Мазаль едет в Америку

Мазаль едет в Америку

- Это тебе.

- А что это?

- Кто-то потерял. Возьми. Пусть будет Мазаль.

- Мазаль, на удачу. Пусть будет. Спасибо. Увезу с собой.

Маленький кулончик на короткой цепочке, похоже, на руку, поднятый на Иерусалимской улице и протянутый мне другом моих друзей, едет через Океан. То есть летит.

Мало ли всего привезли в Америку? Часовню Жанны Д’Арк привезли из Франции, по камушку разобрали, по камешку собрали. Я не Жанна Д’Арк и не миллионер, у меня дешевая с виду побрякушка, зато из Израиля. И не просто из Израиля, а найдена в Иерусалиме, рядом с рынком.

А если бы была не я? Не я везла бы с собой в Америку из Израиля найденную безделушку. Другая женщина, например Вика…. Так звали мою любимую учительницу.

Вика не любила летать одна. По городам любила ходить одна, а летать – нет. Ручная кладь, багаж, положить, взять…… Набитый чемодан и раздутые сумки, и что она туда напихала?

А Мазаль летел незаметно, спрятался в отделении кошелька для мелочи и не высовывался.

Потом спокойно лег на стол, и остался лежать там, куда я его положила, - среди разных недоделанных украшений.

Так и лежал.

Так и лежал себе. Но что-то стало происходить.

В начале были просто звуки. Такие же, как раньше – белки прыгали по желобам для воды, воздух пульсировал в трубах обогрева и в решетках, скрипели половицы. Вроде все обычно, но немного не вовремя, будто невпопад. Казалось, дом сбился с привычного ритма.

А потом стало еще непонятнее: влажные пятна на полу в подвале, которые появляются обычно после дождя, стали возникать совсем в непривычных местах. Разумеется, ничего особенного – земля могла осесть у стен дома по-новому, не так, как раньше, но всё же странно. И странностей становилось все больше и больше.

Она уже ждала, что снова будут исчезать вещи, как уже случалось по въезде в дом, но нет, вещи скорее находились, а не исчезали.

Так, из упавшего чемодана со старым шитьем прежней хозяйки дома, выпала трубочка с намотанными на нее кружевами, и там оказались как раз нужные, подходящие.

Кто-то присутствовал в доме и участвовал в его жизни. Кто-то, кого раньше не было.

А браслетик с кулончиком-подвеской лежал себе на столе рядом с бусинками, купленными в Старом Городе, и не было никаких оснований считать, что он имеет к происходящему отношение. Да и не происходило ничего, кроме странного чувства в области солнечного сплетения.

А точно ничего?

Я вытащила булавку из подушечки, и заколола ей край кружева, чтобы держалось и не разматывалось. И укололась.

И так всегда! Не случайно сказки придумали. Хорошо, что кровь не попала на кружева, что в кармане был бумажный платок. А где пачка с этими платками? Где подушечка с иголками? Сколько же вещей, которые так и норовят потеряться!

Я бы не сказала, что ничего не происходит.

Женщина, взрослая, но совсем не серьезная, положила иерусалимскую безделушку в одну из шкатулок с серьгами без пары, и забыла, в какую. Потом, когда понадобится, если понадобится, и захочется что-то сделать с этим барахлом, то тогда….

Но руки до шкатулок не доходили, а дом затих, месяцы сменяли друг друга и настала весна. Звуков стало меньше, а света больше.

В подвале опять появились подтеки от тающего снега. Она говорила себе – должно же повезти и не залить опять. Должна же быть удача! И влага высыхала, вода уходила. А привезенную безделушку она обнаружила в своей сумке. Удивилась, отнесла обратно к шкатулкам.

Перебирая вещи, в поисках нужного для летних поездок, достала картину, привезенную из Москвы. Старую, хорошо знакомую картину, с синими горами. Упаковывая ее для перевозки в Америку, она сняла раму, и взяла лишь сам холст. Сейчас она увидела: сквозь горы просвечивает овал лица. Перевернула холст. На нем, с обратной стороны, и правда изображено лицо.

Такого я не ожидала! Сколько времени у меня провисели эти Алтайские горы, и никакого лица не замечала.

Нужно написать старому другу и спросить, откуда холст, где брал. Он сам портреты никогда не рисовал, наверно, это чья-то недоделанная работа. Интересно всё же, кто это мог быть.

Вика рассматривала лицо. Портрет был только намечен широкими мазками, никакой прорисовки не было, а взгляд чувствовался. И взгляд был направлен на нее. Рот такой, называется решительный, или волевой. Ни на хипаря не похож, и на богему тоже. Хотя, в богемных персонажах можно увидеть всякое.

Находку восприняли странно. Муж Вики не заинтересовался совсем, а одна знакомая сказала, что это может оказаться большой ценностью. Вроде как работа старых мастеров, неоконченный этюд, который нужно отнести на экспертизу.

Разумеется, ни о какой экспертизе и речи быть не могло, но забыть, оставить без внимания, возникший в доме портрет казалось ей странным. Дети, понятно, их уже ничем не удивишь, но взрослые, опытные и наблюдательные люди? Она не понимала, почему люди вокруг так невнимательны. Лица на картинах просто так не появляются.

Вика не была суеверна - не обращала внимания ни на черных кошек, ни на битую посуду, ни на пустые кошельки. Но события человеческой жизни казались ей связанными между собой и полными смысла.

Вика написала старому другу, подарившему картину, о своей находке, и попыталась выяснить, где и как он взял холст. Но он, конечно, ничего не помнил, и очень удивился, узнав об изображении на другой стороне. По тому, как он ответил, чувствовалось, он считает произошедшее уже не своей историей, а ее. Словно портрет на обороте холста проявился в Викиной московской квартире, или при перелете в Америку.

А когда он и что мог вспомнить сразу? Чтение эзотерической литературы явно не развивает наблюдательность. Невелик шанс, что удастся выяснить, чье это лицо и кто его нарисовал, если только еще одна случайность не возникнет на моем пути.

Холст с синими, из восточной части страны, горами и с лицом на обороте по-прежнему лежал в кладовке. Новую рамку для картины не сделали. Кто был нарисован и кем, осталось не выясненным. Перекладывая вещи в поисках старых открыток, Вика увидела рядом с холстом безделушку Мазаль. Опять! А вот это совсем странно. Не могла она его сюда принести. Вика подозрительно посмотрела на Мазаль, отнесла на место, положила в шкатулку и хорошо закрыла крышку.

Прошла еще неделя, или больше, и Вика снова увидела это лицо, теперь не на картине. Незнакомый человек, проходил по их аллее (проулок между домами, со стороны гаражей), и обернулся. Его лицо до невозможности напоминало рисунок на обороте.

Она могла ошибиться. Хотела пойти за ним, но он исчез. Свернул к гаражу, стоявшему через два участка, и исчез.

Девушка решила, - показалось, - но сама в это не верила. Девушка, то есть, женщина, молодая женщина. По-дурацки звучит, но что делать. Потому что это так и есть, она молодая женщина, с подросшим сыном и подрастающей дочерью, не зависимо от возраста.

Молодая красивая женщина Вика ожидала, что встретит еще раз человека, похожего на набросок портрета. И встретила: на улице, недалеко от дома, в парке, и потом, невероятно, рядом с синагогой. Внутрь он не пытался зайти, но один раз заглянул в окно библиотеки. Вика как раз в этот момент листала книгу: издание пятидесятых годов, Истории Евреев Восточной Европы, переводы с идиш. Таинственный человек посмотрел на нее и тут же отвел глаза, но, при этом, будто подмигнул.

Она решила забрать книгу домой и прочесть. Давно собиралась. Кажется, самое время.

Сколько же еврейского издавали после войны, и в довоенное время! Я не прочту это никогда! Хватит, хватит тащить в дом все то, что попадается на пути – вещи, мебель, книги. Надо посмотреть то, что принесла, что лежит в шкафу.!!!!

{«В еврейской есть несколько слов для обозначения чертей: «черти», «духи», «внешние», «вредители», «оболочка», «с другой стороны», «те, что лучше нас». Названий много, употребляются без особого порядка. Кроме названий еще бывают личные имена, но люди предпочитают их лишний раз не упоминать во избежание неприятностей - а то вдруг черт решит, что к названному лично обращаются. И придет. » Меир Бадхен «Еврейская Чертовщина»}

Вика принесла книгу домой и положила поверх других книг, стоящих на «еврейской» полке. Посмотрела на те, что уже там стояли: много книг о еврейской мистике, о еврейских чудесах и правдивых небылицах. Вот, например, рассказ о покойнике, уходившем погулять с кладбища.

Не то, не то, - бурчала Вика про себя, откладывая книги и перебирая их заново. Наконец ее заинтересовал один рассказ, о том, как покойник возвращался опять и опять в синагогу, и она уселась читать, но не получилось дочитать до конца. Снизу позвали дети. Вначале дочери, а потом и сыну что-то понадобилось. Где их самостоятельность!

Когда Вика снова поднялась наверх, то не нашла закладку на том месте, где оставила, а книга, принесенная из синагоги, и лежавшая рядом, исчезла. Лежала рядом, и не стало, как провалилась. Муж и дети, конечно же, ничего не знали и не видели.

На следующий день Вика отыскала пропажу совсем в неожиданном месте – в подвале, там, где стиральная и сушильная машины и старые раковины. Точно, она самая. Вика взяла книгу, и та открылась на главе: “Где обитают черти”. Черти могут обитать где угодно, но у них есть излюбленные места. Одно из них - поближе к воде. Здесь и могут обитать черти.

{«Вода, как мы уже знаем из замечаний Рамбана, крайне для чертей привлекательна. Правда, и здесь стоит оговориться – не естественные водоемы, а искусственные или хотя бы исправленные людьми для своих нужд – к людям поближе. А вот какая там вода…..им, в общем-то, все равно» Меир Бадхен «Еврейская Чертовщина»}

Теперь Вика всерьез задумалась о чертях; об одном черте (а вдруг, чертихе), поселившемся рядом с ней. А если вдруг, ей удалось прихватить кое-что, со Святой Земли. Или, кого. Но как, когда? Она купила, ей подарили, отдали….. Мазаль!! На удачу! Черти способствуют удаче. Это их , чертячий навык, привилегия, можно сказать.

Книгу унесла наверх, положила к другим книгам, и пошла проверять браслет. Браслетик лежал в одной из шкатулок, тихо и незаметно, как будто был совсем ни при чем. А может статься, и правда ни при чем? Откуда она знает, что случилось?

Глупость, разумеется, что подобранная на тротуаре безделушка будет мне на удачу. Но как хочется удачи! Поневоле начинаешь верить в это.

А удача была. Так, по мелочи, по пустякам. И размер подошел, и светофор каждый раз перед ней зажигался зеленый и любимые места в зале любимого кинотеатра оказывались не заняты. А когда случилось чудо – ей достался последний билет на фестивальный фильм, и за ней осталась длинная очередь, Вика снова увидела его, лицо человека с оборота картины. Он улыбнулся, сказал: “пошли” и махнул рукой в сторону нужного зала. И исчез, как только она сделала пару шагов.

А она и не заметила, потому что фильм, старый легендарный Твин Пикс уже начинался, и все остальное перестало интересовать.

Однако, похоже было, удача достается ей, Викочке, а окружающим мелкие, не всегда смешные хулиганства. И она подозревала, чьи. Разбитая остановка автобуса, пролитый кофе за соседним столиком, упавшая в магазине банка с недостаточно мелкими огурчиками. Да, да, она сама и уронила, ну и что.

Чертик, привезенный из Иерусалима, а может и чертовка, взялся помогать ей, не во что, серьезно, не вмешиваясь. Другим не мешал, скорее потешался и будто искал чего. Или дожидался подходящего момента. Спрашивать не хотелось. Да и как? Видеть его можно было не больше полминуты, и только лицо. Лицо и одежду, под которой, казалось, ничего не было. И не удивительно - на обороте картины только лицо было нарисовано.

{«Но вот незадача: чертям не заделали нормального тела! Остались они, несчастные, бестелесными.» …. «Он успел сделать им души, а тела не успел, потому что вошла Суббота» }

{«Смысл прост: черти – это души без тел. От отсутствия полноценного тела проистекает ряд свойств чертей. ……. «Они, черти, состоят из двух основ - огня и воздуха, тогда как все остальные земные создания - из четырех (огонь, воздух. вода, земля)»» }

Считается, что высчитывать знаки и находить символы - один из признаков неправильного развития личности. Но мы все на даче, в детстве, занимались подобными глупостями – трещины на тротуаре, число лепестков и все такое.

А может ли он, то есть, оно, заходит в синагогу? А в церковь? К синагоге оно, или он, мог подходит, она видела. А вот внутри не видела, наверно, - не может.

С церковью все скоро стало ясно. В церковь, привезенная Викой из Иерусалима сущность, заходить может, потому что Она, сущность, не постеснялся там появиться. «Те, кто лучше нас», так их называют?

Вот где Вика не ожидала это увидеть! В тот день она показывала город очередному гостю, которые время от времени оказываются под ее опекой. Улицы, театры, кинотеатры, набережная, и, конечно, если осталось время, знаменитая часовня Жанны Д’ Арк.

То, что в ней бывала сама Святая Иоанна, конечно легенда, но основанная на разумных предположениях. Могла и бывать, потому что часовня того времени и из тех мест. Да, те самые камни. Разобрали, вывезли из Франции, привезли в Новый Свет и собрали заново. Да, да, старый французский фильм «Призрак едет на Запад». Разобрали средневековый замок и перевезли в сюда, в Америку. Страна прекрасных и великих чудаков, самое место для новой жизни безумств Старого Света.

Часовня открыта все время как музей, а иногда в ней проходят службы. На столике у входа лежат бумажки с информацией о памятнике, реклама о культурных событиях.

Пока гость изучал потолок, Вика смотрела на свет, падающий из окна. Через искусные витражи луч падает так, что дух Жанны возникает сам собой. А проникали ли лучи внутрь часовни во Французской деревне 14 века?

Кто-то стоял рядом с ней и показывал на незамеченный ей до того столик с рекламными проспектами. Они на мгновение встретились глазами, и человек, повернулся и вышел наружу. Она узнала лицо. Кажется, его не стоит называть человеком.

В рекламке рассказывалось о фестивале в средневековом, модном нонче, духе, в одном из старых южных штатов.

Нужно ехать! Если сама Жанна намекает…. Договориться на работе, с домашними – обойдутся недельку без нее.

В детстве я крайне впечатлилась Жанной Д’Арк. И потому не могла поверить, что часовня имени ее реальность, а не выдумки. И не сразу её нашла. А когда нашла, удивилась второй раз: часовня оказалась интересней и обаятельней, чем можно было ожидать. Почему самые дурацкие на первый взгляд вещи оказываются правдой?

Сборы в дорогу были, скажем так – сборами в дорогу. Вещей можно взять больше или меньше, но нельзя взять правильно.

Смирившись с неизбежными ошибками, и радуясь тому, что она едет на машине, а не летит на самолете, Вика кидала вещи в чемодан. Запасную обувь и шампунь. Да, в гостинице есть наборы для мытья, и все можно купить в Аптеках, но, во-первых, не все, во-вторых, в гостиницах случаются ужасные шампуни, и главное, ей так проще.

Она собиралась и думала – а что ее ждет в южном штате, куда она едет.

А дорога почти на двое суток. Скорее полтора, но одной без остановки не доедешь.

Главное - не заблудиться. Ведь это так просто, - уехать не туда, а она одна едет – никто из домашних не смог и очень хотел отправиться с ней. Дочь могла бы, если бы не была такой гордой девицей, она считала, что похожа на бабушку, а не на маму, и у нее были свои увлечения.

С начала поездки Вике не везло. Накануне получилось не как планировала - засиделась с внезапными гостями. Гости были хорошие, расходиться не хотелось. Легла поздно, встала позже, чем собиралась, выехала сонная и с опозданием. Любимого печенья в дорогу в доме не оказалось; погода случилась мерзкая, с мокрым снегом. Нужный съезд, уводящий к хайвеям на юг, проехала. Не повезло! Да, а Мазаль-то остался дома.

Разобравшись в развязке и став, наконец, на нужный хайвей, Вика почувствовала: в машине кто-то есть. И подумала, что должна была бы испугаться и что не надо пугаться, когда ведешь машину.

Как я люблю ездить одна! Даже при том, что одной намного легче ошибиться и уехать не туда, и если понадобится помощь, то не будет никого рядом. Но это чувство свободы! Свободы дороги!

В машине кто-то был. Но она никого не видела. Вика заметила, что разговаривает сама с собой, и знает, кто с ней в машине. И этот кто-то не дает ей отключиться полностью и перестать соображать.

А что,совсем неплохо ехать с чертом. Или с бесом. Или… а вдруг с диббуком?

Вика пыталась напугать себя, и ей становилось смешно. Она не могла себе представить, что в нее может вселиться диббук. Легко вообразить, как сущность вселяется в неизвестного человека, а в неё саму - совершенно невозможно.

И что делать диббуку здесь? Есть ли для них место в Новом Свете! А для черта? В черта она , значит, верит, а в Черта в Новом Свете нет?

Есть место в Соединённых Штатах для любой эмиграции, на то она и Америка!

Настроение улучшилось, и Вика легко и бодро доехала до слияния рек Миссисипи и Огайо. То самое место, которое описывал Марк Твен. Здесь заблудились и потерялись, сбились с дороги герои «Гекльберри Финна» Гек и Джим. И уехали в Южные штаты. Но ей как раз и нужно в Южные штаты! И у нее есть навигатор, и смартфон есть. И кажется, еврейский черт.

Заблудиться можно всегда! Было бы умение и личное «обратное везение». А именно в этом я и есть полный шлимазл. Вот ты какой, мост через Миссисипи! И острова виднеются. Тумана нет, но видимость плохая. Так выглядят книги моего детства! Встреча состоялась.

Как здесь заблудиться! Дорога прямая. Однако, Вика начинает уставать, все больше и больше, совсем стемнело, хайвей узкий, в одну полосу.

На дороге никого и ни одной машины. И лес вокруг. Неприветливый, как в кино, в страшном.

Ейстрашно. Почему она одна здесь? Ведь еще не поздно, куда все делись? Только нельзя себя пугать, нельзя думать о плохом и вспоминать страшные фильмы и книги.

Вика уговаривала себя и продолжала ехать дальше. Хотелось остановиться, продолжать двигаться было очень трудно, но останавливаться она боялась. Словно кто-то пугал ее и, в то же время, удерживал от паники. Заботливо подвинул сумки на пассажирском сиденьи, чтобы удобнее было достать диски с подходящей музыкой. Диск попался тот, что нужно. Зазвучала протяжная и звонкая песня сефардских евреев, и на дороге показались несколько траков. Большие, хорошо освещенные. Она обрадовалась им. И тракам можно обрадоваться!

На GPS показался отель, намеченный заранее.

Похоже, она одна теперь. Ее плохо различимый спутник, привезенный из Иерусалима в дешевом браслете с висячим ключиком, бросил ее. Ушел? Сбежал? Она была нужна как способ добраться сюда? Привезла и ладно, в отеле она прекрасно отдохнет в одиночестве.

Ему просто не нужен отель, подумала Вика, укладываясь на несоразмерно огромную кровать, и уснула.

На следующий день с погодой повезло; солнце светило приятно, через легкие облака, в глаза не било, ветра не было. Становилось все южнее и теплее.

Она проехала большую часть дороги, поела и выпила кофе на заправке, и только тогда хватилась своего спутника. Он так и не появился. Вика не могла вспомнить и точно определить, когда он исчез.

Возникшее чувство одиночества быстро растаяло.

Дорога казалась легкой, и она катилась и катилась вниз Америки, на ее Американский Юг. Остатки весеннего снега и льда исчезли, началась легкая весенняя жара.

Почему мне нравится ездить одной? Потому что сидишь в машине и чувствуешь, что одна. Глупо, правда? Я включаю диски или радио в машине и еду. И разговариваю сама с собой. А некоторые, говорят, беседуют с воображаемыми попутчиками, которые не перебивают.

Вика успела приехать засветло, и найти место для своей палатки.

Своего невидимого спутника она больше не замечала и не ощущала. Хотя, один раз, в толпе, ей померещился знакомый силуэт. Неужели добрался? Однако, она была слишком занята и полна впечатлений.

Но зачем, зачем ему все же понадобилось ехать сюда? Ехать с ней, ведь их порода, черти, а он, похоже, из них будет, могут и сами передвигаться. Или Черт, вселившийся в портрет, вместо живого тела, хотел доставить ее в эти края? Не зря же она сюда приехала!

Это была потрясающая глупость, ехать совсем одной, не имея хороших знакомых, с чужой старой палаткой, без вещей вроде тента, и вообще не выяснив, как устраивать жизнь в лагере. Глупость невероятная, как любила говорить моя мама. И все ради того, чтобы посмотреть на людей, изображающих средневековую жизнь! Черте что!

Фестиваль был настоящий, не для зрителей-туристов, а для участников. И участником должен был стать каждый, кто приезжал туда. Кругом было Средневековье. Ну, почти. Одежда, шатры, факелы у костров, и даже, кое-где, посуда тоже была соответствующая. А ведь тогда и черти были настоящие, - вдруг подумала Вика. В такой толпе и суете несложно затеряться. Особенно, черту. Ходят люди в плащах прежних времен со смартфонами, сами на чертей похожи или на героев сказок.

Вика дошла до того места, где по расписанию значился турнир всадников.

Турнир еще не начинался, лошадей и наездников, их вооружение удобно было рассматривать. И народ смотрел, ходил туда-сюда, задавал вопросы. Один невысокий бойкий парень был активен и характерной внешности. Вика посмотрела на него внимательно. Он поймал ее взгляд и тут же спросил: «А ты тоже любишь лошадей?» И едва дослушав ответ, продолжил говорить дальше. На третьей фразе он сообщил, что из Иерусалима, из религиозной хасидской семьи, однакоприехал сюда. Как удобна средневековая одежда! Можно одеться как ортодоксальный еврей, и никто не заметит. Даже люди, которые разбираются, не обязательно догадаются. Вика хотела спросить его, как он выполняет здесь заповеди, или он уехал, насовсем. Но ей было неловко задавать такой вопрос, и пока она обдумывала вежливые варианты вопроса, парень исчез. Кто-то позвал его, и он тут же затерялся в толпе. Она ехала сюда ради этой встречи? Ну нет. И Вике показалось, что на нее смотрит лицо с портрета. Еще и подмигивает. Черт, чертик, наблюдал за ней.

Бывает же! Надо же так столкнуться!

Так думала Вика, пока шла к своей палатке. И вдруг, ей показалось…. Нет, не показалось…

Как странно, что в Америке я так мало встречаю людей, говорящих по-русски. Нет, если пойти в особое специальное место, вроде Оперы, когда там поют русские исполнители, или в сауну, то, конечно, легко встретить. А так, просто на дороге, - нет. И ни разу я не встретила никого из прежних знакомых. Они уезжали в Америку, ездят по Америке, и где они все? А ведь сколько раз доводилось случайно сталкивать со знакомыми в Московском Метро. Чем Америка не Метро?

Вика, пока думала «показалось-не показалось», дошла до палатки. Нужно собраться и пойти посмотреть какие здесь средневековые танцы, и что значит «Бал 16 века», а именно так написано в программе. Пока одевалась, решала, что показалось, потому что невозможно встретить, вот так, московского друга юности. Друга…. Поскольку это не он, то пусть будет другом.

Это был он. На танцах, в средневековом хороводе, Вика прямо налетела на своего Андрея. Она сразу поняла, что он понял, что она …. Короче, они друг друга сразу узнали.

Узнали, растерялись на мгновение, и сразу рассмеялись.

- Совершенно невозможно.

- Почему? Ты не думал, что я могу уехать в Америку?

- Я не думал, что ты можешь приехать сюда.

- Как ты обо мне думаешь.

Она засмеялась, и они оба засмеялись, и атмосфера, напряженная и непринужденная, чередовалась.

- Где ты живешь? В Нью-Йорке, как мечтал когда-то?

- Да.

- Так и остался там, никуда не переехал, как все?

- Подожди, я ж вначале поехал в Калифорнию, в Лос-Анджелес. Это потом перебрался. Нормальные люди наоборот, из Нью-Йорка в Долину едут, затем, как все, во Флориду. А ты не там и не там.

- Да, не как обычно, не среди всех.

И они снова рассмеялись. И вышли из-под навеса, к открытому небу.

Небо было ясное, ночь светлая, правда, холодная.

Когда Вика с Андреем отходили от навеса с танцами, опять мелькнуло лицо и фигура. Один взгляд и все – исчез. Совершенно незаметно исчез, растворился . Померещилось - он форму меняет.

В Нью-Йорке их должно быть много, - мелькнула у нее мысль. Небось еврейские кварталы забиты чертями, как местечки в старой Европе. За каждым десятым или сотым евреем должен бы увязаться черт в Золотую Землю Америки. Не может же быть, чтобы она оказалась первой, кто притащил с собой еврейскую чертовщину в Новый Свет.

И из Нью Йорка разошлись еврейские черти по всей Америке; и ищут себе тела.

{« Как мы видим, нечто вроде тела у чертей есть, но материальными созданиями эти тела не воспринимаются. »}

А если черт вселился, нет, то есть, явился мне в виде…… Нет, глупость получается.

- Ты где? О чем задумалась?

Голос Андрея помог ей вернуться обратно.

- Да так. Вспоминаю.

Она вспоминала, вспоминала подряд и вперемешку, все бывшее между ними. Она не будет говорить ему ни про каких чертей. Нет, нет. Может, потом. А пока, совсем никому.

Тем временем, пара вышла на широкую тропу и пошла по ней вдоль палаток.

Заиграла музыка и бывшие влюблённые замолчали.

Сколько всего удивительно вокруг! Как здорово, что я сюда поехала. А кто или что меня надоумило? Не могу вспомнить. Кажется, я где-то прочитала, или услышала рассказы. Да, а что там моя Вика? Как она? Не наделает ли глупостей?

Черт меня притащил сюда за этим, для встречи? Зачем? – думала Вика.

Зачем, зачем… Если бы ты не думала постоянно «зачем», то тогда может быть и было бы по-другому.

А так… Он уже должен быть в пути, в направлении к своему Нью-Йорку. Вместе с компанией. Они простились вчера ночью, совсем поздно. Не страшно, с утра ему не везти машину.

Еще ничего не потеряно: он оставил ей телефон и адрес, на бумажке, по старинке. В мобильнике его контакты тоже есть. Она может звонить, ехать к нему. Или не ехать.

Не сейчас, все потом.

Кстати, в соседнем штате Луизиана до сих пор сохраняется Вуду. Ожившие покойники, магия. У них столько же увлекательных историй, сколько крокодилов в затопленных болотах.

В Новом Орлеане официально есть вуду. И во всей Луизиане. Вы будете смеяться, однако, Вуду очень обаятельно. В кино ужасы показывают, и ужасы случались, но эстетика, рассказы экскурсоводов отдают милой стариной и близкими сердцу традициями.

Уезжала Вика через несколько дней. Пару дней она наслаждалась фестивалем с придуманным и совершенно настоящим средневековьем. Удивлялась чужой одежде, радовалась своей, свежекупленной. И полностью прониклась игрой в прошедшие века, настолько, что привезенный из Иерусалима черт показался ей частью игры. Он и выглядел век на четырнадцатый или на шестнадцатый, а не на двадцатый или двадцать первый . Разок увидела, когда Андрею звонила, во время его отъезда. А больше она не звонила, и никого не видела. Наслаждалась одиночеством, коротким и оттого приятным. И дни промелькнули. Возможно ли, что черт ушел с ее другом. Нет, скорее, друг увел от нее черта.

Собирать вещи в обратную дорогу вроде и легче, но тяжело. Потому тяжело, что в машину ничего не влезает. И покупала вроде немного, но все было отсыревшее, скомканное, недосушенное.

Однако, все,- багажник закрыт, зеркало заднего обзора показывает дорогу, а не свалку в машине и она, в меру разумная женщина, едет.

Я люблю первые несколько часов в начале дороги! Возникает легкое, подростковое чувство свободы. Свободы и надежды. Все впереди! А потом оказывается, что впереди — это большая часть дороги, и хочется поскорее доехать.

Уже стемнело, и Вика задумалась, где бы найти подходящий отель. Пока она смотрела указатели на дороге и в навигации, настала ясная лунная ночь. Нужно съехать с дороги и посмотреть смартфон как следует. Вика притормозила, поехала медленней, глядя на обочину, трассы.

Впереди нее стояла разбитая машина. Чертовски сильно разбита, и другая, поодаль, не так сильно. Человек лежал рядом с первой, покореженной машиной, неподвижно. Она ехала уже совсем медленно, собираясь остановиться, как услышала полицейскую сирену.

Куча огней в глаза, сейчас и парамедики поедут, нужно быстро освобождать дорогу.

Уходя в сторону, Вика взглянула на место трагедии, и заметила, что разбитая машина - белый «Шевроле», как и у нее.

Я никогда не видела аварию, близко, совсем рядом не видела. И не хочу. Слышала разные вещи, страшные.

Отель оказался совсем рядом, искать там было нечего. Поняла это Вика, правда, потом, когда припарковалась. В маленьком лобби работал телевизор. Мелькали местные новости. Женщина, записывая номер комнаты на пакетике с ключом-карточкой, посмотрела на экран.

- О, авария.

- Я видела. Проезжала мимо.

- Кажется, это тот парень, который останавливался у нас пару дней назад. Я запомнила его куртку. Да, и машина белая.

- Он ехал из Миссисипи?

- Нет, из Флориды. Он говорил.

- Один был?

- Точно, один. Надо же как……

Зачем я ее спрашиваю, - подумала Вика, и, пожелав хорошей ночи, пошла к лифту.

Все было вроде бы нормально, даже хорошо, но смутное беспокойство не оставляло.

Она созвонилась с мужем, обсудила с ним важные мелочи, потом с дочерью, а беспокойство не проходило. Сигарета тоже не помогла. Вике захотелось, чтобы привезенный ею черт оказался поблизости. Лучше черт, чем одиночество и неизвестность. По всем преданиям, черти умеют подглядывать будущее. Но он больше не появлялся.

На следующий день, она добралась до дома без всяких приключений.

Здорово возвращаться домой. И разгружать вещи намного легче и приятнее, чем собирать их. Хорошо осознавать, что поездка состоялась, и больше не нужно следить за дорогой, опасаясь уехать не туда. Можно просто лечь спать долго. Перед тем, как пойти спать, вспомнила о Вике, которая совершенно отбилась от рук и проверила браслет с кулончиком. Лежал на своем месте.

Выспаться Вике толком не удалось. На работу нужно было сразу, на следующий день.

Пока она обдумывала, звонить ли ей Андрею, или ждать, когда он позвонит сам, или напишет, или не ждать совсем, и никак не могла уснуть.

На следующий день она написала ему, и он позвонил.

Поговорили по-дружески. Хорошо так поговорили. Да, а не съездить ли ей в Нью-Йорк. Конечно, не прямо сейчас. Через месяц, например. Или через три.

Он поинтересовался, как она доехала. Вика рассказала об аварии.

- Опасные там места. Дорога вроде хорошая, а мой сослуживец в тех местах разбился. Только что. Он в то же время, что и я ездил в один из южных штатов, Арканзас кажется. Собирался заехать во Флориду, на пару дней. И когда возвращался, разбился. Сразу намертво. Кстати, машина у него была как у тебя. Хороший парень, моложе нас ненамного, из старых нью-йоркских евреев.

Вика не стала говорить о сходстве машин. Может это совпадение. Ошибка, она могла ошибиться. Видела мельком, не остановилась, только замедлила скорость. Что за любовь к совпадениям?! Глупости.

Конечно, глупости, сказала она себе и полезла в социальные сети смотреть как выглядел погибший. Ее старый друг упомянул имя и фамилию.

Типичное имя, типичная, хотя и яркая внешность была у покойного.

Вика не сомневалась, что эту аварию она и проезжала мимо. Лицо похоже, хотя она не могла его видеть.

Похоже, я не могу справиться с Викой, и, кажется, она собирается устроить адюльтер. А что ты хотела, назвав ее именем Вика! Ну, любимая учительница…… А ты забыла? Ничего я не забыла, но я про черта хотела, про Мазаль, который привезли…..

В Нью-Йорк, пожалуй, лучше ехать летом. Даже если не на машине, а самолетом, но все равно, летом.

Вика думала о Нью-Йорке. Об Андрее. О муже. Потом снова об Андрее. Была ли их встреча удачей или наоборот? Счастливая случайность или лукавый розыгрыш судьбы! Вспомнила Москву, центр, так похожий на Нью-Йорк. Пока вспоминала, поругалась с дочерью. То есть, не поругалась, а раскритиковала ее внешний вид, в задумчивости, между делом. Сказала ей что она думает о шлепанцах в сочетании с ее новой сумкой. Как взрослой сказала, а она по-взрослому обиделась.

Пока они выясняли отношения, приехал очередной гость. Приехал он не совсем к ним, но показывать город опять выпадало Вике. И она повела его, как и всех гостей, в Часовню Святой Иоанны, Жанны д'Арк. Удивительно, но не все знают, что она святая.

В часовне было холодно. Вика вышла наружу, пока гость придирчиво рассматривал каменную кладку, перевезенную из Франции

Светило солнце, и казалось, что вот-вот потеплеет. Она хорошо знала, что потеплеет еще не скоро, но на ярком солнце приятно.

Подопечный турист, похоже застрял там, внутри. Молодая женщина взглянула на дверь. Рядом с ней стоял человек. Он обернулся, будто от ее взгляда. Вика увидела лицо, которое кого-то напоминало.

Улыбнулся, быстро отвернулся и пошел вдоль стены, словно собираясь обойти все здание.

Она почти сделала шаг за ним, но тут появился ее гость, полный впечатлений, и они пошли обратно, к припаркованной машине.

Каждый приезжающий в город хочет своего, особого и эдакого. Каждый раз, маршруты прогулок не похожи. Бывают и такие гости, которые ничего не хотят. Но все равно у них свои капризы. А в эту часовню люди, обычно, идти не хотят, а потом все довольны.

Вика пыталась понять, на кого же похож был тот человек у входа в Часовню. Она точно недавно видела его лицо.

Ее все время что-то отвлекало. И только когда муж увез гостя в аэропорт, и она, в задумчивости подошла к книжным полкам, то внезапно вспомнила.

Это тот парень, который разбился!

Она не видела его в реальности, только в сети, в интернете. Но это точно он.

Вика была уверена, знала, что не ошиблась. Но что это значит, не могла понять.

Я заглянула в шкатулку, в которой лежал Мазаль. Его там не было. Ни цепочки, ни кулона. Эта зараза, дочь, говорит, что не брала. Мужики точно не брали, не должны. Если только искали что….. странно. Ожил и сбежал?

Когда увидит его другой раз, обязательно попробует с ним заговорить. Узнает, спросит…… но что, что она спросит?! Ты живой или нет?

В одном Вика не сомневалась – они еще встретятся.

Встреча случилась довольно скоро, не далеко от дома, в паре часов езды.

Всей семьей поехали в знаменитый дом чудаковатого коллекционера – миллионера. Дом этот полон разрозненных неординарных и обыденных предметов и музыкальных автоматов. Поехали все, хотя что Вика с дочерью там уже были. Но не оставаться же дома, да и экспонатов там столько, что за один раз не обойдешь.

Прикольное место этот Дом на Скале! Вроде глупость страшная, свезти все подряд, от бивней с росписями до старой домашней утвари 70-х годов, и музыкальных автоматов добавить. А получилось здорово. И автоматы с каждой комнатой все больше и больше становятся, и уже размером с маленький оркестр, с большой оркестр и превращаются в огромную карусель. Невероятное место, и, кажется, там может случиться всё, что можно вообразить. А писатели о наших местах воображали всякое!

Доехали легко. Холода уже нет, жары еще нет и без дождя обошлось. Вике хотелось побыстрее пойти к музыкальным автоматам, но дети, как маленькие, застряли на улицах, построенного внутри музейного здания, старого города. Совершенно настоящий город, как из кино нуар и хоррора, или рождественской сказки, которые так похожи на хоррор. Одним словом, мило, но мрачновато.

Между магазином с круглыми конфетами и магазином с куклами (есть ли такие у современных маленьких девочек?!) находился непременный автомат-оракул, раздающий предсказания. Сын уже засунул в отверстие руку, получил свою распечатку с будущим и убежал смотреть огромные модели самолетов.

Вика подошла к автомату. Почувствовав взгляд, слегка повернула голову и краем глаза увидела стоящего рядом человека. Смотрит и улыбается.

- Я не зомби. И вуду здесь ни при чем, и крокодилы в болотах Луизиану ни при чем.

С ней говорил тот самый, погибший, которого она видела у часовни. Взгляд, правда, напоминал портретный набросок на обороте горного пейзажа. И он знал, о чем она думала, – вуду и прочие поверья Юга.

- О чем ты? Кто …..?

- С кем ты говоришь, Вика?

Она обернулась. Рядом стоял муж. Похоже, он никого не видел.

- Я? Не знаю, ни с кем.

Вика снова повернула голову. Рядом никого не было. В зале посетителей было немного, и никто из них не походил на ожившего мертвеца. Рядом с ней стоял все тот же черт? Теперь он выглядит так?

Всей семьей добрались наконец-то до автоматических оркестров и каруселей. А вот и выход, виден обычный дневной свет. И перед самой дверью, в сумраке, Вика увидела знакомую фигуру.

- Черт!

Он оборачивается, в руках держит лист бумаги с нарисованным лицом. Глядя на нее, улыбается, сворачивает лист, выходит на улицу и исчезает.

Забавное все же место. А карусель! Если здесь, в Америке, есть магические места, то они непременно похожи на карусель в Доме на Скале и на механические оркестры. Кажется, вот-вот, и встретишь непрошенного знакомого.

Он нашел себе тело! Кажется, он нашел тело. Он должен оставить меня. И хорошо! Не будет крутиться рядом, и помощи тоже не будет. Неизвестно, чем их чертячья, чертова, помощь обернуться может.

Вернувшись домой, Вика написала в Нью-Йорк. Потом помирилась с дочерью. Позвонила в Нью-Йорк. Поругалась мужем. Опять звонила и писала в Нью-Йорк. Помирилась с мужем.

Параллельно с выяснением своих отношений, она нашла холст с синими горами, на обороте которого был набросок лица. Не сразу нашла, но нашла, никуда картина не исчезла. Только…. Только, ничего. Горы стоят на месте, а лицо на обороте как будто стерлось, стало плохо различимым. Она уже и не помнит, каким оно было. Нужно положить поаккуратнее, а то и краска, которой горы нарисованы, осыплется.

Но картина здесь, не уносил ее Черт из дома. И он принял иной облик, совсем не потревожив ничего из ее вещей. И в руках у ожившего покойника был лист бумаги, а не холст. Но как он скопировал изображение? Как похитил тело из морга? В историях из штетлов, написанных на идише, ничего такого не рассказывалось. У них, полузабытых писателей, совсем другие интересы и заботы. Так и вышло, что все черти с диббуками в Старом Свете остались, в Новый Свет они никого не привезли. А она привезла.

Да, кстати, никто, кроме нее, ничего не видит. Хорошо, что ее Лева всегда был нормальным парнем. Не бросится искать ни психиатров, ни экстрасенсов. Его не напугает, что жена общалась с представителями не нашего мира.

Однако, никто больше не попадался ей на глаза. Черта больше не было видно, ни рядом с ней, ни поодаль.

Кажется, нет, я не сомневаюсь, моя девушка совершенно отбилась от рук. Воспользовалась моментом. Ох уж эти женщины!! Я предполагала рефлексию, философию….. Хотя бы родословное древо, банально. Я не знаю, что извлечь из этой истории.

В Нью-Йорк, к Андрею, она никак не могла собраться. Несмотря на свободу ее рабочего графика, нужно было договариваться, найти подходящий момент. У Андрея тоже были работа, бывшая семья и маленький потоп в гараже под тем зданием, где он жил. И тут из Израиля внезапно позвонили, что готовится свадьба у родственников.

Брак кузины, точнее племянницы, ожидался, но молодые собирались обойтись без торжества. Однако, старшее поколение настояло на своем, быстро организовало торжество ипросит приехать.

И они поехали. Без детей, которые в своем юном возрасте не интересовались свадьбами и толпой малознакомых людей.

В Израиле, как и всегда, не хватало времени. Встречи, события, встречи, ресторанчики, море, дороги. Вика забыла о поездке в Нью-Йорк, и обо всем забыла. Один раз только, проходя по одной из улиц рядом с иерусалимским рынком, вспомнила, что здесь ей протянули подобранный на тротуаре браслетик.

Куда он делся? Так и ходит по всем Штатам?

Подумала, и снова отвлеклась, потому что ей писали и звонили.

И вот, неожиданно, Вика одна и смотрит на старый город. Встреча перенеслась, у нее час, который можно провести, гуляя вокруг. А можно сидеть и смотреть. Кругом камни и вход в очередную пещеру. Вика нашла подходящий камень и села.

- Здесь можно долго просидеть.

Голос того, кто стоял сзади нее, был знаком. Она слышала его не так давно.

- Да, долго. Я люблю смотреть на Старый город.

Вика не поворачивалась. Она уже догадывалась, чей это голос, и опасалась оглянуться.

- И я люблю. Который день здесь хожу и смотрю, то с одной стороны, то с другой. Так, наверно, и буду ходить.

- Ты здесь живешь?

- Теперь, да. Так и останусь. Пока можно будет.

Тот, кто стоял сзади Вики и разговаривал с ней, сделал несколько шагов вперед и оглянулся. На Вику смотрел интересный молодой человек, которого она видела у часовни и у карусели в музее, очень похожий на погибшего в аварии. При ярком свете его можно было хорошо разглядеть. И он, погибший или тот, кто вселился в него, не собирался быстро исчезнуть.

- Как ты оказался здесь?

- Обычным образом. Прилетел. А из Бен-Гуриона сам добирался……. Без транспорта, скажем так.

Вике стало страшно. В первый раз. До этого она будто бы и не думала, что еврейские черти и демоны, как и нееврейские, могут быть опасны. Вселиться в только что живое существо, …… нет , лучше не думать. И она сама была в опасности, и не замечала этого. Сейчас ей было не по себе.

- Но… но как так получилось?

- Да само собой… А как оно должно было получиться? Я всегда, очень давно, хотел поехать в Израиль. И все не получалось, не складывалось…Все не судьба была. И вдруг - раз, два, и я в Израиле.

- Ты говоришь по-русски. Ты учил русский?

Вика только сейчас заметила, на каком языке идет их разговор.

- Нет. Только польский, немного, в школе. Часть семьи из Польши. Но теперь…. После всего…. Все равно, на каком языке говорить. И иврит не нужно доучивать. Даже на идише могу. На всех языках Израиля могу. Ну, почти на всех.

И он засмеялся. Вика не знала, кто смеется, покойник или сам черт, но перестала бояться.

- Значит, здесь остаешься?

- Да. Здесь же и не такие живут. Чем я хуже «машиахов», которых здесь толпа?

- Ты будешь жить среди ….обыкновенных людей?

- Пока. Какое-то время. Как поучиться. Все же я не обычный человек.

И его черты лица дрогнули и начали расплываться, однако быстро вернулись на место.

- А портрет?

- Я положил его….. оставил у Стены Плача. Не совсем у Стены, а на пропускном пункте к ней.

- Но как он появился, второй портрет? И как ты ….ты….забрал…. унес ….свое тело?

Он засмеялся. И посмотрел чуть иначе.

- А что, плохо получилось? Ты думаешь, это так сложно? И намного интереснее, чем всякими глупостями старомодными заниматься. Тебе же самой понравилось. Мы такие черти, что не хуже других чертей, и даже лучше. Портрет нарисовать вообще не вопрос. А тело…. Не беспокойся, похороны прошли нормально. Мне и слепка с тела хватило. Мы же упыри какие, не всякая чепуха и ужасы вроде вуду.

Голос его звучал теперь нараспев, с новой, вкрадчивой интонацией. Он опять засмеялся.

- Да, смешно получилось. Но почему, при чем здесь я?

- Признаться, мы между собой договорились разыграть, на кого выпадет, попросту, кости кинули. Считай, что ты вытянула лотерейный билет.

Зазвонил ее смартфон. Подруга сообщила, что она уже стоит и машет рукой, и нужно только посмотреть. Вика повернулась и помахала в ответ.

- Ладно, иди. Удачи тебе. Без тебя ведь ничего бы и не было. Ты захватила Мазаль и повезла с собой.

- А как ты прилетел? С паспортом?

- Паспорт у меня, конечно есть. И документы, и наличные. Карточек нет, счета тоже нет. Тяжело нам с вашими банками. Что же до перелетов, какая разница как лететь!

Он засмеялся и тело его дрогнуло.

- Нам тоже с банками нелегко. Подожди, а портрет, который ты потерял, или оставил? Что с ним?

- К Стене идет много людей, разных. Думаю, листок не пропадет.

- Людей? Ты хочешь….

- Не только, и черти ходят.

- Ждешь, что подберут и поедут….

- Посмотрим.

И он опять улыбнулся. Помахал ей на прощанье и пошел в сторону заграждений вокруг раскопок. Подошел к столбикам и растворился в густом от пыли и жары воздухе. Вика видела, как он исчез, и была уверена, что подошедшая подруга и все, кто были вокруг, не увидели ничего.

Девушки, похожие на старшеклассниц, пошли в пещеру с цистернами.

Ворота Старого города, стены Старого города, крыши Старого города - свой особый мир, каждый раз особое приключение. А пещеры, туннели, проходы, бывшие цистерны для воды - не один мир, а лабиринт миров.

Черти же, видимо, и рядом с цистернами могут жить. Вода, водоем.

Пока подруги бродили по влажным туннелям, Вика думала, что история закончилась, а она так ничего и не поняла. И портрет неясно зачем появился и неясно зачем остался на контроле прохода к Стене. Его подберет очередной черт, которому нужно тело для его не имеющей формы души? Снова в Америку собрался? А хорошо ли это, что еврей после смерти попадает в Израиль? А она, получается, помогала ему?

Но послезавтра ей уже улетать. Назавтра, уже собираясь в дорогу, она успела выслушать от тети историю о молодом интересном американце из Нью-Йорка, который недавно приехал в страну, и снял жилье в старом богемном районе у ее знакомой. Вика ответила, что в Нью-Йорке очень много молодых и интересных и как замечательно, что они приезжают в Израиль, а себе сказала, что больше не интересуется дальнейшим развитием событий. Хватит, она не может следить за чертом и его телами.

Что можно понять и успеть за две недели. Сколько раз я ни планировала поездку, все одно и то же получается.

Когда самолет взлетал и отрывался от земли, Вика вспомнила свой Мазаль, который оказался удачливым чертом. Ничего дурного не сотворил, в живого человека не вселился. Зачем только копию портрета с собой привез?

Они летели через Турцию. В том же отсеке, где находилась посадка на Чикаго, был вылет и на Москву.

Вика оторвалась от дурацкого журнала, купленного в магазинчике аэропорта, и высматривала мужа, который отошел в туалет. Мимо шли люди, шли и шли, и она увидела знакомые черты. Человек с лицом, как на обороте холста, совсем такой, как она его видела дома, в Америке, прошел мимо нее и зашагал дальше к контролю на Москву.

Встал в очередь, повернувшись к ней спиной, и тут же другие вылетающие закрыли его. Вика поднялась, сделала несколько шагов вперед, чтобы посмотреть. Спина непонятного человека, если это человек, мелькнула за контролем и исчезла в трубе, ведущей к самолету.

- Ты опять какого-то увидала? Призрака?

- Да. Или мне показалось.

- Ты поосторожней. Мне родственники историй нарассказывали, что призраков можно притягивать. Они появляются там, куда их зовут.

- Глупости. Где хотят, там и появляются. А вот сумасшествие заразно.

- В самолете и так можно с ума сойти. Ладно, пошли, уже запускают на посадку.

Долетели нормально, навстречу солнцу, как обычно, схлопывая часы дорогой в Новый Свет.

Дома были дети, рисунок гор на холсте и много книг с еврейскими историями на русском и на английском.

А в Нью-Йорк я полечу! И ни о чем не буду думать. К черту всех чертей!

Книга о еврейской чертовщине никуда не делась, спокойно стояла на полке, а браслет с кулончиком лежал в одной из шкатулок. Никогда не помню, в какой именно, но все перебрав, можно найти.

Мне надоело воображать себе призрака, еврейского черта в Америке. К тому же он перестал меня слушаться. Независимое поведение подневольных тебе существ очень раздражает. Я хотела совсем другую историю о еврейской нечисти, о фольклорном персонаже, который едет в Америку.

Я забыла о нем.

Поехала в Чикаго. Друзья делали пересадку в Чикагском аэропорту, на несколько часов.

Мы встретились, посидели в кафе, не выходя из аэропорта.

Распрощались, они идут на пересадку, я провожаю их взглядом, вокруг толпа на другие рейсы, на прямые и с пересадками.

Недалеко от меня стоит интересная женщина средних лет, к ней подбегает девушка и что-то быстро говорит. Подходит еще одна женщина, похоже, тоже провожает, а не улетает сама, показывает рукой на стойку регистрации рейса на Нью-Йорк.

До меня доносятся обрывки слов, - Вика, ты опять… И они передвигаются к хвосту на правильную регистрацию.

Вика! А она похожа на Вику! Волосы волнистые, темные, крупные черты лица. Решительная, и, в то же время, немножко бестолковая. Деловая, но не солидная. Совсем как Вика, которую я себе представила.

Вот она поправляет сумку, говорит со своими спутницами, и вдруг, напряженно смотрит в толпу. Поворачивает голову, словно следит за кем-то.

Я иду вперед, неудобно, конечно, всем мешаю, но неважно, пытаюсь проследить за ее взглядом. Вика смотрит на молодого мужчину, который становится в ту же очередь на Нью-Йорк.

Но надо идти, парковочное время заканчивается. Я поворачиваюсь, иду на выход и быстрым шагом к машине.

***

Нью-Йорк, еврейский религиозный квартал Бруклина, магазин с бриллиантами. Две девушки рядом переговариваются.

- Я хочу браслет.

- Какой?

- Вот этот, видишь, внизу, с ключиком.

- Да, такой стильный.

- А он купит мне кольцо. Потому что так положено. Его папа сказал мне, что чем больше бриллиант, тем сильнее чувства. И улыбался при этом, совсем так, как мой дедушка, когда я была маленькая. А я хочу не большой бриллиант, а маленький ключик на браслете.

- Успокойся, у тебя есть бабушка, которая рада будет, если ты ей намекнешь, что хочешь получить в подарок. Пошли.

Интересно, какой у нее жених, такой же типичный «еврейский американский принц» как она «принцесса»?

Девушки отошли от магазинных окон, а стильный браслетик с бриллиантовой крошкой и ключиком-кулончиком остался лежать в витрине. Недешевое украшение, хорошо сделанное, но как же оно напоминает то другое, подобранное на тротуаре Иерусалима. Однако, никого не было рядом, чтобы опознать его.

На тротуаре, неподалёку, лежал лист бумаги с наброском человеческого лица.Порыв ветра зацепил бумагу и понес; листок поднялся, изогнулся, нырнул между домами и исчез.

Бриллианты по-прежнему поблескивали на витринах, как и лет сто тому назад.

И капризной девочке-невесте, купят кулон, вместе со спрятавшимся в нем чертёнком. И на еврейских улицах Нью-Йорка начнется еще одна история.

конец