Мечтатель

Глава 1

Сидоров был человеком приличным. Родился доношенным, в садике кушал кашу, в школе учился на «четыре» и «пять», в институт поступил сам. На работе Сидорова тоже уважали. Если надо, подменял коллег, от лишних нагрузок не отказывался. Даже пациенты на него не жаловались, хотя на остальных врачей то и дело строчили кляузы. Хороший Сидоров был человек, правильный.

И все же сам Сидоров ощущал какую-то неловкость, неполноценность собственную. Иногда, прикрывая глаза, он, вроде как, уносился вдаль и там видел другие миры, наполненные незнакомыми звуками и ароматами. И когда Сидоров открывал глаза, то руки сами требовали все эти чудеса записать. Однако, стоило ему взять в руки ручку или карандаш, как мысли путались, истончались и развеивались словно дым. Тогда Сидоров чувствовал себя обманутым. Он смотрел на пустой лист в блокноте и чувствовал ущербность.

Ему казалось, что в детстве он таким убогим не был, сочинял какие-то сказки для друзей, и воспитатель хвалила, вроде бы. Но родители Сидорова сказали, что это отвлекает его от занятий, и Сидоров спорить не стал, опять же маме и папе видней. Взял и забыл, как это лепить из слов чудеса.

А потом, в старших классах, потребность творить вернулась, он даже написал несколько неуклюжих, но искренних стихов однокласснице. Но Аня только высмеяла их, да еще и показала подружкам. Над поэтом издевались два года, до самого выпуска. В медицинском Сидоров таких ошибок не повторял, ничего не писал и, естественно, никому не показывал. И все же чудилось, что вот там, за пеленой тумана, прячется страна слов, имеющих силу.

Так бы Сидоров и продолжал страдать, если бы однажды в ординаторской его не застукал над пустым блокнотом Штольцман — протезист.

— Ты таки пишешь? — восхитился он, выхватывая из рук Сидорова пустую книжицу и перелистывая чистые листы.

— Я, нет, — замялся Сидоров, вспоминая чем заканчиваются чистосердечные признания, — это план работы будет на завтра. Я… Отдай!

— Пишешь, –довольным голосом произнес коллега и, умостившись в соседнем кресле продолжил: — Пишешь, но оно не пишется, да?

— Нет! — тонко выкрикнул Сидоров и вдруг сдался, –Да… — приглушенно прошептал он.

— Ну ясное дело, что да, — умилился Штольцман, — по тебе же видно, что ты — творец, только, видимо, твоего Пегаса еще в детстве вспугнули.

— Кого? — растерялся Сидоров.

— Пегаса, — важно ответил протезист. — Ой, не делай мне больную голову, что ты не понимаешь, о чем я говорю.

Сидоров промолчал.

— Ну раз нет Пегаса, то его надо купить, — поделился гениальной идей коллега.

— Где? — хмыкнул Сидоров. — В магазине игрушек? На городском базаре?

— На базаре, только не городском, — Штольцман прищурился и, наклонившись вперед, прошептал: — Ты же детский врач, так? Тогда слушай и запоминай.

Целый месяц Сидоров делал так, как велел коллега. Вел прием, улыбался, уговаривал даже самых испуганных пациентов и все это время чувствовал себя преступником. Когда же Луна набрала вес, Сидоров сунул в карман улов, бережно сложенный в холщовый мешочек, и отправился по адресу, продиктованному Штольцманом. На самом деле, он был уверен, что это очередной розыгрыш и, когда он придет на место, его встретит целая ватага хохочущих врачей, и Штольцман будет громче других кричать: «А я таки говорил, что он редкостный поц!» И остальные будут одобрительно гудеть, а потом расскажут всей клинике. От этой мысли Сидоров даже споткнулся. Но решил не сдаваться. В глубине души он все еще надеялся на чудо и не желал отворачиваться от данного шанса.

По указанному адресу оказалась кособокая дверь в подвальное помещение. Пройдя по скрипучей лестнице, Сидоров оказался в приемной. Всюду сновали мыши, переругивались друг с другом птицы. Несколько мужичков низкорослых и лохматых топтались у стола, за которым стояла девушка в светлом платье.

— Не толпитесь! В очередь! — то и дело выкрикивала она, призывая пришедших к порядку и, что удивительно, те слушались.

Сидоров, не увидевший тут знакомых, растерялся даже больше, чем если бы обнаружил подвох. Пока он вертел головой, девушка приметила его и крикнула:

–Эй вы, мужчина, подойдете без очереди.

— Как это без очереди? — возмутились лохматые мужички. — Нам, может, только спросить!

— Всем только спросить, — отбрила мужичка дородная крыса и так клацнула зубами, что недомерок стих. Крыса же подозрительно глянула на Сидорова и шикнула: — Ну чего встал? Иди!

На ватных ногах Сидоров дошел до девушки и замер.

— Показывайте, что принесли, — потребовала незнакомка.

Сидоров послушно достал из кармана мешочек и передал его девушке. Та в свою очередь высыпала содержимое на стол и, бросив оценивающий взгляд, сказала: — Тут на пятьдесят монет, вам наличными или вексель?

— Наличными, –пробормотал Сидоров, все еще не веря в происходящее.

Девушка тут же вытащила другой мешочек, весело позвякивающий кругляшами, но прежде, чем отдать его Сидорову, сказала:

— А вам не стыдно, вот так, у малышей, отбирать молочные зубы? Что они положат под подушку? Как получат подарок и станут верить в чудеса?

— Разве подарки им не родители дарят? — удивился Сидоров, — Деньги или там сладости.

— Ясно, вы не только обманщик, вы еще и балда, — вздохнула незнакомка. — Держите свои деньги. Уж не знаю, на что вы их желаете тратить, но это низко. Так и запомните: низко отбирать у зубных фей, мышей, птичек и домовых их работу. А еще более низко отбирать у детей веру в чудо.

— Я всего лишь хочу Пегаса, — промямлил Сидоров, которому мешочек с монетами уже жёг руку, –понимаете, Пегаса! Чтобы он вернулся, и мы вместе писали стихи и сказки и.

Девушка подозрительно поглядела на Сидорова, вдруг улыбнулась, зубы у нее оказались на редкость ровные и белые. Стоматолог прямо залюбовался.

— Налейте молока в дождевую воду и насыпьте крошек от торта на балконе, и Пегас придет, они жуткие сладкоежки.

Сидоров не помнил, как выскочил на улицу, как оказался дома, нервно распаковывая торт и кроша его на плиты балкона. Про мешочек с монетами он и вовсе забыл и повод, знаете ли, имелся.

Когда с утра Штольцман подкатил к нему с вопросом, как все прошло Сидоров только отмахнулся.

— Знаешь, что, это нехорошо у детей отбирать веру в чудеса, — поделился он с коллегой, — так что ты так больше не делай.

— Так им не надо, а тебе для доброго дела, — возмутился протезист, — ты скажи, Пегаса купил?

— Пегаса не купишь, — важно ответил Сидоров и пошел в кабинет вести прием своих маленьких пациентов. В портфеле у него лежал исписанный сказками блокнот, а дома дожидался Пегас, который так любит сладости.