Марфа

Глава 1

Оксана Фролова согласилась выручить соседку Серафиму Егоровну, пообещав кормить кошку Марфушу и поливать цветы, пока старушка поправит здоровье в санатории. Ухватилась за возможность лишний раз выйти из дома, где стены давили и нагоняли тоску. Работать муж не пускал, контролировал даже копеечные расходы и желчно высмеивал её попытки найти себя. Устроил месяц назад безобразную сцену ревности, когда Оксану позвали работать в ателье. Так и не решилась. Поругались, помирились: всё как обычно. Но об упущенном шансе жалела. И теперь, жадно вдыхая минуты свободы, она поднялась на второй этаж в соседнем подъезде.

Обстановка у соседки ничем не напоминала запущенный бабушатник, как тот, в который въехали Оксана с Олегом пять лет назад, и где до сих пор доделывали ремонт. Серафима Егоровна жила среди бархатной мебели на гнутых деревянных ножках. Полы — узорчатый солнечный паркет. В санузлах — мозаичная плитка и блестящий хром. Ни малейшего признака кошки. Ни духа, ни звука. Свежо и чуть горьковато пахло лимонной цедрой, а тишину нарушало только размеренное постукивание в больших настенных часах. «Спокойно-то как, уютно!».

— Кис-кс-кс! Марфааа, — позвала Оксана, обходя пустую квартиру и растерянно оглядываясь. Поставила на стол пакетик корма. «Может быть, Серафима себе придумала эту кошку. Возраст всё-таки...». Она взяла с подоконника жестяную лейку и начала аккуратно поливать разросшуюся традесканцию.

— Привет! — раздался за спиной низкий грудной женский голос.

От неожиданности Фролова испуганно вскрикнула и пролила воду. В комнате никого не было, а на пороге сидела большая серая полосатая кошка.

— Кто тут? — охнула Оксана.

— Я тут, — зевнула кошка, показывая белоснежные зубы. — Марфа.

«Всё, уехала кукуха!» — пошатнулась Фролова на подкосившихся ногах. — «Дожилась!».

— Дыши глубоко. Ведьма я, — «произнесла» кошка и шевельнула ухом. — Веришь?

— Нет, — выдохнула она. Живот сжало в холодный булыжник. «Что делать? Куда бежать?».

— Поверь. Водички выпей, — предложила Марфа. И Оксана послушно плюхнулась на мягкий стул, схватила негнущимися и дрожащими пальцами графин, долго звякала о стаканчик, пролила на скатерть, но всё же сделала два глотка. В голове вдруг прояснилось, посвежело, будто бы в лицо повеяло ветерком. Она задышала спокойнее. А кошка снова заговорила: — Да. Я ведьма. Серафима долго служила мне. Ты станешь следующей.

— Вот блин! — подскочила на стуле Фролова. — А меня спросить?

— Мне без человека-помощника никак. Я долго выбирала, — помолчав, кошка лизнула лапку и умыла за ухом. — Я дам тебе всё, что нужно для счастья.

— Да у меня и так всё хорошо, муж, дом, получше, чем у многих, — запротестовала Оксана.

— Ага. Как и многие, попутал желание быть главой семьи и желание, чтоб жена была зависимой. Давай по пальцам: жлоб, унижает, изменяет. Это, по-твоему, бесценный супруг, — в зелёных глазах на морде в серых разводах читался явный скепсис и осуждение. Кошка наклонила голову набок и чуть прищурилась: — Ведь это Олег притащил инфекцию, сделавшую тебя бесплодной, а теперь сам попрекает и зовёт пустоцветом.

Фролова опустила глаза и пробормотала:

— Все так живут.

— Не все, — отрезала Марфа и сердито дёрнула кончиком хвоста. — Ты несчастна, тебе плохо. Это безо всяких гаданий видно.

— Мне идти некуда, — устало сгорбилась Оксана.

— На кухню иди, правильный чай сварим, — кошка переступила мягкими лапками.

Фролова подчинилась. Кухня у Серафимы Егоровны — ещё одна журнальная картинка — матовые светлые фасады со вставками разноцветных стёклышек. Марфа уселась на подоконник, изящно нюхала розовую герань и распоряжалась:

— В сотейник стакан воды. Достань из шкафа справа корицу, вон палочки. Дальше кардамон. Выше, видишь, зёрна в коробке. Плоской стороной ножа раздави на доске, аромат пустишь. Ещё перец сыпь. Шафран на второй полке, надо ложечку для цвету и духу. Имбирь в холодильнике возьми, нарежь немного и тоненько, это на любителя. Всё пусть закипает. Кипит? Убери огонь и засекай минут пять, — Оксана беспрекословно выполняла, с интересом наблюдая за варевом и вдыхая сильный запах специй. — Теперь чёрного чая пару ложек с горкой. И молока стакан. Что? Да! Молоко. Пусть поварится, потом оставь настояться.

— Что же это я такое делаю? — Оксана села к столу и сжала руками голову.

— Жить начинаешь, — кивнула Марфа и помолчала немного. — Значит так, на развод подашь онлайн. Сегодня же переедешь сюда.

— Как? — очумело уставилась на ведьму Фролова. «А чё, так тоже можно?!».

— Просто. Тебя там ничего и никто не держит, — фыркнула кошка.

— Олег не согласится.

— А ты и спрашивать не будешь! Делить вам нечего. Квартира на Олега записана, пожадничал. Детей нет, так что разведут быстро. А эту двушку Серафима тебе завещала, документы в комоде лежат.

— Да как же это? — икнула Оксана.

— Серафима через месяц помрёт, она верно и славно служила, но ей уже девяносто семь, — вздохнула ведьма, и глубокий сильный голос на миг подвёл. Марфа откашлялась и взяла себя в руки (в лапы?). — Так что без крыши над головой не останешься.

— Что же я буду, как жить-то?

— Хорошо жить! — убеждённо кивнула ведьма, и Фролова прикусила язык. — Ты не задумывалась, что Олег тебе со школы твердит, какая ты бесполезная? А ты сама-то как считаешь? Подумай, взвесь всё! Кто ты, что ты можешь, что ты умеешь? Вон, чай процеди и подумай хорошенько!

— А к чаю?

— Потом пирог испечём. Чай пей и думай!

Оксана налила через ситечко ярко-жёлтую душистую смесь. «Какой же это чай? Бурда какая-то!». Но почему-то она не могла сопротивляться, не могла не слушать Марфу. Недоверчиво отхлебнула пряный напиток со сладковатым ароматом и терпким послевкусием. «Странно, но вкусно!». По телу разлилось ласковое тепло, щекоча мурашками по позвоночнику, Оксана задышала медленнее и глубже. «А что я, правда, не человек что ли? Я же училась. Не безрукая, не безногая...» — размышляла она сосредоточенно глядя в зелёные кошачьи глаза, завораживающие, переливающиеся золотыми искорками.

— Шить могу, — вдруг выдохнула Фролова. — Швеёй устроюсь, и на дому буду.

— И вязать любишь, и вышивать умеешь, — вкрадчиво проворковала ведьма.

— Да я вообще девушка творческая, — расслабленно рассмеялась Оксана, удивившись звуку собственного смеха. — Только устала очень.

— Вот перестанет муж нервы мотать, так и сон наладится, и работа будет спориться. Ты чаю ещё выпей.

В чарующем кошачьем голосе звучало участие. Фролова сделала глоток жгучего напитка и неожиданно подумала, а кто и когда её действительно поддерживал? Для мужа она как мебель. Родители далеко, заняты семьёй брата: там внуки, вечный писк, визг и беготня. К ней относились холодно, как бракованной, с презрительной жалостью. Подруг нет, Олег постоянно требовал внимания, со всеми рассорил. Только вот с соседками здоровалась у мусорки. А тут вон как складывается. Ну, ведьма, ну, с кем не бывает. Недаром же кошкам в Древнем Египте поклонялись, может Марфа и фараонов каких помнит. Это же реальный шанс что-то наконец сделать по-своему, ведь всё в руки идёт. Почему бы и нет? Оксана выпила необычного чая и качнула чашкой:

— Прикольно!

— Угощайся. У меня много рецептов в запасе, — серая кошачья мордочка улыбалась, щуря глаза. — Для счастья нужны простые ингредиенты.