Меткая из клана Горных Стрелков

Глава 1

↑

Можно сказать, что моя жизнь напоминала качели. Но не от того, что я испытывала постоянные взлёты и падения, а от того, что на ней всегда сидела чья-то задница.

Но сейчас другое дело. Сейчас задница сидела на крышке сундука, в котором я пряталась с утра. А когда начальник стражи уселся на крышку, воздух вообще перестал поступать. Не помогла даже щепка, которую я заранее положила, создав зазор. Ещё немного и я начну биться в конвульсиях, задыхаясь…

Если мне суждено умереть в грязном белье, то это моё предначертание.

Двадцать семилуний назад, завернув моё тельце в такие же обмоченные тряпки, маменька поставила корзинку со мной на ступени приюта «Сиротки Триединого». И сдриснула в неизвестность.

Так что мне давно нет дела, что мне готовит будущее — пропасть или взлёт. И то, и другое заслоняет задница невезения.

…

Когда мне было двенадцать, в приют наведались наёмщики клана «Синие Драконы». Но в тот день выпала моя очередь прислуживать в трапезной и меня не взяли в клан.

Когда было тринадцать, в приют заявились наёмщики из царской стражи (кстати, мы вот-вот начнём их убивать, нужно дождаться сигнала), я лежала в карантине и болела.

В четырнадцать тоже приходили какие-то наёмщики, но тот день я провела на ярмарке в городе Замкнут.

Сначала глазела на канатоходцев. У них были такие обтягивающие штаны, что видно все причиндалы… Потом плясала на концерте Фрода Орста, впервые в жизни упившись зерновым дрикком. Неплохо провела время… но прозевала шанс попасть в очередной клан.

Вернувшись в приют, много дней провела в комнате наказаний, питаясь водой и жареными насекомыми, которыми кормили провинившихся.

В пятнадцать я просто не вышла в зал, где представители клана «Свирепые Кулаки» набирали себе воспитанников. Знала, что по дороге провалюсь под пол и буду сидеть там, голодая, пока меня кто-нибудь не вытащит.

Словом, все важные решения в моей жизни — те самые качели — пролетали мимо меня. Даже странно, что в шестнадцать меня взяли посудомойкой в клан «Горные Стрелки».

В Енавском Княжестве настоящих гор нет. Так, холмы какие-то. Вот и стрелки эти были такие же «горные», как наши горы.

На третий день, когда я, нагнувшись над раковиной, мыла тарелки, глава клана, Мощный Яцек, заметил мою красоту. И мудро решил повысить меня до рядового.

Заодно этот славный старик стал моим первым мужчиной.

Остальные ребята меня возненавидели.

— Звание бойца клана нужно заслужить, — сказал Борзый Сим. — Пока мы набивали себе шишки на учебном ристалище, ты проскользнула в войско через кровать.

Я не обиделась. Не стала жаловаться, что не по своей воле очутилась в кровати со старым и сухим, как бревно, Яцеком, набив об это бревно намного больше шишек. Да ещё и в таких местах, о которых Борзый Сим ничего не знает.

Даже сегодня, когда Смелый Горец распределял, где и кому прятаться перед началом государственного переворота, мне, конечно, достался сундук, в котором воняли обоссанные пелёнки. Младенец-князь вельможно гадил за семерых.

…

— Да спит он, спит, — сказал начальник стражи.

Поправив на правой руке драйденский стреломёт, я прислушалась, как нянечка уложила младенца. Погремушки зазвякали в такт покачиваниям люльки.

— Ах, у вас такой мощный, такой проникновенный голос, — сказала нянечка. — Говорите потише, пан начальник, не то разбудите принца.

— Не боись, красавишна, — прогремел начальник стражи. — Единственное, шо общего у этого хлопчика и Великого Князя, это то, шо они оба лысые, морщинистые и мочатся под себя.

— Удивительные речи вы дозволяете себе, — смутилась нянечка. — Как можно этак отзываться об ихней светлости?

— Поговаривают, не ихней светлости отпрыск сей, а старшего советника Цюцека. Или номасийского посла. Или драйденского. Или всех сразу. Великая Княжна любит это дело. Даже я однажды имел счастье… Но тут позвольте мне умолкнуть, ибо настоящий мужчина не выдаёт таких секретов.

— Ах, замолчите! — игриво сказала нянечка, её голос приблизился к сундуку. — Не верю, что вы в шуры-муры с Великой Княжной играли.

— Ходь сюды, — самодовольно пробасил пан начальник. — На ушко нашепчу…

В темноте я закатила глаза. Клянусь Триединым, таких жалких подкатов я не слышала даже в театре.

Крышка надо мной заскрипела от тяжести второй задницы. Ведь качели моей жизни могут подниматься, могут опускаться, но предначертанная мне задница никуда не денется. Разве что ещё одна добавится.

Темнота сундука озарилась фиолетовым светом сигнального медальона на моей груди. Пора!

Сняв предохранительные крючки с обоих стреломётов, я упёрлась спиной в крышку.

↑↑

Три раза стукнулась в крышку, прежде чем начальник стражи хрюкнул, вытаскивая, судя по звукам, своё лицо из грудей нянечки:

— Шо за? Шо такое?

Задницы соскочили с сундука, а я с грохотом откинула крышку и выпрыгнула из него, увешанная ссанными пелёнками. Но всё равно красивая и грозная: на правой руке надет стреломёт, на левой — тоже стреломёт. В новой чёрной кожаной одежде, чёрном маскирующем плаще и маской на пол лица. Весь гардероб — с магическими улучшениями.

— Шо за вообще? — взревел начальник, хватаясь за шпагу. — Ко мне! Нападе…

И захлебнулся кровью — две короткие толстые стрелы пробили ему горло.

Утащив за собой тело мужчины, стрелы ударили в стену, выбивая из неё куски камня и искры.

Нянечка, болтая голой грудью, завизжала и села на корточки, прикрыв голову руками.

Двери распахнулись, вбежали два стража в красных кафтанах. Ха, специально, чтобы не заметно было крови, которая потекла из дыр в телах под кафтанами?

Снаряды драйденского стреломёта пробили стражей навылет. Словно не заметив своей смерти, парни пробежали пару шагов и рухнули мне под ноги. Их сабли, радостно звеня, разлетелись по полу.

Зачарование «Полный убой» стоило своих денег.

Нянечка завизжала ещё сильнее, потом забилась в щель между шкафами и замолчала.

В коридор вбежало ещё пятеро стражей, вооружённых копьями. Облачены не в нарядные кафтаны, а в тяжёлые доспехи. Прикрывшись щитами, по которым прокатывались сырые всполохи водяного зачарования, они засеменили в мою сторону.

Выставив перед собой обе руки, дала двойной залп. Щиты булькнули, поглощая заряды стреломёта.

— Загибайся, стерва! — сказал один стражник. — И падай на моё копьё.

Обещаю, остряк не доживёт до того момента, когда будет пересказывать боевые остроты в таверне, за кружкой дрикка.

Миновав коридор, стражники выстроились в ряд, сомкнув щиты. Сметая на своём пути столики и вазы, понеслись на меня, ощетинившись копьями.

Детская комната была огромной, чуть ли не больше всего нашего кланового замка. Есть куда отступать.

Клан «Горные Стрелки» богат ровно настолько, чтобы удерживаться у черты, за которой начиналось нищенство. Но заказчик похищения младенца заплатил так щедро, что мы обзавелись всеми теми магическими штучками, которыми нормальные кланы пользовались каждый день, а мы про это только читали в приключенческих рассказах.

Например, сапоги с усилением прыжка. Они должны помочь мне оттолкнуться от стены, взлететь над стражниками и расстрелять их сверху.

Оттолкнуться — получилось, а вот остальное — не очень. Я рухнула на их головы вместо стрел, хорошо, что никто не успел выставить копьё вверх, а то шутка стала бы правдой.

И я, и стражники на мгновение не знали что делать. Я сообразила первой. Обхватив шеи двух бойцов, будто они мои собутыльники и тащили меня, пьяную, из таверны, я, скрестив руки, выпустила стрелы по двум другим стражникам.

Попавшие в бок шеи стрелы, разбросали их в стороны. Шлем одного стражника сорвало с головы и унесло в высокий потолок детской комнаты. А вырванное из руки копьё воткнулось в люльку, рискуя убить принца.

Ихняя светлость соизволили проснуться и заорать.

Как на брусьях тренировочного ристалища, я перевернулась на руках и оказалась в тылу «собутыльников». Ещё два выстрела, на этот раз в спину, поднимать руки на уровень шеи — значило потерять драгоценные мгновения.

Тела стражников, разбрызгивая воду со щитов, улетели вперёд. Броня на их спинах вогнулась под силой стрел, но уцелела.

Не сказать, что стражники неповоротливые тупицы. Нет, очень быстрые парни, но им помешали щиты и копья.

Остался последний противник, я разверну…

В глазах потемнело, а в голове раздался звон. От затылка до кончика носа разлилась острая боль. Казалось, что кости моего черепа разъединились навсегда.

Не удержавшись на ногах, я упала на четвереньки.

Второй удар мечом по голове пригвоздил меня к полу — распластав руки, я лежала ничком. Зачарование «Каменная защита» на капюшоне ослабило эти удары. Но третий будет окончательным…

Но вместо смертельного удара перед моим лицом опустилось окровавленное лицо стражника, будто он прилёг рядом, желая заглянуть мне в глаза. Потом, сохраняя удивлённое выражение лица, голова покатилась сама по себе под люльку. До меня с большим опозданием донёсся звон топора.

Меня рывком подняли на ноги, под нос сунули пузырёк с боевым дурманом. Запах ударил в ноздри, сердце бешено заколотилось, хотя во время боя оно стучало не менее бешено.

Боль отпустила, змеёй свернулась в глубине мыслей, сверкая оттуда ядовитым взором, покрывая позором и волшебным узором…

Я помотала головой: боевой дурман на меня так действовал — тянуло стихи сочинять.

Звон топора донёсся с другой стороны — Борзый Сим добил раненных мной стражников. Аккуратно отрубил им головы, пробормотав:

— Простите, мужики, сами понимаете. Я вообще всем головы рублю.

А ихняя светлость с каждым вдохом плакали громче и громче.

Хлюпая кровью и отпинывая копья, сабли и трупы, Борзый Сим подошёл к люльке. Сжав над младенцем кулак в железной перчатке заорал:

— Ма-а-а-лчать, какашка!

Как ни странно, ихняя светлость заткнулись. Борзый Сим удовлетворённо подтвердил:

— Умею с детями обращаться. Знаю их слабые места.

— У младенцев всё слабые места, умненький ты наш.

↑↑↑

Отщёлкнув задвижку на левом стреломёте, я извлекла истлевший свёрток бумаги, тот самый рулль «Полный убой». Его хватит ещё на несколько сверх убойных выстрелов, но сейчас не время для крохоборства.

Выбросив руль, я распахнула плащ и вынула из петли на ремне цилиндрик чёрного дерева. Ещё несколько таких разложено по остальным петлям.

Я извлекла из него рулль «Верность» и вложила его в углубление в стреломёте, защёлкнув крышку. То же самое проделала со стреломётом на правой руке.

Расставив руки в стороны, замерла.

Все выпущенные ранее стрелы (драйденцы называют их дурацким словом «болт») зашевелились. Вырвавшись из стен и трупов, вернулись обратно в ложе стреломётов. Но две стрелы не отреагировали на призыв. Сломались. Вместо двадцати выстрелов у меня осталось восемнадцать.

Покончив со сбором стрел, я спросила Борзого Сима:

— Почему ты один?

Борзый, опираясь на свой гигантский топор, стоял над хнычущей нянечкой, которая так и не застегнула грудь.

Он редко видел красивые сиськи. Мне кажется, он вообще не видел живых, не из картинок, грудей. Поэтому задумчиво наблюдал, как они колыхались в такт рыданиям.

— Где Смелый Горец? — я дёрнула Борзого Сима за плащ.

— А! Это самое. Он погиб. Да укажет ему Триединый путь к себе.

— Как это… погиб?

— Утоп в столбе воды, напущенной из-за угла времом-колдуном. Потом я отрубил колдуну голову.

— Ч… что… — Змеиная боль, выпустив жало, развернула кольца и переместилась в сердце…

— А чё? Мы не бессмертны. Сдохнем, как какашки.

Попятившись, я споткнулась о труп стражника, повторяя:

— Что ты несёшь? Что…

— Смелый умер в бою, как истинный воин. Не переживай, всё нормально.

…

Тогда, в шестнадцать лет, я не обиделась на слова Борзого Сима. Я просто решила стать самой лучшей в клане. Доказать, что не в кровати дело.

Как ни странно, у меня получилось. Всё моё невезение в жизни обернулось везением в стрельбе. Мой растлитель, Мощный Яцек, назвал это «божественной врождённой меткостью». Но мне-то ясно, что это воздаяние за ту задницу, которая сидит на качелях моей жизни.

В восемнадцать я прослыла самым метким стрелком в Замкнуте и округе. Впервые за пятьдесят семилуний своего существования «Горные Стрелки» оправдали своё название. Хоть кто-то в нём умел стрелять.

На соревнованиях кланов, которое проходило в Дайнаве, столице страны каждое семилуние, «Горные Стрелки» впервые получили наградную дощечку от царя. Конечно, за стрельбу из арбалета. В остальных дисциплинах горцы плелись в хвосте.

Зачарованный на любой урон арбалет. Заговорённый номасийскими колдунами лук. Хитроумный стреломёт, собранный мастерами Драйденских Земель. Идиотский ростовой лук, из которого воины Северного Нип Понга стреляли по своим собратьям из Южного. В моих руках всё приобретало одинаковую точность.

Я даже могла кинуть камень и попасть в другой летящий камень, который отскакивал от стены и сбивал птицу. Ну, один раз получилось.

…

Борзый Сим перестал разглядывать залитые слезами сиськи нянечки и снова сунул мне склянку боевого дурмана. Но он не подействовал, прошлая дышка ещё не отпустила.

— Теперь, это самое, я глава «Горных Стрелков».

Нашла в себе силы возразить:

— Я же лучшая среди вас. Я должна быть главой.

Но Борзый проигнорировал этот вопрос, задав свой:

— Это самое, Меткая, ты же будешь спать со мной?

— Ч… что?

— Ну, ты же спишь со всеми главами. Вот и моя очередь.

Я задохнулась, будто попала обратно в сундук:

— При… Придурок.

— Рядовой Меткая! — рявкнул Борзый Сим. — Взять младенца! Прорываться на крышу, к точке развёртывания портального перехода. Следовать указаниям сигнального медальона. Красный цвет — портал ещё не готов, фиолетовый — готов. Приступить к выполнению поставленной задачи!

Борзый Сим обиделся на меня.

Я сняла свой чёрный плащ, на внутренней стороне которого нашит большой карман с клапаном. Неловко подняла младенца и переложила его туда, застегнув клапан.

Ихняя светлость захныкали. Но внутри кармана заранее лежал пучок сухой травы, которая усыпила младенца.

«Главное не держите его там долго, — наставлял клиент, отсыпая магическую траву. — Не то ихняя светлость не проснётся никогда».

Борзый Сим помог мне надеть плащ. Сквозь ткань я почуяла горячее тельце малыша. Интересное ощущение. Чем-то знакомое. Чем-то приятное. Жаль, конечно, что дитя стало разменной монетой в политических играх.

Но в словах Борзого Сима есть доля правоты: мы все какашки и умрём. Даже мне было бы легче, если бы маменька сразу утопила меня в реке, а не заставила жить двадцать семилуний, чтобы потерять любимого.

Я пересекла комнату и выглянула в смежный коридор. Там всё в порядке: на полу валялись отрубленные топором головы. Путь свободен.

Сигнальный медальон озарился фиолетовым. Маг нашего клиента открыл портал, обойдя магическую защиту, раскинутую над дворцом.

Я обернулась, чтобы позвать Борзого Сима.

Он лежал на полу, выгнувшись. Из перекошенного рта пузырилась чёрная кровь. Из его живота торчал остроконечный каменный столб, выросший прямо из пола. На месте выхода штыря из тела тоже пузырилась кровь, будто открылся родник.

Нянечка, качая голыми сиськами, держала над Борзым Симом растопыренные ладони, будто хотела умыться его кровью.

Из ладоней магички бил слабый свет, а вокруг запястий крутились два небольших камушка.

Наши взгляды встретились. В глазах нянечки нет и слезинки.

— Надо было убить тебя, лживая тварь! — сказала я.

Вместо ответа, она направила руку в мою сторону. Я едва успела отпрыгнуть — из пола со свистом вырос каменный штырь, разрывая мой плащ. Ещё один, и ещё. Несчастный младенец болтался в кармане от моих прыжков.

А штыри возникали всё чаще, разрывая мою одежду и нанося небольшие раны. Зачарование «Каменная Защита», которое было на всей моей одежде, не защищало от стен-магии, которая как раз происходила из камней!

До магички дошло, что она рискует проткнуть принца. Разведя руки в стороны, приказала каменным штырям перекрыть выход из детской комнаты.

— Верни ребёнка, — сказала она.

— И ты меня отпустишь?

— Отпущу, конечно, — усмехнулась нянечка. — Ведь с преступницами всегда так поступают.

↑↑↑↑

Если бы колдовские способности нянечки были хотя бы Первой Отметки, то моё сопротивление не имело бы смысла. Арсенал стен-магов позволял убивать сотней разных способов.

Но нянечка, судя по её кривым каменным штырям, была «Нулёвкой», уровень студентки первого курса магической Академии Химмельблю.

Стен-камень, вращавшийся вокруг её левой ладони, загорелся и исчез, создавая вокруг нянечки каменные доспехи. Второй камушек вспыхнул и создал огромный каменный меч. Такой не поднял бы даже Борзый Сим, главный силач нашего клана… Да укажет ему Триединый путь к себе.

Грохоча каменными сапогами по полу, нянечка, как ожившая статуя, понеслась на меня, размахивая мечом, вздымая им ощутимый ветер.

С-с-с-свист — каменное лезвие толщиной в могильную плиту опустилась на место, где я стояла, и проломило пол. Осколки полетели в стороны, как во время извержения вулкана. Некоторые больно попали в меня.

Но от этого удара я отскочила:

— Осторожнее, дура, у меня же ребёнок!

— Поэтому поклади ево на место! — истерично заверещала нянечка. — Я за ним приглядываю!

Бегая по комнате, я перевела стреломёты на стрельбу «всем, что есть». Восемнадцать тяжёлых коротких стрел вылетели и ударили по каменной броне нянечки, высекая крошки.

Ни одной трещины.

Подчиняясь руллю «Верность», пятнадцать стрел вернулось в ложе.

Ещё залп — статуя покачнулась, но не прекратила погони за мной. По каменному нагруднику пошла первая трещина.

Тринадцать стрел в остатке. Ещё один залп, и их осталось десять.

Зато от нагрудника отвалился камень, открывая всё те же голые сиськи. Клянусь Триединым, у нянечки странная тяга оголяться перед незнакомыми людьми.

Остановившись, каменная статуя повернулась ко мне спиной, не давая выстрелить в открытый участок брони.

Теперь я, наставив на неё руки, бегала по кругу, выжидая, когда откроется дыра в нагруднике — Меткая из клана «Горные Стрелки» попадёт в неё и с закрытыми глазами.

Согнув каменную спину и сунув гигантский меч под мышку, нянечка кружила на месте, не давая мне возможности для выстрела. При этом что-то творила — её руки в каменных перчатках озаряли вспышки слабого света.

Я думала, что она сожгла все стен-камни, создавая броню, но, оказывается, сохранила один.

Стараясь прервать колдовство, я дала отчаянный залп. От каменной брони поднялась туча пыли и крошки. Стрелы развалили ужасный каменный меч на три части. Но новых трещин в броне не появилось.

Мой арсенал снизился до восьми стрел.

Воздух вокруг нянечки зашевелился, разгоняя пыль. От стен комнаты оторвались куски штукатурки, лепнина, каменные вазы с цветами и прочие украшения. Слетевшись к хозяйке, собрались в ровную кучу.

Я бросилась к окну. Стоило рискнуть и выбраться на карниз…

По команде магички стая камней разлетелась и, опередив меня, заложила окно. С разбегу я ударилась в глухую стену.

Но материала меньше, чем окон в комнате! Не сможет же она залепить их все?

Я метнулась к окну рядом. На полпути остановилась — оторвавшись от предыдущего окна, камни мгновенно залепили это.

Волшебное дерьмо летало быстрее, чем я бегала. Буду носиться от окна к окну, а нянечка будет закрывать их перед моим носом.

Выход в коридор давно блокирован каменными штырями.

Прекратив метаться, я замерла. Камни и обломки ваз покачивались в воздухе. С брони нянечки, которая стояла ко мне спиной, скатывались камушки, стуча по полу. Слышны звуки далёкой битвы, посапывание малыша в кармане моего плаща.

Медальон тревожно мигал, напоминая, что портал не будет открыт вечно.

Сисястая магичка не победила, но загнала в ловушку. И у меня всего восемь стрел. Слава Триединому, нянечка не вкурила, что стрелы мои не бесконечны. Иначе действовала бы решительнее.

— Сдаёшься? — осведомилась нянечка.

Я помотала головой:

— Последняя попытка.

Отщёлкнув крышки стреломётов, вытряхнула из них ещё вполне годные рулли возвращения боеприпасов. Вынула из петли на поясе два чёрных цилиндрика. Открутила крышки и на ладонь выскользнули два свитка заклинания «Отскок». Они из такой хрупкой бумаги, что пришлось задержать дыхание, опасаясь, что их унесёт.

Тихонько, чтобы не повредить рулли, вложила их в стреломёты и закрыла крышки.

Заклинание считалось сложным, поэтому о залповой стрельбе можно забыть. Как и о быстрой стрельбе. Между выстрелами необходимо делать паузу в два вздоха, иначе рулль не успеет зачаровать стрелу.

— Чево молчишь? — нарушила тишину нянечка. — Мутишь чево-то?

— Сама не знаю, что получится, — ответила я.

— Ничево у тебя не получится. — Немного помолчав, нянечка добавила: — Коза дранная.

Качели жизни намекали мне, что никогда нельзя рассчитывать на успех. Но с другой стороны всё сейчас зависело от моего дара «божественной меткости».

Сделав несколько шагов вбок, оценила расположение камней в воздухе.

Выбрав камень, я совместила кончик стрелы и его грань. Задачу усложняло то, что камни подрагивали в воздухе, словно спящие животные. Выждав момент, когда выбранный камень повернётся ещё немного, я выстрелила.

Отскочив от камня, стрела ударилась в соседний, потом об стену, потом о другой камень. Просторную детскую комнату заполнил нарастающий звенящий гул.

После спуска пружины, стрела прошла под свитком «Отскок», ненадолго приобретая свойство ускоряться от удара о неживую поверхность. Будет отскакивать до тех пор, пока не воткнётся в живую плоть. Или пока зачарование не иссякнет.

Вдох, выдох. Вдох, выдох. Я выстрелила в другой камень.

Вторая стрела тоже заметалась между камнями и стеной, иногда ударяла по бронированной нянечке, иногда со свистом проносилась надо мной и, отразившись от стены, удваивала скорость и с пронзительным свистом неслась обратно.

Вдох, выдох — послала третью стрелу.

Они так часто отскакивали и ускорялись, что раскалились докрасна. Детскую комнату словно разрезало траекториями трёх убийственно быстрых стрел.

— Чевой-то ты делаешь? А? — заволновалась нянечка.— Думаешь, коза, рикошетом попасть в меня?

Стрелы время от времени откалывали от её брони куски камня, но тело так и не открылось.

— Ха-ха, коза! Я же говорила…

Прицелившись в красный росчерк, оставленный стрелой, я выстрелила. Давай, меткость, не подведи.

Четвёртая стрела сбила первую, а та задела и поменяла полёт третьей. Её красный росчерк слегка сместился и в следующее мгновение ударил в переднюю часть каменной брони моей противницы.

Посыпались искры, а статую отбросило на меня. Броня разлетелась на куски, открывая пыльное тело нянечки с огромной рваной дырой посреди груди. Ускоренная в сотни раз и раскалённая стрела почти разорвала девушку напополам.

Я и раньше убивала людей, вот недавно завалила почти десяток молодых и красивых стражников, но сейчас меня чуть не вырвало.

Невинная нянечка стала жертвой политической борьбы. А ведь она, деревенщина, даже в политике не разбиралась, она просто защищала малыша в меру своих способностей.

После смерти стен-магички, её колдовство рассыпалось, открывая путь в коридор и на крышу. Стрелы яростно рассекали воздух комнаты, отскакивая от стен. Пригибаясь и придерживая плащ с ребёнком, я выбежала вон.

Сигнальный медальон призывно мигал, обещая скорое спасение.

↑↑↑↑↑

Мой убогий клан участвовал в дворцовом перевороте из-за двух обстоятельств:

1. Смелый Горец, новый (уже дважды бывший) глава, оправдывал свою кличку и ввязывался в любые авантюры, чтобы поднять репутацию клана.

2. Нашим работодателем стал двоюродный брат Великого Князя. Когда он захватит власть, мы будем на стороне победителей. А это сулило государственные заказы и вообще богатство и почести.

Конечно, основную работу по захвату власти выполняли другие люди. Наёмники из Номаса или из самого Химмельблю. А им помогали все те кланы, в которые меня не взяли.

Смелый Горец понимал, что наш убогий клан наняли исключительно из-за того, что этого никто не ожидал.

Скалаки, тайная служба, охранявшая Великого Князя, следили только за серьёзными игроками на политическом ристалище нашего многострадального княжества. И ничегошеньки не знали о каких-то там «Горных Стрелках» с плоских холмов. Это давало нам преимущество во внезапности.

Ведь даже в пьяном бреду сложно придумать, что вшивый клан из пригородов Замкнута окажется в центре переворота.

Нам доверили выкрасть принца, который своим внезапным рождением помешал переходу власти в руки двоюродного брата Князя. Для этого тайную службу отвлекли на подавление якобы покушения на Великого Князя Ержчика Светлого.

Основные бои проходили в княжеских покоях. Там бились и «Синие Драконы», и «Яростные Кулаки», и остальные знаменитости. Поднимаясь на крышу дворца по скрипучей лестнице, я слышала грохотание настоящей боевой магии. Пахло огнём, смертью и крипдерами — мерзкими потусторонними существами, которых призывали маги второй отметки.

Можно быть уверенным, если кто-то в бою применяет стен-магию, или магию ливлингов, или что-то иное, кроме призыва воды и тумана, то это иностранный агент, воюющий в нашем государстве ради интересов своей родины. А не моей.

Раз в поколение в Енаве рождаются маги, способные на что-то другое, кроме призыва грязи и водорослей на голову врага. Но, я убила эту выдающуюся соотечественницу.

Господь Триединый, а ведь я злодейка, достойная звания главы клана наёмников. Я отвратительна, как Мощный Яцек, растлевающий девочек из приюта. Я безрассудна, как Смелый Горец, готовый драться из-за косого взгляда в его сторону. Вероятно, я глупа, как Борзый Сим, для которого что отрубить голову человеку, что оторвать голову цыплёнку, что рассказать несмешной анекдот — всё едино.

Кстати, сам властитель Енавского Княжества, Ержчик Светлый, уже второе семилуние разбит параличом. Он и понятия не имел, что вокруг его ложа шла битва за стоящий рядом трон. И тем более не знал, что у него появился наследник.

Впрочем, длительный обморок Великого Князя не мешал лизоблюдам из газет восхищаться его мужской силой, сохранившейся даже в параличе. По их мнению, это как-то доказывало, что однажды весь енавский народ встанет с колен и вернёт свои законные земли, захваченные Номасом и Деш-Раджем. А потом вернёт себе и остальной мир.

Интересно, конечно, как лизоблюды представляли себе «вставание с колен» при помощи мужской силы. Будут опираться на стояк, как на костыль?

И почему у мужланов сила это всегда что-то между их ног? Не пора бы уже головой думать? Ничего, как новый глава клана, я научу их этому.

Главное живой добраться до крыши и свалить из дворца.

Я ожидала встретить наверху стражников или бойцов Скалаки, всё-таки портал открыт на самом виду и давно. Но на покатой крыше дворца — никого. Только на расстоянии прыжка от перил, блестел фиолетовый овал портала. На перилах сидел маг в чёрном балахоне. Увидев меня, махнул рукой, будто я не вижу, куда идти.

— Всемогущ Триединый, — сказала я подбегая. — Не могли, что ли, открыть портал поближе?

Маг непонимающе посмотрел на меня и ответил на химмеле:

— Что ты говоришь, енавка? Говори на человеческом языке.

Надменный ублюдок. Даже с помощью языкового рулля не соизволил выучить язык страны, в которой устраивал переворот. Я сняла плащ и вынула из кармана голого малыша, осыпанного веточками сухой травы.

Кое-как замотав младенца в плащ, взяла на руки.

— Енавские дикари, — с отвращением сказал маг на химмеле. — Носила ребёнка в кармане, как зверушку какую-то.

Я сдержалась от ответа. Да и прав был маг.

А ведь от этого малыша зависела судьба страны.

Ержчик Светлый бездарный правитель, как и все правители до него. Но он хотя бы патриот. Тогда как его двоюродный брат, судя по количеству заграничных помощников, готов окончательно сдать страну номасийцам, химмельцам, драйденцам. Любому, кто поддержит его притязания на трон.

Хм, неужто я за один день тоже стала патриоткой?

— Эй, коза, чего ждёшь? — наглый маг из Химмельблю окончательно решил, что я не понимаю его. — Портал скоро закроется.

Сохраняя вежливое выражение, я ответила на енавском:

— Однажды мы вас всех выгоним из нашей страны.

Придерживая ребёнка, я разбежалась и прыгнула с крыши в портал.

↑↑↑↑↑↑

Меня выбросило в ночную темноту, в которой блестели куски воды, отражая луны.

С непонятно откуда взявшейся ловкостью, я удержала ребёнка над лужей, хотя сама плюхнулась в грязь всем телом. Резко встав, прижала левой рукой свёрток к груди, а правую выставила вперёд, ожидая нападения.

Так как портал был открыт с преодолением защиты, то выход из него нельзя настроить с точностью.

Где-то лаяла собака, где-то шумела речка, разнося вонь фекалий по округе. Неподалёку тянулся какой-то ветхий забор с нанизанными черепами… А нет, это просто битые кувшины.

Всё в порядке, я в пригороде Дайнавы.

Выбрав направление, зашагала по чавкающей грязи. До «Сироток Триединого» недалеко.

Всю дорогу я опасалась столкновения со стражей, ведь у меня осталось несколько стрел. Но буча, поднятая во дворце, отвлекла все силы.

Даже пьяниц или грабителей не встретила. И тем и другим повезло.

Скоро я поднялась по деревянным ступенькам и остановилась у так называемых «Сиротских ворот» приютского здания.

На каменной арке шла устрашающая надпись из больших деревянных букв:

ПОМНИ, МАТЬ, РАЗ ТЫ ЗДЕСЬ — ТРИЕДИНЫЙ УЖЕ ПРОКЛЯЛ ТЕБЯ

Эта надпись пугала меня в детстве. Но сейчас — возмутила. Почему проклятия Триединого достались матерям, а не отцам брошенных детей?

Ещё я представила, как двадцать семилуний назад моя маменька стояла под этими буквами, стараясь не глядеть на них.

Под устрашающей надписью, просто краской на кирпичной стене, написано:

Клади детей под навес.

Обязательно позвони в колокол, чтобы воспитатели услышали! Не бери грех забывчивости на душу. Детки быстро замерзают.

Какая досада, что моя маменька, кажется, умела читать и позвонила в колокол. Уж лучше бы я замёрзла.

Моё сердце заколотилось. Давно же я не бывала в «родном» доме…

Приют «Сиротки Триединого» — лучшее место для воспитания моральных уродов вроде меня. Недаром кланы набирают войска в приютах.

Ведь мы — уже потомки мерзавцев, сдающих детей в приюты. Нам некуда бежать, нас никто и нигде не ждёт.

Даже Мощный Яцек, растлитель отроковиц, был нам как отец родной. Старшие братья и сёстры по клану — это самое близкое, что мы знали о семье вообще. Дисциплина и взаимовыручка (и иногда — растление) заменили нам родительскую заботу.

Вспоминая всё это, положила младенца в деревянную люльку, над которой висел шнур колокола.

Итак, этот малыш повторит мою судьбу. Судьбу тысяч сирот по всем приютам княжества. Его ждут годы побоев и унижений от приютских воспитателей. Потом новый мир клановой жизни. Где он сам научится бить и унижать.

Отвернув угол плаща, я посмотрела на сморщенное личико с налипшими веточками дурмана. Мои пальцы в чёрных перчатках внезапно легли на личико… и убрали ветки.

В глазах защипало. Это в них попала чёрная краска, которой я густо подвела глаза перед выходом на дело. Кроме того, что краска маскировала, это было ещё и красиво.

Проведя рукой по своему лицу, я несколько раз дёрнула верёвку. В детстве я иногда просыпалась от звона колокола в ночи. Дети знали — принесли новенького.

Ничего, скоро я избавлюсь от этого сопящего комочка неприятностей.

Вернусь в клан победительницей. Наведу порядок. После помощи в перевороте, нас ждут новые времена. Мы станем сильными и важными. Конечно, мне предстоит проткнуть стрелами ещё несколько шей и сломать несколько рук тем, кто не согласится с моим клановым лидерством.

Обязательно завопят: «Как, неужто баба будет править нами? Какой позор!»

Можно подумать, руководство Мощного Яцека привело клан к процветанию. А Смелый Горец не смог даже собой править, утонув в колдовстве слабосильного мага.

Да, голубчики, вами будет править баба. Молиться на меня будете.

За воротами приюта послышались шаги ночного сторожа. Принимая детей, он заодно присваивал деньги, которые мамаши клали рядом с подкидышами, откупаясь от проклятия.

Развернувшись, я сбежала по деревянным ступенькам вниз. На середине замерла, поражённая мыслью:

Задница, которая сейчас взгромождается на качели жизни этого малыша — моя задница. Я причина его будущих страданий.

Мальчика ждёт похоть очередного растлителя. Не всем нравятся шестнадцатилетние девочки. Есть и любители мальчиков.

Он обречён на испытания, которые сделают из него злого, невежественного и потерянного парня.

В моей власти, кто из него вырастет. Человек или ещё один Борзый Сим?

Ворота приоткрылись, сторож поднял спящего принца на руки и обшарил пелёнки. Увидев меня, сварливо крикнул:

— Чё, ваще всё пробухала, шлюха? Хотя бы пару монет кинь.

Я медленно подняла руку со стреломётом. Не своим, каким-то новым, совершенно не злым голосом, сказала:

— Оставь ребёнка.

— Ась?

Тут он увидел оружие и чуть не бросил младенца, подняв руки:

— Чё ты. Чё ты? Ты чё???

Повторяя эту фразу, ушёл в ворота и закрыл. После этого закричал:

— Шлюха пьяная! У самого топоры найдутся! Ща как выйду, и голову тебе отрублю.

Прежде чем взять ребёнка на руки, я сняла с пояса деревянный цилиндр и извлекла заклинание. Яркая, красная бумага этого рулля светилась в лучах лун.

После щелчков крышек стреломётов, голос сторожа поспешно отдалился:

— Всё, я вызываю стражников, шлюха. Здесь приют, а не притон!

Прицелившись, я выпустила по деревянным буквам последние стрелы. Втыкаясь в дерево, они вспыхивали и горели, как огненные письмена.

Младенец проснулся и тоже смотрел на огонь.

Подхватив принца, я убежала во тьму. Пора не только в клане порядок наводить.

Пора всю страну очистить.