Менестрель

Глава 1

Тим вошёл в просторную палатку, которую использовал как гримёрку, и застегнул вход. Только после этого он заставил себя снять с лица дежурную лихую ухмылку. Что ни говори, для музыканта образ важен не меньше таланта и голоса. Последний — дело тренировок, а над имиджем Тим работает побольше некоторых актёров. Талант у него был, а вот ложной скромности — ни капли. Практически весь репертуар группы — его авторства. Идея забацать этот концерт на старом индейском кладбище — тоже его. И кладбище он нашёл что надо, всё по архивам проверил, самое настоящее.

Тим вдруг остановился, не дойдя до походного столика. Настороженно замер. В затенённом углу заалел огонёк сигареты. Басовитый голос заставил полог палатки резонировать:

— Да расслабься ты. Зажги свет, рассмотри меня, можешь нож свой в руки взять, если так спокойнее.

Было в этом голосе что-то странное и… уютное.

— Если ты за автографом, то забудь, мужик. — Жаль. Ну ничего, дело твоё. Да ты зажги свет-то, легче станет.

Тим щёлкнул кнопкой мощного фонаря, закреплённого на опорном столбе. Яркий луч отразился от верхнего полога и разлился по пространству мягким светом.

Увиденное заставило Тима рвануть к выходу, не разбирая дороги. Но отяжелевший вдруг полог отбросил его назад. Парень кинулся в противоположный угол. Сдёрнул нож с пояса, примерился, где ловчее будет разрезать ткань, но застыл. Лихой рокер, который в ужасе режет палатку и убегает в ночь, — вот уж точно на репутации можно сразу ставить крест.

Гость как ни в чём не бывало стоял себе, курил и наслаждался шоу. Тим взял себя в руки и посмотрел на посетителя.

— Отличная маска! Только с байкерской курткой плохо сочетается. Что ещё за карнавал, мужик?! — Ой, да брось, Тим! Ты уже понял кто я, по глазам вижу. — Ну и чем обязан? Что это я такого сделал, что по мою душу сам Анубис явился? — А то поводов мало, ты свои песни слышал? — Ага, я, значит, песнями заслужил-таки внимание богов? — Тим хмуро взглянул прямо в насмешливые глаза на шакальей голове. — Тим, всё твоё творчество построено на том, что ты нас высмеиваешь. Целенаправленно и последовательно. Никогда не задумывался, что это рано или поздно вызовет реакцию? — Это какую же?

Анубис ухмыльнулся: — Восхищение.

Тим открыл было рот, но так и не нашёл, что сказать.

— Нет, я серьёзно! Вот сегодня, например, текст про старого лоа Ойойойя! Разлитый эликсир на индейском кладбище, где хоронят домашних животных, нашествие мёртвого весёлого зверья во главе с котом в чёрном плаще… — гость закрыл глаза и прицокнул, — это же гениально! — Э… спасибо. — Это тебе спасибо! — Но вообще-то я своим творчеством с богами борюсь. Смехом. Так чего ты радуешься так? — Борешься, ага. И денег зарабатываешь. — Ты из меня тут чучело не строй! Конечно, деньги я беру, глупо работать бесплатно. Но идея мне важна! — Вот именно, Тим, вот именно! Я ж потому к тебе и пришёл! Мы — в смысле боги — тебе очень благодарны! Не веришь? Ну вот сколько за время турне у вас было несчастных случаев? — Ни одного. — Вот то-то! Да мы с тебя, Тим, пылинки сдувать готовы, ты только твори! — Да почему? — не выдержал Тим, — Я же вас высмеиваю, мешаю с грязью, моё творчество — борьба! А вы мне спасибо говорите! Да вы должны ненавидеть меня… А, так поэтому они послали тебя, да? Я уже умер? А ты просто потешаешься перед вратами смерти? — Тим, менестрель ты наш родной, ты хоть представляешь, как часто нас начали вспоминать благодаря твоим песням, благодаря вашим концертам?!

Во второй раз Тим не нашёлся с ответом. Он запальчиво двинулся к гостю:

— Ну и как мне теперь дальше творить? Вот зачем ты ко мне пришёл в своём облике? Для чего открылся? Как мне жить, зная, что вы есть? Что я вам только на руку действую?! Что каждый концерт чуть ли не служение?! — Я, Тим, знаешь ли, чёрный юмор изобрёл. Это была моя идея: явиться к тебе. А творить… Ну-ка, ну-ка, ответь мне: теперь, когда ты о нас знаешь — всё, музыку долой?

Тим дёрнулся, как от удара. Вскинул голову и упёрся в ироничный, но честный взгляд. — Нет, — не стал он врать самому себе. — У тебя дар певца богов. Чем бы ты ни занимался, он будет требовать выхода. Бери гитару. Сыграем что-нибудь, да пойду я.

Из палатки полночи звучали мощные гитарные риффы. Играли явно в четыре руки, но тех, кто знал Тима, это не удивляло.