая себя на Дев. Мы лишь усугубим эту ситуацию…

– Да, вы не успели сказать это в вашем выступлении, – словно ребёнку ответил директор Концерна. – Но вы сказали, что влияние Знака Зодиака статистически доказано, хоть и мало, и всё же оказывает влияние в несколько процентов на успеваемость студентов. Я услышал вас, коллега. Касательно фальсификации – это уголовное преступление, и ничто не оправдывает ложь, которая может повлечь губительные последствия для всего общества… Теперь я обращаюсь ко всем. Сокращение стипендиального фонда – это решение, которое далось мне и другим акционерам Концерна очень нелегко. Наши отчисления в стипендиальный фонд – это частные инвестиции, и мы можем сами решить, куда именно и кому именно их перечислять. Наши добровольные пожертвования не имеют никакого отношения к Конституции и всеобщему праву на образование… И слава богу! Я считаю, что получать мотивацию и вознаграждение должны лишь достойнейшие! Решение оставить стипендии для студентов-Дев я считаю исключительно справедливым и основанным на фактах, беспристрастно проанализированных Министерством Астрологии. Уверен, что и я, и министр, и многие коллеги, собравшиеся здесь, были бы счастливы оставить стипендии для Львов, нашего Знака Зодиака. Однако мы, как профессионалы, обязаны принимать решения исходя из холодной логики, а не из чувств или симпатий к своему Знаку Зодиака.

Гул голосов за и против решения заполнил зал, и Алла добавила к гулу своё:

– Но это нечестно!

– Почему нечестно? – спросил глава Концерна, решив ответить именно на вскрик Аллы.

– Почему?.. Почему вы вообще сокращаете фонд? – громко спросила Алла, перекрикивая прочих.

– Это частное решение моей фирмы, связанное с изменением фискальной политики, – ответил директор, – и я не обязан отчитываться за это.

– Чушь, Концерн процветает! – вступился один из чиновников, тоже несогласный с сокращением стипендий.

Алла вспомнила, что большая часть жителей Полотняного Завода работала на Концерн или продавала ему зерно и молоко. А кто-то из Полотняного наверняка учится в Калуге и точно не рождён под созвездием Девы.

– Не спорю, – гордо ответил директор. – Но мы платим цену за успех, и наши расходы увеличиваются с каждым годом.

– Покажите налоговую декларацию! – кричала белокурая бюрократка. – Корпоративную и вашу личную!

– Вы отчисляете в фонд только ради налоговых льгот! – кричал коллега рядом с ней.

– Неправда! – кричали Девы и Львы. – Ни у кого в области нет денег на стипендии!

Чиновники с обеих сторон кричали друг другу в лицо, будто две античные армии, вооружённые лишь мечами и копьями, встретились близко-близко на поле битвы перед сражением, дабы посмотреть в глаза врагам и высказать накопившуюся ненависть. Лишь двое за столом молчали, презрительно оглядывая собравшихся: министр образования Васильков и директор Концерна Гераньев. Васильков приподнял брови, задавая немой вопрос, и Гераньев глубоко кивнул. Тогда министр звонко стукнул по столу кулаком, выкрикивая:

– Тишина! Тихо всем! К порядку! Елена, угомонись наконец! Вот так… Ведёте себя как стадо баранов! Я, министр образования и науки по Калужской Области, принимаю окончательное решение! В связи с кризисной экономической ситуацией в регионе мы ликвидируем стипендиальный фонд! Новый стипендиальный фонд будет существовать исключительно на пожертвования Концерна, который вправе управлять распределением стипендий по своему усмотрению. В связи с недостатком ресурсов в следующем учебном году новый фонд будет выделять стипендиальные вознаграждения исключительно для студентов-Дев! Собрание окончено, прошу всех удалиться.

***

– Как он может нас просто взять и выставить? – возмущалась Алла, пока Сосновская под руку выводила её из министерства. – Это незаконно!

– Это больше не твоё дело! – отвечала она. – Твоя задача была сделать отчёт, рассказать его и молчать в тряпочку! А ты опозорила всё моё Министерство!

– Твоё Министерство? – возмутилась Алла.

Дима безразлично молчал и шёл за ними, наблюдая, как Сосновская тащит Аллу к машине, рядом с которой обнаружился Лёня.

– Что вы делаете? – спросил он Сосновскую, глядя, как та вцепилась в руку Аллы.

– Уже позвала дружка своего! – рассмеялась начальница. – Свободны на сегодня! Оба! Дима, в машину быстро. Поехали обратно!

– Пока, ребят, – тихо сказал Дима, садясь за водительское сиденье и зажигая мотор.

Алла проводила машину ненавидящим взглядом, пытаясь встретиться глазами с Сосновской или Димой, но те равнодушно смотрели на дорогу.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Алла Лёню.

– Дима написал. Он предвидел, что Сосновская набросится на тебя, и попросил меня приехать, поняв, что она не захочет иметь дело с нами двумя.

– Дима?.. – удивилась Алла, видя, как машина с ним и Сосновской покидает парковку. – Молчал всё время…

– Непредсказуемый персонаж, – улыбнулся Лёня. – Тебе бы отдохнуть. Проголодалась?

– Очень…

Они зашли в близлежащий фастфуд, и запах картошки фри напомнил Алле о существовании счастья. Моментально последовавшее урчание в животе пробудило желание съесть всё меню. Пока они с упоением поглощали куриные крылья, Алла рассказала Лёне о произошедшем.

– Это невероятно несправедливо! – закончила она, яростно обкусывая куриную кость.

– Да… Не только несправедливо, но и незаконно. В сентябре это создаст большой резонанс и наверняка дойдёт до Москвы.

– Думаешь, мы не можем ничего сделать до осени?

– Мы, обычные чиновники Министра Астрологии, никак не можем повлиять на министра образования. Даже Сосновская, если бы хотела, не смогла бы. Она даже не называется министром, как Васильков, потому что у Министерства Астрологи и Министерства Образования разные структуры. Она директриса Управления Министерство Астрологии по Калужской Области, и она подчиняется напрямую Федеральному Управлению в Москве и федеральному министру. Поэтому, в том числе, она не может тебя просто так уволить. А Васильков подчиняется губернатору Калужской Области.

– Я думала, у всех Министерств одинаковая структура.

– Нет, Министерство Астрологии уникально. Наш министр контролирует все регионы. Ты видела Боярышникова хоть раз, кстати?

– Нет, ни разу.

Аллу вдруг почувствовала укол воспоминания и поняла, что время пришло.

– Лёня, я должна тебе рассказать кое-что.

Глаза парня распахнулись, и он прекратил жевать.

– Я понимаю студентов, которые вынуждены врать о Знаке Зодиака, чтобы поступить, потому что сама два года работала в фирме, где меня считали Рыбой. После вуза я полгода искала работу, и меня не звали на собеседование ни разу, видя, что я Близнецы. Где Близнецы, а где бизнес-аналитика?.. Стоило мне начать писать в резюме, что я Рыбы, и меня позвали в десять организаций. Хороших.

– Но как ты?..

– Купила поддельный паспорт.

– Угу… – Лёня посмотрел в окно, разглядывая бегущих по переходу людей. – Как астролог, понимающий как важно знать реальные натальные карты людей, с которыми работаешь, я не могу одобрить твой поступок. Но как человек… я понимаю, что у тебя не было выбора.

– Ну такая поддержка лучше, чем никакая, – грустно усмехнулась Алла.

– Обман раскрылся?

– Да. Я пошла работать в Министерство, зная, что не найду никакую другую работу, будучи Близнецами. Ты правда думаешь, что так и должно быть? Что это справедливо, что никто не брал меня, зная реальную натальную карту? Близнецы и Рыбы получают почти одинаковые оценки по чёртовой статистике. Да, у отдельного студента-Рыбы шанс получить пятёрку больше на один-два процента! Но общество должно пренебрегать настолько малюсенькой разницей в способностях! Стереотипы – вот главный враг и Рыб, и Близнецов, и всех на свете!

– Возможно, ты права, – признался Лёня, вздыхая.

***

За окном бушевал ветер, стараясь повалить молоденькие деревья по берегам Останкинского пруда. Андрей Ибрагимов захлопнул окно и вернулся к натальной карте одного из коллег. Он попросил распечатать её на листе А1 и теперь сидел над ней с калькулятором и карандашом, делая пометки. Ему нравилось тренировать свой мозг, а не полагаться исключительно на компьютеры. Рабочий день закончился и офис опустел, но Андрей хотел закончить сегодня и надеялся, что долгий вечер в офисе поможет переждать ураган за окном.

На крае стола опасно завибрировал айфон, а на экране появилось имя «Алла Моторова (Калуга)».

– Добрый вечер, Алла.

– Добрый, Андрей, – ответил обеспокоенный голос на другом конце. – Сразу к делу: Калужское Минобрнауки в следующем учебном году будет выплачивать стипендии только студентам-Девам. Это незаконно и несправедливо! Я хотела узнать, может ли Министерство Астрологии как-то отменить это решение. Сама Сосновская не видит проблемы…

Андрей нашёл министра образования Калужской Области в своей базе и хмыкнул под нос, увидев его дату рождения. Прикрепил стикер к распечатанной натальной карте и сделал пометку. Алла нетерпеливо добавила:

– Алло!

– Как ему вообще пришла такая абсурдная идея в голову? – спросил Ибрагимов.

– Увы, после моего отчёта об успеваемости студентов. Я уверена, что это связано и с Концерном… То ли КалугПромТорг, то ли АгроТоргКалуга…

Ибрагимов неслышно усмехнулся, обводя одну уже существующую пометку на карте.

– Понимаю, Ал. Я наслышан о Концерне и его длинных щупальцах. Но стипендии и Минобрнауки… Это хуже, чем я думал.

– Расскажите мне, что вы знаете.

– Не так много, как хотелось бы, Алла. Но я и не скрываю ничего от тебя намеренно. Вышлю тебе один файлик, посмотришь…

Он открыл папку на рабочем столе ноутбука, выделил два файла и скопировал в пустой имейл. Ветер с новой силой завыл за окном, и Ибрагимов вздрогнул от скрежета по стеклу: ураган отломил ветку молоденького дерева и швырнул её в окно Андрея. Когда он вернулся к имейлу, то чертыхнулся и удалил один из файлов.

– Алло? – звала Алла в трубке.

– Прости, только что отправил. И Алла, ты ведь не была ещё в отпуске?

– Не была.

– Не забывай отдыхать. Калужская область – чудесное место, съезди отдохнуть на озеро, на речку, в лес.

Повесив трубку, Ибрагимов вернулся к карте, посмотрел на новые отметки и уронил голову на руки. В принципе, если он не поедет ночевать домой, то и в уран не попадёт. Он достал из стола толстую папку с мелко исписанными от руки листочками, открыл интерактивную карту звёздного неба на компьютере и допил холодный кофе. Пора возвращаться к работе.

Глава 11. Никола-Ленивец

Тёплое утро победило ночной холод, и над полем расстелился густой непроглядный туман, будто подсвеченный изнутри солнечными лучами. Алла вышла на террасу, вынося четыре чашки кофе для друзей, глубоко вдохнула пьяный влажный воздух и сказала:

– Хорошо здесь.

– Не зря я вас вытащил! – гордо сказал Лёня, принимая кофе.

– Холодрыга здесь, – поёжилась Надя, сильнее закутываясь в плед.

– Завтракать внутри было бы преступлением, когда у нас есть веранда, – заметил Максим.

Солнце поднялось выше и отразилось от стеклянной стены двухэтажного домика. Попав внутрь, свет оказывался в ловушке меж трёх глухих деревянных стен без окон и раскалял чёрный интерьер дома. Четвёртая стеклянная стена обнажала оба этажа: один для Аллы с Лёней и второй для Нади с Максимом. Обнажённый внутренний мир коттеджа смотрел в сторону поля осоки и леса. Позади дома стояло пять таких же коттеджей, отвёрнутых друг от друга и обращённых к лесу, словно избушки на курьих ножках. Кольцо леса замыкалось вокруг домов шелестящим зелёным кругом.

Три дня назад Алле позвонил Лёня и спросил, не хочет ли она провести летний отпуск вместе с ним. У Аллы радостно ёкнуло сердце, но, проверив последнюю смс-ку из банка, она поняла, что в отпуске сможет позволить себе разве что вновь съездить в Полотняный Завод да попросить подработку в коровнике.

– Та же ситуация, – неловко рассмеялся Лёня. – Я не имел в виду Турцию или Египет. Наши курорты.

– Хм, туда тоже лететь нужно или долго на поезде ехать… Можно же и в области остаться, наверное?..

– Можно попробовать хипстерский Никола-Ленивец, я других мест не знаю…

– Никола-что? – хмыкнула Алла.

– Никола-Ленивец, это в честь какого-то святого вроде бы. Но это огромный архитектурный парк у реки. Сам не был, но знакомые рассказывали, что там поля и леса вокруг крошечной деревни. А посреди полей огромные скульптуры до неба. Или странные здания а-ля современное искусство. Туда в основном ездят иностранные туристы или художники из Питера. И там дорого жить в гостинице, но дёшево забронировать дом на компанию.

Стоило Алле упомянуть Никола-Ленивец в разговоре с Надей этим вечером, как подруга взорвалась:

– О-о-о, конечно, я знаю Ленивец! Не помнишь, я же рассказывала, как отправляла свой проект скульптуры Козерога в парк? Но он не прошёл конкурс…

Алла покопалась в чертогах разума и вспомнила рисунок устрашающе огромного мускулистого козерога с головой козла, коронованной длиннющими рогами, телом очень накачанного мужчины и малюсеньким рыбьим хвостом. Необычная скульптура была призвана высмеивать токсичную маскулинность, и Надя переживала, что это слишком смело для арт-конкурса, а Алла переживала, что, возможно, козерог просто выглядел нелепым независимо от посыла.

– Теперь вспомнила, – щёлкнула пальцами Алла.

– И туда многие мои архитекторы ездят на разные семинары, а меня ни разу не звали, – вздохнула Надя. – А самой ехать на ежегодное Архстояние в качестве зрителя как-то глупо. Короче, если вам нужна компания, я бы присоединилась, пока Поля в лагере, но не хочу быть третьим колесом мотоцикла. Хотя, может, Макса позвать?..

– Как у вас всё идёт? – по-шпионски прошептала Алла.

– Очень даже, – так же заговорчески ответила Надя.

Финансы всё решили сами за Аллу с Лёней, и они позвали Аллу и Максима в Никола-Ленивец. Для экономии они забронировали странно выглядящий домик с тремя стенами и одним огромным окном, на веранде которого теперь пили кофе.

– Я хочу посмотреть всё! – решительно заявила Надя, допивая кофе и рассматривая карту парка. – Недалеко от нас на западе, или на востоке… Короче, рядом с нами в лесу – Арка Бернаскони, начнём с неё!

– А это арка куда? – спросил Максим, проверяя рабочую почту с телефона, хоть и клялся накануне, что проживёт неделю без работы.

– Куда ведёт? – переспросила Надя и загадочно улыбнулась, заправляя голубые дреды за ухо. – Из леса – в поле, из поля – в лес, из дня в ночь – из ночи в день. Увидите…

Они прибыли вчера поздним вечером, заплутали в клубке просёлочных дорог и попали в парк лишь на закате. Надя без умолку рассказывала, что искусство Никола-Ленивца монументально, взмывает в небеса и видно из-за леса, однако в поздних сумерках вечера Алла разглядела только расплывчатые контуры пары инсталляций посреди полей, одна из которых оказалась обита извивающимися металлическими пластинами отражающим свет фар.

Утром же ничего монументального из-за деревьев увидеть не получалось, и друзьям пришлось полчаса идти по едва заметной тропинке в поле, чтобы добраться до Арки Бернаскони. Как и обещала Надя, высокая Арка пряталась в деревьях на границе поля и леса и была почти незаметной из-за своего иссиня-чёрного цвета.

– Бернаскони – это фамилия? – спросил Максим, разглядывая Арку издалека. – Звучит как какой-нибудь средневековый астроном. Конструкция Арки и тот острый угол на вершине очень напоминают астрологические задачки на определение параллакса между звёздами.

– А я не мог понять, на что похожа! – подтвердил Лёня. – Слушайте, ночью эту Арку можно использовать как примитивную астролябию-квадрант. Если представить, что одна звезда будет слева от входа, а вторая справа…

– Точняк! – даже остановился от удивления Максим.

– На самом деле Бернаскони просто современный итальянский архитектор, так что это буквально его Арка, – сказала Надя.

Вблизи Арка оказалась не чёрным каменным монолитом, а деревянной конструкцией с узкими горизонтальными прорезями, будто её соорудили из окрашенных поддонов. Через просветы виднелись деревья на другой стороне, и массивная Арка оказалась полой внутри.

– Здесь лестница! – заметила Алла, оказавшись внутри Арки и спрятавшись в её чёрной тени от палящего солнца.

– Айда наверх! – с энтузиазмом помчался туда Лёня.

– Будь это действительно старая, древняя Арка, я бы поверил, что её использовали как астролябию, – говорил Максим, степенно взбираясь по спиральной лестнице и вдыхая древесный аромат. – Поверил бы, что её построили, как египетские пирамиды: рассчитав её собственную астральную карту к моменту завершения. То есть рассчитав, как она своим существованием может изменить окружающий мир. Увы, после пирамид никому не удавалось предсказать судьбу и влияние архитектуры так точно…

Смотровая площадка располагалась под «потолком» леса, но не возвышалась над деревьями, и друзья не могли увидеть ничего, кроме своей поляны: поле осоки, в центре которого стояли пять деревянно-стеклянных изб, отвёрнутых друг от друга, будто пять НЛО, приземлившихся на планету и опасливо оглядывающих окрестности, прикрывая спины друг друга.

– Будь мы на пирамиде, – продолжил Максим, – я бы сказал, что не мы приехали сюда, а она позвала нас. Сказал бы, что появление Аллы в Министерстве, моя встреча с тобой, Надь, и перевод Аллы в Калугу к тебе, Лёнь – всё было для того, чтобы мы очутились здесь, в этом самом месте, в это самое время.

– Перестань, даже официальная астрология не докатилась до такого уровня фатализма, – закатила глаза Алла.

– И с чего ты взял, что современная архитектура не может быть на уровне с пирамидами пятитысячелетней давности? – обиделась за архитектуру Надя. – Мы в парке искусства, у зданий здесь обязан быть смысл, в том числе астрологический.

– Можем вернуться ночью и посмотреть на положение звёзд над Аркой, – предложил Лёня. – Древние храмы ориентировали по звёздам в ночи Солнцестояния или Равноденствия, а не как христианские церкви – просто по сторонам света. И если эта Арка с предсказанной астральной картой, то она стоит по звёздам. Летнее Солнцестояние прошло, но мы можем прикинуть, под какими созвездиями Арка стояла в ночь Солнцестояния. Здесь бы как раз был Змееносец в зените, наверное…

По другую сторону от Арки простирался густой хвойный лес, сквозь который тянулась тонкая тропинка.

– В той стороне больше ничего нет, – разглядывая карту, махнула рукой Надя в лес. – Все арт-объекты за нашими коттеджами.

– Ты уверена? – нахмурилась Алла. – Присмотритесь, за тропой что-то есть.

– Сарай для техники, может быть, – предположил Лёня.

– Не, я вижу какие-то орнаменты, – присмотрелся Максим, так низко и опасно свешиваясь с обзорной площадки, что Наде пришлось схватить его за ремень джинсов для страховки. – Может, у вас в Калуге принято украшать сараи, конечно…

– У нас половина домов в городе разваливается, какие украшенные сараи! – горько усмехнулся Лёня.

Когда друзья спустились с Арки и пролезли сквозь лесные кусты к зданию, то обнаружили, что дом обнесён высоким и глухим зелёным металлическим забором. Разглядеть, что за ним прячется, удалось бы лишь с высоты деревьев или с высоты Арки, откуда Алла и приметила здание.

– На карте его нет, – вновь проверила план парка Надя.

– Смотрите, тут щель! – объявил Лёня, прижимаясь к забору и всматриваясь в узкое отверстие.

– Что там? – Алла положила подбородок на макушку Лёни и вгляделась.

Внутри оказался не сарай, а просторный двухэтажный дом, отделанный сверкающим на солнце белым материалом под мрамор. Или мрамором. Они смотрели на торец здания, но и на нём нашлось место для шикарного каменного панно, изображающего созвездие Весов, вписанное в астрологический символ этого знака. На углу здания виднелась часть барельефа с созвездием Льва.

– Выглядит знакомо… – тихо сказала Алла.

– Похоже на Министерство Астрологии в Москве! – понял Максим, влезая в щель над Аллой.

– Что?! – удивилась Надя и, отталкивая всех, уставилась на здание. – Как… Не может быть…

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Максим.

– Точно! – вдруг поняла Алла. – Надя, ты же работала над особняком в стиле нашего Министерства? Ты приходила ко мне на работу делать фотографии и как раз тогда встретила Максима.

– Ого, – нахмурился Максим. – Но… Это случилось два месяца назад. Разве реально построить особняк так быстро?

– Нет, не реально, – обеспокоенно сказала Надя, отходя от забора. – Я вижу только одну стену, но материал и фрески… Очень похожи на мой проект, только в белом цвете!

– Прости, я не в теме, – сказал Лёня, – но разве это удивительно – найти в арт-парке здание, украшенное Зодиаками? У нас в Калуге на каждом Министерстве хоть что-то зодиакальное, но нарисовано…

– Держу пари, они выглядят по-другому. И я делала заказ для частного лица, а не министерства…

– Может, это одно из зданий Калужского Министерства Астрологии? – спросил Максим.

– Точно нет, – рассмеялся Лёня. – В нашем пользовании единственная халупа, где наш офис.

Уходя по тропинке от странного здания за забором, Надя выглядела озабоченной, но махнула рукой, сказав:

– Да ну его! Может быть совпадением.

К обеду они поняли, что гулять по арт-парку – совсем не то же самое, что ходить по музею. Дорога до следующей цели, намеченной Надей, заняла два часа блужданий по лесным тропинкам и просёлочным дорогам. Максим успел подвернуть ногу, Алла – сломать половину ногтей о ветки, Надя – уронить план парка в лужу, и только деревенский Лёня чувствовал себя как рыба в воде.

– Если бы условные пирамиды, – говорила Алла, перепрыгивая через лужи, – или другое здание с «запрограммированной» астральной картой было построено так, чтобы сводить с ума тех, кто в нём оказался, это было бы это возможно?

– В теории – да, на практике – вряд ли, – ответил Лёня, придерживая ветку над головой Аллы. – Натальная карта определяется в момент рождения, но фундаментальная эпистемологическая проблема астрологии в том, что рождение – это не момент, не нулевой отрезок времени. Казалось бы, закончить строительство здания в определённый момент легко. Намного легче, чем родить человека в конкретную минуту. Но многие исследования подтверждают, что невозможно предсказать, что именно является моментом «рождения» здания… Быть может, последний кирпич. Или последний штрих штукатурки. Или первый стул, поставленный на кухню. Сложно сказать, и прогнозы для зданий никогда не сбываются на сто процентов.

– И кто же определяет настоящий «момент» рождения? – наивно спросила Алла.

– Хотелось бы знать, – грустно усмехнулся Лёня. – Может, законы физики. Может, звёзды. Может, бог. Мы, скорее всего, никогда не узнаем причину, мы лишь знаем следствие – момент рождения ощутимо влияет на судьбу человека, судьбу здания и судьбу чего угодно. Это влияние может быть вообще не связано со звёздами и Зодиаками, и нам, людям, просто легче визуализировать фатальность бытия через звёзды. А для древних цивилизаций созвездия были единственными доступными часами.

– Приятнее думать, – добавил Максим, – что за мои факапы ответственно созвездие Водолея со всеми звёздами, галактиками и туманностями в миллиардах световых лет от меня и друг от друга, чем какие-то скучные законы физики здесь, на Земле. Или тем более я сам.

Лес закончился, и впереди открылся вид на просторное поле подсолнухов, где в центре на холме возвышалось странное и круглое белое здание.

– Это Ротонда! – горда объявила Надя, погруженная в чтение намокшего путеводителя. – Двадцать входных дверей, двадцать окон над ними и очаг в сердце!

Двери оказались разных цветов, форм и размеров, и добрую половину из них уже выломали, так что попасть внутрь Ротонды не составило труда. Изнутри она открывалась всем ветрам со всех сторон света. Хлипкая древесина ходила ходуном даже в этот спокойный летний день, и было страшно представлять, что случается в осенние ливни или зимние вьюги. Лишь печка с каменным дымоходом в середине удерживала здание.

На второй этаж Ротонды вела винтовая лестница, и сверху – через двадцать окон – открывался вид на весь парк: на реку Обь вдалеке, на странный деревянный маяк-гнездо возле неё, на замысловатые фигуры на других полях за лесополосами, и даже их коттеджики-НЛО угадывались на границе парка.

Лёня громко втянул воздух, улыбнулся, подставляя лицо солнцу в одном из окон, и сказал:

– Возможно, мы здесь и правда не случайно.

Надя любовно трогала изъеденные ветром оконные рамы, бугристый кирпич печной трубы, неровно уложенные балки на полу, отковыривала рассохшуюся побелку, фотографировала различные «здесь были Маша и Саша» и «Саратов 2018».

– Посмотрите-ка! – испугал её Максим, показывая пальцем в сторону леса. – Такой же забор, как у мраморного особняка около Арки. Надь, там есть арт-объект?

– Тоже нет, – покачала головой Надя, проверив с трудом пережившую лес карту.

Она вылетела и помчалась к забору через подсолнухи, и остальные сбежали вниз по безбожно скрипящей винтовой лестнице и выскочили за Надей через три разные двери. Алла хватала и отталкивала полутораметровые подсолнухи, расчищая себе путь и не подозревая, что микроскопические шипы, покрывающие стебли, останутся в её ладонях до конца отпуска.

Здание в лесу огородили тщательнее предыдущего: забор казался цельным куском металла без прорезей, не оставляющим возможности заглянуть внутрь.

– Где-то нужно хранить тракторы, чтобы убирать подсолнухи, – резонно заметил Лёня.

– Тут пятьдесят тракторов поместится, – нахмурилась Надя. – Что-то нечисто…

***

Тёплый свет лампы привлекал лесных мошек и комаров, а три ароматические спирали не помогали, но вызывали приступы чихания у Аллы.

– Будь здорова, – в пятый раз сказала Надя и протянула подруге новую упаковку одноразовых платочков.

– Шпашибо, – высморкалась Алла.

Подруги вдвоём смотрели на звёзды, пытаясь вспомнить названия созвездий из курса школьной астрономии. К своему стыду, Алла не помнила ничего, кроме Зодиакальных Созвездий да Большой и Малой Медведицы с Кассиопеей. Светящаяся змея Кассиопии в зените старалась переползти небо.

– Да кому нужны эти греческие названия, – спокойнее относилась к своему незнанию Надя. – Я и не все Зодиакальные Созвездия помню, хоть мы их для экзаменов столько лет подряд зубрили. Могу, когда надо, в приложении посмотреть. Вот сейчас над нами Пегас и Андромеда. Э-э-э… в приложении намного понятнее, кто из них кто.

– Пегас над Водолеем, – вспомнила Алла, показывая на небо над лесом.

– А-а-а… – Надя сравнивала идеальные схемы созвездий в телефоне с реальным неидеальным небом, на котором сегодня блистал полумесяц. – Ал, а наверное, здорово заниматься астрологией! Понимаешь масштаб Вселенной, масштаб жизни. Чувствуешь, что звёзды так далеко… Я обычно и не помню, что звёзды существуют, и что существует что-то за пределами Земли… а ты работаешь с ними каждый день.

– Нет, это не моя работа, – прибила назойливого комара Алла. – Я глупые цифры считаю, делю и умножаю… Я статистик, а не астролог. Но и астрологи не думают про звёзды. Они анализируют натальные карты и мои отчёты, а на мысли о Вселенной и космосе времени не остаётся.

– Всё равно это так интересно! Поля теперь тоже думает стать астрологом. Говорит, это так романтично, так полезно…

– В реальности – сплошная бюрократия…

– Нет в тебе искры, эх! – рассмеялась Надя. – Но Поля в то же время думает, что астрология – это чушь. Рассказывает мне про конспирологические теории из Инстаграма. Якобы мировое правительство придумало Знаки Зодиака, чтобы контролировать людей. Слушай, а ты же тоже во что-то подобное верила, а?

– Раньше, – смутилась Алла. – Сейчас не уверена, потому что…

– О, смотри! – воскликнула Надя, вскакивая. – Падающая звезда? Или мне показалось?

– Я не видела.

– Блин, не понимаю… Может почудилось.

– Скорее всего, нет. Сейчас время Персеид, и через неделю наступит их пик, когда каждую минуту видно метеоры.

– О-о-о, нужно было через неделю приезжать. А почему они называются Персеиды? Они прилетели из созвездия Персея?

– Нет, звёзды Персея в тысячах световых лет от нас, оттуда сложно прилететь. Просто с нашей точки зрения кажется, что радиант – точка откуда расходится метеоритный дождь – находится в созвездии Персея. Там остатки хвоста кометы Свифта входят в атмосферу Земли.

– Остатки хвоста кометы?

– Да. Метеоры, которые мы видим, как падающие звёзды – это шлейф пылевых частиц, оставленный кометой Свифта-Таттла. Она, грубо говоря, очень маленькая планета с очень длинной и изогнутой орбитой, которая оставляет за собой шлейф из пыли. И каждый год в августе Земля пересекает её орбиту, и остатки кометы метеорами падают на Землю.

– Вау, это круто, – присвистнула Надя. – А говорила, что статистик и не думаешь о космосе!

– Коллеги рассказали…

– Блин, хотела бы я иметь коллег, которые рассказывают мне интересности о Вселенной, а не сплетни про заказчиков с Рублёвки… А на кометы влияют Знаки Зодиака?

– Даже не знаю, – рассмеялась Алла. – Сомневаюсь, что можно вычислить день рождения кометы.

– Но может быть день рождения падающих звёзд – когда они падают на Землю? Тогда они Близнецы, прямо как ты! Могли вместе отмечать день рождения.

– Может быть, – улыбнулась Алла, вспоминая, как Лёня с Димой принесли в офис ореховый торт, чтобы поздравить её, а накануне по-шпионски выпытали какие десерты она любит. – Вообще, работать в Министерстве Астрологии интересно, ты права…

– О, а вот и мальчики!

Максим с Лёней освещали тонкую полевую тропинку фонарём, возвращаясь от Арки Бернаскони. Максим выглядел растрёпанным, будто пробирался через густой кустарник, а Лёня бодрячком шагал впереди, размахивая ручным астрологическим теодолитом.

– Что выяснили? – спросила Алла, протягивая озябшему Лёне плед.

– Ничего, как и ожидалась, – признался тот, грохая теодолит на стол. – Арка не по звёздам стоит. Мы зафиксировали координаты, чтобы рассчитать положение звёзд во время летнего солнцестояния, но сомневаюсь, что архитектор строил Арку по Змееносцу.

– Уверена, никакой архитектор не скрывал бы, что ориентировал проект по звёздам, а гордился бы этим и кричал на каждом углу, – заметила Надя. – Насколько я знаю архитекторов…

– Какое же это искусство! – шуточно воскликнул Максим, ложась на холодные балки веранды. – Стоит деревяшка в поле без зодиакального смысла и астрологической цели!

– Эта деревяшка заставила вас идти к ней посреди ночи, – заметила Надя, протягивая Максиму горячий чай. – Значит, вы увидели в ней смысл.

***

На следующий день, разочаровавшись в своих способностях к быстрой ходьбе по Никола-Ленивцу, друзья арендовали велосипеды, дабы добраться до ближайшего в парке кафе на обед. Ресторан стоял на холмике, и открытая терраса со столиками начиналась на вершине, продолжалась вниз до пруда, и продолжалась прямо по воде, по деревянным помостам, до середины пруда. На противоположенном берегу красовалась деревянная башенка-маяк с хрустальной люстрой на вершине. В кустах за ней пряталась странная железная конструкция, напоминающего толстого двуглавого орла.

– Надеюсь, здесь есть русское меню, – сказал Лёня, указывая на доску с ланч-меню на английском.

– Наверное, очередной семинар для иностранцев, – оглядела людей в кафе Надя, но не могла расслышать, на каком языке они говорят.

– Welcome! – встретил друзей официант, но, подумав, добавил: – Здравствуйте!

Им достался живописный столик на помосте над прудом с видом на странную башенку с люстрой и между двумя компаниями, говорившими на английском и немецком. Официант оставил им несколько меню на английском и моментально убежал.

– Может, в русском меню цены другие? – с грустной надеждой спросила Алла, изучая раздел салатов с ценниками за тысячу рублей.

– Хумус с куриными сердцами – это мощно, – рассмеялся Максим.

– Эх, я даже есть не хочу… – пожаловалась Надя, разглядывающая карту парка вместо меню. – Меня беспокоит дом у Арки Бернаскони… Пропорции, дизайн, декорации – всё очень похоже на мой последний проект. Только белое.

– Дорогая, а декорации же точно повторяют фрески на Министерстве Астрологии? – спросил Максим, смело открывая винную карту.

– Нет, не точно… Ваше Министерство украшено символами Знаков Зодиака, а зодиакальные созвездия там типа играют роль подложки к Знаку и едва заметны. На стенах особняка, который я проектировала, и на здании за Аркой Бернаскони ты, наоборот, в первую очередь обращаешь внимание на созвездие, а потом – на символ-подложку.

– А ты сама изменила их дизайн? – спросила Алла, безуспешно листая меню в поисках дешёвой еды. – Сама переместила акцент со Знака на созвездие?

– Да, хотя… Не совсем, сейчас я вспомнила, что мне подал идею главный архитектор моей фирмы.

Вернулся официант с напитками и попытался узнать их заказ по-английски. Так и не открывший меню Лёня принял бокал пива и спросил:

– А меню на русском нет?

– А, точно… – забеспокоился официант, оглядываясь по сторонам и видя, как его уже зовут с другого столика. – Да, конечно, принесу через минуту. Извините.

– Всё хорошо, – улыбнулась Алла и озвучила единственное блюдо, которое она поняла из меню, что по счастливому стечению обстоятельств оказалось и самым дешёвым. – Я буду салат с курицей.

– Томлёная телячья шея с карамелизированной морковью, – заказал Максим блюдо со страницы с самым пафосными мясными изысками.

– М-м-м, тоже салат с курицей, – сказал Лёня, заглянув в меню Аллы.

– А вам? – спросил официант у Нади, которая не открывала меню.

– Просто ещё один коктейль, – устало вздохнула та. – Скажите, вы же работаете тут… Значит, хорошо ориентируетесь в парке?

– Конечно! – гордо ответил парень. – Я здесь третий год уже, все уголки облазил.

– Отлично! – оживилась Надя и ткнула пальцем на карту. – Вот здесь, около Арки Бернаскони, мы нашли дом, окружённый забором. И вот здесь, в лесу за Ротондой, видели такой же забор. Но оба здания не на карте. Хотя на моей карте даже хозяйственные постройки обозначены…

– Как сказать… – грустно улыбнулся официант и, опасливо оглядевшись по сторонам, добавил тише: – Много что не на карте.

***

– Так, нам сейчас… на север! – махнула рукой Надя.

Четыре велосипеда стояли в поле на перекрёстке, и всадники терпеливо ждали, пока Надя намечала путь к следующему арт-объекту. Безоблачное небо ослепляло бело-голубым светом на горизонте, но казалось удивительно тёмно-синим над головой, будто центр неба забыл, что день – не ночь и халатно приоткрыл голубую завесу, почти впуская звёзды на небосвод.

– Куда едем? – Алла оттолкнулась от земли и с низким «Эх!» перекинула ногу через высокую раму.

– К Бобуру! – гордо ответила Надя, нажимая на педали и устремляясь к горизонту.

– Бобур… – задумался Максим, расслабленно управляя велосипедом одной рукой, – звучит знакомо…

– Как «бобёр», – добавил Лёня, намеренно наезжая на каждую кочку на просёлочной дороге, чтобы велосипед забавно подпрыгивал.

– Бобур – второе название Музея Помпиду в Париже, – пояснила Надя, оборачиваясь на друзей. – Это центр современного искусства, известный «промышленным» стилем. Со стороны музей выглядит как завод с кучей труб и технических конструкций, выведенных на фасад здания.

– Мы едем на завод посреди леса? – удивилась Алла, безуспешно пытаясь переключить скорости на велосипеде.

– Не…

Сам Бобур успел ответить раньше Нади: друзья пересекли лесополосу, и посреди поля стоял Он. Титаническая конструкция из десятка сплетённых из прутьев труб казалась размером с девятиэтажку. По крайней мере, Бобур был выше близлежащего леса раза в два-три. Трубы, плетёные, как корзины, смотрели во все стороны света, припав раструбами к земле. На вершине космически выглядящей конструкции трубы переплетались и смотрели на поля и леса раструбами поменьше.

– Тихо! – вдруг ударил по тормозам Лёня и замер.

Алла с непониманием огляделась, не увидев ничего странного. Однако сквозь тишину прорезался загадочный низкий гул, похожий на завывание ветра в туннеле метро, когда поезд вот-вот вырвется на простор станции.

– Бобур поёт! – восхитилась Надя.

Протяжный вой разносился над полями. Друзья крутили и крутили колёса, но космическая корзина, как гора, не приближалась. Солнце стояло почти в зените, но и сейчас тень от Бобура накрыла их намного раньше, чем они припарковали арендованные велосипеды в тени плетёных труб.

– Обзорная площадка! – указал Максим наверх.

– Снова… – закатила глаза Алла, без энтузиазма взбираясь на очередную лестницу.

С высоты открывался красивый, но уже привычный вид на Никола-Ленивец, и взгляд Аллы снова зацепился за быструю речку, тёмная вода которой манила и обещала прохладу…

– Поехали купаться после? – положила Алла руку на ладонь рядом стоявшего Лёни.

– Го, – улыбнулся тот.

– Смотрите туда! – крикнул Максим, указывая по направлению одной из труб. – В лесу! Такой же забор!

– И я вижу здание, как за первым забором… – всмотрелась вдаль Надя, складывая руки козырьком. – Что за чертовщина.

Надя с Максимом кинулись вниз по лестнице, а Алла с Лёней остались лениво наслаждаться солнечными лучами. Лесополоса, где прятался дом за зелёным забором, казалась так близко, но маленьким точкам на земле – Наде и Максиму – пришлось долго крутить педали, чтобы добраться дотуда.

– Нравится здесь? – спросил Лёня, придвигаясь ближе к Алле и касаясь её плечом.

– Да, – улыбнулась та, глядя в его зелёные глаза. – Не море, конечно, но я не помню, когда последний раз просто каталась на велосипеде и гуляла на природе… А как тебе Максим и Надя? Я боялась, что вы не поладите…

– Из-за Знаков Зодиака? – усмехнулся Лёня. – Они правда очень странные для Водолеев. Вернее, нет, Надя именно такая, как я представляю себе Водолея. Но Максим… Он, скорее Скорпион или Змееносец. Столько энергии… Я бы посмотрел на его натальную карту. Держу пари, в его шестом доме Марс.

– Я спросила твоё мнение как человека, а не как астролога, – Алла легонько ткнула его в бок.

– Невелика разница, – передразнил её интонацию Лёня.

Алла решила не спорить с ним и просто поцеловала.

– Это пипец какой-то! – раздался внизу голос Нади.

Они с Максимом вернулись из леса, и Надя бушевала, названивая кому-то и негодуя. Алла с Лёней сбежали вниз и увидели подругу с растрёпанными дредами, бегающую от трубы к трубе, что-то оживлённо рассказывающую Максиму и кричавшую:

– Я на сто, нет, на двести процентов уверена!

– В чём? – спросила Алла.

– Не поверите! Вот смотри, я сняла это из-за забора. Видишь дом?

– Да, – Алла взяла телефон из рук Нади и увидела дом из чёрного камня, украшенный ионическими колоннами и барельефами со Знаками Зодиака. – Похож на предыдущий дом за Аркой.

– Хуже! – Надя выхватила телефон и стала приближать и отдалять детали, рассматривая их. – Это дом, который проектировала я!

– Ты? – удивилась Алла. – Но это же было пару месяцев назад. Невозможно так быстро построить дом.

– Зависит от количества денег, – предположил Максим.

– Его строят, – Надя показала на тёмное пятно пустоты в центре фотографии, которое должно было быть входом. – Внутри ничего нет.

– Но даже фундамент нужно класть, типа, год, – добавил Лёня.

– Я проектировала по готовым размерам фундамента… – стучала ногтями по плетенной трубе Надя.

– Даже если это твой дом, – Алла прислонилась к той же трубе, – то что именно тебя так беспокоит?

– То, что начальник говорил мне, что дом будет в Подмосковье на Рублёвке, например… И что строительство начнётся осенью… И что я смогу присутствовать, потому что я просила об этом…

– Это всё ещё может быть другой особняк, – пожал плечами Максим, ободряюще приобнимая Надю.

– Нет, я абсолютно уверена, что это мой проект… Мраморное панно над входом моё! Созвездие Льва посередине моё! Знаки стихий на колоннах мои! Там и бассейн мой виднелся… Да я часов пятьдесят потратила, только подгоняя кладку мраморных плит на каждой стене, я там каждый шов помню!

Вдруг телефон Нади завибрировал, и она радостно воскликнула:

– Наконец-то, перезвонил! Привет, Семён! А, Наташ, это ты. А где Семён, мой Семён, мой коллега Семён?.. Надолго?.. Чёрт, мне просто нужно срочно узнать кое-что… Да-да, я в отпуске, но кое-что вспомнила… Слушай, можешь проверить документы на мой проект? Они должны быть доступны на общем сервере… Посмотри, пожалуйста, папку с именем ОГЛ-триста пятьдесят восемь… Там есть документы по контракту?.. Супер, посмотри, пожалуйста, заказчика… Э-э-э, это фирма какая-то?.. Никогда не слышала про них… А можешь проверить, кто подписывал контракт?.. Не разобрать, да?.. Блин, а с кем Семён тогда проект обсуждал? Там же должно быть ТЗ подписанное?.. Тоже от лица фирмы? Хм… Что ты нашла? Фотография визитки? Странно, что она на сервере, но дай мне контакты, пожалуйста… Ага-ага. Спасибо большое, Наташ, пока!

– Детектив ты! – гордо сказал Максим.

– Итак, у меня есть имя, но я не знаю, что с ним делать…

– Что за имя? – спросила Алла.

– Сосновская Валентина Михайловна, – прочитала Надя заметку в телефоне.

– Что?! – с ужасом спросил Лёня.

– Сосновская Ва… – ответила Надя. – Стоп, ты её знаешь?

– Это наша начальница! – нервно рассмеялся Лёня. – Директор Управления Министерства Астрологии по Калужской Области.

– Опа-па… – присвистнул Максим.

– Это… чертовски дорогой дом, наверное? – спросил Лёня у Нади.

– Я не занимаюсь финансовой частью, но да… Точно да.

Алла вновь посмотрела на фотографии Нади. Четыре белоснежные колонны поддерживают мраморное крыльцо входа в особняк, украшенное массивным созвездием Льва. Другие Знаки Зодиака сияют золотом вокруг. За розовыми кустами сада просматривается огромный пустой бассейн, окружённый а-ля античными скульптурами.

Друзья вернулись домой в избушку с тремя стенами, и растерянная Надя полезла в ноутбук проверять рабочие файлы одной рукой, а второй вновь вызванивать коллег. Стоило ей дозвониться, как она закричала в трубку:

– Наташ, наша фирма делала проекты для Калужской области?.. Нет информации… А информация по похожим проектам?.. Нет, они буквально физически похожи! У них характеристики одинаковые, должны быть ОГЛ-номера рядом!.. Несколько особняков в Калужской области… Номер калужской фирмы, с которой наш босс переговоры вёл? Ну давай.

– Я не совсем понимаю, из-за чего переживает Надя, – тихо сказал Лёня Алле на ухо. – Но я переживаю, откуда у Сосновской столько денег. Там же миллионы в фундамент закопаны и в мрамор со статуями вложены. И я не знаю, куда идти с этим вопросом… В полицию? В прокуратуру? В какую-нибудь антимонопольную службу?..

– Я бы начал с полиции, – встрял Максим, услышавший разговор. – Они скажут, куда обратиться… Если не куплены Сосновской.

– Мы видели ещё один особняк, – напомнила Алла. – Кто знает, быть может, он тоже принадлежит Сосновской?

– Надеюсь. Тогда мы её уроем! – с упоением мечтал Лёня.

Надя оторвалась от компьютера и сказала, с остервенением захлопнув ноутбук:

– Он мне нарвал! Босс мне просто наврал про мой проект… Я позвонила коллегам из Калуги, скинула фотографии особняка и жду, что они скажут по поводу второго дома… Секретарша из моего офиса сказала, что их калужская контора строила что-то в Николо-Ленивце.

– Надя, в парке может быть больше особняков, – заметила Алла. – Помнишь, как официант говорил нам: «Много что не на карте»…

– Точно! Найдём его!

Небо заволокло тучами, но они припустились к ресторану на велосипедах. Лёня вполголоса мечтал, как Сосновскую уволят с позором, Надя ругалась на начальника, Максим спокойно насвистывал песню, а Алла не могла уложить мысли в голове, думая, что вот-вот нащупает что-то важное на задворках сознания.

Веранда на воде открывалась ближе к вечеру, а сейчас все работники копошились в маленьком крытом зале и на кухне. Официант, обслуживающий друзей накануне, стоял за стойкой бара, неторопливо протирая бокалы и разглядывая своё отражение в помутневшем от частой мойки стекле.

– День добрый! – агрессивно выкрикнула Надя и бухнулась за барную стойку, опасно бросив рюкзак с ноутбуком на столешницу.

– Бар откроется через час, – не отрывая глаз от бокала, ответил работник.

– Мы всё знаем, – тоже сел за стойку Лёня.

Официант вздрогнул и поднял глаза:

– М?

– Про особняки, – пояснила Надя. – Мы хотим узнать, сколько в Николо-Ленивце домов, которых не видно на плане. Шикарных особняков, спрятанных в лесу.

Официант аккуратно положил стакан на место, оглянулся, жестом показал друзьям оставаться здесь и быстрым шагом удалился на кухню. Вернувшись, он вновь огляделся и тихо спросил:

– Кто вы? Откуда?

– Из Министерства Астрологии, – ответила Алла, – и мы в курсе, что кто-то из наших… коллег подворовывает.

– Если бы только ваши, – с презрением хмыкнул официант. – А с вами не поделились, видать? Или совесть замучила?

– Считай, второе, – облокотился на барный стул Максим.

– Ладно, мне плевать, – заметил парень за стойкой и протянул Наде скомканный лист бумаги. – Это карта Подпарка. Кто-то зовёт эти особняки Тёмным Никола-Ленивцем.

Надя развернула самодельную карту парка, неровно начерченную на тетрадном листе в полоску. На карте виднелись пятнадцать-двадцать ярких точек, разбросанных по Никола-Ленивцу.

– Чьи это дома? – спросил Максим, оглядывая карту.

– Да кто ж знает. Я знаком с одним владельцем, но имя не скажу. Жить хочу.

– Тогда почему вы нам помогаете? – уточнила Алла.

– Моё знакомство с этой мразью закончилось печально. А знакомство моей несчастной сестры с ним – ещё хуже…

– Боже мой, – приложила Надя руку к сердцу. – Что случилось?

– Не ваше дело, – гавкнул официант.

– Тогда почему вы здесь работаете? – спросил Максим.

– Ты-то из Москвы, небось? – усмехнулся официант. – Другой работы здесь просто нет. Жить хочу.

Он будто собирался сказать что-то ещё, но услышал шум за стеной, передумал, развернулся на каблуках и исчез в кухне, оглянувшись у двери и жестом показав пришельцам выметаться.

Тучи продолжали сгущаться над Никола-Ленивцем, но дождь не решался пролиться на подпалённую солнцем траву полей. Выбежав из ресторана, Надя тут же сфотографировала карту, и, подумав, никому не отправила. Тут же её телефон завибрировал от звонка.

– Алло! – тихо выкрикнула Надя, сбегая по лестнице дальше от кафе. – А, вы из калужского офиса, да? Верно, я работаю с Семёном. Наташа, наша секретарша, рассказала мне, что ваша фирма построила несколько проектов в Никола-Ленивце… А вы, простите, кто? А, стажёр… У меня простой профессиональный интерес, потому что я отдыхаю в Ленивце и хотела узнать, кто построил такие чудесные дома и по чьему заказу… Да-да, я подожду, не торопитесь… Ага-ага, имени нет? Ну снова… На бланке Минобрнауки Калуги? Интересно… И с подписью министра Василькова… А другие особняки? Другие фирмы… Неизвестно какие, поняла… Спасибо большое, до свидания!

– Министр Васильков! – щёлкнула пальцами Алла, дождавшись окончания разговора. – Этот мерзкий мужик, который мне рот затыкал на совещании по поводу стипендий.

– И решил сохранить стипендии в Калуге только для Дев, – пояснил другим Лёня.

Под тяжелеющим небом друзья доехали до нескольких точек на карте, дабы проверить правдивость карты Подпарка. В лесу за Вселенским Разумом – металлическо-деревянной конструкцией, напоминающей и человеческий мозг, и НЛО, – нашёлся высокий зелёный забор, сквозь щели которого проглядывался ещё один особняк, на это раз из розового мрамора. Он выглядел жилым: внутри слышались голоса людей, звон посуды и лай собак.

Другой особняк нашёлся у реки, рядом с Маяком – высокой причудливой плетёной инсталляцией с будто птичьим гнездом наверху. Типовой зелёный забор прятался за быстрой речкой, которую пришлось бы переплывать, но и без детальной инспекции у друзей оставалось мало простора для фантазии.

Уже по дороге к своему коттеджу друзья наткнулись на запрятанный в лесу пластиково-деревянный арт-объект «Удалённый офис». Маленький полупрозрачный домик буквально удалённого от всего офиса стоял на границе поля и леса и отвлекал внимание редких посетителей от зелёного забора в лесу.

– Опять двадцать пять, – прокомментировала Надя, найдя щель в заборе и заглянув в неё. – Зодиакальные созвездия, бассейн, теперь голубой мрамор… Даже вишнёвые деревья перед крыльцом посажены, как у остальных домов! Ничего нового не придумали!

– И украли твои идеи? – спросил Максим.

– Не совсем… Этот особняк построили года три назад, судя по состоянию… У меня было ТЗ, как, очевидно, и у архитекторов, строящих другие дома Подпарка. Детали особняков отличаются: у моего дома колонны ионические, у этого – дорические, у первого особняка за Аркой Бернаскони – коринфские. Лепнина выполнена по-разному, у фресок дизайн отличается… но идея – скопировать стиль Министерства Астрологии – была дана заказчиком. А мне лапшу на уши вешали, будто я делаю что-то уникальное… Нечто небывалое для России… Сочетание изящества греческих храмов и советского классицизма. Эх!

В коттедже обессиленная Надя рухнула на их с Максимом кровать и завопила в подушку. Лёня похлопал её по плечу и сказал:

– Одолжи мне, плиз, твой ноут. У меня есть идея.

Алла заварила кофе и села рассматривать, как Лёня лазает по скучно и убого выглядящим сайтам государственных и муниципальных реестров, выискивая что-то по кадастровым номерам участков, написанных карандашом на обратной стороне карты Подпарка, а затем не до конца стёртых.

– Я знаю ребят, которые копали под недвижимость калужских чиновников, – пояснил Лёня, звонко ударяя по кнопкам, – и знаю их приёмчики. Вуаля! Узнаю эти имена. На территории Никола-Ленивца зарегистрирована недвижимость семьи калужского министра образования и науки, Василькова!

– Богато, – присвистнула Надя.

– Разве законно иметь недвижимость в природоохранной зоне? – подбрасывал какой-то резиновый мячик к потолку Максим.

– Абсолютно нет! – радостно ответил Лёня. – Но дальше – больше! Вот два его помощника, Иванченко и Щукинова, тоже живут по соседству! Алла, ты, небось, и их видела на собрании в Минобрнауки. А эта… Тоже звучит знакомо. Ирина Строеводова?.. А, мымра из нашего Министерства Строительства! Она мне астрологические прогнозы на строительство школы в Ольговском районе три месяца не подписывала… Игосьев? Хм, тоже знакомо звучит…

– Они не могут позволить себе такие дома законным путём, так ведь? – уточнила Надя.

Вдруг Аллу осенило, и она открыла почту на телефоне. Забралась в последний имейл от Ибрагимова, пробежалась глазами по документу…

– Слушайте! – подняла руку она, перебивая Лёню. – Смотрите, что я нашла! «Настоящее соглашение подтверждает, что ООО «ТоргКонцернКалуг» в лице директора А. В. Гераньева обязуется предоставить помещение в долгосрочное пользование в течение пятнадцати лет Управлению Министерства Астрологии по Калужской области в лице В. М. Сосновской… Адрес помещения: Калужская область, село Кольцово…» Это же формально здесь, да?

– Да, – кивнул Лёня. – Где ты это взяла?

У Аллы, погружённой в водоворот работы, до этого не было ни времени, ни желания изучать имейлы Ибрагимова в отпуске. Но теперь понимание, или, вернее, полное непонимание происходящего тисками сжало желудок Аллы. Она поняла, что Ибрагимов втянул её в свою игру и почувствовала себя величайшей дурой на Земле, что не заметила этого раньше.

– Стойте-стойте-стойте! – отвлёкся от ноутбука Лёня и возбуждённо запрыгнул на диван. – Знаете, что связывает Сосновскую, Василькова и его приспешников из Минобрнауки, мымру из Минстроя и директора Концерна Гераньева?

– То, что они дают или берут взятки? – разочарованно предположила Надя.

– Помимо этого… Они все Львы!

– Хм… Верно, – задумалась Алла, вспоминая, как Дима говорил ей на собрании в Минобрнауки, что половина чиновников там Девы, а другая – Львы. – Это может быть простым совпадением… Всего шесть человек.

– А может и нет, – обрадовался лёниной теории Максим и потёр руки. – Лёня, будь другом, пробей-ка по кадастрам господина Боярышникова.

– Министра Астрологии по всей России? – удивился Лёня.

– Именно! – поднял палец Максим. – Он тоже Лев и тоже прескверный человечишка.

– У всех особняков было созвездие Льва на фасаде… – добавила Надя. – И это было в ТЗ, насколько я помню. Если это стандартное ТЗ для всех особняков Подпарка, то они все могут быть Львами, да…

– Так… – Лёня закопался в сайты. – Ну на самого него ничего в Калужской области, конечно, нет. Сейчас посмотрим, кто его семья. Так, жена, дети… Без собственности. Двоюродный брат, зять, мать, отец… Ха, а вот почти гектар на его тёщу оформлен! Калужская область, село Кольцово! Почти гектар, вы посмотрите!

– Что же это получается… – листала блокнот с заметками Алла. – Процветающий Концерн строит чиновникам особняки на охраняемой земле… Крупным областным чиновникам и даже министрам. Понятно теперь, почему Концерн процветает. Возможно, всё началось с местных калужских чинуш, но министр Боярышников узнал о коррупционной схеме с Подпарком, и пришлось выделить ему долю. И все они – Львы.

– Заговор Львов! – подняла палец Надя. – А ещё говорят, что Львы эгоисты, которые не могут кооперироваться.

– А они эгоисты, которые могут, – усмехнулся Максим. – Слышали версию, что первоначально в масоны брали исключительно Стрельцов? Потом ещё считалось, что масоны обладали тайными древними техниками астрономии и первыми вычислили, что в созвездии Стрельца находится центр Млечного Пути… Вот и эти Львы возомнили себя тайным обществом.

– Обществом Вольных Распильщиков, – презрительно ухмыльнулась Надя. – Вы говорили, что они урезали городские стипендии?

– Да, – вздохнула Алла и показала на карту Подпарка. – Вот где стипендии. Бюджет распиливается через субсидии Концерну, а Концерн строит чинушам особняки.

– И здесь же новые школы с больницами, – добавил Лёня, смотря на карту Подпарка и вспоминая разруху в селе родителей.

– Мы обязаны куда-то сообщить о Львах, но куда?.. – упал в кресло Максим. – Схема крышуется вплоть до министра астрологии. Можно написать оппозиционным блогерам, они тогда расскажут людям о проблеме, но, откровенно говоря, это ничего не изменит.

Алла хотела было озвучить, что Ибрагимов копает под заговор Львов и может помочь, но прикусила язык. Она не была уверена ни в чём.

– Я поговорю с нашими коллегами, – кивнул Лёня Алле. – Девяносто процентов наших будут счастливы поискать компромат на Сосновскую и Ко, лишь бы убрать начальницу. А там ниточка за ниточку, – и, может, накопаем на что-то большое.

– Я попробую поспрашивать в Управлении по Москве, – добавил Максим, – но это сложнее… Кто знает, сколько человек завязано в Подпарке.

– Скоро отпуск закончится, – достала припасённую бутылочку вина заскучавшая Надя. – Приказываю решать проблемы по мере их поступления! Вот вам проблема: невыпитая бутылка вина!

***

На холме, взмывающим от реки Угра, притомилась необычная конструкция: деревянный помост с вытянутым полушаром на нём, похожий то ли на старую сцену эстрады, то ли на остов развалившегося сарая. То был восьмиметровый арт-объект «Николино Ухо», в который Алла с Лёней забрались встречать закат над рекой.

– Не так я представлял себе отпуск… – признался парень, гулко падая на помост.

– Эхо… – удивилась Алла, осматривая «Ухо». – Такой странный звук здесь.

– Ухо создано, чтобы слушать речную тишину. Так Надя сказала.

Живописная долина появилась благодаря причудливо текущей и создающей холмы Угре. На изломе реки стоял высокий деревянный Маяк, сложенный, или вернее сплетённый, из высоченных стволов стройных деревьев. Хрупкий Маяк не светил по ночам, но будто освещал окрестности первобытно-языческой энергией, которую черпал длинным основанием из берега реки.

– Хорошо, тихо, – улыбнулась Алла, подставляя лицо мягкому ветру.

– Да… Вот та деревня, на берегу и есть Кольцово, да?

– Наверное. Я карту не брала, чтобы опять за особняками не гоняться.

– Ну и правильно. Удивительно, как из одной крохотной деревни вырос международный парк искусства. Я читал, что это была инициатива одного-единственного местного художника Полисского. И первые инсталляции были непостоянными, а наоборот хрупкими. Сделанными из сена или снега. И ведь местные жители, простые колхозники, включались в созидательный процесс искусства. Посреди зимы выходили в поле и строили башни, скульптуры. И взрослые, и дети. И ведь не посмеялись они над односельчанином, не покрутили пальцем у виска, когда он звал их строить арки из сена, которые ветер разнесёт за ночь, строить скульптуры из снега, которые растают поутру. Что-то звало их туда… Наверное, Кольцово похоже на Полотняный Завод – все жители могут объединиться и сделать что-то… большое.

– А теперь это невероятное место умирает от раскинувшихся метастаз коррупции, – вздохнула Алла. – Они вырубили гектары леса, нашпиговали парк своими домами, бассейнами, вертолётными, блин, площадками, и кто знает, сколько ещё планируют уничтожить. Сначала Кольцово окружили свободным искусством Никола-Ленивца, а теперь отравили особняками Львов.

– Так же и с Калугой… Это мог бы быть чудесный маленький провинциальный город, но он с каждым годом умирает от безразличия и воровства. А мне жалко, это моя родина! Клянусь, я это так не оставлю… Сосновская и шайка Львов заплатят за всё!

– Я тоже сделаю всё возможное, чтобы остановить их, – серьёзно пообещала Алла.

Солнце опустилось к вершине Маяка и засияло сквозь него, словно огонь, который хрупкий деревянный Маяк никогда не знал, а узнав, не смог бы пережить.

***

Гудки долго не заканчивались, перебиваясь на помехи и шуршание. Наконец, на другой стороне ответил голос Ибрагимова:

– Слушаю, Алла.

– Здравствуй, не поздно звоню?

– Нет, всё в порядке, – спокойно ответил тот, а на фоне зазвонил городской телефон. Зазвонил узнаваемо-писклявым голосом трубок из Управления Министерства Астрологии по Москве: Ибрагимов сидел в офисе в десятом часу вечера.

– Мы с друзьями отдыхаем в Никола-Ленивце, и я нашла применение документу из твоего имейла…

– Вы нашли больше домов? – с плохо скрываемой радостью спросил Ибрагимов.

– Да.

– И? – после неловкой паузы подстегнул её бывший начальник.

– Я хочу узнать, что ты и твои соратники затевают и во что именно меня втянули.

– Алла, обещаю, я расскажу тебе всё в своё время. Я действую в твоих интересах тоже.

– В каком смысле?

– Это не телефонный разговор… Алла, ты хочешь вернуться на работу в московский офис? Твоё калужское задание выполнено.

***

Последний вечер отпуска проходил молчаливо. Друзья сидели на веранде вокруг бутылки вина, но едва ли кто-то хотел пить и веселиться. Лёня продолжал пробивать возможных участников заговора Львов по кадастрам, Максим залипал в телефоне, Надя рисовала в блокноте для успокоения нервов, а Алла была так морально вымотана, что лишь смотрела на кромку леса и на иногда пролетающих птиц.

– Нашёл ещё парочку, – сказал Лёня, потирая руки.

– Львы? – спросила Алла.

– Ага, зам Гераньева в Концерне и чувак из Минздрава. Надя, твой начальник-архитектор тоже Лев, верно? Тут и на него мно-о-о-ого интересного нашлось.

– Лев… – отложила блокнот Надя и посмотрела на стремительно темнеющее августовское небо. – Скоро будет звёзды видно

– Грёбаные звёзды, – сквозь зубы проскрежетала Алла.

– Кто знает, быть может, именно они привели нас сюда, чтобы раскрыть заговор Львов, – спокойно заметил Максим.

– Вряд ли, – хмыкнула Алла, решив пока не делиться новостями об Ибрагимове.

– Может, и звёзды, – согласился Лёня. – Но звёздами можно оправдать всё что угодно. Кто-то скажет, что звёзды заставили Львов воровать и распиливать, но это не снимает с них ответственности.

– Астрологическая предрасположенность никогда не «заставляет» людей что-то делать, – вступил в спор с коллегой-астрологом Максим, – а лишь создаёт благоприятные или неблагоприятные обстоятельства. Все Львы совершили осознанный рациональный выбор распиливать деньги через Концерн.

– А я вижу, что тебе преподавали теорию Белинского в университете, – ответил Лёня. – Белинский был антифаталистом, что, по сути, бессмысленно для астролога-теоретика. Мы с рождения получаем натальную карту, которая статистически определяет предрасположенности личности лучше, чем генетика.

– Бессмысленно быть фаталистом, как твой любимый доктор Шварц, на которого ты ссылаешься. Ты сам сказал «статистически определяет»… Любой астрологический прогноз работает с вероятностями, а не с абсолютами. Прогноз может хоть пять раз предсказать тебе, что ты убьёшь человека, но этого может никогда не случиться…

– А может и случиться!

– Вот из-за таких, как ты, и начинается ущемление таких, как мы, Водолеев, – показал Максим на себя и Надю. – Это мы те самые статистические убийцы и насильники. И что, нас теперь после рождения в тюрьму сразу?

– Это утрирование и демагогия, – скривился Лёня и отпил вина, – вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Наше Министерство и существует для просчитывания общественных рисков.

– Падающая звезда! – ткнула пальцем Надя в небо. – Загадывайте желания!

– В детстве мы каждый август сидели у окна и ждали падающие звёзды, – с улыбкой вспомнила Алла их с Надей детство, – и тогда я всегда знала, чего хочу. Чуда, сказки, семьи… А теперь и не знаю, что загадать. Разве чтобы этих чёртовых звёзд не было вовсе.

Глава 12. Возвращение

После размеренной жизни в Калуге, где Алла ходила на работу пешком, хаос Москвы казался неестественно мучительным, и полуторачасовая дорога на метро от дома в Люберцах до Министерства Астрологии в Останкино ощущалась пыткой.

Стоя в переполненном поезде, Алла поняла, что забыла, как убивала время в пути: она не взяла электронную книгу и не обновила плейлист в телефоне, потому что последнее время слушала лишь местное калужское радио, а новостные ленты Инстаграма и Контакта отталкивали кричаще-радостным и кричаще-негативным контентом соответственно.

От августовской духоты вагона у Аллы разболелся давно залеченный зуб. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз ходила к дантисту, и перед глазами проплыли стены детской стоматологии рядом с интернатом.

– Это хорошая пломба, немецкая, – говорила докторка, держа лампу над «запекающейся» пломбой на нижнем зубе, – гарантия десять лет!

– А фофом? – прикусила пальцы врачихи Алла.

– А потом менять, – отдёрнула пальцы та.

Сейчас по спине Аллы пробежал холодок: вот и первый гарантийный срок пломбы подошёл к концу. Второй раз её менять после тридцати, третий – после сорока… И много ли раз она успеет её поменять?

Она заставила себя отвлечься на серебристый браслет на запястье – подарок от Лёни – весело побрякивающий на руке, которой Алла держалась за поручень. «Разве раньше у меня были эти две родинки под большим пальцем?» – уставилась на тыльную сторону ладони она.

Каждым летом после купания и загорания кожа Аллы радовала её новыми маленькими родинками, разрастающимися и увеличивающимися с годами. Она не должна была вообще выходить из дома без санскрина, но никогда серьёзно не задумывалась о последствиях. Пять родинок возле локтя, оставшиеся после прошлогоднего отпуска с Надей в Геленджике. Вереница точек, напоминающих созвездие Лебедя, на икре, проявившиеся после отдыха на даче бывшего парня два года назад. Десятки родинок на животе, спине, лице – из детства… Сколько ещё их появится, навсегда изменив ландшафт её тела? Наступит ли момент, когда не останется ни сантиметра чистой кожи? Или возможностей для загара будет не так уж и много, чтобы исчерпать лимит чистой кожи, данный из расчёта на одну жизнь?..

Алла мотнула головой, отгоняя мысли, и открыла приторный Инстаграм, где розовым засияли сторис её калужских, уже бывших, коллег. Дима выложил фотографию чашки кофе на фоне рабочего стола. Очевидно, он продолжал работать на Сосновскую после сцены на прошлой неделе…

Лёня с Аллой опасливо зашли в офис Управления Министерства Астрологии по Калужской области, не зная, как себя вести после раскрытия заговора Львов, где одним из Львов оказалась Сосновская. Алла сразу явилась в офис с чемоданом и стала сгружать туда немногие накопленные вещи со стола стола-парты.

– О, Алла, Лёня, с возвращением из отпуска! – крикнул Дима из дверей и махнул забинтованной, уже другой, рукой. – Как отдохнули? Ал, а ты что делаешь?

– У меня такой же вопрос, – послышался голос Сосновской из-за спины Димы, и тот отпрыгнул с пути начальницы. – Я тебе вчера имейл отправила. В восемь тридцать ты должна была быть на автомобильном заводе с проверкой. Уже девять!

– Во-первых, мой рабочий день начинается в девять, а не в восемь тридцать, – говорила Алла, методично перекладывая документы со стола в чемодан. – Во-вторых, я не проверяю рабочую почту по выходным. В-третьих, я уволилась. Заявление лежит в отделе кадров.

– Что? Да ты же только из отпуска! Ты же даже не наработала на него!

– Разбирайтесь с бухгалтерией, они могут вычесть отпускные из зарплаты за этот месяц. Не знаю, как это делается, это не моя работа.

– Лёнь, а ты чего? – переключилась на парня раскрасневшаяся начальница, почти догнавшая цветом лица свой излюбленный кроваво-красный костюм.

– Тоже ухожу.

– Кто, ты? – презрительно рассмеялась Сосновская. – А ты-то куда пойдёшь? Эта крыса обратно в Москву побежит, прижав хвост. А ты с ней захотел?

– Обо мне не волнуйтесь, – холодно сказал Лёня. – Подумай, что сама делать будешь, когда из Министерства выгонят.

– Чего?! – взвизгнула начальница. – Что вы оба себе позволяете?!

Шокированный Дима переводил взгляд с Сосновской на Лёню с Аллой и обратно. Последние втайне надеялись, что коллега вступится за них, но тот стоял в дверях с открытым ртом и остывающей чашкой кофе.

– Не кричите на нас, – сказала Алла, упаковывая последнюю папку в чемодан.

– Сосунки! – перешла на визг начальница, ставшая краснее крови. – Я работаю в Министерстве дольше, чем вы живёте. Вместе взятые! Аллочка, думаешь, у тебя есть связи в Москве? Да ты хоть знаешь, кого я знаю там?!

– Знаю, – ответила Алла, и её тут же ткнул в бок Лёня: они договорились не раскрывать Сосновской, что им известно о заговоре Львов.

– Милая моя, если бы ты знала, то держала бы рот на замке!

– Давайте, прекратим базарную свору, – почти шёпотом по сравнению с криком Сосновской сказал Лёня. – Алла, ты собралась? Я тоже. Пошли.

Дима почтительно пропустил их, не говоря ни слова, пока начальница продолжала кричать оскорбления им в спину. Алла с Лёней выбрались из полыхающего от гнева Сосновской здания под удивлённые взгляды случайных коллег в коридоре и, оказавшись на улице, обменялись облегчёнными улыбками.

От воспоминаний Аллу отвлёк присланный Надей мем с котиками. А женский голос метрополитена уже объявлял:

– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Тимирязевская.

***

Ибрагимов возвышался над столом, как ворон над кормушкой: чёрный пиджак крыльями поднимался на вздыбленных плечах, а белые пальцы пауками носились по бумагам. Услышав, как Алла вошла, он скривил лицо в нервной улыбке и сказал:

– Наконец-то!

Она опустилась на стул, складывая тоненькую папку с документами себе на колени.

– То, что я думаю? – кивнул на папку Ибрагимов.

– Да, – в папке лежали документы, добытые Аллой, Лёней, Надей и Максимом о покупке и дарении особняков в Никола-Ленивце. – Но сначала я требую объяснений.

Взгляд Ибрагимова перебегал с глаз Аллы на папку и обратно.

– Ты отправил меня в Калугу, потому что уже знал о заговоре Львов? – Алла сложила папку обратно в портфель, и взгляд Ибрагимова остановился на её глазах. – Как ты узнал, что я поеду в Никола-Ленивец? Шпионит ли Максим на тебя? Концерн не поделился с тобой деньгами? Львы не дали Овну один из особняков? Или почему ты это делаешь?

– Алла, – вздохнул Ибрагимов. – Всё совсем не так…

– А как?

– Я начну сначала…

Ибрагимов степенно и молча прогулялся до окна, открыл форточку, распахнул шкаф, поставил на стол два стакана и графин с чистой водой, сел перед Аллой, прочистил горло и заговорил:

– Возможно, ты слышала от Зингера, Максима или кого-то ещё, что до Министерства Астрологии я работал в МГУ на Факультете Астрологии. Писал диссертацию, готовился к защите. С развалом Союза нашу кафедру закрыли, и я бегал по частным астрологическим фирмам, ну да это неважно… Ещё в университете я изучал альтернативные методы астрологических прогнозов и их связь с Зодиакальными Созвездиями. Как ты знаешь, физической связи между звёздами и Знаками Зодиака никому не удалось выявить. Только статистические корреляции…

– А тебе удалось найти физическую связь?

– Не совсем, но, возможно… Дело в том, что движение звёзд в глубоком космосе влияет на наши судьбы так же опосредованно, как взмах крыльев бабочки в теории хаоса влияет на появление торнадо в другом полушарии Земли. То есть, всё же влияет. Мы не знаем, как именно бабочка в Лиме, столице Перу, становится причиной урагана в Токио. Но в астрологии мы, метафорически говоря, знаем, что бабочки в Южной Америке статистически могут вызывать ураганы в Восточной Азии, и пытаемся это использовать. Однако, чем больше и больше мы приближаем фокус на бабочек, тем менее точным становится прогноз. Мы можем проследить связь между бабочками в Южной Америке и ураганами в Азии, но не можем сказать, что бабочки в Лиме вызывают ураганы в Токио.

– И как это выглядит в космосе? – без энтузиазма спросила Алла, уверенная, что Ибрагимов несёт бессмыслицу.

– Погоди. Представь, что учёные-астрологи тщетно пытаются найти формулу, что бабочки в городе Икс вызывают ураганы в городе Игрик, если машут крыльями со скоростью Зэт. Я же попробовал сфокусироваться не на географии бабочек и ураганов и силе взмаха, а на угле между крылом и землёй в момент взмаха.

Ибрагимов сделал паузу, будто ожидая аплодисментов, но получил лишь непонимающий взгляд Аллы.

– Я выявил не географическую корреляцию, а корреляцию между углом взмаха крыльев Икс и типом урагана Игрик. Плюс куча коэффициентов. Теперь представь, что в астрологии регионы, где бабочки машут крыльями – это Зодиакальные Созвездия. А регионы, где появляются ураганы – это люди этого Знака Зодиака. Корреляция есть, но она слабая и непостоянная. Угол взмаха крыльями – это движение звёзд в Зодиакальных Созвездиях относительно друг друга, а тип урагана – это конкретные события, происходящие с людьми.

– Конкретные события?

– Да, – щёлкнул пальцами Ибрагимов. – Это работает немного как зодиакальные дома. Скажем, твой третий дом влияет на семью, шестой дом – на здоровье, десятый – на карьеру… В твоём третьем доме ведь нет планет и звёзд, верно?.. Прости, просто пример. В моём методе, кстати названном И-методом, да, нескромно… Итак, в моём методе дома – это физические звёзды твоего Зодиакального Созвездия и их перемещение в космосе относительно друг друга. Огромную роль играет доплеровское красное смещение и расширение Вселенной, поэтому вычисления сложные и долгие. Во время моей работы в МГУ не было достаточно мощных компьютеров. Но сейчас я могу посчитать свою натальную карту по И-методу на этом ноутбуке…

– Если этот запутанный метод правда работает, это была бы революция в астрологии, – скептически заметила Алла.

– Была бы, – грустно усмехнулся Ибрагимов. – Из-за отсутствия вычислительных мощностей в начале девяностых мои расчёты были ненамного точнее классических астрологических натальных карт, поэтому коллеги из МГУ не проявляли большого интереса к И-методу… Уже работая здесь, я вернулся к начатому.

– Но не спешил поделиться открытием с миром?

– И-метод слишком точный. Пугающе точный. Я могу предсказать, что ты завтра съешь на завтрак. Очерёдность треков, которую послушаешь в метро по дороге на работу. Предсказать, что в офисе ты почувствуешь, что молоко в мюсли за завтраком прокисло. Напишешь об этом подруге… Правда, для такой точности вычислений мне понадобится лет пятьдесят.

– Тогда это бессмысленно.

– При текущем уровне технологий, да. Однако год назад на этом ноутбуке я смог вычислить, что женщина, рождённая в период между вторым и одиннадцатым июля, которая придёт ко мне на собеседование в начале этого лета, поможет раскрыть заговор Львов.

Сердце Аллы рухнуло.

– Нет, – сказала она.

– Прости, что не сказал тебе раньше. Я не смог вычислить, как твоя осведомлённость о ситуации повлияет на раскрытие заговора… Я много раз хотел открыться. Я почти выслал тебе твою натальную карту по И-методу вместе с соглашением, подписанным Концерном и Сосновской, но испугался рисковать. Прости… То, что в Министерстве Астрологии существует большая коррупционная схема, я подозревал давно. И без использования И-метода. Просто многие говорили, что у министра Боярышникова, родом из Калуги, остались сильные связи там… То, что это заговор именно Львов, стало неожиданностью, которая выяснилась через И-метод: у Боярышникова есть идея-фикс, что он может доверять только Львам, своему Знаку Зодиака. Поэтому именно Сосновская стала начальницей калужского Управления. Она проводила сотни проверок, нарушающих закон, и получала огромные взятки со всей области. А Гераньев при покровительстве нашего министра стал начальником Концерна, через который отмывались деньги Сосновской, чтобы никто не заметил. Плюс распилы бюджетов Министерства Астрологии и Минобрнауки, тоже проходящие через Концерн. Я сначала подумал: а от кого им прятаться, если во главе схемы сам министр астрологии? А потом И-метод мне сказал: они не делятся с Ним. Ну, понимаешь.

Алла перестала следить за монологом, но обратила внимание, что у Львов-заговорщиков странно-растительные фамилии: Сосновская, Боярышников, Гераньев, Васильков… А Ибрагимов продолжал:

– Вечный Президент будет рад услышать про заговор Львов, и Боярышников не задержится на посту. Если мне удастся стать министром, то И-метод будет использован по назначению. На всеобщее благо!

Глаза Ибрагимова горели как чёрные бриллианты, подсвеченные изнутри пламенем древних пожаров.

– Всё так просто, – усмехнулась Алла. – Ты хочешь власти, а развесил мне килограмм лапши на уши.

– Представляю, как ситуация выглядит для тебя, но…

– Никаких но! – вскочила Алла и упёрлась ладонями в стол, нависая над Ибрагимовым. – Я, дура, поверила, как до командировки ты рассказывал про изменение системы, неважность Знаков Зодиака. Я думала, ты, как и я, видишь несправедливость Министерства и хочешь равенства. А ты тупо хочешь власти!

– Алла, это не так. Я стремлюсь к креслу министра не из корысти, а чтобы изменить Министерство изнутри, как и обещал тебе.

– Ты говорил, что Знаки Зодиака не важны, а сам дрочишь на компьютерную программу, которая якобы предсказала, что я тебе помогу!

– Алла, мы живём в мире, где Знак Зодиака определяет нашу жизнь. Неужели… неужели ты до сих пор этого не поняла? Алла, ты ведь работаешь статистиком в Министерстве Астрологии, ты окружена объективными математическими доказательствами релевантности Знаков Зодиака. Разве может космонавт на МКС думать, что Земля плоская?

– Ты говорил, что хочешь это изменить!

– Я не в силах изменить реальность. Но, будучи министром, я смогу изменить отношение Министерства Астрологии и государства к Знакам Зодиака. Когда я узнал про приоритетные группы пациентов, это разбило мне сердце, Алла. Я не хочу жить в обществе, где бездушные звёзды определяют, кому жить, а кому умереть.

– Ты хочешь! Просто хочешь по-другому, с использованием Ибрагим-метода!

– Нет, Алла, я его никогда не опубликую… Именно чтобы избежать несправедливости! Но если только мы, мы вдвоём, будем знать о нём и использовать его для всеобщего блага… Всё изменится. Ты можешь занять мою должность, стать Директором Управления по Москве! Люди, жаждущие справедливости, должны держаться вместе. Так мы свершим истинную революцию!

Алла почувствовала, как её душат слёзы. Едва сдерживаясь, она сказала:

– Нельзя изменить порядок вещей ложью. Ты соврал мне, использовал меня, и думаешь, что я поверю в твои благие намерения? Ты предлагаешь врать всему Министерству, всей стране, всему миру… И кто тебе поверит, если правда вскроется? Когда она вскроется?

– Мы должны быть на одной стороне, Алла. Представь, что скоро ты сможешь изменить Министерство так, как ты хочешь? Никаких больше приоритетных групп, никаких стипендий по Знакам Зодиака, никаких мучений животных из-за их натальных карт… Всё, как мы хотим, Алла.

Она взяла портфель, чтобы уйти. Поколебавшись, она положила папку с документами Львов перед Ибрагимовым.

– Я не верю тебе. Но ты один, а Львов много. Они должны быть наказаны.

Он не попытался остановить Аллу, когда она хлопнула дверью.

***

Несколько дней беспокойство и тревога одолевали Аллу, как комары – охотника. Она не могла ни спать, ни есть, но, когда одноклассница, с которой они не общались со дня выпуска, внезапно позвонила ей около полуночи и пьяным голосом сказала, что скучает по школьным временам и хочет увидеть «подругу», Алла, не колеблясь, вызвала такси в клуб.

Оказалось, что одноклассница рассталась с изменившим ей парнем и пятый день запивает горе в ресторанах и караоке-клубах. После школы она поступила в Питер, где сразу нашла парня, а теперь, после болезненного расставания, решила вернуться в Москву, но местных подруг у неё не осталось. На сцене клуба другая бывшая одноклассница голосила «Нимфоманку» Монеточки.

Состояние Аллы парадоксально походило на депрессию после расставания, так что однокласснице не составило труда втянуть её в недельный кутёж. На счастье Аллы, её контракт с Министерством забуксовал из-за возвращения из калужского офиса в московский, и отдел кадров сказал ей выходить на работу через две недели. Выйдет она или нет, Алла сомневалась. Слишком непонятным и неприветливым казался новый мир со Знаками Зодиака. Слишком соблазнительным и блаженным казался новый шот джина, обещающий забвение.

Однажды утром, когда Алла проснулась от падения головой на пол, она поняла, что это было не падение, а колющая головная боль, венцом сжимающая виски, лоб и затылок. Пробравшись к выходу из чьей-то квартиры через разбросанных по полу бутылок и одноклассниц, Алла ввалилась в лифт и прижалась лбом к холодному зеркалу. Запотевшее отражение выглядело постаревшим на двадцать лет.

Вечером Алла приехала к Наде. Та скептически осмотрела помятую подругу и лишь сказала:

– М-да, мать…

Они сели у окна, выходящего на Проспект Мира, и Алла жестом попросила закрыть окно, чтобы не слышать гудящее шоссе. В углу гостиной сидела Поля, что-то увлечённо строчившая в телефоне.

– Вина? – с тревогой спросила Надя, касаясь колена подруги.

– Ни за что… – выдохнула Алла.

Поля, пребывая в непривычно оптимистичном настроении, приготовила для них чая и принесла десять разных сладостей.

– Спасибо, дорогая, – прошептала Алла. – Вы что-то отмечали? Откуда столько конфет, печенья?

– Друзья угостили, – радостно пожала плечами Поля.

– Друзья? Круто, что ты наконец-то нашла друзей в школе, помимо лучшей подруги… А, стоп. Сейчас же лето, какая школа.

– У них летний школьный лагерь, – пояснила Надя. – И у них там такое…

– Такое? – отхлебнула мятного чая Алла. Она была рада слушать щебетание Полины. Это освобождало от обязанности говорить о себе.

– Ща расскажу! – потёрла руки повзрослевшая Поля и села на стул, повернув его спинкой к столу. – У нас вчера драка была!

– Что?! – вскликнула Алла, испуганно глядя на Надю.

– Сама вчера от учительницы узнала… – стыдливо ответила та. – Весь вечер в школе просидела. Но ты слушай, не всё так страшно. Прямо как у нас было!

– Была драка! – азартно повторила Поля. – Тебе… вам… Тебе? Хорошо. Тебе тётя рассказывала, как меня буллили школьники из Огненной Параллели, да? Вчера мы им показали! И, когда я говорю «мы», я имею в виду не только мой класс, Земной Тригон, но и хороших ребят из Водного, Воздушного и даже Огненного Тригонов, которые нам помогли. Я поняла, что неважно, какого Знака Зодиака люди! Если они го… какашка, то они какашки любого Знака Зодиака! А если они честные люди, помогающие другим в беде, то, пусть даже Овны, хорошие люди!

Алла лишь печально вздохнула.

– Смотри, как ты рассуждает! – гордо заметила Надя.

– Как я… – подтвердила Алла, наблюдая за потоком машин за окном.

– И мы их уделали и количеством, и качеством! – ударила кулаком в ладонь Полина. – Они думали, что поджидают меня и мою бести за углом школы, в курилке, но не знали, что их дноклы из Огненного Тригона помогают нам. Вот там-то мы и встретились, двадцать на четверых! Теперь будут знать, как с нами связываться!

Поля казалась абсолютно счастливой, рассказывая, как у Овнов и Стрельцов разлетались зубы, а Надя совершенно не по-взрослому поощряла её злорадство и подхлёстывала рассказ наводящими вопросами. Алла растерянно переводила взгляд с подруги на её племянницу, чувствуя, как этот спектакль был отрепетирован и разыгран специально для неё с надеждой на её поощрение, как награду. Но она лишь бессильно хлопала глазами, как рыба, вынесенная на берег.

– Алла, что у тебя случилось? – спросила Надя, заметив, что у подруги глаза на мокром месте.

И тут Алла совершенно не по-взрослому расплакалась. Она рассказала про Ибрагимова, про И-метод, про суперточный анализ её натальной карты, про его ложь и про то, что она не представляет, что теперь делать с её новой предсказуемой жизнью.

– Бедная моя, – обняла подругу Надя. – И ты думаешь… веришь, что это всё правда? Про И-метод?

– Нету поводов сомневаться, – хлюпнула носом Алла, вытираясь тканевой салфеткой со стола. – Моя «антивера» в Зодиаки основывалась не на цифрах, а на чувстве справедливости. Как же я, такая особенная и талантливая в математике, могу быть пригодна только для рисования порно-артов в Интернете, как остальные Близнецы? Я видела доказательства всю жизнь, но не смотрела…

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Полина, с презрением смотревшая на рыдающую Аллу. – Какие доказательства? Государство эксплуатирует стереотипы о Знаках Зодиака и загоняет нас в рамки! Нас заставляют работать на ненавистных работах, потому что системе выгодно иметь столько-то людей якобы способных к науке, столько-то людей якобы креативных, столько-то людей якобы прирождённых руководителей… Но мы все талантливы во всём!

Алла покачала головой, а Надя жестом показала племяннице пощадить расстроенную подругу.

– Бред! – хмыкнула Поля и ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

– Мир даже более предсказуем, чем думают люди за пределами Министерства… – прошептала Алла.

Надя заварила ещё чая, погрела подруге кусочек старой пиццы, снова спросила, хочет ли та вина, а, получив отказ, достала себе сидра. Они молча смотрели на текущий Проспект Мира, пока оранжевое закатное солнце не начало их слепить, отражаясь от стёкол машин и окон домов.

– Ты выяснила для себя, что Знаки Зодиака – не чушь… – аккуратно начала Надя, надкусывая печенье, – и что теперь? Уйдёшь из Министерства? Будешь жить согласно своему Знаку Зодиака? Станешь артисткой, художницей, поэтессой, архитекторкой?..

– Зодиаки устроены сложнее, – Алла не поднимала взгляда от неначатой чашки чая, – сложнее, чем все считают. В квантовой физике нет ничего определённого, лишь вероятности. Вероятно, частица летит с такой скоростью и с таким спином, но мы никогда не узнаем оба показателя наверняка. Лишь вероятности… Так же и со Знаками Зодиака. Вероятность того, что я была бы рождена с талантом к рисованию, была велика, но я училась в профильном классе с тобой, где развивали креативные способности, и ничего. Значит, вероятнее нечто другое…

***

За окном стоял ранний сентябрь, и Алла просиживала последние безработные дни перед телевизором с бутылкой колы и пачкой чипсов, не представляя, что делать, когда придёт время возвращаться в Министерство. Серьёзные фильмы казались слишком длинными и сложными для понимания, а комедии вызывали отвращение. Видео со всех Ютубовских подписок были пересмотрены, а рекомендации заполнил шлак вроде «10 шокирующих фактов о размножении морских ежей». Последним пристанищем контента, удерживающего внимание, остались новости. Новости о наводнениях, пожарах, убийствах, грабежах и авариях.

– Вчера вечером в деревне Редькино Калужской области была задержана Сосновская Валентина Михайловна, бывшая начальница Управления Министерства Астрологии по Калужской Области, – скучающе зачитывала дикторша программы «ЧП».

Алла тряхнула головой, отгоняя сонливость, и вытянулась к экрану, садясь на краешек дивана.

– Сосновская задержана по подозрению в расхищении областного бюджета совместно с Васильковым Борисом Алексеевичем, бывшим министром образования Калужской области, и Гераньевым Аркадием Илларионовичем, бывшим директором «ТоргКонцернКалуг». Новые доказательства, переданные полиции, открывают свет на коррупционную схему крупнейшего расхищения бюджета в истории современной России. Тринадцать особняков в природоохранной зоне Никола-Ленивца, построенные Концерном на расхищенные средства и переданные коррумпированным чиновникам, конфискованы в пользу арт-парка Никола-Ленивец.

Не веря глазам и ушам, Алла выкрутила громкость на максимум, так что соседи слышали каждое слово.

– Сосновская скрывалась в деревне по месту прописки и сопротивлялась аресту. Она притворилась своей восьмидесятитрёхлетней матерью, переодевшись в её одежду. Мать подозреваемой скрывалась в шкафу. Напоминаем, что сегодня утром покончил собой Репин Геннадий Иванович, секретарь министра образования по Калужской Области, также подозреваемый в хищениях областного бюджета.

На экране появилось печальное округлое лицо секретаря министра образования Василькова, и Алла вспомнила, как округлый секретарь неуклюже помогал ей подключать ноутбук к проектору на совещании, где обсуждали стипендии Дев.

– В предыдущем выпуске «ЧП» мы сообщили, что министр Астрологии Боярышников отправлен в отставку личным указом Вечного Президента по подозрению в организации коррупционной схемы в Калужской Области. Оставайтесь с нами!

Алла медленно сползла с дивана и села на пол.

***

Лёня звонил Алле каждый день, и каждый день его голос становился беспокойнее и беспокойнее, потому что психологическое состояние Аллы становилось плачевнее и плачевнее. Но сегодня вместо подавленной девушки, едва сдерживающей слёзы, ему ответила жизнерадостная, полная энергии женщина.

– Алла, как я счастлив слышать твой голос, а не шёпот. Ты не представляешь! Как ты себя чувствуешь?

– Теперь – прекрасно. Как собеседование?

– Меня взяли! Взяли аж в Федеральное Управление Министерства! Теперь будем коллегами, но сидеть в разных корпусах.

– Обедать всё равно будем вместе. Я никогда не ела в столовой Огненного Крыла, а там, говорят, вкуснее всего.

– Обязательно будем! – расплылся в улыбке Лёня, узнавая старую Аллу на том конце провода. – А ты, получается, решила остаться в Министерстве? Это же просто замечательно!

– Скоро всё расскажу. Только, пожалуйста, приезжай быстрее.

Глава 13. Карьера

На новеньком столе из ИКЕИ красовался новенький ноутбук и старенькая настольная лампа, перекочевавшая с предыдущего рабочего места Аллы. На металлической ножке лампы поблескивал магнит с амурским тигром из Московского зоопарка.

В дверь постучали, и в кабинет осторожно вплыл Зингер с картонной коробкой. Растерянно оглядев кабинет втрое больше его собственного, начальник Тригона Воздуха Управления по Москве спросил:

– Обустроилась, Аллочка?

– Да, спасибо, Валерий… Михайлович, – не зная, как обратиться к бывшему начальнику и нынешнему подчинённому намного старше себя, улыбнулась Алла.

– Можно на «ты», я же говорил, – по-доброму усмехнулся тот. – Принёс тебе вещи из старого кабинета Ибрагимова. Повезло нашему Воздушному Тригону, что ты Близнецы. Вот и офис начальницы Управления во Москве будет в нашем Крыле. Не надо бегать в Огненное, как при Ибрагимове.

– Спасибо, не стоило!

В коробке валялись старые тетрадки, ручки, потёртые кодексы законов и всякие астрологические справочники. Алла просмотрела блокноты, надеясь найти личные заметки Ибрагимова про И-метод, но все листы ухмылялись пустотой.

– Впервые начальник Управления по Москве из нашего Тригона! – радовался Зингер. – Нужна какая помощь, тут же спрашивай, хорошо? Я в соседней комнате.

Зингер испарился, и Алла осталась один на один с полупустым директорским кабинетом. Из открытого окна открывался вид на Останкинский пруд. Она сидела невысоко, как и всё Управление по Москве, так что не видела Москву-Сити, как служащие в центральной Башне Федерального Управления. Её кабинет, прежде используемый как малый конференц-зал, подавлял размерами и пустотой. Казённая мебель, перенесённая из старого кабинета Ибрагимова, неловко жалась друг к другу в центре комнаты. Алла планировала растащить шкафы и ящики по разным концам кабинета, но текущие дела Управления по Москве отбирали всё время.

Едва она начала вчитываться в отчёты об использовании морепродуктов разных Знаков Зодиака в московских суши-ресторанах, как в кабинет ворвался радостный Максим и сказал:

– Прости, что без стука! Я уже знаю, что ты нон-стопом работаешь, и решил разнообразить твой досуг.

– Макс, у меня правда нет времени, я…

– Да шучу-шучу, я по делу. Вот список всех отраслей, которые лицензировало Управление Министерства Астрологии по Калуге.

Алла просмотрела папку с бессмысленными калужскими лицензиями на производство бетона, продажу обуви, прокладку интернет-кабелей, частное репетиторство по математике… В командировке Алла придумала себе, будто Калужская Область – это экспериментальный регион, где на пробу лицензируют вообще всё, и что Ибрагимов отправил её туда перенимать опыт…

– Спасибо, Макс. Конечно, мне теперь до них нет дела, но оставлю эти бумажки для успокоения совести, что ли.

– Пожалуйста. Обустроилась?

– В процессе… – Алла показала на коробки с отчётами и документами, хаотично расставленные по полу. – Только что Зингер заходил, спрашивал то же самое.

– И как старик? Не ущемило твоё повышение его самолюбие?

– Ему всё равно. Каждый раз, когда я с ним пересекаюсь в коридоре, он рассказывает про свою дачу и внуков. Он уже мечтами на пенсии.

– Можно понять. Ему ж лет шестьдесят пять, да?

Алла пожала плечами, открывая очередную папку с документами. Максим ушёл, выпустив из коридора завывания осеннего ветра. В этой части Воздушного Крыла постоянно гуляли сквозняки, и в ветреные дни потоки воздуха буквально сбивали с ног. Ходила легенда, что такой косяк в вентиляции здания был не промахом архитектора, а шуткой над Воздушными Знаками. Интересно, прорывало ли канализацию в Водном Крыле из-за его странного чувства юмора? Или случались ли спонтанные пожары в Огненном?..

В дверь снова постучали, и Алла закатила глаза, крикнув:

– Заходите!

Из-за двери появилась ряже-весёлая голова Лёни, и Алла растеклась в улыбке.

– С новосельем! – сказал тот, ставя на стол коробку её любимых конфет крем-брюле.

– Спасибо, – Алла чмокнула его в губы. – Как ты в Огненном Крыле? Не горит ничего?

– Не горит, а должно?.. – растерялся Лёня. – Мне наконец-то нашли рабочее место! На семнадцатом этаже.

– Это же этажи Стрельцов, да?

– Да, я всё ещё Стрелец, ха-ха. Уже дали задание даже и двух коллег для тригона. Один – Овен, другой – Лев, так что мы классическим Огненным Тригоном поработаем.

– А что за задание? – спросила Алла, уже уплетая конфеты и наливая себе и Лёне чая. Теперь у неё даже появился собственный чайник. Вот она, жизнь босса.

– Оказывается, куча Стрельцов нашего Министерства занята проверкой транспорта, логистики и тэ пэ. Мы же типа организованные, точные, пунктуальные, бла-бла-бла. И нам сказали проверить зимнее расписание поездов с Казанского вокзала.

– А почему этим занимается Федеральное Управление, а не моё по Москве? – риторически спросила Алла.

– Точно не знаю. Наверное, потому что мы проверяем не только местные электрички, но и поезда дальнего следования.

– Логично, – Алла вгрызлась в очередную конфету. – У тебя сегодня будет время в магаз зайти?

– Да, я вряд ли задержусь. Что нам надо?

– Яйца и молоко закончились.

– Это я помню. Хочу купить чего-нибудь вредного, вроде пельменей, на вечер. Ты за?

– Всегда за.

После Лёни не осталось времени погружаться в отчёты: блямкнула напоминалка Аутлука, что через пятнадцать минут начнётся митинг с Ибрагимовым.

Алла скривилась от воспоминаний об их первой встрече после назначения Ибрагимова министром астрологии, а её – директрисой Управления по Москве. Тогда он встретил её в своём новеньком трёхкомнатном кабинете на последнем этаже Башни Федерального Управления буквально с распростёртыми объятиями и налетел на неё как на двадцать лет не виденную кузину.

– Как я счастлив, что ты согласилась! – сжимал он её плечи до хруста в костях. – Мы такого понаделаем! Такого!

– Да. Мы, единомышленники, должны держаться вместе, – с натянутой улыбкой ответила Алла, озираясь по стенам и разглядывая смутно знакомые, явно оригинальные картины в золочёных рамках.

– Осталось от Боярышникова, – брезгливо махнул рукой на них Ибрагимов. – Коррумпированная сволочь! Из Пушкинского музея отхватил, вот зараза! Я уже отправил фотографии их кураторке, скоро заберут.

– Первая победа И-метода на новом посту?

– Именно! А то ли ещё будет… Мы отменим все глупые дискриминирующие законы! Поднимем сельское хозяйство. Там И-метод тоже о-очень пригодится, я анализировал! Потом – науку! Да мы в космос полетим, на Луну, везде! Здравоохранение! Уровень жизни, короче. Министерство Астрологии переплетено со всеми прочими, главное – не потеряться в бюрократии… Но у меня есть связи кое-какие, нам помогут.

– Надеюсь, – подозрительно сузила глаза Алла.

– Главное, Алла, не переживай! Я уверен, что под твоим началом Управление по Москве в надёжных руках! А я освоюсь на должности и набросаю план действий, договорились?

– Насчёт И-метода…

– Конечно-конечно, я тебе всё объясню, всему научу! Начнём немедля! Блин, у меня созвон с министром финансов… Так, через полчаса, договорились?

В насыщенном графике нового министра редко находилось окошко для обучения Аллы, но сегодняшнее уведомление обещало, что он посвятит ей аж час своего драгоценного времени.

Центр для тренинга сотрудников открылся недавно и находился на верхних этажах Крыла Воздуха, принадлежащих Федеральному Министерству. А именно на этажах Весов. Поднявшись на лифте, Алла миновала статую слепой Фемиды, державшую символы Близнецов и Водолея на чашах весов, и прошла через пустой зал, в котором несколько месяцев назад висели загадочные картины, вызывающие множество вопросов у Аллы в её первый рабочий день, когда она носилась по Министерству с Зингером.

Тогда над картинами работала Инга, теперь отвечающая за тренинги. Бывший министр астрологии, явно мыслящий стереотипами, недолго думая, запихнул тренинг-центр на этажи Весов, прирождённых организаторов и миротворцев.

– Алла, для вас сегодня зарезервирована комната номер пять, – улыбнулась Инга на входе в коридор тренинг-центра. Её распущенные, идеально уложенные чёрные волосы незаметно перетекали в шёлковую, иссиня-чёрную блузку, так что Инга казалась диснеевской принцессой, окружённой магической чёрной пеленой.

Ибрагимов склонился над ноутбуком, отчаянно стуча по клавишам и стирая каждое второе слово в имейле.

– Привет, Андрей!

– Алла, – почти удивился ей министр. – Сделала «домашнее задание»?

Он неловко улыбнулся, явно чувствуя себя непривычно в роли учителя. Хотя и к роли министра он небыстро привыкал, подумала Алла. У него миллион планов и мечт, но к большой ответственности он был не приспособлен и терялся на собраниях глав Тригонов, куда Аллу зачастую приглашали как представительницу Управления по Москве.

– Да, – ответила она, открывая ноутбук и запуская самодельную программу Ибрагимова для расчёта натальных карт по И-методу. – Дефицит Министерства Просвещения в этом году составит три процента, а в следующем – девять, если будут гореть леса в Смоленской области. Если же будет гореть Камчатка – то семь с половиной.

– Отлично, мой расчёт показал такие же результаты!

– Как ты нашёл зависимость между бюджетом Министерства Просвещения и пожарами? Ткнул пальцем в небо?

– И да, и нет. Я много лет занимаюсь подобными расчётами. Связь есть практически между любыми Икс и Игриком на Земле. Но связь между размером популяции попугаев в джунглях Амазонки и твоей любимой книгой – это миллиардные доли процента. А между бюджетом одного Министерства и пожарами в России, на борьбу с которыми будут выделены деньги из госказны – выше, двадцать процентов. И на всё это в конечном итоге загадочным, необъяснимым образом влияют Зодиакальные Созвездия, со звёздами в миллиардах километров друг от друга и от нас…

– Это действительно впечатляет… Андрей, мы не можем держать И-метод в секрете. Его нужно обнародовать! Или если не обнародовать, то научить других коллег…

– Алла, нет, это очень опасно, и мы говорили про это… Ты ещё не знаешь и десятой части И-метода. Мы прошли доплеровские матрицы, уравнение противостоящих созвездий, формулу трёх вероятностей… Чем больше ты узнаешь, тем точнее будут прогнозы. И это не просто математика, это власть… Не как ядерная боеголовка, конечно… А возможно, и как она. Представь, если коррумпированные чиновники будут вычислять, как получше украсть. Если террористы узнают, где и когда будет больше людей. Если грабители будут узнавать коды от сейфов…

– Но если все будут владеть И-методом, то этого не произойдёт. Мы будет знать, где и когда случится теракт, кто и когда сворует деньги налогоплательщиков.

– Если бы всё было так просто. Чем больше вычислительные мощности, тем точнее расчёт. Только государства – развитые, конечно – и огромные корпорации владеют достаточными мощностями для полноценных холистических расчётов по И-методу на данный момент. Возможно, всё изменится через десять лет и каждый из нас сможет проводить расчёты, используя миллионы терабайт оперативки на смартфоне. Но сейчас И-метод увеличит разрыв между богатыми и бедными, власть имущими и неимущими…

– Но что, если мы научим людей, которым доверяем? Взять хотя бы Максима из моего Управления. Он талантливый математик, астролог, намного лучше меня. Я ему доверяю. Он помог и мне, и тебе раскрыть заговор Львов. Или Лёня, который недавно перевёлся из Калужского Управления в Федеральное. Был лучшим в Калуге, очень ответственный астролог и…

– Алла, здесь речь не просто о доверии. Пойми, даже мои жена и дети не знают про И-метод.

Алла осеклась. Раньше Ибрагимов ни разу не упоминал семью, и она всегда предполагала, что вечерами и ночами он прикручивает новые коэффициенты к своему И-методу или, по крайне мере, гоняет в Танки.

– Здесь не просто доверие нужно… – продолжил он. – Твой гороскоп, твою карьеру, твою личность я проанализировал намного, намного раньше, чем ты пришла в Министерство и я узнал твоё имя. В твоём моральном компасе я уверен. Ты с детства боролась за справедливость, против стереотипов о Зодиаках, против непозволительного отношения к кому бы то ни было… Как и я. У тебя, как и у меня, по И-методу есть вероятность и стать коррумпированным чиновником, и убить человека, и использовать И-метод во вред другим… Как и у каждого человека на Земле. Но твои принципы сильнее, чем у любого, кого я прогонял по И-методу. Ты не отступалась от веры в них ни на один шаг, даже единожды.

Знаний Аллы об И-методе не хватало, чтобы понять, как Ибрагимов мог вычислить её «моральный компас» или «веру в принципы». По спине пробежал холодок, будто она смотрела в бездну, но бездна не смотрела на неё в ответ, а молча бурлила терабайтами оперативки, вычисляя все видимые и невидимые факторы, на которые влияли звёзды созвездия Близнецы.

– А всё-таки… – сказала Алла, глядя на таблицы иррациональных чисел на ноутбуке Ибрагимова, предсказывающих неизвестно что, – если мы сами поддадимся соблазну и используем И-метод во вред? Не будет кого-то ещё, чтобы остановить нас…

– Алла, за нас я уверен. Наши натальные карты и моральные компасы нетипичны для наших Знаков. Я меланхоличный Овен, толком не умеющий управлять людьми и думающий об общем благе и равенстве. Ты флегматичные Близнецы, мыслящие рационально и холодно. Смотри, наши личностные матрицы развёрнуты на двадцать один с половиной градусов, у обоих!

На экране Ибрагимова одни непонятные для Аллы цифры сменились другими.

– Даже вдвоём мы сможем многое изменить, – гордо продолжил он. – Подскажем Роскосмосу, когда начать строить ракету и из каких материалов. Узнаем, кто и сколько ворует на этих материалах и расскажем прокуратуре. Доложим Байконуру, когда запускать корабль. Рассчитаем риски полёта на Марс. Проанализируем натальные карты первых людей, которые ступят на Красную Планету. Построим обсерваторию для поиска внеземной жизни…

Он уже смотрел не на экран компьютера, а на пасмурное небо за окном, и казался не седеющим министром, прокладывающим себе карьеру по головам, а простым мальчишкой, мечтающим о космосе. Он же и в МГУ на астролога пошёл из-за этой мечты…

– Наша повседневная работа – это проверки школ, казино, букмекеров и тому подобное, – напомнила Алла.

– И там, и там пригодится! Хорошие дела начинаются с малого.

***

Ибрагимов мог быть бесконечно странным человеком, но метод его работал, и Алле выпало несколько возможностей вскоре в этом убедиться.

Пришло время астрологической проверки одной из московских тюрем, и, пока троица подчинённых из Земного Крыла проводила проверку на месте, Алла смогла вычислить, используя И-метод, что в этой тюрьме наиболее опасные преступники – Раки, совершившие убийства на почве страсти. На втором месте шли Тельцы – грабители, совершившие непреднамеренные убийства. В самых строгих условиях тем не менее прибывали Козероги, сидящие за финансовые махинации. Проверка подтвердила такие же результаты, и Алле пришлось приложить немало усилий, чтобы выслушать доклад главы рабочего тригона, не выдав радости и удивления.

И-метод показывал, что между несправедливым отношением к Козерогам в тюрьме и углом красного смещения между Бетой-Козерога и Дельтой-Козерога есть связь. Алла вызвала астрофизика Аркадия, с которым работала на одном из первых заданий в казино «Арлекин», и подробно расспросила его про поведение созвездия Козерога. Тот удивился, но, как всегда погружённый в свои мысли, не стал расспрашивать, зачем Алле такие подробности, а послушно рассказал про небольшое изменение светимости всех звёзд созвездия, и особенно Беты и Дельты. Ничего необычного в данных процессах не было, обычные флуктуации, статистически не влияющие на составление гороскопов, но тем не менее фиксируемые Министерством Астрологии для истории. На вопрос Аллы, а зачем ему собирать информацию, которая не приносит никакой пользы для Министерства, Аркадий скучающе хмыкнул и сказал, что, возможно, однажды астрофизики не его, но следующего поколения найдут корреляцию между астрофизическими процессами и жизнью Козерогов на Земле. Но при нынешнем уровне развития знаний об этом остаётся только мечтать…

Не все расчёты Аллы сбывались, и, например, сход с путей поезда Москва – Архангельск она предсказать не смогла, хотя накануне сидела за анализом благоприятных дней для московских Рыб, путешествующих железными дорогами, а в том поезде не могло не быть хоть одной Рыбы. Но в тот же день она смогла вычислить И-методом лауреата Нобелевской премии по литературе, хотя и букмекеры с их армиями астрологов, и популярные на Ютубе астрологи-любители хором называли совсем другого человека.

Как Алла и ожидала, большую часть её официальной работы составляло бюрократическое заполнение бумажек для Федерального Управления. Поэтому она полюбила другую часть работы – плановые астрологические проверки и составление рабочих тригонов для их проведения. И-метод и тут помог, подтвердив древнюю мудрость, что лучше всего работают одностихийные тригоны. Она играла с сотрудниками, как с персонажами Симс, прогоняя их совместимость по И-методу. Она составляла то идеально сочетающиеся тригоны, выполняющие задания на пять с плюсом, то ужасающе-несовместимые команды, проваливающие задание за заданием. Так когда-то она сама провалила проверку Онкоцентра Варфоломеева, неправильно подобрав себе тригон.

***

Алла позвонила Зингеру-Весам, Максиму-Водолею, новенькой сотруднице-Близнецам и пригласила их к себе. Новенькая опасливо оглядела кабинет, строго улыбнулась Алле и встала в стороне за Зингером и Максимом, севшими напротив Аллы.

– Прошу, – указала Алла ей на свободный стул. – Простите, как вас зовут?

– Анна, – низким голосом ответила та.

– Да ты не стесняйся! – приободрил новенькую Максим. – Вот смотри какой у нас карьерный рост! Алла полгода не проработала, и вот, пожалуйста!

– Макс! – гаркнул на него Зингер и опасливо покосился на Аллу, которая немного грустно рассмеялась.

– Мы тут все на «ты», – попыталась разрядить атмосферу Алла. – Анна, ты где до этого работала?

– Я только после института, – строго выпрямила спину та, словно защищала курсовую. – Я училась на преподавательницу младших классов, но проходила практику на кафедре астрологии, анализировала натальные карты абитуриентов…

– Близнецов-астрологов почти нет, сама понимаешь, – оправдывался Зингер, нанявший Анну, – а незаполненная вакансия была. Такая уж квота…

– Ничего, Министерству нужен свежий взгляд, – улыбнулась Алла. – Ты давно к нам пришла? Прости, у меня столько работы, что ещё не всех сотрудников знаю.

– Неделю назад. Прохожу тренинги пока.

– У нас теперь есть тренинг для новичков! – гордо добавил Зингер. – Тоже в центра Инги на этажах Весов.

– Замечательно, – кивнула Алла и спросила новенькую Анну: – Нравится пока?

– Очень! Я хотела стать учительницей, чтобы помогать детям становиться хорошими людьми. А первостепенная задача Министерства Астрологии сохранять равенство между Знаками Зодиака, блюсти справедливость! Поэтому я мотивирована на работу!

– Это хорошо, – вздохнула Алла. – Тем не менее я собрала вас сегодня для задания, для проверки московских турфирм. А именно: менеджеры турфирм должны организовывать для сотрудников тренинги по определению благоприятных и неблагоприятных дней клиентов. Так же как ты, Анна, проходишь тренинг об устройстве Министерства, продажники турфирм должны уметь определять неблагоприятные дни для путешествий, что особенно важно для перелётов. Вдруг сайт продажи билетов даст сбой и не вычислит неблагоприятный день по дате рождения… Короче, сотрудники турфирм должны хотя бы уметь обращаться с таблицей благоприятных и неблагоприятных дней, которая была обновлена и одобрена Министерством Астрологии после проверки казино «Арлекин».

– Мы будем тайными покупателями? – спросил Зингер, старательно фиксируя слова Аллы в блокноте.

– Да, всё так просто, – ответила она. – Не нужно покупать туры, конечно. Просто проконсультироваться и попробовать забронировать тур на неблагоприятные для вас дни.

– О, как интересно! – восхитилась новенькая Анна. – У вас всегда такие задания?

– Погоди радоваться, – усмехнулся Максим, – ты пока не услышала про десятистраничный отчёт, который надо сдать после «контрольной закупки».

– Серьёзно? – спросила та.

– Да, отчёты сдаются по установленной форме, – подтвердила Алла, щёлкая шариковой ручкой.

– Когда станешь министром, отмени отчёты, плиз, – попросил Максим.

– Макс! – теперь громче гаркнул Зингер.

Шутки Максима стали переходить черту, и если сначала они казались дружескими подколами, то теперь Алла явно слышала зависть.

Когда рабочий тригон покинул её кабинет, Алла скучающе открыла ноутбук и запустила прогноз-программу Ибрагимова. Она попытается предсказать результаты проверки турфирм, на которую у Зингера, Максима и Анны уйдёт минимум неделя.

***

Лёня отчаянно отмывал старые кабачки, валяющиеся в холодильнике вторую неделю, а Алла перебирала замороженные грибы, прячущиеся в углу морозилки с Нового года. Тогда они с Надей хотели забацать жульен с белыми грибами, но в итоге наготовили столько салатов, что обошлись ими.

– Сейчас на Нетфликсе в популярном новое аниме, но американское. Не помню название… Хоррор какой-то. Запалим? – спросил Лёня, ставя на огонь макароны.

– Вай нот, – перебирала специи Алла. Рабочий день вымотал всю энергию, и внимания на вдумчивый просмотр чего-либо не хватит.

На сковородку с раскалённым маслом и специями отправились крупно нашинкованные грибы и кабачки. Алла прикрыла этот хаос крышкой и, переждав военный кризис между горячим маслом и льдом в грибах, помешала еду.

– Пытаюсь рассчитать мотивы Ибрагимова по И-методу, – призналась она, доставая соус песто с полки, – но он не поддаётся. Опыта мало, не знаю, какие критерии использовать. С вероятностью пятьдесят два процента он кому-то мстит. Но это смешная вероятность, да и как понять – кому?..

– Алла, пожалуйста, будь осторожна, – с нежностью сказал Лёня и с остервенением помешал макароны, прилипающие ко дну. – Вдруг он поймёт, что под него копают?

– Как? – хмыкнула Алла.

– Кто знает, как этот чёртов метод работает… Может, он может вычислить, что ты вычисляешь его по И-методу.

– Лёнь, это не магия, а простая математика.

– Развитые технологии неотличимы от магии и бла-бла-бла… Может, Ибрагимов прав, что нельзя никому знать о его методе. Может, и мне ты зря рассказала…

Алла вздохнула, помешивая смесь грибов и кабачков. Она не понимала Лёнину паранойю.

– Возможно, это бессмысленная игрушка, над которой он трясётся больше жизни, потому что больше ничего в этой жизни и не достиг, – с раздражением сказала она. – Бессмысленная, но точная же игрушка, зараза… Я его выведу на чистую воду!

Пасту добавили в сковородку к грибам и кабачкам, бухнули песто, смешали, разложили по тарелкам.

Американское аниме оказалось экранизацией древнючей 2D-игры про Дракулу, популярную в восьмидесятых, и Алла с Лёней, не являющиеся пятидесятилетними геймерами, не могли оценить его по достоинству. В какой-то момент их провайдеру тоже наскучило аниме, и значок загрузки завис на бесконечных «26%». Алла принесла пива из холодильника, пока Лёня гипнотизировал кадр битвы вампиров и магов.

– Ты встречала Макарова из Госдумы? – спросил Лёня, открывая банку.

– Звучит знакомо… А, да. До Калуги я участвовала в межстихийной конференции об итогах то ли квартала, то ли полугодия, и там Макаров был всё время на арене. Вроде с Ибрагимовым тусил… А что?

– Да ничего, в принципе… Макаров частый гость в Башне Федерального Управления, но я не понимаю почему. Чем он в Госдуме занимается, не знаешь?

Недавно Ибрагимов попытался переструктурировать Министерство, и Лёню перевели из Огненного Крыла в Башню Федерального Управления. Сотрудники, попавшие под каток идей Ибрагимова, стонали и плакали, съезжая с насиженных мест и перекочёвывая из Башни в Крылья Стихий и наоборот. План Ибрагимова был основан на И-методе, путан и непонятен даже ему самому. Но Лёня оказался одним из счастливчиков, переехавших в Башню. И он теперь гордо расхаживал с брошью в виде символа Стрельца на лацкане пиджака, следуя негласному дресс-коду обитателей Башни, где все Знаки работали вперемешку.

– Не-а. Скорее всего, как и все там – ничем.

– Логично.

– Помню, что Макаров Змееносец.

– Вот, я к тому и веду! У нас в Башне шепчутся, что он только к Змееносцам ходит. Моя начальница Змееносец, и он в нашем отделе по три дня в неделю обедает. Потом, главбух-Змееносец тоже с ним постоянно тусит. Коллеги говорят, что с кадровичкой-Змееносцем они пересекаются постоянно… У нас их компанию окрестили «клубом Змееносцев».

– Очередной клуб, – Алла сделала три огромных глотка пива и захмелела. – Змееносцы – известные снобы. Может, они считают ниже своего достоинства и тобой, Стрельцом, разговаривать. Или с кем-либо ещё.

– Возможно, – допил пиво Лёня и откинулся на диван.

– А что они обсуждают?

– Из того, что я слышал: футбол, рестораны, отдых на Сейшелах… Обычно они говорят за закрытыми дверями. Начальство сидит в кабинетах, а не в опен-спейсе, как я. Вот взять, к примеру, тебя…

– Да, большая начальница! – рассмеялась Алла, прижимаясь плечом к плечу Лёни.

– Точно больше Сосновской, – с гордостью улыбнулся Лёня.

– Прогоню Макарова и его друзей из Башни по И-методу. Подозрительно.

– Будь осторожна, пожалуйста.

Алла благодарно улыбнулась и обняла Лёню.

***

– Войдите!

В кабинет через приоткрытую дверь стыдливо протиснулся Зингер с красиво подшитой папочкой документов.

– Результаты выборочной проверки пятидесяти турфирм, – гордо сказал он, смахнув невидимую пыль со стола Аллы и водрузив на середину отчёт, словно подносил алмазную диадему королеве Англии.

Алла пролистала папку с подробными отчётами о каждой из пятидесяти компаний и не знала, за что зацепиться глазами.

– И каков результат? – спросила она, больше рассматривая разноцветные логотипы фирмочек, чем вчитываясь в цифры.

– Там на последней странице сводная табличка… Да-да, она! В целом статистика хорошая, даже лучше, чем в прошлом году. Тогда мы наложили большие штрафы на компании, где сотрудники вообще не анализировали неблагоприятные дни. Штрафы возымели действие, как видно.

На ноутбуке Алла открыла своё предсказание проверок турфирм по И-методу и спросила Зингера:

– Вы все трое проводили «тайные закупки» туров?

– Да, мы с Максимом проверили по двадцать мест, а Анна – десять. Но понимаешь, она же новенькая, ей нужно влиться в работу, в коллектив…

– И кто обнаружил больше косяков? В смысле, кого чаще всего норовили отправить в полёт в неблагоприятные дни?

– Пожалуй, меня… В таблице на последней странице можно увидеть, кто проводил проверку. Я, признаться, не думал, что это важный показатель. В следующий отчёт обязательно включу разбор влияния наших Знаков на показатели! Мы все Воздушные Знаки, не должно влиять… Но если это важно, то всегда готов, всегда пожалуйста!

И-метод пророчил гибель Зингера в жарких странах аж с двадцатипроцентной вероятностью в этом году. Результаты реальной проверки турфирм очень походили на Аллины прогнозы по И-методу: количество неправильных расчётов неблагоприятных дней продажниками, расположение турфирм в Москве и даже названия некоторых из них. Алла удовлетворённо улыбнулась, сравнивая свои цифры с отчётом Зингера.

– Что-то не так? – испуганно спросил тот.

– Нет, всё прекрасно, правда. Большое спасибо и передай мои благодарности Максиму и Анне.

Когда Зингер уже держался на ручку двери, Алла опомнилась:

– Кстати, Валера. Вы с женой в этом году были в тёплых краях или собираетесь?

– Всё лето на даче провели с моей… Думали зимой в Таиланд махнуть. В декабре, если в отпуск отпустишь.

– В декабре не отпущу. Да и в январе лучше не надо… Ты мне тут нужен. А в феврале… В феврале всё чисто, можешь ехать.

Тот послушно кивнул и вытек из кабинета через едва открытую дверь.

***

Теперь Ибрагимов взялся за обучение Аллы серьёзно: они занимались по два-три раза в неделю в тренинг-центре на этажах Весов или в его кабинете на вершине Башни Федерального Управления. Огромный офис Ибрагимова, заставленный неразобранным барахлом предшественника – Боярышникова – напоминал Алле странную советско-монументальную версию кабинета Дамблдора. Карины пока не были возвращены в Пушкинский музей, и Ибрагимов оправдывался срочной работой по реструктуризации Министерства ради всеобщего блага.

Центральная формула И-метода строила пятимерные деревья фракталов с вероятностными ветвями событий. Фрактал судьбы человека строился с момента рождения и ветвился всю жизнь, откликаясь на малейшие изменения в соотношениях тангенсов смещений звёзд Зодиакальных Созвездий. Математический арсенал Аллы, заканчивающийся курсом нелинейного анализа в университете, давно исчерпался. Зато теперь витиеватые рисунки фракталов, выдаваемые программой Ибрагимова, выглядели для неё таинственно-сакральными, как иконы.

– Будь внимательна, именно эти фракталы позволят нам творить великие дела! – в запале кричал Ибрагимов, любовно рисуя ветви от руки на листочке и радуясь, как дитя, когда ноутбук выдавал такой же результат на экране.

Алла не понимала фундаментальных принципов работы И-метода, но училась она всегда быстро. Просто запомнив последовательность математических действий, используемых Ибрагимовым, и записав их на бумажке, она обратилась к связи Макарова из Госдумы и Змееносцев из Министерства Астрологии. Убойный коктейль из И-метода и Гугла пролил свет на их странный клуб…

Оказалось, что Макаров происходит из старинной династии Змееносцев, уходящей корнями в XVII век. До всеобщего признания Смещения Скорпиона-Змееносца в XX веке их династия, конечно, считалась семьёй Скорпионов. Как именно все дети рождались в одном Знаке Зодиака – история умалчивала, но сохранила мутно-тревожные намёки, как и в Полотняном Заводе с засильем Раков.

Династия Макаровых владела сыромятными мануфактурами на Урале до революции, а после оказалась раскулачена. Будучи Скорпионами и бывшими капиталистами, при советской власти карьеру они построить не смогли и почти все эмигрировали в Париж. А в 1928 году Международный Астрономический Союз уже признаёт тринадцатый Знак Зодиака и официально изменяет даты остальных. Фактически созвездие Змееносца вошло в Зодиакальный Круг ещё в приблизительно 1000 году нашей эры, так что удача Макаровых в предпринимательстве и чудесное спасение от расстрела большевиками объяснялась их счастливым созвездием-покровителем.

Советский Союз не признал решение МАС от 1928 года о наличии Смещения Скорпиона-Змееносца, хоть и признал новые даты Знаков Зодиака. Поэтому официально в СССР Макаровы считались бы Скорпионами. В 1990 году они учуяли падение режима на старой родине, и несколько потомков мануфактурщиков-Макаровых вернулись в Россию, едва говоря на русском. Тем не менее старые связи семьи были крепкими, и Макаровы смогли не только надавить на новое правительство, которое первым указом признало тринадцать Истинных Знаков Зодиака, но и урвать кусок развалившейся империи и завладеть контрольным пакетом Уралкалия. Затем и силой, и дипломатией они присвоили крупнейшие государственные банки и проложили себе дорогу в Госдуму. Сергей Михайлович Макаров был патриархом династии, заняв кресло в Госдуме пять лет назад после отца Михаила, погибшего якобы от рака, но И-метод утверждал, что от пули. Его сыновья, племянники и зятья сидели в советах директоров банков и корпораций, и, хотя кресло депутата казалось мелочью по сравнению с креслом директора банка, именно Сергей Михайлович являлся уважаемым главой клана.

В начале 1990-х борьба за признание Смещения Скорпиона-Змееносца сдружила Макаровых с многими Змееносцами, и с тех пор династия финансировали своеобразный клуб Змееносцев для своих влиятельных друзей: министров, генералов и предпринимателей, в том числе владельцев казино, например, Лебедева – хозяина казино «Арлекин». Однако для целей утилитарных Змееносцы не брезговали сотрудничеством с другими Знаками Зодиака. Например, с Овном-Ибрагимовым, который пригодился им для потопления конкурирующего, но маленького и регионального Клуба Львов.

Теперь же Ибрагимов играл роль марионеточного министра и плясал под дудку Змееносцев в целом и Макаровых в частности. Он уже пообещал им подписать несколько указов, дающих Змееносцам дополнительные привилегии.

– Ты представляешь, что наобещал Ибрагимов Змееносцам! – Алла яростно расхаживала по квартире, размахивая руками, пока Лёня поливал цветы. – Змееносцы-спортсмены будут освобождены от астрологических проверок! Змееносцам будут одобрять кредиты под меньшие ставки! Змееносцев, блин, даже в космонавты будут брать без испытаний. А как он врал, как красиво врал! Особенно про космос свой любимый. Говорил, мы всё изменим, мы сделаем справедливую систему для всех, поднимем науку и индустрию. Говорил, мы на Луну, на Марс полетим. А сам-то! Сам втихаря подписывал свои бумажули и указики! И из меня хочет марионетку сделать! Ты представляешь?!

– Но ведь это не точно… – растерянно отвечал Лёня. – Я имею в виду И-метод. Ты ведь его ещё не на сто процентов освоила? Результат может быть ошибкой, объективно говоря.

– Нет, если бы! Вероятности по девяносто девять и девять процентов. И касательные Ибрагимова и Макарова… Вот смотри, эти касательные пересекаются!

Лёня увидел две не о чём ему не говорящие полоски на экране ноутбука Аллы и развёл руками.

– Я тебя научу, и ты поймёшь! Мы все поймём!

***

На следующий день Алла нашла предлог, чтобы заглянуть в Башню Федерального Управления. Она якобы хотела запросить копию контракта новенькой Анны для личного архива, несмотря на абсолютную бессмысленность затеи, учитывая, что типовые контракты сотрудников лежали в Интранете Министерства.

В докалужский период работы Алле довелось познакомиться только с одной сотрудницей отдела кадров – Варварой-Львом, присоединившейся к эксперименту в казино «Арлекин». Тогда она так удачно представила Знак Львов, что сорвала победный куш в рулетке, который по правилам эксперимента, увы, нельзя было обналичить и забрать себе.

– Варя, привет! – нашла её в опен-спейсе отдела кадров Алла. – Скажи, пожалуйста, это же ты ответственна за заключение контрактов для Управления по Москве?

– Да, я, – устало подняла уголки губ на долю секунды та.

– Дай, пожалуйста, копию контракта Анны, моей новой сотрудницы.

– М-м-м… Да, вроде я его пока не отправила в архив…

Систематизацию документов Варвара организовала идеально и педантично: каждую полку шкафчика она разделила на маленькие подразделения, маркированные разными цветами и артикул-номерами, сортируя бумаги по отделам, степеням важности и фамилиям сотрудников. Она не глядя вынула тонкую папку со стикером «Москва – контракты – Ю», в которой хранилось лишь три документа.

– Только оригинал контракта остался, – пояснила Варвара, тонкими пальцами перелистывая страницы договора, – сейчас сделаю копию. Кстати, а зачем тебе? Ибрагимов никогда не заходил за документами…

Наблюдая за рваными движениями уставшей Варвары, Алла отметила, как сильно похудела та за несколько месяцев. Даже одежда изменилась: на смену ярко-кричащим платьям и костюмам, характерным для Львов, пришли скучные мятые синие брюки и серая блузка. Ни кольца, ни бусы, ни даже серьги не украшали некогда яркую Варвару. Одинокая брошь в виде зодиакального символа Льва, потерявшая несколько фианитов, криво свисала с рубашки.

– Для общего развития, – соврала Алла. – Хочу вчитаться в права и обязанности сторон.

Варвара безразлично кивнула и отдала копию контракта.

– Кстати, – полушёпотом продолжила Алла, – сегодня Макаров из Госдумы не заходил?

– Сегодня нет.

– А когда последний раз был, не помнишь?

– Вчера вроде… Нет, вчера я его в «Арлекине» видела.

– В «Арлекине»? В казино на Арбате?

– Ну да, – неловко поёжилась Варвара и отвела взгляд.

– А ты часто там бываешь?

– Иногда… – она достала из шкафчика другую папку и демонстративно открыла, показывая, что не хочет продолжать разговор.

– А он туда к Лебедеву, владельцу, ходит, не знаешь?

– Откуда я знаю? Я там своими делами занимаюсь, а не вашими экспериментами.

– Прости. Я пойду.

– Да, он всегда поднимается на второй этаж казино, где кабинет Лебедева, – сказала Варвара в спину Аллы, когда та уже уходила.

В своём кабинете Алла набросилась на компьютер, чтобы построить фрактал судьбы Варвары с момента эксперимента в казино. Оказывается, тот первый в жизни Варвары визит в казино и фейковый выигрыш в «Арлекине» сдетонировал словно бомба. Астральная карта Варвары кричала о её предрасположенности к экстриму в целом и азартным играм в частности; орала об опасности казино, наркотиков и алкоголя. Теперь дерево судьбы Варвары походило на изуродованный лесным пожаром старый дуб. Она проигрывала и проигрывала много, но не желала и не могла остановиться, сгорая в пожаре азарта.

Алла уронила голову на руки. Почему же Зингер и Ибрагимов, тогдашние её начальники, не проверили астральную карту Варвары? Как они допустили её до казино? Опасность казалась очевидной и без И-метода. Но тут же Алла вспомнила, как она всех уверяла, что держит ситуацию под контролем, и обещала позаботиться о команде экспериментаторов, якобы подобранной по стандартам Министерства Астрологии. Тогда она соврала, потому что думала, что астрология – это лженаука. Теперь она разгребала последствия.

Рассеянный взгляд зацепился на папку с документами Анны. Варвара сказала, что Ибрагимов никогда не интересовался документами сотрудников, но Алла помнила, как видела на столе начальника толстую папку со своим досье. Тогда Ибрагимов сказал, что досье было собрано для него Министерством Астрологии. Но кем собрано, если не Варварой? Самим Ибрагимовым?..

***

Из одного фильма Алла помнила, что покупать рыбу и морепродукты в городах дальше ста километров от моря не имеет смысла: глубокая заморозка убивает бархатистую структуру рыбы, а морепродукты теряют девяносто процентов вкуса и их можно заменить морской капустой, которую выращивают под землёй в бочках солёной воды. Москва стояла в тысячах километрах от морей, но это не мешало Алле есть суши каждую неделю.

Сегодня же был особенный день. Алла, Лёня и Максим собирались у Нади, впервые все вместе после Никола-Ленивца в Москве. По дороге в метро Алла просматривала доставку из ресторанов морепродуктов: паэлья с мидиями, омар с соусом тартар, греческий салат с крабом… Блюда пробуждали ностальгию по средиземноморскому побережью, на котором Алла никогда не была. Цены могли посоперничать с лучшими итальянскими ресторанами, но новую зарплату стоило отметить соответственно.

– Аллочка, Лёнечка, добро пожаловать! –набросилась на вошедших с объятиями Надя. Максим уже маячил в гостиной с банкой колы.

– Привет-привет! – Алла привычно сбросила кроссовки, отшвырнув их в конец коридора. – Поли нет?

– Она у друзей.

Дома у Нади всегда царил творческий хаос, но иногда, по очень особым случаям, что-то толкало её навести не просто порядок, а педантично-стерильный Порядок. Старый паркет блестел, будто его натёрли воском. Свежевымытые окна на Проспект Мира горделиво показывали дождевые облака. Ни одной немытой чайной чашки на подоконнике, ни одной юбки на дверях, ни одного рабочего чертежа на кухонном столе. Зато в центре гостиной – накрытый скатертью стол, фарфоровый сервиз, длинные бокалы под шампанское, три вилки и два ножа каждому…

– Надя, у тебя есть скатерть? – Алла потрогала бело-золотистое полотно с вышивкой в мелкую бабочку.

– Оказывается! Ты написала, что заказываешь что-то пафосное, вот и я не хотела ударить в грязь лицом.

– Да у вас соревнование! – присвистнул Максим.

Курьер приехал с двумя увесистыми сумками еды, и блюда с закусками едва поместились на стол, уже наполовину занятый массивным фарфором. Лёня хрустел креветками, Максим – крабом, Надя уплетала экзотическую пасту из водорослей, а Алла едва ковыряла салат.

– … и такая бюрократия каждый день! – жаловался Лёня на работу в Федеральном Управлении. – Чёртов анализ розничной продажи помидор я сначала подписывал у своего босса, потом на этаже Козерогов, потому что они у нас по сельскому хозяйству, потом на этаже Дев, потому что они отвечают за сетевую торговлю. Потом дошёл аж до министра Ибрагимова, но он сказал, что понятия не имеет, что делать с моими бумажками!

При упоминании Ибрагимова Алла вздрогнула и попыталась включиться в ускользающий от неё разговор.

– В Министерстве всегда так, – смеялся Максим.

– Не только у вас, – кровожадно вытаскивала чей-то позвоночник Надя. – У меня, думаете, по-другому? Пока утвердишь архитектурный план с главным архитектором, потом с арх бюро города, потом со сметчиками… Повесишься!

– Ребят, у меня новости, – тихо сказала Алла, тут же убив расслабленную атмосферу вечера.

– Точно? – опасливо спросил Лёня, зная, что она имеет в виду.

– Да. Про И-метод.

Надя с Лёней понимающе кивнули, а Максим нахмурился:

– И что метод?

– И-метод, это название, – пояснила Алла. – Я объясняла его Наде и Лёне, но пришла пора рассказать и тебе.

Начав абстрактное разъяснение работы И-метода словами Ибрагимова, Алла быстро поняла, что Максим ей ни на йоту не верит и смотрит на друзей, думая, что все трое сговорились его разыграть. Она попыталась объяснить связь движения звёзд в созвездии Рыб с фракталами судеб Рыб на Земле, но Максим растерянно хлопал глазами. За неимением ноутбука Алла могла показать лишь скрины из программы Ибрагимова, отправленные самой себе в Телеграме. Найдя скрин с хорошим примером, Алла ткнула смартфон в лицо Максима, говоря:

– Вот фрактал, предсказавший проверку турфирм, которую вы с Зингером и новенькой делали. Смотри на дату: вы ещё даже не начали опрос менеджеров, а гуглили, в какие конторы пойти. А я уже вычислила результаты.

– Выглядит красиво, – прокомментировала ажурный жёлто-красный фрактал Надя.

– Не понимаю, как читать график, – признался Максим, уменьшая и увеличивая картинку на телефоне. – Цвета имеют значение?

– Да, это красное смещение звёзд Спикка и Поррима в созвездии Девы, потому что Солнце сейчас в Деве.

Алла показала крупицы сохранённых расчётов по отдельным турфирмам, курортам и менеджерам. Рассказала про Зингера и что он может погибнуть, если полетит в отпуск в декабре. Хотела рассказать про игровую зависимость Варвары, высчитанную по И-методу, но не смогла.

– И почему я об этом узнаю последним? – в полушутку спросил Максим. – То, что ты смогла предсказать результат нашей проверки, бесспорно, впечатляет, хоть я и не понял как. Но когда попробую поиграть с программой Ибрагимова, то, уверен, пойму. И-метод может быть крутой штукой, но у нас нет данных о его эффективности. Босс трясётся над И-методом и не хочет никому показывать, так что невозможно сказать, правда он работает или нет. А у него даже нет компьютерных мощностей, чтобы посчитать матрицы вероятностей, как ты говоришь…

– Вот именно, он боится потенциала И-метода! – добавила Алла. – А чтобы понять, эффективен он или нет, нужны международные исследования на суперкомпьютерах. В Оксфорде, Кембридже, там, Гугле. Поэтому я и рассказываю вам про И-метод, чтобы хотя бы мы начали его использовать и проверять. А потом я хочу его обнародовать. Можно будет написать в какой-нибудь научный журнал, когда будет достаточно тестовых данных.

– Нет, Алла, не надо! – вмешался Лёня. – Что, если И-метод правда опасен? Уверен, министр с удовольствием прославился бы и стал революционером в астрологии, если бы И-метод не был ядерной бомбой по его собственным словам. Слава богам, что у Ибрагимова и у нас нет суперкомпьютеров…

– Это большой риск – обнародовать то, что мы сами не понимаем… – добавила Надя. – Ну, вы, может, и понимаете, но я вообще не врубилась в И-метод. Только поняла, что фракталы удачно украсили бы холл концертного зала, который я проектирую… Но астрология уже предсказывает будущее. И у государств и больших компаний уже есть деньги и ресурсы делать намного более точные предсказания, чем у простых смертных. А если им дать ещё и И-метод, может начаться новый виток технологических войн…

– Вы звучите как Ибрагимов, – хмыкнула Алла и с надеждой посмотрела на Максима.

– Не знаю, – поднял руки тот, – мне нужно подумать, чтобы сформулировать мнение.

– А с Ибрагимовым ты это обсуждала? – спросил Лёня, собирая остатки мидий и риса с тарелки. – Предлагала опубликовать И-метод?

– Конечно, но он отказывается. И я не могу ему доверять. Не могла с того момента, как узнала, что он мной манипулировал, используя И-метод, но теперь ещё и… В общем, здесь начинается новость, которую я хотела вам рассказать.

Начиная со слухов о Макарове из Госдумы, постоянно ошивающемся в Министерстве Астрологии, и заканчивая анализом связи Змееносцев с Ибрагимовым, Алла разложила по полочкам причины своей ненависти к нынешнему министру. История клана Макаровых-Змееносцев переплеталась с личными мечтами о власти Ибрагимова-Овна, а координаты звёзд созвездий Змееносца и Овна складывались в отвратительную матрицу морального компаса, основанного на алчности. Встречая абсолютное непонимание технической стороны расчётов со стороны друзей, Алла жалела, что не подготовила полноценную презентацию или хотя бы не сообразила принести ноутбук, чтобы Максим и Лёня проверили её матрицы и фракталы в программе Ибрагимова. Она рассчитывала, что друзья поверят ей без доказательств.

– … поэтому нам нужно обратиться в полицию или другое Министерство, или прокуратуру и рассказать о заговоре Змееносцев и Ибрагимова… – без энтузиазма закончила Алла, смотря в усталые глаза друзей.

– Правильно ли я понимаю, – Максим отпивал белое вино маленькими-маленькими глоточками, – что у тебя нет доказательств связи Макарова и Ибрагимова? Так же как и нет доказательств существования заговора Змееносцев в целом? Или доказательств длинной истории Макаровых и их влияние на признание истинных Знаков Зодиака в современной России?

– История династии Макаровых есть в Википедии и на их сайте, – ответила Алла. – Про то, что они надавили на новую российскую элиту, чтобы признать смещение Стрельца-Змееносца там нет. Всё остальное вычислено по И-методу, да.

Над столом повисла неловкая тишина. Максим смотрел в потолок, Надя чесала затылок, а Лёня возил вилкой по тарелке, стараясь не встречаться взглядом с Аллой. Не так должны были друзья принять новости о Змееносцах и Ибрагимове, не так.

– В чём проблема? – не выдержала Алла.

– Ибрагимов всегда казался мутным типом, но быть в заговоре со Змееносцами, хм, – нахмурился Максим. – И с самим клубом Змееносцев… Непонятно.

Неужели они верили министру, получившему должность только благодаря вранью больше, чем ей?

– Нужно покопать под них, – с энтузиазмом хрустнула рыбьей костью Надя. – Мы нашли доказательства заговора Львов, так что найдём компромат и на Змееносцев.

– Возможно, – скривился Максим. – Но опять какие-то заговоры, Алла! Мы уже распутали заговор Львов, а тут, ты извини меня, но то же самое со Змееносцами. И мы подозреваем их только на основе чисел из программы Ибрагимова, которому мы, по твоим словам, не должны доверять.

Алла, должно быть, выглядела так, будто ей влепили пощёчину, потому что Лёня тут же цыкнул на Максима и сказал:

– Не жести. Алла сказала, что у нас есть основания подозревать Змееносцев и Ибрагимова в большой коррупционной схеме. У нас нет причин ей не верить.

– Верить, не верить! – раздражённо взбрыкнул Максим и закинул ногу на ногу. – Как будто мы тут на картах гадаем. Мы занимаемся астрологией, точной наукой! У нас есть рабочие методы, мы их используем. Если появляется новый метод, мы его проверяем. И-метод проверен? Нет, абсолютно нет. Можем ли мы его использовать, чтоб вскрывать какие-то заговоры? Тоже нет. Алла, прости, но твоя теория похожа на паранойю и одержимость заговорами после заговора Львов. Пойми меня правильно, я с удовольствием протестирую И-метод, но до этого я не могу быть свидетелем в суде, в полиции или где угодно…

– Максим, не наезжай на Аллу, – напомнил ему Лёня. – Я считаю, что да, нам всем нужно покопать под Ибрагимова и Змееносцев. Так же, как мы копали под Львов. А потом решим, что делать с этими доказательствами… Не стоит делать резких движений сейчас. Алла, у тебя есть хорошая должность, всё стабильно… Не нужно рисковать всем ради дурацкого заговора дурацких Змееносцев.

Алла почувствовала комок в горле и отпила вина, чтобы прогнать его вместе с непрошенными слезами.

– Мальчики, тайм-аут! – вмешалась Надя, и Алла благодарно улыбнулась. – Вы мне ещё подругу забульте, ага! Алла недавно переживала серьёзный кризис: поняла, что Знаки Зодиака не выдумка. Ей нужно новый мир принять, а вы не помогаете!

– Да не в этом дело совсем… – растерялась Алла, теребя салфетку. – Меня Ибрагимов обманул. Обманул, используя И-метод.

– Да даже по обычной натальной карте он в принципе мог понять, что ты способна раскрыть заговор Львов, – щёлкал панцири креветок Максим.

Алла запуталась и не знала, что сказать. Она выбрала совсем неправильное время, неправильное место и неправильные слова, чтобы рассказать друзьям про Змееносцев и Ибрагимова. Всё вышло не так, совсем не так! Если бы она могла отмотать назад время, подготовиться, провести друзей по дороге осознания схемы Ибрагимова от А до Б, по которой прошла сама, всё вышло бы иначе. Теперь же она казалась обиженным ребёнком, нажаловавшимся взрослым, что мир несправедлив и нельзя питаться одними конфетами на завтрак, обед и ужин. Да, взрослые тоже хотели бы есть одни конфеты и сочувствуют ей, но сделать ничего не могут и подсовывают, и подсовывают ей тарелку мерзких щей.

– Ладно… – сжалась под неотрывными взглядами Алла. – Подождём и поищем доказательства.

– Именно! – хлопнула в ладоши Надя. – Итак, время десерта! Я сама, представляете, сама испекла торт! Бананово-кокосовый!

– Вау! – удивился Максим. – И не сожгла?

Лёня сжал ладонь Аллы под столом и погладил большим пальцем, тихо говоря:

– Всё будет хорошо.

– Алла, тебе какой кусок? – Надя появилась в дверях с большим и маленьким кусочком торта.

– Большой, – попыталась улыбнуться Алла и выдавила из себя: – А где ты нашла рецепт? Или импровизировала?

Надя обрадовалась вопросу и стала заливаться про десять просмотренных видео, двадцать прочитанных статей, две неудачные попытки и три развалившихся коржа.

– А как крем делала? – Алла надела маску заботливой подруги, пытаясь спрятать боль и обиду. – Готовый купила?

– Да если бы! Вон видишь блендер в мойке? Нужно было смешать сливки, молоко, банановый порошок, найти банановый порошок, потом ещё кокосовую стружку…

С обсуждения торта перескочили на фильмы Марвел, и вот друзья уже планировали пойти на следующей неделе в кино, и Алла продолжала поддакивать и радостно соглашаться сходить и в кино, и в кафе, и в театр, и да, они с Лёней попробуют сделать торт дома, и да, они поищут доказательства заговора Змееносцев, и да, Алла не будет делать глупостей до этого, и да, нужно сходить в музей на выставку Дали, она так популярна в городе…

Маска держалась крепко, и Алла почти забыла о ней. Искусственная улыбка неприятно тянула лицо, но не более. В маске можно жить и жить.

***

Беспокойство реакцией друзей на заговор Змееносцев и Ибрагимова, вычисленный И-методом, съедало Аллу несколько дней.

Поняв, что не может нормально спать, она тихо вышла на кухню, чтобы не разбудить Лёню, открыла рабочий ноутбук и запустила программу Ибрагимова. Она намеревалась построить астрологические фракталы друзей и взялась за Максима.

Классическая астрология пророчила Максиму благоприятный месяц, потому что Сатурн проходил через его созвездие Водолея, но И-метод показывал пугающе разные ветви фрактала карьеры. Заметив, что одна из ветвей в численном выражении очень напоминает матрицу Аллиной карьеры, она вычислила касательные их функций, и те шли идеально параллельно. Что ж, карьера Максима полностью зависела от Аллиной, тот это понимал и принимал. Понимание рождало страх ввязываться в борьбу против нового заговора в Министерстве. Алла вспомнила, что однажды видела, как Ибрагимов вычислял моральный компас по смещению Бета-звёзд в Зодиакальных Созвездиях. Проведя подобие того анализа, Алла убедилась в честности Максима и, что самое приятное, поняла, что тот добудет доказательства причастности Ибрагимова к заговору Змееносцев, стоит Алле надавить.

Матрица Нади, на удивление, оказалась спокойной и благополучной, и сумма определителей матрицы стремилась к нулю. Однако туманность Улитка в созвездии Водолея барахлила и выдавала странные значения. Предположив, что это могло бы быть влияние Полины-Козерога, Алла подтвердила теорию, просчитав тангенсы смещений туманности Улитки и двойной звезды Альфы Козерога. Неправильный синусоид движения Альфы Козерога предвещал ужас и хаос, и Алла прогнала Полину по И-методу.

И-матрица Поли сходила с ума. Вместо центральной звезды фрактала сияла пустота, засасывающая неровно отрастающие ветви. И чем больше Алла смотрела в будущее Полины, чем больше расширялась чёрная дыра, засасывая всё древо фрактала. Поняв, что это может значить, Алла открыла Телеграм Полины, с которой никогда там не переписывалась, и нажала на знак микрофона:

– Полина, привет, это Алла. Неважно почему, но я сейчас анализировала твою… скажем, натальную карту, но не совсем. Более точную. И я поняла, что ты близко общаешься с очень-очень опасным молодым человеком. Это Скорпион, верно? Полина, он отравит тебе всю жизнь. Не только разобьёт тебе сердце, но и вовлечёт в нехорошие дела… Ты пойдёшь против закона. Сейчас посмотрим, как именно… Он заставит тебя скрывать истинный Знак Зодиака! Поля, это очень опасно и неразумно. Пожалуйста, поговори об этом со мной или с Надей дома. Пожалуйста, будь осторожна!

Несмотря на три часа ночи, сообщение тут же отметилось прочитанным. Полина оставалась онлайн пару минут, но ничего не ответила.

Решив отложить проблему Поли на завтра, Алла взялась за анализ Лёни. В первой же матрице она увидела то, чего боялась. То, о чём даже не думала, хотя могла бы и догадаться.

Весь следующий день на работе она не могла сфокусироваться на делах, а прогоняла и прогоняла Лёню по И-методу, не веря ни глазам, ни ноутбуку. Анализ астрологических рисков московского метро лежал неоткрытым, экспертизу реконструкции павильонов ВДНХ разжаловали в подстаканники под пять чашек кофе, а заявления на отпуск незамеченными улетели под стол. Среди них скромно лежало заявление Зингера, цепляясь смятым краем за соседей. Когда ветер от кондиционера приподнимал листы на полу, на заявлении виднелись «Прошу предоставить очередной отпуск в месяце ДЕКАБРЬ по причине…»

Когда Алла пришла домой, её сердце тоскливо ёкнуло от вкусных запахов, доносящихся с кухни. Там Лёня в уже грязной от масла домашней майке жарил курицу, от души посыпая несчастную куркумой и паприкой.

– Какие люди! – улыбнулся тот, засыпая сушёный укроп в сковородку. – Опять Ибрагимов до вечера мучил?

– Вроде того, – рассеянно ответила Алла, садясь на неудобный стул и прижимая рабочую сумку к груди. – Спасибо.

У них почти никогда не удавалось возвращаться из Министерства вместе, потому что на Аллу навалилось слишком много дел на новой должности.

– Что-то случилось? – Лёня уменьшил огонь и сел за малюсенький неудобный кухонный стол, заставленный специями и неубранными досками с ножами.

– Да, – вздохнула Алла и посмотрела ему в глаза. – Лёня, я не буду мучить ни себя, ни тебя и спрошу сразу. Почему ты со мной?

– Э-э-э… Что ты имеешь в виду?

– Почему ты встречаешься со мной, живёшь со мной, работаешь со мной?

Лёня долго вглядывался в её лицо, надеясь, что вопрос окажется странной шуткой. Но Алла никогда не шутила над его чувствами и никогда не сомневалась в них.

– Потому что люблю тебя? Не так. Потому что люблю тебя.

– Ага, ясно, – она отвела взгляд.

– Алла, что случилось? По работе что-то? Я могу помочь?

– Интересно получается… У тебя с детства склонность к изумительным успехам в учёбе и карьере. Но ещё более явная склонность – находить нужных друзей и знакомых. В твоём университете же преподавал твой дядя, верно? Вот вам и красный диплом. А в июле, когда Альбальдах Стрельца так здорово срезонировал с твоей матрицей карьеры, в Калугу перевели коллегу из московского офиса. А Каус Бореалис так красиво смещается в сторону Москвы в момент твоего рождения! Ты так старался попасть сюда! Но из маленького города непросто выбраться, да? А тут московская коллега и твою начальницу потопила, и в Москву позвала, и к себе в квартиру поселила!

Лёня не мигая смотрел на Аллу. Если бы она смотрела на него, а не на горящую курицу, то увидела бы подступающие слёзы.

– Интересно, видел ли это Ибрагимов? – саму себя спрашивала Алла. – Видел ли до того, как отправил меня в Калугу? Видел ли до того, как узнал моё имя?

Курица стала дымиться, и Лёня снял её с конфорки. Он планировал рис на гарнир, то теперь не понимал, что делать, и оставил курицу на плите. Затем посадил себя перед Аллой и тихо, спокойно сказал:

– Я учил астрологию, мой дядя преподавал литературу, у нас с ним разные фамилии. Никто не знал, что я его племянник. Это не ты уничтожила Сосновскую, это сделали мы четверо. Я работаю не в твоём отделе Министерства. Меня взяли по собеседованию. Если ты кого-то за меня просила, то спасибо, но я говорил, что не нужно. Ты сама предложила съехаться, когда я искал съёмную квартиру здесь.

Алла скептически улыбнулась.

– Да, я хотел переехать в Москву. Ты видела Калугу, видела деревни? Вся чёртова Россия хочет переехать в Москву, чтобы не сдохнуть в нищете.

Улыбка Аллы стала веселее. Лёня пытался поймать её взгляд, но Алла гипнотизировала курицу.

– Я бы хотела в это поверить, очень. Но И-метод всегда прав. Всегда, я поняла.

– Это ненормально, Алла. Совершенно ненормально.

Лёня исчез в комнате и появился в прихожей с рабочим рюкзаком на спине. Подумав, он взял пару булочек с кухни и бутылку воды.

– Куда ты? – Алла наконец-то посмотрела на Лёню, но тот уже открывал дверь.

– В отель.

Дверь хлопнула, и Алла будто вышла из транса. Произошло ли то, чего она хотела? И нет, и да. И нет. И да. Она разрывалась между чувствами, кричащими ей немедленно побежать за Лёней, просить прощения и звать его обратно, и разумом, твердящим, что её расчёты обязаны были быть верными.

Решив следовать за разумом, Алла без сожалений поставила на стол курицу и стала есть её прямо из сковородки.

На телефоне блямкнуло уведомление с аудиосообщением от Нади. Подруга звучала обеспокоенно и немного зло:

– Алла, я знаю, ты Поле что-то говорила про её будущее, какого-то парня и прочее… Опять И-метод, Ал? Не нужно Полину в это впутывать, хорошо? Но Поля ладно, она посмеялась и забыла. Ал, я за тебя переживаю. Ты выглядишь сама не своя последнее время. Не нужно так упиваться работой, непонятным И-методом, хорошо? Отдыхай побольше. Я всегда готова помочь.

Алла неприятно скривилась после фразы о том, что Поля посмеялась и забыла. Жирными от курицы пальцами она написала:

«Скажи Полине, что всё серьёзно. У меня всё ок»

Подумав, Алла добавила в аудио:

– У меня очень много дел на работе сейчас, не отдыхается. Кстати, по И-методу я видела, что у тебя всё будет хорошо, не переживай. С тем, чем я сейчас занимаюсь, ты мне помочь, увы, не сможешь. Но скоро и у меня всё станет хорошо… И вообще станет лучше.

***

На следующей неделе посреди рабочего дня в кабинете Аллы образовался сияющий Максим, сказав:

– Всё получилось!

– В рамках бюджета?

– Я пообещал им пятидесятипроцентную премию в случае успеха. Немного выше бюджета.

– Сойдёт. Я оплачу из своих. Если всё получится, нам Министерство Астрологии возместит расходы. Рассказывай.

Максим упал на новенькое кресло, стоящее перед столом Аллы. Она решила проапгрейдить рабочий кабинет и заказала несколько широких стульев, обитых поролоном и укрытых цветными чехлами. Поняв, что не успевает разобраться с завалом текущих дел, она заказала пару дополнительных шкафов, где полки пронумеровывались по дням, когда поступили документы, так что Алла могла видеть, какие проверки запаздывают и на сколько.

– Всё как ты предсказывала, – Максим положил перед Аллой папку с распечатанной перепиской в WhatsApp. – Ребята-хакеры сказали, что на бумаге безопаснее. Они обычно работают на полицию, так что понимают, о чём говорят.

– Это та самая группировка, которую ты нашёл в даркнете?

– Других не знаю, – усмехнулся Максим. – Надеюсь, твой И-метод прав, что мы не попадёмся.

– Они серьёзно назвали чат «Змееносцы» с эмодзи змеи вместо «змее-»? – рассмеялась Алла, листая страницы.

– Представь себе. Самое интересное с семнадцатой страницы.

Пролистав первые страницы чата с максимальными двумястами пятьюдесятью шестью участниками, среди которых был Ибрагимов, Алла потерялась в бессмысленном разговоре, постоянно прерывающемся картинками и стикерами. На семнадцатой странице нероссийский номер писал:

«Почему МВД опубликовало статистику по домашним кражам, не спросив нас? Там Скорпионы якобы меньше всех краж совершают»

«Михалыч, Скорпионы рождаются одну неделю в году. Их мало», – отвечал российский номер.

«Там в процентах от Знака, Эйнштейн»

Дальше несколько участников скинули бумерские мемы про то, как Змееносцы нагибают Скорпионов. Затем тот же самый Михалыч, который, вомзожно, являлся Сергеем Михайловичем Макаровым из Госдумы, писал:

«Мне опять Толик из Минздрава плешь ест про приоритетных пациентов. Хочет Скорпионов вернуть в группу А. Приструните его или будет как с Эдиком»

«Не надо!» – писали с другого номера.

«Улажено, – отвечал кто-то Михалычу. – Мои парни объяснили Толику, что мы думаем о Скорпионах»

«Хорошо. Чтобы я больше ничего от него не слышал»

«Будет исполнено»

– Мы знаем, кто такие Толик и Эдик? – спросила Алла.

– В конце ребята всё расписали.

Действительно, в конце подшитой папки нашлось досье на Толика, заместителя министра Здравоохранения, и Эдика, недавно скончавшегося якобы от сердечного приступа начальника полиции Санкт-Петербурга. Внизу прилагались скрины переписки, где Змееносцы запугивали обоих.

– Получается, у нас есть доказательства заговора Змееносцев, – заметила Алла, закрывая папку.

– Есть-то есть, – цокнул языком Максим. – Но они недавно убили начальника питерской полиции. Куда мы обратимся? Похоже, нам просто некуда, если мы хотим жить.

– У меня есть идея. Главное, что Ибрагимов в чате засветился, это хорошо.

– Одной переписки, добытой незаконным путём, может быть недостаточно…

– Абсолютно верно!

Алла повернула экран к Максиму и нажала на плей. На видео Ибрагимов, Макаров из Госдумы и Лебедев из казино «Арлекин» сидели в богато обставленном кабинете.

– Лебедь, пойми, – по-пьяному активно жестикулировал Макаров. – Всех денег мира твоё заведение не заработает, но влияние! Влияние важнее денег! Мой племяш станет губернатором Тюменской области, это факт.

– Осторожнее со словами, – тихо добавил Ибрагимов, оглядываясь.

– За…л ты со своей паранойей! – огрызнулся Макаров и отхлебнул тёмной жидкости из низкого стакана. – Он станет губернатором, это факт. Но он молодой, хочет честных выборов. Пусть твои казино в Тюменской области его спонсируют. Он поездит по своей области, расскажет бабкам, как плохо им живётся сейчас и как хорошо заживётся под ним. И везде – твои логотипы. Наберёт процентов десять, потом ещё шестьдесят ему накинем, и дело в шляпе!

– А нафига мне бабкам свои логотипы показывать? – спрашивал Лебедев, рассыпая белый порошок по столу. – Они в казино не играют.

– В интернете фотки будут. И разве мало тебе, что я тебя как старого друга прошу?

Лебедев прошёлся носом по белой полоске и, весело махнув рукой, сказал:

– Пожалуйста!

Макаров радостно протёр ладоши и занюхнул другую полоску. Предложил Ибрагимову, но тот неловко отказался. Видео остановилось.

– Как ты это сняла? – шокированно спросил Максим.

– Помнишь Варю из отдела кадров? Я сказала ей, что Лебедев мухлюет против неё. Она же постоянно в «Арлекин» ходит и проигрывает, даже в благоприятные дни. И я попросила её поставить камеру в его кабинете, чтобы собрать доказательства. Он частно приглашает её выпить. Важная дама из Министерства Астрологии, помощница друга-Ибрагимова, как-никак.

– Это правда? Что он мухлюет?

– Нет, у Вари просто зависимость.

– И? Ты скажешь ей правду?

– Не сейчас. Но я работаю над тем, чтобы вычислить, как ей помочь.

– Алла, пойми меня правильно. Меня тошнит от чинуш типа Макарова из Госдумы. Поэтому я помогаю тебе. Я нашёл хакеров и взломал чат Змееносцев, потому что у таких мразот, как они, нет ничего святого, и мне пофиг какие из их грязных секретов всплывут. Но мы должны вести себя иначе. Ты хочешь уничтожить Ибрагимова, потому что он тебя обманывал и использовал, но ты делаешь с Варей то же самое.

Она дёрнула уголком рта, будто от пощёчины.

– Не говори Варе про это, – приказным тоном сказала Алла. – Я скажу, когда придёт время, обещаю. Сейчас всё идёт по плану. У нас есть доказательства, и я знаю, как их использовать.

– Как?

– По И-методу, тебе лучше этого не знать, иначе план не сработает.

– Не делай так, чтобы я пожалел о своей помощи, – сказал Максим, прежде чем покинуть кабинет.

Теперь после свинцово-тяжёлых и длинных рабочих дней никто не ждал Аллу дома, и она часто бродила в Останкинском парке, нарезая круги вокруг пруда с Министерством Астрологии по центру. Проходила мимо Останкинского музея-усадьбы, Останкинской башни и Останкинского телецентра. Удивительно не дождливый осенний день породил необычную очередь к киоску мороженого, доживающего последние дни до зимнего закрытия.

– Я вторую неделю не могу дождаться её подписи. Школы просто нелегально нанимают учителей без актуальной проверки! – жаловался кто-то в очереди.

– Не дозвониться до её офиса вообще! – жаловался другой голос. – У старого начальника по Москве была секретарша. А линия её секретаря всегда мёртвая. Не знаю, есть ли секретарь, есть ли сама начальница?..

– А тебе что от неё нужно?

– Мы третий год не можем отменить дурацкое постановление семидесятых годов, что московским Рыбам нельзя работать в рыбной промышленности. У нас нет определения «рыбной промышленности» в законодательстве, и кто-то включает туда даже суши-рестораны. Мой личный тригон два года мучился над бюрократией и доказывал, что это постановление незаконно. Теперь мне просто нужна её подпись, и Рыбы могут работать с рыбой!

Мысли Аллы летали далеко, а взгляд перебегал с Останкинской башни на уток в пруду. Она мечтала о дивном будущем, которое вот-вот придёт. Она уже тянула это будущее за хвост, вытаскивая из норы. Будущее, которого хотела она, а не Ибрагимов, пряталось глубоко-глубоко в ветвях фрактала судьбы Министерства Астрологии. Ветвь, любимая Ибрагимовым, была толста и широка, но строилась на лжи и манипуляциях. Тоненькая веточка, взращиваемая Аллой, едва виднелась в бесконечии фрактала. Но один шаг, один день, одна встреча должна была изменить всё, и на веточке Аллы зацветут розы и фиалки, а дерево Ибрагимова засохнет и сгниёт.

Глава 14. Кабинет Министров

Анна потерянно осматривала титаническое Министерство Астрологии. Смотрела на телефон и обратно на Министерство, на телефон – и на Министерство. Вчера Зингер назначил ей встречу в девять утра на тридцать четвёртом этаже в центральной Башне Федерального Управления. Судя по названию, Анна должна была попасть в Башню, восседающую на четырёх Крыльях Стихий. Пока что она бывала только в Крыле Воздуха, где дважды заблудилась на разных этажах в поисках туалета. Теперь же ей нужно было понять, как попасть на самую вершину Министерства.

Она огляделась по сторонам, ища знакомые лица, но меньше чем за месяц работы Анна познакомилась лишь с двумя десятками коллег, запомнив пять-шесть имён. Одноликие чиновники пробегали мимо девушки, распадаясь на ступенях на четыре потока, льющиеся в четыре Крыла.

Вдруг среди коллег показалась Алла. Как всегда просто, но строго одетая, с убранными в хвост волосами, что делало её круглое лицо ещё круглее, сосредоточенная и смотрящая перед собой сквозь поток людей. Анна попыталась пробраться к ней, говоря:

– Извините… Извини, Алла! Я хочу попасть в Башню Федерального Управления, но…

Алла не услышала подчинённую и решительно направилась в Крыло Воздуха, оставив Анну глупо стоять посреди лестницы.

– Что-то случилось? – раздался сзади знакомый голос.

Это был уставший будто с похмелья Максим в старой майке с покемонами, прячущейся под серым пиджаком.

– Максим, привет! Да, мне нужно попасть в Федеральное Управление. В Башню. Но я не знаю как.

– Все мы через это проходили, – похлопал её по плечу Максим. – Пошли, покажу. А, не, вот кто покажет! Лёня, Лёня!

Незнакомый Анне молодой человек с кучерявыми рыжими волосами непонимающе уставился на Максима и Анну.

– Лёня, это Анна. Анна, это Лёня, – представил их Максим, размахивая руками и попадая в прохожих. – Лёня тоже новичок в нашем московском офисе, но он знает Башню, да?

– Я там работаю, – сконфуженно ответил Лёня.

– Прекрасно! Проводи, пожалуйста, Анну на… какой этаж?

– Тридцать четвёртый, – добавила она.

– Тридцать четвёртый! – будто бы перевёл с тихого на громкий Максим. – Ну, я побежал.

И он действительно испарился в толпе, оставив растерянных Анну и Лёню смотреть друг на друга.

– Я как раз работаю на этом этаже, – сказал Лёня, направляясь к Крылу Огня. – Ты можешь попасть в Башню через любое Крыло, но я хожу через Крыло Огня, потому что я Стрелец, и начинал на этажах Стрельцов. А ты что делаешь?

– Я астрологиня, – ответила Анна, когда они заходили в богато украшенное Крыло Огня. – Но я из Управления по Москве. Я Близнецы, поэтому работаю в Крыле Воздуха.

– А-а-а… – почему-то грустно протянул Лёня. – Я тоже астролог.

– Да мы тут почти все астрологи, – неловко хихикнула Анна, когда они загрузились в плотно набитый лифт.

– Не совсем. У нас есть статистики… Да, статистики. Затем физики, историки, социологи, психологи, математики. Просто менеджеры. Из необычного: я встречал ботаников в Крыле Земли, океанологов в Крыле Воды…

– Кадровики, – добавила незнакомая женщина в лифте.

– Да, спасибо, Варя, – кивнул Лёня. – Но обычно я тоже работаю только с астрологами, поэтому кажется, что нас больше всех.

Двери лифта распахнулись на последнем этаже Крыла Огня, и люди вытекли на маленький, украшенный белой мозаикой этаж, где не было ничего, кроме пяти лифтов и пяти выходов на лестницы. Судя по рисункам, четыре лифта по стенам холла вели в четыре Крыла Стихий. Посередине этажа располагалась ещё одна шахта, уходящая в потолок. Туда Лёня и повёл Анну.

– Так вот как попадают в Башню, – поняла Анна, когда они зашли в лифт.

– Добро пожаловать! – по-доброму улыбнулся Лёня.

***

Завал в кабинете Аллы принимал всё более ужасающий размах. Однако не потому, что она не могла бы справиться с работой. Работать Алла всегда умела много и хорошо, но её мысли, так же, как и её рабочее время, полностью занимал И-метод. Теперь она почти не являлась на «занятия» с Ибрагимовым, полагая, что не в его интересах учить её расчётам правильно, и за их занятиями может скрываться злой умысел нового министра.

Поэтому Алла удивилась, получив имейл от Ибрагимова, сообщающий ей, что они оба приглашены на заседание в Кремль для обсуждения бюджета Министерства Астрологии на будущий год.

«В приложении – предлагаемый бюджет, рассчитанный по моему методу, – писал Ибрагимов в письме. – Пожалуйста, проверь предполагаемые расходы Управления по Москве. Также в четверг мы должны будем представить результаты работы нашего Министерства за текущий год. Пожалуйста, подготовь устную презу на пять-десять минут. Показывать будем Кабинету Министров»

После «Кабинета Министров» что-то внутри Аллы упало. Её не предупреждали, что новая должность обязывает встречи на таком уровне. Если на совещании соберётся Кабинет Министров, то будет ли там Премьер-министр? Или даже… Сам?

– Алло, Валера? – тут же позвонила Зингеру Алла, кусая ногти. – У тебя есть общая статистика работы Управления по Москве за этот год? Не закончился, да, но с прогнозом. Что именно?.. Ну, KPI какие-нибудь. У нас же есть статистики, занимающиеся этим! Ок, спасибо, жду.

Алла перебирала на компьютере старые файлы с докалужских времён, когда она была обычным статистиком. Тогда она работала над мелкими анализами фабрик, больниц и парков развлечений, но никогда не обсчитывала само Министерство Астрологии.

– Чёртов Андрей! – ругала под нос Ибрагимова Алла. – Хоть бы за неделю сказал. Так нет, за три дня! Идиот чёртов.

Вдруг Аллу озарила внезапная мысль, и она зло улыбнулась. Вот же шанс, о котором она мечтала. Свернув старые отчёты, она открыла совсем другую папку.

***

Погружённую в мысли Аллу не волновало, куда её везла служебная машина, пока у Большого Каменного Моста они не повернули к Кремлю, и машина не встала у кремлёвского поста проверки под Боровицкой башней.

– Заседание внутри Кремля? – спросила Алла у водителя.

– Сказали отвезти вас к Большому Кремлёвскому Дворцу, – безразлично ответил тот.

Первый и последний раз, когда Алла бывала в Кремле, случился лет десять назад со школьной экскурсией, после которой сохранились стандартные фотографии с Царь-Пушкой и Царь-Колоколом плюс несколько расплывчатых фотографий каких-то драгоценностей из Грановитой Палаты. С тех пор Алла наслаждалась краснотой Кремля снаружи во время редких прогулок в центре.

Она помнила Кремль как шумное туристическое место, но сейчас внутри было тихо. Напряжённо тихо. Ни одного туриста: очевидно, весь Кремль закрыли из-за заседания Кабинета Министров. Алла чертыхнулась, поняв, что вновь недооценила масштаб встречи, и подумала, что не поздно убежать. Не убежала.

– Выходите, мне нужно парковаться там, – махнул куда-то водитель, остановившись у Дворца.

Форд Министерства Астрологии, который привёз Аллу, смотрелся как детсадовец рядом со старшеклассниками – затемнёнными мерседесами с мигалками. Бело-жёлтая громада Большого Кремлёвского Дворца казалась вывернутой наизнанку станцией метро с Кольцевой линии. Наверное, Комсомольской.

Одинаковые как близнецы гвардейцы распахнули тяжёлые двери с золотыми орлами, и Алла вступила в не вывернутую, но умноженную на десять Комсомольскую. По отполированным мраморным полам было страшно ходить. Золотые колонны, наверняка покрытые настоящим сусальным золотом, были украшены символами Знаков Зодиака. Под потолками висели длинные-длинные, как волосы утопленниц, люстры. Орлы то ли Российской Федерации, то ли Российской Империи чередовались с массивными символами Девы.

Алла и не заметила, как за ней по пятам следовал безликий гвардеец. Он проскользнул мимо остановившейся посреди коридорного распутья Аллы и молчаливо указал ей направление. В следующем коридоре стали появляться сытые лица министров и их помощников. Вот пробежало несколько Змееносцев из взломанного чата, и Алла удовлетворённо улыбнулась. Даже Макаров из Госдумы оказался здесь, хоть и не был министром. Что ж, это играло на руку Алле.

– Алла! – громко шепнул Ибрагимов и заскользил к ней по мраморному полу.

– Я искала тебя в Министерстве, мы же вместе собирались… – начала было Алла, но осеклась, заметив расширенные от паники зрачки Ибрагимова.

– Срочный разговор.

Он развернулся на каблуках и заскользил в приоткрытые маленькие золотые двери. Алла проследовала за ним, и оказалась в обычной крошечной офисной икеевской кухне, инопланетным шпионом пробравшейся во Дворец. Огромное окно, обрамлённое золотой рамой, показывало Сенат и серую Москву за красной Кремлёвской стеной.

– Что случилось? – спросила Алла.

– Алла, что ты задумала? Я утром, прости… Но я проверял тебя И-методом и увидел что-то… Я не понял что. Но твой план, и Змееносцев, и меня, и… И…

Она толкнула ногой дверь, и та защёлкнулась, отгораживая кухоньку от коридора. На лице Аллы проявилась, как снимок Полароида, хищная улыбка, и изменившимся низким голосом она полупрошептала:

– Много же тебе понадобилось времени. А ведь ты якобы гений И-метода. Весь из себя великий математик и астролог! Да, я в курсе твоей связи с шайкой Змееносцев, и я собираюсь придать это гласности. Вместе с И-методом.

Ибрагимов сел на низкий пластиковый стул. За окном каркали вороны. Спросил:

– Почему?

– Почему? Ты грязный лжец. Манипулировал мной, говоря, что мы якобы что-то изменим, а сам плясал под дудку олигархов-Змееносцев. Да ты ещё хуже них!

Он вцепился пальцами в пластиковый стол, дважды вдохнул и выдохнул, отгоняя панику, и сказал:

– Я понимаю твою фрустрацию. Ты новичок в предсказуемом мире Зодиаков. Ты ведь так долго верила, что всё это ерунда. Я правда понимаю тебя. Но ты новичок со смертоносным оружием. И-метод опасен и должен оставаться нашей тайной. К тому же звёзды говорят нам лишь вероятности того, что произойдёт, и мы никогда не узнаем будущего со стопроцентной вероятностью. Да, с И-методом вероятности непомерно выше, но мы не можем полагаться лишь на него. Алла, ты разуверилась в мире и думаешь, что И-метод вернёт тебе почву под ногами. Но это не так…

– При чём здесь я? – закипала Алла.

– При всём! Я был там же, где ты. Я думал, что с И-методом я бог предсказуемого мира. Думал, что больше нет ни добра, ни зла, нет морали, только судьба. Холодная предсказуемая судьба. Но мы выживем в этом неприветливом фаталистичном мире, только если останемся людьми.

– Не заговаривай мне зубы. Я накажу тебя за ложь и манипуляции. Ты не достоин быть министром. Ты не пытаешься что-то изменить, ты делаешь, что говорят Змееносцы. Я сделаю всё, чтобы тебя потопить.

– Да, я знал, с кем я связываюсь. Увы, я не мог стать министром, если бы не пообещал важным людям то, чего они хотят. Это был лишь один из этапов моего плана. Плана, который начал действовать. Не смотри на меня так… Понимаю твой скептицизм, но иначе мне было не пробиться. Не веришь же ты тому, что снимают наши коллеги из Телецентра на берегу Останкинского Пруда? Все высшие чиновники коррумпированные заговорщики, и мне нужно было притвориться, что я один из них, чтобы впиться зубами в систему зодиакальной дискриминации и высосать всю кровь из неё.

– Притвориться коррумпированным чиновником, ага. Я знаю, что ты гарантировал Змееносцам льготы в спорте, кредитах и даже испытаниях в космонавты!

– Я обещал им эти льготы, и то, что ты смогла вычислить И-методом простые обещания, очень впечатляет, но я и пальцем не пошевелю, чтобы облегчить жизнь Змееносцам в ущерб другим Знакам… Ты зря смеёшься. Наше Министерство отправило официальный запрос на пересмотр всего Процессуального Кодекса Верховным Судом. Кодекс предписывал разные судебные процедуры для разных Стихий. Мои расчёты показали, что именно Процессуальный Кодекс, основанный на стереотипах, приводит к тому, что в тюрьмах больше представителей Знаков Воздушной Стихии, в частности Водолеев, чем любых других… Потом мы запросили пересмотр двухсот восемьдесят второй статьи Уголовного Кодекса о возбуждении ненависти, и мы ходатайствуем об исключении возбуждения ненависти по Знакам Зодиака из этой статьи, потому что Роскомнадзор банит информационные ресурсы о Зодиаках. А именно отсутствие правдивой информации ведёт к ненависти. Затем на пересмотр пойдёт Зодиакальный Кодекс…

– Стоп-стоп-стоп… Во-первых, это всё такие мелочи! А во-вторых, почему я не в курсе твоих героических свершений? Я же твоё «доверенное лицо», единственный человек, которому ты рассказал про И-метод…

– Это не мелочи, это изменение основных законов государства. Да, всё на этапе ходатайства, но изменение системы начинается с мелочей… А почему я не сказал тебе…

Ибрагимов задумался, и Алла закатила глаза. Она вдруг почувствовала ужасную жажду. Открыла холодильник с чётким намерением выпить чью-то воду, но там нашлось только три контейнера с едой: котлеты, пельмени, макароны. Видимо, они забрались на кухню охранников.

– В общем, что я хотел сказать… – продолжил Ибрагимов. – Моя цель – прекратить дискриминацию по Знаку Зодиака, и я сделаю всё, что я моих силах. Наш мир несправедлив и несовершенен, и мы, люди, используем Знаки Зодиака не для всеобщего блага, а как дополнительный слой дискриминации к уже существующему классизму, сексизму, расизму…

Алла слушала его будто из параллельной реальности. Ибрагимов в Зазеркалье махал руками, что-то доказывал, но Алла в настоящей реальности попыталась схватить его за хвост и перебила:

– Двуличная ты тварь. Нет, трёхличная! Продолжаешь прикрываться красивыми речами, и в то же время врёшь и врёшь мне!

– Это не так, Алла. Я пытаюсь сказать, что я в начале пути, в начале плана. Я смогу всё изменить, но ты должна в меня поверить. Ты должна продолжить изучение И-метода, я тебе всё покажу. Сейчас ты ещё и десятой доли о нём не знаешь…

– Тем не менее я знаю больше, чем ты думаешь. Ты держишь меня за идиотку, пытаясь накормить сладкими обещаниями о прекрасном будущем. На самом деле ты ничем не лучше Змееносцев и используешь меня для собственной карьеры и выгоды. Пошёл ты!..

Она не хотела слушать оправдания Ибрагимова и вышла с кухни, хлопнув дверью. Министры с помощниками курили у окна, а взгляды гвардейцев не отлеплялись от двуглавых орлов.

«Трёхглавый орёл, блин!» – со злостью подумала Алла, скользящими шагами убегая от кухни, в которой остался прячущийся Ибрагимов.

Она убежала в туалет, чтобы умыться по-кремлёвски холодной водой, а когда вернулась, один из сотен одноликих гвардейцев указал ей на распахнутые золотые двери в зал заседания. Она проскользнула перед грузным министром чего-то, что настолько его тяготило, что даже скольжение по мраморному полу вызывало одышку как после полумарафона.

Этот древесно-золотой зал Алла видела по телевизору во времена, когда смотрела телевизор, и с тех пор ничего не изменилось. В центре над несколькими флагами России сияли золотой орёл и символ Девы. Под ними во главе кругло-квадратного стола, занимающего весь зал, сидел Вечный Президент и задумчиво глядел в смартфон. По правую и левую его руки рассаживались круглые мужчины, которых Алла тоже помнила из телевизора. Сама она села рядом с Ибрагимовым в углу стола.

Позолоченные кресла, бесшумно скользящие по мрамору, были обиты жёлтым шёлком с мелкими двуглавыми орлами. За головами безликих министров чего-то висели титанические панно с природой разных уголков России. Все они показывали ясные солнечные дни, но под гнетущим светом тысяч лампочек золотых люстр картины тоже казались мёртво-золотыми. Со стены напротив на Аллу таращились плоские потусторонние ели, протягивали к ней бледные пальцы, старались липко вцепиться в шею.

– Слово Министру Астрологии Российской Федерации, Андрею Иннокентиевичу Ибрагимову, – произнёс кто-то.

Вдруг Алла ощутила ужасное дежавю. Всё уже случалось, но в Калуге, на собрании Министерства Образования, где обсуждались стипендии. Теперь всё по-новому и по-старому. Вместо Сосновской – Ибрагимов, вместо Львов – Змееносцы, вместо директора Концерна Василькова – Вечный Президент, вместо Калуги – Россия. Алла почувствовала, что, её усилия, скорее всего, бессмысленны и бесполезны, но отступать было глупо и поздно.

Ибрагимов попытался встать, но, вспомнив, что теперь серьёзный министр, уселся, прокашлялся и начал читать по бумажке:

– Текущий год чрезвычайно успешен для Министерства Астрологии. Предыдущая администрация во главе с министром Боярышниковым, увы, подпортила наши расходы и истратила больше, чем позволял бюджет. Наша новая администрация пребывает в режиме чрезвычайной экономии, и мы надеемся уложиться в рамки бюджета, установленные в прошлом году. По прогнозам моих коллег, в следующем году размер бюджета Министерства Астрологии должен быть увеличен на три целых две десятых процента, что, с учётом инфляции, даже является уменьшением бюджета…

Алла перестала слушать, дабы перечитать свои записи. Во Дворец нельзя было являться с телефонами или ноутбуками, так что накануне пришлось всё распечатать. Когда Ибрагимов закончил аргументировать то ли увеличение, то ли уменьшение бюджета на следующий год, прибегая к методам классической астрологии с домами планет, тот же голос, неизвестно кому принадлежавший, объявил:

– Слово запрашивает директор Управления Министерства Астрологии по городу Москва, Алла Павловна Моторова.

Она посмотрела в конец зала на Вечного Президента, ожидая, что тот должен дать разрешение. Он был погружён в экран смартфона. Сидящий рядом с ним Макаров из Госдумы заинтересованно смотрел сквозь неё, но не двигался. Голос добавил:

– Алла Павловна, можете начинать.

– Спасибо, – едва справившись с порывом встать, начала она. – Уважаемый Кабинет Министров и… все собравшиеся. Сейчас я должна была бы представить доклад о достижениях Управления Министерства Астрологии по Москве на пять-десять минут, но я хочу использовать время по-другому и рассказать вам про революционный метод астрологического прогнозирования будущего, разработанный и скрываемый министром Ибрагимовым.

Цепкие глаза Вечного Президента впились с лицо Аллы. По залу прошла череда вздохов. Ибрагимов сидел с закрытыми глазами, не двигаясь.

– Вы наверняка знаете, что я попала сюда, в большую политику, случайно и не знакома с распределением сил. Однако, используя этот новый революционный метод, основанный на анализе доплеровского смещения звёзд в Зодиакальных Созвездиях, я смогла вычислить, что министр Ибрагимов получил должность благодаря связи с так называемым клубом Змееносцев. У меня также есть и реальные доказательства, которые я могу предоставить немедленно после заседания. Новый И-метод показал, что Ибрагимов планирует финансовые махинации в отношении Змееносцев, в частности, касаемо распределения бюджета, который мы обсуждаем сегодня…

Ложь оказалась принята Змееносцами на ура: Макаров видимо покраснел и шептал что-то одному из министров-Змееносцев. Прочие участники WhatsApp чата Змееносцев гудели и шипели. Вечный Президент слегка ухмылялся, делая заметки в блокноте золотым пером. За секунду до того, как Вечный Президент открыл рот, в зале повисла звенящая тишина. Он спросил полушёпотом:

– Доказательства эффективности нового метода у вас тоже, конечно, есть?

– Безусловно, – нервно хрустя костяшками, ответила Алла. – Эффективность И-метода превышает эффективность классических астрологических методов прогноза на семьдесят-восемьдесят процентов, в зависимости от целей. Андрей Ибрагимов тайно разрабатывал его тридцать лет, дабы использовать для продвижения по карьерной лестнице. Я единственный человек, кроме него, который знает, как использовать И-метод. И я не хочу держать такое важное открытие в тайне.

– Для чего его метод годен? – прошептал Вечный Президент, записывая.

– Как и обычная астрология, для всего… – Алла почувствовала, как потеет. – Мы сможем точнее прогнозировать результаты наших действий в любой сфере жизни: наука, технологии, сельское хозяйство, медицина, образование…

– Оборона! – буркнул министр в погонах.

Алла осторожно кивнула.

– Андрей? – крикнул Ибрагимову через весь зал Макаров из Госдумы, чей шёпот не мог преодолевать десятки метров пространства, подобно шёпоту Вечного Президента.

Ибрагимов упирал лицо в сложенные руки. На запястье правой руки блестели фальшивые золотые часы.

– Алла, мне очень жаль, что я тобой манипулировал, – не открывая глаз, тихо начал Ибрагимов. Кажется, его полуголос был почти так же громок, как шёпот Вечного Президента. – Возомнил себя героем-одиночкой, думал, что умнее тебя, умнее всех их… А нет, я просто человек. И болезнь сына прощёлкал, хотя мог бы предсказать. Но был слишком занят работой. Министерство улучшал, законодательство, ага. И твой план прощёлкал из-за беды сына… Какие уж там семьдесят-восемьдесят процентов. Я думал, что смогу изменить мир, а, оказывается, следовало начинать с себя…

Сердце Аллы кольнуло: она понятия не имела ни сколько сыну Ибрагимова лет, ни в чём заключалась беда. Змееносец-министр чего-то, сидящий рядом с Ибрагимовым, злобно хихикал.

– Я забрался на такую высоту, и зачем? – продолжил Ибрагимов. – Чтобы наделать ошибок, чтобы всё пошло прахом. Из-за меня. Алла, я понимаю, как тяжело нести груз предсказуемости жизни и сомневаться в свободе воли. Именно поэтому я не хотел публиковать И-метод. Это страшное оружие, оно может разрушить жизни, страны, мечты, в конце концов. Мечты о том, что мы важны, мы имеем значение, мы не просто звёздная пыль… Мы рождаемся, и первое, что узнаём о себе, – свой Знак Зодиака. Но если ты не астролог, то будешь праздно читать сводку гороскопа в газете или ВКонтакте и делать пометочки в календаре, что пора последить за зубами, желудком или что не нужно пить в третий лунный день месяца. Это часть нашей простой земной жизни. Мы смеёмся над анекдотами про упёртых Козерогов, как смеёмся над анекдотами про мозгоедливую тёщу или глупого чукчу. Но мы могли бы относиться к неизбежности влияния звёзд иначе. Могли бы действительно использовать знание астрологии, чтобы улучшить жизнь каждого человека каждого Знака Зодиака, не притесняя и не дискриминируя друг друга. Пока мы отбираем работу аналитика у якобы неприспособленных для этого Близнецов и отдаём её Рыбе, повинуясь стереотипам о Знаках Зодиака вместо того, чтобы изучить способности конкретно этого аналитика, мы не готовы к точности И-метода. Пока мы не работаем вместе, используя сильные стороны друг друга, чтобы прикрыть слабые, а грызём друг другу глотки, лишь бы получить рабочее место и заработать копейки, мы не готовы к хаосу, который вызовет И-метод.

Встрепенувшись, Ибрагимов будто вспомнил, где находится, и теперь обратился не к Алле, а ко всему залу, но таким же тихим голосом:

– А вас всех я прошу использовать И-метод осторожно. Прошу не повторять моих ошибок и уважать тех, чьи судьбы вы можете предсказать. Иначе рано или поздно с вами случится то же, что и со мной. Да, теперь всё-всё покатится в тартарары, но, раз мы пока не можем менять прошлое и И-метод больше не тайна, я готов обучить вас. Каждого из вас, каждого, кто будет использовать И-метод. Это настоящее оружие, вы должны осторожно…

– Сами разберёмся, – перебил его Вечный Президент.

Ибрагимов остался сидеть с открытым ртом, не понимая, что делать.

– А с вами, друзья-Змееносцы, – обернулся Вечный Президент к Макарову из Госдумы, – нам предстоит отдельный разговор. Почему я от этой особы узнаю, что Ибрагимов твой ставленник, а не от тебя? Вы распустились, дорогие мои, распустились. Будут приняты меры… Ладно, чьё Министерство сегодня следующее в повестке?

Алла пыталась поймать взгляд Ибрагимова, но тот замер, как статуя. Он вцепился в золотые подлокотники побледневшими пальцами, и левой ладонью он сжимал герб то ли Российской Федерации, то ли Российской Империи, а правой – символ Девы.

***

Кабинет Аллы стал чище и опрятнее. Теперь, когда насущные дела с Ибрагимовым оказались улажены, она взялась за работу. За счёт Министерства она заказала более мощный ПК и три экрана, на двух из которых всегда была открыта безымянная программа для расчёта И-метода. Но недолго ей оставалось быть безымянной. Новый министр запустил полусекретный тендер на разработку более совершенного софта, чем программа Ибрагимова, и со дня на день Алле можно будет поиграть с бета-версией.

После тихого стука в кабинет неловко протиснулся Зингер и протянул начальнице тонкую папочку, говоря:

– Наша тренинг-программа для новых сотрудников. Мы должны её обновить, но я не знаю, включать ли туда И-метод.

– Для новеньких… Нет, не нужно. Мы должны подождать полгода-год, прежде чем посвящать новеньких в это. Указ нового министра.

– Вчера я встретил Задолина на этажах Рыб, и он сказал, что вроде Кремль хочет пересмотреть политику рассекречивания И-метода. Но он не был уверен…

Алла закатила глаза. Задолина вытащили в кресло министра астрологии из затхлого кабинета бухгалтерии с этажей Рыб. И он прекрасно подходил под стереотипы о Рыбах: пугливо молчал в ответ на любой вопрос и хлопал круглыми глазами с поволокой. Стоило Алле надавить на него и потребовать решения любого вопроса, как тот звонил дяде, который по слухам приходился троюродным братом Самому, и уже там, на линии, решались Аллины запросы.

Задолин до ужаса боялся серьёзного кабинета министра на последнем этаже Башни и прятался в старом кабинете бухгалтерии, где сердобольные коллеги пенсионного возраста кормили его домашними плюшками и сочувственно гладили по плечу. А он жаловался и жаловался, что вот же он влип, вот же его подставили, но не откажешь же дяде, нужно работать…

– Тогда откладываем утверждение тренинг-плана, – Алла открыла Аутлук, готовясь написать гневный имейл Задолину. – Учим новеньких по-старому.

В ответ на имейл пришла отбойка, что Задолин на трёхдневном больничном и проверяет почту раз в день, когда приходит в сознании. Так работать казалось нереальным, и Алла вырубила компьютер большим пальцем ноги. Скучнейше-плоский фрактал судьбы Задолина исчез с экрана.

Теперь, когда Алла оказывалась в лифте, все резко замолкали. Какая-то сволочь распустила слух, что Алла виновна в отставке Ибрагимова и назначении Задолина, и теперь все боялись пикнуть рядом с ней: вдруг тоже уволит. Вплывая в лифт боевым эсминцем, она испытывала смесь гордости и стыда за свою боевую мощь.

На улице тёмные облака откусили половину Останкинской башни и облизывались, обступая Министерство Астрологии. Тучи тянули тёмные щупальцы-протуберанцы к высотке и гладили зодиакальный круг на Башни Федерального Управления. Натягивая тёплое серое пальто, Алла не заметила подживающих её на ступенях Лёню, Надю и Максима.

– Пошли перекусим, – безапелляционно предложила Надя, теперь с сиреневыми дредами.

Ресторанчик за монорельсой полнился коллегами из Министерства Астрологии и вечно восходящими звёздами телевидения из Телецентра. Официантка нашла бывшим друзьям четыре места за барной стойкой, приставленной к давно нечищеному окну с видом на половину Останкинской Башни.

– Алла, мы не понимаем, что происходит, – начал Лёня, безразлично перелистывая меню. – В Министерстве столько слухов… Про Кабинет Министров, про твой доклад Вечному Президенту об И-методе, про отставку Ибрагимова прямо там… Чему верить?

– В целом, всё правда, – Алла разглядывала страничку с алкогольными коктейлями. – Ибрагимов не был достоин быть министром, и я поспособствовала его отставке.

– Ты понимаешь, что потопила единственного честного министра? – с нескрываемой яростью сжимал кулак Максим. – Он бы не смог стать министром без Змееносцев, очевидно же! И ты даже не сможешь стать министром без их поддержки, когда и Задолина сожрёшь. Но Ибрагимов действовал осторожно. Он подыгрывал Змееносцам в мелочах, типа, да, он был в их чате и тусил в казино с Лебедевым, ну а как иначе! Но он готовил почту для изменения законов!

– Откуда ты, блин, знаешь? – Алла жестом подозвала официантку и заказала пина коладу. – Он был двойным агентом и играл в обе стороны. Ещё и скрывал И-метод, чтобы держать всё под контролем.

– Ведёшь себя как ребёнок, – Надя крутила удлинённый дред пальцами.

– Ещё проблема… – продолжил Максим. – Раньше у нас была мелкая группировка Львов. Мы их убрали, ок. Затем была более крупная шайка Змееносцев. Они до сих пор есть, но, как мы поняли по слухам, теперь в опале. И кого мы видим в кресле министра астрологии теперь? Ставленника Вечного Президента. Если раньше в стране было несколько соперничающих групп, ослабляющих друг друга склоками, то теперь у нас снова только семья Вечного Президента. Ты его ещё и большим параноиком сделала, рассказав про И-метод. Теперь так гайки позакручиваются, что металл полопается и щепки полетят…

– Ибрагимов лжец, вот что имеет значение, – Алла сделала большой глоток коктейля. – Я проверила Задолина, и да, он не человек выдающихся умений, но не будет высовываться. А я сделаю всё возможное на своей должности и буду на самом деле использовать И-метод, Зодиаки и предсказуемость мира для блага людей.

– «Не будет высовываться», ушам не верю… – покачала головой Надя. – Ал, ты же никогда не хотела следовать своему Знаку Зодиака. А теперь что?

Алла демонстративно отвернулась от Нади, впившись взглядом в коктейль, и сказала:

– Я долго отворачивалась от правды, но Зодиаки влияют на нашу жизнь, и от этого не спрятаться. Влияют, как климат, как биология, как законы физики… Мы не можем это изменить, а значит, должны подстраиваться под объективную реальность и делать то, что способны. То, к чему больше всего склонны.

– Ты поэтому хочешь Зингера с должности снять? – Максим откинулся на тонкую спинку барного стула. – Да, я слышал, что ты его насильно на пенсию отправить хочешь.

– Даже без И-метода очевидно, что он не справляется с целой Стихией в Управлении по Москве, – хмыкнула Алла в коктейль. – Его фрактал раскрывается ярче в семейной сфере. Ему и его внукам уход на пенсию будет исключительно благом.

– И ты считаешь, что вправе решать за него? – удивился Лёня. – Ты сама раньше скрывала Знак Зодиака, чтобы получить работу, потому что твои боссы хотели бы видеть на твоём месте «склонную к аналитике Рыбу», разве нет?

– Это другое. Сейчас люди тупо смотрят на Знак Зодиака и думают, что он определяет одну тринадцатую часть людей. С И-методом мы получаем намного более точные индивидуальные прогнозы…

– Да какая разница?! – раскраснелся Лёня. – Ты можешь отказать человеку в работе, хоть ссылаясь на И-метод, хоть на классическую астрологию, хоть на карты таро, хоть на возраст человека, пол, национальность и количество конечностей! В чём разница?

– Это вы ведёте себя как дети и пытаетесь выставить меня монстром, – Алла допила коктейль большим глотком, – а я, наоборот, хочу сделать мир справедливее для всех, и И-метод поможет каждому из нас. Ибрагимов скрывал такую жемчужину! Без такого лжеца, как он, Министерство станет лучше.

– Проблема Министерства не в Ибрагимове, – спокойнее продолжил Лёня, поняв, что Алла повторяет одно и то же, не слушая его. – У Ибрагимова не было выбора, поэтому он врал, чтобы вписаться в систему, стать министром и изменить что-то. А ты вписалась в систему, чтобы прожевать и выплюнуть Ибрагимова из-за мелкой личной мести. Теперь ты и есть Министерство, поздравляю.

– Я пытаюсь сделать мир справедливее, а он был!..

– Мы поняли, блин, поняли, – протёр глаза уставший Максим. – Ибрагимов не отвечает на мои звонки. А нам очень нужна его помощь. Он буквально единственный в мире, кто знает, как работает И-метод. В Управлении по Москве всем старшим сотрудникам дали доступ к И-методу, но мы абсолютно не вдупляем, как он работает. Это сверхвысшая математика, я этого не проходил, никогда про это не читал, никогда не слышал. Даже для меня, астролога со стажем, понадобится несколько месяцев, чтобы разобраться в примерах расчётов, которые ты нам скинула и которые извлекли из ноута Ибрагимова. А если наших социологов, историков, психологов заставить это учить? Они пойдут и с Башни сбросятся! Благо кабинет Задолина всегда пустой, можно приходить, выстраиваться очередью к окну и по одному кидаться!

Надя с Лёней рассмеялись и посмотрели на Аллу, думая, что и она рассмеётся как прежде, тепло глядя друзьям в глаза. Потом грустно вздохнёт, скажет: «А ну к чёрту эти серьёзные разговоры, пойдёмте к Наде пить, а завтра я позвоню Ибрагимову и всё улажу». Но та молча смотрела на половину Останкинской башни.

– Это беспочвенные страхи, – серьёзно ответила Алла. – Скоро мы все выучим, как работает И-метод. У меня всё под контролем.

Послесловие

Появление Аллы в белом холле с лифтами в основании Башни Федерального Управления, как обычно, парализовало всех. Люди, прибывшие из Крыльев Стихий, расступились, и Алла в одиночестве зашла в лифт, ведущий в Башню. Она кивнула толпе, и к ней вернулось несколько заискивающих улыбок.

Зайдя в кабинет министра Задолина, как обычно, без стука, она уселась перед его столом. В министерский офис вернулись картины и нелепые статуи, от которых успел избавиться Ибрагимов. Глядя в выпадающие от испуга большие глаза Задолина, Алла спросила:

– Какие новости?

– Ой, сейчас… – Задолин суетливо перебирал бумажки, ища новые приказы от дяди. – Вот, завтра в первом чтении будет принят закон об усугублении наказания за сокрытие своего Знака Зодиака. Это уже статья Уголовного Кодекса, но там будет новый параграф для лиц, которые знают Знак Зодиака обманщика, но не сообщают нам или в полицию.

– Отлично. Ещё?

– Дядя утром сказал, что нужно тщательнее следить за распространением И-метода и не допускать утечки данных из Министерства. Утром задержали нашего сотрудника, который слил часть кода программы Ибрагимова в сеть…

– А за что задержали?

– За раскрытие гостайны. И-метод теперь гостайна.

– Кошмар… Я не для этого рассказывала твоему дяде и прочим идиотам про И-метод, чтобы скрывать его от людей! Это должно быть всеобщее достояние!

– Алла, осторожно… – озирался Задолин, будто опасаясь камер и жучков в собственном кабинете.

– Не хочу лезть в вашу политику… Ещё хорошие новости?

– Приоритетность пациентов хотят сделать публичной. О ней так много слухов, что нет смысла скрывать… Все замечают, что Овен или Дева всегда выживают в больницах, а Скорпион или Близнецы могут и не вернуться… Ой, прости, ты же…

Алла почувствовала, как земля уходит из-под ног. Кто посылает Задолину все эти ежедневные новости? Кто рождает эти гениальные нечеловеческие идеи?

– Ещё?

– Из Московского зоопарка нужно перевезти какую-то тигрицу в Новосибирск по, как тут говорится, зодиакальным причинам. Пометка: окончательное решение. Я хотел попросить твоё Управление, если тебе не сложно, проконтролировать это в течение месяца или…

– Вот как… Окончательное решение, значит. Сделаем. Ещё?

– Ещё нужны лицензии для двух новых казино Лебедева. Одно в Москве и Подмосковье. Я не знаю, ты отвечаешь за Подмосковье?..

– Проверим. Два казино?.. Как? Откуда?

– Не знаю, наверное, доходы растут. – серьёзно ответил Задолин. – Мне ещё прислали новости из Калужской Области почему-то.

– Дай сюда! – резко протянула руку Алла.

Задолин испугано отшатнулся, чуть не упав с кресла и закричал:

– Нет-нет, я не могу! Не имею права! Не могу!

– Тогда читай, – Алла опёрлась ладонями о стол и нависла над министром.

– Распределение стипендий в Калуге остаётся без изменений, тут сказано. Не знаю, что это значит…

– Это значит, что только Девы их получают. Дальше?

– Эм… В посёлок городского типа Полотняный Завод… Это, значит, в Калужской области… Туда посылают комиссию от Министерства Астрологии для оценки релевантности существования монопоселения по И-методу… «Монопоселение?»..

– В смысле «оценка релевантности»?

– В бухгалтерии, когда мы оцениваем релевантность статьи расходов, мы думаем, нужна нам эта статья или можно обойтись и без неё… Может и здесь так.

Алла села обратно на стул, ничего не понимая.

– Ещё здесь про посёлок Кольцово… – продолжил Задолин.

– Никола-Ленивец, значит.

– Не, тут сказано, Кольцово. Там тринадцать особняков, ранее переданных в собственность арт-парка Никола-Ленивец… А, смотри, ты права была… Тринадцать особняков выкуплены нефте-газовым добывающим комплексом «ГазТоргТранспорт» из Тюменской области. Часть сделки была спонсирована федеральным бюджетом землеустройства в качестве поддержки межрегиональных инвестиций.

– Инвестиций… – шёпотом повторила Алла. – Кто тебе присылает эти новости? Почему именно такой набор? Почему сегодня?

– Да я сам этого… Мне дядя просто присылает… Как сказать…

На ватных ногах и ничего не слыша, будто после контузии, Алла возвращалась в свой кабинет, и вспомнив по дороге, что голодна, почти нажала на кнопку этажа столовой Башни Федерального Управления. Но руку свела воображаемая судорога от неприятного воспоминания, как в столовой за одним узким, как стрела, столом сидели Лёня, Максим, Надя, как-то попавшая в Министерства, и новенькая Анна. Бывшие друзья и Аллу не раз звали на обед, но она никогда не отвечала, и те перестали звать.

В кабинете на столе её ждала большая коробка барахла. Кто-то подписал маркером «из московского кабинета Ибрагимова». Получается, ей принесли хлам, который Ибрагимов не успел перенести из своего старого кабинета Директора Управления по Москве, пока был министром.

Алла слышала, что Ибрагимов не растворился в воздухе, а залёг на дно, сидя дома с теперь уже единственным сыном. Он вроде бы вёл совершенно непопулярный блог на совершенно непопулярном ЖЖ, где писал об уходе за детьми вперемешку с разбором публикаций в научных журналах по математике. Говорили, что он оставлял в постах намёки на И-метод, но они были тончайшими и легчайшими, так что за ним пока не никто не пришёл.

В коробке нашлось собрание старых и не очень пластинок. Большая часть обложек были совершенно не знакомы Алле. The Clash, Gang of Four, Idles, The Cure, Sonic youth, My Bloody Valentine. Наткнувшись на знакомых Pink Floyd, Алла перевернула пластинку, ища знакомые песни, но вместо этого нашла размашистую надпись от руки:

Нельзя страдалицу отвлечься

От благовония миров.

Приходит дым, приходит время,

И слышит тот страдалец зов.

Алла не знала почерка Ибрагимова, но, возможно, это был он. На следующей пластинке от группы «Кино» нашлось неправильное а-ля хокку:

Хамаль и Шератан мне ближе Солнца.

Девятки лет летит свет с них,

А здесь минуты.

Затем на заднике «Гражданской Обороны» тот же почерк писал:

Если мне некому помочь – помогу ли я? Если никто не поможет мне – помогу ли я?

И на пластинке «Ploho» та же рука оставила:

Делай что должен – и не будет что не должно быть (держаться!!!)

На других пластинках тоже были надписи, но неразборчивые, будто написанные в бреду.

Алла представляла, как Ибрагимов сидел в старом кабинете по вечерам, выжимал новые и новые формулы для И-метода и не шёл домой к жене и тогда ещё двум сыновьям, лишь бы они не прознали про опасные фракталы и матрицы. Он слушал панк и не очень панк музыку и в моменты, когда чувствовал одиночество и обрушившуюся ответственность особенно остро, хватал обложку пластинки, крутящейся в проигрывателе в углу, и припадочно выплёскивал боль в уродливо-неправильных стихах.

У Аллы не было проигрывателя. Она достала угольно-чёрную пластинку «Joy as an Act of Resistance» от Idles и покрутила её в руках по кругу, как странный руль от несуществующей машины, в которой Алла хотела въехать в несуществующее будущее. Абсолютная чернота винила поглощала белый свет ламп, и лишь тонкий блик полукругом переливался на пластинке, как тягучий Молочный Путь в мрачном небе ночи.

***

Тёмный зимний вечер был просто тёмным, а не чёрным из-за высоких сугробов снега, отражающих оранжевый свет фонарей.

Алла сидела на скамейке и наблюдала за потоком машин на Проспекте Мира. Когда машины наскучивали, она вглядывалась в низкое небо, затянутое облаками, и представляла, какие звёзды над ними сейчас. Над метро Алексеевская должна была всходить Кассиопея. Параллельно Проспекту Мира должен был тянуться Зодиакальный Круг, бесстыдно и отвратительно разглядывающий Землю и то, во что он её превратил. Она попыталась представить, где именно какое Зодиакальное Созвездие сейчас, но почувствовала такую злость на глупого Стрельца, маячившего за тучами, а ещё большую – на себя, что больно стукнула пяткой о лавочку.

– Вот ты же специально, да?

В свете фонаря появилась Надя под детским розовым зонтом. Смотрела на Аллу недовольно.

– Ты же специально сидишь на этой скамейке, потому что её видно из моего окна. Манипулятивная ты дрянь! Драматическая актриса, блин!

Алла посмотрела в раздражённое лицо Нади. Она хотела спросить, зачем Надя тогда вышла, но получилось:

– Да, специально.

Надя открыла рот, приготовившись к незаданному вопросу, но опешила и закрыла рот. Она завязала шарф покрепче и села на скамейку. Посмотрели на Проспект Мира, потом – на небо. Потом Надя сказала:

– Холодно, пошли внутрь.

Приложение. Знаки Зодиака

Современные границы зодиакальных созвездий были установлены на Третьей генеральной ассамблее Международного астрономического союза в 1928 году.

Овен – (19 апреля – 13 мая) – Огонь – (А)

Телец – (14 мая – 19 июня) – Земля – (Б)

Близнецы – (20 июня – 20 июля) – Воздух – (Г)

Рак – (21 июля – 9 августа) – Вода – (В)

Лев – (10 августа – 15 сентября) – Огонь – (Б)

Дева – (16 сентября – 30 октября) – Земля – (А)

Весы – (31 октября – 22 ноября) – Воздух – (В)

Скорпион – (23 – 29 ноября) – Вода – (Г)

Змееносец – (30 ноября – 17 декабря) – (А)

Стрелец – (18 декабря – 18 января) – Огонь – (Б)

Козерог – (19 января – 15 февраля) – Земля – (Б)

Водолей – (16 февраля – 11 марта) – Воздух – (Г)

Рыбы – (12 марта – 18 апреля) – Вода – (В)