Месть

Глава 1

Он привык к удивлённым взглядам, к ощущению отчуждения, преследовавшему его как хвост из дыма и огня преследует пылающий в ночном небе дирижабль. Большой мир не был для него нов, и почти нигде в этом мире он не был своим, за исключением родовой гавани и привычной с отрочества палубы. Этот случай не был исключением. Воздух, спёртый и душный, с трудом проходил в отнюдь не слабые лёгкие и выходил наружу, ещё более усугубляя творящееся вокруг пекло. Казалось, что гигантский комплекс никогда не пропускает внутрь себя свежесть раскинувшегося к югу моря, несмотря на то что его опытный глаз уже успел подметить масштаб местной вентиляционной системы и то что она, в отличии от многих других частей этого странного места, содержалась в относительном порядке. Узкий проход меж уходивших далеко вверх стен(понятие неба и потолка здесь было весьма относительно), по старой памяти именовавшийся улицей, был пуст — почти ни у кого из местных обителей не было желания и, разумеется, возможности пропускать дневную смену, а те кому предстояла смена ночная в данный момент преимущественно пребывали в мечтательных далях. Временно одолженная у знакомых рабочая одежда непривычно сидела на плечах и он пожалел что не пришёл сюда в привычной форменной куртке — всё равно, влиться в среду местного населения у него бы не получилось. Тем не менее, он пришёл сюда не для пространных размышлений. Коротко вздохнув и оглянувшись вокруг, мужчина вынул из ножен, удобно закреплённых на поясе позади спины, тёмный кинжал и аккуратно потянул находившуюся перед ним дверь на себя. К его облегчению, она оказалась не запертой. Пройдя в небольшую комнату, он прикрыл дверь и настороженно остановился. Сильно пахло потом, табаком и дешёвым алкоголем. Откуда-то справа послышался хриплый кашель. На кровати, занимавшей почти всю площадь каморки, лежал мужчина, полуприкрытый истёртым одеялом. -

- Кто ты? - Тихий голос едва слышный в крошечной комнате звучал непривычно, но одновременно знакомо — несмотря на сильный акцент в явно неродном для говорившего английском. Незваный гость не ответил, напряжённо всматриваясь в истощённое лицо. Щёки впали, волосы почти полностью поседели, из глаз пропала злая искра, но это был именно он — сомнений быть не могло. Больной прищурил слезящиеся глаза. - Ты не из наших, это точно. Но и на одного из парней управляющего ты не похож. - Гостю внезапно показалось что ему на шею накинули нейлоновую удавку. Хотелось выбежать из комнаты, подальше от этого смрада, от вида смерти витавшей вокруг лежавшего на кровати мужчины. Вместо этого он молча опустился на стоявший рядом с кроватью табурет и положил руку с кинжалом на небольшой стол(всё в комнате стояло настолько близко, что упоминание о местонахождении стола было излишним). Короткий широкий клинок с вытравленными орнаментами тускло заблестел в слабом свете мигающей лампочки, висевшей под потолком. В глазах больного промелькнуло сначала недоумение, потом осознание. Гость напряжённо смотрел в его глаза, пытаясь уловить момент ужаса, обычно случавшийся со всеми кого ему приходилось убивать раньше. Вместо этого хозяин откинул голову на подушку и хрипло рассмеялся.Жёлтые клыки тряслись в такт, странно отсвечивая мерцания лампочки. Наконец, закончив смеяться, старик отдышался и сказал удивлённому гостю на родном для них обоих языке. -

- Прости, я не хотел оскорбить твою месть — просто мне казалось, что уже ничего не сможет достать меня здесь. Скажу честно, я даже впал в отчаяние — пока не понял что не переживу этой болезни. - Гость с трудом разлепил губы. -

- Эмилио из Линговата, сын рода Саргони, ты предал закон, что Ему не противен и воздаянием тебе будет смерть от руки не моей, но рода нашего… - Церемониальная фраза с трудом протискивалась сквозь будто бы потрескавшееся от засухи горло. - и да будет та смерть поучительна для других подобных тебе и необременительна для Него. - Больной молча, с серьёзным лицом выслушал его. -

- Клянусь солью, что дарят нам волны и вином, что бурлит пуще крови, что над ликом Его воздаяние своё принимаю. - Заключительная часть со стороны противника была произнесена и в комнате повисла напряжённая тишина. Всё прошло совсем не так, как ожидал мужчина. Внезапно, Эмилио спросил. -

- Бернардо… ты же Бернардо, да? - Тот молча кивнул. - Скажи пожалуйста, объявил ли мой род меня изгнанником?

- Да, уже десять лет как.

- Но вы же не остановите месть, так? Жизнь за жизнь — а я в ту ночь убил двоих. Моя смерть не искупит всего.

- Таков закон — не мне его менять.

- Поверишь, если я скажу тебе что раскаялся? - Губы Бернардо тронула усмешка. Разговор начинал его раздражать.

- Нет, ничуть.

- И правильно сделаешь. Тем не менее, верь не верь, а за эти десять лет я многое видел и много где был. Знаешь что я понял? - Мужчина не ответил и старик продолжил. - Мы приходим ни с чем, и уходим ни с чем — эта прописная истина. После смерти особой разницы нет — вот только умирать лучше всего с чистой душой. Наше сердце трусливо, как его не закаляй, а подобное даёт ему надежду…

- Старик, я бы с радостью выслушал тебя до конца, но времени у нас не так много. Меня уже наверняка хватились. - Эмилио сокрушённо покачал головой.

- Что-же… Той ночью рядом с тобой была та, чьи глаза подобны темноте летней ночи, а стан был гибче молодой лозы. Она же так и не смогла подарить тебе сына, так? -

- Да, у нас рождались только дочери, но как ты… - Старик грустно улыбнулся.

- Иначе бы тебя не послали нести волю рода. Я хорошо помню закон — а он говорит, что тот кто мстит от имени семьи имеет право принимать и зачитать долги перед нею. Так? - Бернардо молча кивнул. Старик указал рукой под кровать.

- Будь так добр… - Ничего не понимая, мужчина достал из под койки неожиданно тяжёлую обувную коробку и передал её на руки старику. Тот, с превеликой нежностью открыл крышку и явил ошарашенному Бернардо содержимое. На измятом одеялкекрепко спал младенец. Зеленоватая кожа поблёскивала в полумраке комнаты. Парадоксальное спокойствие ребёнка поразило мужчину.

- Я напоил его парой капель сонного отвара — не бойся, с ним всё будет хорошо. Ты же уже слышишь этот звук, так? - Гость протёр взмокший лоб ладонью и коротко кивнул. Исходящий как будто бы из глубины комплекса гул давил на разум, проникая в голову сквозь кости и кожу, напирая на череп изнутри. - Он не мой сын по крови, но другого родственника у него пока нет. Мать несколько дней тому назад умерла в родах — ты же знаешь, здесь почти не терпят женщин, и бедняжка несколько дней металась в бреду на грязных простынях, в комнате вдвое меньше этой. Быть может, многого мне сделать уже на дано, но я хочу хотя бы попытаться избавить его от бремени слышать этот проклятый гул каждый день. Я хочу чтобы ты был тем, кто научит его Закону Соли и вложит в его руки кинжал, подобный тому что ты держишь сейчас. - Бернардо смотрел на почти незримо вздымавшуюся грудь младенца. С рождения жить в этом спёртом нагромождении грязных коридоров, не зная имени отца и любви матери… Он коротко кивнул. -

- Я возьму ребёнка. Твой долг перед родом зачтён. - Эмилио удовлетворённо кивнул, поставил коробку на стол и снял рубашку, обнажая костлявое тело.

- Спасибо. А теперь делай что должен. - Бернардо глубоко вздохнул, и взял кинжал покрепче. Родовой орнамент молниеносно блеснул в тусклом мерцании лампочки.