Margo

Глава 1

— Марго! — позвали из прихожей — Марго, я пришёл.

На кухню зашёл мужчина средних лет. У него была аккуратная, модная по нынешним временам прическа, аккуратно подбитая эспаньолка и фирменная футболка местного футбольного клуба. Он был по своему красив и хорошо сложен, Марго даже была увлечена им когда-то. Он стал выкладывать из бумажного пакета булочки и пирожные.

— С корицей не было, но я взял с вишней и с маком.

Марго поморщилась, разлила кофе из турки по двум изящным чашкам с голубым узором и поставила их на стол. Вошедший ещё что-то говорил, но она давно научилась не слушать, тем более, что он не мог ей сказать ничего важного. Лучше всего не слушать у нее получалось на кухне, здесь было мило, уютно и всегда вкусно пахло - Марго любила готовить. В принципе кулинария, это все, что Марго любила теперь. А ещё окна кухни выходили на запад и сейчас солнце прячась за горизонтом окрасило облака в удивительный багровый цвет. Было очень красиво и Марго пила кофе и смотрела на закат, так у нее ещё лучше получалось не слушать, ни жизнерадостный трёп того, кто принес выпечку, ни тиканье часов на стене. В такие вечера, часы почему-то тикали особенно безжалостно.

— Марго, давай уедем — он взял ее за руку и у нее больше не получалось не слушать. Она вскинула брови.

— Куда — сказала она, просто, что бы что-то сказать.

— Далеко, я все устроил, нас никто не найдет, тебе будет там хорошо. Все закончится.

— Отстань — она отняла руку и отвернулась к окну.

— Марго послушай. Я реалист и мне было сложно всё это провернуть и не подставиться. Иначе я больше не смогу тебе помогать.

— "Тратить деньги" — усмехнулась она про себя.

— Я перепробовал все, шаг за шагом и серебро, и чеснок, и осина, распятье и святая вода. Ничего не действует, понимаешь?! Как будто они обычные люди, но это не так. Я однажды был свидетелем их внутренних разборок, так Арман разорвал противника почти на части, а через неделю, тот пришел к Арману приносить извинения! Ты представляешь?

— Подумать только — вполголоса ответила Марго. Во-первых, он не рассказал ничего нового, как всегда, а во-вторых...его телефон пиликнул о входящем сообщении. Он достал телефон, сжав губы резко отстучал ответ.

— Марго, я все устроил, не глупи, я вернусь и мы уедем, это возможно. Нас не найдут, и все будет хорошо. Я вернусь, и мы уедем.

Он убрал телефон и быстро вышел из кухни, а потом щёлкнул замок входной двери.

Девушка встала, тщательно вымыла чашки, сложила оставшуюся выпечку в корзиночку и вытерла стол. Осмотрела кухню. Все было идеально чисто и лежало на своих местах. Она закрыла глаза и вздохнула. Пора.

В этой квартире было много комнат. Кухня, где Марго ужинала, спальня и библиотека, где она отдыхала, читала и раньше вела дневник, теперь заброшенный на дальнюю полку. В этой большой квартире была ещё одна комната, которую девушка открывала раз в неделю. Приемная. Самая большая комната с персидскими коврами на полу и стенах, тяжёлыми шторами, старинной мебелью и черным роялем. Несмотря на огромную хрустальную люстру под потолком, обилия бра и торшеров, вся эта иллюминация из-за слабеньких лампочек, не разгоняла полумрак по углам и комната давила мрачной загадочностью. В первый раз Марго была очарована красотой интерьера, предметами искусства и антикварной огромной картиной с изображением молодой женщины в великолепном платье позапрошлого века. В первый раз взгляд женщины показался Марго таким кротким и мягким, но теперь...теперь ей казалось, что женщина смотрит на нее равнодушно и безучастно. "О как меняется взгляд на искусство от смены настроения, особенно женского"- сказал Арман, когда она рассказала о своем наблюдении. Да, ее тюремщик и палач любил вести светские беседы, поначалу ей казалось, что все не так страшно, что она не пленница, а гостья у богатого и эксцентричного аристократа. Но прошло три года и от иллюзий давно не осталось следа, как впрочем и от всех остальных чувств.

Марго прошла к роялю и стала играть. Это была ее обязанность: встречать с музыкой. Как она не хотела учиться, как отказывалась играть, говорила свое веское -"Нет", вставала в позу, умоляла и плакала. Арман умел уговаривать. Каждый день, он просил ее. Мягко, с понимающей улыбкой терпеливого родителя, чьё любимое чадо отказывается есть кашу. И однажды она заиграла. Она решила, что будет играть для себя, чтобы отвлечься от мыслей, что сейчас будет.

Замок входной двери щёлкнул. Раздались шаги, а потом мягкий ворс ковра заглушил их, мягко скрипнуло кресло.

Марго доиграла сонату до конца и обернулась. В кресле сидел молодой мужчина, почти юноша, хотя мягкие черты лица и добрые зелёные глаза, как у женщины на картине, придавали ему женственности. Черный строгий костюм, как всегда, безупречен, а в начищенных лаковых туфлях отражался свет люстры. Можно подумать он только что их натёр перед дверью.

Он сдержанно похлопал.

— Благодарю дорогая, эта мелодия напоминает мне о старой Англии — сказал он своим бархатным чарующим голосом. Этот голос всегда гипнотизировал ее, заставлял терять голову вместе с волей и почти любить своего...Армана. Сегодня вечером он только её, а она его...игрушка.

Она замерла в прострации, и не заметила как он подошёл. На мгновение она вспомнила все. Кто она, где и как готовилась к сегодняшнему вечеру. Он с мягкой улыбкой склонил голову на бок и убрал волосы с ее ушей, где были вместо серег закреплены очищенные зубчики чеснока.

— Ай-ай-яй Марго, что за ребячество.

Он хотел сказать что-то ещё, но именно в это мгновение она вспомнила. Вспомнила как готовилась, как любовно сберегала и лелеяла каждую крупицу ненависти, что копила всю последнюю неделю. Страх и отчаяние изжили себя и больше не сдерживали свою жертву, или она боялась так сильно, что отчаяние больше не сковывало ее, а наоборот, толкало к действию. И она ударила, наотмашь, не без основания полагая, что это будет последнее движение в ее жизни. Красивое серебряное кольцо с крупной розой, лепестки которой она аккуратно подточила пилочкой для ногтей не достигли лица Армана. Он по-прежнему улыбаясь подставил руку и ее ладонь соскользнула с его, а кольцо оставило длинную неровную борозду, тут же ставшую сочиться кровью. Арман удивлённо взглянул на свою царапину, потом перевел взгляд на застывшую от страха девушку. Дальше похоже ее план не предполагал каких-то действий

— Так вот оно что — он достал платок и туго завязал ладонь и с грустью произнес — Мне очень жаль Марго.

Он отошёл, достал телефон, отстучал короткое сообщение и стал прохаживаться по комнате.

— Ты не убьешь меня? — голос девушки дрожал, в нем было разочарование и немного обиды. Конечно, она столько пережила, а результата нет. Ни победы, ни поражения. Арман повернул голову и кивнул.

— Убью. Но мне не хочется расставаться с тобой вот так просто, по‘ходя. Я хотел бы отдать тебе последние почести и расскажу в чем ты ошиблась — он снова вздохнул — Марго, Марго. Ты потомок инквизиторов древности и я очень надеялся, что память крови проснется раньше, и ты будешь полезна. Мои братья считали, что родство слишком дальнее и похоже были правы и тебя хватило только на это — он показал ей замотанную платком руку — Теперь. Теперь ты знаешь, что серебром нас можно ранить, а поэтому умрёшь. Да, да, на нас действует и серебро, и чеснок, и осина, и солнечный свет, распятье и святая вода. Вот как много способов, чтобы убить вампира. Но мы нашли способ. Превратили это все в миф, а потом в сказку. Теперь если я выйду на улицу и признаюсь, возможно, кто-то и кинется на меня с факелом и вилами, но таких быстро затопчет армия фанатов с блокнотами и ручками для автографа. Некоторые даже будут закатывать рукава, и предлагать мне свое запястье, а кто-то и шею. Ведь вампиры — это так романтично.

— Так не будет — неожиданно для самой себя полу шёпотом сказала обезумевшая от страха девушка.

— Будет Марго, будет — он подошёл к ней и положил ладони ей на щёки крепко сдавив — но ты этого не увидишь потому, что теперь ты знаешь, что серебро, да и вообще любой металл, ненадолго делают нас людьми. Но очень ненадолго. Тебе не хватило ещё одного удара. Но его ты уже не нанесешь.

Большой палец с мгновенно удлинившимся ногтем прошёлся по горлу девушки, брызнула кровь. Она схватила вампира за руку, но он не дал ей опереться о себя, усадил в кресло и отошёл оставив захлебывающуюся девушку.

Через минуту ее глаза замерли.

Арман пожав губы расхаживал по комнате, когда в нее вошли трое.

Один высокий и светловолосый обнял Армана, двое других подошли к трупу и в нерешительности чесали затылки.

— Они что первый раз? — спросил Арман у светловолосого.

— Просто старый враг, не знают как быть — он говорил с явным акцентом.

— Заверните в покрывало и увезите, я попрощался с потомком инквизиции. Пойдем, мне скорее нужно домой.

— Конечно, я с машиной.

Они вышли.

— Может... — договорить он не успел, так как схлопотал молниеносную и безжалостную затрещину.

— Не может. Обратить ее нельзя, а надругательство над трупами, прерогатива людей. Или ты собрался слизывать кровь с ее платья?

— Нет, просто...

— Вот именно! Все просто, ты теперь вампир и должен питаться красиво и утонченно, как и подобает высшему хищнику. Мы не мучаем своих жертв и не играем с едой, разве только новообращённые вроде тебя. Но одно ты должен усвоить, всегда почитай свое братство, старших братьев и достойного противника.

— Эту?

— Да, эту.

— М-м-м-м да, люди измельчали.

В комнате раздался звук ещё одной затрещины.